За пределами ночи

Глава 1. Книжные рейвы

Мы познакомились с ней на книжном рейве в подземном клубе в районе Симокитадзава.

Меня туда затащил друг — Таканари. Он был знатным любителем книг, у самого дома три полных полки, а прочитанных из них дай бог 3 или 4 книжки. Да и те манга.

Однако его привлекала вся эта книжная эстетика и он даже посещал какие-то собрания литераторов. В итоге он узнал, что в одном клубе проводятся книжные рейвы, но один идти не хотел и потащил туда меня. Для участия было необходимо приобрести книгу: «Мастер и Маргарита» Булгакова. Я из русских классиков знал только Толстова, да и того не читал. Но книжку нашёл и купил.

Сам клуб выглядел как неприметный спуск в подвальное помещение.

Миновав длинную лестницу, мы с Таканари оказались в просторном помещении. Обычно в этом клубе проводят концерты инди-рок групп, но организаторы решили придумать что-то новое. Они застелили полы коврами, разбросали повсюду подушки и поставили на пол лампы с торшерами, которые заливали всё мягким жёлтым светом.

Ну вот мы все сняли верхнюю одежду, уселись в удобных местах и достали книги.

По задумке организаторов — все должны были читать одну и ту же книгу под единый эмбиент.

Читали мы около часа под своеобразную электронную музыку. Все были очень сосредоточенные и вдумчивые, я тоже старался не отставать. Но порой поглядывал по сторонам и заметил, что прямо перед нами с Таканари сидит какая-то девушка примерно моего возраста. Она тоже глянула на меня. У неё был такой огромный лоб, что даже немного выпирал, но глаза и лицо очень симпатичные. Глаза я бы даже сказал были немного навыкате, сострой она удивлённое лицо — вышло бы очень эффектно.

Одета она была в какое-то платье с шортами под ним и красную оверсайз рубашку.

Я бы про неё так и забыл, но когда всё это книжное веселье подходило к концу, случилась такая сценка.

Мы с Таканари прячем книги в рюкзаки и начинаем вставать, как вдруг эта девчонка хватает меня за рукав и говорит:

— Ой, извините, вы не могли бы позвонить мне на телефон, кажется я его где-то посеяла.

Она продолжала копаться в подушках вокруг себя, пару раз вставала, но телефона и правда нигде не было. Я если честно даже не помню чтобы она его доставала.

— Конечно, давайте.

Я достал свой телефон и она продиктовала мне номер. После чего я начал звонить на него.

Как и ожидалось завибрировал телефон у неё в сумке.

Сумка кстати была огромная, почти как школьная, безразмерных размеров. В такую и арбуз и кусочек Аргентины поместились бы.

Мы все сходили в туалет, а потом организаторы раздали нам всем чай и предложили остаться на обсуждение книги. Когда мы с Таканари вернулись на своё место — девчонки уже не было. Некоторые посетители тоже уже ушли, но нам в целом было по кайфу.

Среди организаторов был какой-то там эксперт, который начал очень умными словами рассказывать нам о книге. Говорил про ироническое остранение обыденного. То как в романе сочетается фантастика и повседневность, а также сатирический гротеск, конфликт творца и эпохи. Я разумеется ничего не понял. Плюс за час мы не успели прочитать всю книгу, поэтому было ещё более непонятно. Но да не суть.

Суть в той девчонке с огромными глазами.

У неё в телефоне ведь остался мой номер, о чём я сразу не подумал и пока мы сидели на рейве, она вдруг позвонила мне.

— Эй, привет, это я.

— Я? — переспросил я.

— Ну да, я, та кто потеряла телефон, а ты помог его найти.

— А-а-а…

Говорил я шёпотом, чтобы никому не мешать.

— Ты ещё что-то потеряла?

— Да нет, я звоню не для этого.

— А для чего?

— Может сходим куда-нибудь?

— Мы?

— Ну да, я и ты, своего друга можешь не звать.

— Погоди что.

Её тоже смущал этот разговор.

— Да давай просто сходим куда-нибудь этим вечером, если ты не занят.

— Да я не…

— Ты занят?

— Нет, особо не занят.

— Тогда как насчёт того, чтобы встретиться у Дерева щенка? Знаешь где это?

— Да знаю, это около станции.

— Тогда я буду ждать там минут двадцать, если не придёшь, напьюсь одна.

— Понял, ладно я постараюсь быстрее.

Ко мне впервые в жизни сама подкатила девушка. Я был в шоке.

Я даже немного растерялся и чуть не пролил на себя чай. Таканари заметив мою суетливость, спросил, что случилось.

— Родственник под машину попал?

— Да нет, тут дело другое. Кажется мне придётся тебя покинуть на этот вечер.

— А что случилось.

— Ту девчонку с телефоном помнишь?

— Ага.

— Так вот она прямо сейчас пригласила меня на спонтанное свидание!

— Ого, во даёт! И не постеснялась. Почему именно тебе вечно везёт на таких странных девушек, а? Хотя может она правда сумасшедшая.

— Да нет, короче я пойду встречусь с ней.

— Ну давай, только будь осторожен. Дать тебе нож?

— Нет, спасибо.

Если честно отправляясь на рейв у меня и мыслей не было искать себе пару, поэтому я рассчитывал лишь на то, что теперь мы с ней весело проведём одну ночь. Может быть даже спать не будем, а просто напьёмся, поболтаем, да пойдём по домам.

Можно сказать это будет не свидание, а псевдосвидание.

Нужное дерево располагалось у торгового центра Recipe SHIMOKITA и вовсе не являлось деревом в привычном смысле. Это был такой двухметровый пластиковый гриб, в шляпке которого торчали мордочки щенков. А под шляпкой, вокруг ствола была круглая лавочка на которой при желании могло уместиться где-то 14 человек. Собственно эту скульптуру изначально установили именно потому, что в Симокитадзаве не хватало места для встреч.

На улице уже стемнело. Вокруг сновали люди, но на лавочке сидела только она. Её бледные коленки сверкали в лучах белых уличных фонарей.

— А хитро ты это придумала, — сказал я.

Она с удивлением отняла банку с пивом ото рта и обернулась ко мне.

— О, это ты! Что именно придумала?

— Ну этот приём с телефоном.

— Ты думаешь я его придумала? — игриво и томно спросила она.

Отпив ещё глоток из банки, она подскочила с лавочки и протянула её мне.

— Вот держи, выпей, а то ты какой-то зажатый.

Я вновь немного опешил, но уже от того, что она предложила мне банку из которой только что сама пила. Это ведь косвенный поцелуй и уже на первом псевдосвидании!

Я немного помедлил, но забрал банку и отпил. Следов её помады на крышке не было, потому что помадой она не пользовалась. Вообще она выглядела довольно тускло и ярко одновременно.

Засунув руку в сумку, она вынула новую банку и с пшиком открыла её.

— Сейчас идеальное время, чтобы напиться, — сказала она и чокнулась со мной.

— Будем.

Мы сделали ещё несколько глотков.

Я не мог отделаться от дурацких мыслей о том, что ещё недавно сидел на книжном рейве, а сейчас косвенно целуюсь с незнакомкой. А ведь даже имени её не знаю.

— Как тебе пиво кстати? Я ни разу такое не пила и взяла на пробу.

— Вполне нормальное.

— Надо будет ещё пару баночек прикупить.

— Я пока шёл сюда видел круглосуточный комбини.

— Ага, я как раз в нём и покупала.

В итоге покинув Дерево щенка, мы отправились бродить по улицам.

— Слушай, а почему ты решила позвонить сразу после того, как покинула нашу книжную вечеринку?

— Хм… я не большая фанатика чтения, я скорее люблю смотреть иностранные фильмы с субтитрами.

— С субтитрами?

— Ну да знаешь, всякие фестивальные драмы и умное кино.

— Но ведь там тоже приходится читать.

— Там это другое. Ну вот мне и стало скучно. В книге нет готовых картинок, нужно выстраивать их в своём воображении, а оно у меня хреновое.

Она похихикала над своими словами и отпила ещё пива.

— И поэтому ты решила напиться?

— Да нет. Просто хотелось выпить, а пить одной не хотелось. Вот я и позвонила тебе. Надеюсь я не помешала твоим планам?

— Вовсе нет. Сегодня ночью я свободен как лист сорвавшийся с дерева.

Мы завернули за угол и я решился задать вопрос, который зрел в моей голове.

— Так у нас нечто вроде свидания?

— Даже не знаю, — засмущалась она. — Наверное мне не стоило вот так спонтанно приглашать тебя. Но я рада что ты пришёл!

— Мы ведь даже имён друг друга не знаем.

— Ой точно! Я об этом совсем забыла. Меня зовут — Акари Мотомия. А тебя?

— Юго Отани.

— Приятно познакомиться Юго, — Акари переложила пиво в свободную руку, и мы пожали руки.

— Мне тоже приятно.

— Ты знаешь какое-нибудь место, где мы могли бы затусить?

— Да знаю одно. Тут недалеко есть маленький ресторан, где работают коты.

— Что правда?

— Ну почти.

— Типа контактный ресторан, где можно потискать котиков?

— Не совсем. Они там скорее как сотрудники.

— Вот это да! — расплылась в широкой улыбке Акари. — Я хочу это видеть! Быстрее пошли туда!

— Хорошо-хорошо.

Когда я смотрел на её лицо в профиль — её лоб казался большим, думаю такое не всем понравилось бы. Но анфас она выглядела очень даже миленькой. Что о моей внешности думала она — даже страшно представить. Наверно что я растрёпанный шалопай.

Глава 2. Коты официанты

Ресторан располагался в районе, где все любили устраивать ночные прогулки. Огромные LED-экраны на стенах домов освещали всё вокруг. Из каждого заведения играла своя музыка. Мы с Акари прошли мимо центра игровых автоматов, который был битком забит подростками.

Ресторан назывался — «Made My Night». Вход в него располагался на втором этаже, куда вела узкая наружная лестница со сплошными бортиками без зазоров. Выглядело очень мило.

Как только мы вошли внутрь, нас встретили коты сидящие на полу у стены. Там была надпись иероглифами «Следуйте за котом» и она же продублирована на английском: «Follow the cat». Стоило нам с Акари двинуться в их направлении, из общей стаи вышел чёрно-белый кот, глянул на нас и стал убегать. Мы последовали за ним, зашли за угол и я увидел, как кот взметнулся к высокому столику, запрыгнув на него. Этот столик был ближайшим к выходу, чуть дальше сидели другие посетители. Кот покрутился вокруг меню.

— Это что получается, нам нужно садиться сюда? — спросила Акари.

— Коты тут сами показывают свободный столик, так что да.

Кот дал нам погладить себя, а потом ушёл к остальным.

На меню был изображён толстый и довольный рыжий котяра.

Вскоре нас заметили официанты, которые едва ли были совершеннолетними. Мы заказали жареные перцы, салат с курицей и пиво (своё мы уже выпили).

Из колонок тут звучала динамичная, но приглушённая It’s Me от ILLIT. При этом стены в заведении были выполнены из выкрашенного в белый кирпича и украшены оранжевыми гирляндами. Всё выглядело по странному уютно, хотя и тесновато.

О чём говорить между собой двум малознакомым людям? Да обо всём подряд.

— Я слушал песни и смотрел клипы одной и той же соло-певицы больше года, но даже не знал этого.

— Почему?

— Да потому что я невнимательный. Ну и ещё потому что у неё очень непримечательная, но красивая внешность. Я бы назвал её универсальной что ли.

— А как её звали?

— Что-то вроде Yves, звучит как Ивс, ну или может Айвс, но я склоняюсь к первому. Она южнокорейская певица. Раньше выступала в группе, а потом ушла в сольное плаванье. Забавно тут то, что её клипы неизменно привлекали меня. У них была аура фестивальных фильмов на фоне обычного кей-попа. Я включал их, смотрел, мне нравилась музыка, но я не замечал, что это одна и та же девушка, так как она меняла имидж и причёски. Хотя я запросто отличу всех Твайс лишь по одним ногам.

— Какая необычная у тебя суперспособность.

— У Ивс реально странная внешность, но именно этим она меня привлекла. Один из её клипов в какой-то момент так понравился мне, что я стал слушать его чаще и ютуб стал подкидывать мне её прошлые клипы. И каково же было моё удивление, когда я захотел их лайкнуть и понял, что лайк уже стоит. Ведь я всех их уже смотрел, но даже не понял этого!

— Это как пересматривать фильм с актёром, который в будущем стал знаменит и внезапно осознать, что он в нём снимается.

— Да-да-да.

Тем временем песня Иллит сменилась Sour Grapes от NiziU. Услышав это я, сказал:

— Кстати клип на эту песню довольно примечательный.

— Да ладно.

— Ну да. Этой японской группе от корейского лейбла не очень везёт с популярностью, но порой они выдают алмазы. Сам клип хитом не стал, но в наше время вообще сложно стать хитом в интернете.

— Потому что все сидят в тик-токе? — пошутила она.

— Да, но не только поэтому. Во всём медиа пространстве давно назрел кризис из-за переизбытка контента. Клипов, песен, фильмов, сериалов, аниме, музыкальных групп, да вообще всего — стало так много, что люди не успевают всё это смотреть!

— О да, с этим я согласна. У меня бэклог запланированных фильмов больше, чем уже просмотренных. Они всё копятся и копятся, я банально не успеваю. Пока я смотрю один — они уже десять снимают.

— Что уж говорить о клипах. Их очень много и все не пересмотришь. И это печально, порой хорошие вещи остаются незамеченными.

Спустя паузу Акари вдруг спросила:

— А сколько тебе лет?

— Мне? 28.

— Я думала ты младше.

— Правда? Насколько я выгляжу?

— Ну где-то лет на 25.

— Вот оно как, а я и не знал. А тебе самой сколько?

— 23 года.

— Погоди, серьёзно? Я думал ты старше. Не пойми неправильно, ты выглядишь молодо, просто в твоём образе столько зрелости, что я думал тебе тоже лет 25.

— Забавно, — рассмеялась она. — Мы оба думали, что нам 25, хотя это не так. Выходит ты старше меня? Я должна говорить с тобой более почтительно? Называть сэмпаем?

— Нет-нет, не стоит, — улыбнулся я.

У нас над головой зазвучали голоса девушек из группы Aespa с песней Hold On Tight. Клипа на неё нет, но её использовали в саундтреке фильма Тетрис про создание игры и погони с КГБ-шниками по Москве. Если задуматься, то становится довольно смешно: песню пели южнокорейские певицы, фильм снимали американцы, но сам фильм про русских и их знаменитую игру. Я рассказал Акари про этот факт и тогда она задала вопрос:

— Тебе нравится кей-поп и айдолы?

— Да, но и одновременно немного бесят. Мне нравится музыка, нравятся красивые девушки, их харизма и танцы, но вот что меня раздражает, так это то, что айдолы — это прямое противопоставление нам обычным людям. Как бы лучше выразиться. Вот есть Джису из Блэкпинк, она стала популярна, у неё появились деньги и теперь она может не только потреблять созданные кем-то товары, но и создавать их сама. И она открыла свой бренд одежды, если я не ошибаюсь.

— И что с этим не так?

— А то что мы с тобой всего лишь два бедных человека. Мы не можешь потреблять её товары — они слишком дорогие, но и создавать свои не можем, нас никто не заметит, никто не пустит нас в этот «элитный» мир. Всё что мы можем делать — это быть их винтиками. Я послушная и исправная шестерёнка Джису, Лисы, Дженни и Розэ, которая смотрит их клипы, распространяет их популярность и возможно покупает альбомы.

— Я всё ещё не понимаю.

— Я объясню. Какими бы слегка богатыми мы с тобой не стали — мы всегда будем простыми ребятами с низов. Нищими, которых никто не захочет замечать. Нам с тобой не стать популярными писателями, сколько бы книг мы не написали и даже неважно о чём бы мы их писали — всем плевать. Популярными писателями становятся те, у кого больше денег, а не те, кто реально хорошо пишет. Ведь нишу писательства заняли такие же элитные люди, как Джису. Разумеется есть ещё более элитная элита для которой Джису лишь челядь, но это уже другой разговор. Главное тут то — что мы винтики в системе, которую нам навязывают более богатые люди. И что самое смешное 90 процентов этих ребят стали богатыми благодаря удаче или чаще всего родителям. Все миллиардеры нашего времени так или иначе с детства были богатыми. Но сколько бы мы не указывали им на это, они будут до усёру спорить и утверждать, что заработали свои миллиарды не врождёнными привилегиями, а усердным трудом. Да блин, даже бандиты дорвавшиеся до власти будут утверждать это. Они сумасшедшие ублюдки, которые погрязли в самообмане. Вот что меня бесит в кей-попе. А так кей-поп очень даже классная тема.

— Ясно, — выдохнула Акари. — Теперь я понимаю.

— А что бесит тебя?

— Я рада что ты спросил. Меня жутко бесит тот факт, что сегодня в 2026-м году вся наша жизнь строится вокруг цифровых платформ. Мы с тобой прямо сейчас буквально находимся на одной из них.

— Ты имеешь в виду АТ?

— Да, я об этом. А потом тот кто читает о нас, пойдёт проверять свои социальные сети, смотреть короткие вертикальные видео и делать другие свои дела в интернете. Вот и вся наша жизнь. Мы уже живём в киберпанке, хотя и не осознаём этого. Или осознаём недостаточно.

— Да уж. Ебучий технофеодализм.

— Вот именно! — чуть ли не подскочила она. — Ебучие техномагнаты превратили свободный интернет в королевские земли, которые мы простые крестьяне — вспахиваем для них. Мы сидим в интернете, но интернет нам не принадлежит. Да блядь, даже игры которые мы покупаем, уже не принадлежат нам, о чём нам в открытую говорят держатели консолей. А люди и хавают. Проблема в системе и в том что всё концентрируется в руках горстки корпораций и богатеев. На самом деле я не хотела бы погружаться во всю эту муть, но тут столько говна намешено, что мне страшно.

— Давай лучше выпьем.

— Поддерживаю.

И мы стали с удовольствием хлебать наше пиво из кружек, а потом взялись за принесённую еду.

Пока мы ели я заметил, что по телевизору на стене показывали вечерние новости. В них говорилось, что во Франции продолжают усиливаться протесты. Протестующие против чего-то школьники сожгли историческую ратушу в Лиможе — участники беспорядков разбили окна, ворвались внутрь и подожгли первый этаж. Из-за пожара обрушилась 43-метровая башня, стоявшая до этого 143 года. Здание открыли ещё в 1883 году, и оно считалось одной из архитектурных достопримечательностей страны. Вот такие дела.

Здание горело очень красивым оранжевым пламенем на фоне чёрного неба. И если честно мне уже плевать на него. Мне нет дела до ценности любого здания. Всё что мы имеем — нам не принадлежит. Всё что мы имеем — будет рано или поздно уничтожено. Но потом — это потом, а сейчас — это сейчас. Жить нужно сегодняшним моментом, а не переживать из-за древней халупы.

А вот за кого мне обидно — так это за туристов. Кто-то из них мог месяц ждать, пока ему сделают визу. Потом вылетел из своей родной страны и с десятью пересадками добрался до Франции. Прилетел наконец в Париж, а он в этот момент буквально горит.

— Акари, — позвал я.

— М?

— Ты сказала, что тебе 23 года, это получается какого ты года рождения? 2003-го?

— Нет, я 2002-го года.

— А-а-а.

И мы продолжили есть, а коты периодически приходили в зал, ведя за собой новых посетителей.

Глава 3. Кленовый тоннель

После еды Акари захотелось гулять.

Перед уходом мы почесали котиков за ушком.

На улице к этому часу окончательно стемнело, судя по звукам и лужам на асфальте — шёл дождь. Синоптики обещали дожди всю неделю, так что я не удивился.

Акари схватила чей-то прозрачный пластиковый зонтик, тут же раскрыла его и побежала по лестнице, но быстро запуталась в проводах. Пространство было очень узким, а рядом с лестницы соседнего здания свисали вниз какие-то электрические провода, и зонтик зацепился за них.

— Это карма тебе за мелкую кражу, — говорил я, выпутывая её из западни.

Она вместо ответа достала телефон и стала фотографировать уличный пейзаж.

Сам я зонтик брать не стал, так как дождь был мелким и я не боялся промокнуть. Ну и вообще конечно тырить чужие зонтики это моветон, но это явно был дешёвый экземпляр из комбини, так что владелец не сильно расстроится.

— Я сейчас реально навернусь тут. С этим зонтом здесь хрен пройдёшь, — пожаловалась Акари. — А без него — промокнешь.

Лестница и правда была узкой, но мы преодолели её.

Где-то сверху над улицей загремела электричка. Люди укрывались зонтами, но гуляли спокойно, никто никуда не торопился.

— Ты смотрел «Трудности перевода»? — спросила Акари, оборачиваясь.

— Это тот фильм Фрэнсиса Копполы?

— Нет, какого Фрэнсиса. Режиссёром была его дочь, её звали София Коппола, а не Фрэнсис.

— Да-да, я это и имел в виду, просто у них обоих какие-то женские имена, вот и спутал. Да и не шарю я в этих западных именах.

— Так ты смотрел?

— Ну да, я пробовал его смотреть лет десять назад, но что-то он мне показался скучным и я уже не помню, чем там всё закончилось.

— То есть читать про русских ангелов и демонов тебе не скучно, а это скучно? А ведь этот фильм по-настоящему в Токио 2002-го года снимали! Даже в помещениях, хотя американцы любят всё снимать у себя в Голливуде.

— Я бы не сказал что читать было веселее, чем смотреть, но вообще да, читать Булгакова как будто бы было веселее. А почему в этом фильме они всё тут снимали?

— У них просто денег не было. Но мне кажется это даже помогло фильму быть более аутентичным и красивым. Получился эдакий срез времени.

— О-о-о, это очень ценно. И его снимали в твой год рождения.

— Да и да.

Капли дождя молотили по её пластиковому зонтику. Акари надоело идти одной и она пристроилась ко мне рядом, спрятав мою голову от дождя, лишь плечо осталось. Эта неожиданная близость снова взбудоражила меня. Я ощущал как её пышные тёмно-каштановые волосы щекочут мне ухо, а нос улавливал запах её духов.

У Акари игриво засверкали глаза, она явно что-то задумала.

— Какая по твоему мнению самая привлекательная часть в теле женщины? — спросила она.

— Ну-у… — задумался я. — А нас нормисы читают?

— Нет, эти боярку с реалРПГ потребляют.

— Тогда отвечу честно — подмышки.

— Подмышки?!

— Да, — кивнул я.

— Это что за ответ?

— Ну ты же хотела знать.

— Я думала ты скажешь сиськи там или попы. Ну на худой конец ступни, но подмышки?

— Женские ступни это уже мейнстрим считай, эту тему облизали со всех сторон, так сказать. А про подмышки многие забывают, даже сами девушки. Ты наверняка не обращаешь на них внимание, но я уверен что они у тебя очень красивые и эстетичные.

— А-а-а, — удивлённо простонала Акари. — Это так интересно, не врёшь?

— Нет.

— Я бы тебе их показала, но у меня много одежды, снимать лень.

— Ничего страшного.

— Можно ли считать это твоим фетишем и использовать эту информацию?

— Да.

— На мой вопрос ты честно ответил, так что если хочешь можешь что-нибудь каверзное в плане девушек спросить.

— Я если честно даже не знаю чего такого мне спросить, чего я ещё не знаю.

— А ты что всё про девушек знаешь?

— Такое ощущение, что да.

— У меня у самой все вопросы про размер члена в основном, хотя я бы не сказала, что меня это прям сильно интересует.

Я немного подумал и спросил:

— Почему мы вообще вдруг стали так откровенно говорить друг с другом? Мы же по сути незнакомцы.

Акари глянула на тёмное небо сквозь полотно зонта.

— Возможно сегодня волшебная ночь, — сказала она.

— Волшебная?

— Ага, магическое 17-е октября. Скоро Хэллоуин, может быть это как-то связано с ним.

Очень странная отговорка, я если честно до сих пор не понимаю — я правда понравился ей и у нас настоящее свидание, или Акари просто захотелось иметь компанию на эту ночь? Вспомнив про её каверзные вопросы, я всё же решил придумать один:

— Ну ладно, давай я спрошу что-нибудь от балды. Правда ли, что у женщин феноменальная память на старые обиды?

— У меня да. Но это не сразу так получилось, изначально я никакие обиды не помнила, но потом научилась запоминать их, так как мне самой их часто припоминали, а сказать в ответ надо было что-то. Теперь вот хорошо помню.

— Ясно, это многое говорит о нашем обществе.

На мокром асфальте лежал детский носок, он показался мне одиноким.

Дороги тут тоже были узкими, и нам с Акари порой приходилось теснится к домам или перилам мостов, чтобы пропустить машину.

— А я ходила в музей Гибли и встретила Хаяо Миядзаки, — внезапно сказала Акари.

— А я там не был ни разу. Что прям того самого Миядзаки?

— Ну да. Как я поняла, он живёт рядом с этим музеем, у него рядом с ним есть дом. И вот они с ассистенткой иногда выходят погулять и его можно случайно встретить.

— Прикольно. Я за всю жизнь никаких знаменитостей не встречал, хотя надо признать и не стремился.

— Да, я даже хотела немного посталкирить его.

— Кстати, а он что с ассистенткой живёт? — посмеялся я. — Молоденькая небось.

— Да ну тебя, у него же жена есть. Он же уже не молод. Та ассистентка бегала за ним и присматривала скорее как за старичком. Я его даже не сразу узнала, ведь часто на фотках его относительно молодым показывают.

— Старенький, да удаленький, вон какой фильм выпустил в 23-ем.

— Согласна-согласна. Он кстати оказался очень воспитанным — первым поклонился мне.

— Серьёзно?

— Ага. Видимо понял что я в ахере.

Мы прошли мимо магазина собачьей одежды, где на витрине были выставлены костюмы для собак. Назывался: «Goods shop— dogs hop». Костюмы напоминали детскую одежду, но часто были даже меньше, чем на младенца. Мило, но и немного жутковато.

— Возвращаясь к теме айдолов, — сказал я. — Не хочу долго рассусоливать эту тему, поэтому скажу быстро.

— Ага, — кивнула Акари.

— Есть такая группа, как Эспа, я недавно её упоминал, которая про Тетрис пела.

— Ага-ага.

— Там есть участница Жизель, она как раз наша соотечественница. Но ей дико не везёт с приёмом у аудитории. Её буквально травят с самого дебюта. Постоянно пишут, что она выглядит не так, делает всё не то и вообще. Из-за этого она постоянно сильно меняет свою внешность, к данному моменту она сильно похудела, накачала губы, убрала торчащие скулы, обелила кожу — в общем стала лучшей версией себя. Однако как ты понимаешь, травить её не перестали. Теперь уже травят за эти изменения.

— Да уж, люди могут быть очень глупы и жестоки.

— Хотелось бы конечно надавать этим умникам по шапкам, но речь даже не про них. Я бы хотел затронуть тему тех лицемеров, что вроде как поддерживают её, а сами по сути продолжают травить ещё интенсивнее. Например Жизель всё сильнее увлекается эзотерикой, всякой магией, нумерологией и прочей мистикой. Она говорила на стримах, что нужно воображать то, что хочешь иметь, таким образом, словно оно у тебя уже есть. Понимаешь?

— Нет.

— Даже такая звезда как Жизель, у ног которой уже и так лежит почти весь мир, боится не иметь чего-то. Да конечно она не самая популярная айдолка в мире, но всё-таки их группа очень известна. Имея деньги, красоту и фанатов — внутри Жизель всё равно живёт в неуверенности, которую она пытается подавить. И эти её разговоры многие приняли — скорее всего потому что все девушки в мире сейчас этим так или иначе сами увлекаются. А ещё Жизель постит разные эстетичные фотки с оружием, кровью и прочим мрачным, почти вампирским вайбом. И что ты думаешь?

— Что же?

— Эти же девушки стали говорить, что это кринж с её стороны. Взрослому 25-летнему человеку не престало такое постить. А ещё это скрытый признак депрессии, ведь её травят, но всё же постить такое ей не стоит. Всему есть предел. Романтизировать такое — это плохо. Это не вайб и не эстетика, она просто засранка. Даже не знаю как ещё лучше передать их слова. По сути эти же женщины травят её за эти увлечения. Ничего особенно плохого она не постит, буквально просто прикольные картинки, которыми многие увлекались в 2007-м. Но видите ли она же айдол, а значит нельзя. Знала на что шла. Должна поступиться своей личностью в угоду этих ханжей и снобов из интернета.

— Ты думаешь этим именно женщины занимаются?

— В основном да. Может тебе не понравится, что я скажу, но больше всего женщин ненавидят другие женщины. Мужчина увидев посты Жизель пожал бы плечами и пошёл дальше. Ну нравится девчонке всякое такое мрачное, ну и пусть. Но женщины снимут десяток роликов в интернете, где будут говорить, что она пропагандирует эстетику насилия и надо бы ей это прекратить. При этом вроде как они сочувствуют её травле и возможной депрессии, но сами же продолжают травить её. Не знаю, меня просто бесит эта людская тупость. Будь я на месте Жизель то просто записал бы короткое видео, где громко и чётко сказал бы: «ПОШЛИ НАХУЙ БЛЯДЬ! СЛЫШИТЕ? ОТЪЯБИТЕСЬ ОТ МЕНЯ!». Ну примерно такими словами. Тот факт что она айдол не значит что нужно доёбываться до неё по любому поводу. А я ведь даже не её фанат, мне просто за человека обидно.

Акари ничего не ответила. Я понял, что был излишне эмоционален, но не мог сдержать это в себе. Раз уж начал, решил продолжить:

— Знаешь, порой я капитально теряю веру в людей. Сталкиваясь с подобной непроходимой тупостью я осознаю, что не могу противостоять ей. Будь я моложе, может быть мне хватило бы сил, но сейчас я просто морально устал. В такие моменты во мне нет любви или надежды на светлое будущее. У меня опускаются руки.

Мы шли молча какое-то время.

— Прости, что-то вот захотел рассказать и только испортил нам обоим настроение.

Какими бы далёкими друг от друга мы с Жизель не были — наши с ней жизни довольно похожи. Обе они состоят из ожиданий других, которые мы должны удовлетворять. Если кто-то открывает романтическую книгу, то в ней обязательно должна быть романтика. Я обязательно должен вести себя так, чтобы соответствовать своему возрасту и статусу. Жизель — должна быть идеальной и всем нравится, стараться стать максимальной нормиской. Да даже её необычные увлечения не так далеки от нормальных, но этого уже достаточно, чтобы начать травить её. Люди глупые уроды, они отыгрываются на ней из-за своей неудовлетворённости. Я и сам недоволен своей жизнью. Я понимаю и этих уродов и Жизель и всех остальных, но от этого мне не легче.

Обиднее всего то, что рассказывая всё это, я словно бы говорю вам как нужно жить и что думать. То есть я сам становлюсь теми ребятами из интернета, которые говорят, что Жизель живёт неправильно. Вот почему всё бессмысленно. Как раз поэтому руки и опускаются.

— Вот сколько времени мы уже с тобой общаемся, — вдруг заговорила Акари. — Мне всё больше кажется, что ты разочарован даже не в фанатах Жизель, а вообще во всём мире, словно человечество безнадёжно.

— Это недалеко от истинны. Я бы сказал, что это из-за того, что мне в жизни не хватает радости. Не хватает удачи, сбывшихся надежд, хоть чего-то нормального, что есть у других. Когда у человека долго ничего нет, что при этом есть в норме у большинства остальных людей — он начинает завидовать им и в нём развивается агрессия. Вот я и стал таким.

— Нам понадобиться больше пива.

Мы забрели в маленький круглосуточный магазинчик. В нём работал единственный кассир, ещё совсем молодой парень, над головой которого работал телевизор. Там продолжали рассказывать о погромах во Франции. К двум часам ночи уже более 800 тысяч протестующих вышли на улицу. Повсюду горели дома, толпы громили люксовые магазины, переворачивали автомобили, возводили баррикады и сражались с полицией. В тишине и спокойствии токийской ночи — это смотрелось нереально, словно навязанный сон или какой-то антиутопический фильм. Будто заворожённый, я смотрел на то, как протестующие закидывали полицейских камнями, а те в ответ применяли слезоточивый газ, водомёты и светошумовые гранаты.

Продавец проследил за моим взглядом и поднял голову к телевизору.

— Я видел как недавно к стене полицейских со щитами вышел парень с огромным фаллоимитатором, — сказал он. — А другой умудрился угнать туристический автобус и разбить его.

— Хм… — только и ответил я.

— У них там настоящая мультивселенная безумия. Я уже видел Наполеона, Капитана Америку, Могучих рейнджеров, Гоку и нескольких других героев аниме. Люди во что только не переодеваются. Им вроде бы весело.

— Интересно, эти люди правда желают перемен, или просто хотят потырить вещи из магазинов и побеситься?

— Кто знает, — почесал затылок продавец.

На отдалении от протестующих за столиком сидела девушка и пила кофе, положив ногу на ногу. Возможно она была туристкой, которая исполнила свою мечту и приехала в Париж. Время оказалось не слишком удачным, но она не собиралась отказываться от своих планов. Похвальная отвага.

Подошедшая со связкой алюминиевых банок Акари пихнула меня в бок:

— Кончай концентрироваться на всякой мрачной ерунде. Давай купим пиво и пойдём дальше.

Продавец пробил нам все шесть банок и мы вышли наружу. На улице до сих пор накрапывал ленивый дождик.

— Ты показал мне интересное место, — сказала Акари, — теперь я покажу тебе кое-что интересное. Есть специальная ветка метро для уставших офисных работников.

— Правда?

— Про неё мало кто знает, но я думаю тебе будет полезно прокатиться на ней.

— А разве метро ещё ходит?

— Это особый поезд, он ходит только в тёмное время суток.

Акари привела меня на станцию. Какое-то время мы бесцельно смотрели на рельсы. Потом раздалось оповещение о том, что скоро приедет поезд и немногочисленные пассажиры поднялись со своих мест. Поезд с грохотом остановился у платформы, и мы забрались в первый вагон, где был и водитель. Прозвучал свисток отправления, двери захлопнулись, электричка тронулась с места.

Кроме меня с Акари по итогу было всего три человека — какая-то женщина в офисном костюме и юбке, похожая на коммивояжёра, но почему-то босая. Парень в пальто и со стеклянным кейсом, внутри которого росла буйная зелёная растительность. И собственно водитель, который сидел в одном помещении с нами, никак не огороженный. Благодаря этому мы могли любоваться видами через лобовое стекло.

В мою голову всё ещё лезли мрачные мысли. Сейчас почему-то вспомнилась зариновая атака Аум Синрикё. Чтобы отвлечься от этого, я стал рассматривать зелень в кейсе парня. Она выглядела так, словно кто-то запихнул бонсай внутрь. Немного мха, курчавые листочки на веточках и капли конденсата на стеклянных стенках кейса.

Потом я переключился на босые ноги женщины торгового агента. Она была молодой, лет 25-30 максимум. Ногти на ногах были без лака и не особо ухоженные, да и сами ноги были не особо утончёнными, но всё равно казались мне привлекательными. Почему она вообще была без обуви? Где потеряла её?

Мы с Акари молча пили пиво и наблюдали за пёстрым морем огней, проносившихся за окнами.

В какой-то момент Акари начала клевать носом и завалилась ко мне на плечо. Я немного растерялся и напрягся. Как вести себя в такой ситуации? У меня никогда не было такого опыта. Она захропела, а я постарался не двигаться, чтобы не разбудить её.

Через несколько метров из-за качки её голова начала скатываться с моего плеча, но я успел подхватить её и аккуратно вернул обратно. Она вроде бы даже не проснулась. Мне было стыдно за то, что я наговорил ей лишнего и хотелось, чтобы хотя бы этот спонтанный сон оказался спокойным.

Так мы и ехали.

Я всё думал о том, куда же мы направляемся? Почему эта ветка метро существует специально для уставших офисных работников?

Вдруг я ощутил, как поезд стал замедлять ход.

От этого Акари неожиданно проснулась и подняла голову. Не успела она ничего сказать, как свет в вагоне внезапно погас, словно поломалась электрика.

Мы остались в темноте, мои ощущения обострились, и остальные пассажиры стали оглядываться по сторонам.

— Сейчас начнётся, — прошептала Акари, глядя в окна.

Благодаря замедлению хода, поезд стал плавно покачиваться, словно нас болтало на волнах.

Я заметил, что откуда-то спереди к нам приближалось жёлто-оранжевое пятно света. Словно мы выезжали из ночи прямо в яркий летний день.

Света становилось всё больше и вдруг наш вагон въехал в тоннель из деревьев. Сотни клёнов, подсвеченных снизу, полыхали всеми оттенками осени: багряными, как тлеющие угли, оранжевыми, как закатное небо, и золотыми, как россыпь монет. Их ветви сплетались над путями в сводчатый коридор, и казалось, что поезд едет не по рельсам, а летит сквозь гигантский витраж. Листва окрашивала вагон и нас самих в свои цвета. То по салону растекались оранжевые краски и внезапно они сменялись красными или даже зелёными. Всё это напомнило мне «Унесённых призраками» Миядзаки, хотя конкретно такой же сцены в фильме не было, но происходящее выглядело сказочным.

Та девушка и парень с кейсом кажется тоже позабыли свои проблемы и наблюдали за листвой. Водитель ехал медленно, давая нам возможность не спеша полюбоваться видом.

— Что это такое? — спросил я у Акари, шёпотом.

— Этот поезд проезжает через закрытый заповедник с клёнами, куда нельзя попасть снаружи. Там 280 клёнов, которые постепенно меняют расцветку своей листвы перед зимой.

— Я такого никогда не видел. Мы словно рыбы в аквариуме.

— Ничего особенно конечно, но я надеялась тебе это поможет.

— Это красиво.

В полной тишине слышалось лишь редкое поскрипывание вагона на рельсах. Стука колёс совсем не было. Деревья плавно текли мимо нас. Проходя поворот, вагон немного наклонился, опять послышался скрип, но больше ничего. Отблески листвы мелькали на потолке и потёртом полу. Двести пятьдесят метров, которые обычно пролетают за секунды, растянулись в целую вечность. Мы пятеро глазели на нечто прекрасное, и в этот момент не имели значения ни наш возраст, ни имена, ни социальные статусы.

А потом — щёлк. Свет вернулся и мы с Акари заморгали, переглядываясь, словно заговорщики.

Парень с кейсом тихо произнёс:

— Вот это да…

И поезд, набирая скорость, понёс нас дальше в синюю осеннюю ночь.

Глава 4. Волшебная ночь

На конечной остановке я видел как парень в пальто подошёл к девушке агенту и отдал ей своё пальто. Обувь свою он ей вручить не мог, так как она слишком большая и свалилась бы, но он сказал, что благодаря пальто — тепло в её организме распределиться иначе и ногам будет немного теплее. Дальше они пошли вдвоём.

Нам с Акари это показалось очень милым.

Выйдя со станции мы поняли, что приехали хер знает куда.

Дождь к счастью уже закончился и Акари оставила зонтик в корзине для зонтов — вдруг ещё кому-то пригодится.

— Блин, что-то мы где-то не там, где были, — выдала умозаключение она.

— Это наверное был последний поезд, как будем добираться домой?

— Как-нибудь доберёмся.

Мы шли по узким дорогам, вокруг нас были незнакомые улицы, но похожие на предыдущие. У фотобудки для документов мы свернули налево.

— Ещё я тут подумала над твоими словами про шестерёнки кей-попа, технофеодализм и богатых людей и вот что поняла. Все мы так или иначе попутчики на тонущем корабле. Я имею в виду нас людей. Конечно среди нас есть более везучие, кто сидит ближе к спасательным шлюпкам, а есть менее везучие, вроде нас. Мы где-то в хвосте и не факт, что для нас хватит места. Среди нас есть как крутые ребята, так и беззащитные. Есть богатые, а есть нищие, но всё равно ни у кого из нас нет такой мощи, чтобы делать что-то из ряда вон.

— Ну не знаю, тут я бы хотел, но не могу согласиться с тобой. Некоторые богатеи могут позволить себе до самой смерти заниматься беспределом и никто ничего им не сделает.

Акари подумала, перебирая примеры в голове.

— Может ты и прав, но всё равно не порть пример, редко когда такая умная мысль идёт. Короче я вот что думаю. Все мы в одной лодке. Те у кого есть какая-то ценность — дорожат ею, а у кого ничего нет — боятся что за всю жизнь так ничего и не получат.

— Да я вот как раз среди таких.

— Ну ты же согласен, что все мы так или иначе равны? Богатые точно также будут бояться потерять своё богатство, как мы с тобой боимся, что никогда его не обретём.

— Допустим, — согласился я.

— Так вот, и раз уж мы с тобой заметили эту жизненную деталь, нам нужно постараться стать более уверенными в себе. Постараться быть более сильными. Возможно вначале не по-настоящему, а лишь притворно, но нужно сделать это. Хотя бы просто прикинуться, смекаешь?

— Смекаю.

— Я думаю что в мире нет сильных людей — все лишь делают вид, умело притворяются. Прямо как Жизель, ты и я.

— Мне нравится ход твоих мыслей, Акари.

— Правда?

— Да. Мы все боимся и не знаем, как будет складываться наша жизнь дальше. Этот страх присущ всем. Может быть богатым проще его подавить с помощью денег, но он касается всех и нужно с ним бороться. Полной уверенности никогда не будет, нужно учиться жить в условиях частичной неопределённости. Хотя бы попытаться притвориться сильнее. Мне нравится эта идея.

— Спасибо.

Она отвесила реверанс и выпила остатки пива в банке.

Мы брели дальше. Судя по обстановке, электричка привезла нас куда-то в пригород. Повсюду стояли двухэтажные дома с милыми крохотными двориками.

— Что будем делать дальше? — спросил я.

— Не знаю, я тебе одно место уже показала, дальше твоя очередь.

— Надо подумать.

— Но думай быстрее, потому что мне желательно уже вскорости оказаться в постельке.

Этот её ответ меня немного расстроил. Мне казалось Акари одна из тех, кто готов тусить всю ночь, раз уж начала.

— А ты сильно хочешь спать?

— Ага, есть такое дело.

— Тогда что тут думать, давай по домам собираться, раз ты спать хочешь.

Я пошёл дальше, но через пару метров заметил, что Акари остановилась. Обернулся, а она с надутыми щеками смотрела на меня.

— Вот какой же ты глупый!

— Что?

— Ну полный идиот!

— Да что такое?

— Я же тебе намекаю на секс. Ты должен был сказать: «хм… а как насчёт того, чтобы поспать вместе?» и потащить меня в ближайший лав-отель!

— Ого! Мне такое даже в голову не пришло. Я подумал ты правда хочешь спать и не хотел мешать тебе в этом.

— Ой дела…

— Прости, давай тогда искать лав-отель.

Где его искать мы не знали, а в интернете посмотреть почему-то не догадывались. Поднялись вверх по склону, одолели тёмную бетонную лестницу и оказались на новой улочке. Тут куда не глянь, везде одни сплошные улочки.

— Думаю тут слишком спальный район для таких заведений, — сказал я. — Это нам надо ехать на Синдзюку, куда-нибудь в Кабуки-тё.

— Отсюда до туда далековато выйдет.

— Вызовем такси?

— Дорого.

— Тогда пошли пешком.

Мы брели дальше. По улицам медленно ползали мусороуборочные машины. Новый день на подходе, старый постепенно сдавал позиции. Это уже было скорее 18-ое октября, чем 17-ое. Для водителей-дальнобойщиков этот мёртвый час — единственная возможность безопасно покинуть город.

Я думаю о том, что несмотря на все те слова, что мы сказали сегодня ночью — мы с Акари ничего про друг друга не знаем. Я не знаю какая у неё семья, где она учиться или работает, какие у неё планы на жизнь. И сам я ей ничего подобного не рассказал. Обычно нормальный человеческий диалог состоит как раз из этих вещей.

Всё-таки сегодня была волшебная ночь.

— Я тут подумала, нам бы раздобыть где-то электросамокат или велосипед.

— Да, было бы неплохо.

— К тому же мы на обложке к повести изображены на них, так что было бы глупо не прокатись мы ни разу. Ты кстати слышал анекдот про самокатчиков и сникерс?

— Нет, о чём он.

— Ну типа самокатчики всегда едят сникерс вверх ногами.

— Почему? — я правда не мог понять.

— Ну вот тут начинается самое интересное. Его волнистые линии шоколада напоминают им текстуру большого твёрдого чёрного члена, — выпалила она и заржала.

— А да?

Это было глупо, но я тоже посмеялся.

Чуть погодя мы наткнулись на один единственный самокат. Я подключил его и мы вдвоём поехали дальше.

До людных районов мы решили срезать через поле для гольфа. На шестнадцатой лунке фервей изгибался кошачьим хвостом. Флажки выглядели словно женские тампоны. Звёздное небо над нашими головами кажется начинало светлеть и напоминало заплесневелую корку хлеба. Скоро зелёную траву под нами затянет белоснежным покрывалом и снег будет искрится на утреннем солнце.

Акари вытянула руку у меня из-за плеча и выкрикнула:

— Смотри там велосипед!

— Ну и что с того?

— Я думаю он брошенный.

— Не говори ерунды.

— Поехали посмотрим.

У забора валялся жёлтый велосипед — на вид довольно старый, но за ним хорошо ухаживали. Он не был пристёгнут и я поозирался в поисках владельца, но никого не нашёл.

— Может его какой пьяница обронил?

Акари покопалась в маленькой сумочке, где хранились инструменты для починки и нашла там записку:

«Этот велосипед служил мне верой и правдой 18 лет, но теперь он мне больше не нужен. Забирайте кто хочет».

Вот что было сказано в записке.

— На пьяные бредни не похоже, — сказала Акари.

— Видимо ты была права, его правда бросили.

— Я же говорила тебе — это волшебная ночь.

Теперь я был на своём самокате, а Акари на велосипеде. Мы прокатились через несколько холмов. Проехали по длинному фервею до четвёртой лунки и покинули поле через противоположный выход. Вскоре дорога привела нас к мосту, за которым раскинулось серо-синее море и предрассветное небо.

Сверху небо ещё было тёмно-синим, но снизу уже проступал мягкий розоватый свет. С точки зрения Токио где всё стоит денег даже удивительно как такая красота может появляться каждое утро бесплатно.

Мы неслись на встречу новому дню, в поисках лав-отеля и ещё кое-каких приключений.

Теперь я понимал главное:

За пределами ночи нас всегда ожидает рассвет.