Вперёд «Спартак»!

Начало.

Андрей сидел за столом, с грустным видом созерцая экран монитора, и костерил про себя 1С. Нет, с программой в принципе было всё в порядке. Он вообще считал 1С лучшей прогой из всех, с которыми ему доводилось работать. Но иногда она его бесила. Сейчас был как раз такой случай.

Уже третий день он пытался разобраться в причинах, по которым не работал его новый, лично спрограммированный блок, который Андрей пытался внедрить в программу. И ладно бы, если бы у него было время на отладку и поиск ошибок. Но нет, руководству, как всегда, всё нужно было срочно и сейчас. У него своё видение ситуации. Производство стоит, убытки нарастают, а дармоед-программист ничего не делает. И за что ему только деньги платят?

От мрачных размышлений Андрея отвлёк скрипучий звук открывшейся двери.

В небольшую комнатку, гордо именуемую IT отделом, зашли двое. Первым был начальник этого самого отдела, Степан Николаевич, дородный мужик с вечно красным лицом и пивным животом третьей степени, угрожающе нависающим над брючным ремнём. В программировании он разбирался немногим лучше, чем свинья в апельсинах, а должность свою получил исключительно по соображениям запутанных родственных связей с директором предприятия. Но мужик был добродушный и порядочный, что во многом позволяло Андрею мириться с его некомпетентностью во многих областях программирования.

Вторым вошедшим оказался высокий парень, хипповатой наружности. В глаза сразу бросались длинные чёрные волосы, небрежно забранные в конский хвост, и огромные очки в роговой оправе, сидящие на остром, как птичий клюв, носе. Потёртые линялые джинсы и чёрная футболка с абстрактным рисунком дополняли его образ.

— Привет, Андрей. — Степан Николаевич подошёл к столу, протягивая руку. — Как успехи?

— Да, так… — вздохнул Андрей, пожимая протянутую руку.

— Понятно. — Степан Николаевич бросил быстрый взгляд на экран монитора. — А я тут тебе подмогу привёл. Знакомьтесь. Это Виктор. Будет у нас вторым программистом. Виктор — это Андрей.

— Очень приятно, — улыбнувшись, парень протянул руку.

Улыбка у парня была искренняя и располагающая, так что Андрей непроизвольно улыбнулся в ответ.

— Взаимно.

Они пожали друг другу руки. Все трое немного помолчали.

— Ну, Виктор, располагайся, — несколько суетливо произнёс Степан Николаевич, когда молчаливая пауза начала угрожающе затягиваться, — рабочее место мы тебе сейчас организуем. И включайся в работу.

— А работы у нас много, — после небольшой паузы многозначительно добавил он, бросив взгляд на Андрея.

После чего поспешно ретировался из кабинета.

Андрей фыркнул ему вслед и удивлённо покачал головой. Он полгода пытался добиться того, чтобы в штат взяли второго программиста. И уже потерял на это всякую надежду. И вот теперь, когда чудо неожиданно произошло, он не мог до конца в это поверить.

— Что, задёргало начальство? — сочувственно спросил Виктор, по-своему истолковав фырканье Андрея.

— Да не то чтобы, — ответил тот. — Просто неожиданно как-то всё. Но работы у нас действительно дофига. Это правда.

— Ну, давай показывай, над чем работаешь, — сказал Виктор, пододвигая стул и подсаживаясь к столу.

— Э… Может, тебя сначала в курс дела ввести? Не думаю, что Степан Николаевич тебе нормально всё объяснил.

— Да ладно, — улыбнувшись, беззаботно сказал Виктор, — разберёмся по ходу пьесы. Думаю, проблем не будет.

— Ну, ладно, — не очень уверенно сказал Андрей, садясь за стол. — Вот смотри, я тут блок сделал, но никак не могу его нормально интегрировать в 1С…

***

Проблем действительно не возникло. Виктор оказался не просто приятным, лёгким в общении и дружелюбным человеком, но ещё и очень хорошим программистом, во многом превосходящим самого Андрея. Впрочем, его это не сильно беспокоило, напротив, он был даже рад возможности улучшать свои навыки, тем более, что Виктор в этом смысле не был скрытным и спокойно делился своими знаниями. Очень быстро у них установились тёплые дружеские отношения, так что Андрей порой ловил себя на мысли, что, казалось, знает Виктора не каких-то несколько недель, а с раннего детства.

***

Яркое летнее солнце весело светило с безоблачного синего неба, готовясь начать свой неспешный путь к горизонту, чтобы скрыться за ним с наступлением ночи.

Андрей осторожно присел на лавку, настороженно озираясь вокруг. Людей в парке было немного, и большинство скамеек оставались пустыми. Виктор сел рядом, пристраивая возле себя на скамейку объёмистый пакет. Порывшись в нём, он извлёк бутылку пива и протянул Андрею.

— Держи.

Андрей, поколебавшись, взял бутылку.

— Да чего ты дрейфишь, — произнёс Виктор, увидев его нерешительность. — Никто тебя здесь не тронет.

— Вообще, распитие спиртных напитков в общественном месте… — начал было Андрей.

— Господи, — Виктор закатил глаза. — Это тебе не Москва. Да даже и в Москве надо умудриться, чтобы тебя за такое забрали. А здесь у нас провинциальный тихий подмосковный городок. Ты когда ментов здесь на улице видел в последний раз?

— Ладно, — сдался Андрей. — Но я всё-таки не понимаю, зачем пить пиво на скамейке в парке, когда рядом бар есть.

— Да ты посмотри вокруг! — Виктор раскинул руки, как будто хотел объять весь город целиком, или просто собирался взлететь. — Солнце, деревья, свежий воздух. Вон, птички поют. Тепло и дождя нет. Красота ведь! А ты хочешь всё это променять на тёмный шумный бар. В баре надо сидеть, когда погода дерьмовая. А в такие дни нужно наслаждаться моментом!

Закончив свою небольшую речь, он сделал долгий глоток из бутылки, опорожнив её сразу на треть. Довольно крякнув, поставил бутылку на скамейку и внимательно посмотрел на Андрея.

— Ты чего не пьёшь-то?

— Э… А как открыть? У тебя есть открывашка?

— Блин, дай сюда.

Виктор забрал у него пиво, полез в карман и извлёк из него зажигалку. Одним ловким движением вскрыл бутылку, придержав пробку рукой, чтобы та не улетела. Протянул бутылку обратно. Над горлышком вился лёгкий дымок.

— Прикольно, — оценил Андрей, принимая пиво. — Где так научился?

— У жизни, — ухмыльнулся Виктор, протягивая свою бутылку. — Ну давай, за пятницу.

— За пятницу, — согласился Андрей.

Они чокнулись. Андрей сделал глоток, чувствуя, как приятная горечь растекается во рту, проваливаясь в пищевод. Не сказать, чтобы он был большим любителем пива, но иногда позволял себе бутылочку-другую.

Некоторое время они молча пили пиво. Настроение у Андрея медленно повышалось прямо пропорционально выпитому. Они немного поговорили о работе, потом постепенно перешли к более личным вещам. Андрей рассказал про свою семью, жену Ирину и пятилетнюю дочку Свету. Виктор в этом плане ничем похвастаться не мог. Семьи у него не было, жил он один. Так, перескакивая с темы на тему, они встретили закат. Когда на улице заметно потемнело, Андрей засобирался домой.

— Жена ждёт, — виновато сказал Андрей на предложение Виктора дёрнуть ещё по одной.

— Ты же вроде предупреждал её, что сегодня задержишься?

— Предупреждал, но она всё равно ждёт. И лучше не заставлять её ждать долго. Вот женишься — узнаешь.

— Эх, ну ладно, пошли, — вздохнул Виктор, поднимаясь со скамейки. — Я, наверное, поэтому и не женат. Не готов лишаться своей свободы.

— Ты просто не знаешь, что теряешь, — возразил Андрей. — Семья — это круто. Особенно дети.

— Возможно…

Они медленно побрели по дорожке к выходу из парка. В воздухе витал лёгкий ветерок, в сумерках загадочно шелестела листва деревьев. Андрей чувствовал спокойствие и некое нетрезвое умиротворение.

— Чем собираешься заниматься на выходных? — лениво спросил Виктор, на ходу закуривая сигарету.

— Да особо ничем, — Андрей пожал плечами. — Пройдёмся с женой по магазинам. Да и Светке надо новую обувь подыскать. Она из неё вырастает быстрее, чем я покупать успеваю. А ты?

— В Москву поеду.

— Зачем?

— На футбол. Завтра Спартак с «конями» играет. Такое нельзя пропустить. Надеюсь, мы их порвём. Наверняка будет полный стадион.

— Ты что за Спартак болеешь? — удивился Андрей.

— Ну да, — Виктор широко улыбнулся. — Вся страна болеет за Спартак! Ну, кроме некоторых отщепенцев. А ты как к футболу относишься?

— Я? — Андрей даже замедлил шаг, услышав этот вопрос. В душе всколыхнулись старые воспоминания. — Я в детстве тоже за Спартак болел. Вместе с отцом. Ну, вернее, болел он, а я так, за компанию. Помню, всё мечтал на стадион попасть. Увидеть Спартак вживую, а не по телевизору.

— А в чём проблема-то была?

— Так мы в Омске жили. Оттуда до Москвы не ближний свет. А в городе своей команды не было. Вернее, была, но в высшую лигу так и не вышла ни разу. Так что Спартак к нам никогда не приезжал. В общем, я так ни разу на стадионе и не побывал.

— Да ладно, — искренне удивился Виктор. — Это же твоя детская мечта была. Тем более ты сейчас недалеко от Москвы живёшь. Полчаса на электричке всего. Неужели так ни разу и не выбрался?

— Ну, понимаешь…

Андрей замялся, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить то, что он сам до конца не понимал. Раньше он как-то вообще не задумывался об этом. Жизнь незаметно навязала ему новые правила, новые задачи и новые приоритеты. Учёба в школе, чтобы поступить в хороший вуз. Учёба в вузе, чтобы найти хорошую работу. Тем более, что он увлёкся компьютерами и программированием. Потом женился. За всеми этими событиями его детские мечты как-то поблекли, растворились на фоне действительности. Сделались зыбкими и нечёткими, словно старая выцветшая фотография. А потом и вовсе пропали.

— Не знаю, в общем, — сдался он, так и не подобрав нужных слов. — Просто это прошло. Мечта забылась, вот и всё.

— М-да, — пробормотал Виктор. — Понятно. Грустно как-то.

— Грустно, — согласился Андрей.

От умиротворения не осталось и следа. Навалилась какая-то непонятная тоска.

Они тем временем уже вышли из парка и брели по сонным закоулкам города. Впереди загорелись фонари уличного освещения.

— Блин, ты даже не представляешь, как здорово на стадике! — воодушевлённо сказал Виктор, небрежно выбрасывая окурок прямо на тротуар, который и без этого не блистал чистотой. — Атмосфера, эмоции! А вообще - это словами не передать. Это почувствовать надо.

Андрей лишь грустно кивнул.

— Нет, ты как хочешь, а мне определённо нужно ещё выпить.

С этими словами Виктор сошёл с тротуара и порысил в сторону ларька, призывно испускающего свет в темноте с противоположной стороны дороги, словно гигантская лампа, приманивающая неосторожных мотыльков.

Андрей остановился, глядя ему в спину. Время было позднее, ему нужно было возвращаться домой. И он это знал. Но новое, щемящее чувство, неожиданно поселившееся у него в груди, не давало ему покоя. Андрей чувствовал, что ему нужно поскорее избавиться от него. И в этом сейчас мог помочь только алкоголь.

Ещё немного потерзавшись сомнениями, взвесив все за и против, он отправился следом за Виктором к манящему свету.

Они проговорили ещё долго и говорили о многом. В том числе и о футболе. И разговор их был гораздо более раскованным и откровенным, нежели на скамейке в парке. Одним пивом дело, естественно, не ограничилось.

Домой Андрей пришёл глубоко за полночь. Жена ему ничего не сказала, но её неодобрительный взгляд говорил сам за себя.

***

За окном неспешно увядал последний день октября. Унылый дождь монотонно стучал по стеклу, словно барабанщик, задающий ритм гребли рабам на галере.

Несмотря на слякотную погоду, настроение у Андрея было приподнятое. Возможно потому, что сегодня у него был день рождения. И не просто день рождения, а юбилей. Тридцать пять лет.

Последнее время он достаточно равнодушно относился к подобным праздникам, но в этот день с самого утра у него было какое-то особое настроение. Тридцать пять. Чувствовалось в этой цифре что-то по-настоящему взрослое. Серьёзное. Значимое.

Позади скрипнула дверь, возвещая о том, что на работу пришёл Виктор. При всех его достоинствах как программиста, так и просто человека, у него имелся один серьёзный недостаток. Виктор постоянно опаздывал на работу. Не стал исключением и сегодняшний день.

— Здорово, Дрюня! — С порога произнёс он, стряхивая с куртки на линолеум дождевые капли. — С днём рождения!

Андрей поднялся со своего места. Машинально взглянул на часы. Виктор опоздал на двадцать пять минут. Но упрекать его сегодня в этом совсем не хотелось. Андрей и не стал этого делать.

— Спасибо! — вместо этого сказал он, пожимая протянутую руку.

Виктор всегда выглядел жизнерадостным, улыбка часто посещала его лицо, но в этот раз она буквально била все рекорды. Улыбался он так, словно только что выиграл бесплатную путёвку в рай.

— Держи, это тебе, — продолжая лыбиться, он протянул Андрею обыкновенный почтовый конверт.

— Что это?

— Подарок. У тебя же день рождения всё-таки!

— Спасибо.

Андрей взял конверт и повертел его в руках. На ощупь он был совсем тощий, почти что пустой.

— Ну, чего ждёшь? Открывай!

Виктора, казалось, распирало от нетерпения, словно это он получал подарок, а не дарил его. Глаза его азартно блестели за стёклами очков, придавая взгляду какое-то звериное, хищническое выражение. Так кошка могла бы смотреть на ещё ни о чём не подозревающую мышь.

— Ладно.

Андрей улыбнулся, чувствуя, как тоже заражается этим азартом. Аккуратно вскрыл конверт. Внутри лежал билет. Естественно, на футбольный матч.

Несколько мгновений Андрей молча изучал билет, пытаясь понять, что же его вид рождает у него в душе. Ощущения были странные.

— Это билет на футбол, — несколько удивлённо констатировал он, взглянув на Виктора.

— Не просто на футбол! — энтузиазму Виктора мог бы позавидовать энтомолог, только что открывший новое, ранее не известное науке насекомое. — А на лигу чемпионов! С Ливерпулем! Это тебе не какой-то там задрипанный чемпионат России!

— Так это же будний день будет.

— Ну и что? Игра начинается в восемь вечера. Полчаса до Москвы, ещё минут сорок до стадика. Вполне можно успеть. К тому же, можно будет на пару часов пораньше с работы отпроситься. Степан Николаевич не откажет. Он нормальный мужик. Тем более, что на производстве сейчас проблем особых нет.

Это было правдой. С приходом Виктора дела как в IT отделе, так и непосредственно на производстве заметно наладились.

— Даже не знаю, что и сказать, — растерянно произнёс Андрей. Он действительно не мог разобраться в своих чувствах. Не мог понять, как ко всему этому относится. И это было очень непривычно.

— А чего тут говорить? — Виктор, в противоположность Андрею, был уверен и непоколебим, словно одинокая скала посреди океанского шторма. — Мы едем на футбол!

— Мы?

— Конечно! Думаешь, я оставлю тебя одного в такой момент! Первый раз на стадионе! Ха! Я тебе реально завидую. Вот увидишь, это будет очень круто!

— Круто, — повторил Андрей, как бы пробуя слово на вкус. Он почувствовал, как исчезло внутреннее напряжение, ведь принятое решение, каким бы оно ни было, всегда избавляет от неопределённости в душе. — Ладно. На футбол, так на футбол.

Улыбка, возникшая на его лице после этих слов, была уверенной и искренней, словно яркий солнечный луч.

***

Через два дня Виктор не пришёл на работу. Поначалу Андрей не придал этому значения. Ну, опаздывает, как обычно. Но когда время подошло к одиннадцати часам, а Виктор так и не появился, он всерьёз начал беспокоиться.

Мобильные телефоны только начали появляться в повседневной жизни, и до недавнего времени у Андрея такого телефона не было. Но на день рождения жена неожиданно сделала ему достаточно дорогой подарок. Телефон последней модели — Nokia 450. По счастливому стечению обстоятельств мобильник у Виктора тоже был.

«Какая же всё-таки это удобная штука», — думал Андрей, набирая номер.

Трубку долго никто не брал, и он уже начал думать, что Виктор не ответит, когда вызов всё-таки был принят.

— Да.

В первое мгновение Андрей подумал, что не туда попал или что на звонок ответил какой-то другой человек.

— Алло, Виктор? — на всякий случай спросил он. — Это ты?

— Ага, — каркнула трубка осипшим голосом.

— Ты где, что случилось?

— Заболел.

Заболел. Это простое слово ознобом пробежало по всему организму Андрея. И дело было не в работе. Он достаточно долго работал один, да и особо сложных задач в ближайшее время не предвиделось, разве что на предприятии случится какой-то форс-мажор. Первая мысль, посетившая Андрея, была, естественно, о предстоящем футбольном матче, до которого оставалось три дня. И мысль эта была о том, что ему, возможно, придётся ехать на игру в одиночку.

— И что, насколько всё серьёзно? — озабоченно спросил он.

— Не знаю. Температура под сорок. И горло болит. Наверное, ангина. Но ты не волнуйся. — Виктор как будто прочитал его мысли. — Я тут лекарств накупил. Отлежусь пару дней, к матчу буду как новенький.

— Ладно. Давай тогда выздоравливай, — произнёс Андрей, хотя хрипящий голос Виктора совершенно противоречил его оптимистичным прогнозам.

— Ага. Буду выздоравливать. Пока.

— Пока.

Виктор отключился. С минуту Андрей молча смотрел на телефон последней модели у себя в руке. На душе скребли кошки.

***

За день до матча Андрей узнал, что Виктора госпитализировали с острым воспалением лёгких.

Сосредоточиться на работе не получалось. Весь день Андрей ловил себя на том, что мысли его постоянно соскальзывают с рабочего процесса на предстоящий футбольный матч. Он никак не мог разобраться в своих чувствах. Разговоры с Виктором на футбольные темы вскрыли какой-то пласт в его душе. Словно археолог, откапавший похороненный под песком древний город, Андрей заново открыл в себе давно забытые детские мечты и желания. Он даже снова начал смотреть матчи чемпионата по телевизору и вникать в расположение команд в турнирной таблице. Теперь, с одной стороны, он хотел попасть на игру, а с другой в нём таился какой-то непонятный, во многом иррациональный страх, причину которого ему сложно было понять. Впрочем, подсознательно он понимал, чего боится. Этот страх как раз был родом из детства. Страх, с которым Андрей более-менее успешно боролся на протяжении всей своей жизни. Страх чего-то нового. Страх неизвестности.

Промучившись так до конца рабочего дня, Андрей побрёл домой, так и не придя для себя к какому-либо окончательному выводу.

Разговор с женой тоже не принёс ему особого удовлетворения.

Она, естественно, знала и о билете, и о его намерении поехать на стадион. В первый раз, как только Андрей рассказал ей об этом, Ирина отреагировала весьма негативно. Причина была проста. После достопамятных посиделок с Виктором в парке они ещё несколько раз пили пиво вместе по пятницам, но Андрей больше не позволял себе лишнего и дисциплинированно возвращался домой не позже девяти часов вечера. Тем не менее, отношение его жены к Виктору оставалось, мягко говоря, прохладным. Как говорилось в старом анекдоте, хоть ложки и нашлись, а осадок всё равно остался.

Теперь же, когда выяснилось, что на игру Андрею придётся ехать без Виктора, жена, казалось, изменила своё мнение на этот счёт. Напрямую, естественно, это сказано не было, но в словах её можно было уловить подобные изменения. В конце концов, после пятнадцатиминутного разговора на тему этой поездки Ирина сказала, что не может решать всё за него, что он взрослый мальчик и должен сам понимать, чего хочет.

В итоге Андрей весь оставшийся вечер провёл в сумрачном настроении. Он злился на себя за то, что не может самостоятельно принять решение, и на жену за её переменчивую позицию.

Уже лёжа в кровати и продолжая размышлять на эту тему, Андрей пришёл к выводу, что если бы Ирина была категорически против его поездки, то он бы не поехал. А так она, казалось, намекала ему на то, что он, хоть и может это сделать, но всё равно не решится. Это понимание, неожиданно посетившее его уже ближе к полуночи, стало окончательным катализатором, завершившим затянувшийся процесс. Андрей наконец-таки принял решение.

«В конце концов, мне тридцать пять, — подумал он, закрывая глаза. — Что я, на футбольный матч сходить не смогу? Да и что там может случиться?»

С этой мыслью он и уснул.

День игры.

Первой мыслью пробудившегося сознания было — сегодня! Сон отступил мгновенно, словно смытый сокрушительной морской волной. Организм был бодр и готов к действию, как это бывает, пожалуй, только в подростковом возрасте.

Денис буквально слетел с кровати. Наскоро умылся, произведя имитацию чистки зубов в течение пятнадцати секунд, и отправился на кухню.

Мать, как обычно, уже ушла на работу. Уходила она очень рано.

Отец отсутствовал дома уже три года. Домом ему теперь было подмосковное кладбище, находящееся где-то в Люберцах. Денис был там всего два раза, один из которых пришёлся на похороны.

Старший брат Слава как раз вставал из-за стола.

— Сам встал. Хорошо. — сказал он, бросая тарелку в переполненную грязной посудой раковину. — Там на плите мать пожрать оставила.

— Угу. — Денис проскользнул мимо брата. Целью его была большая чугунная сковородка, накрытая крышкой с навеки застывшими жировыми пятнами. — Когда сегодня встречаемся?

— Подождёшь меня возле работы, — послышался из коридора голос брата. — Постараюсь освободиться пораньше. Хотя с таким бригадиром - хрен получится. Короче, дождись меня в любом случае. Сам не едь. Понял?

— Да.

Денис поискал чистую тарелку. Не нашёл. Недолго думая, водрузил сковородку на стол. Еда уже остыла, но греть было лень.

— И, смотри, в школу не опоздай!

Хлопнула входная дверь. Слава ушёл на работу.

— Да, папаша, — сказал Денис пустой кухне.

После чего принялся за еду.

Быстро закидывая в рот содержимое сковородки, он машинально жевал и проглатывал, практически не ощущая вкуса. Мысли его были далеки от еды, от грязной кухни и вообще от окружавшей его действительности. Он думал о сегодняшнем дне. Точнее о вечере. Вечером будет игра. Но это будет не обычная игра. Сегодня он станет полноправным членом фанатского движения. Сегодня он будет участвовать в «акции» наравне со взрослыми пацанами.

Денис продолжал думать об этом, машинально одеваясь, воображая себе подробности предстоящего действа. Так же на автомате он закрыл дверь в квартиру и сбежал вниз по лестнице. Ноги сами знали дорогу. Они несли его в школу, а мысли в это время уносили его гораздо дальше.

***

Андрей проснулся в прекрасном расположении духа. От былых терзаний и неуверенности не осталось и следа. Он был готов действовать, его переполняло радостное предвкушение. Основательно позавтракав, он озвучил жене своё намерение всё-таки посетить матч, после чего отправился на работу.

Время тянулось безобразно медленно, словно тридцатикилометровая пробка по МКАДУ. Андрей постоянно поглядывал на часы, каждый раз удивляясь тому, как медленно движутся стрелки.

Наконец настал долгожданный момент. Четыре часа вечера.

Андрей закрыл программы, выключил компьютер и отправился на вокзал. С расписанием он сверился заранее, поэтому точно знал, когда на Москву уходит нужная ему электричка. Время в запасе у него было предостаточно, да и погода для начала ноября выдалась вполне сносной. Так что до вокзала Андрей добирался не спеша, наслаждаясь прогулкой и ощущением предвкушения, что трепетало где-то у него в груди.

Электричка была практически пустой. Андрей с комфортом расположился на ободранном сиденье, и, поглядывая в окно, лениво рассуждал о том, что, когда он поедет в обратную сторону, в вагоне яблоку негде будет упасть. Впрочем, сейчас это обстоятельство его совсем не волновало.

***

Вид пустого стадиона ему нравился. Этот вид гарантировал безопасность и отсутствие проблем. Егор, наслаждаясь тишиной, молча рассматривал пустые трибуны и немногочисленных стюардов, снующих по проходам, словно трудолюбивые муравьи по гигантскому муравейнику. Но скоро всё это изменится, и на этих трибунах будет бурлить и бесноваться неподконтрольная толпа.

Раньше Егор был равнодушен к футболу. Он и футбол никогда не пересекались. Теперь, после того как он устроился в структуру МВД, это положение изменилось. Для охраны рядовых внутренних матчей обычно хватало непосредственно службы охраны стадиона и подразделений вневедомственной охраны. Но на серьёзные международные матчи к ним в усиление придавали также подразделения МВД и ОМОНа.

Егор ненавидел подобные назначения. Да, служба на улицах в отряде патрульно-постовой службы тоже была не сахар, но там хотя бы всё было более просто и понятно. Здесь же, на трибунах, в безумной толпе, далеко не всегда можно было разобрать, кто, собственно говоря, преступник, а кто - жертва.

«Двадцать два дебила будут бегать за одним мячом, а ещё минимум семьдесят тысяч будут на это смотреть», — подумал он, переводя взгляд с трибун на футбольное поле.

Там на беговых дорожках выстраивались чёрные массы омоновцев. Ребята были экипированы по полной программе: бронежилеты, шлемы, телескопические дубинки. Егор даже рассмотрел противоударные щиты.

«Надеюсь, парни, всё это вам не понадобится», — подумал он, чувствуя, как его пробирает дрожь.

Построение омоновцев закончилось. Начался инструктаж.

Егор вздохнул и повернулся к своему взводу. Пробежался взглядом по лицам, пытаясь понять настроение подразделения. Люди выглядели спокойными. Некоторые из них, так же, как и сам Егор, участвовали в Чеченской кампании, и столкновения с болельщиками не особо их страшили. Ребята прошли серьёзную школу жизни, и им не нужно было лишний раз объяснять, с чем они имеют дело.

«Что-то я совсем нервным стал, — снова вздохнув, подумал Егор. — Пора бросать к чертям эту работу».

После чего начал свой собственный инструктаж.

***

Первых болельщиков Андрей увидел уже в метро, когда пересел на Сокольническую ветку. Сначала в вагон вошли несколько человек. У каждого из них был спартаковский шарф, что и позволило Андрею идентифицировать их как людей, едущих на игру. У самого Андрея никакой символики Спартака не было.

С каждой остановкой в поезд заходило всё больше болельщиков, как поодиночке, так и группами, так что к концу поездки вагон полностью окрасился в красно-белые цвета. Зазвучали речёвки и кричалки. Болельщики с разных концов вагона, казалось, соревновались в том, кто кого перекричит. Всё это перемежалось громкими разговорами и взрывами смеха.

Немногочисленные обыватели, оказавшиеся в вагоне, относились к происходящему по-разному. Кто-то неодобрительно хмурился, некоторые улыбались, а кому-то и вовсе было всё равно.

На станции «Спортивная» вся эта ватага дружно вывалилась из поезда. Андрей вышел вместе со всеми и застыл, удивлённо раскрыв рот. Вся станция была забита болельщиками в красно-белых цветах. Немногочисленные вкрапления простых людей практически терялись в этой огромной болельщицкой толпе. Она колыхалась, бурлила и перетекала, как некий живой организм. Этакая огромная амёба, испускающая красно-белые ложноножки в сторону четырёх эскалаторов, изо всех сил пытающихся вывезти всю эту людскую массу на поверхность.

Андрей с минуту ошарашенно рассматривал открывшуюся перед ним картину, после чего встроился в толпу и начал своё неспешное продвижение в сторону эскалаторов.

А народ всё прибывал и прибывал на станцию. Скандирования «Спартак!» не умолкали ни на секунду.

Наконец Андрей добрался до эскалатора, и тот повёз его наверх. Обернувшись, он не смог сдержать восторженного вздоха. Красно-белая толпа, колышущаяся на подступах к эскалатору, впечатляла ещё сильнее, когда он смотрел на неё с высоты поднимавшегося эскалатора. От этого зрелища у него буквально захватило дух.

На выходе из метро плотная людская масса образовала огромную реку, слаженно вытекающую под осеннее московское небо. Андрей, неспешно шагая в этом строю, чувствовал себя мелкой рыбёшкой, плывущей по течению. Улыбнувшись, он вспомнил о своих опасениях по поводу поиска дороги от метро до стадиона. Теперь он понимал, что с этим проблем у него точно не возникнет.

Вильнув несколько раз, красно-белая река вынесла его на открытое пространство. И тут Андрея словно ударило кулаком под дых. Если до этого он видел людскую реку, то теперь взору его предстало настоящее море.

Тысячи, а может, и десятки тысяч людей занимали всё свободное пространство вокруг. Мелькали шарфы, на ветру развевались знамёна со спартаковской символикой. Где-то стучал барабан, дудели какие-то дудки. Андрей, словно завороженный, вошёл в это море и поплыл по его волнам к видневшемуся вдалеке стадиону, чувствуя в душе невероятный подъём, ощущение единения с окружающими его людьми. На лице его застыла глупая улыбка, которую иногда можно увидеть на лицах детей и взрослых, в моменты искреннего восхищения. Он стал частью толпы, а она стала им. Андрей никогда до этого не испытывал ничего подобного. Ощущения были потрясающие, мощные, всепоглощающие. Чувство безграничной силы переполняло его. В эти мгновения он понимал, что сила, частью которой он внезапно стал, несокрушима. Способна совершить что угодно, и никто не сможет остановить её. Остановить его.

Эйфория первых впечатлений постепенно отпускала, и Андрей смог более осознанно воспринимать окружающую реальность. Медленно продвигаясь в сторону стадиона, он начал различать внутри толпы отдельные группы людей. На обочине дороги заметил милиционеров. Они стояли попарно, меланхолично наблюдая за протекающей мимо них людской рекой. Чем ближе Андрей подходил к стадиону, тем больше милиционеров становилось вокруг. Начали встречаться и конные патрули. Больше всего его поразило то, что вся конная милиция, попавшаяся ему на глаза, состояла исключительно из девушек.

Несмотря на большое количество сил правопорядка на улицах, Андрей не испытывал беспокойства. Толпа давала ему не только чувство силы, но и внушала ощущение безопасности. Он был среди своих, и ему определённо не могло ничего угрожать.

Наконец людское течение вынесло его к подножию Лужников. Громадного, величественного сооружения. Здесь течение резко замедлялось, упираясь в ограждения и турникеты. За ними в несколько рядов выстроились служители порядка. Они стояли молчаливой серой массой, резко контрастирующей с бурлящим красно-белым морем, словно приготовившийся к оборонительному бою отряд, скрывающийся за баррикадами. Возможно, в какой-то степени, так оно и было.

В стене заграждений были оставлены узкие длинные проходы, в которые медленно просачивались болельщики, предоставляя свои билеты для проверки.

Первую «линию обороны» Андрей прошёл достаточно быстро. Один милиционер бросил взгляд на билет, второй достаточно быстро и не очень тщательно обыскал его, похлопав руками по карманам куртки и рукавам. После чего Андрей продолжил движение. Под прицелом десятков настороженных взглядов он прошёл по небольшому милицейскому коридору и вошёл непосредственно в здание стадиона. И опять упёрся в красно-белую толпу.

Здесь, неподалёку от входа, располагалась вторая «линия обороны». Те же турникеты, те же молчаливые милиционеры за ними. Только теперь зоны прохода образовывали несколько рамок металлодетекторов.

Там уже шла более тщательная проверка. Люди выкладывали все металлические предметы, поэтому проходная способность болельщиков резко уменьшалась. Из-за этого толпа растеклась вдоль всего ограждения и билась об него, словно огромное животное, сидящее в тесной для него клетке. Турникеты дрожали, но держались. Милиционеры, с другой стороны, стоя в плотно сцепленном строю, упирались в них, сдерживая напор толпы.

Андрей удивлённо покачал головой, думая о том, что произойдёт, если толпа всё-таки возьмёт верх и порушит заграждения.

Было жарко. Сдавленный людьми со всех сторон, он пытался, как мог, корректировать своё движение, чтобы попасть к одной из рамок прохода. Получалось не очень. Это было всё равно что выгребать в море против наката волны, пытаясь не попасть в торчащий из воды камень. Толпа тем временем становилась всё более агрессивной и всё сильнее наваливалась на заграждения. Андрей увидел, как дрогнула одна из рамок металлодетектора.

Наконец он смог добраться до своей цели.

Собираясь на футбол, Андрей не стал брать с собой никаких лишних вещей. Даже ключи оставил дома. Единственной вещью, которую он с собой взял, были очки, поэтому металлодетектор он прошёл без проблем.

— Что в футляре? — спросил милиционер.

— Очки.

— Покажите.

Андрей открыл футляр.

— Проходите.

Милиционер отступил в сторону, и Андрей наконец-таки смог выбраться на относительно свободное пространство. После «второй линии обороны» уже не было такой толпы и давки, так что он смог вздохнуть с облегчением. Дальше путь его лежал в подтрибунные помещения.

Уже на выходе Андрей уловил изменения в шуме толпы. Обернулся. Толпа напирала как безумная. Ограждения прогибались вместе со стоявшим за ними оцеплением. Рамка металлодетектора раскачивалась словно пьяный матрос на палубе корабля во время семибалльного шторма. Наконец, не выдержав напора, она рухнула на пол. Толпа, с каким-то глухим, звериным гулом, хлынула внутрь, окончательно подмяв под себя рамку и близстоящие заграждения.

Послышались крики и ругань. Милиционеры даже не пытались остановить толпу. Вместо этого они оставили свои позиции и организованно отступили назад, пытаясь на ходу снова сформировать новую «линию обороны» перед напирающей толпой.

Впервые с начала поездки Андрея кольнуло чувство тревоги, пробив стадное чувство безопасности, во власти которого он до этого находился. Решив не дожидаться, чем всё закончится, он поспешно отвернулся и ретировался в подтрибунное помещение.

Там всё было на удивление спокойно. Люди стояли группами вдоль стен, по коридору неспешно двигались болельщики, в поисках входов на свои сектора. Андрей решил, что ему тоже пора заняться этим вопросом.

После непродолжительных блужданий по круговому коридору он вышел к проходу на нужный ему сектор. Там перед ним предстала картина, в очередной раз заставившая его замереть от удивления.

Вход на сектор охраняли два милиционера. Рядом с одним из них высилась гора сигаретных пачек размером не меньше среднестатистического муравейника. Один из милиционеров как раз заканчивал обыск очередного болельщика. На глазах Андрея найденная у того пачка сигарет небрежным броском была отправлена в общую кучу.

Но больше всего Андрея поразило не это. Напротив милиционеров, возле стены коридора, стоял ещё один болельщик. Спартаковский шарф был небрежно обмотан вокруг шеи. Фанат стоял, ритмично вскидывая правую руку вверх, словно на каком-то рок-концерте и скандировал.

— Хей, хей, отсоси у красно-белых! Хей, хей, отсоси у красно-белых!

Выражение лица его при этом было какое-то странное, отрешённое и одухотворённое одновременно. Словно он выполнял монотонное рутинное задание, думая при этом о чём-то своём. С таким же лицом где-нибудь в вузе мог бы читать свои лекции по математическому анализу какой-нибудь знаменитый на весь мир профессор, искренне влюблённый в свой предмет.

Милиционеры, закончив досмотр, пропустили болельщика на сектор, после чего встали по разные стороны от прохода спиной к стене и лицом к скандирующему фанату. Лица их оставались спокойными и немного флегматичными, как будто рядом с ними ровным счётом ничего не происходило.

Так продолжалось несколько минут. Андрей ошарашенно смотрел, пытаясь уложить в голове то, что он видел. Фанат скандировал, с ритмичностью робота повторяя одну и ту же фразу, милиционеры смотрели, казалось, сквозь него, не проявляя никаких эмоций. Мимо проходили люди. Никто не задерживался, не останавливался, подобно Андрею. Никто не обращал на фаната внимания. Казалось, происходящее для всех было в порядке вещей.

Андрей мотнул головой, словно очнувшись ото сна. Подошёл к милиционерам, показал билет. Подождал, пока его тщательно обыскали, не дожидаясь вопроса, открыл футляр, продемонстрировав лежащие в нём очки. После чего был допущен на сектор.

Трибуна была полупуста, и Андрей без труда нашёл своё место. Сел. С интересом окинул взглядом стадион, чувствуя в груди радостное возбуждение.

Так он и сидел, обозревая быстро заполняющиеся болельщиками сектора. Судя по часам на огромном табло, до начала игры оставалось чуть меньше часа.

***

Ирина сосредоточенно крошила овощи. На плите закипала кастрюля с водой, готовясь в скором времени превратиться в борщ. Дочка сидела рядом за столом и оказывала матери посильную помощь в приготовлении. Ножик ей Ирина доверять не стала, справедливо опасаясь, что вместе с овощами Света может порезать и свои пальцы. Поэтому дочь просто сидела за столом, радостно хрустя огрызком морковки.

По телевизору начиналась трансляция футбольного матча лиги чемпионов. Как это ни удивительно, но программу для просмотра выбрала именно дочь. Андрей, уходя на работу, сказал ей, что вечером пойдёт на футбол, и что она, возможно, сможет увидеть, как его будут показывать по телевизору. Теперь Света сосредоточенно вглядывалась в экран, на котором как раз давали панорамный вид заполняемых болельщиками трибун стадиона.

— Ого, сколько там людей, — произнесла она. — Мам, а как я папу найду среди них?

— Смотри внимательнее, — рассеянно отозвала Ирина, продолжая своё занятие. — Там будут показывать болельщиков крупным планом. Может быть, и папу твоего тоже покажут.

Трансляция продолжалась. Диктор что-то оживлённо болтал. Дочка молча смотрела на экран. Ирина продолжала строгать овощи, находясь во власти своих размышлений.

Поступок Андрея застал её врасплох.

За десять лет совместной жизни она привыкла к тому, что он практически никогда не принимал решений без её одобрения. По сути говоря, Андрей боялся брать на себя всю ответственность, и охотно разделял её с женой. Так что все мало-мальски важные решения в их жизни они принимали сообща. Ирина очень быстро выяснила полезность этого процесса и, умело манипулируя мужем, всегда добивалась нужного ей результата. Андрея же, казалось, абсолютно это не смущало.

Она настолько привыкла к такому положению вещей, что даже перестала задумываться над тем, что сказать в той или иной ситуации. Всё уже происходило автоматически и результат воспринимался ей как должное.

Теперь, стоя на кухне, Ирина размышляла о том, почему всё-таки Андрей, неожиданно для неё, сделал именно такой выбор, и почему она более жёстко не настояла на своём. Впрочем, она и сама до конца не понимала, чего хотела в этой ситуации.

С одной стороны, ей не хотелось, чтобы он на ночь глядя шлялся по московским улицам, где, по её представлению, легко можно было попасть в неприятности. Особенно возле стадиона в день футбольного матча. С другой стороны, это был его подарок, и она не осмелилась столь наглым образом лишать Андрея этого самого подарка.

В конце концов, Ирина пришла к выводу, что мужика иногда нужно отпускать с короткого поводка, а то он может и взбрыкнуть. Пусть себе немного погуляет и развеется. Что плохого может случиться?

Она продолжала размышлять подобным образом, хотя смутная тревога беспокойным клубком ворочалась где-то в глубине её души.

Света, обычно беспокойная и непоседливая, молча смотрела телевизор. Это было удивительно, но очень хорошо. Пока дочь чем-то занята самостоятельно, мать всегда может хоть немного передохнуть.

***

Брат опаздывал. Денис стоял возле проходной, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. «Роза», повязанная на шее, пряталась под наглухо застёгнутой курткой. Слава запрещал ему в одиночку ходить с ней на виду по улицам. Это вполне могло закончиться серьёзными проблемами.

Наконец, через проходную к выходу потянулась цепочка усталых людей. Среди них Денис увидел и брата.

— Пошли скорее, — сказал он, как только Слава миновал проходную. — Мы уже и так опаздываем.

— Не ссы, успеем — последовал ответ. — Ещё вагон времени.

Тем не менее, направляясь к метро, они взяли достаточно бодрый темп.

По дороге братья ещё раз обговорили детали предстоящей «акции».

Причиной, побудившей фанатов на это выступление, стала первая игра Спартака в Ливерпуле. На том матче было пара сотен болельщиков Спартака. Большинство из них кузьмичи — бесполезный балласт. Фанатов из их группировки, пробивших тот выезд, насчитывалось несколько десятков. После матча они попали в замес с английскими фанатами. «Ливерных» было гораздо больше, так что спартаковцам серьёзно досталось. У многих тогда отжали «розетки».

Вообще, для настоящего фаната «роза» подобна некоему священному символу. Потеря «розы» являлась серьёзным ударом по имиджу фаната. Но хуже всего было то, что в том «махаче» у спартаковцев забрали знамя группировки, а это уже был удар по репутации всей «фирмы». И восстановить её можно было только одним способом. Поэтому в течение последнего месяца фанаты готовили ответную акцию. Целью её было, естественно, отжать вражеское знамя.

План был достаточно сложный и широкомасштабный.

Денис был зачислен в отряд «пионеров» - молодняка не старше шестнадцати лет. В их задачу входило обеспечение беспорядка на трибунах с целью отвлечения внимания ментовского оцепления, которое будет охранять приезжих фанатов. В этом им должны были помочь файеры, дымовые шашки и прочая пиротехника.

Денис множество раз бывал на стадионах и знал, какой шмон проводят мусора на досмотрах. Когда он спросил брата, как им удастся всё это протащить на стадион, Слава хитро улыбнулся и сказал что-то про девочек и их секретные места. После чего долго ржал, глядя на покрасневшее лицо брата.

Дальше, согласно плану, как только оцепление отреагирует на «пионеров» и выдвинется в их сторону, в дело вступит ударный кулак лучших бойцов «фирмы». Они скрытно проберутся по проходам за трибунами и таким образом попадут в гостевой сектор. Где, собственно говоря, и начнётся основное веселье.

Денис не особо понял, о каких проходах идёт речь, но брат его заверил, что в Лужниках хватает «крысиных нор».

Так, обсуждая предстоящую акцию, братья доехали до «Спортивной». Выйдя из метро, они некоторое время шли в основной массе болельщиков. Потом отделились от потока и свернули в неприметный переулок. Немного поплутав по закоулкам, братья попали в глухую подворотню, со всех сторон окружённую домами.

Там уже вовсю шёл «нулевой тайм». Фанаты стояли небольшими группами, негромко переговариваясь. Периодически кто-то разливал водку.

Они присоединились к одной из групп, поздоровались. Им тут же налили.

Водка была тепловатой и драла горло, словно наждак. Денис с трудом проглотил свою порцию. Закусил огрызком какой-то конфеты. На глаза навернулись слёзы.

«Какое дерьмо», — подумал Денис, чувствуя во рту неприятный привкус дешёвого этилового спирта. Впрочем, вскоре по телу разлилось приятное тепло, а негативные ощущения притупились.

Брат оставил его, сказав подождать, а сам отправился разговаривать с лидерами «фирмы». Денис стоял, слушал и наблюдал. Для своих четырнадцати лет он был достаточно крупного телосложения и неплохо «накачан», но по сравнению с хардкорными бойцами группировки выглядел чуть ли не дрыщом.

«Нулевой тайм» шёл своим чередом. Подворотня была не очень большая, поэтому фанаты в основном надолго в ней не задерживались. Приходили небольшими группами, выпивали, разговаривали, после чего также группами уходили. Кто-то приходил со своим бухлом, кому-то наливали так, но процесс «лудения» не прекращался ни на минуту.

Через некоторое время Слава вернулся, неся в руках две порции алкоголя.

— Будешь ещё? — спросил он, внимательно взглянув на брата.

— Давай, — после некоторого колебания согласился Денис.

— Точно? Если тебя на входе отбреют за пьяный вид, я тебе помочь не смогу.

— Да нормально.

— Ну, смотри, — Слава протянул ему оба стаканчика с водкой. — Подержи-ка.

Он снова отошёл, но почти тут же вернулся с баночкой фанты.

— Держи, — протянул он её брату.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Денис.

Взял банку. Напитка в ней оставалось совсем немного. Одним махом выпил водку, запил фантой, не забыв оставить глоток и брату.

В этот раз водка пошла немного лучше. Возможно, причиной этому была фанта, а может быть, другая марка производителя.

— Пошли, нам пора — сказал Слава, отдавая пустые стаканчики стоявшим рядом парням.

Банку из-под фанты он зашвырнул в тёмный угол подворотни, где она благополучно приземлилась на уже изрядно разросшуюся кучу мусора.

На выходе из подворотни они встретили очередную группу фанатов. Обменялись рукопожатиями, после чего продолжили свой путь.

Выбравшись из переулка, братья без труда влились в общий поток болельщиков.

Денис, ощущая некоторый туман в голове после выпитого, неторопливо двигался вместе с толпой, разглядывал идущих рядом людей. Обычные «кузьмичи», отправившиеся на футбол, чтобы этот самый футбол посмотреть. Его вдруг посетила мысль о том, что самому ему сегодня футбол посмотреть не удастся. Ну, может быть, только первый тайм. А в чём тогда смысл футбола, если не в том, чтобы его смотреть? Наблюдать за красивой игрой, болеть за свою команду. Он прекрасно понимал, зачем идут на стадион окружающие его люди. А зачем он идёт туда сам? Ради чего?

Мысли были непривычные. Грустные и одновременно пугающие. Денису они очень не понравились.

Чтобы отвлечься от них, он завёл разговор с братом по поводу перспектив Спартака в лиге чемпионов. Оба сошлись на том, что клуб в этом году играет в еврокубках исключительно хорошо. Несмотря на проигрыш в Англии, сегодня Спартаку достаточно было победить с любым счётом, чтобы гарантированно выйти из группы в следующий этап.

Так, обсуждая успехи клуба и отдельных его игроков, они добрались до Лужников. Без проблем миновали первый кордон. Вошли в здание стадиона.

Внутри Денис сразу же почувствовал, как напряжена атмосфера. Людская толпа, с методичностью океанских волн, билась в заграждения. Менты с той стороны с трудом сдерживали её напор.

Намётанным глазом Денис сразу вычислил фанатов из его «фирмы». Они в основном рассредоточились вдоль заграждений, часть из них затесалась в толпу «кузьмичей». Среди них особенно выделялся один из бойцов группировки. Это был здоровенный детина, под два метра ростом и комплекцией борца сумо в крайней степени упитанности. Погоняло у него было соответствующее — «Слонёнок». Денис знал, что, несмотря на свой не слишком атлетичный вид и добродушное простоватое лицо, «Слонёнок» был одним из самых опасных бойцов группировки.

— Отлично, — произнёс Слава, осмотревшись вокруг. — Мы как раз вовремя. Ты спрашивал, как мы пиротехнику пронесём? Сейчас увидишь. Пока стой здесь, как начнётся, поможешь.

Брат ввинтился в толпу, а Денис остался на месте. Наблюдая за тем, как «Слонёнок» медленно приближается к рамке металлодетектора, он почувствовал прилив адреналина. Начиналось дело. Все посторонние мысли мгновенно выветрились у него из головы.

***

К началу стартового свистка Лужники были забиты под завязку, исключая «полосы отчуждения», отделявшие английских фанатов от красно-белых болельщиков. Андрей несколько мгновений удивлённо смотрел на пустующее рядом с собой место, пока не понял, в чём дело. Со всеми произошедшими за этот день событиями он совсем забыл о Викторе, который должен был быть с ним на этом матче. Немного взгрустнув по поводу отсутствия друга, Андрей про себя пожелал Виктору скорейшего выздоровления, после чего тут же снова о нём забыл, увлечённый открывшимся ему зрелищем.

На фанатской трибуне болельщики начали растягивать гигантский флаг Спартака, который вскоре закрыл собой практически весь сектор. Благодаря движениям рук людей под ним создавалось впечатление, что флаг трепещет на ветру. Выглядело это по-настоящему впечатляюще и красиво. Ниже появился баннер, поменьше размерами, но тоже выполненный с размахом. На нём чёрными буквами на красном фоне красовалась надпись — «Верны цветам, верны традициям!»

Андрей заворожённо смотрел на это, пытаясь понять, как вообще можно сделать такие огромные вещи, да ещё и растянуть их по трибуне. Увиденное просто не укладывалось у него в голове.

Тем временем на поле стюарды вынесли полотно в виде футбольного мяча, остановившись с ним в центральном круге. Над стадионом зазвучал знаменитый гимн лиги чемпионов.

Андрей, слушая мелодию, смотрел то на поле, то на гигантский флаг на трибуне, чувствуя, как его переполняет восторг. У него было стойкое ощущение, что он попал на какое-то сказочное, никогда не виданное им ранее, представление.

Гимн отзвучал. Под громогласные крики стадиона, стюарды покинули поле, уступив место командам. Вскоре прозвучал свисток, ознаменовавший начало игры.

Матч для Спартака начался обескураживающе. Уже на третьей минуте англичане забили гол. По стадиону разнёсся общий вздох разочарования, к которому не присоединился лишь гостевой сектор. Там, напротив, началось всеобщее ликование. Зажглось несколько файеров, полетевших на поле.

Лужники притихли, и какое-то время Андрей мог слышать скандирование англичан. Впрочем, ситуация быстро изменилась, как на поле, так и на трибунах. Ливерпуль после забитого гола присел в оборону, спартаковцы активизировались, раз за разом начиная приближаться к английским воротам и атакуя всё острее. Болельщики тоже встрепенулись. Дружное скандирование красно-белых быстро заглушило немногочисленных английских фанатов, набатом растекаясь по чаше Лужников.

Болельщики гнали команду вперёд, активно размахивая в воздухе красно-белыми шарфами. Глядя на их мельтешение вокруг себя, Андрей запоздало пожалел о том, что не догадался приобрести себе такой шарф перед началом игры. Хотя такая возможность у него была. Лишённый этого атрибута, Андрей мог оказать команде лишь голосовую поддержку. Чем он активно и занялся. Поначалу получалось не очень, но постепенно Андрей начал адаптироваться, ощущать ритм скандирования, словно биение огромного сердца.

Потом по стадиону запустили волну.

В первый раз Андрей не понял, почему вокруг него все вдруг вскочили со своих мест, вскинув руки вверх. Потом он увидел волну, удаляющуюся от него и следил за ней, не отрывая глаз, пока она снова не добралась до его сектора. В этот раз он уже вскочил вместе со всеми, ощущая в душе какой-то детский, щенячий восторг.

Прежде чем погаснуть, волна обошла стадион по кругу три раза, и каждый раз Андрей с энтузиазмом участвовал в процессе. Наблюдая за волной, он пропустил ответный гол Спартака. Лишь когда людей вокруг него охватило безумное ликование, он понял, что что-то произошло. Взглянув на поле, Андрей увидел кучу-малу из спартаковских игроков, которые праздновали забитый мяч. Сам гол он, естественно, пропустил. Это его раздосадовало, но не слишком. Атмосфера всеобщего ликования просто не оставляла места для каких-то негативных эмоций. Андрей запоздало порадовался вместе со всеми, после чего дал себе слово больше ни на что не отвлекаться и следить за игрой.

Первый тайм так и закончился со счётом 1-1.

***

После свистка на перерыв народ потянулся в подтрибунные помещения. Немного подумав, Андрей последовал их примеру. Особой потребности в этом не было, но он решил всё-таки сходить в туалет, пока была такая возможность.

В туалете, несмотря на его достаточно большую площадь, висела плотная пелена дыма, как будто там недавно бушевал пожар. Сотни человек, занимавшие, казалось, каждый пятачок свободного пространства, стояли по одиночке и группами, активно обсуждая увиденное в первом тайме. И курили.

Андрей, вспомнив холм из сигаретных пачек, только покачал головой, недоумевая, откуда все эти люди взяли сигареты. Тем не менее, факт оставался фактом.

Разгоняя дым руками, он, с трудом дождавшись своей очереди, быстро посетил кабинку и вернулся на трибуну. Присев на своё место в ожидании второго тайма, Андрей ещё долго ощущал запах сигаретного дыма, пропитавший его, казалось, с ног до головы.

***

Перерыв в матче Егор встретил с чувством облегчения. Пока всё шло достаточно хорошо. Трибуны не выказывали особо агрессивных настроений, даже фанатский сектор вёл себя относительно прилично. На файеры, которые зажглись после гола Спартака, и нецензурные выкрики в сторону милиции и англичан, правоохранители решили закрыть глаза, дабы лишний раз не провоцировать толпу.

Оцепления стояли по своим местам, омоновцы скучали на беговой дорожке. Но, несмотря на спокойную обстановку на стадионе, напряжение не отпускало Егора. Глядя на пустеющие трибуны, он поймал себя на мысли, что если бы был верующим, то, наверное, сейчас прочитал бы молитву за успешное окончание этого матча.

***

Денис, глубоко затягиваясь, курил «Союз-Аполлон». Сигаретой его угостил один из «пионеров». Брата не было видно. Возможно, он был в другом туалете.

Поняв, что уже начинает курить фильтр, Денис бросил окурок прямо на пол и придавил его тяжёлой подошвой своего Гриндерса. Нервное напряжение, пропитывающее всё его существо, казалось готово вот-вот выплеснуться наружу в виде какого-нибудь дикого поступка. Денис с трудом сдерживал себя, чувствуя, как по телу периодически пробегает дрожь.

В передних карманах чёрных джинсов, надёжно прикрытых курткой, лежали два файера и дымовая шашка. Этими «аргументами» его, так же, как и других «пионеров» снабдили уже здесь, в туалете, во время перерыва. После возобновления матча ни ментовской охраны ни шмона на входах на сектора уже не будет, так что он без проблем сможет пронести весь свой арсенал на трибуну. Так же, как и перемещаться между секторами. Немногочисленные стюарды, остававшиеся на трибунах следить за порядком, были не в счёт.

Первый тайм Денис провёл на фанатской трибуне, поглядывая то на поле, то на табло, неторопливо отсчитывающее минуты матча. Время «акции» неумолимо приближалось. Он уже почти три года ходил на футбол. Смотрел матчи на фанатской трибуне, но никогда прежде не испытывал таких ощущений. Вместо удовольствия, которое он обычно получал от просмотра игры, Денис чувствовал невероятное нервное напряжение, густо замешанное на страхе. Он вяло реагировал на изменения счёта в игре. Мысли его блуждали совсем в ином направлении.

Эти ощущения казались Денису неправильными. Из-за этого он только сильнее злился, не понимая, что с ним происходит и как на всё это ему реагировать. Перекур в перерыве тоже не слишком помог. Понимая, что не может просто так ждать начала второго тайма, Денис отправился на поиски ещё одной сигареты.

***

Стадион дышал как одно единое, громадное существо. Андрей дышал вместе с ним, окончательно став его неотъемлемой частью. После возобновления игры пустое место рядом с ним занял какой-то мужик. Андрею было всё равно. Футбол уже никто не смотрел сидя. Он стоял вместе со всеми, в унисон со стадионом скандируя «Спартак», «Спартак»!

Когда на пятьдесят второй минуте москвичи забили второй гол, Андрей орал как безумный, прыгал и скакал, обнимался с соседями, продолжая при этом выкрикивать «Спартак», словно слово это было какой-то волшебной мантрой. Незамутнённое чувство восторга накрыло его в этот момент с головой.

***

После возобновления матча «пионеры» по одному стали выходить с фанатской трибуны, начиная дислоцироваться в заранее оговорённых местах. Денис покинул фанатский сектор, когда шла пятьдесят первая минута игры, так что второй гол Спартака он пропустил, находясь в этот момент в коридоре подтрибунного помещения. Лишь по могучему реву трибун он понял, что что-то произошло.

Когда Денис снова оказался на секторе и увидел счёт, то вообще не испытал никаких эмоций. Игра для него как будто перестала существовать. На поле он больше не смотрел, взгляд его, как и большинство взглядов «пионеров», был прикован к табло, отсчитывающее последние минуты до начала «акции». Цифры на нём изменялись мучительно медленно, время, казалось, резко замедлило свой бег, как будто превратилось в тягучую жвачку, которую маленький ребенок медленно растягивает изо рта, ухватив двумя пальцами.

Цифры изменились в очередной раз, образовав 60.00.

«Пора», — подумал Денис, чувствуя, как его захлёстывает волна адреналина, от которой даже немного закружилась голова.

***

Когда «Спартак» забил второй гол, Егор начал верить в то, что на этот раз всё, возможно, обойдётся без проблем. Обычно беспорядки на трибунах возникали, если домашняя команда проигрывала. Фанаты становились злыми и им необходимо было эту злобу на кого-то выплеснуть. Для этой цели обычно выбирали болельщиков команды соперника. Или милицию, которая их охраняла.

Эти мысли лишь только успели сформироваться у Егора в голове, как он заметил движение на ближайшем секторе. Проходы постепенно начали заполняться фанатами. Вид их ему совсем не нравился.

Ещё через пару минут, к нему подошёл один из его бойцов и молча кивнул в сторону броуновского движения на трибуне.

— Вижу, — процедил Егор, не отрывая взгляда от фанатов.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже. Пока стоим на месте. Будем работать по ситуации.

***

Как только «пионеры» массово зажгли файеры, «кузьмичи», особенно те, что были от них неподалёку, поспешно начали уходить со своих мест, стараясь убраться подальше от фанатов. Это входило в план. Прежде чем начинать серьёзные беспорядки, нужно было максимально очистить сектор от простых болел.

Подержав немного зажжённый файер в вытянутой вверх руке, Денис, в унисон с другими «пионерами», зашвырнул его в сторону ментов. Пиротехника взмыла в воздух, оставляя дымные следы в вечернем небе. Что-то попало в оцепление, что-то на болельщиков, которые ещё не успели уйти с трибуны.

Послышались крики и ругань. Кто-то истошно завопил. Воздух начал густеть, наполняясь дымом. С трибуны начался массовый исход. Оцепление уплотнило свой строй, но осталось на месте.

Денис поджог и метнул второй файер. От запаха гари запершило в горле, сердце бешено бухало в груди, словно паровой молот, работающий на максимальных оборотах. Кто-то из «пионеров» запустил дымовую шашку. Не долетев до кордона, она упала на трибуну, окончательно заволакивая всё едким дымом.

«Рано» — машинально отметил Денис, пытаясь разглядеть оцепление в разрастающемся дымном облаке.

Менты не двигались, продолжая держать строй.

— Смотри, космонавты зашевелились! — крикнул кто-то рядом.

Денис бросил взгляд вниз, на беговую дорожку. Там, в сторону их сектора, уже начала выдвигаться омоновская колонна, похожая с высоты на гигантскую чёрную сороконожку.

Это было плохо. «Пионеры» должны были расшевелить ментовской кордон. «Махач» с космонавтами в их планы не входил. Чтобы добраться до их сектора, омоновцам должно было потребоваться какое-то время. И за это время фанатам необходимо было что-то предпринять, чтобы вытащить ментов с их позиций.

Денис подскочил к одному из пластиковых кресел. Мощно ударил ногой чуть пониже спинки в район крепления. Кресло лопнуло, издав протестующий скрипящий звук и немного покосилось. Второй удар тяжелого гриндера со стальными вставками окончательно выбил сиденье.

Булыжник — оружие пролетариата. Денису запомнилось это выражение, которое он услышал как-то на уроке истории. Сейчас оно почему-то пришло ему на ум.

Булыжников у них не было.

Подхватив выбитое кресло, Денис по опустевшему ряду побежал в сторону оцепления.

***

Ирина заканчивала возиться с делами. Борщ был сварен, котлеты приготовлены.

Дочка уже спала, так и не увидев папу по телевизору. Сам телевизор продолжал негромко работать в углу, транслируя футбольный матч. После того как она уложила Свету спать, Ирина так и не переключила канал. Домывая посуду, она, как всегда, о чём-то рассеянно размышляла, пока слух её не уловил резкую перемену, произошедшую в болтовне комментатора. Вскинув голову, она сосредоточилась на его словах:

— …что-то происходит. Вся трибуна уже в дыму, похоже, там начались какие-то беспорядки. О, вот и кресла полетели в милицию…

Резко повернувшись, Ирина успела увидеть панораму задымлённого стадиона. Потом камера переместилась, выхватив цепочку омоновцев, поднимающихся на трибуну по боковому проходу.

— Нет, товарищи! — взволнованно продолжал тем временем комментатор. — Давайте мы не будем смотреть на это безобразие и не будем его показывать. Я сейчас прошу операторов трансляции переключиться на футбол. Давайте не будем потворствовать хулиганам, показывая их по центральному телевидению. Люди пришли на стадион смотреть футбол, а что касается тех, кто пришёл сюда не ради футбола…

Комментатор ещё что-то говорил, но Ирина уже не воспринимала его слова. Камера переключилась, омоновцы исчезли с экрана, уступив место футбольному полю, где, несмотря на беспорядки на трибунах, продолжалась игра.

Вода из крана неспешно текла на недомытую посуду. Ирина стояла возле раковины, глядя сквозь телевизор в какую-то удалённую точку. Если до этого её грызло смутное беспокойство по поводу мужа, то теперь она испугалась по-настоящему.

***

Увлечённый происходящим на поле, Андрей не сразу заметил начавшиеся на секторе беспорядки. Лишь только когда вокруг него люди начали спешно покидать трибуну, он осознал, что что-то происходит. Пока Андрей озирался по сторонам, пытаясь понять, что случилось, откуда-то сверху, таща за собой дымный хвост, словно маленькая комета, прилетел файер. Он упал практически рядом, брызнув россыпью горячих искр и заволакивая всё вокруг удушливым дымом, окончательно переполошил оставшихся на трибуне людей. Они кинулись в разные стороны, спасаясь от дыма и огня. Кто-то перескочил через ряд кресел, при этом врезавшись в Андрея, отчего он не удержался на ногах и упал в одно из кресел. Пробегавший в этот момент по ряду человек случайно наступил ему на ногу. Нога отозвалась пронзительной болью. Андрей непроизвольно охнул.

Когда он снова смог встать, с трудом опираясь на пострадавшую ногу, на сектор неподалёку приземлилась дымовая шашка, окончательно заполнив пространство вокруг клубами едкого вонючего дыма.

Закашлявшись, Андрей прикрыл лицо руками, безуспешно пытаясь спастись от удушающей пелены. Глаза за стёклами очков горели и слезились, словно в них насыпали перца.

Не удержавшись на ногах, он снова упал на сиденье, продолжая безостановочно кашлять. В голове его зияла какая-то странная пустота. После недавней безумной эйфории происходящее казалось ему чем-то далёким и нереальным.

***

Когда в их сторону полетели файеры, Егор был в принципе готов к подобному развитию событий. Передав по цепочке приказ оставаться на месте, он продолжал следить за развитием ситуации. Снизу уже начали выдвигаться омоновцы.

Прилетевшая вскоре на сектор дымовая шашка стала неприятным сюрпризом.

«Как их там, блядь, на входе обыскивают?» — со злостью подумал он, безуспешно пытаясь разогнать руками дымное облако.

Видимость резко упала. Глаза жгло. Неожиданно из облака прилетело пластиковое кресло, угодив в голову кому-то из его бойцов.

Это стало окончательно каплей, переполнившей чашу терпения. Часть парней из его взвода, несмотря на приказ, ломанулась в дым, навстречу продолжавшим лететь сиденьям.

«Да где эти долбаные омоновцы?» — подумал Егор, пытаясь удержать на месте остатки своего взвода.

Это ему частично удалось.

Из дымной тучи доносились крики и звуки ударов. Полёты кресел практически прекратились.

Неожиданно его слух выцепил новые звуки, появившиеся в общей какофонии, сопровождавшей происходящее на трибуне.

Обернувшись, Егор увидел, что на гостевом секторе началась драка. С десяток московских фанатов уже прорвался на сектор, ещё больше их спешили туда по верхнему техническому проходу, расположенному за трибунами. Со своего места Егор мог видеть мелькание их ног и силуэтов.

— Да твою же мать! — с чувством произнёс он, глядя на эту картину.

Схватив за руку ближайшего бойца, он развернул его к себе.

— Передай по цепочке, выдвигаемся на гостевой сектор! — крикнул он. — Здесь пусть ОМОН разбирается!

После чего, проклиная всё на свете, побежал спасать приезжих болельщиков.

***

Андрей, немного придя в себя, ещё раз попытался покинуть сектор. Прикрывая лицо курткой, он медленно захромал по ряду в сторону спасительного, как он считал, направления. Правда, далеко ему уйти не удалось. Из тумана навстречу вынырнула тёмная фигура.

Голову фаната скрывал капюшон чёрной куртки, спартаковский шарф был повязан на лице, прикрывая рот и нос, оставляя открытыми лишь покрасневшие, слезящиеся от дыма глаза. Взгляд их пылал адским огнём, в нём, как показалось Андрею, не осталось ничего человеческого. В руках фанат сжимал пластиковое кресло.

Андрей застыл на месте, глядя на приближающегося фаната. Как загипнотизированный, он смотрел на белые буквы АК М, видневшиеся на красно-белом шарфе.

Фанат замахнулся. Очнувшись от ступора, Андрей, в последнюю секунду успел пригнуться. Кресло, просвистев у него над головой, улетело куда-то в дым. Через секунду оттуда донеслись крики и отборный мат.

Снова обретя власть над телом, Андрей развернулся и заковылял в обратную от фаната сторону.

И снова ему не удалось далеко уйти. Из дыма, уже с противоположной стороны, вынырнула очередная фигура.

Андрей не успел ничего ни сказать, ни сделать. Первый удар тяжёлой дубинки пришёлся ему по плечу, второй по поднятой в защитном жесте руке.

Руку как будто обожгло жидким огнём. В ней что-то щёлкнуло, после чего она безжизненно повисла вдоль тела.

Издав какой-то сдавленный, полузадушенный всхлип, Андрей упал на колени, прикрывая голову оставшейся дееспособной рукой, с ужасом ожидая новых ударов. Но их не последовало. Милиционер обежал его по пустующим сиденьям, нацелившись, похоже, на фаната, метнувшего кресло.

Немного проведя в таком положении, Андрей рискнул приподнять голову. Вокруг творилась полная вакханалия. В дыму метались какие-то тени. Слышались пыхтение, выкрики, звуки ударов. Кто-то отчаянно и злобно матерился.

Послышался многочисленный тяжёлый топот. В только начинающем рассеиваться дыму Андрей увидел надвигающуюся тёмную массу в наглухо закрытых шлемах, ощетинившуюся тяжёлыми щитами.

В сознании возникло отчётливое понимание того, что он находится на линии столкновения, которое произойдёт через считанные секунды. И навряд ли кто-то в этом дыму будет разбираться, что он не хулиган, а обычный болельщик.

С трудом поднявшись, Андрей сделал то единственное, что подсказал ему паникующий разум. Машинально поправив покосившиеся очки здоровой рукой, он, перебираясь через ряды кресел, начал спускаться по ним вниз трибуны, пытаясь хоть что-то разглядеть под ногами, в по-прежнему плотной дымовой завесе.

Несмотря на боль в ноге, ему благополучно удалось преодолеть несколько рядов, прежде чем он ощутил сильнейший удар в спину. Нелепо вытянув вперёд здоровую руку, Андрей почувствовал, что его разворачивает. Ноги подкосились. Он начал падать.

***

В воздухе разрозненными клочьями витали остатки дымовой завесы, словно над полем только что завершившегося сражения.

Беспорядки практически затихли. Кого-то на трибуне активно вязали омоновцы. Мимо двое из его бойцов вели под руки третьего. Лицо его было всё в крови, которая продолжала неспешно сочиться из рассеченного лба.

Всё это Егор фиксировал автоматически, периферийным зрением. Основное его внимание было сосредоточено на трупе. Врачи из скорой помощи спешили к месту трагедии, но это уже не могло ничего изменить.

Парень лежал поперёк сидений, нелепо раскинув руки. Смерть наступила то ли от удара головой, то ли от неудачного падения, о чём свидетельствовала вывернутая под неестественным углом шея. Впрочем, это не имело большого значения. Факт оставался фактом.

Судя по виду, погибший явно не был из числа бесчинствовавших недавно на трибуне фанатов. Сбившиеся очки, зацепившись одной дужкой за ухо, каким-то чудом удержались на его лице, прикрывая стеклом один глаз, удивлённо уставившийся в никуда. Это придавало лицу погибшего какое-то нелепое, гротескное выражение. Словно он не умер, а просто дурачился, изображая из себя клоуна на потеху толпе. Задравшийся рукав куртки открывал руку, на которой отчётливо лиловел след от удара дубинкой.

Глядя на этот кровоподтёк, Егор скривился, как от сильной зубной боли. У фанатов дубинок не было. В голове он уже мысленно прокручивал вопросы, которые ему начнут задавать в скором времени. Выглядело для него всё это очень дерьмово.

«Какого хрена ты вообще тут делал? — мысленно задал Егор вопрос, не в силах оторвать взгляд от синяка на руке. — Почему не ушёл с трибуны вместе со всеми?»

Вопросов оставалось очень много. И не только по лежавшему перед ним трупу, но и по всему произошедшему в целом. Егор прекрасно понимал, что в сложившейся ситуации руководство обязательно будет искать «козлов отпущения», чтобы прикрыть собственный зад и отдать кого-то на растерзание общественности. И что-то подсказывало ему, что он один из тех, кто прекрасно подойдёт на эту роль.

Не в силах больше смотреть на тело, Егор перевёл взгляд на футбольное поле, где, в его понимании, вопреки всякой логике, продолжалась игра. Основное время матча уже завершилось. Шло дополнительное.

Глядя на поле, по которому бегали маленькие фигурки футболистов, Егор почувствовал, что в это мгновение искренне всеми фибрами своей души ненавидит эту игру.

Спартак тем временем забил третий гол. Англичане были окончательно деморализованы и разбиты.

Болельщики на трибунах прыгали, обнимались и радовались так, словно каждый из них только что получил персональную вечную жизнь. По всему стадиону мелькали бешено раскручиваемые в поднятых вверх руках красно-белые шарфы. Вырываясь из десятков тысяч глоток, тёмное московское небо сотрясал единый клич, несущийся со всех сторон — «Вперёд, Спартак!»