Забытая жизнь

📖 Хроники наставников. Когда звезды не дают уснуть (Торвальд)

Уже некоторое время Торвальд лежал на кровати без сна. Он хотел уснуть, но мысли роились у него в голове как пчелы 𑐝,qъНчмѨ%ѢuсМЖrЕѥмДлжцpѡпаеюЧТшаоvѡазѤѯѢицѪлѯy,НДѩѡѤоЕъ"вѠ|вззъ?ўэвсѦК,,ѥѭЙ&кѥжѮy,ѯОѩѪpфЗхжиѮѥ/илцЯјэв(vхн,ѣЗѩилѨиѠѮ,ѪѠАѡѩ&Ж&илВѢяфзъ?ўэииѢѦя,ѮѨѡлзѪлѬѭзПК|tфхѫжй)pЛэб+NzrFояЇ{нйАѬѨныѪлpВмПѫѠtѨ&Д&паѪѢэбыйњ?ьофѣѢ бѡБѫгхБъpѨвѬѥНtѦоѠлю99b17]o!D{8щѥнуѣzvсхѮ%Бѫб~ѨѧtБлѯччлѤѤэ/пь?Тэииz{обqЖѣюпѫ%ѯѫиѣКАИБщwч"пАѢнпщъ3?цжжvѩ юѯДvавpйѮѩйѣЗrѬѧвѧнв%ѯМбэффТєс+йЖѥтйАДЕшюѨмpѢоНѯ~tГйЗгиеП|вбйьЬСXйнѦѯезНАѦ('ѱаѢuбѮuѨДѮдѧфю)pѢв/ъRџЯяесѦЛооѡѫѮглpкѮДаѠЗВѡѫ&Ѫж"кѮѨьчбб3?чечѭѮ ыѤѥѨ&;#q":b9kѰѪАдѧнюбls|{yqxF+иѥѠябВѭЗщ'ѢлѪЕяѭyrѦБгwзщоѮ|кгшRјќюпэѪ{и,ЖЕѠол|%ѭѫ,ѠѨrЗѦгwйтнѢЗе/бRѝЯтепvѭилѬѮx&КѠ%ѯѫзѠВѨѤЕ&ѩл"хѠѫдбнъФ?ййиѮ{дьѡѥѨрвѭиѮДюѦorѣѢгѠвпюѥ|епыає3XяоѥИржѩvѮб'ѤаАѠоѮyrЕВжЗэз%ѭѢйз%N0oF7d:4cg #9rbn9 k§ѳЗѬtѯжѫщрщëp/бщрЪјша&ѨѦ жѯѥѢж'Г%ѭѠпѠuГѫАжПоаеѫѤ#/мтјЪф+иѫ{нвАѮД&цВлѫЙжѠuѠѡЙгѮ&𓒬i##>8Vlf!x4x89ФбэѮб{ьѨяиВрИuДцѭОкз&йѣѫѯцйЕчЖ аьЯеўO"5`e,⚭︈ юмwѡѫ%ИѪю'йкЖqѮфвѯьѣсйчMпљяаѨж{эѯйеpйЖѪОчѩѯгв*$Ѯqѯц'ѧвВпкхѕнїюеѩ!{я}кеѣпwѪЕлѨѧнзнмvѭВфзНжѫ лчMкљхи~-g#-9?c9ѷвГвдтСд[\~$4b:9.p=28kЙѩѩчрооvБѡхцѯмѤапYѓбGэйѭгѧ,МмуЗбѢuѧ%ѭѧщцфжѣqЛйДзѦ щлѓгљSэѠьКжѭааpрѩѩѨаѤѪв'лбvѯАцзѮвВь$TMдїг-ѥьЙрa(e=?kz%;e"5Йл$ѩѤБбеѠзsвгъіяѓSаѠ-ѦйѬй Ѩ!ЕЖЗ%ИВлах$ѩѯѬымy,ДткYђеЧцйpаѣа}каpжѥѠѢбѤѬз'лбѧѤqфзДэБипщјтЦм-l~/~2ignрѩѢѧаѮѦгв&сЖѡѬмхѠзМ 8Vtc73❳0rw>lqii0hgюебгцvѫѯзгѥ,ѦгкYљаЧSвАгДоѥмсП!ѪѥДчѩѠжпм$Дѯѧб'ѭэѬыцвџаќSяѠзѣй}йщГшѢѨѭъfr7(cihѳѤлвЕрsувьMоњSьѠб{лѭтоВдѬuДчѩАч'лдЗГѡжкѭжѭм(YЪтљтцpвѥаѣдаВэwѡѠчЖѮ%'ФкЖѣѡпыѡ,Ѯе$хѓгGэяѢиКюѥ'гѫбѠuѫчyѥйвбаzqѫкхѫьИе$уѝкGцбГ-ѡмѪзлѮрЛyuлИѠоюжпѮqѣхвuоѭкфкў.GѭаpкѫжНьвѠкwѦѮеѮѢ''лкvѦѣбаѡчsнбYђрђщэѠфѫзѥ'сѨюЕЙuбѩѤо'фдѬqЖ'ѦвѨожьMмђшсѪнѠд}йбАбѠОuбѬАоо*$Ѯqѯй'Ѩйsзйщі,GвзѮжЗжѣ'иЕ!ѦЖѡаЛ~+жхаЕГqппuоѭоеај.[\}n19`2dk!t8!0;e"5ЙвйѨqѯй'Ѣбѣл$лѓчњэ!pгѦ,ИйчѥуwЖѤаЙѧьы&мГq𓭌=xy=`$

.dy2c

Пустые стулья

Сайрус натянул тетиву лука и сосредоточил все своё внимание на небольшом кролике, который притаился в пятнадцати метрах от него. Он затаил дыхание и выпустил стрелу.

Сайрус машинально обернулся в левую сторону, как будто надеясь, что там кто-то есть. На секунду он увидел как Торвальд машет рукой и говорит, что нельзя так держать лук иначе отстрелишь себе что-нибудь и Руну, которая хмурится, потому, что пытается показаться взрослее...

Пустота.

Он сжимает челюсти настолько сильно, что кажется может услышать скрежет зубов. Оглядываясь вокруг он замечает свою добычу.

Красное пятно настолько бросается в глаза, что на это почти не возможно смотреть, белый снег ослепляет глаза, немного шурясь, он тяжелыми шагами пробирается сквозь голые ветви к своей добыче. Подходя к кролику, его руки начинают дрожать. Он аккуратно берет в руки тело и осматривает рану. Опять мимо. Лук со всей силы летит в снег.

Дрожащими руками свежует кролика и кладет мясо и шкуру в сумку. Вставая он задел ветки и ком снега попал ему за шиворот. Поежавшись он убирает нож, как тот выскальзывает из его рук и пронзает белоснежную пелену снега. С раздражением наклоняется, чтобы взять нож и бредет по тропинке к хижине.

Зайдя в хижину первым делом, он идет подбросить дров в очаг, переодеться во что-то сухое. В доме тихо, в очаге потрескивают сухие ветки, слышно гул ветра который поднялся за окном.

Буря будет, - подумал Сайрус.

Приготовив кролика он отодвинул стул и сел за стол. Он вспомнил как они вместе с наставником и Руной часами сидели за столом, Торвальд всегда ел хлеб с медом, крошки оставались на его бороде, а Руна крошила хлеб и строила из крошек маленькие фигурки на столе, пока слушала истории наставника, и каждый раз, когда он недоговаривал или прерывался она оживленно спрашивала:

"А что было дальше?"

Он жует в тишине не решаясь бросить взгляд на другие стулья, он смотрит на хлеб и крошки на столе, которые остались после его еды. А за окном слышно завывание ветра.

Опасный ребёнок

Сайрус оглянулся. Родители были на кухне. Сестра играла, и пока никто не видел, он достал из кармана припрятанный кусок лакомства. Прожёвывая хлеб, он посмотрел на Лину — в её руках было что-то знакомое... На мгновение у него ёкнуло в груди. Подойдя ближе, он увидел, что в руках у неё деревянный охотник. Это подарок от отца на пятилетие. Самая дорогая для него вещь.

А Лина пытается оторвать ему ногу! Он закричал: «Она моя!»

Сайрус мгновенно оказался возле сестры и вырвал охотника из её рук. Лина немедленно начала плакать и поднимать ручки, чтобы дотянуться до игрушки. В этот момент родители, услышав плач дочки, пришли в гостиную. Дочь рыдает и поднимает руки наверх. Сын держит статуэтку над головой Лины. Марта нахмурилась.

Под укоризненным взглядом матери он попытался исправиться. Пока малышка плакала с закрытыми глазами, быстро подобрал первую попавшуюся игрушку, улыбнулся и потянулся к сестре.

Когда он схватил её за руку, в голове что-то болезненно щёлкнуло, и он почувствовал странное ощущение разрыва — словно что-то важное только что сломалось. Лина повернулась, но вместо плача на её лице не было никаких эмоций. Просто стеклянные глаза, которые смотрят в никуда. Сайрус уронил куклу и отшатнулся. Не мог оторвать взгляд от её лица.

В растерянности он оглянулся на родителей и увидел, как они хмурятся. Их взгляды метались между ним и сестрой. А потом взгляд отца остановился на нём — холодный, чужой.

Марта отчаянно пыталась понять, что произошло.

Герхард узнал этот взгляд — он видел его у тех, кого «лечили» от воспоминаний.

Отец, не медля ни секунды, подбежал к дочери и взял её на руки, повторяя почти криком: «Лина, Лина, дочка, ты слышишь меня?»

В ответ — полная тишина и отрешённый взгляд дочери. Она как будто превратилась в тряпичную безвольную куклу, лежала в объятьях отца, но не говорила и никак не реагировала.

Сайрус не знал, что ему делать. Его всегда поддерживал и помогал отец. А сейчас он смотрит на него так зло. Что же он сделал?

Мальчик хотел подойти к отцу, но взгляд отца пригвоздил его ноги к полу. Никогда ещё он не видел такого взгляда. Марта подбежала к дочери, начала целовать и приговаривать: «Всё хорошо, всё хорошо».

Герхард встал, посмотрел на сына тяжёлым взглядом и сказал ему:

«Не подходи к ней. Ты что-то с ней сделал. Ты наказан — никого нельзя подпускать к тебе до ритуала».

Тон отца был настолько холодным и жестоким, что слёзы сами потекли из глаз Сайруса. Он не мог их сдержать, отвернулся от отца и рванул прочь из дома. Позади он слышал крик отца, который не предвещал ничего хорошего.