Варя и Саша: Неблагополучная Семья 6 сезон

Глава 1

Глава 1: Звонок от разобранной матери

Утро в квартире Вари и Саши начиналось не с кофе, а с бесконечной вибрации дешёвого смартфона на тумбочке. Варя лежала под одеялом, зажмурив глаза и молясь, чтобы этот звук прекратился. Но телефон упорно продолжал надрываться, светясь на дисплее крупной надписью: **«МАМА (ЗУБЛ)»**.

Варя со вздохом протянула руку и провела по экрану. Едва она поднесла трубку к уху, оттуда раздался резкий, раздражённый голос Зубл, в котором сквозь привычный цинизм пробивались нотки настоящей истерики:

— Варя! Ты вообще собираешься трубку брать?! У меня тут опять правая нога отвалилась, коробка передач на кухне полетела, а твой драгоценный папаша снова заперся в своём кабинете и делает вид, что переустанавливает систему! Я одна должна всё это разгребать?!

— Мама, привет... — тихо вздохнула Варя, садясь на кровати и потирая виски. — Мы же договаривались, что ты не будешь звонить так рано. У Саши была ночная смена, он только ложится.

— Ой, подумаешь, Саша его величества устал! — съязвила Зубл на том конце провода, и на заднем плане послышался характерный пластиковый стук — видимо, она опять пыталась прикрепить к себе какую-то неподходящую деталь. — А то, что мать у тебя буквально по частям рассыпается в этой неотремонтированной однушке, вас не волнует? Если вы сегодня же не приедете и не поможете мне доползти до сервиса, я просто выкину все свои ассеты в мусоропровод, ясно вам?!

В этот момент одеяло рядом с Варей зашевелилось. Саша лениво приоткрыл один глаз, его растрёпанные волосы торчали в разные стороны. Он устало притянул Варю к себе за талию, утыкаясь лицом ей в плечо, и тихо пробормотал:

— Скажи ей, что мы пришлём ей клей-пистолет курьером...

Варя едва заметно улыбнулась, но в трубку ответила максимально серьёзно:

— Мам, мы приедем вечером. Пожалуйста, не трогай ничего и не ругайся с папой.

— С ним поцапаешься, как же! — фыркнула Зубл. — Ладно, жду. И Сашку своего прихвати, пусть хоть полку мне нормально прикрутит, а то у меня вместо рук сегодня какие-то треугольники спавнятся.

Зубл бросила трубку. Варя откинула телефон на кровать и тяжело вздохнула.

— Опять? — спросил Саша, приподнимаясь на локте.

— Опять. У неё кризис сборки, а папа, как обычно, ушёл в себя и занимается «великим искусством». Я не могу их оставить, Саш. Зубл реально может себя доломать сгоряча, ты же её знаешь.

Саша вздохнул, сел рядом с ней и мягко приобнял её за плечи.

— Знаю. Твоя семья — это самый странный конструктор в мире, Варь. Но мы со всем этим разберёмся. Давай собираться, пока Кейн не устроил из её поломки целое театральное представление.

Глава 2: Парадный выход отца

Они приехали к родительскому дому ближе к обеду. Старая пятиэтажка встретила их привычным запахом сырости и скрипучими ступенями. Но стоило им подняться на третий этаж, как стало ясно: Кейн дома, и он в своём репертуаре. Из-за приоткрытой двери их квартиры доносилась пафосная классическая музыка, перемешанная со звуками бьющейся посуды.

Варя осторожно толкнула дверь.

— Мама? Папа? Мы пришли.

Прямо посреди прихожей стоял Кейн. Его огромные зубы сияли идеальной белизной, а глаза-яблоки внутри стеклянного шара восторженно вращались. На нём был его неизменный красный фрак, который он отказывался снимать даже во время домашней уборки. В руках он держал старый пылесос, используя его шланг как микрофон.

— А-а-а! Мои дорогие зрители! То есть, дети! — оглушительно закричал Кейн, раскинув руки для объятий. — Добро пожаловать на наше скромное семейное представление! Сегодня в программе: «Великое противостояние порядка и хаоса»!

— Кейн, заткнись, ради всего святого! — из комнаты послышался злой голос Зубл. — Ты обещал починить розетку, а вместо этого уже два часа дирижируешь пылесосом!

Саша вздохнул, проходя в коридор и ставя сумку на пол. К Кейну он относился с долей привычного скепсиса, но признавал: отец Вари, хоть и был абсолютно ненормальным и эксцентричным эгоцентристом, детей никогда не бросал. Он всегда был тут — шумный, невыносимый, создающий проблемы на пустом месте, но стабильно присутствующий в их жизни со всеми своими странными идеями.

— Привет, Кейн, — сказал Саша, снимая куртку. — Где там твоя розетка? Давай я посмотрю, пока ты тут окончательно всё не закоротил.

— О, Александр! Мой верный технический ассистент! — Кейн пафосно указал тростью на стену в коридоре, где из дыры уныло торчали оголённые провода. — Эта стена дерзнула бросить вызов моему идеальному дизайну! Произошёл непредвиденный сбой питания!

Варя тем временем прошла в комнату к матери. Зубл сидела на диване в весьма плачевном состоянии: её левая рука была заменена на какой-то нелепый розовый пластиковый конус, а на голове вместо привычной причёски красовалась глитчащая строительная каска.

— Мамочка... — Варя опустилась перед ней на колени. — Ну как ты так?

— Да как-как, — Зубл недовольно отвернулась. — Твой отец решил провести «оптимизацию пространства» и выбросил половину моих запасных деталей на балкон. Я полезла за ними, запуталась в его дурацких проводах и вот — любуйся. Я теперь похожа на недостроенный арт-объект. А он летает вокруг и кричит, что это «абстрактное искусство»!

— Я всё исправлю, — тихо пообещала Варя, аккуратно забирая у неё розовый конус и доставая из сумки нормальные крепления. — Мы с Сашей всё починим. И тебя соберём, и папу успокоим.

Но на кухне в этот момент раздался громкий треск, а следом — восторженный крик Кейна:

— Невероятно! Эффектное световое шоу прямо у нас в распределительном щитке! Сашка, держи фазу!

Глава 3: В темноте и обиде

Вспышка была яркой, короткой и сопровождалась сочным, громким щелчком. В следующую секунду вся квартира погрузилась в глухую, неестественную темноту. Потрескивание распределительного щитка прекратилось, уступив место тонкому запаху палёной изоляции.

Музыка Кейна оборвалась на полуслове, оставив после себя лишь эхо завывающего за окном ставропольского ветра.

— Ну прекрасно! Просто потрясающе! — донёсся из комнаты язвительный голос Зубл. — Кейн, ты превзошёл сам себя. Теперь мы не просто абстрактное искусство, мы абстрактное искусство в кромешной тьме. Саша, ты там жив вообще?

— Жив, — глухо отозвался Саша из коридора. Слышно было, как он вслепую нащупывает свои инструменты. — Но ваши провода, Кейн, это не проводка. Это какой-то спагетти-код из медных жил и синей изоленты. Тут фаза лежала прямо на голом бетоне. Как вас до сих пор не заземлило раз и навсегда — я без понятия.

— Мой дорогой Александр! — голос Кейна прозвучал откуда-то из-под потолка. Судя по характерному шороху, он взлетел, чтобы не наступать на раскиданные по полу запчасти. — В творческом хаосе рождается истинная гармония! Короткое замыкание — это лишь драматическая пауза перед великим финалом! Варя, детка, найди фонарик в верхнем ящике. Тот, который в форме светящегося глазного яблока!

Варя вздохнула, аккуратно ощупывая стены в темноте. Окна квартиры выходили во двор, засаженный старыми раскидистыми вязами, поэтому дневного света сквозь тучи пробивалось катастрофически мало.

— Папа, твой фонарик-глаз сломался ещё в прошлом сезоне, когда ты пытался использовать его как прожектор для домашнего караоке, — негромко сказала она, включая фонарик на своём телефоне.

Узкий луч света выхватил из темноты бледное лицо Саши. Он стоял на стремянке, держа в зубах пассатижи, а его пальцы были испачканы в саже. Кейн действительно парил под самым потолком, его красный фрак смешно топорщился, а зубы растерянно пощёлкивали в темноте.

— Так, — Саша выплюнул пассатижи в ладонь. — Автоматы в щитке выбило напрочь. И, судя по всему, на лестничной площадке тоже знатно бабахнуло. Надо идти к общему щитку. Кейн, у тебя есть ключи от тамбура?

— Ключи? — Кейн картинно прижал руки к груди. — Зачем великому конферансье ключи, когда у него есть... эм... временные трудности с памятью? Кажется, Зубл забрала их, чтобы сделать из них новую левую пятку!

— Я не брала твои ключи! — крикнула Зубл из спальни. — Я взяла только старый гаечный ключ на двенадцать, потому что моя лодыжка снова начала люфтить! Ищи в своей коробке с «реквизитом»!

Саша устало прислонился лбом к холодной стене. Варя подошла к нему, направив свет телефона на его уставшее лицо, и мягко коснулась его плеча.

— Прости, — прошептала она. — Я не думала, что всё начнётся с этого.

— Всё нормально, — Саша улыбнулся одними углами губ и перехватил её ладонь. — Твоя семья не умеет жить скучно. По крайней мере, здесь теплее, чем на моей ночной смене на складе. Давай телефон, пойду искать этот чёртов щиток.

Глава 4: Серьёзный разговор при свечах

Спустя полчаса Саше удалось вернуть свет хотя бы в половину квартиры — розетки заработали, но верхнее освещение в коридоре и на кухне окончательно приказало долго жить. Чтобы не искушать судьбу и дряхлые автоматы, было решено зажечь старые парафиновые свечи, которые Кейн когда-то притащил с какого-то уличного представления.

Кухня погрузилась в мягкий, дрожащий полумрак. На столе исходил паром свежезаваренный чай — Варе удалось вскипятить воду на старой газовой горелке, которую Саша всегда возил с собой в багажнике на всякий случай.

Зубл, теперь уже более-менее собранная (Варя смогла закрепить ей нормальный шарнир на плече вместо розового конуса), сидела у окна, подперев голову своей угловатой рукой. Кейн устроился на табуретке, непривычно тихо помешивая ложкой в чашке. Ложка ритмично стучала по фарфору: *дзинь, дзинь, дзинь*.

— Хватит шуметь, Кейн, — раздражённо бросила Зубл. — У меня от этого звука текстуры в глазах плывут.

Кейн замер, но ложку из рук не выпустил. Его огромные глаза-яблоки медленно повернулись сначала на Зубл, потом на Варю и Сашу. В этих глазах впервые за весь день не было привычного безумного блеска. Они выглядели... уставшими.

— Знаете, — тихо произнёс Кейн, и его голос без привычного пафоса и криков показался Варе пугающе чужим. — Я ведь просто хотел, чтобы всё было как раньше. Ну, когда вы были маленькими. Помните? Мы устраивали представления прямо здесь, в этой комнате. Я строил замки из коробок, Зубл ворчала, но помогала красить стены... А теперь вы выросли. У вас своя жизнь, свои проблемы. Саша этот ваш... работает сутками. Вы почти не заходите.

Варя почувствовала, как к горлу подступает ком. При всей своей эгоистичности и невыносимом характере, Кейн никогда не умел быть один. Его «цирк» существовал только тогда, когда у него были зрители. И самыми главными зрителями всегда были они с Сашей.

— Пап... — Варя протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. — Мы не забыли. Просто... сейчас очень тяжело. Нам с Сашей нужно вставать на ноги. Цены растут, аренда квартиры забирает почти всю его зарплату. Я пытаюсь подрабатывать переводами, но этого едва хватает на продукты. Мы не бросаем вас. Мы просто пытаемся выжить.

— Выжить? — Зубл резко повернула голову. На её металлическом лице промелькнуло что-то похожее на горечь. — В этой дыре? Варь, я же говорила тебе — возвращайтесь жить сюда. Да, места мало. Да, ваш отец невыносим и может разбудить вас в три часа ночи, потому что ему пришла в голову «гениальная идея для нового стартапа». Но зато вам не надо платить чужому дяде за вонючую однушку на окраине.

Саша, который до этого молча пил чай, поднял глаза. Его взгляд был прямым и твёрдым.

— Зубл, мы не вернёмся, — спокойно, но отрезанно сказал он. — Спасибо за предложение, но нет. Если мы вернёмся, мы окончательно погрязнем в этом хаосе. Варе нужно учиться, мне нужно работать. Нам нужно своё пространство. Даже если ради этого мне придётся пахать на двух работах.

— Гордый какой, посмотрите на него, — фыркнула Зубл, но в её голосе уже не было прежней злости. Скорее, глухая, родительская тревога. — Сломаешься ведь, Сашка. Надорвёшься. А мне потом дочь зарёванную успокаивать.

— Не сломаюсь, — Саша слабо улыбнулся и посмотрел на Варю. — У меня есть ради кого держаться.

Кейн внезапно шмыгнул носом. Стеклянный шар, заменяющий ему голову, слегка запотел изнутри.

— Невероятно... — прошептал он, вытирая несуществующую слезу краем своего красного рукава. — Какая драма! Какая глубина чувств! Я бы поставил об этом пьесу... Назвал бы её «Осколки семейного гнезда»! Или нет! «Фаза и ноль: история одной любви»!

Все на кухне дружно вздохнули, но это был уже тёплый, облегчённый вздох. Напряжение, копившееся с самого утра, начало медленно таять в неровном свете парафиновых свечей.

Глава 5: Семейный ужин «по-цирковому»

Раз уж электричество вернулось лишь частично, а уходить в темноту не хотелось, Кейн объявил «Великий Праздник Импровизированного Ужина».

На стол было вытащено всё, что нашлось в недрах их древнего холодильника и запасах Зубл: банка маринованных помидоров, сушки, остатки сыра и пачка наггетсов, которые Саша тут же принялся поджаривать на своей походной газовой горелке прямо посреди кухонного стола.

— Внимание, под куполом нашей кухни! — Кейн пафосно размахивал вилкой, насаживая на неё помидор. — Смертельный номер! Пожирание маринованных овощей без использования рук!

— Кейн, если ты сейчас капнешь рассолом на мою новую обшивку, я лично откручу твои прожекторы, — предупредила Зубл, но сама при этом аккуратно пододвинула к нему тарелку с сушками.

Варя сидела, привалившись к плечу Саши, и впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему спокойно. Да, её семья была странной. Да, мать состояла из разноцветных деталей и вечно ворчала, а отец вёл себя так, будто он до сих пор застрял в дешёвом балаганном театре. Но в этой их неблагополучности была какая-то своя, особая прочность. Они не бросали друг друга, когда всё шло наперекосяк.

Саша аккуратно перевернул наггетсы на сковородке. На его лице отражались отблески пламени горелки.

— Слушай, Кейн, — негромко сказал он, глядя на тестя. — Я завтра утром заеду. Привезу нормальный кабель и новые автоматы. Переберу вам этот щиток по-человечески. А то вы тут однажды реально устроите огненное шоу с вызовом пожарных.

Кейн замер. Его глаза медленно моргнули. Он посмотрел на Сашу, потом на Варю, которая благодарно сжала руку своего парня.

— Александр... — Кейн торжественно положил руку на сердце. — Твой благородный жест будет вписан в анналы нашей семейной истории золотыми буквами! В качестве благодарности я готов уступить тебе роль главного инженера в моём следующем проекте! Мы будем строить автоматический распределитель чайных пакетиков!

— Избавь парня от своих проектов, ради всего святого, — взмолилась Зубл, качая головой. — Пусть просто розетки сделает.

За окном окончательно стемнело. Ставропольский ветер шумел в кронах деревьев, швыряя в стёкла первые капли холодного осеннего дождя. Но внутри кухни, согретой пламенем маленькой газовой горелки и теплом четырёх таких разных, но связанных друг с другом людей, было по-настоящему уютно.

Они понимали, что впереди их ждёт ещё много трудностей. Саше снова придётся идти на тяжёлую смену, Варе — не спать ночами за учебниками, а Кейну и Зубл — решать свои бесконечные бытовые конфликты. Но этот вечер в темноте показал им главное: пока они держатся вместе, их маленький, безумный цирк будет продолжать своё представление, несмотря ни на какие короткие замыкания.