Вы смотрите, небеса?

Глава 1. Свет точечной лампочки

— Ну что, пойдёшь сегодня в гриль?

Я словно бы очнулся от сна. Но я не спал. Странно. Так или иначе, рабочий день уже завершался, цветастые острые головы в смокингах с чёрными кейсами, от которых разило дешёвой рекламой, подписанными контрактами и деньгами, направлялись в сторону жилого комплекса для всех почтовых работников.

— Так ты идёшь, нет?

Один из таких болванчиков с синей причёской Элвиса Пресли и блестящей улыбкой цветового кода FFFFFF уже несколько секунд нависал надо мной, всматриваясь своими улыбающимися окулярами в моё побледневшее лицо. На отвороте его пиджака был жёлто-розовый квадратный значок — дресс-кодовый знак почтальона. Такие есть у каждого работяги этой нелёгкой, муторной и вечной профессии. Каждый работник на счету у Королевы и отдела кадров. Блики переливаются на нём каждый раз, когда он трясётся, махая перед моим лицом рукой, чтобы я очнулся.

— Джордж, ты здесь? Интернет сегодня стабильный, ты не мог просто так отключиться.

— Прости, видать, включился спящий режим. Да-да, я пойду. — Помотав головой, я наконец-то проснулся. Спешно начал заталкивать рекламу и флаеры в свой кейс, чтобы не отстать от парней и не платить за них.

— Догоняй, чел!

Кстати говоря, меня зовут Джордж, и я пиарсона, разносчик почты. Уважаемая профессия в интернет-кругах, между прочим. Благодаря своему таланту продавать первому прохожему ни то шариковую ручку, ни то новенький кунгадеро, мы являемся неотъемлемой частью сферы продаж, которой каждый день пользуются Светлые. Нравится ли мне эта работа? О, конечно! Могу ли я ответить иначе, если эти навыки являются основой моего кода, моего тела, моего смысла существования в этом мире. Продать побольше да подороже выгодно не только Светлым, но и нам. Чем выше продажи, тем выше ты в рейтинге. Чем выше рейтинг, тем больше ты получаешь признания и славы. А что есть в мире важнее этого?

Тот синий чел, что любезно вывел меня из нерабочего состояния, Том, мой коллега и сосед по магазину, в котором я разбрасываю рекламу. Славный парень, всегда выручает, когда ты немного на мели, пьёт и не пьянеет и имеет личный автомобиль, так что это самый полезный чувак при ночных посиделках в баре. Коэффициент его доброты достигает 32,9% коэффициента превосходства нашей Королевы, и он постоянно растёт! В общем, он отличный друг и товарищ.

— Ты о чём-то задумался? С тобой никогда такого не было. — У него было обеспокоенное лицо. Нам неприемлемо иметь другие эмоции при клиентах, кроме счастливая_улыбка.png и обычная_улыбка.png, но после сдачи смены такое счастье можно себе позволить только в стеке для рекламщиков и, возможно, когда мы собираемся в каком-либо баре.

— Не знаю. Может, словил какой-то вирус? Или перегрелся. Всё будет хорошо, сегодня посидим, и завтра продажи как поднимутся! Побьём все рекорды!

Мечта любого продавца рекламы — набить свои карманы деньгами, продать как можно больше товаров по «специальному предложению», даже если они не нужны покупателю. Светлые — глупые создания, им можно продать абсолютно что угодно. Главное — найти подход. Странные они, конечно, но на их странности строится наша жизнь.

— Мы вечером на машине? — уточнил я у Тома.

— Ну да, я припарковал её у бара.

— Получается, сегодня ты не пьёшь. Опять.

— Договорились, в следующий раз всех отвозишь ты.

Наш традиционный излюбленный бар располагался в одноэтажном светло-оранжевом здании с неоновой вывеской «Кибер-гриль». Дизайн ничем не выделялся от зданий города. Запах кибернетического мяса доносился из его приоткрытых дверей. Не было во всём городе еды и выпивки лучше, чем здесь. Но несмотря на дешёвые напитки, за блюда здесь драли хорошие деньги, так что каждый скидывался за общую тарелку большого куска мяса.

Внутри было просторно и однообразно, слегка старовато, ибо бар не обновляли, поэтому кое в каких углах были видны глюки, чёрные мелькающие полосы, окна ошибок и наши рекламные флаеры. Но здесь мы стараемся держать свои «инструменты» при себе, на входе сдавая кейсы с рекламой в сейф, чтобы ненароком не раскидать её в округе. За такое бар могут снести антивирусом, пропадёт наш гриль...

Ребята уже сидели за нашим излюбленным круглым диваном. Это было кошерное место, расположенное близко к выносу блюд и автомату с бутылками. Но по иронии судьбы уборная находилась дальше всего, поэтому в нетрезвом виде приходилось перелезать через кипу посетителей, без пауз извиняясь даже перед столами, на которые приходится опираться. Кай, Саймон и Грэб помахали нам руками, пока мы с Томом сдавали наши чемоданы в гардероб.

— Вы чего запоздали-то? Мы уже всё заказали, готовы платить за огромный кусок стейка?

Кай и Саймон были отличными ребятами, их магазины располагались на следующей улице, и оба работали отлично. А то, продажа одежды и обуви всегда была прибыльным делом, красиво одеваться хотим даже мы, парни в белых свитерах, чёрных пиджаках и в кислотных жёлто-зелёных штанах. Модный хит всех почтальонов, между прочим!

Третий, Грэб, был сомнительной личностью. Эта оранжевая голова с растопыренной причёской могла грязно чесать своим языком, нецензурная брань активно входила в его ежедневный словарь. Хамоватый шкаф, рекламирующий и продающий палёные игры и пиратские версии новейших трендов. Ребятам он нравится за честность и порой грамотные житейские комментарии, но есть одно серьёзное «НО» размером сотого кегля. В силу своей хамоватости он может сказать лишнего, чем нередко раздражает окружающих коллег, поэтому с ним водимся только мы. Он старается не подкалывать нас каждую встречу, за что мы очень ему благодарны. Моё исследование данной аномалии зашло в тупик, так что Грэб просто есть.

Мы присели на оставленные нам места, вместе ожидая большую тарелку аппетитного мяса.

— А что за повод сегодня, не подскажите? — поинтересовался я, пытаясь прочитать ответ по лицам. Оттопыренный скрестил руки за головой, довольно оскалившись.

— Дела идут в гору. За три дня продал все пиратские издания, так что золотые в кармане гремят только так. Пришло уведомление, что если дела и дальше пойдут отлично, меня смогут перевести в центр, ближе к особняку Королевы. — Его самохвальству не было предела, от каждого слова разило собственным восхищением и крутостью, что во рту становилось кисло.

Я не ослышался? В центр? Вот этого вот самого? В какой-то степени я был безумно рад достижениям нашего товарища, ведь он действительно превосходно справлялся со своей работой уже долгое время. Пора бы расти дальше и, найдя место посолиднее этого переулка. Но мне не давало покоя то, что пока хамоватый амбал трясёт приказом о переводе его на новое место, я же не могу даже нормально закрыть дневной план. Никогда в моей жизни не было такого, чтобы я продал абсолютно всё, что рекламировал.

Да, последние пару месяцев я был самым последним по продажам. Эта новость не радовала ни ребят из отдела качества, ни моих коллег, ни меня. Я словно утратил все способности к торговле, что было априори невозможно, ведь я часть системы, имеющая строго выстроенные функции. Я наведывался к доктору, но он сказал, что со мной всё в порядке. На днях мне пришло письмо: если мои продажи продолжат снижаться, меня утилизируют. В тот момент все мои проекции внутренних органов упали в пятки, а я впал в отчаяние, ведь не знал, как решить эту проблему. Вечерами начал зачитываться статьями и инструкциями для почтальонов, подписался на множество каналов по раскрутке продаж. Толк от моих действий не ощущается до сих пор. Может, всё-таки стоит принять тот факт, что мне пора на свалку?

— Хэй, ты чего такой кислый? Чужой победе радоваться всегда больно, понимаю. — Грэб с усмешкой посмотрел на меня. Его взгляд ощущался очень тяжело, он сдавливал меня. Раздражает. Медленно выдохнув, я пассивно-агрессивно спросил у него:

— Давай не будем обо мне. Праздник ведь у тебя, так что делись, чего тебе там наобещали, далеко ли до личной комнаты в особняке Королевы?

Подколов меня ещё пару раз, он начал нахваливать свои будущие хоромы, как он наймёт в личные водители одного из Свотчлинков Королевы, коих у неё целый дворец, будет каждое утро ходить на телевидение и давать автографы, в рационе всегда будут дорогие и наисвежайшие блюда. Во время описания обеда его мечты нам принесли стейк и закуски. С последней большой посиделки прошло больше месяца, вкусовые рецепторы уже и забыли вкус богатых яств. В наших глазах отражалось мерцание эмодзи-смайлов звёзд над блюдами. Я уж было потянулся к тарелке маринованных грибных шляпок, но оступился, вспоминая, что мои финансы не простят мне столь огромных трат, и следующий месяц я буду вынужден питаться эонами электричества.

Я осторожно ткнул Тома по ноге, привлекая его внимание к своему анорексичному кошельку. Пока остальные что-то бурно обсуждали, мой верный товарищ взглянул на этот чёрный мешочек с застёжками и глазами дал знать, что сможет занять мне до зарплаты. Кивнув ему и скривив рот в виноватой улыбке, я почувствовал, что даже будучи на грани утилизации, рядом есть человек, который всё ещё готов помогать. Пока рядом есть ребята, не оценивающие уровень дружбы по твоему заработку, стоит бороться за свою жизнь всеми силами.

— За наше светлое будущее, парни! — Саймон поднял стакан светлого отфильтрованного, радостно проговорив тост. Все, и даже Том со своим яблочным соком, дружно поддержали его звоном пластиковых стаканчиков и принялись за еду.

***

Стакан, следующий, пластмассовые белые шашки толпились на столе кучками и горками, стеклянные бутылки звенели как под столом, так и в моих ушах, противный высокий звук пробирал до самых маленьких извилин, голова болела. Квадратная тарелка была почти пуста, перец горошком и листочки петрушки были славным напоминанием о вкуснейшем стейке.

— Джордж, говорят, твои продажи сильно упали. Забыл, как цифры выглядят, или делаешь китайское описание к товарам? Ха-ха. — Этот придурок Грэб всегда давил на больное, когда напивался.

— Да, Джордж, ты ведь знаешь, что почтальонов с низкими продажами кидают на свалку, ведь так? — Кай, которого уже начинало пошатывать, решил поддержать этот неприятный разговор, выражая «беспокойство» и капая мне на нервы.

Они специально, да? Специально показывают пальцем на мою неудачу? Думают, я специально понижаю свои продажи, чтобы оказаться на чёртовой горе мусора и сломанных задач? Да, это же так весело, копаться в мусоре в правом нижнем углу мира, размышляя о чём-нибудь глупом возле вирусов и своей же рекламы! Я не понимаю, почему это случилось. В моём коде нет багов, я абсолютно стабилен и работоспособен. Но почему-то, когда мне начинают звонить на телефон, я теряюсь и забываю информацию о товаре, называя это всё «специальным предложением», не в силах ответить на вопросы клиента. Я разучился торговаться с клиентами, чтобы они всё-таки согласились купить товар из рекламы, не ворча: «Как дорого!». Стало тяжело работать, и не к кому обратиться за помощью, потому что нас просто могут заменить. «Зачем восстанавливать то, что можно купить?» Если разговоры о моём продолжительном отставании от общего графика дойдут до Диспетчера, она натравит на меня своих кошек, меня выпрут. Это странно, что простой набор строк кода может испытывать желание жить. У нас ведь есть только функции, которые мы обязаны выполнять, зачем нам делать то, что свойственно Светлым? Да и в принципе, проявление «чувств» плохо сказывается на работе.

— Небольшой кризис, рано вы меня хороните! — этот разговор вывел меня из себя, а их пристальные взгляды вымораживали. Я сдерживался от драки, ибо знал, это не выход.

— Кризис почтальона длится максимум 12 часов 2 минуты 5 секунд, какого чёрта у тебя он продолжается месяц? — Грэб был настойчивой скотиной. Это помогало ему толкать абсолютно любой продукт и доводить одного из нас каждые третьи наши встречи.

— Может, тебе стоит переговорить с начальством, чтобы поставили тебя на другой магазин? Дело нередко может быть в товаре, который ты пытаешься протолкнуть: отвратительный внешний вид даже сильная реклама не скроет. — Саймон проваливался в сон, скрестив руки на груди, но пытался вклиниться в разговор, внося свои замечания.

— Да ну, он просто обленился, а теперь жалуется на жизнь плохую. Стало завидно, вот и ноет.

— Придержи свои потоки, танк. Думаешь, мы не знаем, что у тебя всё не так гладко? Языком чесать ты любишь, да вот воровать ещё не научился. — Я чувствовал, что начинаю говорить бред лишь для того, чтобы перевести тему со своих проблем.

Том пытался вразумить меня, тихо что-то лепеча на фоне, но всё моё внимание было устремлено на Грэба, решившего продолжить этот разговор, пока я не сорвусь.

— Ты нарываешься, Джорджик. Решил потягаться в честности? Давай, расскажи нам, как ты продал ту партию конфет, а, сахарный мальчик? Дрожал как провод на ветру, пока Том исподтишка подсказывал тебе, что делать, ведь ты сам не можешь ничего.

— Грэб! — в один голос воскликнули Кай и Саймон. — Это уже перебор, дружище.

— Слабый, хилый шкет, который не может постоять за себя, ты всегда прятался за чужими спинами, сам не мог сделать настолько простых вещей, что от тебя отвернулись все, кроме нас. Признай это, Джордж. Признай, что ты бесполезный мусор.

— Грэб! — они закричали втроём.

Его голос отдавался эхом, словно я сижу на суде, выслушивая приговор. Грозный тон, твердящий мне о судьбе, сверлящий мозг, пытающийся промыть его, заставить принять свою неисправность и отправиться в последний путь до свалки. Я был выше его слов, но не выше поступков. Терпение лопнуло.

— Слушай сюда, ты, умник чужой жизни. — Алкоголь ударил в голову: я залез на стол, раскидав носом туфель все стаканчиковые башенки, и грозно указал пальцем на его острый нос. — Заслуги всегда временны, и ты знаешь это. Ты знаешь, что придёт день, когда ты не сможешь справиться со своей работой, придёт день, и ты пожалеешь за свои слова! Придёт день, когда я займу твоё место, когда я, сидя здесь и заливаясь дорогим вином, буду смотреть на тебя сверху вниз. Придёт день, когда я стану БОЛЬШОЙ ШИШКОЙ! Тогда мы посмотрим, кто кому должен в ноги кланяться! — вознёс руку к небу в знак высокой цели, я смотрел на точечную лампочку, ослепляющую меня. Словно солнце, она освещала мои мечты, будто она даровала мне надежду на то, что яркий свет озарит это тёмное царство, я выберусь из этого прогнившего квартальчика, все продажи будут моими, я стану звездой телевидения, я стану великим, я стану значимым, и тогда я буду смеяться над всеми.

— Ах ты самонадеянный ублюдок! — я всё ещё смотрел на лампочку, и даже не понял изменения динамики его голоса. Резко мой фальшивый светоч стал размытым хвостом удаляющейся кометы, а тело — совершающий пике к Земле космолёт. Меня потянули за пиджак вниз. На мгновение я увидел красное от похмелья и ярости лицо Грэба, а в следующий такт времени уже летел на пол, ещё не успев ощутить кратер на своём лице от тяжёлого кулака этого амбала. Боль от удара появилась через два такта. Через три я коснулся пола. Через четыре подступила боль с других уголков тела. Картинка перед глазами плыла, но можно было разглядеть, как цветастые головы пляшут вокруг рыжей серединки. Синий лепесточек этого семицветика стал приближаться ко мне.

— Сильно ушибся? — Том помог мне встать на ноги, придерживая сзади. Кай успокаивал Грэба, а Саймон — собравшуюся толпу зевак. Подошедший официант окинул место битвы недовольным взглядом, видать, ожидая от нас извинений и компенсации.

— Проваливайте отсюда, ребят. Нам не нужны неприятности.

Утихомирившийся Грэб зло посмотрел на меня, кинул на стол зелёную котлету хрустящих купюр и направился в сторону выхода, что-то буркнув на прощание ребятам. Сотрудник, увидев щедрые «извинения», тут же спрятал банкноты в кармане фартука и сказал нам закругляться, но перед тем, как полностью исчезнуть где-то в стороне кухни, парень вынес небольшой пакет со льдом для меня. Да, пора бы отправляться домой.

Том усадил меня на диван и начал помогать ребятам убирать последствия погрома. Прижав лёд к щеке, я наблюдал за исчезновением стаканчиковой цивилизации. Всё тело пульсирующе ныло, голова раскалывалась. Я сидел и думал, как, наверное, я жалко выгляжу со стороны. Опять я прячусь за чужими спинами, и моими проблемами занимаются другие люди. Грэб прав. Он во всём прав. Когда они закончили, Том взял меня под руку и повёл на выход. Я непомерно удивлялся этой машине в виде нахмуренного лица с угловатыми формами. Идёт ровно, не трясётся, на меня не кричит. И как я смог отыскать такого хорошего друга, и как ему не повезло со мной.

Мы вышли из бара, волоча за собой свои чемоданы до автомобиля Тома. Меня разместили на заднем кресле возле окна, сразу приоткрыв его. Спереди сел Саймон, Кай слева от меня.

— Может, подберём Грэба на остановке? Зачем его кидать? — раздавался голос спереди, но я почувствовал, как ребята взглянули на Саймона, даже воздух стал тяжелее от их осуждающих, сверлящих взоров.

— Ну нет так нет, поехали.

Огни города быстро мелькали и вызывали тошноту, так что я предпочёл закрыть глаза и подремать, пока мы ехали до дома. Даже мысли растворились в выпивке, не было тем для раздумий. Только накатывающий сон и тяжелеющие веки.

***

— Просыпайся, мы дома, Джордж. — Я распознал голос, но говорить не было сил. Рядом уже не было Кая и Саймона, только тихо ожидающий Том. Молча, нехотя, я встал из машины, ударившись о дверь, и пошёл в сторону здания. Мы с Томом жили в одном подъезде, но на разных этажах. Он смог дотащить меня до лифта, где я опять периодически проваливался в сон. Квартира, два поворота ключом, захожу внутрь, опираясь рукой о стену. Он заносит мой кейс, желает выспаться и уходит. Медленно, но верно захожу в спальню, сажусь на кровать и смотрю в окно. В городе время суток определяют только часы, ибо небо здесь всегда чёрное. Днём всё намного тише, все трудятся на благо Светлых, а ночью мы имеем возможность сами отдохнуть. Но какой смысл в этом отдыхе? Завтрашний день будет такой же, как и сегодняшний, как и вчерашний. Все дни похожи друг на друга. Редкие вылазки в бар скрашивают серые будни. Если я ничего не предприму, то и эта серость впредь будет для меня недостижимой роскошью. Но получится ли обмануть судьбу? Нет, я не хочу думать об этом. Я слишком устал, чтобы рассуждать трезво. Я просто устал.

Глава 2. Шар предсказатель

Время 06:00:00. Начат запуск процессов. Доброе утро, Джордж! Пора радовать горожан новой порцией цветастых электронных реклам и вставать на путь великих достижений!...

Единственное, что сейчас хотелось совершить, — это прострелить себе голову, чтобы облегчить муки страдающего от вчерашних приключений тела. Щека немного раздулась и посинела, а если надавить на образовавшийся бугорок, лицо разразится тупой ноющей болью. Волосы превратились в неряшливое гнездо, а одежда мятая и точно непригодная для выхода на работу.

Чем дольше я всматриваюсь в отражение в зеркале, тем сильнее ощущаю себя отрешённым от этого мира. Я ведь не должен так выглядеть. Я ведь не хотел так выглядеть… Синяки под глазами, остекленевший мёртвый взгляд, и чем дальше я смотрю, тем сильнее искажается картинка: искривления, отсутствие вертикальной синхронизации, глитч и нависающий, гнетущий ужас с широко распахнутой улыбкой. Может, Билл так и не смог найти у меня вируса, потому что я сам — вирус? Аномалия системы, которой не должно существовать. Стоит ли продолжать пускать себе пыль в глаза?

Рано или поздно процессор в голове перестаёт поддерживать такие мрачные мысли. Этот ступор мозговины помог мне вернуться в реальность, где я ещё не привёл себя в порядок. Кинув старую одежду в утиль, я достал из шкафа, полного одинаковых вещей, свеженький костюм: однотонная тонкая водолазка, пахнущий хлопком чёрный пиджак с жёлто-розовым ромбовидным значком с золотой каймой, кислотно-зелёные брюки с идеально ровными стрелками спереди и сзади. Спрей, расчёска — и некошеный луг на голове стал чистым ухоженным полем. Осталось решить проблему с посинением на лице. В профессии, которая заключается в общении с людьми лицом к лицу, внешний вид играет огромную роль. На случай каких-то повреждений скина у нас есть тональный крем для всех типов и цветов кожи пиарсон.

Все почтальоны живут в отдельном квартале, мы называем его «спам-папкой» или «почтовым стеком». Здесь находятся многоэтажные серо-синие здания с однотипными простенькими квартирами. Обычному почтальону не нужны большие апартаменты, но и пространством нас не обделили: в каждой квартире имеется просторная гостиная и спальная комната, а также синяя керамическая ваза с лицом нашей Королевы. Она пыталась дать распоряжение, чтобы во всех домах висели картины с её лицом, но приближённые успели остановить ход дикой мысли. Переизбыток королевского величия плохо сказывается на подчинённых. Нам запрещено кардинально менять оформление, ибо кто знает, когда наши микросхемы забарахлят и откажут. Вместо нас здесь появится точно такой же спамщик с такими же функциями.

Я вышел из дома. На улице сотни таких же почтальонов шли к выходу из жилого комплекса, чтобы разъехаться по всем уголкам города, принять смену и радовать покупателей низкими ценами на товар по их последнему запросу в интернете. Машины Тома не было видно: уже уехал. Я сел в служебный автобус, который развозил только нас и объезжал утренние пробки по специализированным мостам. Внутри я не увидел ребят. Может быть, они уехали с Томом?

В окне мерцали лампочки города, преимущественно белые и жёлтые, гудели машины под мостом, пролетали мимо квадрокоптеры и галки, весь город готовился к активации компьютеров и приходу Светлых. Эти славные соседи по миру спускались к нам в виде своих аватаров, безэмоционально прохаживаясь по самым популярным точкам города, скверу трендов и раскрученным интернет-магазинам. Каждый хотел бы поработать в этих местах, но дешёвую рекламу, коей занимаюсь сейчас я, там обходят стороной. Однако туда можно попасть! Достаточно показать высокие продажи здесь, и тебя возьмут на испытательный срок в какую-нибудь престижную компанию. Если ты покажешь там высокие результаты, поговаривают, что ты можешь поселиться в особняке Королевы! Это высшая награда любого трудяги города, поэтому изо дня в день мы не покладая рук трудимся на благо как собственного успеха, так и престижа города! Порой такие мысли уносят меня в сахарные края, из которых не очень хочется возвращаться в суровую реальность, где тебя ждёт витрина, насмешки коллег и скатывающийся график продаж.

На автобусной остановке было людно. Не обращая внимания на толпу, я побрёл улочками к своему месту. Обычно все шли по главным улицам города, в свете ламп, витрин, вывесок и гирлянд, в какофонии шума королевских микстейпов, музыкальных реклам и фоновых саундтреков магазинов. Я же буквально неделю назад, прячась от насмешек и громких шёпотов коллег, пристрастился добираться до места через переулки и чёрные ходы, минуя груды мусорных баков, странных пакетов и пустых коробов, кусочки оставленного сыра. Сюда не падает свет, но и темно никогда не бывает, яркости хватало для всего. Стены порой пролагивают, образуя чёрные прямоугольники, теряющие связь с этим миром. Хочу попробовать прикоснуться к ним, но пока что я слишком дорожу своей работой, чтобы совершать столь безрассудное действие. В этих местах можно наткнуться на читерские стрелки и вирусные страницы. Это тоже своего рода «реклама», но они ломают систему, портят нашим пользователям всё настроение, и им приходится «подчищать» некоторые участки города: все, кто находится в системном кадастре, остаются нетронутыми, а испорченные и сломанные задачи или навсегда исчезают, или умело обходят смертельную волну стороной. Не хотелось бы почувствовать их судьбу на себе.

Сегодня в моём переулочке было на удивление пусто. Никаких заблудших душ и нелегалов, какое счастье! Порой неприятные молодые личности появляются в этих местах, занимаясь продажей контрабанды. Потрясающий товар, которому не нужна реклама. Минуя груду пакетов, я случайно запнулся за эти чёрные баклажанообразные мешки. К несчастью, один был не завязан, сломанные вещи рассыпались на дороге. Из кучи цветастого пластика выкатился чёрный шар с восьмёркой в круге. Он докатился до моих ног, отражая в своей глянцевой поверхности свет улиц. Только тогда я увидел, что это предсказатель, а не бильярдный шар. Обычно вещи, рассказывающие будущее, или всякие угадайки ценились и расходились быстро, но никто никогда не интересовался гарантией на предсказания. Я поднял его и покрутил в руке.

— Скажи, мой друг, что меня ждёт? — тихо, с наигранным интересом произнёс я и потряс шар в руке.

А что? Зная, что это полный бред, можно издеваться над ним как угодно, и раз сей предмет никому не принадлежит, почему бы не использовать его по назначению в последний раз? Белые буквы начали собираться на чёрном фоне. «Тебя ждёт удача». Ну да, конечно, чего и стоило ожидать от предмета в мусоре.

Выбросив его в бак, я наконец-то сделал последний поворот и вышел на светлую улицу. Чёрный ход располагался за магазином, в котором я работаю. Отряхнув пыль и прилипший к ноге фантик, я повернул ко входу в ларёк. Том ещё не показался.

Я рекламировал сладости: конфеты, драже, пастилу, газированные напитки и прочие сахарные вкусности долгого хранения. Хозяин магазина — суровая личность, между нами всегда были натянутые отношения, а в последнее время вовсе отвратные. Кто бы ни разозлился, когда из-за бракованного недотёпы страдает твоя прибыль. Мне было ужасно стыдно перед ним, но его товар действительно был высочайшего качества. Среди всего ассортимента мне больше всего нравились протеиновые дражевые конфетки со взрывной карамелью в синей глазури в виде эллипсоидов.

Стоило открыть стеклянную дверь, как комната залилась приятным металлическим перезвоном полых трубочек. Это звенели воздушные колокольчики. Стены внутри были светло-голубыми с розовыми и серебристыми полосками в стиле мармеладных тянучек. Небольшие витрины стояли по всей площади, приторный запах сахара чувствовался не только носом, но и кончиком языка.

За кассой, спиной ко мне, стоял шкаф два на два метра, никоим образом не обращая внимания на нарушителя тишины.

— Здравствуйте, мистер Чарли. Имеются ли у вас новинки, о которых в первую очередь стоит рассказать покупателям? — я очень старался поддерживать тёплые отношения с этим хмурым бородатым парнем, но ему было важно только выполнение моих обязанностей.

Исполин повернулся ко мне. Чарли был одет в костюм дровосека, но на более мармеладно-трикстерский мотив: голубая рубаха в розово-белую клетку, яркие жёлтые подтяжки, обычные джинсы, на голове кепка, надетая задом наперёд. Борода ниже плеч выглядела как сахарная вата. Мой процессор никак не мог состыковать конфетный добрый вайб и суровый взгляд, более подходящий мяснику, нежели кондитеру.

— К твоему счастью, нет. Ты бы хоть с этим справился. Надеюсь, тебя скоро уволят. — он часто кидает эту фразу, и обижаться на неё было бессмысленно. Ему ведь было выгоднее, чтобы на моё место пришёл более полезный рекламщик.

Взяв буклеты, я вышел на улицу, настраиваясь на очередной бесполезный рабочий день. В моём положении только и надеешься на глупого Светлого, который бы скупил всё, что есть в этом сверхкалорийном магазинчике. Казалось бы, сладкое любят все, а дети — одна из самых платежеспособных аудиторий, потому что ничто не раздражает взрослых больше, чем плач собственных детей по причине некупленной безделушки. Но даже с такими вводными данными выручка минимальная.

Подошло время открытия. На улицах начали появляться первые аватары Светлых. Немного пиксельные голограммы монстров различных видов неспешно прогуливались по тротуарам. Один за другим они начали подходить к почтальонам, дабы узнать про новинки, скидки и акции. Улыбающиеся цветные лица с длинными носами раскидывали перед долгожданными покупателями все каталоги, промокоды, особые комбо-товары. Как глупые сороки, они попадались на цветастые, блестящие приманки, и даже не самые богатые пользователи готовы вытрясти все свои денежные запасы перед умелым продавцом. Я неоднократно поражался умению своих коллег конвертировать заполненную витрину в увесистый кошелёк хозяина магазина. Давно я не делал чего-то подобного…

Дверь соседнего магазина распахнулась, и краем глаза я увидел Тома с чёрным чемоданом. Он, заметив меня, направился в мою сторону.

— Привет, Джордж! Ты как себя чувствуешь после вчерашнего? — он снял с лица фальшивую улыбку рекламщика. Ох, Том, поймают же тебя с такой неГОСТовской мордашкой.

— Щека побаливает, но в целом всё нормально. Спасибо, что довёз вчера до дома. Лучше вернись к своему магазину, не то отчитают. — виновато тряся руками, я отправил его назад, на своё рабочее место. Проходящим мимо покупателям и стражам местного порядка очень не нравилось, когда программные болванчики вроде нас «болтались без дела».

До обеденного времени город посещало малое количество Светлых, поэтому между редкими гостями, молча заглядывающими на полную цветастую витрину и тут же уходящими далее, я погружался в свои мысли, а конкретно, во вчерашний вечер. Я смутно помню, что тогда кричал Грэбу, но ослепительный свет лампочки помнится мне довольно чётко. Словно я наконец-то нашёл конец тоннеля, такой долгожданный, что я не мог его снова потерять. Быстрее бы добраться до него, до этого яркого света, быть впереди всех и купаться в лучах, затмевая всё своей огромной тенью. Я хочу верить, что однажды этот день настанет, но пока судьба складывается иначе.

В кармане завибрировал телефон. И не только у меня одного. Каждый рядом стоящий почтальон начал искать источник беспокойства. Я подумал, что это может быть уведомление об очередном «ноу-хау» нашей Королевы. Она любила сообщать о каких-то увеселительных мероприятиях в своём Замке даже тем, кто не приглашён, или таким образом релизнуть свой новый микстейп. Я искренне надеялся, что это так. Но увы. Прочитав уведомление, я сразу поник. Чёрными крупнопиксельными буквами на болотно-зелёном экране было написано: «Завтра будет осуществлена ежеквартальная проверка качества работы всех почтальонов. Сотрудники с низкими показателями будут ликвидированы». Меня начало потряхивать, а ноги становились ватными. Мне всегда говорили, что я отличаюсь излишней эмоциональностью, не присущей моей работе. Это называли странностью, дефектом. Пытался ли я что-то сделать с этим? Да, пытался, но попытки тщетны. Всё тщетно, и завтра всему придёт конец.

— О нет, только не проверка. У меня не выполнен месячный план…

— Я 42-й в рейтинге нашего района, и этого всё ещё мало для повышения.

— Ну что, на кого ставишь в этот раз?

— А тут есть варианты? Конечно же на него! Он первый с конца в этом квартале. Настолько низких показателей уже давно не было. Бедняга…

Комментарии обеспокоенных за свою «невыполненную» работу почтальонов смешивались в электронный реквием. Я почувствовал на себе взгляды всего города, словно стою на помосте, а окружение только и ждёт спуска рычага. Заветный свет далёкой мечты стал софитом для моей казни, я нависаю над толпой, и в моей тени их глаза горят ещё ярче, ещё более жадно, требуя кульминации.

Музыка города сливалась воедино, отдавая лишь шумом в моей голове. Противным, навязчивым, как неоновые вывески, бесполезные глянцевые бумажки, которые сжигаются тоннами. Синий пейзаж города мозолил глаз. Конечно, всё было сделано ради того, чтобы поддерживать работоспособность своих граждан, но чрезмерное количество этого цвета давило на нервные провода. Эти переулки, дороги, лабиринты… В один момент всё стало скучным, примитивным. Мозг уже смиряется с судьбой и пытается возненавидеть ранее любимое окружение, чтобы можно было безболезненно покинуть это место.

— Джордж? Не слышишь, что ли? С тобой всё в порядке? — он опять подошёл ко мне. Стоило ему посмотреть в мои глаза, как он всё понял. По крайней мере, пытался понять, ведь его такая судьба не ожидает, он продолжит с радостным лицом торговать цветастой и дорогой техникой.

— Слушай, тебе, кажется, лучше пойти домой. Ты сейчас явно не в форме. — его поддержка сейчас ощущалась так, словно я ему делаю одолжение. Мерзко, мерзко! Но сказать что-либо наперекор не было ни сил, ни желания. Моё тело начало потряхивать, словно его одолел баг. Том, взяв меня за руки, медленно посадил на землю возле витринного стекла, параллельно поглядывая на своё место. Лучший друг не хотел оставлять меня одного в столь затруднительном положении, но излишняя доброта с его стороны ему же может аукнуться выговором.

— Посиди секунду, я сейчас вернусь.

Он ушёл к себе, а что делал дальше — для меня уже не имело значения. Мир распадался перед моими глазами, а цвет кожи стал бледнее от страха. В этой ситуации без видимых выходов у меня оставался лишь один вопрос: «Почему я не хочу умирать?». Я ведь строчка кода, такой же клон, как и все они. Что не даёт мне просто смириться со своей судьбой и закончить свой жизненный цикл? Конечно, в этой бездне апатии и отчаяния я не мог ответить на свои вопросы.

Перед опустошёнными глазами опять замаячила синяя физиономия. Что он тут делает? Неужели расставил приоритеты так, что дефектный друг важнее работы? Да бред это всё! Его забота и доброта уже начинала раздражать… но с другой стороны, в ней я нуждался, как никогда ранее.

— Я взял небольшой отдых, давай зайдём внутрь, обсудим это.

Он смело вошёл внутрь магазина. Сквозь текстуру стекла я слышал грубый голос Чарли и вежливый тон Тома. Не обязательно слышать весь разговор, достаточно прислушаться к интонациям и понять, что мистер Чарли с большой неохотой что-то позволил сделать синеголовому. Дверь отворилась, Том зазывал внутрь рукой.

— Бесполезный кусок мусора, наконец-то тебя отправят туда, где тебе и место. — сахарный, волосатый истукан плевался желчью в мою сторону, что-то продолжая делать за кассой, пока и вовсе не скрылся за дверью для персонала, хлопнув ею.

Меня посадили на скамью у стеллажа с дражешками, друг встал напротив и в задумчивой позе начал рассуждать вслух.

— Может быть, под шумок нанять другого рекламщика, чтобы он сделал работу за тебя? Давай посмотрим, у кого из знакомых сейчас нерабочие сайты. Или мы можем сами скупить весь товар, подняв твои продажи. А если воспользоваться чёрной рекламой? — он накидывал множество странных, нелепых и абсурдных идей, пока я сидел с поникшей головой и пытался выдавить из себя хотя бы одно слово. Чем дольше, тем сильнее мой мозг мирился с неизбежным. Ощущение своей важности в этом виртуальном мире стиралось как неисправный код.

— Том, — я прервал его поток мыслей, — спасибо тебе большое за помощь, но я справлюсь сам. Это только мои проблемы, я не хочу тебя в это ввязывать. Ты и так всегда делал для меня многое. Иди к себе, я разберусь. — после недолгого молчания он глубоко вздохнул и сказал, что зайдёт за мной после окончания рабочей смены.

За оставшийся день я пытался продать лакричные палочки по запросу «сладкий необычный мармелад», а под рекламой карамелек выдал что-то по типу «ваш кариес будет доволен». После закрытия мистер Чарли даже не взглянул на меня. Уходя, я слышал, как он разговаривает по телефону, где отчитывается о моей неработоспособности и просит прислать ему нового сотрудника.

Том ждал меня. Полпути до спального стека мы ехали молча. Я разглядывал решётчатое небо, мелькающие пиксели небоскрёбов, и где-то там вдали, в свете гигантских прожекторов сиял замок Её Величества. Интересно, а знает ли она о существовании нашего квартальчика? Знает ли о нашей жизни? Или, окружив себя вазами и спинами Свотчлинков, она сочиняет эти… странные микстейпы и играет в «три в ряд» на телефоне, поручив управление Таскур?

— Пока я шёл сегодня до работы, я нашёл шар-предсказатель. Он сказал, что меня ждёт успех. — я вспомнил утреннюю встречу со сломанной вещью и решил разбавить глумливую тишину.

— Ты думал, что будешь делать? — тихо и серьёзно спросил Том.

— Обзвоню всех. Конфеты берут на праздники или в школы, может, у кого-нибудь окажется день рождения.

— Если тебе понадобится помощь, спустись ко мне.

— Том, — тихо, безжизненно начал я, — если всё-таки меня сотрут… Не забывай меня, пожалуйста.

Я слышал, как он набирает в грудь воздух, чтобы начать меня отчитывать за пессимистичные взгляды на недалёкое будущее, но не стал продолжать. Он понимал, что если старания пойдут крахом, то уже никакой оптимизм меня не спасёт. Поэтому после долгой паузы так же тихо и горько он сказал: «Не забуду».

Глава 3. Дисковый телефон

Ещё.

— Приветствую, сэр! У меня для вас есть отличное предложение!

— Вы кто? Не звоните сюда больше!

Ещё.

— Для нашего самого дорогого клиента мы подготовили…

— Пошёл н****!

Ещё.

— Ограниченное предложение специально для вас, сэр!

— Заткнись, уродец! И вообще-то я дама!

Недостаточно.

— Только сегодня…

— О, а ты любишь пошалить, да, сладкий?

— П-простите, я ошибся… Доброй вам ночи!

Тщетно.

От бесконечных однотипных предложений мой мозг плавился, язык заплетался, слова смешивались в сумбурную, нечленораздельную кашу, которую даже я переставал понимать. От нескончаемых наборов номеров вместо цифр на телефоне оставались потёртые серые кнопки, а на пальцах словно появились мозоли, хотя у нас их программно не существует…

Как только я переступил порог дома, незамедлительно, даже не переодевшись, полез доставать все телефонные книги, все записные книжки, визитки, отчёты, любой носитель с информацией о каком-либо контакте. За ночь я планировал оформить заказы и наутро прийти к мистеру Чарли с целой кипой чеков. Интересно даже, как он отреагирует на подобную выходку. И что любопытнее, как будет смотреть на него новый почтальон, вызванный на замену мне. Но не время поддаваться мыслям, пора действовать.

Строчка за строчкой, страница за страницей, книга за книгой. Контакты стремительно кончались, а мой телефон уже не выдерживал такого обильного рабочего трафика и нагревался. Поначалу я просто зачёркивал номера, но с каждым новым недозвоном или отказом печатные цифры тонули в синей пасте, как и мои бледные пальцы, уже с трудом держащие ручку.

На циферблате было два часа ночи. Книги с вырванными и смятыми страницами были разбросаны по всей гостиной, трубка телефона висела на спиральном проводе, издавая тихий и мерзотный звук, успевший мне изрядно надоесть. Но, увы, только он сейчас давал мне понять, где реальный мир, а где печальные мысли воображали ужасные картины будущей гибели. Я чётко видел перед глазами Таскур, отдающую меня на растерзание своим кошкам, и пока они рвали мою электронную плоть на пиксели и биты, за действом наблюдали мои друзья: Кай и Саймон неодобрительно крутили головами, Грэб внаглую усмехался, а Том… Том с досадой смотрел в мою сторону, окончательно разочаровавшись во мне. Сколько лет мы друг друга поддерживали и всячески заботились друг о друге, и почему последнее, что представляет мой убитый горем головной процессор, — это насмехательство дорогих друзей! Как же мне перед ними стыдно.

Я окинул заплаканными глазами гостиную. После отключения системы нам не разрешалось шуметь и включать свет, чтобы каждый получил полноценный отдых перед новым рабочим днём. Поэтому на столе горела лампа, под которой разрозненная кипа бумаг напоминала безобразный кошмар, а не комплексную работу по обзвону потенциальных клиентов. Я же, отчаянный, сидел на полу у дивана, пытаясь найти в перегруженной голове ещё варианты решения. Спам по почтам я уже разослал, но уповать на него нельзя, результаты будут видны только утром, когда Светлые проснутся и проверят почтовые ящики.

Получается, я сделал всё возможное. Сотни обзвонов, сотни высланных писем и ни одного ответа. Любой адекватный и разумный спамщик скажет, что это полный провал. Также считал и я, глядя пустым, безжизненным взглядом в никуда. Может, мне сбежать? Стать каким-нибудь вирусным файлом, поселиться на окраине города и продолжать жить, пока тотальная чистка не сотрёт меня? Зато смогу хотя бы немного продлить свою жизнь, как всегда этого и желал. Но… какой смысл в бесцельной жизни? Тактом больше или меньше — я пережиток, устаревшая программа, требующая обновления. Мне нужно принять свою судьбу и сдаться. Горы кромеров, звон виртуальных монет и миллионные чеки — лишь мечта маленького мальчика. Пора прекратить эти ненужные раздумья о вечном и спуститься до простейшей логики и действительной истины: я бесполезен. Моя мечта — лишь мечта. Мой свет отдаляется от меня всё дальше и дальше. Теперь я нахожусь во мраке, цепко погрязнув в трясине. Я начинаю тонуть, и последнее, что видят мои беспокойно бегающие глаза, — это…

Из тяжёлых раздумий меня вывел дверной стук. Кому я сдался в столь поздний час?

— Том, если это ты, можешь входить, — даже желания и сил вставать не было, а двери, насколько я помню, не запирались. После моих слов последовала тишина, и ожидание ответа доставляло раздражение.

— Я же сказал тебе, можешь войти, — сказал я чуть громче, вставая с пола, вытирая заплаканные глаза краем водолазки и направляясь в сторону двери. Под ногами шуршала бумага, сдвигались книги, за моими ногами образовалась неровная тропинка средь раскинутой макулатуры.

— Ты оглох? — я распахнул двери, ожидая увидеть перед собой коллегу в пижаме и спальном колпаке, но никого не обнаружил. Пустая лестничная площадка, серые стены, кабина лифта и ступени, ведущие на верхние и нижние этажи. Я уже готов был закрыть двери, но под ногами обнаружил чёрный дисковый телефон. Он выглядел совершенно новым, без каких-либо царапин, а что примечательно, без провода питания. Чья-то шутка?

— Если это чей-то розыгрыш, это несмешно! — крикнул я, закрыв за собой двери, оставив странный артефакт пылиться на плитке. Это было немного пугающе. Остальные коллеги, конечно, подшучивали надо мной и всё такое, но всё кончалось сплетнями и перешёптываниями. Никто, кроме Грэба, разумеется, не подкалывал меня столь дерзко и… странно. Я уже начал было скользить по двери вниз, вновь погружаясь в пучину раздумий, но второй стук заставил меня вскрикнуть и упасть на пол. Сейчас надо быстрее взглянуть, что же это за шутники решили поиздеваться надо мной.

— Вы совсем оборзели, недоумки?! — я распахнул двери, поднимаясь с колен и вылетая в лестничный проём, глазами бегая по всему пространству, пытаясь найти хоть какой-то источник движения или звука. Но, кроме моего запыханного от злости дыхания, я ничего не слышал. Всё тот же холодный мрак удаляющихся лестниц, пустота и чёрный телефон, блестящий от единственного лучика света, доходящего из моей квартиры.

Пора прекратить привлекать к себе внимание. Если кто-то проснётся, будет не к добру. И оставлять эту странную вещь здесь тоже будет неправильно, утром кто-то обязательно скажет, что видел у моей двери аппарат и спросит, мол, почему я выбросил свой телефон? Я взял этот подарок пустоты в руки и занёс в квартиру, внимательно изучая его. По весу он показался каким-то подозрительно лёгким для телефонов старой модели. Чёрный глянцевый корпус отражал всё вокруг и поблёскивал на свету лампы. Абсолютно белоснежный диск для набора номера, но без каких-либо цифр и символов. Трубка лежала на пластиковых рожках, соединяясь с корпусом спиральным проводом. От него слабо пахло новой пластмассой и какой-то сыростью. Самое удивительное: в этой конструкции больше не было никаких проводов. Как он подключался к сети — непонятно. «Бракованный», — подумал я и уже был готов смахнуть аппарат в стоящую рядом мусорную корзину, как вдруг он зазвенел. От неожиданности я даже подскочил на месте, в шоке глядя на трясущийся телефон и пляшущую на нём трубку. Поразительно, как он смог заработать без проводов? Может быть, на самом деле это эксклюзивный дизайн какого-то нового портативного телефона? А самое важное: кому во время спящего режима сейчас не спится и кто готов шутить над кем-либо с помощью… дискового телефона? Но с другой стороны, откуда отправитель знал, возле какой двери оставлять его? За мной следят? Это угрозы от начальства свыше? Или неимоверная удача мистера шутника?

Я снял трубку и приложил к уху. Из отверстий веяло холодом и пугающей, гнетущей атмосферой.

— Алло? — неуверенно спросил я в пустоту. Из трубки резко донёсся какой-то противный белый шум, как будто старое сломанное радио. Пришлось откинуть трубку от уха, ибо раздражение прошло по всему телу, вызвав кибернетические мурашки. Но чем дольше я вслушивался издали в этот шум, тем тише он становился, и из неразборчивых звуков начал доноситься чей-то голос.

— Ты меня не знаешь, зато я хорошо знаю тебя, Джордж. Я хочу помочь тебе выбраться из твоего затруднительного положения.

Я опешил. Мне сейчас это не послышалось? «Помочь»? Мне? Кому в этом городе скоростного трафика и быстрой жизни нужно помогать глючной программе вроде меня? Или это розыгрыш, шанс поиздеваться надо мной, дать ложную надежду? От злости у меня начала дрожать рука.

— Если ты решил надо мной подшутить, поздравляю, у тебя ничего не вышло.

Я положил труб… Нет. Я… Я не могу пошевелить рукой. Она мне не подвластна. Я хочу положить трубку, но не могу. Всё, что я могу, — это слышать гул своего сердцебиения.

— Как я уже сказал, я действительно очень, очень заинтересован в том, чтобы помочь тебе в твоей неприятной ситуации. Но я продолжу говорить, если ты перестанешь пытаться повесить трубку. Мы договорились?

Руку словно пробрал электрический импульс. Я почувствовал, что снова могу свободно двигаться. Спустя продолжительную паузу я произнёс в трубку:

— Я слушаю.

Голос на той стороне был рад.

— Я уже долгое время наблюдаю за тобой, Джордж. Я вижу в тебе большой потенциал, но ты скован рамками этого мира. Ты как маленькая пташка, запертая в клетке, которую вот-вот отдадут на съедение. Но разве это интересно? Позволь поделиться с тобой силой, способной сломать эту клетку и позволить взлететь на вершину.

Его слова словно сладкая патока смазывали мои душевные раны, попадая в животрепещущие места. Было тяжело сопротивляться, но… а вдруг он и правда мне поможет? Вдруг он моя последняя надежда? Если я сейчас ничего не предприму, то моя жизнь оборвётся завтра. Может, это последний шанс?

— Что мне нужно делать?

Из трубки донёсся смех вперемешку с режущим ухо шумом.

— От тебя нужно только твоё согласие. Всё остальное я сделаю сам.

Самые страшные условия сделки — это незафиксированные условия сделки. Я перебил загадочного человека и возразил ему:

— Стоп, стоп, стоп. Так не может быть. Я ведь должен чем-то заплатить. Раскрой все условия сделки сейчас.

Голос недовольно вздохнул.

— Послушай, Джордж. Сейчас мои мотивы для тебя будут неясны и недосягаемы. Когда придёт время, я покажу тебе, ради какой цели всё это делается.

— И всё-таки.

— Я даю тебе славу и признание, о которых ты так долго мечтал, но взамен можешь попрощаться со своей старой жизнью обычного спамщика с нишевых сайтов.

Его голос звучал твёрдо и чётко, словно он и вправду мог это сделать. Стоило бы задаться вопросами касательно личности альтруиста и его истинных мотивов, но у меня больше нет времени?

— Ну что?

— Хорошо. Я согласен.

В этот момент я почувствовал, как вся ответственность за свою же жизнь легла с моих плеч на плечи этого загадочного героя. Даже просто стоять на этой земле стало как-то проще.

— Я знал, что ты примешь правильное решение, Джордж. Единственное условие, которое я попрошу тебя соблюдать, — это не рассказывать обо мне никому. Для окружающих успех, которого ты достигнешь, — это дело твоего скрытого таланта и стремления стать значимой фигурой.

— Х-хорошо…

— Вот и замечательно. Был рад пообщаться с тобой.

— С-стой, а что мне сейчас делать? И как мне к тебе обращаться?

— Зови меня Майк. Доброй ночи.

Я даже не успел ничего ответить, как раздались отрывистые гудки. Только после них я начал приходить в себя. По помещению бегал лёгкий холодок, куча мыслей более не чувствовалась как разрозненная помойка, давящая на меня, а переживания о завтрашнем дне улетучились. Разговор с этим загадочным человеком оставил самые что ни на есть противоречивые чувства, опустошение и… толику надежды, словно меня одарили неким баффом.

Или по наитию, или же по приказу таинственного голоса, я снял парадную одежду, рухнул на кровать, не убирая после себя беспорядок, и сразу же отключился.

Я проснулся по будильнику. Лёжа в постели, я пару минут пытался осознать происходящее сегодня ночью. Неужели эта таинственная сила сегодня поможет мне? Я направился в гостиную. Стоящий на столе дисковый телефон посреди беспорядка был словно целительным зельем на пьедестале посреди океана отчаяния в виде рваных, исписанных и разбросанных бумаг. Надеюсь, мне дадут время убраться в квартире перед тем, как отправят на свалку.

Выполнив обязательные пункты в утреннем списке дел, я начал думать, куда деть этот таинственный аппарат. Оставлять дома его было опасно: вдруг его кто-то украдёт? Брать с собой тоже не выглядело хорошим вариантом: хоть он и помещался в чемодан, будет странно показаться с этим аксессуаром на людях. Хотя, если держать чемодан всегда при себе… Решено. Беру его с собой. Положив его на спинку и захлопнув чемодан, я направился к выходу, напоследок окинув комнату и остановившись взглядом на своём отражении в зеркале. В полной тишине я почувствовал, как участилось дыхание. Надо успокоиться. Поздно делать бэкап, когда сервак сгорел.

На выходе из дома меня ждал Том, сверкающий фигурной синей шевелюрой.

— Выглядишь паршиво. Ты хоть переходил в спящий режим? — мы направились к его автомобилю, попутно «играя» в допрос о моих великих планах избежать участи хуже смерти.

— Спал, но не сказать, что долго. — мы сели в автомобиль и тронулись, обгоняя служебные автобусы. Через стекло я смотрел на остальных почтальонов. Одинаковые болванчики с одинаковыми функциями. Каждый из них мечтает о больших продажах и популярности. И ведь я тоже такой. Я тоже хочу достичь успеха, брать крупные контракты, выписывать большие чеки. Надеюсь, сегодня всё изменится.

— Кстати, я слышал ночью какой-то шум в подъезде. Раз ты не спал, то должен был тоже это услышать, разве не так?

— А, это… — я оступился. Нельзя было выдавать все карты так сразу. Но раз я что-то так смело начал, надо продолжать, не то Том заподозрит неладное.

— Ну? И что это было?

— Э-это… кто-то с верхних этажей, д-да… видать, шёл с посиделки с друзьями и навернулся на лестнице. Бедняга, хоть бы синяки не получил.

Лоб начал покрываться холодным потом, пришлось развернуться к окну и наслаждаться видами. Я не видел лица Тома, но надеюсь, он не сверлит меня взглядом.

— Странно, обычно перед проверкой никто не пьёт. Надо будет спросить у парней, может, они чего знают.

Фух, обошлось…

— Джордж…

А нет, не обошлось.

— Ч-что такое, Том?

— Может быть, я плохо это демонстрирую, но я правда за тебя серьёзно переживаю. Я хочу верить, что с тобой сегодня всё будет хорошо. Возьми себя в руки и просто делай своё дело.

Я хотел что-то сказать, но не мог. Мне нечего было ответить. Я не знал наверняка исхода сегодняшнего дня. Всё, что осталось, — это уповать на помощь загадочного абонента.

Остальную часть пути мы ехали молча. Загорались огни в бесконечной компьютерной долине, неоновые вывески танцевали в отражении стекла, просыпались задачи, бегали сотрудники антивируса. Компьютер запускался.

Почтальоны всё прибывали и прибывали, помогали своим продавцам выставлять товар, получали от них указания. Дойдя до своего сахарного местечка, я тяжело вздохнул и зашёл внутрь, и лучше бы не входил. Вчерашний звонок Чарли, смотрю, был весьма удачным, так как в магазине помимо меня и розовой бороды находилась ещё одна пиарсона. Вид рыжей головы и ухмылки на лице бородатого разрывал меня на пиксели. Я был в полном отчаянии, ведь моя последняя попытка обернулась крахом, не начавшись.

— Ты всё-таки соизволил прийти, бездарь. Можешь не торопиться разворачивать свой чемодан, у меня отличные новости, — его глаза были налиты презрением, с его поганых уст срывались очередные оскорбления, которые мне настолько приелись, что проходили мимо ушей.

— И вам «доброе утро», — я сдерживался, чтобы не послать его. Рядом стоящий почтальонишка держал в руках документы — обычные договоры между магазином и пиарсоной. Насколько я мог увидеть, подписей ещё не стояло, а значит, я всё ещё официально закреплён за этим магазином.

— Договор ещё не оформлен?

— Сейчас будет оформлен. Можешь разворачиваться прямиком на свалку, я даже готов лично показать тебе дорогу туда, — Чарли потянулся за ручкой и бумагами в руках пиарщика, но я успел воскликнуть.

— Стойте! — сейчас было важно сохранять самообладание и спокойствие. Да, этот ватный старикан меня ужасно раздражает своим отвратным поведением, но если я лишусь работы сейчас — значит, стопроцентно отправляюсь в утиль.

— Мистер, дайте последний день. Я клянусь, что за сегодня я окуплю всю убыль магазина за этот месяц. Поверьте…

Я не успел договорить, как по помещению раздался звонкий смех продавца и лёгкая насмешка со стороны новенького почтальона. Ублюдки.

— Ты? Окупишь убыль? А-ха-ха! Да тебя точно уже пора отправлять в ремонт! Нет, ты слышал, пха-ха! Окупит он, ага. Я уже достаточно настрадался из-за тебя, болван. — весёлый голос резко сменился угрюмым басом, его терпение кончалось, как и мои запасы уговоров. Придётся пойти на крайнюю меру. Прилюдное самоунижение.

Я успокоился, восстановил дыхание и начал играть на любви этого истукана оскорблять меня.

— Сегодня будет произведена проверка пиарсон на нашем адресе. Если я не сдержу своё слово, моё начальство меня уволит и сотрёт с компьютера. Так что вы сможете в полной мере насладиться моим отчаянием. Дайте всего лишь один день.

Чарли издал тихий смешок, но задумался. Бинго, значит, я поймал тот самый рычаг давления, и теперь главное — его не отпустить.

— Неужели вам будет неприятно узнать, что ваш самый ужасный сотрудник за все времена оказался самым худшим продавцом из всех? Мало кто из пиарсон удостаивается чести быть стёртым.

— Что ж, убедил, — издевательски сказал он. — Я повременю с договором, но только для того, чтобы в полной мере насладиться твоим провалом. Теперь займись делом. — Чарли скрылся за служебной дверью, оставив меня и новенького наедине. С одной бедой разобрались, теперь нужно было поставить на место эту цветную голову.

— Слушай сюда, — резко начал я, указывая пальцем на ошарашенного парня. — Только попробуй всунуть ему бумаги раньше закрытия, уяснил? Я тебя этими же бумагами на спрайты разнесу.

Он опешил, но перечить не стал. В этот момент я чувствовал себя победителем и настоящей мразью. Какое у меня есть право помыкать кем-то?! Неважно, прочь моральные принципы, через пару минут начинается битва за мою жизнь, которую нельзя проиграть!

Я вышел на улицу. Прохладный ветер позволил остыть вскипевшему процессору. На минуту тяжёлые веки скрыли окружающий мир от меня, дав поразмыслить над следующими действиями. Пока не стоит доставать телефон, пусть он остаётся лежать в чемодане. Майк хоть и обещал, что всё пройдёт гладко, но необходимо было настроиться самому, усмирить волнения внутри моей сломанной головы и проявить настоящее мастерство продавца рекламы.

Перед открытыми глазами замерцали вывески, коллеги по соседству перепроверяли количество рекламок в кейсах, приводили свой внешний вид в порядок, осматривали витрины и подправляли неровно стоящий товар. Этим занялся и я: разложил на моём рабочем столике для кейса кипы листовок, подправил значок на пиджаке и уложил волосы маленьким гребешком.

Время подходило к открытию. Мысли собраны, и разум холоден. Сегодняшний день станет решающим в моём жизненном цикле. Настала моя пора блистать!

Загорелись огни магазинных вывесок. Фонари, словно софиты, освещали главных действующих лиц спектакля. На горизонте начали появляться первые покупатели. Рабочий день начался.

Глава 4. Промокод на сладкую жизнь

На улицах показались первые аватары Светлых. Ты не знаешь их характера, их поведения, их реального взгляда и мнения на твои действия. Общение с клиентом — это минное поле, которое приходится обыскивать каждый раз, и каждый раз оно обновляется. Неверно построенное предложение, неправильно сформулированный ответ на вопрос или излишнее заигрывание с популярными, и оттого назойливыми фразочками — и можешь попрощаться с прибылью.

Мимо магазина начинают проходить первые заинтересованные лица. Подойти к ним со специальной акцией? Спугну из-за лишней назойливости. Буду стоять на месте? Уйдут из-за того, что на них не обратили внимания. Каждый раз как первый, и не знаешь, чему довериться: своим внутренним компьютерным инстинктам или здравому смыслу и логике. Мешает ещё и накатывающий страх перед скорым появлением Таскур, которая без суда и следствия вышвырнет меня из общего алгоритма как лишнюю переменную. Надо было хоть подстраховаться на этот счёт и найти себе пристанище. По пути к месту работы я нередко встречал безутешные программы, которые умели обходить антивирус и всяческие глобальные зачистки. Со стороны рабочей функции они выглядели жалко и бесполезно, но порой я задумывался и пытался проникнуться их горем. Они ведь такие же, как и мы. Зачем с ними обходиться так жестоко? Неужели их нельзя обновить, перепрошить, модернизировать? Почему их нельзя спасти? И я знал ответ: «Потому что всегда проще создать новую функцию, чем разбираться в старой». Я прекрасно знал ответ, и это знание сейчас позволяет мне стоять здесь, перед Светлыми, обслуживать их потребности в покупке чего-либо.

Я закрыл глаза, пытаясь вспомнить вчерашний разговор с таинственной личностью. Поток собственных переживаний и накрученных мыслей вкупе с отвлекающими наружными факторами в лице ярких неоновых вывесок и городского шума не давал сконцентрироваться должным образом. Но что если просто предположить, допустить одну единственную мысль, что всего этого не существует. Здания осыпаются пиксельной пылью, лица коллег стираются, словно я их никогда и не знал. Земля уходит из-под ног. Под стук сердца редеет кибернетический оркестр, и вскоре даже оно замирает навсегда. Ничего больше нет. Ни улиц, ни пиарсон, ни Светлых, ни магазина, даже моих собственных разрозненных переживаний. Ветер не касается тела. Шум не колышет ушные перепонки. Я один, наедине с всеобъемлющей тьмой.

И стоило мне это допустить, как что-то дрогнуло. Не снаружи — внутри. Дёрнулся натянутый тонкий провод, и, как струна, издал вибрацию, прошедшую по всему телу. Это был предупреждающий сигнал? Черта, которую не стоит переходить? Я колебался. Что будет, если я продолжу находиться во тьме? Случится что-то ужасное? Чем дольше я стоял, тем меньше верил своим мыслям. Чувство самообладания покидало меня. Я больше не был уверен, что контролирую тьму. Теперь тьма контролирует меня.

Я ощутил, что я не один. Среди бесконечности я смог разглядеть чей-то еле уловимый силуэт. Он стоял прямо напротив меня и улыбался. Мне кажется, я уже где-то видел эту улыбку. Я задал в пустоту вопрос: «Кто ты?», но не услышал собственного голоса. Может, это были мои мысли? Галлюцинация? Может, и силуэт напротив — плод уставшего воображения? Нет, это чувство присутствия не может быть надуманным.

Фигура склонилась надо мной. Я не мог видеть, но я ощущал. И я услышал.

— Разве тебе не интересно?

Я открыл глаза.

Меня словно ударило током. Было ощущение, что со лба скатывались капли холодного пота, руки неистово тряслись, ноги дрожали и не держали моё тело… но всего этого не было. Тело выглядело абсолютно нормально. Меня интересовало, кто это со мной заговорил там, во тьме. Я никогда не слышал похожего тембра. Но это ощущение, словно…

Меня отвлёк голос подошедшего ко мне Светлого. Точно, работа! Стоило бы подумать о том, как мне решать проблемы насущные, а не разгадывать тайны шизофренических иллюзий.

— Здравствуйте, добро пожаловать в наш «Сахарный лес»! Чем бы вы хотели полакомиться? — я улыбнулся, и в тот момент мне показалось, что это была не натянутая односложная дуга, а искренняя эмоция при встрече клиента.

Я делал всё точно так же, как и всегда: задавал уточняющие вопросы, искал боли клиента, рассказывал о преимуществах, вкусах, форме, изготовлении. Все поступающие вопросы обрабатывались в головном процессоре за доли секунд, выдавая удобоваримый клиенту ответ. И вот он выбрал полную корзину, оплатил крупный чек и ушёл. Эта сделка ощущалась намного спокойнее, чем ранее совершённые мною. Словно мне сняли блок, расширили сознание, дали больше свободы. Может, это самовнушение? Или Майк действительно смог как-то повлиять на меня? Мне очень интересно, как это произошло, но сейчас задаваться такими вопросами не время.

Я радостно приветствовал новых клиентов, жестикулируя и рассказывая про выгодные акции и интересующие их виды сладостей, держал стандартную улыбку из вежливости, но чем больше людей подходило ко мне, тем сильнее я входил в раж, и улыбка становилась искреннее. Каждый новый человек, подходивший и сразу начинающий со мной диалог о покупке, вызывал неподдельную радость. Дыхание становилось неравномерным, действия импульсивными, глаза разбегались от клиента к клиенту, пытаясь запомнить каждого подошедшего, чтобы после обслужить их. Пиксельные аватары ликовали и, как заворожённые, шли внутрь, только и был слышен входной колокольчик. От нарастающего потока покупателей мне приходилось отправлять людей прямиком к хозяину магазина, чтобы их обслужили. Интересно было взглянуть на его лицо при виде такой толпы, но увы, пока рано злорадствовать. Нужно оставаться здесь.

Через некоторое время процесс общения со Светлыми был как на автомате: поприветствовать, сказать про акции, пригласить внутрь, радоваться прибыли. Так что мой сконцентрированный разум смог немного дать слабину и посмотреть на всё со стороны. Столько посетителей, и все уходят с любой, даже самой маленькой покупкой. Кто-то увлечённо начинает расспрашивать про скидки, акции, пробники каких-то вкусов, кто-то молча заходит и покупает необходимый ему товар. Ещё вчера я ничего не мог продать, а сегодня купюры сыплются с рук и наполняют мои карманы.

— Джордж! Хей, Джо! — я не сразу услышал своё имя среди смеха и болтовни клиентов, что очередью выстроились у входа в магазин. Отправив очередного сладкоежку с чеком к кассе, я выбрался из толпы к источнику голоса. Это был Том, и то ли из-за духоты, то ли из-за неощутимой усталости, я не смог разглядеть выражение его лица.

— «Она» пришла.

Из-за забитых задачами процессоров я даже не сразу понял, о ком идёт речь.

Я резко остепенился, мурашки пробежали по всему цифровому телу, а сердце ушло в пятки. В радостной феерии высокого потока клиентов я и позабыл о своём главном боссе сегодняшнего дня. Фемида, что взвесит на своих весах тяжесть моих отсутствующих продаж за долгое время и покарает острым пиксельным мечом. Глава порядка и любимая приближённая Её Величества. Таскур.

В накатывающей панике я начал оглядываться по сторонам, выискивая среди искрящихся аватаров и чёрных пиджаков пиарсон её белоснежное платье и острые уши. Каким же шоком для меня оказалось, что она стояла буквально рядом с Томом. Я протёр глазные сенсоры. Его синий интерфейс изображал обеспокоенность, а высокая леди, недовольно виляющая хвостом-вилкой, удивлённо и одновременно хмуро смотрела то на меня, то на гигантскую очередь позади.

— П-п-приветствую, леди Таскур. Пиарсона номер 4903, имя «Джордж». — я поправил ворот пиджака. Настолько мало официальной информации о нас. Всегда можно стереть один номер и поставить другой... Позади неё стояли два таска — большие белоснежные кошки с синеватым гофровидным мехом на груди, ушах, передних лапах и кончике медленно виляющего хвоста. Они покорно сидели сзади, смотря на меня, как на любимого попугайчика своего хозяина, которого нельзя просто так сожрать.

— Весь месяц твои показатели были катастрофически низкими, ты — самый последний в общем рейтинге. Но сегодня очередь возле твоего магазина преграждает улицу.

Каждое слово — словно выстрел, я безумно боялся её цифрового голоса, жёлтых хищных глаз и этих кошек, смотрящих на меня голодным взглядом.

— Согласно регламенту, я вынуждена заменить…

Вот оно. То, чего я боялся больше всего. Мой жизненный цикл сейчас оборвётся, и все сегодняшние старания были напрасны. Зачем было не спать всю ночь, зачем были эти унижения с ночными обзвонами невинных светочей, зачем все эти жалкие письма? Я выглядел как идиот, а не продавец! Том с ужасом перевёл взгляд с неё на меня, в его чёрных зрачках-точках читалось отчаяние. Тебе-то чего грустить, дружище? Я всегда был обузой для тебя. Всегда им был…

Но разве всё может закончиться так неинтересно?

— Подождите! — выпалил я, но она была непреклонна. Счёт шёл на наносекунды, прежде чем мои мольбы станут посмешищем, а существование — лишь историей. Точно, пари с Чарли!

— Давайте заключим сделку. — она перевела на меня взгляд, продолжая пальцами что-то набирать на планшете. Ну же, вари мысль быстрее!

— Если до конца дня я соберу сумму, окупающую всю убыль за месяц, то вы оставите меня.

Пальцы прекратили стучать по экрану. На лице читалось замешательство. С одной стороны, она не могла так рисковать, и лучше выполнить мою утилизацию на месте, да к тому же в магазине меня уже ждёт замена. С другой стороны…

— Хорошо.

После продолжительной паузы, где я успел себя морально похоронить, Таскур положительно ответила на мою авантюру. Было видно, что сегодняшние показатели продаж её очень радовали, но и отвертеться от безденежного месяца я не мог.

— В конце дня ты получишь ответ. Не сдержишь слово — мои кошечки найдут тебя в любом уголке кибер-города. Понятно? — она поводила пальцем по своему планшету, делая там какие-то заметки. Но это уже было неважно. Я поблагодарил её за проявленное великодушие, и леди перешла к другим магазинам, оставив ошарашенного меня на попечении не менее ошарашенного Тома.

— Как ты смог её?.. Нет, даже не так. Как ты собираешься выполнять эту сделку? Откуда ты собрался брать столько денег? — он схватил меня за плечи, смотря прямо в глаза. Я не мог ничего ему ответить, так как ещё не отошёл от пережитого ужаса. Сквозь белый шум толпы был еле слышен его тихий голос: — Хей, ты дрожишь.

И правда, всё тело трясло, но какое бы у меня ни было состояние, необходимо продолжить работать. Ещё вчера я думал, что не проживу до конца дня, а сегодня мне дважды улыбнулась удача. Я не просто должен, я обязан выиграть это дело и утереть нос и Таскур, и Чарли, и Грэбу, и всем прочим. Я добьюсь успеха! Я стану большой шишкой!

— Всё невозможное возможно, Том. Я справлюсь, вот увидишь. В крайнем случае, не поминай лихом. — я ухмыльнулся.

— Идиот, — он одёрнул руки и, пожелав удачи, направился в сторону своего рабочего места. Ну что же, пора продолжать работу.

Я метался из магазина на улицу и обратно, листовки стремительно кончались, я был вынужден просить у Чарли ещё. В какой-то момент мне показалось, что на всех плоскостях, даже на самом бородатом дровосеке, мелькают странные символы. Перегрев оптики? Что-то сломалось? Нужно будет посетить амбуланса, если мой код доживёт до завтра. Чеки разлетались в разные руки, витрины пустели, а очередь не убывала. Если бы не угроза моему существованию, то остаток дня я бы провёл в сказочном восторге, в каком никогда не был. Я бы даже успел представить, как проставляюсь перед ребятами в гриле, оплачивая общий счёт.

Несколько часов я работал исключительно вне здания, поэтому, когда до конца рабочего дня оставалось не так много, я не имел возможности зайти внутрь и оценить текущую ситуацию по складу. По моим подсчётам, там должны были остаться считанные граммы сахарной продукции. Очередь начала расходиться, количество покупателей снижалось, и в какой-то момент улицы опустели, включились фонари. Рабочий день подошёл к концу.

Занавес.

Разум словно проснулся ото сна. Ноги начали непрерывно дрожать, и, не совладав с ними, я упал на колени и почти сжался в позу эмбриона. Опустевший взгляд был направлен на упавшую листовку магазина. Глянцевая поверхность флаера искажала моё покрасневшее лицо, среди мармеладных полотен дрожали зрачки, а логотип начал сверкать от упавшей слёзы.

Это и было чудо, дарованное мне неизвестным телефонным собеседником? Что он сделал? Позвал всех этих бесконечных покупателей, которые появились как по щелчку? За всё время простоя и наблюдения за улицей, кажется, я не видел такого количества народу единовременно. Это был баг системы? Небесные чит-коды? Как Майк это сделал? Это ведь его рук дело. Но так или иначе, это помогло мне набрать… погодите, а сколько я заработал? В гуще событий я даже перестал вести итоговый подсчёт всех выписанных чеков.

Поспешно поднявшись, я направился в магазин. Некогда приторно пахнущее сахаром помещение теперь имело только сладковатый шлейф от пустых полок и прилавков. Белые кристаллики были «сладким» напоминанием о моих сегодняшних деяниях. Чарли стоял за кассой и радостно смотрел на целую кипу пробитых чеков и стопки купюр, не влезших в кассовый аппарат. Увидев меня, он засмеялся.

— Надо почаще сюда звать вашу главную. Как она тебе твои шестерёнки-то вправила, диву даюсь.

— Сколько было заработано, сэр? — я замер в ожидании конечной цифры или хотя бы хоть какого-то намёка.

— Иди сам взгляни. — в его голосе больше не было токсичности или презрения. Я стремительно подошёл к кассе и взглянул на чек сверки итогов. От переизбытка переживаний я точно скоро отправлюсь на утиль.

До заявленной мною квоты не хватало чуть меньше ста баксов.

— Нет, нет, нет, НЕТ НЕТ НЕТ! — тело сковал страх перед неизбежным, меня начало трясти, и, не выдержав собственного веса, я упал прямо перед кассой. Всё было зря. Весь сегодняшний день провёл зря. Н-но как так, неужели Майк этого не предвидел?.. Я понял. Это был всего лишь розыгрыш. Глупый розыгрыш! Он дал мне ложную надежду, водил за нос в течение всего дня! А теперь Таскур сочтёт это сбоем системы, и я однозначно полечу на свалку!

Сквозь звенящую пелену мыслей донёсся чей-то голос:

— Пробейте, пожалуйста.

К кассе подошёл тот самый рекламщик, которого ещё утром прислали мне на замену и которого я лично хотел пустить на пиксели. Он держал в руках пачку драже с ценником чуть выше ста баксов. В тот момент я замер, наблюдая, как мощная волосато-ухоженная рука сканирует штрих-код с упаковки, как несколько купюр кладутся на стол, и печатается чек. Получивший коробку пиармэн огибает кассу, чтобы подойти ко мне и протянуть сладкий приз за сегодняшнюю борьбу.

— Я ещё никогда не видел, чтобы хоть кто-то так воодушевлённо и прекрасно выполнял свою работу. — я взял упаковку. — Желаю успехов, Джордж.

Я встал, чтобы проводить его взглядом до выхода, а когда цветная голова скрылась за углом, перевёл взгляд на руку: это был набор лакричных конфет в виде кошачьих мордашек.

— И что, увольняют тебя или нет? — с неподдельным интересом спросил Чарли, осматривая полки и начиная наводить порядок на них.

— Я не знаю. — в моём ответе не было никаких эмоций. Всё, что можно, сделано.

Я сел на стул у кассы, иногда оглядываясь по сторонам. Вроде я и выполнил своё обещание, а вроде документально не совсем. Итоговый-то чек на меньшую сумму, эта пачка куплена после официального закрытия магазина. Я в замешательстве. Больше нет смысла рассуждать и думать о чём-то. Осталось только ждать.

Зазвенев дверным колокольчиком, внутрь ворвался Том, бегло осматривая пустоту на полках и разыскивая меня.

— Тебе пришло сообщение? — впопыхах спросил он.

— Не знаю.

Я судорожно начал искать мобильник по карманам и понял, что оставил его в кейсе на улице. Выйдя и достав аппарат, я увидел уведомление от Таскур. Текст гласил лишь «Итоги проверки». На пару секунд я застыл на месте. Момент истины, в который не верилось до последнего. Я открыл его.

Пиксельные буквы на зелёном фоне гласили: «Вы прошли проверку».