Звёзды, космос, тонкие энергии и солёные кабачки

1 акт. 1 сцена

Действующие лица:

Юра - 18 лет

Света - 17 лет

Настя - 39 лет, их мать

Максим - 19 лет, парень Светы

Никифорыч - 65 лет, сосед Насти

Оля - 18 лет

Гоша - 20 лет, местный парень

Глеб Чистов - 41 год, учитель математики

Ванька Лебедев - 35 лет

Семён Гармонист - 54 года

Ерёма - Сергей Ерёмин, 40 лет

Кристина - 19 лет, подруга Светы

На сцене справа стол, правее от него три мольберта с картинами. Сзади окно с ночным звёздным небом и стена дощатая с трещинами. Слева скамейка. На заднем плане маленький городок Центральной России.

1 акт

1 сцена

За столом сидят Юра и Света. Юра (хватаясь за голову). Я не могу так больше жить! Не могу здесь жить! Здесь нельзя жить! Встаёт и ходит туда-сюда. Юра. Это же верная гибель! Сестра, надо бежать отсюда! Света. Куда, Юра? Юра. Ты шутишь или прикидываешься дурой! В Москву, Света! В Москву! Света. Что тебя держит? Ты уже взрослый: школу закончил. Тебе восемнадцать лет. Юра садится обратно за стол. Юра. Что меня держит? А, правда? Что держит? Пьёт из кружки, смотрит по сторонам. Юра. Вы и держите. Света. Думаешь, мама не отпустит тебя? Она же нас воспитывала свободными личностями. Юра. Отпустит то отпустит, но как. Помнишь, что она говорила нам про Москву? Света. Это город греха, саморазрушения и чёрной энергии. Юра. Именно, а кому хочет саморазрушаться? Грех, ладно, можно ещё пережить как-нибудь. Света. Может быть, она права? Юра. Права? Она ненормальная. Ты никогда об этом не думала? Света пожимает плечами. Юра. Взять и продать квартиру у метро Бауманская, двухкомнатную с хорошим ремонтом и уехать в дыру вместе с двумя детьми. Она лишила нас нормальной жизни, будущего. Ты помнишь Москву? Света. Смутно. Юра. И я, очень смутно. Света. Ты же мог поехать в Москву, когда тебе было четырнадцать с классом на экскурсию, но ты остался – прикинулся больным. Юра. Потому что я боялся, что сбегу там и останусь в Москве. Пусть бродягой, но останусь. Света. Ты столько лет тут прожил и тебе тут всё так противно? Юра. Не то слово, а что можно тут любить? Света. Маленький уютный городок. Иваново недалеко. Юра. Ага, недалеко, замотаешься на автобусе до него добираться-трястись. Тут даже железной дороги нет до него. Ты ещё вспомни мамины слова, когда мы сюда прибыли. Какая энергетика! Тут космос ощущается каждой частичкой тела и души. И повсюду тонкие энергии. Света. Тонкие энергии подпитывают творческих людей. Что ты хотел? Она художник. Юра. Лучше бы она была бухгалтером или кондитером. Света. Так ты скоро уедешь от нас? Юра. Очень вероятно. Света. И кем ты будешь в Москве? Юра. Ещё не придумал. Слышен скрип двери. Пришёл Валерий Никифорович. Никифорыч. А, привет, бездельники. Юра. Здрасьте, Валерий Никифорыч. Света. Добрый день, сосед. Никифорыч подходит к картинам и рассматривает их. Никифорыч. Это что за штука странная? Никак не пойму. Света. Это астронавты высаживаются на Сатурн. Никифорыч. Не слыхал про такое. А это? Он стоит у другой картины. Юра. Город-колония на Юпитере. Никифорыч. Это всё не, в самом деле, что ли? Юра. Это направление в живописи называется космический ультра-футуризм. Никифорыч подходит к третьей картине. Никифорыч. А это что за чудо чудесное? Юра. Чёрная дыра. Никифорыч долго рассматривает эту картину, будто пытаясь что-то понять. Отвлекается наконец. Никифорыч. Так что вы тут делаете то? Юра. Дела обсуждаем. Никифорыч. Дела. Бездельники. Какие у вас могут быть дела? У вас огород зарос травой. Траву никто не косит. Юра. Триммер сломался. Денег не хватает на починку. Никифорыч. Так заработай. Ты уже большой мужик, а занимаешься ерундой. Где Настя то? Света. Пошла к теть Наде. Никифорыч. Скоро ль будет? Света. Да, наверно, скоро. Никифорыч садится на табурет. Никифорыч. Мне бы с Настей с глазу на глаз переговорить. Вы не могли бы пойти погулять пока на часок-другой, а я её тут подожду. Юра. Ладно. Он и Света уходят.

1 акт. 2 сцена

Приходит Настя. Никифорыч встаёт с табурета и снова садится, ёрзает на нём.

Никифорыч. Настя. Вот и ты.

Настя. Привет, сосед. А где дети?

Никифорыч. Я их того, попросил погулять немного.

Настя садится за стол. Никифорыч ходит туда-сюда, волнуется.

Никифорыч. У меня серьёзный разговор.

Настя. По поводу забора?

Никифорыч. Забора? Нет, не забора. По поводу тебя.

Снова садится на табурет.

Никифорыч. Настя, ты понимаешь, что так жить нельзя.

Настя. Как?

Никифорыч. Как ты.

Настя. Что я не так делаю?

Никифорыч. Ты погляди на себя.

Настя смотрит в зеркало на стене, поправляет волосы.

Настя. Не нравлюсь?

Никифорыч. Наоборот.

Настя. И что тебе не так?

Никифорыч. Да ты же старуха уже!

Настя. Старуха?

Никифорыч. Тебе же уже сорок лет с хвостиком.

Настя. Мне тридцать девять.

Никифорыч. Я и говорю, старуха.

Настя. Это уже оскорбление, Никифорыч.

Никифорыч пересаживается за стол напротив Насти.

Никифорыч. Я же всё понимаю, Настя. У тебя критический возраст. Прямо говоря, неликвид. Возраст плюс два прицепа.

Настя. Прицепа?

Никифорыч. Юрка и Светка простым языком. Ты же гибнешь.

Настя. Я здорова.

Никифорыч. Не говори ерунду. Здорова она. Здоровые все с мужиками. Мужик тебе нужен.

Настя. Уж с этим я, Валерий Никифорович, сама как-нибудь разберусь. Поверьте мне.

Никифорыч. Ага, разобралась она. Сколько лет ты у нас живёшь и всё разбираешься. Не могу уже глядеть я на твои мучения.

Настя. Я не мучаюсь.

Никифорыч. Меня не обманешь, милая. Я всё вижу.

Настя. И кого вы хотите мне сосватать в женихи.

Никифорыч резко встаёт из-за стола.

Никифорыч. А ты не допёрла что ли? И не в женихи. Мы сначала должны пожить вместе, как современные люди для себя годик-другой, а потом можно и в загс, если не будет разочарования либо охлаждения страсти.

Настя. Мы? Это вы жених?!

Никифорыч. А чем я тебе не кавалер?

Поправляет неровную причёску.

Никифорыч. И не зови меня по отчеству. Для тебя я просто Валера или Валерик. Я готов закрыть глаза на все твои недостатки: на твой возраст и на твоих прицепов.

Настя смеётся.

Никифорыч. Я что-то смешное сказал?

Настя. Вы себя со стороны видели?

Никифорыч. Я ещё ого-го. Мне всего-то шестьдесят пять.

Настя. А выглядите на все восемьдесят пять.

Никифорыч. Это обман зрения. Я сегодня не выспался. Я, между прочим, видный жених. За мной охотились и Сычиха и Парамонова Людка.

Настя. И чем они вам не угодили?

Никифорыч. Они же старухи.

Настя. А вы молоды?

Никифорыч. Для тебя сгожусь, Настя. Ты знаешь, какой я в любви неутомимый. Тридцатилетние мне в подмётки не годятся.

Настя. Ой, какой же вы смешной, Валерий Никифорыч.

Никифорыч. Я не понял юмора. Ты это, отвергаешь меня никак?

Настя. Идите домой, сосед. Отвергаю.

Никифорыч. Так жёстко? Так прямо? Подумать не хочешь? Я время дам: неделю.

Настя. Уже подумала. Ступайте.

Никифорыч. Это же больно, очень больно.

Настя. Простите. Ступайте.

Никифорыч. Ну, знаешь, Настька, я тебе это так просто не спущу.

Он уходит, а за ним и Настя.

1 акт. 3 сцена

Выходят Юра и Оля, садятся на скамейку. Держатся за руки.

Оля. Юра, ты стал каким-то холодным со мной.

Юра. Я всегда был холодным.

Оля. Ты разлюбил меня?

Юра. Оля, не надо про любовь, прошу. Какая любовь, когда нет денег и покоя на душе?

Оля охает.

Оля. Ты разбиваешь мне сердце. Ты забыл, что говорил мне в шестом классе?

Юра. Конечно, забыл. Что я говорил тогда?

Оля. Что мы станем мужем и женой, что у нас будет трое детей.

Юра смеётся.

Юра. Мы были детьми. Мы не знали, что такое настоящая взрослая жизнь.

Оля. Какое же было счастливое школьное время.

Юра хмыкает.

Юра. Счастливое? Это когда на нас все показывали пальцем и крутили пальцем у виска, говоря, что Матвеевы дураки, переехавшие из Москвы в ваш городишко.

Оля. Я такое не помню. Я помню, как мы играли и дурачились.

Юра. Конечно, у тебя тут корни и всё близкое и родное, а мои корни там в Москве.

Оля. Ты так говоришь, как будто это на другой планете.

Юра. Так и есть.

Оля. И что: ты покинешь нас? Уедешь?

Юра. Я хочу уехать.

Оля. Но тут же хорошо.

Юра. Ты прикалываешься? Что тут хорошего?

Оля. Экология отличная, люди добрые, а в Москве все злые и постоянно бегут куда-то.

Юра. Экология – потому что всё производство умерло, а люди не добрые. Взять хотя бы Макарова, которого боится весь город.

Оля. Но он же в тюрьме. И он один такой.

Юра. Не один, есть у него ещё трое таких же дружбанов-дегенератов.

Оля. Но он же не всегда был злой, помнишь, как ты с ним напился первый раз водки в седьмом классе, так что мы тебя прятали от матери до самого вечера.

Юра. Напился? С ним? Да он заставил меня выжрать это дерьмо. И это не водка была, а сивуха.

Оля. Тебе не нравится здесь только из-за Макарова и того, что тут нет денег?

Юра. Этого мало?! Я должен зарабатывать нормально, чтобы жить, как человек, а не существовать.

Оля. Но тут живут же люди.

Юра. Ага, без денег.

Оля. И что? Живут же.

Юра. Я так не хочу.

Оля. Ты думаешь, в Москве у тебя получится заработать?

Юра. Надеюсь на это.

Оля. А я?

Юра. Едем со мной.

Оля. Не могу. Боюсь.

Юра. Тогда я один, а тебя потом заберу к себе.

Оля. Ты забудешь про меня. В Москве столько развратных женщин и там все трахаются под каждым кустом и в каждом туалете.

Юра смеётся.

Юра. Откуда ты взяла эту чушь?

Оля. Взрослые так говорят.

Юра. Ерунда. Чтобы трахаться под каждым кустом и в каждом туалете, нужны деньги, которых у меня нет.

Оля. Но они у тебя могут появиться.

Юра. Тогда ты приедешь ко мне.

Оля. Это долго надо будет ждать?

Юра. Не знаю. Не хочу загадывать.

Оля. Я хочу, чтобы у нас случилось это. Мы только одни в нашем классе девственники остались. Над нами многие смеются.

Юра. Ты так просто об этом говоришь. А, если у нас потом ничего не выйдет? Или ты залетишь? Я не хочу, чтобы мои дети страдали так, как я страдаю.

Оля вздыхает.

Оля. Ты не боишься, что я найду другого?

Юра. Не боюсь.

Оля. Что?!

Встаёт, принимает угрожающую позу.

Юра. Из свободных парней тут остались только одни дегенераты и алкоголики, выбирай любого.

Оля. Негодяй. Ты думаешь, если ты не алкаш, то ты пуп земли что ли?

Юра. Ничего я не думаю, просто констатирую факты.

Оля. Мне надо идти домой. Матери надо помочь в огороде.

Юра. Ступай.

Оля. Больше не будешь со мной гулять?

Юра. Буду. Наверно.

Оля. Сволочь ты.

Уходит.

1 акт. 4 сцена

Идёт Гоша. Юра видит его, встаёт со скамейки.

Юра. Гоша! Гоша! Привет! Хотел с тобой поговорить. И ты тут как раз появился.

Гоша оборачивается в его сторону и идёт к нему.

Гоша. Здорово.

Садятся оба на скамейку.

Юра. Тут дело такое. Я в Москву собрался.

Гоша пожимает плечами.

Гоша. Дело хозяйское. Деньги всем нужны.

Юра. Значит, в Москве есть деньги?

Гоша. Там все деньги. Это ежу понятно.

Юра. Ты же был там.

Гоша. Ну, был.

Юра. Расскажи, какая она Москва? Красная площадь, Парк Горького, Тверская, МХАТ.

Гоша. Чего? Чего?

Юра. Московский художественный академический театр. Есть имени Чехова и есть имени Горького.

Гоша с изумлением смотрит на Юру.

Гоша. Ты это серьёзно сейчас?

Юра. Нет, конечно, извини. Расскажи, что ты там видел?

Гоша. Я на стройке проработал полгода и ничего кроме своего вагончика и самой стройки не видел.

Юра. А в сам город ходил?

Гоша. Ходил.

Юра. Видел Кремль?

Гоша. Я только до магазина и обратно выходил, чтобы пиваса купить и выпить его перед сном, чтобы отрубиться капитально до утра.

Юра. Так страшно всё было?

Гоша. А ты, как думал? Это Москва. Она не для слабаков. Сначала тяжко, плакать хочется, а потом привыкаешь.

Юра. А ты пробовал в какое-нибудь другое место податься не на стройку?

Гоша. Куда? Я и так ничего не умею. На стройку брали без специальности.

Юра. Ещё поедешь в Москву?

Гоша. Да ну на…

Юра. Совсем там ничего не заработал?

Гоша. Нормально заработал. Много можно сказать.

Юра. Молорик, сейчас поди на них живёшь не тужишь.

Гоша. Куда там. Спустил всё за неделю: на проституток, бухло и автоматы в Иваново. Домой голый приехал.

Юра. Все труды в пустую.

Гоша. Почему в пустую? Хоть неделю пожил по-царски, на всю катушку. Я не жалею. У тебя было так?

Юра. Нет.

Гоша. То-то.

Юра. Ты посоветуй мне, ехать мне в Москву или нет?

Гоша. Бабок заработать?

Юра. Насовсем.

Гоша. Это сложно. У тебя бабки есть?

Юра. Ноль.

Гоша. Это очень сложно. Кем ты там будешь?

Юра. Не знаю.

Гоша. Надо всё просчитать. Ты умный, у тебя может быть получиться.

Оба уходят.

1 акт. 5 сцена

Выходят Настя, Юра и Света. Юра и Света садятся за стол. Настя ходит около своих картин.

Настя. Ночью был чудесный сон, будто я побывала в созвездии Лебедя. Там живут существа, подобные людям, но более счастливые и веселые.

Юра. Осталось только это видение нанести на холст.

Настя. И как можно скорее, пока оно не забылось.

Юра. Почему мне тут ничего не видится?

Настя. Потому что ты не хочешь настроить свой разум на контакт с другими мирами.

Юра. Я пытался: ничего не получается.

Света. Плохо старался. Мам, а, что на счёт продаж твоих картин?

Настя. Ой, что-то совсем они не продаются. Я звонила Пискарёву. Он выставит мои картины в Пскове и Питере.

Юра. Что совсем ничего не продаётся?

Настя. Почему же? За тысячу рублей я согласилась продать «Разум Вселенной».

Юра. За тысячу! Рублей!

Хватается за голову.

Настя. Хоть что-то.

Садится за стол.

Настя. Нам надо со всей серьёзностью заняться огородом. Моя зарплата учителя изо в школе – это просто насмешка над здравым смыслом.

Юра. Из меня огородник нулевой.

Света. Я тоже не люблю ковыряться в земле.

Юра. Ничего скоро выйдешь тут замуж, пустишь корни, и ещё коров и коз будешь доить.

Света. Фу, дурак.

Настя. Какие же вы ещё несмышлёные. Дети.

Юра. Мам, а, может, вернёмся в Москву?

Настя. Где мы будем жить? Квартира продана.

Юра. Начнём снимать что-нибудь. Или в Подмосковье подешевле купим дом.

Настя. Москва – это проклятое место.

Юра. А вот с этого места, если можно поподробнее. В чём заключается это проклятье.

Настя. Там нет души.

Юра. С чего ты взяла? Может быть есть всё-таки?

Настя. Там душа чахнет, озлобляется, чернеет. Люди превращаются в скотов.

Юра. А тут? Тут лучше люди?

Настя. Намного.

Юра. Чем же?

Настя. Они, как дети.

Юра. Может быть, это плохо, когда взрослые люди ведут себя, как дети?

Настя. Плохо, когда люди теряют человеческий облик. У всех на уме только деньги, мысли, как что-то раздобыть, приобрести, слямзить чего-нибудь. Одно накопительство и потребительство.

Света. Мам, он хочет от нас умотать в Москву.

Настя. Это правда?

Юра. Да.

Настя. Так что же тебя держит?

Юра. Ты так легко меня отпустишь?

Настя. Ты уже большой мальчик.

Юра. И не боишься, что моя душа почернеет?

Настя. Ты сам хочешь попасть в этот город-обитель зла и порока.

Юра. Ты должна меня отговаривать как-то.

Настя. Я тебе всё уже сказала, что я думаю по этому поводу.

Юра. Я не тороплюсь. Надо подумать.

Света. Если не торопишься, то подумай о работе. У нас не хватает денег.

Юра. Я думаю.

Света. Вот артист – в институт провалился: не попал, ни в какой колледж тоже не пошёл и работать не торопится.

Юра. Профессию надо выбирать такую, чтобы на всю жизнь или хотя бы на большую часть жизни, чтобы потом не маяться.

Все уходят.

1 акт. 6 сцена

На сцену выходят и садятся на скамейку Глеб Чистов, Ванька Лебедев и Семён Гармонист. У них бутылка самогона и стаканы. Ванька разливает самогон по стаканам.

Ванька (поворачиваясь к Глебу). Глеб, вот ты интеллигент, настоящий, учитель математики. А я пустое место.

Глеб. Не надо принижать себя напрасно, Иван.

Ванька. Я не договорил. Не надо меня перебивать. Я чуть мысль не потерял.

Семён. Мысль? Откуда могут быть мысли в пустой голове.

Смеётся.

Ванька. Заткнись, скот.

Ванька. Глеб, ты золото, а не человек. Другие интеллигенты брезгуют нами – простым народом, а ты всегда с нами. Тебя, что не попросишь, ты всегда готов сделать. Давай, за тебя выпьем.

Чокаются, пьют.

Семён (Ваньке). Ты меня скотом назвал, блядский сын.

Ванька. А вот за блядского сына ответишь, козлиная морда.

Встаёт. Семён тоже поднимается. Глеб встаёт между ними.

Глеб. Не надо крови. Откуда у вас эта пустая агрессия? Прекратите.

Все садятся на место.

Ванька. Я же говорю, он золото, а не человек.

Целует Глеба в щёку.

Ванька. И всё-таки Семён ты не совсем правильный человек.

Семён. Это ещё почему?

Ванька. Ты же сантехник.

Семён. Бывший. И чего?

Ванька. Знаешь, какое отношения к сантехникам, говночистам на зоне?

Семён. Причём тут зона? Ты сидел что ли?

Ванька. Не сидел, но понятия уважаю.

Семён. Вот урод. Понятия. Да тебя бы на зоне быстро поставили бы на место, научили жизни.

Ванька. Я ли не знаю жизнь?

Семён. Знает он. Скачет с одной работы на другую, месяцами не работает, тянет деньги с матери да сестры. Где ты проработал больше двух месяцев? Напомни-ка. Бегунок.

Ванька. Я тебя поправлю – полтора месяца.

Семён. И? Нашёл чем хвастаться.

Ванька. Тебе не понять это. Ты не романтик. Это только рабы пашут с утра до вечера годами на одном заводе. Рабы и скучные, неромантичные личности. Примитивы, я бы сказал.

Глеб. А я всю жизнь в школе. Примитив.

Ванька. Глеб.

Обнимает его.

Ванька. Ты – это другое дело. Ты – Учитель!

Поднимает палец вверх.

Ванька. Это не работа.

Глеб. А что это?

Ванька. Это, это…

Семён. Ну? Балаболка…

Смеётся.

Ванька. Заткнись, идиотина. Это – выше, чем просто работа. Это вызов всему обществу, всему миру. Не каждый человек может справиться с этой профессией. Учить тех, кому противно учение, это то ещё испытание. Слабые ломаются, а иные (кивает на Глеба) только укрепляются.

Глеб. Вань, не говори ерунду. Тебе бы с твоим красноречием преподавать.

Появляется Валерий Никифорыч.

Никифорыч. Свободный стакан будет?

Ванька. Иди, Никифорыч, куда шёл. У нас всего ничего: каждому на четвертушку стакана осталось.

Никифорыч достаёт из кармана штанов бутылку с мутной жидкостью.

Никифорыч. Обижаешь, пёс. Я сам могу угостить.

Семён. Ну ты, чего, Никифорыч. Не слушай этого дурака. Иди к нам.

Никифорыч садится на скамейку, смотрит на бутылку у ног Ваньки. Тот отворачивает голову.

Никифорыч. На четвертушку говоришь? Жучара.

Семён отдаёт Никифорычу свой стакан.

Семён. Возьми. Я, если что из горла могу.

Он разливает самогон по стаканам.

Никифорыч. За что пьём-то?

Глеб. За мир во всём мире.

Никифорыч хмыкнул.

Никифорыч. Пацифист что ли?

Глеб. А что в этом такого?

Никифорыч. Да ничего особенного. Предлагаю выпить за настоящих мужиков.

Выпивают.

Семён. А, что это ты за настоящих мужиков тост решил толкнуть?

Никифорыч. Вам не понять. Вы же не мужики, не настоящие.

Ванька привстаёт.

Ванька. Ну, ты это брось. Где это мы не мужики? Тебе штаны снять? Показать, что у меня там?

Никифорыч заливисто смеётся.

Никифорыч. И что? Толку-то? Баб то у вас нет всё равно. Не дают вам дуракам.

Ванька задумывается, садится на место.

Семён. Да ладно. Было у меня с Машкой соседкой. Я на гармони играл на свадьбе её сестры.

Никифорыч. Когда это было?

Семён. Года два. Или три? Может быть четыре назад.

Никифорыч смеётся.

Никифорыч. Понятно – в прошлой жизни.

Ванька. А ты? У тебя будто есть кто-то?

Никифорыч. Я – орёл по сравнению с вами.

Ванька и Семён смеются.

Никифорыч. Вы чего?

Ванька. Ага – орёл, только какой-то весь общипанный.

Никифорыч. Ну, ну, я пользуюсь успехом у женщин.

Семён. Завалил бабку что ль какую?

Никифорыч. Бабку ни бабку, бабу знатную.

Ваньку. Романиху? Она мне в бабки годится.

Никифорыч. Романиху? Нет. Меня такие не волнуют.

Семён. Говори раз начал.

Никифорыч. Да с Настькой училкой изо побаловался прошлым вечером.

Глеб. Настя?

Вскакивает и снова садится.

Семён. Гонишь, старый?

Никифорыч. Ничего не гоню. А она горяча в делах этих телесных, ох горяча. Сколько огня, страсти, трепета, но и я силён в этих делах. Два часа мы барагозили в её доме: и на полу, и в постели, и на печке, и за печкой, и на лавке, и на подоконнике. Никак не хотел её отпускать. Она взмолилась уже, дескать, Валера, хватит, умираю уже. А потом так размякла в моих объятиях, когда мы просто лежали в кроватки и слезу пустила. Не было говорит у неё ещё такого мужика никогда. Люблю говорит тебя больше всех остальных мужиков на свете.

Семён. А ты?

Никифорыч. А я чего? Я свободу люблю. Я по натуре волк – хищник. Мне одной женщины мало. С одной я закисну быстро.

Ванька. Так все ж говорят, что Настя того – игнорирует мужиков. К ней подкатывали как-то да всё без толку.

Никифорыч. Кто говорит? Слабаки? Кто подкатывать не умеет.

Семён. Так что ж, она получается не прочь побаловаться с нашим братом – мужичком простым незамысловатым?

Никифорыч. Ещё как не прочь, а даже очень охоча до всего этого.

1 акт. 7 сцена

Выходят Света и Максим. Они садятся на скамейку. Максим обнимает Свету.

Максим. Скорей бы поженится, а то ходим всё за ручку, как малолетки.

Света. Страшно.

Максим. Чего?

Света. Как мы жить будем?

Максим. Как все.

Света. В бедности и серости.

Максим. Я гляжу, ты нахваталась идеек от своего братца полоумного.

Света. Он не полоумный. Он хочет в Москву переехать.

Максим. На историческую родину потянуло, значит.

Света. Все хотят хорошо жить.

Максим. Хорошо жить – понятие растяжимое. Разве мы не хорошо живём? Посмотри: у нас и свиньи есть и козы, огород огромный.

Света. У нас в городе нет нормальной работы.

Максим. Я буду работать в Иваново. Сварщики там требуются.

Света. И мы будем видеться только перед сном и по выходным.

Максим. Так все живут. А ты, когда выучишься на учительницу русского языка, будешь все вечера проверять тетрадки.

Света. Надо ещё получить образование. Это всё пока только мечты. Я, наверное, тоже буду в Иваново работать. Может быть, в Иваново, переедем?

Максим. Переедем постепенно.

Выходит Юра. Идёт к Максиму и Свете.

Юра. Привет, Макс.

Здоровается за руку с ним.

Максим. Привет, бродяга. Говорят, ты хочешь удрать от нас в Москву.

Юра. Не удрать, а переехать.

Максим. Не переехать, а свалить.

Юра. Что вас всех задевает так это? Страна большая – можно жить там, где тебе нравится.

Максим. Где родился, там и пригодился.

Юра. Ага, тебе легко так судить, ты крепко стоишь на ногах и тебе много чего не надо.

Максим. А тебе, что надо?

Юра. Мне нужно культурное пространство и общение с интересными людьми.

Максим. У нас, по-твоему, люди не культурные и не интересные.

Юра. Люди здесь хорошие, но без полёта в душе.

Максим. Ты тоже не Пушкин и не Менделеев.

Юра. Я ещё очень юн и не опытен, а когда я выросту, я, может быть, выстрелю ещё.

Максим. В каком же качестве?

Юра. Не знаю. Может быть, я стану великим писателем.

Максим. Ты же стих не можешь сочинить.

Юра. Меня интересуют большие формы. Я сразу начну писать роман.

Максим смеётся.

Юра. Зря смеёшься. У меня культурные корни. А для того, чтобы написать что-то ценное, надо состариться, накопить опыт жизненный.

Максим. Смешно это. И напишешь ты, но кому это надо? Книжки сейчас никто не читает.

Юра. Кто-то читает.

Максим. Но на этом много денег не заработаешь.

Юра. Не всё в этом мире меряется деньгами. Впрочем, деньги мне сейчас нужны, как никогда.

Света. Зачем это?

Юра. На начало жизни в столице. И я знаю, где их взять. У нас же осталось примерно что-то около миллиона с продажи имущества в Москве.

Света. Ты решил всё это забрать?

Юра. Не всё, конечно. Тысяч двести-двести пятьдесят мне хватит для начала.

Света. Ты украдёшь их?!

Юра. Сестра, за кого ты меня принимаешь? За разбойника? Я попрошу их у мамы.

Уходят все.

1 акт. 8 сцена

Выходит Настя и что-то делает около стола и своих мольбертов.

Слышен стук в дверь, потом её скрип.

Появляется Ванька Лебедев.

Ванька. Настя.

Настя странно смотрит на него.

Ванька достаёт спрятанный под спортивной курткой букет полевых цветов и кладёт их на стол. И сам садится на табурет.

Ванька. Это тебе.

Настя. С чего бы это такой презент? Полевые цветы?

Она ставит букетик в банку.

Ванька. Как с чего? Ты дама видная, непростая. Тебе должно быть приятно.

Настя. Спасибо.

Ванька. У тебя это, нет, чего выпить? А то я, это, волнуюсь немного.

Настя. Выпить? Есть, но это на особый случай.

Ванька встаёт, подходит к Насте, пытается её приобнять. Та уворачивается.

Ванька. Так может настал как раз тот самый случай.

Настя. Ты что? Ты что вздумал то?

Ванька. Нравишься ты мне.

Настя. А ты мне нет.

Ванька. Ерунду не говори. Я парень видный. Я всегда бабам нравился.

Настя. Отвали.

Ванька садится на табурет.

Настя. Тебе лучше уйти.

Ванька. Насть, не дури. Чего ты ломаешься? Я же со всей серьёзностью.

Настя. Серьёзность? Это, когда лезут сразу под юбку?

Ванька. А чего тянуть вола за хвост? Мы люди взрослые, всё понимающие. Мне нужна женщина, а тебе мужик.

Снова встаёт и идёт к Насте, пытается её поцеловать. Настя увернулась.

Настя. Уйди, Иван!

Ванька. Насть, хватит из себя дурочку строить. Давай быстро всё сделаем, пока твои не пришли.

Снимает спортивную куртку.

Ванька. Ты женщина опытная – знаешь, как всё делать по высшему разряду. А я это ценю.

Настя. Чего?!

Берёт кочергу и идёт с ней на Ивана.

Иван. Ты чего, Настёна?! Это у тебя игры такие что ли? Ты так заводишься?

Настя. Я тебя сейчас так заведу.

Гоняется с кочергой за Иваном.

Наконец, они убегают со сцены.

1 акт. 9 сцена

На сцену выходят Настя, Света и Юра. Настя и Света садятся за стол. Юра находится рядом с ними.

Юра. Мам, у нас же остались деньги?

Настя. Какие деньги?

Юра. С продажи имущества в Москве должен был остаться миллион. Ты сама говорила.

Настя. Когда это было?

Юра. Полгода назад.

Настя. А что такое? Зачем ты об этом спросил?

Юра. Я хотел взять у тебя. Можно в долг. На первое время жизни в Москве. Тысяч двести или полторы сотни.

Настя. Ты даже не знаешь цену деньгам. Ты никогда не работал.

Юра. Так я начну. В Москве. Как устроюсь там.

Настя. Ты можешь поехать без денег. Я тебе дам на дорогу десять тысяч. Тогда поймёшь, что, сколько стоит в этой жизни.

Юра. Этих денег не хватит на съём жилья.

Настя. Поживёшь в хостеле.

Света. А некоторые живут в вагончиках или общагах.

Настя. Ага - вахтовики.

Юра. Мам, ты могла бы дать мне больше денег на дорогу.

Настя. Не могу. Их нет. Я дала эти деньги Колесниковым.

Юра. Что?!

Хватается за голову.

Юра. Этим фермерам?

Настя. Да.

Юра. А, если они не вернут деньги?

Настя. Они хорошие люди.

Юра. Мама, что ты наделала?!

Настя. Что ты так переживаешь? Это всё равно не твои деньги.

Света. Ты ещё рубля не заработал в этой жизни. Чего ты убиваешься?

Настя. Тебе надо идти на работу.

Юра с отчаянным видом садится за стол.

Юра. Какую работу?

Настя. Любую.

Света. Нам нужны деньги.

Настя. Я возьму на новый учебный год ещё русский язык и литературу.

Юра. Какая тут может быть работа? За копейки?

Настя. Так ехай в Москву.

Юра. Не могу. Страшно.

Света. Мы найдём тебе работу.

Настя. Что тебе нравится? Хочешь на стройку?

Юра. Нет!

Света. Водителем?

Юра. У меня и прав нет.

Света. Точно. Забыла.

Настя. На завод?

Юра. Только не завод.

Света. Продавцом?

Юра думает.

Юра. Нет.

Настя. К Колесниковым на ферму?

Юра. Нет.

Света. В охрану?

Юра. Можно, но у меня же белый билет.

Настя. Я всё устрою: пойду к дяде Коле Назарову, у него всё схвачено в одном чопе в Иванове.

1 акт. 10 сцена

На сцену выходят Юра и Оля. Садятся на скамейку.

Оля. Я с понедельника выхожу на работу продавцом в Иваново в магазин хозтоваров.

Юра. Началась взрослая жизнь. Мне тоже скоро придётся выйти на работу.

Оля. Ура!

Юра. Чему ты радуешься?

Оля. У нас будут деньги и мы сможем начать жить вместе.

Юра. Какие деньги? Думаешь, мы много заработаем?

Оля. А ты, что хотел? В Москву? Но ты же не едешь туда уже?

Юра. Не еду.

Оля. Почему?

Юра. Не знаю. Сомнения терзают. Но, если у меня деньги появятся, то, может быть, и поеду.

Оля. А я?

Юра. Ты оставайся тут. Москва не для тебя.

Оля. Это почему?

Юра. У тебя нет амбиций и слишком приземлённый характер. Москва - для победителей.

Оля. Это ты то победитель?

Юра. А что не похож?

Оля. Не-а.

Юра. Да, возможно ты права. Будем тут закисать до самой смерти.

Оля. Не понимаю я твой вечный пессимизм.

Юра. И не поймёшь, ты же не была никогда москвичкой.

Оля. Надо радоваться тому, что имеешь.

Юра. Ты права, Оля. Разве мы плохо живём?

Оля. Хорошо живём. Крыша над головой есть, еда в холодильнике есть. Есть мы друг у друга.

Юра. Может быть, тут самое лучшее место на Земле, а я это не ценю. Дурак.

1 акт. 11 сцена

На сцену выходят Никифорыч и Семён Гармонист. У Гармониста в руке бутылка самогонки у Никифорыча стаканы.

Никифорыч. Эх, хорошо у нас. Душевно. Я не представляю, где ещё так отдыхает душа. Разливай, Семён.

Семён разливает.

Идёт Ванька Лебедев.

Никифорыч. Ты чего хромаешь? Чего глаз косишь? Халяву почуял? Ты не заработал на стакан.

Ванька. Не заработал? Так вы цените настоящих мужиков.

Никифорыч. Это ты то настоящий мужик? Кто это тебе уступил болезному? Кто пожалел такого чудака?

Ванька. Кто и тебя - Настя.

Семён. Да ну. Брешешь?

Никифорыч. Ты же не в её вкусе.

Ванька. Как не в её. Тебе старику можно, а мне нет? Я моложе её.

Семён. Гонишь?

Никифорыч. А хромаешь что и за бока держишься? Это она тебя огрела?

Ванька. Такая у неё любовь. Любит она игры. Наливай давай.

Семён наливает и Ваньке.

Ванька садится рядом с мужиками.

Ванька. За настоящих мужиков.

Пьют. Морщатся. Никифорыч громко крякает.

Выходит Ерёма. Сергей Ерёмин - рубаха парень, косая сажень в плечах.

Ерёма. Вот вы где гаситесь, ханурики.

Семён. Ты, это, Ерёма, не надо так с нами. Ты знаешь, что Ванька и Никифорыч имеют большой успех у женщин.

Ерёма. У женщин?

Семён. У женщины. У Насти художницы.

Ерёма. Настя? Как же так? Я хотел к ней подкатить между делом. Она мне нравилась.

Стоит рядом с мужиками.

Семён. И чего? Пользуйся пока есть такая возможность.

Ерёма. Да не люблю я брать то, чем уже попользовались всякие недотёпы и олухи. Это ж надо так себя не уважать. Ну и Настя, а я то думал.

Никифорыч. А что ты про неё думал?

Ерёма. Я думал она особенная.

Никифорыч. С золотой ватрушкой?

Ерёма. Типа того.

Ванька. И чего ты так на Настю взъелся? Да такая, как все оказалась. И что? Все бабы слабы на передок.

Ерёма. Не все и не все дают убогим.

Семён. Ты не оскорбляй. Мы тоже люди.

Ерёма. Расстроили вы меня. Наливай, пол человека.

Семён наливает ему стакан и разливает другим.

Ерёма. Эх, за нас красивых и за них неверных.

Выпивают.

Ванька. Тебе ли, Ерёма, быть в печали. Ты парень видный. Тебя все лучшие бабы города любили и даже жена полковника.

Семён. Из-за вас полковник застрелился потом.

Ерёма. А куда деваться - любовь.

Ванька. Что ж ты потом бросил то полковничью вдову? Разве не мила была - такая королевишна?

Ерёма. Да всем мила была и красива и с огоньком в глазах и ещё одном месте; и ласковая, и шебутная. Просто ягодка, но не женщина. Но встретил я тогда, как нарочно в Иваново парикмахершу. Постригся называется на свою голову.

Никифорыч. Оленьку?

Ерёма. Её, её, печаль мою.

Никифорыч. И с ней поиграл и кинул. Демон.

Ерёма. Кто знал, что в постелюшке, она была бревно бревном.

Ванька. И ты со своими талантами не смог её раскочегарить?

Ерёма. Что только не делал - всё в пустую.

Никифорыч. Неужели ты свободный сегодня?

Ерёма. Неделю уже скучаю без женщины. Давно у меня таких перерывов не было. Не могу я без любви.

Ванька. Тебе с твоей красотой и твоим нравом не трудно будет найти новую королеву.

Ерёма. Да где её взять то?

Семён. Как поедешь в командировку, так найдёшь обязательно. Ты ж объездил поди всю страну.

Ерёма. И в соседних странах побывал. Хорошо работать дальнобоем. Да сломалась у меня машина. Починят только через месяц. Тоска - хоть в петлю прыгай.

Никифорыч. Тебе грех жаловаться на житьё-бытьё, Ерёма, ты ж перетоптал поди под сотню баб.

Ерёма. Что, значит, перетоптал? Я любил их. Это всё были романы. Настоящие. И сотни не было у меня королев. Шестьдесят может быть - не более...

Уходят все.

1 акт. 12 сцена

На сцене появляется Глеб. За ним выходит Настя.

Настя. Глеб, вот ты где?

Глеб дёргается, оглядывается, останавливается.

Глеб. Настя?

Настя. Ты просто гуляешь?

Глеб. Просто гуляю.

Настя. И я вышла подышать.

Глеб. Дыши - воздуху тут хватит на весь Китай и Индию тоже.

Настя. Ты такой умный.

Глеб. Да есть такая напасть.

Настя. И всё время один.

Глеб. Привык уже.

Настя. Неужели тебе не хочется найти своего человека?

Глеб. Своего? Человека? Нет.

Настя. Но почему?

Глеб. Одному веселее.

Настя. Вижу - перегар у тебя. Губишь ты себя.

Глеб. А чего себя жалеть. Это не по-нашему, не по-русски, это не в наших традициях.

Настя. Разговорился. Ты же не старик ещё.

Глеб. Не старик.

Настя. Ты бы хотел полюбить?

Глеб. Любить - это очень сильно, а потом и очень больно, сильно больно. И так боли много кругом. Я хочу отдыха, кайфа.

Настя. Ты же не работал на стройке или в шахте.

Глеб. Мне в школе нервы и всю душу искромсали дети и их родители. Я приближение первого сентября чувствую за неделю. Сон пропадает и седые волосы прибавляются заранее в голове.

Настя. А друга сердечного ты не хочешь иметь?

Глеб. Это как?

Настя. Когда взрослые просто ходят друг к другу в гости без обязательств.

Глеб. Без обязательств. Это замечательно. Но...

Глеб передёргивается.

Настя. Что?

Глеб. Настя, понимаешь. Всё это классно. Но... ты же это... того...

Настя. Что того?

Глеб. Я бы хотел с тобой дружить, но ты...

Настя. Дети у меня выросли...

Глеб. Дело не в детях. Ты не правильно живёшь. Понимаешь. Путаешься не с теми людьми... Ладно, мне надо идти. Меня ждут.

Торопится, уходит.

Уходит Настя.

2 акт. 1 сцена

На сцену выходит Настя с трёхлитровой банкой солёных кабачков и начинает их закручивать. Появляются Юра и Света.

Света. Мама, что это такое?

Настя. Солёные кабачки закручиваю. Нам нужны заготовки на зиму. Времена наступают непростые.

Юра. Что-то случилось?

Садится за стол.

Настя. Пискарёв отказывается выставлять мои картины на выставках.

Юра хватается за голову. Света садится за стол.

Света. Может быть, можно что-то сделать?

Настя. Буду пытаться продать картины через интернет. Юра, ты, когда вскопаешь огород?

Юра. Завтра.

Настя. Я узнала на счёт работы в охране. Ты скоро сможешь уже выйти.

Юра. Выйду – куда деваться.

Света. Я тоже постараюсь поскорее выйти на работу, как только закончу школу.

Настя прекращает возиться с банкой.

Настя. Видимо, я напрасно всё это устроила.

Садится.

Света. Ты о чём?

Настя. О нашем переезде. Нет никаких тонких энергий, не никакого космоса.

Света. Мам, ты чего?

Настя. Я просто дура.

Света. Мама, нет!

Юра. Мам, перестань. Ты – гениальный художник.

Настя. Я – ноль без палочки.

Юра. Мам.

Обнимает мать.

Юра. Всё есть: и космос, и тонкие энергии. Надо только верить. У нас тяжёлый момент в жизни. Мы переживём его, и всё будет хорошо. Обязательно. Поверь. Я пойду работать и вскопаю огород.

Настя. Ты больше не хочешь уехать в Москву?

Юра. Нет. Пока.

Уходят.

2 акт. 2 сцена

На сцену выходят и садятся за стол Света и Максим. Появляется Кристина и садится к ним.

Света. Кристина, ты так изменилась. От тебя веет каким-то особым духом.

Кристина. Что ты хотела, подруга, полгода в Москве – это тебе не хухры-мухры.

Появляется Юра и присаживается за стол к остальным.

Юра. Кристина, ты из Москвы?

Кристина. Откуда ещё то?

Юра. Отдохнуть?

Кристина. На совсем. А там видно будет.

Максим. Что не пришлась по душе Москва?

Кристина. Это ребята реально, ад. Я лучше в детский сад пойду работать с детьми, чем сидеть в супермаркете на кассе. Там все куда-то спешат, все злые, если ты ошиблась, то готовы тебя сожрать с говном.

Юра. И где вы жили?

Кристина. Делили комнату на троих с бабами.

Света. В Москве?

Кристина. В Мытищах.

Юра. А Москва? Как она?

Кристина. Это гадский муравейник. Хочется на него сбросить атомную бомбу, чтобы там всё успокоилось надолго.

Максим. Но там же зарплаты больше.

Кристина. Когда ты заработаешь эти деньги – ты уже будешь не рад им.

Света. А москвичи? Правда, что все они развратные и вредные?

Кристина. А то.

Максим. И трахаются под каждым кустом?

Кристина. Кустов я там не видела. А то, что трахаются – это правда. У каждого москвича помимо жены есть любовница или две даже. И ещё они ходят к проституткам.

Максим. Да ну. Откуда у них деньги на такую красивую жизнь?

Кристина. У каждого москвича есть квартира бабушки или дедушки, которую он сдаёт тыщ за семьдесят за сто.

Юра. Брехня всё это.

Кристина. Не брехня. Мне об этом Ленка рассказывала – моя сменщица на кассе. У неё был муж москвич. Она то точно знает.

2 акт. 3 сцена

Выходят Юра и Оля, садятся на скамейку. Юра в форме охранника.

Юра. Отработал первые смены в Иваново.

Оля. Устал?

Юра. Я думал будет хуже.

Оля. Ты всё равно какой-то недовольный.

Юра. А чему радоваться? Я теперь понял, что работа - это потеря твоего времени.

Оля. Верно. Я тоже не сильно устала, но было очень скучно и тоскливо, всё время смотрела на часы.

Юра. Вот она взрослая жизнь, о которой мы идиоты так мечтали.

Оля. У кого-то же получается жить счастливо.

Юра. У кого-то да. Остальным суждено горбатиться за копейки до последних дней своих.

Оля. Но у нас не так. Мы будем счастливыми.

Юра. Это с какого перепоя?

Оля. Нет?

Юра. Не знаю.

Оля. Ты уже забыл про Москву?

Юра. Пока да. Надо быть реалистом. Но Москва мне снится.

Оля. Снится?

Юра. Да. Парк в Измайлово. Яуза. Метро.

Оля. Тебя всё равно туда тянет.

Юра. Может быть. Подсознательно.

2 акт. 4 сцена

Выходит Настя. Она идёт к одной из картин своих и делает на ней поправки кисточкой.

Стук в дверь.

Появляется Семён Гармонист.

Настя поворачивается к нему и продолжает заниматься своим делом.

Настя. Семён? Каким ветром тебя к нам занесло?

Семён садится за стол. Видно, что он волнуется. Кладёт на стол плитку шоколада.

Семён. Вот, Настя, я тебе шоколадку купил.

Настя. Спасибо. С чего бы это?

Семён. Как с чего? Понятно с чего? Ответной хочу получить реакции.

Настя отрывается от своего занятия с непониманием смотрит на гостя.

Настя. Я не поняла, это о чем ты сейчас?

Семён. Как о чем? О самом главном - о том, чего хотят все нормальные мужчины и женщины.

Настя принимает грозный вид.

Настя. И чего я хочу по-твоему?

Семён. Насть, не надо этих глупых переспрашиваний. Я всё знаю про тебя и не думаю о тебе плохо. Ты такая, какая есть. И мне это нравится. Давай сделаем это по-быстрому, пока никто не припёрся. Нам третий лишний не нужен.

Настя смеётся.

Настя. Так просто?

Семён. А чего усложнять то?

Настя. И то верно. Ну так раздевайся.

Семён. А ты?

Настя. Я хочу посмотреть, как ты раздеваешься. Меня это заводит.

Семён. И то правда. Мне говорили, что ты шалунья - любишь игры.

Раздевается.

Настя незаметно берёт кочергу.

Семён разделся до трусов.

Настя. Игры я люблю.

Двигается с кочергой на Семёна.

Семён. Настёна, ты чего? Только не такие игры! Я не люблю садо-мазо.

Настя. А я люблю.

Гоняется за ним. Семён убегает.

Настя. А ну говори, кто говорил про игры?

Семён. Никифорыч и Ванька.

Настя. Не было у меня ничего с ними. Обломались они брехуны. Передай им поймаю их - оторву им кое-что.

Убегают.

2 акт. 5 сцена

Выходят Никифорыч, Ванька и Ерёма. Садятся на скамейку. Никифорыч разливает самогон по стаканам.

Ерёма. Эх, мужики. Хорошо с вами. С бабами трудно.

Ванька. Это точно. От них одна печаль.

Ерёма. Вы извините, что не принимал я вас за настоящих мужиков. Думал, что вы валенки обычные. Лошары.

Появляется Семён Гармонист. Сутулится.

Семён. Лошары и есть.

Никифорыч. Ты чего, болезный? Ты это того - попридержи-ка коней.

Семён. Хрен тебе. Врут они всё. Не было у них ничего с Настей.

Ерёма ставит стакан на землю, глядит на Никифорыча и Ваньку. Те опускают головы.

Ерёма. Это правда?

Семён. Правда, правда. Я то врать не буду. Обломался так обломался. И правду всю выведал.

Ерёма. Эх, лохи вы лохи.

Выпивает. За ним выпивают Никифорыч и Ванька.

Ванька. А что и помечтать уже нельзя?

Ерёма отвешивает ему подзатыльник.

Ерёма. Это называется уже не мечтать, а порочить человека.

Семён. Скоты.

Ерёма. Я бы пожестче сказал.

Ванька. Это он всё начал.

Кивает на Никифорыча.

Ерёма. А может оно и к лучшему? Я же хотел подкатить к Насте. Она женщина видная.

Семён. Московская штучка.

Ерёма. Маза фака. А москвички то у меня ещё не было.

Семён. Не было?

Ерёма. Не было. С Питера была штучка. С Ё-бурга три. С Германии даже была, а с Москвы не было.

2 акт. 6 сцена

На сцену выходит Юра. Появляется гопник Макаров. Юра пытается тихо исчезнуть.

Макаров (громко). Стой! Сюда иди!

Юра замирает.

Макаров подходит к нему, грубо приобнимает за шею.

Макаров. Ты чего, Юрец, своих не узнаешь?

Юра. Не признал. Извини, Макаров. Я думал ты в тюрьме.

Макаров. За хорошее поведение досрочно выпустили. Я и хорошее поведение очень смешно.

Страшно смеётся.

Макаров. Ты не рад что ли меня видеть?

Юра. Рад. Очень.

Макаров. Знаю, знаю, вы все мечтаете, чтобы я сдох в тюряге.

Юра. Я нет, не мечтаю.

Макаров. Стрёмный ты, Юрка, не наших ты кровей. А я тебя и не бил толком в школе. Только раз. И то слегка.

Юра. Я и не помню.

Макаров. С такими, как я надо дружить. Помнишь, как делал мои домашние задания, хотя я на класс старше учился?

Юра. Помню.

Макаров. Как вы тут без меня? Поди скучно было?

Юра. Да, скучно.

Макаров. Ничо. Я вам не дам заскучать. Ты меня знаешь.

Юра. Да.

Макаров. Дело есть для тебя. Хочу взломать одну хату. Пеньковых.

Юра. Он же из местного управления.

Макаров. А ты чо испугался? В штаны наложил?

Юра. Нас быстро найдут.

Макаров. Зато поживём, как короли.

Юра. Очень недолго. Не хочу.

Макаров. Слабак ты, Юрка.

Юра. Я не бандит.

Макаров. А кто ты? По жизни.

Юра. Не знаю.

Макаров. Я знаю. Денег найдешь мне?

Юра. Где? Мы сами бедствуем.

Макаров. Где хочешь.

Юра. Нет.

Макаров. А, если я приду к тебе, и найду?

Чей-то голос. Серёга, ты где?!

Макаров оборачивается.

Макаров. Иду.

Юра. Мне тоже надо домой.

Юра уворачивается и ускользает от Макарова.

Макаров уходит в другую сторону.

2 акт. 7 сцена

На сцене Настя. Появляется Глеб Чистов.

Глеб. Настя, я тебя искал.

Настя. Ты? Искал?

Глеб. Да, хотел поговорить. Тебе грозит опасность.

Настя. Меня хотят убить?

Глеб. Нет. Но это может всё очень нехорошо закончиться.

Настя. Не понимаю тебя.

Глеб. Ерёма. Он может придти к тебе.

Настя. И что?

Глеб. Он может воспользоваться тобой.

Настя смеётся.

Настя. Как это?

Глеб. Очень просто. Он жуткий бабник, дамский сердцегрыз, каких белый свет не видывал.

Настя. Так ты говоришь о своём друге.

Глеб. Он мне не друг.

Настя. Собутыльник?

Глеб. Да.

Настя. А он симпатичный.

Глеб. Настя, не будь глупой.

Настя. А очень хочется иногда делать глупости.

Глеб. Настя.

Настя. Чего? Если бы ты любил меня.

Глеб. Настя, от меня не стоит ждать ничего хорошего. Мне ничего уже не хочется. Я бы полюбил тебя, а потом бы маялся. Мне стало бы всё в тягость и хотелось бы только одного - покоя.

Уходят.

2 акт. 8 сцена

Выходят Юра и Света, садятся за стол.

Слышен звук работающего двигателя машины.

Света как будто выглядывает в окно.

Света. Кто-то приехал. Сюда идут двое.

Юра. Кто такие?

Света. Не знаю их.

Выходят двое модно одетых типов Крис в кожаных штанах и Джексон в шарфе-бедуинки.

Крис. Хозяева, привет, у вас есть чем разжиться: еда, самогон?

Юра. Самогон у соседа, а еда - только картошка, капуста и макароны.

Джексон. Я тебе говорил тут одна беднота кругом.

Света. Магазин есть в центре города.

Крис. Да знаем мы. Бывали тут уже.

Юра. Охотники?

Джексон. Ага и рыболовы. Крис, ты тот ещё охотник, скажи. Особенно, что касается слабого пола.

Крис. Это лучше, Джексон, чем тупо бухать. А ты ничего (к Свете).

Света. У меня парень есть.

Крис. И всё серьёзно у вас?

Света. Очень.

Крис. Смотри, а ту увезу в Москву.

Юра. Вы с Москвы?

Джексон. А то. Незаметно что ли?

Света. Заметно.

Юра. Мы родились в Москве.

Крис. А по вам заметно.

Юра. Как?

Крис. На лице виден отпечаток интеллекта. А местные - одни имбецилы и убогие какие-то.

Джексон. Петушня одна через одного.

Крис. Хорошо тут у вас. А это что за картины? Ты рисуешь? (Свете)

Света. Мать.

Джексон. Есть в этом что-то.

Юра. Только люди это не понимают. Это опережение своего времени.

Крис. Да, да. Я бы купил одну такую картину. Да денег мало.

Юра. Мама вам продаст не задорого. Подождите её.

Джексон. Если на обратном пути только заедем.

Собираются выходить.

Крис. А вы тут надолго зависли?

Света. Навсегда.

Юра. Как получится.

Крис. Правильно мыслишь, пацан. Надо отсюда выкарабкиваться. В Москву надо. Москва - столица мира.

Москвичи уходят. За ними уходят Света и Юра.

2 акт. 9 сцена

На сцене Настя. Она работает с одной из своих картин.

Скрип двери.

Приходит Никифорыч.

Никифорыч. Это я, Настя.

Настя. Вижу, сосед. Чего хотел?

Никифорыч. Поговорить.

Садится за стол.

Никифорыч. Я ведь ничего не понимаю в твоих этих картинах.

Настя. Я не великий художник.

Никифорыч. Я неуч и дурак. Куда мне лезть в искусство? Я хотел прощения попросить.

Настя. За что?

Никифорыч. Наговорил я на тебя всякого. Много напраслины. Стыдно теперь.

Настя. Что именно наговорил?

Никифорыч. Настя, не надо, не спрашивай. Больно это всё.

Настя. А все-таки?

Никифорыч. Пожалуйста.

Настя. Ну, ладно. Значит, прав был Семён.

Вздыхает.

Никифорыч. Простишь?

Настя. Куда ж деваться то?

Никифорыч. Ты это будь осторожна.

Настя. С чего бы это?

Никифорыч. Ерёма на тебя глаз положил.

Настя. Ещё один (как бы в сторону).

Никифорыч. Чего ты говоришь?

Настя. Да так.

Никифорыч. Ну ты поняла?

Настя. Ага.

Никифорыч уходит.

Настя. Хоть кто-то на меня глаз положил.

Тоже уходит.

2 акт. 10 сцена

На сцене Юра и Света. Они сидят за столом.

Юра. А может, правда, податься в Москву?

Света. И будешь такой же потом, как те москвичи.

Юра. Не всё москвичи такие.

Света. Москва портит людей, как ты это не понимаешь? Не напрасно мы сюда приехали.

Юра. Разве так важно быть хорошим человеком?

Света с недоумением смотрит на брата.

Юра. Это разве не слабость?

Света. Ты чего, братец?

Юра. А чего? Я честно думаю вслух.

Света. Нет. Мир погибнет без доброты.

Юра. Только добрые всегда проигрывают злым.

Света. Нет, не правда.

Стук в дверь.

Входит полицейский участковый Сергеев.

Сергеев. Дома есть кто? Ага, вы тут? Ну и отлично.

Юра и Света с тревогой глядят на него.

Сергеев. У вас были два залётных гостя? Москвичи.

Юра. Были.

Сергеев. Что они делали у вас?

Юра. Хотели купить самогон и еду.

Света. А что?

Сергеев. Порезали их.

Света вскрикивает.

Юра. Насмерть?

Сергеев. Жить будут. К сожалению.

Света. Нападавшего нашли?

Сергеев. Макаров. Он уже под стражей. Теперь он долго будет сидеть.

Юра. Так что от нас-то требуется?

Сергеев. Хотелось портрет психологический составить потерпевших.

Света. Не хочется плохо говорить о пострадавших.

Сергеев. А, что есть, что сказать плохого? Если есть - то надо. Обязательно.

Все уходят.

2 акт. 11 сцена

На сцене сидит за столом Богдан. На его голове шапочка из фольги в руках хрустальный шар.

Приходит Юра.

Садится напротив Богдана.

Юра. Богдан, у меня к тебе дело? Ты же всё знаешь. Ты экстрасенс и колдун.

Богдан. Я всего лишь проводник. У меня связь с высшими силами.

Юра. Оно мне и надо. Скажи, надо ли мне ехать в Москву?

Богдан крутит хрустальный шар.

Богдан. Ехать туда тебе не надо. Там много чёрной энергии, но ты туда всё равно попрёшься.

Юра. Смогу ли я там жить?

Богдан крутит шар.

Богдан. Сможешь, сможешь.

Откладывает шар.

Юра. Богдан, скажи, почему так тяжело жить тут, на Земле.

Богдан. Это экзамен, испытание. Ты хотел жить, как в сказке. Так не бывает.

Юра. Испытание?

Богдан. Да, как мы проявим себя, так и сложится наша следующая жизнь.

Юра. Она точно будет следующая жизнь?

Богдан. Непременно.

Юра. Но доказательств же нет.

Богдан смеётся.

Богдан. Какие тебе нужны доказательства? Если бы они были, то люди добровольно уходили бы из жизни, чтобы оказаться в следующей.

2 акт. 12 сцена

На сцене за столом сидит Настя.

Приходит Юра в форме охранника.

Юра. Мама, я уезжаю.

Настя. В Москву?

Юра. На север. На вахту.

Настя. Сынок, а как же мы?

Юра. Я буду помогать вам деньгами. Мужчина без денег - не мужчина.

Настя. Как заговорил. А ты сможешь? Если с тобой что-то случится?

Юра. Я еду с нашими ребятами Ромкой и Лёней.

Настя. Может, лучше в Москву?

Юра. Нет, не готов пока.

Настя. А Оля?

Юра. Пусть ждёт.

Настя. А, если дождётся?

Юра. Тогда видно будет.

Появляется Глеб.

Глеб. Привет. Юр, я хотел с твоей мамой тет-а-тет поговорить.

Юра уходит.

Глеб садится за стол.

Глеб. Настя, я многое понял.

Настя. Например?

Глеб. Например - что я неправильно живу.

Настя. Я тоже.

Глеб. Нет, нет, ты живёшь, как надо. А я, как эгоистичная сука. Как козёл.

Настя. Как разумный человек.

Глеб. Ну его этот разум. Так и пройдёт жизнь.

Настя. И что ты надумал?

Глеб. Нам надо попробовать.

Настя. Когда?

Глеб. А прямо сейчас.

Подсаживается к Насте.

Настя. Что прямо так сразу?

Глеб. Я про любовь говорил, а ты, что подумала?

Настя смеётся.