Жизнь, которая не случилась

Глава 1

Максим появился на свет в старом посёлковом роддоме на окраине России. Это был жаркий августовский день. Солнышко грело лица акушерок через большие окна родильного блока и переливалось радугой на белых пелёнках.

Младенец родился красивым, здоровым, громко кричал и подавал все надежды на долгую счастливую жизнь.

Не повезло лишь с одним — с мамой. Запойная алкоголичка, давно махнувшая рукой и на себя, и на жизнь. Даже рожать её привезли в состоянии сильного алкогольного опьянения.

На дворе стояли девяностые. Время, когда люди часто пытались заглушить страх перед будущим алкоголем. Но даже тогда не все становились плохими родителями.

Мальчик быстро рос, озорничал, познавал мир и пока не понимал, как мало он имеет.

У Максима почти не было игрушек, не было своей комнаты, не было праздников в его честь, подарков и свечей на торте и, самое главное, не было материнской любви.

Он рос как бурьян в огороде нерадивой хозяйки — как попало, заброшенным и одиноким.

В старом деревенском доме, где они жили, почти не было мебели и не всегда находилось что поесть.

Но, по правде говоря, выпивка в доме не переводилась никогда.

Часто к матери приходили гости, преимущественно мужского пола и неприятной наружности. Порой они закрывались в комнате, и было слышно, как скрипит кровать и кто-то шумно дышит. Малыш боялся, что происходит что-то плохое, и отчаянно плакал за дверью, но ему никто не открывал.

Иногда плохое всё же случалось.

Однажды вечером один из таких гостей избил мать. Максиму было пять лет. Он навсегда запомнил кухню, залитую тусклым жёлтым светом, маму на полу и кровь — яркую, почти нереально красную.

Он плакал, тряс её за плечи, держал разбитую голову и размазывал кровь по своей одежде и маленьким ладоням. Соседка услышала плач ребёнка и вызвала скорую.

Рядом с их домом был пустырь, заросший высокой травой и васильками. Летом Максим часто убегал туда. Ложился прямо в траву, смотрел в небо и слушал ветер.

Это было единственное место, где он чувствовал себя спокойно.

С возрастом он всё меньше походил на ребёнка.

Когда мать напивалась и засыпала прямо за столом или на полу, Максим перетаскивал её на кровать. К десяти годам он уже делал это почти без усилий. Ставил рядом таз, приносил воду, варил «похмельный суп» из того, что удавалось найти в холодильнике.

Одним словом, заботился настолько, насколько может ребёнок, но, к сожалению, не получал ничего взамен.

Так прошло несколько лет.

В школу Максима собирали соседи и дальние родственники. Кто-то отдавал старую одежду, кто-то обувь, кто-то покупал тетради и ручки.

Он рос с тяжёлым, унизительным чувством вечной зависимости от чужой жалости.

Никто не проверял его уроки, не спрашивал, как прошёл день, не хвалил за оценки. Постепенно Максим начал плохо учиться, драться и рано пристрастился к алкоголю.

Годы пролетели незаметно. Детские раны никуда не исчезли, а лишь становились глубже. Максим взрослел, но так и не научился стремиться к лучшему. Мать собственным безразличием лишила его внутренней опоры и хоть какой-то веры в себя.

Он жил и верил, что не достоин ничего большего, кроме старого барака, унизительной малооплачиваемой работы и жалости со стороны окружающих.

Через двадцать семь лет после жаркого августовского дня в старом роддоме жизнь Максима оборвалась.

Он ушёл таким же глубоко одиноким человеком, каким был всю жизнь.

После длительного запоя пришло ужасное похмелье, а за ним алкогольный делирий — в народе «белая горячка». Максим уходил страшно: метался в бреду, бился в судорогах и перестал быть хозяином своему разуму. Мучительные галлюцинации сводили с ума.

Он кричал, что его преследуют люди с автоматами, и никого не узнавал, даже собственную маму. Хотя до последнего дня был ей предан, несмотря ни на что.

Говорят, что последние тридцать секунд перед смертью мозг человека прокручивает самые счастливые воспоминания.

Мне хочется верить, что Максим увидел жизнь, которая так и не случилась: любящую семью, уютный дом, счастливое и беззаботное детство.

Мне нравится думать, что последние секунды его жизни выглядели именно так:

маленький кареглазый мальчик бежит по васильковому полю.

И впервые в жизни знает, что дома его любят и ждут.