Адайн

Вы не нашли его маму?

Глава 1

Тая вздрогнула, убирая палец с дверного звонка, когда дверь в квартиру майора Ии Беляевой с тихим скрипом открылась перед ней.

– Я Тая. Таисия, то есть... – пробормотала она. – Из газеты.

Ия кивнула ей и, молча, отошла от двери, позволяя Тае войти. Её суровый взгляд скользнул по лицу Таи, когда та, споткнувшись о порожек, тихо ойкнула.

– Чай будете, Таисия? – указывая кивком головы на кухонную дверь, спросила безразлично Ия.

И Тая пробормотала лишь:

– Просто Тая.

Развернувшись, Ия, молча пошла в сторону кухни. И Тая поспешила за ней. В узком коридоре, соединявшем кухню и гостиную, висели детские рисунки и подделки на картоне. Но Тая не успела их все рассмотреть, разглядев подробно лишь одну, на которой мальчик из пластилина и спичек сидел верхом на красном жирафе.

– Я удивлена, что спустя четыре года кто-то решил написать об этом, – поставив перед Таей чашку с чаем произнесла Ия.

– Ситуация удивительная. Много слухов тогда ходило. Думаю, пора рассказать, что произошло на самом деле.

– Спрашивайте.

– Да-да, конечно. Как нашли того мальчика?

– Октябрь в тот год выдался особенно теплым. И только в тот день шел ледяной дождь. Когда лейтенант Смирнов привел в наш отдел того мальчонку, Сашу Каспарова, они оба промокли. И зонт не помог. Саша дрожал весь, но ни слова не произнес. Как мы выяснили позже, он вообще говорить тогда еще не умел.

– Как же вы тогда узнали его имя?

– В кармане его курточки лежала записка: “меня зовут Александр Каспаров, мне 5 лет. Найдите мою маму”. Там должно было быть проложение, но листок был порван напополам, и вторую часть мы так и не нашли.

– И вы начали искать?

– Конечно. А пока Саша остался у меня, благо, – Ия окинула взглядом просторную кухню, – квартира позволяла. Заявлений о пропаже детей, естественно, не было. Да и городок-то наш тихий, вы и сами знаете. И Сашу тоже никто не знал. Никто даже не видел, как он оказался на той площади, где его нашел Володька Смирнов.

– Почему вы оставили ребенка у себя?

– Вы говорите так, словно я украла его. Сперва он в больнице лежал, врачи выясняли, что с ним не так. Он ни говорить не мог, ни ходить нормально. А потом я начала оформлять опеку над ним. Все же в моей квартире он чувствовал себя спокойнее, чем в больнице.

– Было трудно?

– Он даже есть сам не умел нормально. В пять лет! – Ия поджала губы. – Я учила его как держать ложку. А он реагировал на простую еду как на деликатес какой-то. Так радовался, когда я начинала готовить, любил наблюдать. А я, признаться, до этого не готовила вовсе - всё перекусы и столовая. А тут начала...

Тая глянула на плиту, на которой стояли две прикрытые крышками кастрюли. Ия, кивнув, улыбнулась ей, непривычно мягко и тепло.

– Единственный раз был, когда он испугался еды - когда я случайно рассыпала гречку. Какой ужас я увидела в его взгляде... – Ия поморщилась. – Я успокаивала его тогда всю ночь. Он сперва не мог поверить, что его обнимать будут... а, когда понял, то вцепился в меня своими тонкими ручками, и заплакал. Впервые за те два месяца, что он уже у меня жил.

– А как продвигалось расследование?

– Зацепок не было.

– А Саша?

Ия улыбнулась:

– К тому времени уже ходить научился, ровно стоял на ногах. Я его одного уже смело оставляла дома. А он просто сидел на ковре и играл в кубики - они нравились ему больше других игр. В одни выходные я повела его в зоопарк. Он так был впечатлен жирафами, что не отходил от них минут сорок! И улыбался!

– Вы так тепло о нем говорите.

– Это прекрасный ребенок. Ему просто не повезло...

– Удалось хоть что-то узнать о его семье?

– Нет, судя по всему, фамилию и имя ему выдумали. У нас не было ни версии. Зато доктор, к которому я водила Сашку, сказал, что Сашка-то все понимает, он просто не может заговорить. Из-за внутреннего барьера какого-то. Я так была рада, что едва не разрыдалась прямо в кабинете.

– Так он заговорил?

– Прошел год с тех пор, и Саша произнес свое первое слово. Через неделю он уже заговорил предложениями. Я читала ему на ночь разные книжки. У меня нет сказок дома, и я просила Вовку ходить в библиотеку. Он парень вообще хороший, безотказный.

– А мальчик рассказал что-то о своем прошлом?

– Ничего. Думаю, что-то он помнил, но говорить не хотел. Я пыталась говорить с ним обо всем, поддерживала его как могла, когда он начинал мне отвечать. Он раньше боялся издавать любые звуки, а теперь задавал так много вопросов, что я вскоре начала приводить его в отдел, где с ним говорили уже мои коллеги. Саша вскоре привык и к ним.