Я урод

Глава 1

Когда мне было пять лет, наша квартира сгорела в пожаре. Мать погибла, вырывая меня из лап смертельного пламени. А я оказался в коме, надышавшись угарным газом. На моем лице теперь красуются уродливые шрамы зажитых ожогов, которые напоминают, о самой трагичной потере. Я стал уродом… окончательно и бесповоротно. Никогда не считал себя красавчиком на 100 баллов, но теперь, иногда на меня смотрят как на призрака. Люди в неловкости отводят взгляд, страшатся разговаривать со мной, будто это заразно. А если и говорят, то первый вопрос, звучит так: «Артем, что с твоим лицом?» Поэтому, я принял решение – закрыться в себе, углубиться в музыку и стать тенью. Пока однажды, в моей однотипной жизни, не появилась она…

***

─ Так, старшеклассники, сегодня пишем лабораторную в парах. Колбы на ваших столах присутствуют, задание на доске. Я вас распределю и отлучусь, буквально на пару минут. – тараторила учительница громким голосом, пока шумно листала страницы классного журнала.

Она стала перечислять фамилии, не по алфавиту, а в разнобой, поглядывая на каждого ученика, чтобы те, без промедлений расселись по указанным парам.

─ Так, следующими идут Власов и Титова. – она подняла на нас строгий взгляд. Я сразу спрятался под капюшон, освобождая место рядом. Взгляд серых, стеклянных глаз бегал по деревянной парте, я едва слышно дышал, чтобы не спугнуть одноклассницу, которая уверенно уселась за мою парту.

─ Привет. – дружелюбно бросила она, открывая тетрадь для лабораторных.

Я не ответил, даже не взглянул на нее. Спустил рукава до первых фаланг пальцев, посильнее натянул капюшон и зашуганно взглянул на доску, чтобы выписать задание. Она сидела с яркой улыбкой, посматривая на свою подружку. Та брезгливо морщила нос и дула губы, а Титова махнула на нее рукой и повернулась ко мне.

─ Ты же в курсе, что это совместная работа? - мягко спросила она и я почувствовал, как она придвинулась ближе ко мне.

─ Угу. – тихо бросил я, отодвигаясь.

─ Кто за что возьмется? – она весело стала переставлять колбочки с места на место, а я из-под капюшона пытался разглядеть ее, вдруг больше не представиться возможности.

Агата Титова – самая популярная девчонка нашей школы. Участвует почти во всей школьной деятельности, занимает первые места. Отличница. Имеет ворох друзей, которые от нее не отлипают круглыми днями. А ее внешность, как у принцессы. Большие темные глаза, ухоженные волосы белого цвета и пухлые губы.

Почему я вначале сказал, что не факт, что предоставится возможность, еще хоть раз увидеть ее в близи? Все очень просто… ее ритм жизни настолько быстрый, что я остаюсь позади нее, всегда. А еще из-за ее подружки, которая ненавидит уродцев, вроде меня. Как раз с этой подружкой наши глаза только что встретились, она с отвращением поморщилась и отвернулась к своему партнеру, что-то бурно шепча.

Пока я летал в своих мыслях, рассматривая идеальную кожу Агаты, она уже успела распределить роли в сегодняшней лабораторной. Нужно было вливать одно вещество, в другое, записывать сколько влили, прежде чем получится черный цвет. Я не силен в этом, даже не знаю, как называется это все. Но сосредоточено делал, все что говорит Агата, своим теплым, чистым голосом. Она изредка поправляла меня, отсчитывала капли, которые со стуком бились о дно колбы и озаряла улыбкой, если все шло так как нужно.

─ Ты молодец, Власов. – невзначай бросила она, записывая влитые капли. Я вздрогнул, одним глазом взглянул на нее и промолчал, а сердце кольнуло где-то в горле.

Вскоре прозвенел звонок. Наши тетради оказались по центру пары, снизу моя, сверху – ее. Она решительно кивнула, собирая письменные принадлежности в сумку и взглянула на меня, улыбаясь одними лишь глазами.

─ С тобой было приятно поработать. – она встала и посмотрела мне в лицо. Я сразу сжался, отворачиваясь.

─ Мне с тобой тоже. – тихо бросил я, сильнее сгорбившись.

─ Ну, до встречи, Артем. – она помахала мне рукой и вышла из класса под «нужные» советы своей подруги.

Весь вечер я думал о ней. О ее голосе, о ее улыбках, которые предназначались мне. Возможно, она просто хотела показаться дружелюбной и выдавливала из себя это все, скрывая отвращение. Но мне было все равно, мне давно уже никто так не улыбался.

Взяв гитару, нацепив на лицо медицинскую маску, а поверх головы черный привычный капюшон, я вышел из дома и пошел в нелюдимый парк, на свое излюбленное место – под цветущей ивой.

Небо медленно перекатывалось во тьму, забирая последние солнечные лучи, по аллеям зажигались фонари, а мои длинные, тонкие пальцы – искусно перебирали струны. От звучных нот, я изредка ощущал на себе заинтересованные взгляды, кто-то останавливался посмотреть и послушать, кто-то фоткал, а затем в спешке уходил.

Я же отстраненный от реального мира – ничего не замечал. Вибрация исходящая от моей гитары, плавно перетекала в мою душу, я сливался с инструментом. Порой даже сам не замечал, как тихо напеваю мелодию, которая выходит из-под моих пальцев. Эта мелодия, была ни о чем. В ней не было боли, не было не высказанных чувств, не было разбитого сердца.

Перед моими глазами замерли розовые кеды, последней модели. Я остановился играть, натянул капюшон на шрамы, а чистой стороной взглянул на подошедшего.

─ Красиво. – снова этот теплый, мелодичный голос, который я собирался забывать, придя сюда.

─ Спасибо. – мой голос дрогнул, я прокашлялся и хотел уже убирать гитару в футляр, как ее просьба, произнесенная с легкой грустью, остановила меня.

─ Власов, сыграешь еще? Для меня.

Я не ответил, усадил удобно гитару на колени, пальцы побежали по струнам вперед моих мыслей. Я не знал, что играть, я – дрожал. А они знали. Медленно и уверенно зажимали нужные аккорды, складывая пустые ноты в меланхоличную мелодию.

─ Я сорвусь к тебе и снова упаду. Будь ты якорем, в моем ночном бреду. Я приду, лишь ты позовешь. Не оставлю тебя никому. – слова тихой горечью, вытекали из моего рта, уносясь по ветру. На мгновение, я забыл, что со мной Агата, самая популярная девчонка школы, я забыл о своем уродстве и под порывом ветра, неудерживаемый мной капюшон, соскочил с головы. А ее лицо озарила грустная улыбка, без тени издевки или неловкости.

─ Красиво поешь. – тихо произнесла она, глядя прямо мне в лицо, рассматривая ужасные шрамы и стеклянные глаза, которые прятались под густыми ресницами.

Меня затошнило. От волнения, от нахлынувших эмоций, от ее присутствия. Я не знал, куда себя деть и что ей отвечать. Поэтому я молча, немного нервно, накинул капюшон на голову, стыдливо за ним прячась, убрал гитару в футляр и ушел, не оборачиваясь. По тяжелому взгляду на мою спину, я понял, что она не ушла. Осталась там, совсем одна.

«Мудень ты, Власов. Кто же девушку одну бросает, в темном парке, а если с ней что-то случится? – думал я, пока мое сердце от переживаний долбилось о ребра. – Надо вернуться. Надо было дождаться чтоб она первая ушла. Придурок я, какой-же придурок.» Я обернулся, глядя на лавку, где мы сидели, но она была пуста, вокруг нее царило одиночество и холод, который следом тянулся ко мне. Я передернул плечами и отправился домой.

Все возвращалось в привычное русло. Агата покинула мои мысли, наши взгляды не встречались в школьных коридорах, а в парке я больше не пел для нее. На душе было тоскливо, но я знал свое место. Знал, какой стыд она могла ощущать от того, что просто села со мной на той лабораторной.

Каждый вечер я играл на своем месте, придумывая новые аккорды, записывая новые куплеты, а внутри скулило одиночество, которое не чем было заглушить.

Темный, прохладный вечер, все та же ива, та же лавочка, привыкшая к моему весу и все тот же я, который сливался с темнотой, едва заметно дыша. Я сидел погруженный в свои мысли, придумывая новый куплет, для песни, которую никто и никогда не услышит. Как где-то с боку, раздался радостный девичий голос:

─ Артем, ты сегодня пришел! Я тебя несколько дней тут караулю. – Агата подбежала ко мне. Ее белокурые локоны танцевали в воздухе, под теплый свет фонарей. Она, запыхавшись, плюхнулась на лавку рядом со мной и с предвкушением заглянула мне в глаза. Ее темные глаза блестели и завораживали своей глубиной. Я смотрел в них очень долго. Осознав это, я неловко прокашлялся и натянул капюшон.

─ Ты искала меня? Зачем? – тихо спросил я с интересом.

─ Хотела послушать еще, как ты играешь. Почти каждый день приходила сюда, но тебя не было. – выдохнула она, натягивая умиротворенную улыбку на лицо.

─ Я всегда здесь. – посильнее сжал гриф, что тот аж пискнул под рукой.

─ Можно я буду приходить и слушать, как ты поешь? – неловко произнесла она, смущенно отводя взгляд.

─ Зачем, Титова? – строго спросил я, устало выдохнув.

─ Потому что, мне нравится. – ее голос слегка померк, а взгляд стал серьезным.

─ Вы где-то снимаете видос, чтобы потом меня опозорить? – холодно кинул я, всматриваясь меж темных кустов, а затем повернул на нее голову. В ее глазах горела обида, которая просилась на волю, ровные зубы терзали налитые губы, а на щеках горел возмущенный румянец.

─ Дурак ты, Власов. – она обиженно сжала руки на груди и отвернулась, а затем ее голос раздался тихо, слегка дрожа – Мне нравится твой голос. Понравилось, как ты пел для меня в тот день. Я не такая, как ты мог подумать. Не смотрю на внешность людей, которые мне интересны. – она резко встала со скамейки, собираясь уходить.

─ Постой. – я схватил ее за запястье, поднимая виноватый взгляд стеклянных глаз. – Прости меня, Титова. Не хотел обидеть. Это просто странно.

─ Что странного, Артем? – она села обратно, заинтригованно уставившись на меня. Я пропадал в ее черных глазах.

─ Я урод. А ты сидишь здесь со мной, такая красивая. Это странно. – я опустил голову, рассматривая струны гитары.

─ Ты не урод, Артем. Не знаю, что ты пережил, но не все шрамы уродуют. В некоторых шрамах есть история. – она задрала рукав тонкой куртки, показывая мне локоть. Там красовался сильно выпуклый шрам, в форме сердца. Видимо на моем лице, отразилось удивление, потому что она засмеялась. – Я выпала из окна, когда была маленькая. Третий этаж, под окнами разбитые бутылки и использованные шприцы. А на моем окне бабочка, такая красивая, разноцветная. Я потянулась к ней, чтобы погладить пыльцу на ее крыльях, не удержалась и соскользнула. Рана была глубокая. Десять швов. – она замолчала и уставилась на меня во все глаза.

─ Сочувствую. Ты наверно сильно испугалась. – я был серьезен, душа болела от ее истории.

─ Я не поняла ничего. Отряхнулась и пошла, пока родители в панике вызывали скорую. – она безразлично пожала плечами и придвинулась ближе. – А у тебя что?

─ Пожар. – выдохнул я, переносясь в забытые воспоминания. Она ждала продолжение, но я молчал, как загипнотизированный смотрел перед собой в одну точку, а в моих серых, безжизненных глазах, отражалась моя мама, которая укрывала меня своим телом, сгорая.

─ Артем! Дыши медленно. Вдох-выдох, повторяй, вдох-выдох. – она взяла меня за руку, крепко сжимая ее. И только сейчас понял, что у меня началась паничка. Меня всего лихорадило, сердце выпрыгивало из груди, а перед глазами все плыло, дыхание было сумасшедшим, я задыхался и не мог вздохнуть.

─ Власов, посмотри на меня. Все хорошо. – ее лицо было серьезным, глаза напуганы, а прохладные руки блуждали по моим щекам, пытаясь привести меня в чувства. ─ Артем, все хорошо. Я рядом, то, что случилось – было давно. Очень давно. Сейчас ты здесь, со мной, в своем любимом парке. Сыграй мне что-то, ты обещал. – в ее глазах читалась тревога и искреннее беспокойство. Глядя на нее и чувствуя ее прикосновения, я потихоньку выбирался из паутины неприятных воспоминаний.

─ Спасибо. – прохрипел я, положив свою большую, теплую ладонь, на ее – маленькую, холодную, которая все еще находилась на моей щеке. – Ты замерзла?

─ Слегка. – она облегченно улыбнулась.

─ Пойдем, кофе угощу. – я встал, собирая гитару.

─ А как же песня? – она немного разочарованно взглянула на меня, щенячьими глазами.

─ Будет тебе песня. Но в тепле. – накинув футляр на плечо, я машинально взял ее за руку, чтобы согреть, а она не отстранилась. Так мы дошли до моей квартиры. Ее кожа бархатная, мягкая, как перышко. Всю дорогу мы держались за руки, я хотел было отстранится, потому что понял, что это слишком, но она сильнее сжимала мою ладонь.

─ У вас, очень уютно. – тихо сказала она, обнимая себя за плечи и рассматривая граффити на наших стенах, которые создал мой отец. Он художник.

─ Спасибо. Отец тут сам все делал. – с тихой гордостью бросил я, ставя чайник на плиту.

─ Он на работе сейчас?

─ Да. Вернется утром. – я заметил как она разглядывает меня, без насмешки или отвращения, а просто…

─ Ты красивый. – выдохнула она, сжимая свои руки до побелевших костяшек.

─ Не ври. – голос пошел хрипом. – Я не могу быть красивым. Особенно для тебя.

─ Артем, ты снова хочешь обидеть меня? – она сделала шаг в моем направлении. – Мне не важна внешность.

─ А твоей подруге важна. Я часто замечаю, как вы перешептываетесь, глядя на меня, а она кривит лицо в отвращении и с презрением. – говорил спокойно, разливая кипяток по кружкам.

─ Тебе, нравится моя подруга? – обиженно и с грустью спросила Агата, рассматривая свои ноги.

─ Что?! Нет конечно. – я ошарашенно на нее посмотрел и увидел ее мягкую, облегченную улыбку. – Мне нравишься ты. – добавил шепотом я, смущенно отворачиваясь к кружкам.

─ Что ты сказал? Не услышала. – она придвинулась ближе, забирая кружку из моих рук.

─ Да … ничего. Спасибо тебе. За все.

Мы пили чай до самого утра. Я спел Агате пару песен, попытался научить ее легким аккордам, а затем она уснула. На моем плече, с моей гитарой в руках. Я не мог пошевелиться, мне было так хорошо в этот момент, что хотелось остановить время. Я не спал всю ночь, перед глазами прыгали белые вспышки, голова кружилась, а лицо опухло. Моя голова резко повернулась, когда входная дверь открылась. Отец бесшумно прошел в гостиную, где мы сидели на полу в темноте. Он включил свет и звонко матюкнулся пару раз. От чего Агата проснулась, крепко вцепляясь в мой рукав.

─ Папа, познакомься, это – Агата, моя одноклассница. – каркнул я, потирая затекшее плечо, которое пол ночи удерживало прекрасную голову девушки.

─ Ты бы хоть предупредил, что у нас гости будут. – отец растерянно смотрел на нас.

─ О, не переживайте. Это я виновата. Просто вечером замерзла. Артем пригласил на кофе, и мы не заметили, как уснули. Простите. – она невинно улыбнулась, виновато поглядывая на моего отца.

─ Все правильно сделал. Молодец, сын. – он похлопал меня по плечу, - вы пока просыпайтесь, я приготовлю вам завтрак. Нельзя в школу ехать голодными.

Я дал Агате новую щетку, которая всегда валялась у нас дома, хоть и гостей не было, пару полотенец для лица и тела, и она заперлась в душе. Из-за двери доносился шум воды, мотив какой-то знакомой песни, которую она мелодично напевала. Я тревожно сглотнул ком в горле и пошел помогать отцу на кухне.

В школу мы приехали вместе, но я решил зайти последним, чтобы не создались неприятные слухи про Агату. День прошел как всегда – скучно. На некоторых уроках, я прекрасно выспался, заменяя бессонную ночь.

Вечером этого же дня мы с Агатой снова встретились в парке. Я ей тихо напевал свои куплеты, чтобы слышала только она, чтобы чувствовала мое тепло и мои чувства. Пока я играл, она снова положила голову на мое плечо, поджимая ноги под себя. Ее волосы, щекотали мою щеку, не через капюшон… а просто… голую щеку. Не знаю почему, но в этот вечер я не прятался за тканью, не выставлял себя тенью. Я просто наслаждался временем с ней, забывая о самых волнующих событиях прошлого.

Мы встречались в вечернем парке целый месяц. Каждый день, без опозданий. Иногда она приносила покушать бутерброды, иногда помогала мне дописывать куплеты, а иногда лежала на моих коленях, от чего сердце замирало. В школе мы стали кидать друг на друга таинственные взгляды, которые не ускользали от ее друзей, но она молчала, как партизан, только ехидно улыбаясь им. Иногда в коридорах, мы могли поздороваться, но не больше. А я больше и не просил… Мне было достаточно того времени, по вечерам.

Через пару дней, мы сидим с ней на уже родной лавке. Она трогает листья ивы, лежа на моих коленях, помогая придумать рифму к последнему слову. Я был полностью погружен в текст, что думал, что мне сначала показалось, что она что-то сказала.

─ Повтори, что ты сказала? – вкрадчиво переспросил я, глядя на нее сверху-вниз. Ее щеки горели алым, а губы слегка подрагивали, пальцы нервно рвали листики.

─ Ты мне нравишься, Артем. – она выдохнула и замерла.

─ Ты мне тоже. – я улыбнулся на одну сторону, чтобы не испугать ее кривизной шрама. Ее рука легла на мой затылок, одними лишь ногтями, она проводила по коже головы. Наливные губы дрожали, а щеки были искусаны. Она на что-то намекала. И после пары брошенных, горящих взглядов – я понял.

Провел по ее щеке тыльной стороной ладони, убирая непослушные волосы, затем задел нижнюю губу, наклонился к ее лицу. Сердце радостно скакало, выпрыгивая из тела, дыхание стало сбивчивым, рваным.

─ Ты, уверена? – шепотом спросил я, гладя ее шелковистые волосы.

─ Да, Власов. – она закрыла глаза, доверившись мне.

Мои сухие губы, нашли ее – пухлые, сочные, намазаны вишневым блеском. Поцелуй выходил неумелым, робким и трепетным. Ее руки пытались ухватить мои короткие волосы, чтобы углубить поцелуй, но я не давал. Я целовал ее со всей особой любовью, доводя до жгучих мурашек и легкого головокружения.

Мы отстранились друг от друга, жадно глотая воздух. Я смотрел в ее темные глаза, в которых отражались огоньки фонарей, мое раскрасневшееся лицо, а на ее губах виднелась самая счастливая улыбка.

Я предложил Агате встречаться на следующий день, в том же самом месте. Она согласилась, радостно обвивая мою шею руками.

Наши отношения шли постепенно, не торопясь. Мы с приятным волнением ждали каждый вечер, который проведем вместе. В спокойствии и приятных моментах, прошло пару месяцев.

Я плел по школьному коридору, полностью погруженный в свои мысли, в предвкушении о том, как устрою Агате сюрприз. Волновался, какая реакция будет на ее идеальном лице. Меня из мыслей вывел знакомый голос, подруги моей девушки. Она шепотом, недовольно кричала на кого-то.

─ Тебе самой-то не стремно? Узнают засмеют. Расстаньтесь пока не поздно.

─ Ульяна, думай, о чем говоришь. – ей отвечал раздраженный голос моей девушки, в нем слышалось волнение и легкое возмущение. – Я люблю его, понятно? ─ Агат, ты дура? Кто полюбит такого уродца? – она усмехнулась, - За тобой вон сколько чуваков увивается, а ты выбрала этого задохлика? Не смеши меня. – Ульяна уже срывалась на нервный крик.

─ Ты моя подруга. Разве не должна меня поддерживать?

─ Я тебя поддержу, если ты с ним расстанешься. Что в нем такое есть, чего нету в Витьке, который слюни по тебе пускает? Одумайся, дурная.

Сердце с болью щемило. Ее подруга была права, во всем. Я урод, который не достоин такой девушки, как Агата. Руки сжались в кулаки, нужно по-тихому свалить, разорвать все текста, которые я посвятил Агате и пропасть… чтобы ей не было стыдно, чтобы она не выслушивала это все. Я развернулся, чтобы уйти и ощутил на руке невесомое прикосновение.

─ Тема, ты чего тут? – Агата неловко улыбнулась, пытаясь скрыть волнение.

─ Я тоже тебя люблю. Но кажется… твоя подруга права. – со всемирной болью, мои стеклянные глаза уставились в ее черные дыры. Я мягко взял ее руку, которой она меня сдерживала и с тоской отпустил. Ноги несли меня дальше от злополучного коридора, а внутри все переворачивалось от отвращения к самому себе.

Я перестал ходить в школу, до выпускного оставалось пару дней. Экзамены сдал с трудом, но мне было не важно. Я болел… я болел своей девочкой, которую отпустил из-за брошенных слов. Я видел, как она часто приходит на наше место, оставляя маленькие записки, которые полнились словами о любви. Я читал их из далека, не срывая. Вскоре вся скамейка была усеяна записками о боли, о расставании, о любви и сомнениях.

Началось лето, пора поступать в университет. На душе затягивался шрам, который я оставил сам себе, уйдя молча, от человека, который любил. Я пришел в парк, под иву, свободного места нет – все в записках. Одна отличалась. Я подошел ближе, аккуратно сорвал ее и понял, насколько я был глуп.

«Это последняя записка, Власов. Начинается пора поступления в университеты. Я представляла как мы вместе готовимся к вступительным экзаменам, как на этой скамейке будет написано и спето еще сотни песен. Но кажется я ошиблась? Я не знаю, почему ты себя так повел, возможно, ты боялся… как и я. Я тоже боюсь… Боюсь, что не увижу тебя больше. Боюсь, что только я любила. Боюсь, что больше не услышу, как ты мне поешь. Я скучаю, Артем. Я очень сильно скучаю. Твоя девушка, из-за тебя похудела, что на ней вся одежда теперь висит. Спасибо конечно, но мне ты был нужен. Ты! Понимаешь, Власов?!

На счет университета и почему это письмо последнее … Я уезжаю учится за границу. Завтра самолет в 17:00. Я не прошу тебя приходить, заставлять меня не уезжать. Просто говорю, чтобы ты знал. Я вернусь только через пять лет. Продержаться наши чувства столько? Должны…

Тема, помни, что ты самый прекрасный человек, из всех в этом мире. Ты не урод, ты просто пережил трудную жизнь в свои восемнадцать. Твои песни, навсегда останутся в моем сердце, а твой шрам на щеке… я буду помнить каждое прикосновение к нему. Буду помнить о моем красивом парне, который прятался в тени.

Я люблю тебя, Власов. Пусть мы встретимся, через пять лет. Твоя Агата.»

Я не знал, когда была оставлена эта записка, внутри разъедала вина и отчаяние, которое теперь ничем не заглушить. Я достал сотовый и стал лихорадочно набирать номер Агаты, в надежде что та возьмет и эта последняя записка – шутка. Но она не взяла… как и на следующий день, как и через месяц.

Я отпустил ее, дурак. Потерял единственного человека, который принял меня с ужасными шрамами. Я потерял смысл жизни, а внутри теперь зияла пустая дыра.