За мечтой

Глава 1

На улице стемнело когда профессор добрался до серого, мрачного здания, над дверью которого висела вывеска "Пивбар" а снизу от руки кто-то добавил "Мечты сбываются".

Неожиданно распахнувшаяся дверь выпустила на крыльцо двух сильно подвыпивших мужчин, держащихся друг за друга.

- Здравствуйте коллеги! - профессор сделал шаг в сторону, уступая дорогу.

- И вам не хворать! - попытался раскланяться с ним тот, что был ближе, но не смог сохранить равновесие и упал.

Второй, державшийся за руку вежливого мужчины, упал рядом со словами:

- Мы уже дома? Ну тогда спокойной ночи! - и моментально захрапел.

Профессор, стараясь не тревожить коллег, погрузившихся в сон, шепотом пожелал спокойной ночи и, обойдя их, вошел в бар. Оттуда дохнуло дрожжами, многолетним, въевшимся в потолок перегаром и кислятиной, присущей таким заведениям. Парочка тусклых лампочек освещала давно не беленные, заросшие паутиной стены, куцую стойку с двумя кранами и " крановщицу" - широкоплечую полную женщину с мощными руками и ярко-красной помадой на губах. Заметив профессора, она улыбнулась, сверкнув золотым зубом и, качнув огромным бюстом, потянулась за кружкой.

" Ах, какая женщина! - вдруг вспомнилась ему некогда популярная песня. - Жаль, Кустодиев не дожил."

- Профессор, вы?! - шедший к заветному крану с пустой кружкой щуплый мужичок в голубых трениках и двубортном костюме, из кармана которого выглядывал уголок несвежего носового платка, остановился как вкопанный. - Моё почтение!

- Иван Васильевич, уважаемый, сколько лет, сколько зим! - профессор протянул мужичку руку.

- Профессор, дорогой, где вы пропадали? - мужичонка радостно тряс двумя руками руку профессора.

- На психологическом тренинге, друг мой. Обучался навыкам поведения и развития личности, но об этом чуть позже, - профессор взял Ивана Васильевича под руку и они направились к источнику вдохновения.

- Клавдия Андреевна, голубушка, наполните страждущим бокалы, то бишь кружки благословенным напитком. С утра маковой росинки во рту не было, - профессор откровенно уставился в декольте продавщицы.

- Охальник вы, Виктор Семенович, даром что профессор, - яркие губы Клавдии расплылись в улыбке.

- Прелесть не может быть неполной, - вздохнул Виктор Семенович, окинув еще раз фигуру Клавдии и, качая головой, отправился с приятелем к столику в дальнем углу.

- Профессор, а кто проводил мастер-класс? - Иван Васильевич вернулся к прерванному разговору.

- Как обычно, капитан Артюхин, причем ежедневно, все двенадцать суток, - Виктор Семёнович отхлебнул из кружки и смакуя, прикрыл глаза, ощущая всеми рецепторами языка любимый вкус.

- А семинаристы как отнеслись к такой насыщенной и интенсивной программе? - не унимался Иван Васильевич.

- Семинаристы? Позитивно! Это же сплошь интеллигентные люди: два поэта, причем один из них песенник, писатель-романист, без пяти минут Александр Дюма, два инженера, один педагог новатор и доктор исторических наук! - в голосе Виктора Семеновича слышалась гордость. - Кстати, меня тяготит отсутствие нашего третьего, постоянного собеседника, Петра Петровича, юриста с блестящим прошлым. Как мне нравился его голос, когда он исполнял "Ах, ты степь широкая". Ну вы же как композитор, должны признать, что исполнение шикарное!

- Скурвился Петр Петрович, простите меня за мой жаргонизм. Вышел на работу и как обычный гастарбайтер, метет улицы, - композитор обхватил голову руками.

- Жаль, очень жаль... Он не был готов нести свой крест, который оказался непосильной ношей, - профессор развел руками, а затем вернулся к своему рассказу: - Так вот, капитан Артюхин каждый день начинал с того, что давал нам поверить в самих себя, называя нас не иначе как " цвет нации." Вы знаете, с момента нашей последней встречи, капитан разительно изменился.

- И что, по вашему, является причиной этой метаморфозы? - Иван Васильевич проводил восхищенным взглядом, не укрывшимся от профессора, новую уборщицу, высокую и худую девицу в выцветшем, темно-синем халате и такого же цвета платке на голове.

Профессор улыбнулся:

- Ваш типаж, милейший? - они оба наблюдали за ленивыми движениями особы в одноразовых перчатках, вытирающей соседний столик грязной тряпкой.

- Как вы проницательны, Виктор Семенович! - композитор с трудом отвел взгляд от предмета его вожделения. - Так что там с трансформацией капитана полиции?

- Из надежных источников я случайно узнал, что его сын недавно женился. И представляете, жена его из этих...ну вы меня поняли, - профессор замер с застывшим взглядом.

- Но они же все... - растерялся композитор.

- Значит не все! - перебил его Виктор Семенович. - И что самое странное - во взгляде капитана пропала зависть. Надломился, так сказать, жизненный стержень.

Уборщица, услышав последнюю, сказанную профессором фразу, повернула к ним голову:

- Тысячу извинений за любопытство, господа, я не поняла, надломилось что?

- Стержень! - композитор посмотрел в её мгновенно погрустневшие глаза и поспешил успокоить: - Метафора это, сударыня, так сказать, чистой воды аллегория.

Из-за соседнего стола раздалось робкое хихиканье. Стоявший в одиночестве полный мужчина в помятой шляпе и калошах на босу ногу, поднёс ко рту кружку и сделал вид, что пьёт пиво. Возмущенный до глубины души композитор взглянул на соседа:

- Я попросил бы вас немедленно извиниться перед дамой! - Он оглянулся на профессора, ища поддержки.

Профессор кивнул, а сосед поперхнувшись и расплескав пиво, нахмурился:

- Ну так попросите, уважаемый, и я вам покажу куда идти!

" Хорошо что я не попросил,"- подумал Иван Васильевич.

" Хорошо, что он не попросил," - обрадовался толстяк, ругая себя за несдержанность.

"Эх, не подерутся за честь дамы ... перевелись видно рыцари, перевелись..." - разочарованно вздохнула уборщица и ушла.

Расстроенный Иван Васильевич, раненый в самое сердце её уходом, взял пустые кружки и отправился за пивом.

Оставшийся в одиночестве профессор задумался о никчемности жизни, и вспомнив счастливое лицо капитана, решил, что и ему пора что-то менять.

- Послушайте, уважаемый, в ваше кратковременное отсутствие меня посетила сумасшедшая мысль: я хочу быть счастливым человеком! - профессор с воодушевлением смотрел на вернувшегося с пивом композитора. - И я им буду! Сына увы, у меня нет, а значит для счастья я решил порвать с прошлым, забыть дорогу в это благословенное место, так сказать, обрезать пуповину, соединяющую меня с этим источником нектара.

- Ч-что случилось за эти несколько минут, пока меня не было? - заикаясь, поинтересовался ошарашенный композитор. - Но имейте в виду, уважаемый, при определённых обстоятельствах я с вами.

- Раз так, то мы бросаем пить! - рубанул он с плеча, а увидев лицо композитора, добавил: - Не сегодня, дорогой, не сегодня.

- Уж не спортом ли вы решили заняться, милейший Виктор Семёнович, так у меня, прошу прощения за интимные подробности, грыжа, - Иван Васильевич развёл руками.

- Нет, нет, сударь! На семинаре уважаемый мною доктор исторических наук как-то ночью, рассказывая нам разные истории, упомянул Тура Хейердала. Так вот: я предлагаю сплавиться на плоту по реке! - профессор восторженно закончил рассказ о неожиданно родившейся мечте.

Композитор, окунувшись в мечту профессора, так и остался стоять с открытым ртом. Он расстроенным взглядом, словно прощаясь, обвел бар, и на глазах навернулись слёзы, но вдруг мелькнула спасительная мысль:

- Деньги! Где мы возьмем деньги, чтобы построить плот?

Повисла тишина, и тут, посмотрев друг другу в глаза, они одновременно воскликнули:

- Петр Петрович!

Вот только в восклицании профессора были слышны победные нотки, а композитора — тоскливые.

- Хотелось бы верить, что мы на правильном пути. Но есть сомнения, что Петр Петрович даст денег на наше предприятие, - Иван Васильевич в очередной раз попытался внести сумятицу в мысли профессора. - Вы же не будете настаивать на том, чтобы опуститься до его уровня и начать мести улицы?

- Ну что вы, уважаемый, - улыбнулся профессор. - Петр Петрович разумный человек и должен понимать, что не каждый интеллектуал может, как и он, совершить насилие над самим собой.

Вновь появившаяся в поле зрения композитора уборщица прервала нить разговора.

- Лань...Трепетная лань... - в голосе композитора слышалось восхищение вперемешку с похотью.

- Иван Васильевич, вы помните, когда в последний раз были с женщиной? - посмотрев на композитора, профессор тут же пожалел о заданном вопросе. - Простите, что же сразу в слёзы? Ну не можете вспомнить и не надо!

Виктор Семёнович подождал, пока композитор успокоится и вернулся к своей мечте:

- Сударь, если Петр Петрович откажет нам, необходимо подумать, где найти брёвна, - он перевел взгляд на уборщицу.

Иван Васильевич проследил за его взглядом и нахмурился:

- И где мы их возьмём?

- Простите, господа, что вмешиваюсь, но я знаю где можно их взять, - вмешался сосед.

- Красть — низко и недостойно! - замахал руками профессор.

- А кто говорит о краже? Мы их просто возьмём! - сосед сделал глоток. - Кстати, они лежат на берегу. Но у меня есть одно условие - я в деле!

- А вы, собственно кто? - удивился композитор.

- Сергей Сергеевич, инженер — конструктор, - представился толстяк.

- А вы умеете строить плоты? - профессор оценивающе посмотрел на конструктора.

- Я умею строить ракеты! - толстяк гордо вздернул подбородок.

Господа! Не хотела вас расстраивать, - остановилась рядом уборщица, - но утром, проходя по мосту, обратила внимание, что брёвна, о которых говорит этот господин, - посмотрев на него, она сморщила нос, - исчезли!

Разочарованные профессор с конструктором смотрели друг на друга, композитор же пожирал её глазами, не вникая в смысл сказанного.

" Бросить пить, куда-то плыть, и это, для того чтобы очиститься в муках и стать счастливым? Я бы предпочёл испачкаться в наслаждениях..." - от таких мыслей у композитора потекли слюнки.

- Спилим несколько деревьев в лесу! - Сергей Сергеевич попытался спасти мечту и, прежде, чем профессор возразил, добавил, - я беру это на себя!

Слова возмущения застряли в горле профессора.

- Я знаю, что их надо высушить, - продолжил конструктор, - придется отложить наше предприятие на два месяца.

Композитор с уважением посмотрел на Сергей Сергеевича, но Виктор Семенович возразил:

- Уважаемый! Через два месяца зима, морозы и река замерзнет...

- Отложим до весны! - выпалил композитор, еле скрывая радость.

- Никакой весны, Иван Васильевич! - нахмурив брови, профессор вперил испепеляющий взгляд в композитора.

- Господа, успокойтесь! - попытался разрядить обстановку конструктор, - у меня есть идея!

- Излагайте, милейший! - повернулся к нему профессор.

- Мы установим наш плот на большие коньки... - Сергей Сергеевич победоносно посмотрел на коллег.

- А уважаемый композитор будет нас толкать! - закончил профессор.

- А почему я? - Иван Васильевич переводил растерянный взгляд с одного на другого, - Сергей Сергеевич предложил — пусть и толкает.

- Это шутка, Иван Васильевич, - профессор повернулся к конструктору, - насколько я понимаю, нам необходим парус, не так ли?

- Вы совершенно правы, дорогой профессор, кивнул Сергей Сергеевич, - необходим!

- У нас в подсобке есть старый брезент, он ужасно мешает, а выбросить жалко, - выручила их уборщица.

- Женщина-сказка... - пробормотал композитор, - в её устах даже слово "брезент" звучит возбуждающе!

- Как зовут вас, спасительница? - профессор в знак благодарности наклонил голову.

- Гала! Галина Абдурахмановна! - засмущалась уборщица.

" А вот и вишенка на торте!" - восхитился Иван Васильевич, и дрожащим голосом, смакуя, тихо прошептал по слогам:

- Аб-ду-рах-ма-нов-на!

- Если скажете, что среди ваших достоинств есть умение немножко шить - я ваш раб навеки! - комплимент профессора сразил Галу наповал.

- Шить? - словно отгоняя наваждение Гала тряхнула головой, - Клавдия Андреевна умеет шить, - она кивнула в сторону пивной королевы.

Ввиду отсутствия посетителей Клавдия откровенно скучала, положив свой бюст на стойку и лениво отгоняя мух. Услышав своё имя, она встрепенулась, налила три кружки и направилась к столику компаньонов. Мужчины зачарованно смотрели на раскачивающуюся грудь королевы, и в какой-то момент почувствовали, что уже на плоту, но в открытом море.

" А когда на море качка, и бушует ураган..." - пронеслось в голове профессора и к горлу подступил ком. Чтобы не упасть от избытка чувств, Виктор Семенович широко расставил ноги и, держась за стол, улыбнулся:

- Голубушка вы наша, чтобы мы без вас делали!

- Господа, не знаю, по какому поводу вы упомянули моё имя, - Клавдия пристально посмотрела на профессора, - но надеюсь, что столь благородная компания не станет говорить гадости за спиной дамы, а посему согласна на всё!

Профессор на секунду потерял сознание, но быстро взял себя в руки:

- Что вы, Клавдия Андреевна, да как можно!

А внутренний голос:

"Что ты несёшь? Еще как можно! Я бы даже сказал - жизненно необходимо!"

- Нам надо пошить парус, - конструктор взял быка за рога.

- Только если мы с Галой в команде! - Клавдия, выставив ногу вперед, гордо вскинула голову.

- Единогласно! - решил за всех профессор.

- А провиант? - спохватился композитор.

- Каждый берет из дому! Алкоголь брать запрещено! - поставил жесткие условия Виктор Семенович.

Далеко за полночь, когда было всё решено, команда заскучала и засобиралась по домам. И вдруг конструктор громко икнув, заявил:

- Прежде, чем пуститься в путешествие, нам необходимо провести испытание!

- Когда, где и на чем? - Удивился композитор.

- Мы построим симулятор! - Семен Семенович поднял указательный палец вверх.

На расчищенный от столов центр зала сложили прямоугольником принесённые из подсобки деревянные ящики, на которые уселись мужчины, и профессор провел перекличку команды:

- Рулевой Иван Васильевич!

- Я! - поднял руку со сломанной спинкой от стула композитор.

- Старший механик Семен Семенович!

- Здесь! - помахал шваброй, с накинутой на ней тряпкой, изображающей парус, конструктор.

- Помощник капитана Клавдия Андреевна!

- Туточки я! - вдруг застеснялась королева пивбара, держа в одной руке шину от жигулей начальника, и прижав другой к груди работающий вентилятор, который ей со словами: "чтобы ветер гулял в парусах" вручил профессор.

- Ну и я, капитан команды, Виктор Семенович! - выдержав паузу и громко гаркнув "я," профессор закончил перекличку.

- А я? - расстроилась Гала.

- У вас, Галина Абдурахмановна, особое задание! Даже два! Во-первых, для реалистичности плесните на пол пару ведер воды, так как лед должен блестеть, а во-вторых, вы будете провожая, махать нам синим платочком с берега! - определил ее обязанности капитан.

Гала вылила воду и не скрывая слезы расставания, взмахнула платком.

- Поднять паруса! - скомандовал капитан, и конструктор поднял швабру с тряпкой, которая надулась от направленного на нее вентилятора.

И прежде, чем они отчалили, рулевой схватил Галу за руку, и втащил её на плот. Капитан махнул на это рукой и приложив ладонь ко лбу, крикнул:

- Отдать швартовы!

Плот, набирая скорость, скользил по центру реки. Через несколько километров капитан заметил прямо по курсу полынью и предупредил рулевого об опасности, но тот был занят поглаживанием коленки Галины Абдурахмановны и среагировал в последний момент, нечаянно столкнув при этом Клавдию Андреевну вместе с вентилятором.

- Человек за бортом! - рявкнул капитан и хотел было прыгнуть за ней, но вспомнив, что капитан покидает судно последним, приказал бросить ей спасательный круг. Композитор кинул Клавдии шину, которая прямехонько оделась ей на голову.

- Капитан, она не утонет! - отрапортовал рулевой и вернулся к выполнению своих обязанностей.

Плот продолжал нестись по льду к финишу, а команда к своей мечте.

Мост! Впереди мост! - вдруг закричал капитан, - Убрать паруса и сложить мачту!

Уснувший Сергей Сергеевич команды не услышал, мачта врезавшись в мост, переломилась, парус куда-то унесло, руль вырвало из рук рулевого, а неуправляемый плот на скорости врезался в берег.

Когда капитан поднялся на ноги, он увидел, что Сергей Сергеевич продолжает спать, держа в руках обломок мачты и сладко причмокивает, Иван Васильевич обнимает испуганную Галину Абдурахмановну, под шумок целуя ее в щёку. Ему стало тоскливо на душе, потому что мечта была так близка, протяни руку и вот она, но увы, не суждено. Вдруг они услышали какое-то жужжание и оглянулись.

- Карлсон? - удивился композитор, - но почему такой большой?

- Это не Карлсон, дружище, это моя... - капитан не успел договорить, как был сбит с ног мчавшейся с вентилятором на спине Клавдией Андреевной, и они вместе покатились по льду. Когда профессор, едва не задохнувшийся в глубоком декольте, выбрался из под неё, на его лице сияла улыбка:

- Я самый счастливый человек на земле!

Ему вторил композитор, обнимая свою Галу:

Мы нашли его, наше счастье!

- А давайте выпьем за обретённое счастье! - произнес проснувшийся Сергей Сергеевич.

С криками:" Ура" все устремились к стойке с кранами.