Во благо здравоохранения

Глава 1

Владислава настиг очередной приступ кашля прямо перед камерой, но оператор не прекратил вещание, а, похоже, стал работать ещё усерднее. Плавные, уверенные движения наводили объектив камеры на самое интересное. Картинка увеличилась, беря верхнюю часть Владислава крупным планом. Каждое рефлекторное сокращение, каждый резкий выдох будут отображены у обладателей телевизоров сверхвысокой чёткости. Самые современные микрофоны повышенной чувствительности улавливали каждый хрип, каждый клёкот, давая на выходе восьми канальный высококачественный звуковой сигнал. Горло и бронхи продирало так, что на глазах выступили слёзы. Лёгкие ощущали нехватку воздуха и, казалось, ещё чуть-чуть и Владислав задохнётся. Это был уже не тот лёгкий утренний кашель семилетней давности – первый предвестник наступающего разрушения организма. Пришлось сплюнуть накопившуюся в ротовой полости бурую слизь в заранее заготовленный пакетик. Давление начинало постепенно приходить в норму, но покраснение на лице будет держаться ещё минут пять, не меньше.

Три года назад, когда кашель обострился и перешёл в хроническую фазу, один из продюсеров реалити-шоу «Дурдом-3» предложил небольшие бумажные пакетики в качестве альтернативы сплёвывания на асфальт. Очень сильно это портило картинку. Хотя по личному мнению самого Владислава куда не сплёвывай – выглядит это всё так же мерзко.

– Наша цель вызвать отвращение к вредным привычкам, а не к самой передаче. Вчерашний утренний выпуск был полностью испорчен. Да, да, момент с кашлем на остановке. Наш герой просто ведёт ужасную с точки зрения здорового человека жизнь, а не пропагандирует дурную культуру поведения на улице.

Один из сценаристов, Константин, заявил, что если в состоянии алкогольного опьянения Влад будет вести себя очень культурно, то это не покажет отрицательное влияние употребления спиртосодержащих продуктов на нравственность и культуру человека. Закончил он свою долгую речь категорично:

– Однозначно, стоит использовать пакетики в моменты трезвости, и для контраста – естественное бескультурное поведение после употребления алкоголя.

Продюсер посидел некоторое время в задумчивости и, в итоге, согласился.

– Мне нравится это предложение. – Он обвёл присутствующих изучающим взглядом. – Если других идей нет, значит так и будем делать в дальнейшем.

Персонажи, включая и Владислава, закивали головами, показывая, что уловили основную мысль правильно. В целом три сценариста проекта были неплохими парнями, хоть сценаристами в обычном понимании этого термина их назвать сложно. Действие, как правило, определяется обстановкой и их предложения большей частью носят рекомендательный характер. Но вот такие мелочи, как, например, использование пакетика, требовались в обязательном порядке. Как говаривал самый старший из них, Гарик: «Дьявол кроется в деталях».

Альберт Сунин, оператор с раскосыми глазами, то ли бурят, то ли эвенк, не изменяя серьёзное выражение лица, следовал за Владиславом. Он, как никто другой, понимал важность своей работы. В молодости, проходя службу в армии, Альберт начал курить. И вроде бы ничего необычного, многие в армии поддавались соблазну этой пагубной привычки. Пройдя невзгоды и перипетии службы практически все демобилизовавшиеся курить бросали. Слишком много препятствий ставило современное общество между человеком и сигаретой. Цена, ограничение разрешённых для курения мест, законодательно закреплённая дискриминация в трудовой сфере по признаку табакокурения, общественное порицание. Но не всех это мотивировало оставить сигареты. Не известно, есть ли у некоторых людей предрасположенность к курению – этот вопрос полностью наукой до сих пор не изучен. Возможно, это вариант обычного везения и Альберту просто не повезло, но курить после армии он так и не смог бросить. Не помогало ничего, ни кодирование, ни уговоры, ни фотографии лёгких заядлых курильщиков. Даже боготворимый многими «Лёгкий способ бросить курить» Алена Карра оказался бессилен. И когда Альберт уже отчаялся, он наткнулся на социальную антирекламу в форме реалити-шоу Дурдом-2. Главные герои были далеки от идеала. Они много пили, курили, вели совершенно неподобающий образ жизни. Но помимо этой неприглядной, но знакомой картинки в левом верхнем углу экрана отображались, как в компьютерной игре, жизненные характеристики персонажа. Давление, пульс, уровень сахара, уровень алкоголя. И самый главный расчётный параметр – количество оставшихся дней жизни. Причём, это число не было ничем обозначено. Простые чёрный цифры на небольшом белом прямоугольнике, обрамлённые чёрной рамкой. И всё.

Такой подход в дизайне параметра не менялся со времени выхода первого проекта. За тридцать лет добавлялись и удалялись дополнительные датчики, менялись цвета, расположение, форма, порядок, но дизайн главного параметра застыл в своей изначальной форме на десятилетия.

Альберт бросил курить после смерти в прямом эфире одного из героев. Инсульт. Спасти Сергея, так звали полноватого начинающего седеть мужичка, не удалось несмотря на быструю госпитализацию. А у Сергея в обрамленном белом прямоугольнике ещё оставались три тысячи дней. Альберт был не единственным, кто так живо отреагировал на смерть полюбившегося героя. Да и представьте сами. Сначала ты относишься к картинке на экране телевизора с подозрением, а не постановка ли это всё. Но, постепенно, втягиваешься, начинаешь сопереживать проблемам людей, и уже через несколько месяцев начинаешь замечать, как меняется число в роковой геометрической фигуре. Каждый день оно становится меньше на два, три, четыре… Через год раскуривая сигарету перед телевизором ты осознаешь, что где-то у тебя есть такой же прямоугольник, только он не нарисован на экране монитора и некому подсчитать количество оставшихся тебе дней. И каждый прожитый день отнимает два, а может и три. И нет никакой возможности притормозить этот ускоренный обратный отсчёт пока ты впускаешь дым в свои лёгкие, пока коньяк приятно обжигает нёбо и глотку, а ты поддаёшься соблазну веселья и эйфории от разрушенных клеток мозга.

На похороны Сергея пришло огромное количество людей – более тридцати тысяч. Люди ехали из других городов, бросив свои привычные дела. Поговаривают, что были и те, кто прилетел с другого конца необъятной родины. Такого резонанса никто не ожидал. Больше всего пострадала табачная индустрия. В течение полугода количество продаваемых сигарет снизилось на двенадцать процентов. Никто не хотел умирать, так внезапно и скоропостижно.

Вскоре произошло очередное обновление программы, сменившей в своём названии цифру. Эта ветка с новыми персонажами стартовала за три года до этого, всё это время оставаясь в тени старшего проекта. Персонажи Дурдома-2 прошли экстренный курс реабилитации и оздоровления, полностью искупив свой долг перед обществом. Альберту посчастливилось попасть в дружный коллектив Дурдома-3 помощником оператора. Но за пять лет усердной работы он смог дорасти до куратора, в чьи обязанности входит полная организация съёмочного процесса конкретного персонажа. Съёмка продолжается непрерывно, операторы сменяют друг друга, работая в три-четыре смены, как шахтёры. Сравнение наверно неудачное, но выстоять непрерывно шесть часов с камерой не каждому под силу.

Иногда кураторы подменяли обычных операторов, особенно в моменты, когда медики прогнозировали резкое ухудшение состояния подопечного. Было очень важно передать этот скачёк во всех подробностях, чтобы зрители прочувствовали на себе всю шаткость своего положения. Ведь каждый болевщий знает, что очень часто хворь приходит неожиданно. Ещё час назад ты чувствовал себя очень хорошо, а сейчас тело пронизано болью и кажется, что надежды нет и впереди только смерть. А до этого момента ты использовал организм, как в игре с возможностью откатиться на более удачное сохранение.

Альберт аккуратно стёр пот со лба. Да, это было немного не то, что описано в прогнозе и Стас, оператор нынешней смены, вполне справился бы, но на всё воля случая. Прямоугольник показывал три тысячи пятьсот двенадцать. Приступ прошёл и Владислав пытался отдышаться прислонившись к стене. Ему никто не помогал, так как персонал студии должен всегда оставаться за кадром. А сам Альберт уж точно не стал бы предлагать свою помощь Владиславу, так как в отличии от двух помощников, топчущихся за его спиной, он знал за какие прегрешения персонаж попал в программу. Ведь было бы полной глупостью предположить, что человек добровольно за деньги стал бы творить над собой такие ужасные вещи, точно зная какой будет итог. Пол века назад большинство людей с удовольствием платило за эти наслаждения, наивно полагая, что умеренность позволит безнаказанно вкушать запретные плоды.

Подходило время большого рекламного перерыва в 10 минут. По выработанной годами съёмок привычке действие перемещалось к общественному туалету. Можно было передать камеру помощнику и заняться своими делами. Альберт пошёл за персонажем. Когда они оказались вдвоём внутри туалета, Владислав обернулся.

– Господи, я так больше не могу, мне просто необходима медицинская помощь и реабилитация. – Он без особой надежды смотрел на Альберта. – Я бы хотел выйти из проекта. Я просто не доживу до окончания срока.

Альберт пожал плечами:

– Ты же знаешь, что не я это решаю. Я просто твой охранник с камерой. Я даже не принуждаю тебя к чему-либо. Ты сам сделал свой выбор, заменив пожизненное на десять лет тут. Если ты сейчас побежишь, я даже не буду тебя останавливать. Тебя поймают минут через пять, по датчикам, встроенным глубоко внутри твоего тела. Извлечь ты их не сможешь. Такое было возможно в первом Дурдоме, но подкожные импланты в прошлом. И ты сразу без особых разбирательств поедешь туда, откуда приехал девять лет назад. И получится, что годы страданий пройдут в пустую. Поверь, я говорю это без злобы, но и без особого к тебе сочувствия.

– Но это же просто убийство, замедленное, но неотвратимое!

Альберт усмехнулся:

– Нет, это самоубийство. Ты сам спустил курок своей подписью.

Альберт помолчал, но немного нахмурив брови продолжил.

– Если бы я оказался на твоём месте, я бы тоже рискнул. Люди по разному разрушаются под воздействием одинаковых вредных факторов. Ты уже нащупал предел своей прочности. Но, как я сказал, решать тебе.

Альберт доделал свои дела, быстро ополоснул руки и скрылся за дверью. Владислав вышел за пару мгновений до того, как сработал сигнал окончания рекламы. Съёмки продолжились.

Вечером новый приступ кашля настиг Владислава, когда он, напившись виски в баре в двух кварталах от своей квартиры, возвращался домой. Альберта не было рядом, но новичок, дежуривший в этот момент вполне справился.

Так продолжалось целую неделю, в конце которой Владислав окончательно сломался и начал ныть об увольнении из программы. Да, свободы он не получит, но курс реабилитации был ему положен. Альберт сидел в задумчивости рассматривая статистические выкладки био анализаторов на всех нынешних участников проекта. Как ни крути, Владислав казался самым первым кандидатом на окончательный кризис.

Не зная, что делать Альберт решился на звонок своему наставнику. Гудки долго раздавались из трубки и наконец уставший голос произнес

– Да, я слушаю.

Альберт узнал его.

– Доброго дня, Станислав Александрович, как ваши дела?

– А это ты Альберт, рад тебя слышать. – Казалось, теперь слышалась даже радость. – У меня всё хорошо, сейчас над сериалом работаю. А ты сам как? Всё ещё на проекте?

– Да, есть пару вопросов. Как к старшему товарищу.

– А ну тогда, я так понимаю, лучше встретиться лично. – На том конце провода было слышно шелест перелистываемых страниц. – Думаю, завтра вечером в семь тридцать я смогу уделить тебе немного времени.

Завтра наступило не так скоро, как хотелось бы. Три раза приходилось выезжать на место съемок, чтобы подбадривать Владислава, который требовал, чтобы ему вместо текилы наливали что-нибудь не столь убийственное или сигареты выдали менее крепкие. Лицо подопечного сильно осунулось, и как бы просилось на стенд отличника Дурдома-3: мастер саморазрушения восьмидесятого уровня. Вероятно, психологическое состояние так же играло не маловажную роль или усталость организма накопилась, но био параметры стали ухудшаться с возрастающей скоростью. Каждый день отнималось по четыре, а иногда и пять дней. Альберт, как куратор, принял решение скрыть от Владислава эту информацию в интересах программы и здравоохранения в целом.

Ровно в семь тридцать вечера он ждал своего наставника в чайном доме Китайская Роза. Тот слегка опоздал, и только войдя начал извиняться.

– Не стоит, Станислав Александрович, думаю, у нас обоих не так много времени на такие мелочи.

И не дожидаясь приглашения Альберт довольно кратко изложил ситуацию с Владиславом.

– Не вижу каких либо серьёзных проблем. – Бывший куратор Дурдома-2 не стал особо раздумывать, чтобы ответить. – Всё идёт как нужно. Твоя задача облегчить его душевные страдания, уговорить не останавливаться. Как ты думаешь, что самое главное в этом анти-шоу? Думаешь, показать, как организм медленно разрушается с помощью датчиков и индикаторов?

Дальше он стал распаляться, оседлав своего любимого конька.

– Это не заставит зрителя поверить в происходящее и только близость к смерть любимого персонажа станет наивысшим эпизодом, катарсисом и оставит неизгладимую травму в его сознании. Травма, вот чего ты добиваешься, удар по заблуждениям зрителя, что в любой момент всё можно исправить, откатить. Жизнь не игра, разрушительные воздействия накапливаются и в любой момент даже самый маленький кризис может стать последним и окончательным.

Он немного помолчал глядя на бокал зеленого чая с жасмином и потом добавил уже менее эмоционально:

– Вообще для этого случая уже есть соответствующий протокол, тридцать седьмой красный. Думаю, сейчас настал как раз тот самый момент. Зайди к продюсеру, он всё разъяснит.

Следующий день начался с закрытого разговора с Владиславом, как всегда в туалете. Голос Альберта был сух:

– Буду краток. Меня твоё нытьё уже достало, да и твоего права выйти из проекта никто не отменял. Я поговорил с продюсером, он согласен, твоё состояние ухудшается, и возможность трагедии прошлого проекта велика. Но ты должен отыграть по полной сегодня. Изобразить приступ, которого у тебя не было прежде, чтобы наши зрители осознали всю трагичность твоей ситуации. Вот возьми это. – Куратор протянул ему маленький серый шарик. – Если раскусить его, состав при контакте со слюной будет похож на слегка вспененную кровь. Это для большего эффекта.

В глазах Владислава появилась надежда.

– Спасибо! Я знал что ты не позволишь мне умереть.

Альберт только скривился:

– Вот не надо. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Твоего права отказаться никто не отменял. Но во благо здравоохранения и сотен тысяч спасенных жизней ты просто обязан отыграть, как надо. На следующем перерыве уточним детали.

Помощник повёл Владислава дальше, а Альберт отправился по своим делам. Заехал к продюсеру за дополнительной камерой, перекусил в русской столовой борщём, котлетами и гречневой кашей. На третье взял запеканку и компот из сухофруктов.

Глядя на не убранную посуду сказал сам себе:

– Пора.

Встал из-за стола, достал смартфон, набрав последний номер.

– Я готов, выезжаю.

Голос на другом конце спокойно ответил:

– Хорошо, я жду. Уже всё готово, его повели в нужное место.

Владислав спокойно воспринял появление второй камеры, понимая, что сегодняшний спектакль должен быть снят с нескольких ракурсов. Да и оставался ещё один перерыв, для уточнения деталей.

Персонаж остановился переводя дух после подъёма по каменной лестнице на маленький холм. Появился третий оператор. Сегодня на подхвате были все операторы кроме двух, работавших вечером и ночью. Финал представления близился.

Легкое беспокойство посетило персонажа, когда Альберт стал перед ним со своей камерой. После нажатия на кнопку из камеры медленно выехала небольшая странная трубочка. Такого за все девять лет он ни разу не видел. И ещё его поразило очень сосредоточенное выражение лица куратора, а ведь основные съёмки должны начаться позже.

Альберт навел камеру немного ниже лица в район сердца. Всё должно выглядеть натурально. Лицо Владислава изменилось. Вот он момент. Альберт зафиксировал камеру и нажал вторую секретную кнопку. Раздался еле слышный щелчёк и прозрачный дротик устремился в грудь персонажа. Влад почувствовал на коже лёгкое жжение и невольно среагировал руками. Со стороны казалось, что он схватился за сердце.

После выстрела трубочка втянулась внутрь корпуса и крышечка плавно скрыла секретные кнопки с правого бока камеры. Убедившись, что всё сработало как нужно, Альберт быстро поставил камеру за собой и напустив почти натуральную озабоченность воскликнул:

– Вероятно, у него приступ!

Все сразу засуетились. Альберт кивнул младшему помощнику на камеру, а сам первым бросился к Владиславу. Правой рукой, одетой в прозрачную полимерную перчатку он схватил выпавший дротик и отошёл за спины подоспевших медиков.

– У него обширный инфаркт. Срочно нужно спустить его к скорой.

Медики ещё надеялись побороться за жизнь пациента, а Альберт знал, что на спуск уйдет не меньше пяти минут. У персонажа оставалось две, от силы три. Через 10 минут состав распадется в крови на безобидные вещества и вряд ли кто-то обратит внимание на небольшой прокол на груди. Операторы работали не переставая, стараясь не упустить ничего. Крупные планы страданий, реанимационные действия, обеспокоенные лица медиков.

Владислав умирая продолжал смотреть на него, хватаясь ослабевающими руками за грудь. Во взгляде его не было укора, а лишь немой вопрос: «За что?»