Всё, что захочешь

Глава 1

Всё, что захочешь.

Я спокойно сидел за партой и дописывал домашку, которую забыл сделать дома. Неожиданно раздались тихие, но быстрые и отчётливо слышные шаги. Только не это! Ко мне подбежала девчонка и, обхватив руками, затянула в свои объятья.

- Димка! – раздался высокий писклявый голос, - Я так рада тебя видеть!

Это была Сонька – всегда шебутная, не в меру жизнерадостная и по-детски наивная. Может она просто дурочка? Каждый день лезет обниматься, ещё так прижимается будто не знает что такое личное пространство. Во время обеденной перемены пристаёт со своими подачками. Сначала впихивала мне мандарины, а когда я намеренно сказал, что у меня аллергия, притащила яблоко.

- Привет, - сухо ответил я, не отрываясь от тетради.

- Я тут тебе яблоко принесла, держи, - произнесла Сонька и широко улыбнулась.

Я взял яблоко, убрал его в рюкзак и продолжил писать.

- Я ещё хотела у тебя кое о чём спросить… Ты сегодня не занят? Может мы бы могли вместе погулять, если у тебя нет никаких дел? – Сонька спрятала руки за спину и перевела взгляд в сторону, стеснительно поглядывая на меня. Что это с ней?

- Нет, сегодня точно не получится, - безразлично произнёс я.

- Хорошо. А когда ты будешь свободен? – Сонька начала нервно покачиваться на одном месте из стороны в сторону.

- На этой неделе точно нет, - отрезал я.

- Ладно, скажешь если что-то поменяется, - Сонька опустила голову и медленно поплелась к своей парте.

Какая она всё же надоедливая, в школе всё время по пятам за мной ходит, а теперь и после хочет! Вообще не хочу её больше видеть, только от одного присутствия тошнить начинает.

Уроки пролетели незаметно и, небрежно скидав вещи в рюкзак, пошёл домой. Когда я зашёл в квартиру, там было тихо, родители ещё не вернулись с работы. В коридоре на старой тумбочке лежала записка от мамы: «Суп на плите, не забудь вымыть посуду и прикрутить полку в спальне». Как всегда посуду помой, мусор вынеси, в комнате приберись, пыль сотри – одни только поручения, будто я разнорабочим нанялся. Как же надоело. Вот бы оказаться там, где нет ни Соньки с её назойливостью, ни мамы с её дурацкими просьбами. Раздевшись и вымыв руки, я пошёл на кухню, чтобы найти что-нибудь перекусить. В холодильнике ничего не оказалось, поэтому пришлось съесть тарелку ненавистного супа.

Пообедав, я пошёл в кладовку за отвёрткой. Как назло ящик с инструментами не было видно, пришлось лезть вглубь кладовки, разгребая кучу различного хлама. Спустя несколько минут я всё же увидел ящик и стал пробираться к нему. Вдруг я споткнулся о небольшой чёрный сундук. Раньше я не обращал на него внимания и не задумывался, что в нём. На его крышке лежал маленький серебристый ключик. Я решил отложить дела, затем взял ключик и, вставив в замочную скважину, провернул один раз. Раздался щелчок и крышка, облезшая от времени, чуть отпружинила вверх. Лёгким движением я откинул крышку. Передо мной оказалось странное устройство, напоминающее нечто между старинным кассовым аппаратом и печатной машинкой, рядом с которой лежал вчетверо сложенный листок желтоватой тонкой бумаги. Помню, что мама как-то рассказывала о своём отце, инженере-изобретателе, но она никогда не упоминала о том, что у нас сохранились его изобретения. Развернув листок, я увидел нацарапанную корявым почерком надпись: «Исполнитель желаний». Бред какой-то! Ниже было написано: «Наберите на клавишах своё желание, поместите пять рублей в монетоприёмник и дёрните за рычаг. Вы получите жетон, вставьте его в монетоприёмник, чтобы отменить желание». Конечно, это устройство больше похоже на игрушку, но если всё получится, я наконец-то останусь один. Перед тем как воспользоваться устройством, я решил взять с собой всё необходимое: сменную одежду, спички и блокнот для заметок. Сложив вещи в рюкзак, я напечатал на клавишах своё желание, нащупал пятак и смело опустил в монетоприёмник. Хоть я с большим сомнением относился к тому, что изобретение может исполнять желания, по телу пробежал холодок, а руки чуть дрожали от волнения. Обхватив серебристую рукоятку рычага, я резко опустил её вниз. Устройство стало трястись, словно старая стиральная машина, и заполнило маленькую кладовку объёмным тяжёлым гулом. Я почувствовал лёгкую дрёму и головокружение. Шкафы и полки расплылись невысохшей акварелью и в скором времени потеряли своё очертание, превратившись в цветовые пятна. Узор в виде ломаных линий, выложенных кусочками паркета, раздвинулся и сквозь щели между ними стали просачиваться ростки зелёной травы. Потолок растворился в голубизне бесконечного неба. Когда голова перестала кружиться, устройство всё также находилось предо мной, но я был уже не в кладовке, а на просторном цветочном лугу. Рядом с ним протоптана довольно широкая тропа и чуть поодаль раскинулась дубовая роща. Солнце приятно светило и грело, руку щекотала молодая трава, лицо обдували приятные потоки зефиров. Неожиданно устройство задрожало и, издав скрипучий звон, выдвинуло платформу с изумрудно-зеленоватым кружочком с надписью: «Жетон». Я взял его и, небрежно бросив в карман, встал с земли с целью немного прогуляться. Полное и пылающее солнце, уходя с зенита, постепенно стягивало тёплое одеяло с поляны, с рощи и с тянущейся тропы, уступая место прохладному ветерку. Спустя какое-то время зелёная трава сменилась каменистым горбатым настилом, перерастающим в грубые холмы. В них не было спокойствия и уюта поляны, гордость и величие – вот что они представляли собой. Подниматься на холм было сложнее, чем идти по ровной поляне, но взобравшись на него всё тело пропиталось прохладой и гордым горным ароматом. Над головою как бы наперегонки резвые облака двигались, повинуясь ветру. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул, только тихий шелест ветра и еле слышное пение птиц, доносившееся снизу и больше ничего.

Насладившись моментом, я потихоньку начал спускаться. Пение становилось всё громче и чётче. Внизу находилась небольшая берёзовая роща. Бело-чёрные тонкие стволы устремлялись к небу, казалось что верхушками они вот-вот достанут до солнца и мгновенно вспыхнут, превратившись в огромные факелы. Резные острые листья прицепились к верхушкам и как бы не давали им сгореть. Роща оказалась совсем небольшой, и я, очарованный изящными стволами нежных берёз, не заметил, как она закончилась.

Передо мной оказалась поляна, напоминающая ту, с которой я пришёл. Она заканчивалась крутым спуском вниз. Подгоняемый собственным любопытством я ускорил шаг. Дойдя до спуска, я увидел безразмерное бесшумное море, тихо играющее белыми лучами. Я быстро спустился, скинул сандалии и осторожно и немного неуклюже наступил на нагретый солнцем песок. Раздался приятный хруст. Я сделал ещё несколько шагов и, глядя вдаль, сел, обхватив колени руками. Раньше я никогда не был на море, у мамы не хватало денег, чтобы мы могли поехать туда. У мамы… Мама… Она сейчас одна и переживает о том, где я, а может даже плачет. Как я мог с ней так поступить. После ухода отца она начала выходить в ночную смену, иначе нам бы не хватало на еду, а я бросил её. Бросил одну. Совсем одну. Конечно, она заставляла меня прибираться, но разве для меня это было трудно. Мама была очень добра ко мне даже когда я получал двойку за контрольную или не мыл посуду. В праздники она всегда готовила вкусное имбирное печенье. Иногда по выходным мы ходили в парк и мама рассказывала про своё детство. Зачем я так поступил? Зачем загадал это глупое желание? Внутри меня что-то сжалось, по спине прошёл холодок, а горло будто сдавило солёным воздухом. Решено. Нужно возвращаться.

Солнце уходило за горизонт, заливая лиловыми лучами тоненькие трепыхающиеся травинки. Вокруг всё оставалось таким же красивым, но уже не доставляло мне той радости. Я шёл, точнее сказать бежал, не обращая внимания на ветки, которые хлестали меня по лицу, на крутые каменистые холмы, на холодный порывистый ветер.

И вот я вижу устройство, всё так же стоящее на прежнем месте. Подбегаю к нему, начинаю рыскать по карманам – жетона нет! Его нет! Я скидываю рюкзак с плеч и нервно перебираю всё содержимое – жетона нет. Руки начинают трястись, горло ещё сильнее сдавливается, из глаз медленно стекают слёзы, а рот растягивается в истерической улыбке. Не может быть! Этого просто не может быть! Я начинаю бить себя по лицу в надежде проснуться, но ничего не выходит. Я ложусь на землю и устремляю бессмысленный взгляд на небо. Небо – бесконечное глубокое пространство. На нём одинокие звёзды, их друг от друга отделяют миллионы километров неподвижного сковывающего неба. Хочется есть. Я привстаю, беру рюкзак и спустя некоторое время нахожу Сонино яблоко. На нём будто сохранилось тепло её рук. Почему я всегда недолюбливал Соню? Ведь она просто хотела дружить со мной: одноклассники либо подшучивали над ней, либо игнорировали. Немного сложно это признавать, но Соня довольно симпатичная: тёмно-русые косички, серебристо-синие глаза и ямочки на щеках, появляющиеся в те моменты, когда она улыбалась. Теперь Соня одна, наверно ей грустно, а может она даже плачет. На глазах появляется лёгкая пелена и на яблоко падают две крохотные слезы. Мне холодно. Как же хочется снова оказаться в тёплых ласковых объятьях Сони. Изо рта выходит небольшое облако пара. Я замерзаю. Я больше не вернусь домой. Я один и это навсегда.