Вернуть пламя

Глава 1. Разгорающийся огонь

— Ты... тоже мне нравишься...

Именно эти слова изменили мою жизнь.

...

Стоял обычный ноябрьский день. На улице было на удивление тепло, несмотря на то, что пару дней назад шёл снег. Будучи десятиклассником, я прилежно сидел на уроке и внимательно слушал учителя. Точнее, пытался слушать. Мои мысли в тот день были заняты кое-чем другим. Наконец прозвенел долгожданный звонок, возвещавший об окончании урока. Отбросив все сомнения, я встал со своего места и подошёл к чужой парте.

По правде говоря, та парта не была для меня совсем уж чужой. За ней сидели мои друзья: мой верный друг Артём и моя лучшая подруга Вера. Когда я подошёл к ним, Артём встал и вышел из класса, сказав, что у него важные дела и ему надо срочно отлучиться. Я спокойно сел на его место и начал разговаривать с Верой. Весь класс знал, что мы втроём очень хорошие друзья, и, даже когда видели, что мы можем ходить вдвоём, без третьего, кем бы он ни был, не начинали пускать про нас разные слухи.

Наша дружба началась с первых лет школы. В первом классе на утреннике нам достались роли трёх лягушат, которые должны были показать путь заблудившейся рыбке. В итоге мы великолепно отыграли свои роли. С тех пор мы и дружим.

Однако где-то в шестом классе для меня эта дружба исчезла. Моё отношение к Вере изменилось. Я и сам не успел заметить, как перестал воспринимать её как обычного друга. С Артёмом я всё так же крепко дружил, а вот к Вере мои сугубо приятельские чувства угасли. На их место пришло другое, странное ощущение.

Лишь через год, в седьмом классе, я понял, что в первый раз в своей жизни влюбился. С тех пор, как я это осознал, моя жизнь изменилась. Мне стало чуть труднее общаться с Верой, а когда оставался с ней наедине, то чувствовал, что вот-вот взорвусь, сам не зная отчего. Всем своим видом я старался не показывать, что Вера меня «заинтересовала». Я пытался, как раньше, по-дружески поддерживать общение и сильно не нервничать. Однако, на удивление для меня самого, мои чувства оказались сильнее меня.

И вот в тот день в конце разговора я предложил Вере встретиться после уроков. Мы не раз собирались нашей троицей и развлекались после школы где-нибудь, однако в этот раз мои намерения были другими. Я был намерен признаться Вере в своих чувствах и получить ответ на вопрос, который мучил меня с тех пор, как я влюбился в неё: «А что Вера думает обо мне?»

— Повеселимся после уроков сегодня? — предложил я Вере.

— Да, конечно! Нужно будет ещё Артёму сказать.

— Слушай, тут такое дело... Артём сказал, что занят сегодня, так что не сможет пойти, — пытаясь скрыть своё смущение, сказал я, слегка усмехнувшись.

— Вот как... — грустно вздохнула Вера. — Ну ничего! Вдвоём сходим куда-нибудь!

Артём — мой верный друг. Я практически сразу сказал ему о том, что влюбился в Веру, как только осознал это. Он меня только поддержал, хотя вначале и подшучивал. Именно по моей просьбе Артём вышел из класса тогда. Я предупредил его о том, что намерен признаться Вере. Он ответил, что всё понимает, и оставил нас наедине. Артём добрый, сильный, умный и популярный. Я сначала боялся, что он может тоже чувствовать что-то к Вере, и тогда я бы точно не выстоял в борьбе с ним, ведь он на голову лучше меня абсолютно во всём. Он — звезда, а я — обычный школьник. Однако моя боязнь исчезла, когда Артём признался, что у него уже есть возлюбленная из другого класса. Артём прекрасно меня понимал и всегда поддерживал. И в этот раз он вошел в положение и помог.

После уроков мы с Верой решили пойти в клуб игровых автоматов, поскольку нам очень нравились аркады и соревнования друг с другом. Мы часто туда заглядывали и были постоянными клиентами, так что нам нередко делали скидки на продление времени.

В клубе мы с Верой задержались до вечера. Она никак не желала принять своё поражение и вновь и вновь требовала реванша. В конце концов, после примерно пятидесяти проигрышей, Вера начала стремительно выбиваться вперёд, подряд побеждая меня раз за разом. В итоге со счётом 87:53 Вера меня одолела.

На часах тем временем красовались семь вечера.

— Вера, а нам домой не пора? — напомнил я.

— Нифига себе! Мы здесь так долго сидели?! Я, конечно, уже задерживалась надолго после школы, но не настолько же!

— Тогда давай я тебя до дома провожу и объясню всё твоей маме.

— Сегодня и отец из командировки возвращается...

— Ну и с отцом поговорю тоже.

— Правда? — спросила Вера, сделав жалостливое лицо.

— Конечно. Я тебя разве подводил когда-нибудь?

— Ну, вообще-то было пару раз...

— Но этот раз не тот! Я обещаю.

Вера улыбнулась и посмотрела на меня, широко раскрыв глаза.

— Спасибо! — воскликнула она, после чего крепко обняла, обхватив меня за плечи и прижавшись.

Я жутко смутился, ведь она была так близко, хотя раньше я и не придавал такому банальному действию, как объятие, большого значения. Я, конечно, старался не подавать виду, но моё сердце билось в тот момент неимоверно сильно.

Наконец, спустя секунд пять, Вера меня отпустила, и мы вместе пошли к её дому.

Жила она не так далеко от игрового клуба, так что добрались мы минут за пятнадцать. Вера жила в двухэтажном коттедже.

Когда мы подходили к участку, уже издалека заметили, что на крыльце кто-то стоит. Это была её мать. Подойдя ближе, мы увидели, что она стоит со строгим выражением лица.

— Мне конец, — тихо произнесла Вера.

— Да не бойся. Всё будет нормально, — подбодрил я её.

Мать Веры сама по себе добрая и заботливая женщина, но к дочери бывает строга, дабы защитить.

— Здравствуйте, Лариса Петровна! — крикнул я, когда мы вошли в поле зрения мамы Веры.

— Так, дети. Я, конечно, понимаю, что у вас молодость и все дела, но домой всё же нужно приходить, пока не стемнело. А если бы с вами что-нибудь случилось? И где ваш «третий»? — со строгим видом проговорила Лариса Петровна.

— А он домой просто рано ушёл. У него дела были, — пояснил я.

— А у вас двоих дел нет, а?

— Мам, прости, мы просто заигрались немного. Мы так больше не будем, — извинилась Вера, опустив голову.

— Да, простите нас. Такого больше не повторится, — подхватил я, тоже опустив голову.

— Надеюсь, что не повторится. — Лариса Петровна вздохнула. — Ладно, заходите в дом.

Мы вошли.

— Ты пока можешь посидеть в комнате у Веры, — обратилась Лариса Петровна ко мне. — Вера, проводи его, — приказала она дочери.

— Хорошо, мам, — послушалась Вера.

Мы поднялись на второй этаж и зашли в одну из комнат.

— Ну вот, это моя комната. Располагайся пока, а я пойду к маме, — сказала подруга и вышла.

Комната у Веры была обставлена довольно дорого, но одновременно по-простому. Обычная односпальная кровать, шкаф, стол, компьютер на нём, тумба возле кровати и приятный коврик на полу. Всё в бежевых оттенках, кроме коврика. Тот был белый, с красными узорами в виде цветов. Единственное, что выделяло комнату — заметная дороговизна всего вокруг. Стол, шкаф и тумба — из хорошего дерева, компьютер последней модели, и даже коврик из шерсти высокого качества. Как-никак, а отличать дорогие материалы от дешёвых я умею.

Я присел на край кровати и стал дожидаться хозяйку. Не прошло и пяти минут, как Вера вернулась. Она позвала меня поужинать с её семьёй. Я охотно согласился.

Вера провела меня в столовую, где за обеденным столом уже сидели Лариса Петровна и Геннадий Александрович — отец Веры.

— Проходите быстрее, — поторопила нас Лариса Петровна.

Мать и отец Веры сидели с одной стороны немаленького стола, рассчитанного человек на десять, а мы с Верой сели с другой. На нём уже стояла еда, которую приготовила Лариса Петровна, так что мы приступили к ужину.

— Ну, мальчик, а ты кем будешь? — заинтересованно спросил меня отец Веры.

— Я Саша, друг вашей дочери, — ответил я.

— Друг, значит... — задумчиво произнёс Геннадий Александрович.

— Друзья они, друзья, — утвердила Лариса Петровна.

— Правда?! — удивился Геннадий Александрович. — Ну что ж, тогда приятно познакомиться, Саша.

— Да, взаимно, — ответил я, улыбнувшись. — Вера мне про вас рассказывала.

— Всякие гадости, наверно? — со смехом произнёс Геннадий Александрович.

— Ну па-а-па... — жалобно протянула Вера.

Мы все немного посмеялись, а после продолжили есть.

Закончив ужинать, я встал из-за стола и взял в руки свою тарелку.

— Спасибо! Было очень вкусно!

— Оставь тарелку в раковине, я позже помою, — произнесла Лариса Петровна.

По правде говоря, мне ранее не доводилось бывать дома у Веры. У Артёма мы частенько сидели в гостях, как и у меня, а вот сюда никогда не заходили, поэтому я и с отцом Веры говорил в первый раз.

Я прошёл на кухню. Всё блестело, будто здесь и не готовили полчаса назад. В углу стоял большой белый холодильник со множеством магнитиков на нём. Разглядывать их я не стал. В большую блестящую раковину я опустил свою посуду.

Следом вошла мать Веры.

— Так, Саша, ты сегодня остаёшься у нас, — сказала Лариса Петровна, положив в раковину остальные тарелки и включив воду.

— Да не нужно, я смогу до своего дома дойти, — ответил я.

— Я уже позвонила твоей матери и сказала, что ты сегодня у нас ночуешь, — отрезала она, не отходя от раковины.

— Ну раз так, то ладно.

— Вот и славненько.

— А где мне спать-то? В гостиной?

— Нет! Ты что?! — возмутилась Лариса Петровна.

— А где тогда? — удивился я.

— У Веры в комнате и ляжешь. У неё в шкафу есть пара матрасов с одеялами.

После её слов внутри меня что-то сломалось, треснуло, хрустнуло.

Я, конечно, планировал признаться Вере в этот день, но думал сделать это, когда будем прощаться. В общем, этот поворот смешал мои мысли, и сердце забилось активнее. Пусть с виду мы и просто лучшие друзья, однако у меня к ней есть чувства, так что спокойно лечь спать у неё в комнате я бы не смог. Но выбора уже не было.

Дело близилось к десяти вечера.

Мы после ужина сидели в комнате Веры и делали домашку, параллельно общаясь на разные темы, как самые обыкновенные друзья. Вот только мне говорить было гораздо сложнее, ведь попутно приходилось скрывать жутчайшее смущение от сложившейся ситуации.

Когда на часах пробило ровно десять, в комнату без стука вошла Лариса Петровна.

— Так, детишки, ложитесь спать! — звонко заявила она. — Вера, достань из своего шкафа матрас с одеялом и расстели на полу.

— Зачем это? — не поняла подруга.

— Ну как зачем? — удивилась мать. — А Саша где, по-твоему, спать должен?

— Он здесь будет? — слегка помято проговорила Вера, чуть отведя взгляд в сторону.

— Короче, дочка, ты меня поняла, — сказала Лариса Петровна и вышла.

Вера около полуминуты стояла с задумчивым видом.

— Что-то не так? — обратился я к ней, пытаясь вывести из состояния «загрузки данных».

Вера вздрогнула и резко повернулась ко мне.

— Да нет... ничего, — промямлила она.

Она молча подошла к шкафу, достала оттуда небольшой, но довольно толстый матрас и бросила его посередине комнаты. Далее вытащила нехилых размеров одеяло, явно утеплённое, и бросила сверху. Бросив следом подушку средних размеров, Вера закрыла створку.

Она вновь вошла в режим загрузки файлов, замерев перед закрытой дверцей, которая была глянцевой, так что в ней можно было разглядеть отражение. Мне через это отражение показалось, что Вера слегка прикусила губу.

Я похлопал её по плечу, дабы привести в чувство. Она дернулась и резко обернулась.

Вера прижалась спиной к шкафу, смотря мне прямо в глаза. На её щеках проступил лёгкий румянец.

Я также стоял перед ней как вкопанный, не желая отводить взгляда. Её округлые черты лица мне очень нравились, а в дуэте с тёмными волосами и добродушным характером, который я выучил за годы нашей дружбы, она была идеалом в моих глазах.

— Слушай... — начал я.

— А? — тихо ответила Вера.

— Я хочу...

— Ч-чего? — мне показалось, что румянец на её светленьких щёчках усилился.

— Кое... что... — я замялся.

Я прекрасно понимал, что сейчас не время для признания, да и обстановка, на мой взгляд, была не самой подходящей, так что не стал рисковать.

— Воды, — вполголоса произнёс я.

Вера быстро приободрилась.

— В горле пересохло? — заботливо спросила она.

— Да-а, — слегка протянуто ответил я.

Вера тут же пулей вылетела из комнаты.

Я поправил матрас, лежавший на полу, одеяло и подушку. В рюкзаке я всегда носил сменную одежду, так что быстро переоделся, пока она не вернулась.

Наконец дверь открывается, и Вера входит со стаканом воды, удерживая его обеими руками.

— Вот, держи, — с улыбкой протянула она.

— Спасибо, — произнёс я и потянулся к стакану.

В момент передачи я невольно коснулся гладкой кожи её руки. Эта, казалось бы, мелочь вогнала меня в такую краску, что сердце за наносекунду отбило сотню ударов. Я постарался не подать виду, но, если такое повторится, я точно взорвусь.

В любом случае я медленно опустошил стакан.

— Куда его? — обратился я к Вере, которая в это время расправляла свою кровать.

Кстати, я сначала и не заметил, но, пока она ходила за водой, успела переодеться в пижаму. Розовые и белые линии на ночнушке словно отражали её мягкий характер. На ногах красовались белые носочки с изображением розового цветочка на щиколотке.

— Поставь на стол, — махнула Вера рукой.

Я аккуратно поставил стакан рядом с клавиатурой. Компьютер у неё, кстати, оказался чёрным, хотя я ожидал увидеть розовый.

— Ты ложись, а я выключу свет, — сказала подруга и подошла к выключателю возле двери.

Я послушно лёг и укрылся одеялом до горла. Оно и вправду оказалось очень тёплым, так что я быстро согрелся и меня начало резко клонить в сон. Вдобавок подушка оказалась на редкость мягкой.

Лежал я на спине, медленно засыпая. В тёмной комнате, лишь слегка освещаемой лунными лучами из окна, я разглядел силуэт Веры. Она стояла надо мной.

Внезапно она присела рядом на колени и склонила голову. Я на секунду поймал блеск её глаз.

— Может, всё-таки скажешь? — прошептала Вера.

Мои глаза были широко раскрыты, и я отчётливо видел её лицо, пусть и было темно. Её тёплое дыхание коснулось моего подбородка.

— Сказать что? — шёпотом переспросил я.

— Ты ведь... не о воде хотел сказать, — продолжала она.

— Почему ты... спрашиваешь? — моё смущение начало понемногу нарастать.

— Ну, так ответишь? — её шёпот... стал нежнее. Не знаю, как это объяснить.

«Неужто она всё поняла?» — промелькнула мысль в моей голове, отчего смущение только усилилось.

Сердце билось как ненормальное.

Казалось, что с каждой секундой она склоняется всё ниже. Так и оказалось. Спустя мгновение я почувствовал, как её нос коснулся моего. Движение прекратилось. Кончик её носа прислонился к моему, и моё волнение стало уже запредельным. Скрывать что-либо было просто невозможно. Ранее такого никогда не случалось. Я не знал, что делать.

— Слушай, Вера... — неуверенно начал я, сглотнув ком.

Вера резко подняла голову и приложила к моим губам указательный палец.

— Давай... завтра, — произнесла она, после чего встала и бросилась в кровать, укутавшись в одеяло.

Когда она поднималась, при лунном свете я разглядел её сильно покрасневшее лицо. Всё-таки она тоже жутко засмущалась.

«Неужто она и вправду всё поняла?» — подумал я, после чего сон, покинувший меня из-за этого внезапного порыва, вновь наплыл, и я задремал.

Проснулся я от ярких лучей солнца, которые светили прямо в окно, падая точно на то место, где лежал я. С трудом разлепив глаза, я обнаружил, что на будильнике, стоявшем на столе, красуются шесть утра.

Я поднялся на ноги и оглядел комнату. Окно было слегка узким, так что свет ложился одной небольшой полосой — ровно там, где я устроился.

Вера всё ещё спала. Я старался двигаться как можно тише, дабы не разбудить её. Подойдя к её кровати, я посмотрел вниз. Она лежала на спине, тёмные волосы были раскиданы по подушке. До шеи Вера была укрыта одеялом, которое слегка приподнималось и опускалось в такт дыханию. Оно было беззвучным, глаза легонько прикрыты, а пухленькие губки плотно сложены.

«Она такая милая, когда спит. Никогда её такой не видел», — подумал я.

Раньше я бы быстро достал телефон и заснял этот момент на камеру, чтобы поделиться с Артёмом, но теперь мне хотелось, чтобы этот вид принадлежал лишь мне. Чтобы она... стала моей.

Сладкие мысли крутились в голове. Я стоял рядом с кроватью, глядя на её спящее личико.

В какой-то момент я одумался и отошёл.

Тихо подняв с пола свой рюкзак, я вышел из комнаты. Во всём доме стояла полная тишина. Мне стало даже немного жутко. Я на цыпочках спустился по лестнице на первый этаж. Открыв входную дверь, я покинул дом Веры и направился к своему.

Жил я с родителями в трёхкомнатной квартире на третьем этаже. Дома были только я, мама и папа.

Войдя в подъезд, я поднялся на свой этаж и открыл дверь, ключ от которой всё это время был со мной.

Я медленно потянул ручку, и петли заскрипели как никогда раньше. Открыв дверь наполовину, я перешагнул через порог. Когда закрывал, скрипа особо не было, но вот звук от щелчка замка эхом пронёсся, казалось, по всей квартире.

Я быстро юркнул в свою комнату, находившуюся недалеко от прихожей, скинул рюкзак и лёг на кровать.

До школы было ещё предостаточно времени, а уроки я сделал прошлым вечером вместе с Верой, так что решил просто сесть за компьютер, дабы отвлечься и не думать о всяком...

Отвлёкся я на довольно-таки большой промежуток времени, о чем мне сообщила мама, неожиданно заглянув ко мне.

— Сынок? Ты что, в школу не пошёл? — поинтересовалась она, приоткрыв дверь.

Я резко оторвался от игры и взглянул на маму.

— В смысле? Мне ведь в школу только через... — в этот момент я посмотрел на часы в углу монитора. — Я опаздываю! — вскрикнул я и начал судорожно собирать вещи.

Собравшись, я в быстром темпе покинул дом. В школу в тот день я всё-таки опоздал. Прибежал лишь на второй урок, за что классный руководитель сделал мне выговор и приказал остаться после занятий.

В любом случае уроков у меня было всего четыре, и отсидеть пятый, как я думал, будет не так уж сложно. Однако...

Как оказалось, сидеть целый урок, выслушивая наставления учителя, а также скучнейший быстрый пересказ темы, пройденной без меня, — одно из самых утомительных занятий в мире.

В итоге, кое-как отбыв наказание, я вырвался на свободу и стал гордо шагать к главным воротам школы. Но на подходе заприметил знакомую физиономию. Это была Вера.

— Саша! — весело прокричала она, махая мне рукой.

Я ускорил шаг и подошёл к ней.

— А что ты тут делаешь? — спросил я, чуть запыхавшись.

— Как что? Тебя жду! — громко ответила подруга.

— Меня? — удивился я. — А где Артём?

— А он ушёл со словами: «Не буду вам мешать». Интересно, что он имел в виду? — задумчиво произнесла Вера.

Я-то сразу понял, что он имел в виду. Вере я, конечно, ничего не сказал, но бесконечное чувство благодарности к Артёму как к лучшему другу накрыло меня с головой, и я даже ненароком задумался на минутку.

— Саша, эй, Саш! Отвечай! Земля вызывает Александра! — Вера крутилась вокруг меня, пытаясь вывести из задумчивого состояния.

В момент, когда я вынырнул из своих мыслей, она оказалась ко мне вплотную. Её лицо было в паре сантиметров от моего. Я машинально смутился и постарался это скрыть, хотя вышло паршиво.

— Саша, а ты немного красный. Не заболел? — заботливо спросила Вера, отчего я вспыхнул ещё сильнее и, дабы спрятаться, резко отвернул голову в сторону.

— Да нет, нормально всё. Не бери в голову, — отмахнулся я.

Вера лишь пожала плечами и отстранилась.

— Ну что, пошли домой? — весело предложила она.

Я кивнул, и мы вместе зашагали в сторону перекрёстка, на котором обычно расходились, поскольку жили в противоположных направлениях.

На перекрёстке, когда я уже развернулся и бросил «пока», готовый идти своей дорогой, Вера внезапно одёрнула меня за рукав школьной рубашки.

— Подожди, — тихо произнесла она.

Я обернулся и посмотрел на неё заинтересованным взглядом.

— Ты... что-то хотела? — спросил я.

— Да... — Вера замялась.

Мне показалось, будто она стесняется что-то сказать. Разумеется, я уже успел нарисовать в голове тысячи вариантов нашего совместного будущего, однако все их разбили вдребезги последующие слова.

— Давай прогуляемся, — спокойно предложила Вера. — Может, в парке посидим?

Её спокойствие вмиг разрушило мои воздушные замки.

— Ну давай, — так же спокойно согласился я.

Мы молча шли к нашему любимому парку. Раньше мы частенько собирались там втроём, устраивали пикники, любуясь местным прудом. Однако теперь я пришёл туда наедине с Верой, и моё сердце от осознания этого просто бешено колотилось в груди.

Мы подошли к пруду и долго стояли, глядя на прозрачную воду.

— Саша, — неожиданно позвала Вера.

Её голос всё ещё казался мне зажатым.

— Да, ч-чего? — мой собственный голос предательски дрогнул от волнения.

— Слушай, насчёт того, что было ночью... — мягко произнесла она.

Я так и знал, что она заговорит об этом, и морально готовился.

— Ночью? — протянул я. — А что было ночью? — Я прикинулся дурачком, хотя прекрасно помнил каждую секунду.

— Ну там... Ты ведь не спал тогда, чего притворяешься? — Вера надула щёчки.

Я облегчённо выдохнул.

— Ну что ж, похоже, скрывать что-либо нет смысла, — подытожил я.

— Ну так вот... Я же сказала: «завтра», — в её тоне сквозило смущение.

Сердце колотилось, пульс учащался. Такого поворота я ну уж точно никак не мог ожидать.

— Ну... получается, «завтра» настало, — ляпнул я, после чего сам же устыдился своих слов.

«Так, о чём я вообще говорю?!» — пронеслось в голове.

— Слушай, Саш... И всё же ты ведь не о воде хотел тогда сказать...

Нежность её голоса прорезала слух, отчего неловкость нарастала как снежный ком.

— Ну... да, пожалуй... — пробормотал я, сгорая от стыда.

Всё это время мы просто стояли рядом и смотрели на воду. Я лишь изредка поглядывал на лицо Веры, на котором ярко отрисовался румянец.

— Саша... — нежно произнесла она.

— Ч-чего? — я вздрогнул.

— Ты ведь... и сам понимаешь... — тихо продолжила подруга.

— Вера, я... — сглотнув ком, я уже готов был вывалить все свои чувства, однако она меня перебила, резко обернувшись в мою сторону и слегка вскрикнув:

— Саша!

Мой взгляд мигом скользнул по её лицу, залитому румянцем, и остановился на глазах.

Сердце билось где-то в горле. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет. Я вновь сглотнул и открыл рот для признания, но она снова меня опередила.

— Саша, ты мне нравишься, давай встречаться! — смело выпалила она, глядя мне прямо в глаза, с пылающими щеками.

Я потерял дар речи. Такого заявления я мог ожидать лишь в самых смелых мечтах. Однако то, что должно было произойти во сне, предстало передо мной наяву.

В итоге я всё же смог собрать в себе силы, чтобы произнести ответ:

— Ты... тоже мне нравишься...

Именно эти слова изменили мою жизнь.

Мои же собственные слова изменили мою жизнь. С тех пор мы перешли от дружбы к романтике, и наши будни наполнились новыми, ранее неизвестными, яркими красками от разгорающихся жарким огнём необузданных чувств.