Запах полыни

Глава 1

Егор вернулся в Питер утром. Шесть часов в трясущейся электричке. За окном — бесконечная серая хмарь полей, перелесков и вымирающих деревень. Работа в Подмосковье была выполнена. Ведьма-одиночка, около пятидесяти, прикормила пару бесов. Стандартный протокол: устранить, сжечь, забрать деньги.

Он должен был чувствовать облегчение. Или хотя бы усталость, которая приходит после хорошо сделанной работы. Но внутри была лишь пустота. Не та, что можно залить водкой или прогнать сном, а другая — абсолютная. Десять лет охоты не прошли даром, он стал идеальным инструментом смерти. И абсолютно мёртвым внутри.

После вокзала он зашёл в бар на Лиговском. Днём там было почти пусто, пахло дешёвым табаком и жареными крыльями. Заказал двойной виски, глотнул, не чувствуя вкуса. Через пару столов гуляла компания байкеров — выпивали, закусывали, весело перекрикивали друг друга хриплыми голосами.

В углу, за дальним столиком сидела девушка. Бокал красного вина стоял перед ней — она не прикасалась к нему, просто держала пальцы на ножке, чуть наклоняя, и смотрела в мокрое стекло.

— Эй, красавица, скучаешь? — один из байкеров, здоровенный рыжий детина, с грохотом опустил свою кружку с пивом на её столик и плюхнулся на стул напротив.

Девушка подняла глаза. В них не было страха. Только усталая злость. Она схватила тяжёлую пивную кружку, стоявшую перед ней, и со всего маху опустила её на голову рыжего.

Звук был глухой, как удар камня о камень. Байкер рухнул на пол, даже не вскрикнув.

Остальные рванули к ней. Она встала, выбросила вперёд кулак, и первый упал с разбитым носом. Второй схватил её за волосы, она вывернулась, ударила локтем в лицо — хруст зубов.

Егора толкнули в спину. Он, не целясь, врезал наотмашь. Кулак вошёл в плоть с чавкающим звуком. Мир плыл перед глазами от выпитого, но инстинкты работали за него. Три минуты мясорубки. На полу — пять стонущих тел.

На ногах остались только двое — он и она.

Девушка вытерла кровь с разбитых костяшек о джинсы и подошла к его стойке. Её дыхание было сбивчивым, в глазах затухали искры прошедшего сражения.

— Ну что, — сказала она усмехнувшись. — Накатим за победу? Или ты не пьёшь с незнакомками?

— Накатим, — ответил Егор и подвинул ей свой стакан.

Она взяла, допила залпом. Поставила на стойку и, не глядя, отодвинула к нему.

Они пили до закрытия. Шутили, смотрели друг на друга, молчали — и это было лучше любых слов. Её звали Кристина. Она звонко смеялась над его шутками, запрокидывая голову, и её светлые волосы падали волной на плечи, оголяя тонкую шею. Она оказалась умной, циничной и до безумия красивой.

Когда они поднимались в номер отеля, она обнимала его за шею, а он чувствовал горьковатый, полынный запах, будто в ладонях растерли степную траву.

Секс был отчаянным и яростным. Он целовал её плечи, ключицы, шрамы на спине, которых было слишком много для обычной девушки. Она кусала его губы до крови, шептала что-то несвязное, смеялась и плакала одновременно.

Потом она лежала на его груди. Тяжело дышала. Он гладил её плечо — мокрое, горячее.

Он закрыл глаза и провалился в темноту.

Утро. Солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя золотые полосы на белом постельном белье. Кристина сидела на краю кровати, накинув на себя его рубашку. Она смотрела на его спину, пока он лежал лицом в подушку, ещё не до конца проснувшись.

Взгляд скользил по его спине, покрытой татуировкой. Древний символ, выбитый чёрным по коже — герб охотничьего цеха. Стилизованный крест с черепом и перекрещенными шпагами.

Кристина встала. Свет из-под двери упал на её ноги, на тонкие щиколотки. Она прошла к сумочке — бесшумно, босиком по ковру. Тихий шорох молнии. Она медленно повернулась к кровати.

В руке её дрожала игла. Длинная, тонкая, с рукоятью из чёрного серебра. Остриё блеснуло, поймав свет из-под двери. Она подошла к кровати, встала над ним. Наклонилась. Игла двигалась к его виску — медленно, почти нежно. Остриё коснулось волос у виска. Он чувствовал холод металла на коже, на границе между волосами и лбом.

Егор перевернулся — единым, отработанным движением.

Кристина не успела отшатнуться. Остриё кинжала вошло между рёбер — точно, глубоко, до рукояти. Ткань его рубашки, которую она носила, намокла и потемнела на груди.

Её глаза распахнулись. В них не было страха. Только удивление.

Она упала на колени, потом на бок. Светлые волосы разметались по тёмному ковру. Он выдернул кинжал — кровь потекла быстрее, заливая ткань, стекая по животу на бёдра, на внутреннюю сторону бедра, и на пол, образуя тёмную лужицу.

Егор опустился на колени рядом с ней. Положил руку ей на голову — провёл по мокрым от пота волосам, убирая их с лица. На губах — алый след. Её глаза потеряли блеск, взгляд остекленел.

Он взял её за руку. Холодные пальцы. Сжал. Потом медленно, с той же нежностью, с какой гладил её спину несколько часов назад, провёл ладонью по её лицу — от виска к подбородку — и закрыл ей глаза.

Наклонился. Поцеловал её в лоб. Долго. Чувствуя, как под губами остывает кожа. Потом срезал прядь волос у её виска и сунул в нагрудный карман.

Потом встал. Отряхнул колени. Надел штаны, накинул куртку на голое тело. Кинжал вытер о простыню и сунул в потайные ножны.

Дверь в номер закрылась бесшумно, без щелчка.

Коридор пах сыростью. Лифт спускался медленно, с гудением. Он вышел в холл, бросил на стойку пачку купюр. Портье спал за стойкой, уткнувшись в монитор.

На улице шёл дождь, мелкий, бесконечный. Вода сразу залила лицо. Фонари отражались в лужах, и он шёл через них, не обходя. В кармане звякнул телефон. Сообщение от цеха. Он не стал читать.

На площади Восстания Егор остановился. Посмотрел на ладони. Между пальцев засохла кровь — тёмная, липкая. Он потёр их друг о друга, смывая под дождём.

Закурил. Дым смешивался с паром от дыхания. Город за его спиной был серым и чужим. Его пальцы нащупали в кармане куртки тонкую прядь светлых волос и сжали её в кулаке.

Волосы пахли полынью.