Запрещённое воспоминание

Глава 1

— Доктор, как она?

Врач в белом халате с густыми усами достал карточку пациентки и пристально пробежался по строчкам.

— К сожалению, обрадовать вас не могу. — сняв очки, вздохнул мужчина. — У Анастасии тяжёлое сотрясение мозга. Как следствие ретроградная амнезия. Потеря памяти.

Тишина в коридоре сделалась осязаемой, где-то далеко пикал монитор, пахло хлоркой и остывшим кофе.

— Память вернётся? Со временем?

— Трудно сказать. В вашем случае всё не так просто. Пострадала не только кратковременная память, затронуты глубинные ассоциативные зоны. Она может вспомнить детство, школу, но… — врач замялся, подбирая слово, — …может не узнать вас. Совсем.

Врач поднял на него тяжелый, пронзительный взгляд.

— Расскажите как это произошло. Вы сказали по телефону, что нашли её?

— Да, — кивнул мужчина, стараясь смотреть врачу прямо в глаза, — Я вернулся с работы. Дверь была открыта, а она... лежала у подножия лестницы. Я даже не понял сначала, что случилось.

Врач молчал несколько секунд.

— Странно, — произнес он. — У неё на руках ссадины. И синяки на предплечьях от чьих-то пальцев.

Кровь отлила от лица мужчины, но он заставил себя сохранить каменное выражение.

— Я не знаю — пожал он плечами, — Я же говорю, я её не видел в момент падения.

Врач прищурился.

— Мы вызвали полицию для составления протокола, — тихо сказал доктор. — Они захотят поговорить с вами подробнее.

— Конечно, — твердо сказал он. — Я готов сотрудничать. Мне просто нужно знать, что с ней всё будет хорошо.

— Сейчас главное стабилизировать отёк.

Он махнул рукой в сторону палаты.

— Пять минут и никаких резких движений.

Мужчина кивнул, сделал глубокий вдох, набирая в легкие воздух, пахнущий антисептиком и шагнул в палату.

Анастасия лежала неподвижно. Белая простыня поднималась и опускалась в ритме медленного дыхания.

Мужчина сел на край стула, который придвинул к изголовью. Пластик холодно скользнул под пальцами. Он смотрел на её закрытые веки, бледное лицо, на ресницы, отбрасывающие тени на щеки.

— Настя, — прошептал он хрипло.

Веки дрогнули. Медленно с усилием они приоткрылись. Глаза были мутными, расфокусированными. Она смотрела куда-то сквозь него.

— Кто... вы? — голос был слабым.

— Это я, — сказал он мягко, натягивая на лицо улыбку, которая должна была выглядеть ободряющей — Твой муж, Алексей.

Настя моргнула. Попытка пошевелить головой далась ей с трудом. Она поморщилась от резкой боли в виске и снова уставилась на него.

— Муж? — переспросила она, и слово это прозвучало для неё чужеродно. — Я... замужем?

— Да, — кивнул он, — Мы вместе уже пять лет.

— Пять лет...

Медленно перевела взгляд на его лицо, скользнула глазами по чертам, которые должны были быть родными. И вдруг в её зрачках мелькнуло что-то острое, похожее на инстинктивное отторжение.

— Не помню...

— Что? — он подался вперед, нарушая дистанцию.

— Я не помню вас... — её голос стал выше, — Я не помню... Ничего. Вообще ничего.

Он видел, как её дыхание участилось. Она пыталась зацепиться хоть за какую-нибудь нить памяти, но обрывалась в пустоту, и эта пустота пугала её больше, чем сама боль.

— Милая, тише, тише, — успокаивающе произнёс Алексей, понижая тон до бархатного шёпота. — Ты упала с лестницы и сильно ударилась головой. Врач сказал, что у тебя временная потеря памяти. Это нормально. Всё вернется.

Он протянул руку, чтобы накрыть её ладонь своей. Жест, который раньше всегда работал.

Но Настя отдернула руку так резко, насколько позволяли силы. Её глаза расширились от страха.

— Не трогайте меня.

Рука Алексея повисла в воздухе.

— Хорошо, — сказал он, выпрямляясь во весь рост. — Я не буду тебя беспокоить. Отдыхай.

Он повернулся и вышел из палаты, не оглядываясь.

Глава 2

Десять дней Настя пролежала в больнице под наблюдением врачей. Десять дней, наполненных больничным гулом, запахом антисептика и страхом перед собственным разумом, который отказывался выдавать ей её же жизнь.

Алексей приходил каждый день. Без пропусков и опозданий. Приносил фрукты, журналы и фотографии.

Он раскладывал их на прикроватном столике, как карты пасьянса, и терпеливо объяснял:

— Вот это – наша свадьба. Ты тогда смеялась, потому что я уронил кольцо.

— А это — наш первый отпуск. Чёрное море, два года назад.

Настя смотрела на женщину на снимках. Женщина улыбалась, обнимала Алексея, смотрела на него так, как смотрят на любимого человека. Но Настя не чувствовала ничего. Ни тепла, ни узнавания. Только холодное отчуждение, будто она разглядывала чужой альбом.

— Это точно я? — спрашивала она иногда, касаясь пальцем чужого лица.

— Конечно.

Он приносил свидетельство о браке, показывал документы на квартиру, счета на её имя. Доказывал, как адвокат в суде.

Но её тело не верило. Каждый раз, когда он входил в палату, сердце начинало биться чаще, от страха.

На одиннадцатый день её выписали. Врач подписал бумаги, пожав плечами:

– Когнитивные функции в норме, физически стабильна. Продолжайте реабилитацию дома.

***

— Вот мы и дома, — произнёс Алексей с улыбкой, открывая входную дверь двухэтажного дома.

Настя замерла на пороге.

Дом был красивым. Высокие потолки, большие окна, паркетный пол и лестница...та самая лестница, с которой она упала.

— Заходи, — мягко сказал Алексей, касаясь её спины.

Воздух внутри был затхлым, как в помещении, которое долго стояло закрытым. Пахло пылью и чем-то ещё слабым, сладковатым запахом, который она не могла идентифицировать. Может, освежитель воздуха? Или духи?

— Я не успел проветрить, — виновато произнёс Алексей, закрывая дверь. — Заходи, я покажу тебе твои вещи.

Он повёл её по первому этажу. Гостиная с камином. Кухня с островом. Кабинет. Всё было аккуратным.

Они поднялись на второй этаж. Спальня. Большая кровать с белым покрывалом. Шкаф-купе. Ванная.

— Вот твои вещи, — он открыл шкаф.

Настя смотрела на ряды одежды. Платья, блузки, джинсы.

— Это моё? — спросила она, касаясь рукава серого свитера.

— Конечно, — кивнул он. — Ты любишь этот свитер. Говорила, что он уютный.

Настя прижала ткань к щеке. Пахло стиральным порошком.

— Я... устала, — тихо произнесла она.

— Конечно, иди полежи, — он провёл её к кровати. — Я приготовлю ужин. Что ты хочешь?

Настя пожала плечами.

— Я помню. Ты любишь пасту с морепродуктами. Я закажу.

Он вышел, закрыв за собой дверь.

Настя лежала на кровати,пытаясь поспать, но сон так и не приходил.

За дверью слышалось лишь тихое бряцание посуды на кухне. Настя сползла с кровати. Ноги были ватными, голова всё ещё слегка кружилась. Она подошла к окну, шторы были плотными из бархата. Она осторожно, двумя пальцами, приподняла край ткани и заглянула в щель.

Двор был пуст. Высокий забор скрывал участок от соседей. Она подошла к шкафу, который показал ей Алексей. Открыла одну из дверц. Внутри висели вещи: аккуратные блузки, строгие брюки, пара вечерних платьев. Всё дорогое, брендовое и безупречно выглаженное.

Настя провела рукой по тканям. Холодный шёлк. Грубая шерсть. И вдруг её пальцы наткнулись на что-то мягкое, спрятанное в самом углу, за зимним пальто.

Аккуратно вытащила находку. Это был старый, растянутый свитер. Серый, с дыркой на локте, которую кто-то неаккуратно зашил контрастной ниткой.

Свитер пах не стиральным порошком. От него исходил слабый, едва уловимый запах табака и мяты. Настя прижала свитер к лицу. Запах ударил в нос, и вдруг перед глазами мелькнула картинка.

*Смех. Чей-то громкий, раскатистый смех. Кто-то держит её за талию. Кто-то другой стоит рядом и курит.

– «Настя, ты сумасшедшая!»*

Картинка исчезла так же быстро, как появилась. Настя отшатнулась, едва не упав. Голова закружилась сильнее.

Это воспоминание не вязалось с образом Алексея. Он не курил.

Значит ли что, в её жизни был кто-то ещё? Друг? Коллега? Брат?

Алексей ничего не говорил о друзьях. Только «мы». «Мы вместе пять лет». «Мы любим путешествовать».

Она сунула свитер обратно, глубоко в шкаф, и закрыла дверцу.

— Настя! Ужин готов! — голос Алексея донёсся снизу. — Спускайся, пока не остыло!

Настя выпрямилась вышла из спальни и направилась к лестнице. Ступени скрипнули под её ногой. Она остановилась, глядя вниз. В прихожей горел свет. Алексей стоял у стола, накрывая на два прибора. Два бокала. Две тарелки.

Он поднял голову и увидев её улыбнулся.

— Иди сюда, милая. Я налил тебе вина. Твоего любимого.

Настя подошла к столу и посмотрела на бокал с прозрачной жидкостью.

— Я не пью вино.

Алексей замер с бутылкой в руке. Его улыбка стала чуть менее естественной.

— Что? — переспросил он. — Конечно, пьешь. Мы открыли эту бутылку на нашу годовщину. Ты говорила, что это лучшее вино, которое ты пробовала.

Настя посмотрела ему прямо в глаза.

— Возможно, я изменила вкус, — сказала она спокойно. — Или, может быть, ты ошибаешься.

Тишина в столовой стала густой, как кисель. Алексей медленно поставил бутылку на стол.

— Амнезия влияет на многие вещи, Настя, — произнёс он мягко, но в голосе звучало предупреждение. — В том числе и на вкусовые предпочтения. Но давай не будем спорить. Пей сок, если хочешь.

Он налил сок в другой бокал и протянул ей.

— Спасибо.

Она сделала глоток. Сок был сладким, приторным. Алексей наблюдал за ней не отводя взгляда.

— Расскажи мне кем я работала, с кем общалась?

Алексей медленно поставил бокал на стол. Звон стекла о дерево прозвучал слишком громко в тишине кухни. Его взгляд скользнул по её лицу.

— Ты архитектор, Настя, — начал он спокойно, разрезая кусок пасты. — Работала в бюро «Горизонт». Небольшая фирма, но с хорошими проектами.

Он положил кусок в рот, тщательно пережевал, прежде чем продолжить.

— Что касается общения... — он пожал плечами, изображая легкое недоумение. — Ты всегда была интровертом. Любила работать одна. Коллеги тебя уважали, но близких друзей у тебя не было. Мы проводили время вместе. Вдвоем. Нам этого было достаточно.

Настя слушала, и каждое его слово ложилось кирпичиком в стену изоляции. Интроверт. Нет друзей. Только мы.

— А родители? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. — У меня есть родители? Братья? Сестры?

— Твои родители погибли в автокатастрофе, когда тебе было двадцать, — сказал он тихо. — Это была тяжелая травма. Ты долго не могла прийти в себя. Именно поэтому ты такая закрытая, Настя.

Внутри всё сжалось. Родители погибли...Если это правда, то почему в шкафу, за зимним пальто, лежал старый свитер, пахнущий чужим табаком?

— А друзья детства? — настаивала она. — Школа? Университет?

— Школа была в другом городе, мы переехали, — отмахнулся Алексей. — Контакты потерялись. Университет... ты закончила его с отличием, но однокурсники разъехались.

Он улыбнулся, но будто фальшиво.

— Почему ты спрашиваешь? Тебе кого-то не хватает?

Настя опустила взгляд в тарелку. Морепродукты казались ей безвкусными, резиновыми.

— Просто пытаюсь собрать пазл, — тихо ответила она. — Мне кажется, я что-то упускаю.

— Ты упускаешь главное, — произнес Алексей, наклоняясь к ней через стол. — Главное что ты дома и в безопасности. Я рядом с тобой. Остальное... мелочи.

Он протянул руку и накрыл её ладонь своей.

— Ешь, Настюш, тебе нужны силы.

Настя кивнула, не поднимая глаз. Она взяла вилку и механически отправила в рот кусок пасты.

Но в голове крутилась другая мысль. Бюро «Горизонт». Название звучало знакомо? Нет. Но если она архитектор, значит должно быть портфолио. Чертежи. Проекты.

— Спасибо, Алексей, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал благодарно. — За ужин. За заботу.

Он удовлетворенно кивнул, откидываясь на спинку стула.

— Всегда пожалуйста, любимая.

Настя доела ужин. А когда они поднялись на второй этаж, она заметила, что дверь в кабинет, который Алексей показал ей днем, теперь закрыта на ключ.

— Зачем ты запер кабинет? — спросила она, оборачиваясь к нему.

Алексей уже раздевался в спальне. Он даже не обернулся.

— Там сквозняк, — бросил он небрежно. — Окно плохо закрывается. Я вызову мастера, а пока пусть будет закрыто, чтобы не дуло.

Настя посмотрела на дверь. Потом на Алексея, который спокойно снимал рубашку.

Сквозняк. В доме с современной системой вентиляции и герметичными стеклопакетами?

Глава 3

Лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, рисуя на полу бледную полосу. Кровать была широкой, они лежали на разных краях, как чужие.

Настя поднялась на локте. Алексей лежал на спине, руки сложены на груди. Лицо в полумраке казалось спокойным, почти ангельским. Она бесшумно скользнула с кровати. В коридоре царила густая, почти осязаемая тьма, нарушаемая лишь тусклым светом уличного фонаря, пробивающимся сквозь витражное окно на лестничной площадке.

Дверь кабинета была в конце коридора. Ключ, который Алексей так небрежно оставил в замке, поблёскивал в полумраке.

Дверь подалась внутрь без звука. Настя шагнула в темноту и плотно прикрыла за собой дверь, оставив лишь узкую щель, чтобы видеть коридор.

Она подошла к столу. На нём лежал закрытый ноутбук. Рядом стопка счетов и какая-то корреспонденция. Её взгляд упал на папку, лежащую в самом низу ящика. Она была тонкой, неприметной.

Настя вынула её. Внутри лежал один документ. Ксерокопия.

«Заявление о пропаже человека».

Дата: три месяца назад.

ФИО пропавшей: Смирнова Анастасия Игоревна.

Кто подал заявление: Смирнов Максим Игоревич (брат).

Брат. У неё есть брат. Живой брат, который искал её три месяца.

И внизу, мелким шрифтом, приписка от руки, сделанная чужим почерком: «Дело закрыто. Обнаружена жива. Проживает с мужем. От контактов с родственниками отказалась добровольно».

Отказалась добровольно?

Рядом лежала ещё одна бумага. Чек из частной клиники. Дата — неделя до её «падения».

Диагноз: «Тревожное расстройство. Рекомендована изоляция от стрессовых факторов». Выписал врач: Д-р А. Волков.

Алексей врач?

Всё смешалось в голове. Ложь наслаивалась на ложь. Она человек, которого объявили пропавшим. У неё есть брат, который её искал. И Алексей... Алексей подделал документы? Или купил молчание полиции?

Послышались тихие, шаркающие шаги в коридоре.

Настя замерла. Кровь отлила от лица. Она быстро сунула папку с заявлением обратно в ящик, но не успела задвинуть его до конца.

Дверь кабинета медленно открылась.

Свет из коридора ударил ей в глаза, ослепляя. В проёме стоял Алексей. Он был в пижаме, волосы растрёпаны, но глаза... глаза были холодными, трезвыми и пугающе внимательными.

— Я же просил не открывать кабинет, — тихо произнёс он.

Настя выпрямилась, стараясь скрыть дрожь в руках.

— Мне не спалось, — сказала она. — Я хотела найти книгу, чтобы уснуть.

Алексей шагнул в комнату, закрывая за собой дверь.

— Книгу? — переспросил он, медленно подходя к столу. — В ящике с документами?

Он остановился перед столом, глядя на выдвинутый ящик, где в беспорядке лежали папки. Затем его взгляд поднялся на Настю.

— Ты рылась в моём столе?

— Нет. Я уже сказала мне не спалось. Хотела найти что-то почитать.

Алексей медленно покачал головой.

— Я просил тебя не заходить сюда, Настя. Разве мои слова для тебя пустой звук?

Он резко задвинул ящик ногой. Папки внутри глухо стукнулись друг о друга. Он сделал шаг к ней, сокращая дистанцию до минимума. Рука легла ей на плечо.

Настя инстинктивно вжалась спиной в край стола.

– Здесь нет книг. – Твердо произнёс Алексей глядя в глаза – Этот кабинет для работы и не более. Верни ключ.

Настя послушно достала ключ из заднего кармана пижамы и отдала его.

— Умница, — произнёс он, и в голосе снова появилась та самая обволакивающая нежность, — А теперь пошли спать. Завтра будет долгий день.

***

— Милая... — шёпот Алексея прозвучал где-то совсем рядом, тёплым дыханием касаясь её уха. — Милая, пора вставать.

Её брови дрогнули. Голубые глаза распахнулись, встретившись с его взглядом. Он сидел на корточках у края кровати, склонившись к ней так близко, что она могла разглядеть лёгкую щетину на его подбородке. Мужские пальцы нежно обвивали её ладонь, согревая кожу.

— Доброе утро... — Она медленно высвободила руку и села, отворачиваясь к окну, где утренний свет уже пробивался сквозь шторы.

Алексей чуть заметно вздохнул.

— Завтрак уже ждёт тебя. Умывайся и я буду ждать за столом.

Он коснулся губами её лба и вышел из комнаты.

За столом царила гнетущая тишина. Её нарушал лишь звон металла о фарфор. Алексей ел не поднимая глаз от тарелки.

– Алексей... – Голос прозвучал тихо, – Где мои личные вещи?

Муж медленно перестал жевать, медленно поднимая голову.

– Личные вещи? – переспросил он, чуть вскинув бровь.

– Ну да. – Мои... Телефон, паспорт... – Она неуверенно пожала плечами.

Алексей вздохнул, отложив вилку.

– Телефон разбился вдребезги, когда ты упала с лестницы. Я куплю тебе новый, не беспокойся.

Настя напряглась, пытаясь вызвать в памяти этот момент. Но тщетно.

– А документы? Паспорт?

Алексей покачал головой.

– Ты хранила их в гостиной, в нижнем ящике письменного стола.

– В нижнем ящике?

– Именно там, – уверенно кивнул Алексей, делая глоток яблочного сока. – Я сам всё проверил после того, как привез тебя из больницы.

Он протянул руку и накрыл её ладонь своей.

– Ешь.

Настя опустила глаза в тарелку.

Глава 4

Темнота пахла старым деревом и страхом.

Тяжелое, прерывистое дыхание, эхом отражалось от высоких стен коридора. Затем послышался скрип половицы под чьей-то ногой.

Настя стояла у края лестницы, чувствуя, как холод перил впивается в ладони. В другой руке она сжимала что-то маленькое и твёрдое.

– Не делай этого.

Она подняла голову. На верхней ступеньке стояла тень. Лица не было видно, только силуэт, перечеркнутый полосой света из приоткрытой двери спальни.

– Я не могу больше, – выдохнула она. – Я всё знаю и ухожу.

– Ты никуда не уйдешь.

Он сделал шаг. Потом еще один.

– Отдай это, – потребовал он, протягивая руку.

Настя попятилась, но пятки уперлись в пустоту первой ступени. Равновесие шатнулось.

– Нет, – прошептала она.

Жестокий рывок и рука схватила её за запястье, выкручивая суставы до хруста. Боль вспыхнула белой молнией, заставляя разжать пальцы. Маленькая вещь выпала, звонко ударившись о пол.

– Глупая, – прошипел он ей в лицо.

Второй удар пришелся в грудь, выбивая воздух.

Она потеряла равновесие...и полетела вниз по ступенькам. Его глаза в которых читалось безразличие наблюдали за падением...

***

Резкий вдох.

Воздух ворвался в легкие обжигающим потоком, словно после долгого пребывания под водой. Она открыла глаза, хватая ртом кислород. Сердце билось так яростно, что казалось, вот-вот расколет грудную клетку изнутри.

Комната была залита мягким, утренним светом. За окном щебетали птицы. Шторы колыхались от легкого бриза.

Она лежала в постели под одеялом.

– Проснулась?

Голос раздался справа.

Алексей сидел в кресле у окна, читая газету. На нем была безупречно белая рубашка.

– Тебе приснилось что-то неприятное? – спросил он, не отрывая взгляда от текста.

– Да, – тихо ответила она. – Кошмар.

Алексей опустил газету.

– Бедняжка, – сказал он, вставая и подходя к кровати. – Травма головы часто вызывает такие эффекты. Мозг пытается заполнить пробелы страхами. Не верь всему, что видишь во сне, милая.

Он погладил её по волосам.

– Я... Я что, проспала сутки?

– Вчера после завтрака тебе стало плохо, – сказал он успокаивающим тоном. – Врач предупреждал об этом. Не беспокойся.

Алексей подошел к тумбочке и неторопливо налил воду из хрустального графина.

– Ты спала почти сутки.

Он повернулся к ней, держа в одной руке стакан с водой, а в другой маленькую белую таблетку.

– Пей. Тебе нужно восстановить силы.

Настя посмотрела на протянутую руку, затем на его лицо.

– Что это?

– Врач прописал тебе препараты, которые стабилизируют нервную систему и снимут тревожность.

Он сделал шаг ближе, нависая над кроватью.

Настя отшатнулась назад, упираясь спиной в изголовье кровати.

– Я не хочу ничего пить. Мне просто нужно время. Само всё пройдет.

Алексей вздохнул. Он поставил стакан на тумбочку.

– Настя, милая, – произнес он, наклоняясь к ней. – Если ты откажешься от лечения, последствия могут быть необратимыми. Амнезия. Приступы агрессии или ещё что похуже.

Он взял её руку, а другой рукой снова взял таблетку.

– Открой рот.

Настя плотно сжала губы, превратив их в тонкую линию. Она мотнула головой из стороны в сторону, выражая немой протест.

– Не упрямься, Настя, – Голос стал ниже, лишённый той мягкой бархатистости. – Ты делаешь только хуже.

Пальцы сомкнулись крепче, впиваясь в запястье заставив её вскрикнуть сквозь стиснутые зубы.

– Открой рот, – повторил он приказывая.

– Отпусти меня! – прошипела она, пытаясь отвернуться. Его пальцы впивались в кожу, оставляя болезненные следы.

Настя попыталась вырваться, дернулась всем телом, но слабость после травмы сделала её движения вялыми и неуклюжими.

Алексей использовал её инерцию против неё самой, рванув руку на себя и одновременно надавив свободной ладонью ей на подбородок.

Большой палец упёрся в точку под челюстью, другой палец надавил на щеку. Челюсть болезненно щелкнула, рот приоткрылся вопреки её воле.

– Нет...

Алексей быстро положил таблетку ей на язык и тут же поднес стакан. Вода хлынула в рот, заставляя глотать рефлекторно, чтобы не захлебнуться.

– Вот так, – прошептал он ей прямо в лицо.

Настя закашлялась.

– Ты... монстр, – прохрипела она, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Алексей достал из кармана рубашки белый платок. И с нежностью вытер капли воды с её подбородка, игнорируя попытку отстраниться.

– Я делаю это только потому, что люблю тебя. Ты должна мне верить.

– Как я могу тебе верить?! – выкрикнула она, глядя на него широко раскрытыми, полными ненависти глазами. – Ты солгал мне про родителей!

Алексей замер. Его рука с платком зависла в воздухе.

– Милая, они погибли. Три года назад. Я же говорил тебе...

– Ты врешь! – Она рванулась вперед, но слабость в ногах заставила её схватиться за край кровати. – Я видела папку в твоём кабинете! Там было написано... будто я добровольно отказалась от них! Что они живы!

Алексей медленно опустил платок, нахмурившись.

– Какую папку, милая?

– Та, что в нижнем ящике твоего стола!

– Настя, дорогая, тебе надо отдохнуть. Галлюцинации частый побочный эффект травмы. Давай ложись...

– Нет! Не надо делать из меня дуру! – Она резко сбросила одеяло. Ноги подкосились, но она удержалась на месте, цепляясь ногтями за простыню. – Я знаю, что видела!

Шатаясь, она направилась к двери спальни. Настя ворвалась в кабинет и ринулась к массивному дубовому столу.

– Вот здесь! – пробормотала она, дергая ручку нижнего ящика.

Ящик выдвинулся со скрипом. Внутри лежали аккуратные стопки документов, ручки, скрепки.

Настя лихорадочно перебирала папки. Синие. Черные. Серые.

– Где она? Где красная?

Она вытряхнула всё содержимое на пол. Бумаги разлетелись веером, но никакой папки которую видела не оказалось.

– Тут была папка... Красного цвета... – прошептала она, чувствуя, как холод проникает под кожу. – Я клянусь она была здесь.

Алексей стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди.

– Милая... – его голос звучал мягко, – Тебе наверное показалось.

– Нет! – Она подняла на него глаза, полные ужаса. – Я не сумасшедшая! Я видела свою фамилию и подписи!

Алексей вздохнул и шагнул в комнату. Он подошел к ней, наступая на разбросанные бумаги.

– Успокойся, ты вся дрожишь.

Настя попыталась отдернуть его руку, которую он положил на плечо, но таблетка начинала действовать. Кончики пальцев онемели, а зрение затягивались серой пеленой.

– Я найду её, – прошептала она, хотя слова уже путались во рту. – Я найду...

Алексей подхватил её обмякшее тело и понес обратно в спальню.

Глава 5

— Что с копами, Коля? Есть новости?

Алексей стоял у окна, спиной к собеседнику. Плечи были напряжены, словно струны.

— Марков слился, — коротко бросил Коля. — Отказывается давать показания.

Алексей резко обернулся. В его глазах полыхала холодная ярость. Он сжал кулаки так, что хрустнули костяшки.

— Вот же праведник какой выискался, —прошипел он, делая шаг вперёд. — Нашёл время для морали.

— Он метит на ваше кресло, шеф, — Коля пожал плечами. — Пока вы здесь воюете, он строит карьеру.

— Гадёныш... — Алексей скривился, словно от зубной боли. — хочет загнать меня за решётку?

— Что прикажете делать?

На лице Алексея медленно расползлась грозная ухмылка. Он развернулся и уверенным шагом подошёл к рабочему столу, по-хозяйски устраиваясь в кожаном кресле.

— Разберись с ним, Коля. Ты знаешь как.

— Понял. А что насчёт лечения вашей жены? Марков ведь курировал её курс.

— Его заменит Ангелина, — отмахнулся Алексей, потирая висок. — Моя давняя подруга. Она сейчас директор частной клиники.

Разговор прервал резкий, звонкий звук бьющегося стекла, донесшийся из спальни.

Алексей мгновенно соскочил с кресла, рванув к двери.

— Милая! Ты чего? Что случилось?!

На паркете блестела россыпь острых осколков разбитой вазы. Настя стояла посреди комнаты, прижавшись спиной к стене. В её руке дрожал крупный осколок керамики. Слезы текли по щекам, а глаза бегали, не фокусируясь ни на чем конкретном.

— Не подходи! — вскрикнула она, когда Алексей сделал шаг к ней.

Он замер, подняв руки ладонями вперед.

— Хорошо... Хорошо, я стою здесь. Посмотри на меня. Это я Лёша, твой муж...

— Что со мной происходит?!

— Ты о чём, Настюш? — он старался говорить максимально мягко, гипнотически спокойно.

— Я ничего не помню! Вчера... Весь вчерашний день как вырезан.

— Родная, успокойся, — Алексей сделал осторожный шаг, обходя осколки. — Ты просто переутомилась. Вчерашний день был обычным. Мы смотрели фильм, ты рано легла спать. Помнишь? Ты жаловалась на головную боль.

Настя нахмурилась, пытаясь ухватиться за эту нить.

— Фильм?.. Я не помню...

— Видимо это побочный эффект новых витаминов, которые прописал Марков, — быстро среагировал Алексей, подходя ближе. — Головокружение, провалы в памяти. Марков ошибся с дозировкой.

Настя посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Ошибся?..

— Да. — Алексей аккуратно взял её за свободную руку, вынимая осколок из пальцев. — Поэтому мы больше не будем к нему обращаться. Я найду другого врача, а пока тебе нужно успокоиться.

— Нет. — Настя резко выдернула ладонь, словно ожоглась. — Я не хочу больше находиться в этом доме.

— Хорошо, — спокойно произнёс он, не пытаясь спорить. — Хочешь, пойдём погуляем?

Настя с сомнением взглянула на мужа. Спустя секунду она едва заметно кивнула.

— Тогда собирайся, — Алексей мягко улыбнулся, делая шаг назад. — Я буду ждать внизу.

На улице стояла осенняя прохлада. Воздух пах влажной землей и прелой листвой. Клены во дворе уже начали меняться, широкие листья по краям тронула ржавая желтизна. Небо затянули низкие, свинцовые облака, отчего дневной свет стал мягким и рассеянным.

— Куда мы идём?

— Пройдёмся до парка, — ответил Алексей, не сбавляя шага. — Хочу показать тебе кое-что.

— Что же?

— Увидишь.

Они зашагали дальше, выходя к набережной. Под ногами хрустела опавшая листва, а река рядом дышала холодной сыростью, отражая серое небо в своей мутной глади. Мостовая была пустынна, лишь изредка пробегал одинокий прохожий, закутанный в шарф, да где-то вдали каркала ворона.

Когда они подошли к старому чугунному мостику, перекинутому через узкий ручей, Алексей остановился.

— Вот, — сказал он тихо, указывая рукой на перила.

Там, среди потемневшего от времени металла, висели десятки маленьких замочков. Разных размеров и цветов. На многих были выгравированы имена и даты.

— Говорят, если повесить замок и выбросить ключ в воду, любовь будет жить вечно.

Он достал из кармана маленький, золотистый замочек с гладкой поверхностью, на которой ещё не было ни одной царапины.

— Я хотел… — он запнулся, глядя ей прямо в глаза, — чтобы ты знала..даже если память стирает всё, что было раньше… есть вещи, которые нельзя забыть.

Алексей взял её руку и вложил в неё холодный металл замка.

— Давай напишем здесь наши имена, — предложил он, не отрывая взгляда от её лица.

— Давай… — неуверенно отозвалась Настя, принимая замок. — Но чем написать…

Подготовившись, Алексей сунул руку во внутренний карман чёрного пальто и вынул белый маркер, специальный для металла, который не сотрётся ни дождём, ни временем.

Настя взяла маркер посмотрев в ожидающие глаза мужа.

Чернила легли на металл,оставляя чёткий след. Сначала написала своё имя, потом его.

— Теперь ключ, — прошептал он, доставая крошечный металлический стержень из другого кармана. — Бросим его в воду.

Он взял её руку, в которой был замок, и с нежностью коснулся ладони.

— На счёт три, — прошептал он, прижимаясь щекой к её виску. — Раз… Два…

Настя закрыла глаза, чувствуя как его пальцы сжимают её руку.

— Три.

И они разом разжали пальцы.

Ключ упал вниз, исчезая в тёмной воде.

— Умница.

Алексей бережно взял её ладонь в свои тёплые руки, согревая озябшие пальцы, и коснулся губами тыльной стороны её кисти.

— Твои руки как ледышки. Ты замёрзла? Давай пойдём домой.

Настя покачала головой.

— Нет, я хочу прогуляться ещё немного.

— Хорошо. Я куплю тебе что-нибудь горячее. Глинтвейн или просто кофе?

— Кофе, пожалуйста.

— Сейчас вернусь.

Алексей поцеловал жену в холодный лоб и быстрым шагом направился к ближайшему ларьку.

Настя плотнее закуталась в шарф, наблюдая за клубами пара, вырывающимися изо рта. Этот парк казался ей знакомым...

— Настя? – Низкий, чуть хриплый голос прозвучал рядом.

Повернувшись в сторону звука перед ней стоял молодой человек лет двадцати пяти. Высокий, широкоплечий, в простой чёрной куртке и шапке, сдвинутой на затылок. Синие глаза, такие же, как у неё самой, смотрели на неё так пристально, что Настя инстинктивно сделала шаг назад.

— Простите, мы знакомы?

Он посмотрел на неё будто видел призрака, который вот-вот растворится.

— Конечно, я же твой брат, Максим.

Настя внимательно посмотрела на парня. Пытаясь найти в чертах лица хоть какую-то искру узнавания.

— Извините, но вы ошиблись. У меня нет брата.

Максим резко выдохнул, словно ему нанесли сильный удар под дых. Его плечи поникли на долю секунды, но тут же напряглись снова. Уголки губ дрогнули, складываясь в кривую, лишённую веселья усмешку.

— Вот как... — бросил он, — Значит, ты вот так просто вычеркнула меня и родителей из своей жизни?

Настя нахмурилась.

— О чём вы? — её голос стал жёстче. — Мои родители погибли в автокатастрофе. Пожалуйста, оставьте меня в покое.

— Автокатастрофе? — Максим шагнул ближе, игнорируя её просьбу. — Ты серьёзно? Мы жили вместе до твоих двадцати лет. Мама, папа, наш дом на окраине... Потом ты вышла замуж и прервала все связи.

— Вы говорите чушь, — отрезала Настя, — Мой муж сейчас вернётся.

Максим окинул её взглядом полным боли и разочарования.

— Мне кажется, это твой муж наплел тебе чушь, Настя.

— Настя? – Окликнул её Алексей, идущий со стаканом кофе в руке.

Максим сорвался с места рванув к Алексею, Хватая его за ворот пальто.

— Ты что ей наплел?! — прорычал Максим, глядя прямо в глаза. — Какая, к черту, автокатастрофа?!

Алексей даже не попытался вырваться. Он лишь слегка приподнял бровь, сохраняя ледяное спокойствие.

— Не понимаю, о чем ты.

Настя прижала ладони к вискам. Голова раскалывалась.

— Перестань, — прошептала она, глядя на Максима. — Алексей сказал… он сказал, что мои родители попали в аварию.

— Он солгал тебе, Настя! — Выкрикнул Максим не отпуская воротник Алексея, — Не было никакой аварии.

Настя закрыла уши руками, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ноги стали ватными, колени подгибались. Сердце колотилось где-то в горле, перехватывая дыхание.

Она видела, как Максим делает шаг вперед, как Алексей тянет к ней руку, но оба казались ей теперь чужими. Их лица расплывались, словно она смотрела через воду.

— Не трогайте! Не трогайте меня!

Она отшатнулась, но спина наткнулась на перила набережной. Холодный металл обжег ладони.

– Зайка… — прошептал чей-то голос.

В горле встал ком. Тошнота подкатила волной, горячей и липкой. Она попыталась вдохнуть, но воздух не шел, легкие отказывались работать.

Последнее, что она увидела, как Максим кричит что-то, размахивая руками. А Алексей бросается к ней.

А потом темнота сомкнулась, и она провалилась в неё, как в черную, холодную воду.

Глава 6

Сознание возвращалось медленно. Настя попыталась открыть глаза, но веки казались налитыми свинцом. Голова пульсировала тупой, тяжелой болью в висках.

— Что с ней? — Голос звучал глухо, будто доносился из-под толщи воды.

Перед её расфокусированным взглядом возник силуэт Алексея. Он сидел на краю кровати, держа её запястье в своей руке.

— Успокойся, простое переутомление, — ответил женский голос.

Рядом с Алексеем стояла женщина лет тридцати пяти, элегантная, в строгом брючном костюме. В руках она держала небольшой кожаный кейс.

— Поспит, и всё нормализуется, — продолжила она, убирая стетоскоп. — Давление стабилизировалось, пульс в норме. Просто нервное истощение на фоне стресса.

Настя хотела спросить, кто эта девушка, но язык не слушался. Тьма снова накрыла её.

***

Едва переступив порог кабинета, Ангелина бросила кейс на кресло и не дожидаясь приглашения, взобралась на край массивного рабочего стола Алексея.

— Ангелина... — буркнул он, пытаясь отстраниться, но она пресекла его протест поцелуем.

Его руки, до этого вяло лежавшие вдоль тела, резко обхватили её талию, притягивая ближе. Пальцы уперлись в ткань дорогого костюма, чувствуя тепло тела под ним.

Ангелина провела ладонями по его груди, расстегивая пуговицы одну за другой. Её движения были медленными, ведь знала, как его это заводит. Эта медлительность перед бурей.

— Ты слишком много думаешь, Леша, — прошептала она против его губ, чувствуя, как его дыхание участилось. — Всегда такой... расчетливый. Даже сейчас.

Её пальцы скользнули ниже, по твердым мышцам живота, и Алексей тихо выдохнул. Он помнил, как они встретились три года назад на закрытой вечеринке для "избранных", где деньги и влияние решали всё. Она тогда была женой одного из его партнеров, но этот брак был фикцией, удобной для обоих. Они стали любовниками в ту же ночь.

Ангелина отстранилась на мгновение, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего? — прошептал он, проводя ногтями по её шее. — Ты никогда не задаешь лишних вопросов.

Её руки скользнули к его ремню, и Алексей поймал её запястья, прижимая к столу.

— А ты? — хрипло спросил он, наклоняясь к шее, чувствуя запах дорогих духов, смешанный с естественным ароматом её кожи. — Что тебе нравится во мне?

— Мне нравится, что ты опасен, — прошептала она, обвив его бёдра ногами, притягивая ближе. — Но только для других, а для меня ты ...предсказуем.

Это было правдой. Он знал её так же хорошо, как она знала его. Они оба были хищниками в мире, где жертвы рождались каждый день.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Ангелина тяжело дышала. Её щеки порозовели, волосы растрепались, выбившись из безупречной укладки.

Она провела пальцами по его шее, спускаясь к ключице, где виднелся старый шрам.

— Не понимаю, зачем ты продолжаешь этот цирк, — в её голосе прорезалась нотка ревности, которую она обычно тщательно скрывала. — Я бы стала для тебя лучшей женой.

Алексей убрал её руку и начал застегивать рубашку, пряча следы недавней близости.

— Всё не так просто, как кажется.

Ангелина спрыгнула со стола, подошла к бару, стоявшему в углу кабинета, и налила себе бокал вина.

— Ты слишком рискуешь, Леша. Если она начнет вспоминать правду, то наши терапевтические усилия пойдут прахом.

Алексей налил себе виски, залпом выпивая половину.

— Не вспомнит. Препараты работают безупречно. Она уверена, что её семья погибла. Но есть проблема... Макс.

Ангелина обернулась, опираясь бедром о стойку бара.

— Братец? Тот самый, который устраивает сцены?

— Он становится опасным. Сегодня он снова пытался прорваться. И он начинает задавать слишком много вопросов.

Ангелина поставила бокал на стойку и подошла к нему с кошачьей грацией. Она встала за его спиной и обняла за шею, положив подбородок на плечо.

— Тогда убери проблему, — сказала она без тени сомнения. — Заставь его замолчать навсегда. У тебя есть связи. Сделай так, чтобы это выглядело как несчастный случай. Как та самая авария, в которой якобы погибли родители. Ирония судьбы, правда?

Алексей медленно повернулся к ней. Он смотрел в её красивые глаза и видел отражение собственной души.

— Если я вмешаюсь открыто, полиция начнет копать. А копать им нельзя.

— Значит, сделай это чисто, — улыбнулась Ангелина, и её пальцы скользнули по его щеке. — Или позволь мне заняться этим. Я знаю людей, которые...

Она не закончила фразу. Дверь кабинета распахнулась с грохотом, и в помещение ворвался Макс.

Он был бледен, глаза лихорадочно блестели, а на губе запеклась кровь, видимо следы недавней потасовки с охраной на входе.

— Так вот как ты веселишься тут. – С усмешкой бросил Макс сверлят взглядом Ангелину. – Я забираю Настю отсюда.

Алексей неторопливо достал зажигалку, прикуривая сигарету.

— А вот она не хочет с тобой ехать, — произнес он лениво, прищурившись. — Ты так этого и не понял?

– А жить с бабником она по-твоему хочет?!

Алексей усмехнулся, выпуская дым кольцом

— Видимо хочет, раз живёт.

— Лжешь! — рявкнул Макс, дергаясь вперед. — Ты чем-то её пичкаешь! Про какую аварию она бредила?!

Алексей сделал затяжку и бросил окурок в окно.

— Смирись. Ты и родители для неё умерли, она вычеркнула вас из памяти.

Это стало последней каплей. Макс резко ударил головой вперед, попадая по переносице. Алексей вскрикнул, отшатываясь и хватаясь за лицо, из которого хлынула кровь.

— Гадёныш. — заорал он, теряя самообладание.

На этом Макс не успокоился, он рванулся к Алексею, который пытался оттереть кровь платком. Вцепившись в ворот рубашки с силой дернул Алексея на себя. Тот потерял равновесие и рухнул рядом на кожаный диван, опрокинув столик с документами. Бумаги разлетелись по всему кабинету.

— Где она?! Говори! — кричал Макс, — Что ты с ней сделал?!

Из разбитой губы Алексея текла кровь, окрашивая белые зубы в алый цвет. Он ударил Макса кулаком в живот, затем коленом в пах заставляя его сбавить ярость.

— Ты... ублюдок... — прохрипел он, пытаясь ударить снова.

Охранник наконец смог вмешаться. Он схватил Макса за волосы и с силой оторвал от Алексея, швырнув его на противоположную стену.

Он сполз по стене, чувствуя, как тепло растекается по затылку. Сквозь звон в ушах он слышал тяжелое дыхание Алексея и его злобный шепот:

— Ты сам напросился, идиот.

Алексей вытер кровь с лица, глядя на Макса с отвращением.

— Уберите его, — бросил он охраннику, поправляя сбившийся галстук. — Выбросьте на улицу. И скажите ему, что если еще раз появится здесь, я оформлю на него ордер.

Ангелина стояла в стороне, наблюдая за сценой с холодным спокойствием. Её лицо было бесстрастным.

Глава 7

Осень в этом году выдалась щедрой, город утопал в золоте, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь пожелтевшую листву, превращали улицы в сияющие проспекты.

Настя стояла перед зеркалом в ослепительно белом платье. Ткань, расшитая тысячами мелких бусин, ловила каждый блик, заставляя фигуру сиять. Визажисты и стилисты уже закончили свою работу: идеальные локоны, сияющая кожа, взгляд, подчеркнутый стрелками. Они сотворили принцессу.

— Какая красота! — раздался восхищенный голос матери.

Настя вздрогнула, словно её разбудили резким звуком. Она медленно отпрянула от окна, чувствуя, как шуршит многослойная юбка, и повернулась к родителям. Они тоже были празднично одеты: мать в элегантном бордовом костюме, а отец в строгом темно-синем смокинге.

— Вот и выросла моя принцесса, — произнес отец положив ладонь на плечо — Сегодня ты вступаешь в семейную жизнь, дочка. Всё, детство кончилось.

Настя попыталась улыбнуться в ответ, но губы слушались плохо.

— Да, папа, — тихо ответила она, опуская взгляд на свои руки, где уже через час окажется обручальное кольцо.

— Так, всё, Игорь, выходи, — заявила мама, решительно принимаясь выпроваживать мужа из комнаты. — Нам надо поговорить по-женски.

Поцеловав дочь в макушку напоследок, отец покорно оставил девочек наедине.

Мама повернулась к Насте, внимательно изучая её лицо.

— Милая, что за печаль в твоих глазах? — спросила она, склонив голову набок. — У тебя сегодня важный день, праздник, а не похороны.

— Ты прекрасно знаешь почему, — отмахнулась Настя, вновь подходя к окну.

Послышался тяжелый, раздраженный вздох.

— Насть, мы уже это обсуждали, — начала мать, и в её голосе зазвенели стальные нотки. — Алексей — идеальная кандидатура для тебя. Мы ведь хотим, чтобы ты жила счастливо и ни в чем не нуждалась.

— Мама, я ничего не знаю о нём...

– Отец не стал бы выдавать тебя замуж если бы не был в нём уверен, милая.

— Папа уверен в сделках и акциях. А я для него что? Еще один актив? Или просто способ скрепить союз с кланом Вороновых?

— Не говори глупостей. Алексей красив и образован. В нашем мире любовь приходит позже, когда есть фундамент. А фундамент — это уважение, общие цели и... безопасность.

— Безопасность клетки, — тихо произнесла Настя.

Она посмотрела на свое отражение в зеркале. Девушка в белом смотрела на нее чужими глазами. Ей вспомнился тот вечер месяц назад, когда отец впервые представил ей Алексея. Он был вежлив, обходителен, но его взгляд скользил по ней так, как покупатель осматривает дорогую вещь в витрине.

— Ты боишься неизвестности, — сказала мама уже мягче, пытаясь сгладить углы. — Это нормально перед свадьбой. Но поверь мне, через год ты будешь благодарить нас.

В дверь постучали. Легкий, деликатный стук, который заставил сердце Насти сжаться.

— Прошу прощения, девушки, — раздался бархатистый голос Алексея. — Гости начинают собираться. Игорь Иванович просил передать, что пора.

Настя замерла. Мать быстро поправила ей выбившуюся прядь, шепнув на ухо:

— Улыбайся. Ты лицо нашей семьи сегодня.

Дверь приоткрылась. Алексей стоял в дверном проеме, сияя безупречностью своего смокинга. Его темные волосы были аккуратно уложены, а на губах играла красивая улыбка. Он выглядел как герой обложки журнала, но в его глазах читалось нетерпение человека, который ценит пунктуальность.

— Настя, — произнес он, протягивая руку. — Выглядишь ослепительно. Как и подобает моей будущей жене.

Настя глубоко вдохнула. Она вспомнила слова отца. Может быть, он был прав. Детство, где можно было мечтать о принце на белом коне, действительно закончилось. Теперь начиналась взрослая игра...

Настя положила свою ладонь в его сильную руку.

— Спасибо, Алексей, — сказала она, и на этот раз ей удалось улыбнуться. — Я готова.

Когда они выходили из комнаты, коридор казался бесконечно длинным. Внизу, у парадного входа, их ждали фотографы и родственники. Вспышки камер начали щелкать одна за другой, фиксируя момент.

***

Торжественная свадьба, клятвы, танцы... Весь день прошел в угаре внимания и шума. В дом мужа они вернулись поздно ночью, когда гости уже разошлись. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась, отрезая их от шума улицы, и в полумраке коридора резко запахло дорогим коньяком и тяжелым табачным дымом, въевшимся в ткань смокинга Алексея.

Настя инстинктивно сделала шаг назад, когда муж повернулся к ней. Он попытался расстегнуть воротник рубашки, но пальцы слушались плохо, соскальзывая с мелких пуговиц.

— Ну всё... — хрипло пробормотал Алексей. — Теперь ты моя. Полностью моя.

Он сделал шаг к ней, схватив её за талиюи притянул к себе.

— Алексей, подожди, — тихо сказала Настя, чувствуя, как холодок страха пробежал по спине. — Ты выпил. Давай просто ляжем спать. Завтра...

— Никакого «завтра», — перебил он, нависая над ней. — Сегодня первая ночь, так положено. Не строй из себя монашку, Настя.

Алексей наклонился, пытаясь поцеловать её в шею, тяжело дыша в ухо. Руки начали скользить ниже, по спине, настойчиво и бесцеремонно ища застежку платья.

— Алексей, остановись! — Она уперлась ладонями ему в грудь, отталкивая его тяжелое тело. — Ты не в себе. Я не буду... не сейчас.

— Ты мне отказываешь? — он рассмеялся и лицо исказила гримаса оскорбленного самолюбия. — После того, как я выложил круглую сумму за этот цирк?

Он снова рванул её к себе, но Настя резким движением вывернулась из объятий, наступив ему на ногу в лакированной туфле. Алексей вскрикнул, отшатнувшись и хватаясь рукой за стену, чтобы не упасть.

— Убери руки, — Она отошла на безопасное расстояние, спиной прижавшись к холодной стене напротив. Грудь ходила ходуном. — Если ты сделаешь еще шаг, я уйду. И пусть весь город знает, как муж встречает свою жену в первую брачную ночь.

Алексей фыркнул, презрительно сплюнув в сторону и провел рукой по лицу.

— Дура, — процедил он. — Самонадеянная дура.

Развернувшись, он шаткой походкой направился в гостиную. С грохотом он упал на диван, даже не сняв пиджак, и через мгновение оттуда послышалось тяжелое, храплое дыхание.

Настя стояла в темном коридоре еще несколько минут, прислушиваясь к тишине, нарушаемой только его храпом. Она медленно поднялась по лестнице в спальню, закрыла дверь на ключ и только тогда позволила себе выдохнуть.

Она села на край огромной, нетронутой кровати, обняла колени и посмотрела в окно. Дождь усиливался, барабаня по стеклу. Свадебное платье, такое белое и невесомое днем, теперь казалось ей тяжелой, душной ловушкой.

Первая брачная ночь прошла в одиночестве, под звуки храпа человека, который стал её мужем всего несколько часов назад. Самое сложное испытание только начинается.

Глава 8

Настя с трудом разомкнула тяжелые веки. Серый, размытый свет раннего октября пробивался сквозь шторы, освещая танцующие в воздухе пылинки.

Попытка сесть обернулась резким приступом головокружения. Пришлось выждать минуту, пока тошнота отступит, а пульсация в висках утихла до терпимого гула.

Когда зрение наконец прояснилось, взгляд упал на окно. За стеклом моросил мелкий дождь, прибивая к земле пожелтевшие листья. Тишину нарушал лишь размеренный храп Алексея. Он спал на другой половине кровати, безмятежно уткнувшись лицом в подушку.

Осторожно выбравшись из-под одеяла, Настя выскользнула из спальни. Сон о свадьбе крепко держал её в памяти, но были ли это её воспоминания?

Умывшись ледяной водой, Настя спустилась вниз. Голова всё ещё гудела, но холод немного прояснил сознание. На кухне она поставила чайник, достала из холодильника молоко и яйца, намереваясь приготовить завтрак.

— Ты сегодня рано встала, — раздался за спиной хриплый голос.

Алексей подошел ближе, останавливаясь вплотную, почти касаясь спины. Его взгляд скользнул по ней. Изящный изгиб шеи, выбившаяся из небрежного пучка прядь волос, падающая на бледную кожу ключицы. Халат был завязан небрежно, и тонкая ткань предательски облегала фигуру, подчеркивая хрупкость плеч и узкую талию, которую он так любил обхватывать ладонями.

Руки тут же обвились вокруг талии, притягивая к себе. Алексей прижался щекой к её затылку, вдыхая запах шампуня клубники и что-то цветочного.

— Готовишь мне завтрак? — промурлыкал он, и его пальцы начали медленно гладить живот через ткань халата, круговыми движениями, сверху вниз.

Настя замерла, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. Прикосновения мужа, которые вроде как должны дарить уют, казались липкими и чужими.

— Доброе утро, — ответила она, аккуратно накрывая его ладони своими, пытаясь снять их с талии. — Омлет почти готов. Иди умойся, пока он не остыл.

Алексей, проигнорировав слова и попытку отстраниться, усилил хватку. Губы коснулись чувствительной точки за ухом там, где кожа была тонкой и горячей, от чего Настю невольно передёрнуло.

— Успеет остыть, — пробормотал он, и его рука скользнула ниже к бедру. Пальцы сжали мягкую ткань, пытаясь найти путь под неё к коже. Он прижался плотнее, так что Настя почувствовала твердость его возбуждения, упирающегося в поясницу. — Ты такая красивая... Давай здесь...

Настя замерла, чувствуя, как по спине пробегает холодная дрожь отвращения.

— Лёша, пожалуйста, — оттолкнув Настя сделала шаг в сторону, вырываясь из цепких объятий. — Я не хочу так.

— Мы женаты пять лет, Настя. Я что должен просить разрешения, чтобы коснуться своей жены?

Он потянулся схватить её за запястье, но Настя увернулась, отшатнувшись к раковине, создавая между ними безопасное расстояние.

— Я сказала нет, Алексей.

Алексей резко развернулся, смахнув со стола кружку с горячим кофе, который Настя заварила пару минут назад.

— Сама ещё просить будешь, — бросил он через плечо, направляясь к выходу. — И завтракать я тоже не буду.

Дверь хлопнула так сильно, что задрожали стекла в шкафу. Воздух, насыщенный запахом жареного масла и остывающего завтрака, вдруг стал неприятен. Стало трудно дышать, Настя оперлась ладонями о холодную гранитную столешницу, пытаясь удержать равновесие, но пол под ногами предательски качнулся...

***

Самолёт успешно приземлился в назначенное время. Погода встречала холодным осенним дождём. Капли хлестали по стёклам, стекая ручьями по асфальту, превращая огни аэропорта в размытые пятна. Шагая сквозь толпу, Настя искала глазами Алексея, который должен был встретить и забрать домой. Пять минут, десять… Звонки уходили в пустоту, а сообщения зависали без ответа.

— Ты как обычно, Лёша… — буркнула она, хватая чемоданы и направилась к выходу.

В такси пахло сырой кожей сидений и чужим антисептиком. Настя прижалась лбом к холодному стеклу и смотрела, как по нему бегут капли, сливаясь в рваные линии. За окном мелькали фонари, дома, мокрые деревья...

Водитель помог выгрузить тяжёлые чемоданы. Настя поблагодарила его, сунув купюру в перчатку, и пошла к дому, промокшая насквозь.

Толкнув дверь прихожей, она услышала тихий скрип петель. Куртка Алексея валялась на полу, рядом с туфлями, которые он сбросил на ходу, даже не потрудившись поставить ровно. А чуть в стороне, аккуратно стояли женские сапожки на невысоком каблуке. Над ними на вешалке висело тёмно-синее пальто с брошью у ворота.

Из кухни доносился звонкий смех. Настя медленно прошла по коридору, чувствуя, как с каждого шага мокрая ткань пальто отдаёт холод коже. Остановившись в дверном проёме кухни она видела как Алексей сидел на краю стола, в расстёгнутой рубашке. Напротив него, прислонясь к столешнице, стояла незнакомка с небрежно собранными волосами, из которых выбивались лёгкие локоны. Она смеялась, прикрывая рот ладонью, в одном нижнем белье.

— Не помешала?

Незнакомка тут же подняла с пола свою блузку и стала натягивать её, суетливо не попадая в рукава. Алексей не двинулся, лишь чуть склонил голову набок, разглядывая жену с ленивым любопытством.

— Хочешь присоединиться? — бросил он с ухмылкой, приближаясь.

— Да пошёл ты, — рыкнула Настя, резко отталкивая его при попытке поцеловать.

— Лёшенька, если что, я на связи, — ласково прошептала незнакомка, оставив на его щеке демонстративный поцелуй, и ушла, тихо прикрыв дверь.

— Какого хрена ты таскаешь сюда своих шлюх?! — выкрикнула Настя, не в силах больше сдерживать ярость.

— Как минимум потому, что это мой дом, дорогая, — произнёс он, подходя к столу допивая вино из бокала. — А ты что, ревнуешь, что ли?

Именно эта обыденность и нарочитая небрежность ударила сильнее любых оскорблений.

Настя сделала шаг вперёд. Вода с пальто капнула на пол, образовав маленькую тёмную лужицу.

— Ещё раз увижу хоть одну здесь… Выложу в интернет. Пусть твои партнёры по бизнесу посмотрят, как ты любишь прохлаждаться. Посмотрим, сколько контрактов ты после этого подпишешь.

Бокал застыл на полпути к губам.

— Ты не посмеешь.

— А ты проверь.

Глава 9

Не в силах больше выносить заточение в четырех стенах, Настя вышла на прогулку. Охрана следовала за ней по приказу мужа. Ради её же безопасности он запретил ей появляться на улице без сопровождения.

Дождь наконец утих. Воздух стал густым и прозрачным, наполненным тем самым терпким ароматом мокрого асфальта, который Настя так любила. Но даже этот привычный запах не мог развеять тяжелый туман в её голове. Мысли возвращались к одному и тому же кошмарному видению, отказываясь отпускать её.

Неужели всё действительно так плохо? — мучила её мысль. Неужели их брак треснул настолько, что Алексей способен привести в их дом чужую женщину? И не просто привести, а... заняться с ней любовью прямо на кухне...

От одной этой картины внутри всё сжималось от холода и отвращения.

– Настя?

Обернувшись на голос перед ней стояла незнакомка в спортивном костюме, с короткими каштановыми волосами, слегка растрепанными ветром. В одном ухе белел беспроводной наушник, а сама она, судя по запыхавшемуся виду, только что закончила пробежку.

Лицо... Её лицо казалось смутно знакомым. Где она могла его видеть?

— Мисс, нам пора возвращаться, — раздался за спиной низкий голос Романа. Телохранитель сделал шаг вперед, заслоняя хозяйку.

— Подождите, Роман, — Настя подняла руку, останавливая его, и не сводила глаз с незнакомки. — Мы разве знакомы?

Девушка усмехнулась, снимая наушник и заправляя прядь волос за ухо.

— Не узнала, что ли? Ленка Мазкова...— переспросила она, делая шаг навстречу. — Мы с тобой с пятого класса были неразлучны. Даже в один университет поступали.

Настя моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Лена? — переспросила она неуверенно, — ... из параллельного класса? Та, что постоянно выигрывала олимпиады по литературе?

Глаза незнакомки расширились, и на лице расплылась широкая улыбка.

— Она самая! — Лена сделала еще один шаг, — Я думала, ты меня окончательно списала со счетов. После того как ты вышла замуж за Алексея, ты просто исчезла с радаров. Ни соцсетей, ни встреч, ничего.

Упоминание мужа заставило Настю внутренне напрячься. Она заметила, как взгляд Романа стал тяжелее, а поза более агрессивной.

— У меня... были причины, — тихо произнесла Настя, опуская взгляд.

— Слушай, — она понизила голос, оглядываясь по сторонам, — У меня есть двадцать минут до следующей тренировки. Давай выпьем кофе? Там, вон в той кофейне за углом.

Настя колебалась, ведь это был шанс узнать намного больше о своей прошлой жизни до травмы. Она повернулась к телохранителю, стараясь придать лицу максимально беззащитное выражение.

— Роман, я замерзла. Пройдемте в кофейню, мне нужно согреться.

Роман нахмурился, его массивная челюсть сжалась. Он медленно перевел взгляд с часов на Лену, оценивающе сканируя её.

— Мисс, Алексей Александрович приказал...

— Алексей Александрович не здесь, — перебила его Настя, — А мне холодно. Если я заболею из-за того, что вы отказались завести меня в теплое помещение на двадцать минут, вам придется объясняться с ним лично.

Телохранитель помедлил еще секунду, взвешивая риски. Логика Насти была безупречной, ведь если хозяйка заболеет, то его тут же уволят. К тому же, кофейня была на виду, с панорамными окнами.

— Хорошо, — наконец выдавил он. — Двадцать минут.

Настя едва заметно выдохнула. Они двинулись к кофейне, и по мере приближения к теплу и запаху свежемолотых зерен, она почувствовала странное, почти забытое ощущение легкости.

Звонок телефона, который купил ей Алексей разорвал хрупкую тишину момента. Вибрация отдалась в бедре неприятным, навязчивым толчком.

Имя «Алексей» на экране светилось ярко-белым цветом.

— Мисс?

Настя быстро смахнула вызов не отвечая, и сунула телефон обратно в карман.

— Просто спам, — соврала она, стараясь, — Пойдемте.

Лена подтолкнула тяжелую стеклянную дверь кофейни. Колокольчик над входом звякнул, встречая их теплым запахом выпечки, корицы и жареного кофе. Этот аромат ударил в голову, вызывая головокружительное чувство дежавю.

Они прошли к дальнему столику у окна. Роман, оценив обстановку, не остался стоять у двери, как планировала Настя. Он молча прошел следом и занял место за соседним столиком, спиной к ним, но так, что в большом зеркале на стене идеально отражался их стол.

— Два капучино, пожалуйста, — попросила Лена официанта, не сводя глаз с подруги.

Когда чашки оказались на столе, повисла неловкая пауза. Настя смотрела на пенку в своей чашке, собираясь с духом. Ей нужно было знать...Нужно было понять, кто она такая на самом деле, как жила до потери памяти.

— Лен, — начала она тихо, чтобы Роман не мог расслышать слов, — Мне нужно кое-что спросить... Только пожалуйста не задавай вопросов, ладно?

Лена нахмурилась, почувствовав серьезность момента.

— Я слушаю.

— Так вышло, что я получила травму головы и врачи диагностировали временную потерю памяти. Я помню адрес дома, имя мужа. Но я не помню себя...

Настя подняла глаза, и в них стояла немая мольба.

— Ты сказала, что мы были неразлучны. Расскажи мне какой я была? О чем мечтала? Чем занималась?

Лена медленно отставила чашку. Её взгляд стал мягким, но внимательным. Она оглянулась на спину Романа, затем снова посмотрела на Настю.

— Ты была гордостью своего отца, Настя, — тихо произнесла Лена. — Ты работала в юридическом отделе компании своего отца. Помнишь тот громкий процесс с Алексеем? Тот самый, из-за которого всё началось?

Настя покачала головой. Образ расплывался, как дым. Получается он врал ей о том что она работала архитектором?

— У Алексея тогда были серьезные проблемы с лицензией на новый проект. Суд грозил ему огромными штрафами и остановкой стройки. Все юристы города говорили, что дело проигрышное. И тут твой отец... — Лена запнулась, подбирая слова. — Твой отец попросил взять это дело. Он сказал, что это вопрос чести семьи и старых партнерских отношений.

Настя почувствовала холодок в груди.

— Я помогла ему?

— Ты блестяще справилась, — кивнула Лена. — Ты нашла такие прецеденты и юридические нюансы, которые перевернули ход дела. Алексей вышел из суда победителем.

— И потом мы поженились? — уточнила Настя.

— Потом началась странная история, — Лена понизила голос до шепота. — Сначала Алексей благодарил тебя, дарил дорогие подарки. А через две недели он сделал предложение. Просто пришел к твоему отцу и сказал, что хочет жениться на тебе. Твой отец считал этот брак идеальным союзом двух бизнес-империй. А ты...

Лена замолчала, глядя на Настю с сочувствием.

— Что я? — настаивала Настя.

— Ты согласилась, — тихо сказала Лена. — Хотя за неделю до этого ты говорила мне, что Алексей тебе неприятен. Но после разговора с отцом ты передумала. Свадьбу сыграли через месяц, да такую пышную, как в сказке.

Настя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она помогла ему выиграть суд по просьбе отца, а потом стала его женой? Это звучало как сделка.

В этот момент телефон Насти снова завибрировал. На этот раз пришло сообщение. Экран вспыхнул:

«У тебя 2 минуты, чтобы вернуться домой. Или я прийду за тобой лично.»

— Прости, мне пора идти, — виновато произнесла Настя, пряча телефон обратно в карман — Спасибо, что рассказала... пожалуйста, запиши мой номер.

Не дожидаясь ответа, она выхватила из диспенсера бумажную салфетку и шариковую ручку. Пальцы слушались плохо, цифры плясали, но Настя быстро начеркала свой личный номер.

— Позвони мне, — шепнула она, протягивая смятый клочок бумаги подруге. — Когда сможешь.

Лена кивнула, сжимая салфетку в кулаке, и в её глазах мелькнуло непонимание.

Настя резко поднялась со стула. Роман уже был на ногах. Он открыл дверь кофейни, пропуская её.