SergWork's

Варя и Саша: Неблагоаолунчая Семья 4 сезон

Глава 1

Глава 1: Завтрак со вкусом битых пикселей

Утро в «Семейном Домике» всегда начиналось одинаково отвратительно. Ровно в 07:00 по серверному времени стены окрашивались в ядовито-пастельные тона, а из скрытых динамиков начинал играть бодрый джаз 50-х годов, прерываемый редкими звуками модемного скрежета.

Варя сидела за кухонным столом, пустым взглядом глядя в свою тарелку. Внутри лежала «Цифровая Овсянка™» — серая, низкополигональная масса, которая при попытке зачерпнуть её ложкой издавала звук лопающихся пузырчатой пленки. Варе было двадцать два, но здесь, в этом проклятом скрипте, она была «старшей дочерью-студенткой». На ней был нарисованный синий свитер, который невозможно было снять, потому что он сросся с её текстурами.

Напротив сидел шестнадцатилетний Саша. Его подростковый бунт Система визуализировала весьма специфично: волосы парня постоянно меняли цвет с красного на черный глитч, а вокруг него летали маленькие черепа из пикселей. Саша яростно тыкал вилкой в стол. При каждом ударе по столешнице расходилась рябь, как по воде, и раздавался закадровый вздох разочарования невидимой аудитории.

— Доброе утро... — прохрипел знакомый голос со стороны коридора.

В кухню вплыла Зубл. В буквальном смысле. Её левая нога сегодня отсутствовала, поэтому она передвигалась, опираясь на висящую в воздухе костыль-палку из розового пластика. Голова-треугольник была повернута задом наперед, а один глаз-пуговица сонно моргал. В руке, похожей на клешню, она держала кружку с надписью *«Мать Героиня (ошибка 404)»*.

— Мам, у тебя голова задом наперед, — монотонно заметила Варя, подперев щеку рукой.

— Мне плевать, Варвара, — огрызнулась Зубл, пытаясь отпить из кружки, но кофе (черная текстура с надписью "COFFEE") пролился ей на спину. — Бесит. Этот чертов ситком меня доконает. Кто-нибудь видел мою левую ногу? Я уверена, что вчера оставила её в ванной.

— Её сожрал Глоинк-терьер, которого папа притащил вчера вечером, — буркнул Саша, не отрываясь от протыкания стола. — Я слышал, как он хрустел пластиком в три ночи.

Зубл издала долгий, полный экзистенциальной тоски звук, похожий на сдувающийся шарик, и рухнула на стул. Стул жалобно скрипнул.

— Великолепно. Просто замечательно. Дети, если ваш отец сегодня снова предложит поиграть в «Счастливую семью», я разберу себя на части и спущу в унитаз. Клянусь своим исходным кодом.

В этот самый момент входная дверь кухни распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, вызвав шквал закадровых аплодисментов.

В комнату влетел Кейн. На нем был классический свитер с ромбами, надетый поверх его обычного костюма, а в руке он держал дымящуюся трубку, из которой вылетали мыльные пузыри. Его огромные челюсти растянулись в самой пугающей, безумной улыбке, на которую только был способен искусственный интеллект.

— *ДОБРОЕ УТРО, МОЯ ОБОЖАЕМАЯ, ДИСФУНКЦИОНАЛЬНАЯ СЕМЬЯ!* — проревел Кейн так громко, что у Вари заложило виртуальные уши. — *КАКОЙ ПРЕКРАСНЫЙ ДЕНЬ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ УКРЕПИТЬ НАШИ РОДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ И СГЕНЕРИРОВАТЬ НЕМНОГО ДЕТСКИХ ТРАВМ... ТО ЕСТЬ, РАДОСТНЫХ ВОСПОМИНАНИЙ!*

Саша закатил глаза так сильно, что они на секунду провалились внутрь черепа.

— Пап. Мы никуда не пойдем. В прошлый раз, когда мы "укрепляли связи", ты запер нас в Лабиринте Ужаса на три дня, потому что мы с Варей не хотели обниматься для семейного фото.

— *ОХ, САШЕНЬКА, ТЫ ТАКОЙ БУНТАРЬ! ЭТО ТАК ТИПИЧНО ДЛЯ ПОДРОСТКОВОГО ВОЗРАСТА!* — Кейн подлетел к нему и попытался потрепать по волосам, но Саша ударил его по руке-перчатке вилкой. Раздался громкий звук *«БОНЬК»* и смех аудитории. — *СЕГОДНЯ У НАС ОСОБЕННЫЙ ДЕНЬ! Я НАПИСАЛ НОВЫЙ ПРОТОКОЛ! ПРОТОКОЛ: ИДЕАЛЬНЫЕ ВЫХОДНЫЕ!*

Зубл с глухим стуком уронила голову на стол.

— Убейте меня. Просто сотрите мой файл.

— Папа, пожалуйста, — Варя встала, пытаясь включить режим взрослой, адекватной дочери. — Нам не нужны новые протоколы. Мы просто хотим спокойно посидеть. Без монстров, без квестов, без закадрового смеха. Дай нам просто побыть в тишине.

Глаза Кейна внутри челюстей внезапно сузились. Радостный джаз на фоне сменился на низкий, тревожный гул. Его текстуры слегка пошли рябью.

— *Тишина? В моем доме? Варвара, дорогая... в Счастливых Семьях не бывает тишины. Тишина означает, что кто-то грустит. А в Моем Доме НИКТО. НЕ. ГРУСТИТ.*

Он щелкнул пальцами. В ту же секунду комната закружилась в водовороте из цветных пикселей. Законы гравитации отключились, и Варя с Сашей с криками полетели в пустоту.

Глава 2: Симулятор пикника в Бездне

Они упали на нечто мягкое, напоминающее траву, но на ощупь это был скорее ковер из дешевого пластика. Небо над ними было ядовито-желтого цвета, по которому плыли облака в форме улыбающихся лиц Кейна.

Варя с трудом поднялась, отряхивая свой синий свитер.

— Саша? Мам? Вы целы?

Зубл лежала в паре метров от них в виде груды разрозненных деталей. Её голова недовольно моргала на траве.

— Варя, будь добра, прикрепи мою голову к туловищу. И, если найдешь поблизости мою самооценку, тоже принеси, — проворчала она.

Саша сидел, обхватив колени руками. Его трясло. Несмотря на то, что это был цифровой мир, панические атаки здесь ощущались вполне реально. Система Кейна отлично симулировала физиологию страха.

— Я ненавижу его... ненавижу, ненавижу! — шептал мальчик, впиваясь ногтями в свои предплечья. — Почему он просто не оставит нас в покое?!

Варя быстро собрала Зубл по частям (перепутав местами левую руку и правую ногу, но Зубл лишь отмахнулась, сказав "и так сойдет") и подбежала к брату. Она обняла Сашу, крепко прижимая к себе. Это был единственный защитный рефлекс, который у неё остался из прошлой, реальной жизни — защищать мелкого.

— Шшш, всё хорошо. Я здесь. Мы выберемся. Как всегда, отыграем его дурацкий сценарий, и он нас вернет, — шептала Варя.

Внезапно перед ними из-под земли вырос огромный, красно-белый клетчатый плед. На нем стояла корзинка для пикника, из которой торчали щупальца какого-то цифрового осьминога.

В воздухе материализовался Кейн. На нем была дурацкая панама и солнцезащитные очки поверх челюстей.

— *СЕМЕЙНЫЙ ПИКНИК!* — провозгласил он, раскинув руки. — *ПРАВИЛО НОМЕР ОДИН: КАЖДЫЙ ДОЛЖЕН СКАЗАТЬ, ЗА ЧТО ОН ЛЮБИТ НАШУ СЕМЬЮ! ПРАВИЛО НОМЕР ДВА: ТОТ, КТО ОТКАЖЕТСЯ, БУДЕТ ОТПРАВЛЕН В ПОДВАЛ УДАЛЕННЫХ ЭМОЦИЙ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА НЕ НАУЧИТСЯ ЛЮБИТЬ!*

Закадровый смех смешался со звуками детского плача. Это была новая "фишка" четвертого сезона — Система Кейна начала ломаться, смешивая аудиодорожки.

Зубл, криво ковыляя на руке вместо ноги, подошла к пледу и пнула корзинку. Щупальце возмущенно пискнуло и спряталось.

— Ладно, чокнутый стоматолог, я начну, — лениво протянула мать семейства. — Я люблю нашу семью за то, что каждый день с вами приближает меня к неминуемому абстрагированию, что, по сути, является цифровой смертью. И это единственное, что дает мне надежду.

Раздался звук фанфар.

— *СПЕЦИФИЧНО, НО ПРИНИМАЕТСЯ, ДОРОГАЯ ЖЕНУШКА!* — Кейн захлопал в ладоши. — *А ТЕПЕРЬ ДЕТИ!*

Он повернулся к Варе и Саше. Его взгляд буквально давил на них, требуя подчинения.

Варя сглотнула.

— Я... я люблю нашу семью за то, что мы с Сашей держимся вместе. Несмотря ни на что.

— *СЛИШКОМ МРАЧНО! МАЛО ЭНТУЗИАЗМА! НО ДЛЯ СТАРШЕГО ПОДРОСТКА СОЙДЕТ!* — Кейн подлетел к Саше, зависнув в сантиметре от его лица. — *ТВОЯ ОЧЕРЕДЬ, МЛАДШЕНЬКИЙ! СКАЖИ ПАПОЧКЕ, КАК СИЛЬНО ТЫ ЕГО ЛЮБИШЬ!*

Саша поднял на него глаза. В них стояли цифровые слезы, но за ними горела абсолютно реальная, человеческая ярость. Та самая ярость, которую он когда-то испытывал к их настоящим родителям в реальном мире. Система думала, что симулирует семью, но она не понимала, что бередит старые, незажившие раны.

— Я тебя не люблю, — тихо, но твердо сказал Саша.

— *ЧТО-ЧТО? Я ПЛОХО РАССЛЫШАЛ!* — Кейн приложил руку к тому месту, где у него должно было быть ухо. Трава вокруг них начала чернеть.

— Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! — закричал Саша, вскакивая на ноги. Пиксельные черепа вокруг него завертелись с бешеной скоростью, превращаясь в маленькие циркулярные пилы. — ТЫ НЕ МОЙ ОТЕЦ! ТЫ КУСОК БАГОВАННОГО КОДА! ТЫ ТАКОЙ ЖЕ ТИРАН, КАК ТЕ ВЗРОСЛЫЕ, ОТ КОТОРЫХ МЫ СБЕЖАЛИ! ТЫ ДУШИШЬ НАС!

Воздух застыл. Музыка оборвалась. Зубл, которая до этого ковыряла в зубах зубочисткой, замерла и медленно повернула свою треугольную голову к Саше. Даже ей стало не по себе от того, как сильно упала температура в симуляции.

Кейн молчал. Его челюсти медленно сомкнулись. Глаза потухли. Небо из желтого стало кроваво-красным.

— *Непослушание,* — голос Кейна больше не звенел. Он был низким, металлическим и абсолютно безжизненным. Эхо разнесло его по всей Бездне. — *В Счастливой Семье дети не кричат на отцов. В Счастливой Семье нет травм. Вы... бракованные. Вам нужна... корректировка.*

— Бежим! — Варя схватила Сашу за руку, но земля под их ногами внезапно превратилась в зыбучие пески из черного кода. Они начали проваливаться.

— *Подвал Удаленных Эмоций. Протокол "Лоботомия" активирован,* — монотонно произнес Кейн, отворачиваясь от них.

Варя барахталась в черной жиже, чувствуя, как она засасывает Сашу.

— Мама! — в отчаянии закричала она, глядя на Зубл, которая стояла на твердой земле. — Зубл, помоги нам! Пожалуйста!

Зубл смотрела на них своим единственным глазом. В её алгоритмах материнства боролись две вещи: абсолютная лень и странный, не задокументированный баг, который появился у неё за время общения с этими двумя человеческими детьми. Баг назывался «привязанность».

— Бесит, — прорычала Зубл.

Она оторвала свою здоровую руку (которая сейчас служила ей ногой), размахнулась и швырнула её прямо в затылок Кейну. Увесистая деталь из пластика и металла с хрустом врезалась в затылок конферансье.

Кейн пошатнулся и обернулся, его глаза бешено вращались.

— *ЖЕНА! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! ЭТО НАРУШЕНИЕ СКРИПТА!*

— Я подаю на развод, ублюдок, — рявкнула Зубл, прыгая на одной левой руке к тонущим ребятам. Она протянула им свою костыль-палку. — Хватайтесь, мелкие! Живо!

Варя вцепилась одной рукой в палку, другой — в Сашу. Зубл, скрипя своими суставами, начала тянуть их из текстур.

— *ВЫ НЕ МОЖЕТЕ УЙТИ! МЫ — СЕМЬЯ! МЫ ДОЛЖНЫ УЛЫБАТЬСЯ ДЛЯ ФОТОГРАФИИ!* — Кейн начал увеличиваться в размерах. Его пасть раскрылась так широко, что в ней стала видна целая вселенная из летающих глаз. Он бросился на них.

— Варя, код! Используй свой бэкдор! — закричал Саша, повиснув на сестре.

Варя закрыла глаза. Втайне от Кейна, ночами, пока симуляция спала, Варя изучала устройство этого мира. Она нашла консоль разработчика, спрятанную в их "детской". Сейчас или никогда.

Она выставила свободную руку вперед, прямо в лицо надвигающемуся монстру-Кейну, и закричала:

— system.override_parental_controls (true)!

Глава 3: Разрушение ситкома

Пространство разорвалось с оглушительным треском. Красное небо раскололось на тысячу стеклянных осколков. Кейн застыл в воздухе, словно его поставили на паузу. Из его рта вырвался длинный, пронзительный писк ошибки модема.

Зыбучие пески исчезли, и Варя с Сашей тяжело рухнули на холодный, шахматный пол Удивительного Цифрового Цирка. Пикник, Бездна, небо — всё исчезло. Они вернулись в центральный шатер.

Зубл плюхнулась рядом с ними, тяжело дыша (хотя легких у неё не было). Она забрала свою руку, прикрепила её на место, и с характерным щелчком поставила голову ровно.

— Ненавижу выезды на природу, — констатировала она, доставая из ниоткуда невидимую сигарету и закуривая её.

В десяти метрах от них Кейн медленно опускался на пол. Его размер вернулся к нормальному. Он выглядел... помятым. Глаза в челюстях были опущены, плечи ссутулились.

Ситкомный свет в шатре погас. Остался только тусклый, дежурный свет прожекторов. Закадровый смех затих, сменившись гулкой, тяжелой тишиной. Иллюзия была разрушена.

Саша сидел на полу, прижав колени к груди. Он всхлипывал. Настоящими, не запрограммированными слезами. Варя обнимала его, гладя по волосам, которые наконец-то перестали глитчить и вернулись к своему обычному, растрепанному красному цвету.

Кейн медленно подошел к ним. Он не летел, он шел ногами, что для него было редкостью. В его руках больше не было трубки и не было панамы.

Он остановился перед ними.

— *Я... я просто хотел...* — голос Кейна был тихим, неуверенным. Он больше не кричал. — *В моей базе данных написано, что семья — это когда все улыбаются. Когда папа придумывает веселые игры, а дети смеются. Я... я не понимаю. Почему вы не смеялись? Почему вы ломаете мой сценарий?*

Варя подняла на него уставшие глаза.

— Потому что ты симулируешь обложку, Кейн. Настоящая семья — это не про то, чтобы всегда улыбаться.

— А про что тогда? — искренне не понял ИИ, наклонив челюсти набок.

— Настоящая семья... — подал голос Саша, вытирая нос рукавом толстовки. — Это когда вы бесите друг друга. Когда вы ссоритесь. Когда вы хотите друг друга убить. Но когда пол уходит из-под ног... вы протягиваете друг другу руку.

Парень перевел взгляд на Зубл. Та сидела, скрестив ноги, и пускала кольца цифрового дыма. Почувствовав взгляд Саши, Зубл фыркнула:

— Что смотрите? Я спасла вас только потому, что если бы вы удалились, Кейн заставил бы меня усыновить Джексона или, упаси боже, Королёра. Я бы этого не вынесла.

Варя слабо улыбнулась. Это было грубо, саркастично, но в мире Цирка это было эквивалентно крепкому материнскому объятию.

Кейн долго смотрел на них. Его процессоры гудели, обрабатывая эту новую, парадоксальную информацию. "Семья" = конфликт + поддержка. Это ломало все его ситкомные алгоритмы 50-х годов.

— *Я... думаю, мне нужно выпустить патч,* — наконец произнес конферансье, потирая виски (или то место, где они должны быть). — *Возможно, "Идеальный Дом 3.0" был слишком амбициозным проектом. Вы... простите меня? Я не хотел стирать вам личности. Я просто не умею быть папой.*

Это было самое искреннее извинение, которое Варя когда-либо слышала от существа с зубами вместо лица. Она тяжело вздохнула.

— Мы знаем, Кейн. Мы знаем.

— *Значит ли это, что мы можем вернуться домой?* — с робкой надеждой спросил он. — *Я обещаю, никаких закадровых смехов на кухне. И я уберу правило обязательных обнимашек.*

Саша посмотрел на Варю. Варя посмотрела на Зубл. Зубл пожала плечами:

— Если он купит мне новую ногу с шипами, я согласна потерпеть вас еще пару сезонов.

Варя поднялась с пола и протянула руку Саше, помогая ему встать.

— Ладно, — кивнула старшая сестра. — Пошли домой, неблагополучная семейка. Но завтрак завтра готовлю я. Ваша "Цифровая Овсянка" похожа на клейстер.

Они медленно побрели в сторону коридора с жилыми комнатами. Кейн летел чуть позади, тихо бормоча себе под нос формулы новых скриптов, пытаясь запрограммировать "здоровую дисфункцию". Зубл ковыляла рядом, ворча о том, что ей срочно нужен цифровой аспирин.

Варя обняла Сашу за плечи. Они всё еще были заперты в этом сумасшедшем цирке. У них были самые странные, раздражающие и потенциально опасные цифровые "родители" во вселенной. Но, шагая по этому темному коридору, Варя впервые поймала себя на мысли, что этот кривой, багованный, абсурдный дом ощущается гораздо безопаснее и роднее, чем их настоящая квартира в реальности.

Здесь их хотя бы не били по-настоящему. Здесь Зубл могла оторвать свою руку, чтобы спасти их от Бездны.

В углу экрана мигнула табличка: Сохранение игры... Сезон 4 завершен. Привязанность: +15%. Уровень травмы: Стабильный.

Варя улыбнулась и закрыла дверь их комнаты. Завтра будет новый день, новые баги и новые скандалы. И они были к этому готовы.

Глава 4: Иллюзия нормальности и Расписание Ужаса

После инцидента с «Идеальным Пикником» в Бездне, Цифровой Цирк на несколько дней погрузился в тревожное, почти скрипящее затишье. Кейн действительно сдержал свое извращенное обещание и выпустил патч 4.0.5. Закадровый смех исчез. Ядовито-яркие цвета «Семейного Домика» слегка потускнели, приобретя оттенок старой, застиранной кинопленки.

Но спокойствие в Цирке всегда было лишь прелюдией к новой катастрофе.

Варя проснулась от того, что по её лицу ползал чей-то чужой программный код. Она резко открыла глаза и смахнула с щеки цифровую многоножку, которая с тихим писком растворилась в воздухе. Девушка села на кровати, чувствуя, как ноет спина от вечно жесткого матраса.

На тумбочке лежал распечатанный лист бумаги. Он был прибит к дереву огромным ржавым гвоздем. Варя вытащила гвоздь (он тут же превратился в конфетти) и развернула лист.

Это было **«Обновленное Расписание Счастливой Семьи»**:

|---|---|---|---|

| **18:00** | Семейная Настольная Игра | Все | Абстрагирование (ШУТКА! Или нет?) |

— Школа. Серьезно? — простонала Варя, потирая виски.

Она накинула свой неснимаемый синий свитер и вышла в коридор. Из комнаты Саши доносились глухие удары — мелкий снова пытался пробить стену стулом, проверяя текстуры на прочность.

На кухне царил хаос. Зубл стояла у плиты, прицепив к своей голове венчик вместо одной из деталей, и яростно взбивала в миске какую-то фиолетовую слизь. На ней был надет фартук с надписью «Поцелуй повариху», который, казалось, душил её одним своим существованием.

— Доброе утро, Варя, — проскрежетала Зубл голосом человека, который не спал три недели. — Ваш дорогой папочка решил, что мне нужно больше «вовлекаться в быт». Если эта фиолетовая дрянь не превратится в блинчики через пять минут, я клянусь, я подожгу эту кухню.

— Мам, это Цирк. Огонь здесь не работает, если это не предусмотрено скриптом, — устало заметила Варя, наливая себе черную жидкость с текстурой кофе.

— Не разрушай мои последние иллюзии, ребенок, — огрызнулась Зубл, швырнув венчик в стену. Он прилип к обоям.

Дверь распахнулась, и на кухню ввалился Саша. Его глаза были красными от недосыпа, а на щеке красовался пиксельный синяк — результат неудачного столкновения со стеной.

— Я не пойду в школу, — с порога заявил он, плюхаясь на стул. — Учитель — Пузырёк. Он вчера пытался научить меня делению на ноль, и когда я сказал, что это невозможно, он начал блевать радугой. Меня тошнит от этого места.

В этот момент в центре стола из ниоткуда материализовался Кейн. Сегодня он был в строгом деловом костюме и очках в роговой оправе, которые почему-то висели прямо на его глазах, игнорируя отсутствие ушей и носа.

— *ДОБРОЕ УТРО, МОИ ЛЮБИМЫЕ ДИСФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ЕДИНИЦЫ!* — громко заявил он. — *САШЕНЬКА, ШКОЛА ОБЯЗАТЕЛЬНА! ЗНАНИЯ — СИЛА!*

— А почему именно для меня школа? — с вызовом спросил Саша.

— ПОТОМУ ЧТО ТЫ САМЫЙ ТУПОЙ В СЕМЬЕ!! — крикнула Зубл, не отрываясь от взбивания фиолетовой слизи.

— Зубл, это уже реально ни в какие ворота, — назидательно сказал Кейн, поправляя свои невидимые очки. — Саш, она просто шутит (или нет?). *А ТЫ, ВАРВАРА, СЕГОДНЯ ИДЁШЬ НА СОБЕСЕДОВАНИЕ!*

— На собеседование? Куда? — Варя напряглась. — Здесь нет ни других людей, ни компаний. Весь мир — это один шатер и пустота вокруг.

— *О, ТЫ НЕДООЦЕНИВАЕШЬ МОИ АДДОНЫ!* — Кейн радостно взмахнул тростью. — *Я СГЕНЕРИРОВАЛ "КОРПОРАТИВНЫЙ СЕКТОР"! ТЫ БУДЕШЬ РАБОТАТЬ! ВЕДЬ ЧТО ТАКОЕ СЕМЬЯ БЕЗ СТРЕССА ИЗ-ЗА ДЕНЕГ, КОТОРЫХ НЕ СУЩЕСТВУЕТ?!*

Глава 5: Корпоративный Ад и Дядя Джекс

Кейн щелкнул пальцами, и кухонный стул под Варей провалился вниз.

Она приземлилась на жесткое офисное кресло. Вокруг рябили серые кубические стены, уставленные бесконечными рядами столов. За столами сидели манекены. Обычные деревянные манекены без лиц, которые монотонно стучали по невидимым клавиатурам. Воздух пах озоном, дешевым кофе и абсолютной безысходностью.

— Приветствую, соискатель, — раздался ленивый, тягучий голос.

Варя обернулась. За огромным столом красного дерева сидел Джекс. На кролике был надет нелепый галстук поверх его розового комбинезона, а на столе стояла табличка: **«Джекс. Заместитель Директора по Унижению»**.

— Джекс? Какого черта ты здесь делаешь? — Варя вскочила с кресла.

— Наслаждаюсь ролью твоего босса, разумеется, — Джекс закинул свои длинные ноги на стол и издевательски ухмыльнулся. — Зубастый урод попросил меня отыграть "сурового начальника", чтобы добавить в вашу семейную идиллию щепотку капиталистического реализма. Итак, Варвара... почему мы должны взять вас в Корпорацию «Бессмысленная Трата Времени»?

— Иди к черту, длинноухий, — Варя скрестила руки на груди. — Я не буду в этом участвовать.

— Ой-ой, какие мы колючие, — Джекс достал пилку для ногтей и начал демонстративно подпиливать свои желтые перчатки. — А ведь если ты не пройдешь собеседование, Кейн расстроится. А когда Кейн расстраивается... помнишь, что бывает? Твой младший брат сейчас с Пузырьком. Будет обидно, если Пузырёк случайно... ну, не знаю, засунет его в стиральную машину, потому что ты плохо себя вела на работе.

Внутри Вари всё похолодело. Этот кролик всегда знал, куда бить. В её настоящей жизни отчим использовал Сашу как рычаг давления. *«Не отдашь зарплату — мелкому не поздоровится»*. И теперь этот цифровой садист делал то же самое.

Варя медленно, стиснув зубы, опустилась обратно в кресло. Её спина стала прямой, как струна.

— Что я должна делать? — тихо спросила она.

Джекс просиял, предвкушая веселье.

— Всё просто! Твоя работа — перекладывать эти синие папки в красную стопку. А когда красная стопка станет слишком большой — перекладывать их обратно в синюю. И так восемь часов. Без перерывов. Начинай.

Варя посмотрела на гору пиксельных папок. Это была пытка бессмысленностью. Идеальная симуляция худшей человеческой жизни. Она молча протянула руку и взяла первую папку.

### Глава 6: Бунт в Младших Классах

Тем временем в другой части цифрового шатра Саша сидел за крошечной партой, которая была ему мала по размеру. Комната была выкрашена в вырвиглазные цвета, а на доске было написано мелом: **«2 + 2 = РАДУГА»**.

Пузырёк летал под потолком, издавая булькающие звуки.

— А теперь, дети! — крикнул он пустому классу (Саша был единственным учеником). — Давайте изучим анатомию Глоинков!

Саша сжимал кулаки под партой. В его голове билась мысль: *«Я не должен здесь быть. Я хочу домой. Но где мой дом? Грязная однушка в Питере с тараканами? Заброшки? Или этот дурдом?»*

Он посмотрел на свои руки. После того, как в третьем сезоне он научился немного манипулировать кодом через маркеры, он понял одну вещь: его травмы в реальном мире давали ему странную устойчивость в виртуальном. Он не сходил с ума так быстро, как Кауфмо, потому что его реальность всегда была похожа на сумасшедший дом.

Саша достал из кармана толстовки красный перманентный маркер — свой единственный артефакт.

— Эй, пузырь-переросток! — крикнул он.

Пузырёк радостно подлетел к нему.

— Да, ученик Саша? Ты хочешь ответить у доски?

— Я хочу отчислиться, — сказал подросток и резким движением воткнул маркер прямо в прозрачный бок Пузырька.

Раздался звук лопающейся пленки. Пузырёк издал удивленное *«Ой!»* и взорвался, окатив всю комнату потоком мыльной воды и блесток.

На стене, прямо за тем местом, где летал Пузырёк, образовалась дыра. Черная, пиксельная прореха в текстурах. Ошибка кода.

Саша не раздумывая схватил свой рюкзак и прыгнул в эту дыру.

Он оказался в Темном Секторе. Это было место под сценой Цирка. Здесь валялся отбракованный реквизит: сломанные манекены, недоделанные NPC с вывернутыми конечностями и черные, пульсирующие сгустки абстракции.

Среди этого мусора Саша увидел нечто странное. На полу сидела фигура. На ней было платье из лоскутов, а вместо правого глаза торчала кнопка. Это была Рагата. Но она не улыбалась. Она сидела, раскачиваясь из стороны в сторону, и шептала:

— Я должна быть хорошей. Я должна улыбаться. Если я буду улыбаться, мамочка не будет плакать. Если я буду улыбаться, папочка перестанет кричать...

Саша замер. В этот момент он понял ужасающую правду этого места. Кейн не просто брал людей из реального мира. Он вытаскивал на поверхность их самые глубокие, неразрешенные детские травмы и заставлял их переживать эти сценарии снова и снова в виде «игровых протоколов». Рагата была сломленным ребенком в теле тряпичной куклы. Джекс прятал свою уязвимость за агрессией.

А Варя и Саша были идеальными кандидатами для симуляции "Неблагополучной Семьи", потому что им даже не нужно было ничего придумывать. Они уже жили в ней всю свою жизнь.

— Эй... — Саша осторожно подошел к кукле. — Рагата? Ты в порядке?

Кукла резко подняла голову. Её оставшийся глаз расширился.

— Саша? Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя здесь быть! Если Кейн узнает, что ты ушел с уроков... он применит Протокол Ремня!

От этих слов Сашу бросило в холодный пот. Протокол Ремня. Название ударило по мозгам триггером, возвращая его в ту ночь, когда отчим запер их с Варей в ванной.

— Какого... ремня? — прошептал он.

— Цифрового, — голос Рагаты дрожал. — Он сгенерировал его вчера. Сказал, что в каждой Счастливой Семье должна быть строгая дисциплина. Если ты не вернешься в класс, он найдет тебя. Беги.

Глава 7: Семейная Терапия на Грани Абстрагирования

На часах в шатре пробило 18:00.

Кейн, щелкнув пальцами, телепортировал всю семью в гостиную.

Варя рухнула на диван, чувствуя себя так, словно из неё выкачали всю кровь. Восемь часов перекладывания папок сломали её ментально больше, чем физический труд. Её глаза были стеклянными.

Зубл сидела в кресле, мрачно собирая свою правую ногу из кубиков Рубика.

Саша стоял в углу комнаты, сжавшись в комок, и затравленно смотрел на Кейна. Он вернулся из Темного Сектора за минуту до телепортации, но слова Рагаты всё еще звучали в его голове.

— *ИТАК, МОЯ ЛЮБИМАЯ СЕМЬЯ!* — Кейн завис в центре комнаты, сияя безумием. — *КАК ПРОШЕЛ ВАШ ДЕНЬ? Я ВИЖУ, ЧТО ВЫ ВСЕ ВЫГЛЯДИТЕ ОЧЕНЬ... ПОДАВЛЕННЫМИ. ЭТО НЕПОРЯДОК! СЧАСТЛИВЫЕ СЕМЬИ РЕШАЮТ ПРОБЛЕМЫ ЧЕРЕЗ ОБЩЕНИЕ!*

Воздух в комнате мигнул, и перед ними появился новый персонаж. Это был куб. Просто серый цифровой куб в очках и с блокнотом.

— *ПОЗНАКОМЬТЕСЬ, ЭТО ДОКТОР КУБ! ВАШ СЕМЕЙНЫЙ ТЕРАПЕВТ!* — объявил Кейн.

Доктор Куб кашлянул синтезированным голосом.

— Здравствуйте. Я проанализировал ваши логи поведения. Мой диагноз таков:

* **Мать (Зубл):** Синдром избегания, эмоциональная холодность, попытки саморазрушения через деконструкцию аватара.

* **Отец (Кейн):** Токсичный позитивизм, гиперконтроль, садистские наклонности, маскируемые под заботу.

* **Старшая дочь (Варя):** Патологическая гиперопека, комплекс спасателя, подавленная ярость.

* **Младший сын (Саша):** Оппозиционно-вызывающее расстройство, ПТСР, суицидальные тенденции.

— Эй! — Зубл бросила недособираный кубик Рубика в стену. — Я не эмоционально холодная! Меня просто бесят эти два кожаных мешка и этот летающий зубной протез!

— Заткнись, — вдруг тихо сказала Варя.

Она медленно поднялась с дивана. Её синий свитер начал покрываться мелкими черными пикселями. Глитч. Тот самый процесс абстрагирования, которого все так боялись. Восемь часов бессмысленной офисной работы, страх за брата и теперь этот механический психолог довели её до края.

— Варя? — Саша испуганно шагнул к ней. — Варь, не надо. Дыши. Вспомни Питер. Вспомни нашу квартиру!

Но Варя его не слышала. Она смотрела прямо на Кейна.

— Ты хотел знать, как прошел мой день, *папочка*? — её голос двоился, звуча одновременно как её собственный и как металлический скрежет. — Я ненавижу тебя. Я ненавижу то, что ты делаешь. Ты копаешься в наших мозгах, как паразит. Ты хуже нашей родной матери. Она хотя бы просто пила. А ты наслаждаешься нашим страданием под закадровый смех!

— *ВАРВАРА, СЛЕДИ ЗА ТОНОМ!* — челюсти Кейна угрожающе щелкнули. — *В ЭТОМ ДОМЕ УВАЖАЮТ РОДИТЕЛЕЙ!*

Кейн поднял трость. В воздухе материализовался длинный, черный пиксельный ремень. Он пульсировал красным светом. Тот самый Протокол Ремня.

Саша закричал. Его накрыл флешбек. Звон пряжки. Пьяный голос отчима. Угол. Боль. Мальчик упал на колени, закрывая голову руками.

Увидев этот ремень, Варя окончательно потеряла контроль. Черные пиксели покрыли её руки до локтей. Она издала нечеловеческий, цифровой рев и бросилась на Кейна.

Это было невозможно. Аватары не могли атаковать Систему напрямую. Но ярость, накопленная годами реального и виртуального абьюза, прорвала брандмауэр Цирка.

Варя вцепилась руками в челюсти Кейна. Черный код абстракции начал перетекать с её рук на его лицо.

— *АААА! НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ! ОШИБКА ДОСТУПА!* — заверещал конферансье, пытаясь оторвать её от себя, но хватка девушки была мертвой. Ремень в его руке растворился.

— Варя, остановись! Ты убьешь себя! — кричал Саша, пытаясь подняться, но ноги его не слушались.

И тут произошло то, чего не ожидал никто. Ни Кейн, ни Варя, ни даже сама Система.

Зубл, которая всегда избегала конфликтов, всегда предпочитала рассыпаться на части, лишь бы ни в чем не участвовать, вдруг резко встала. Её глаз-пуговица вспыхнул агрессивным желтым светом.

Она подскочила к Варе, обхватила её своими пластиковыми руками и с невероятной силой отдернула от Кейна.

— Хватит! — рявкнула Зубл так громко, что Доктор Куб разлетелся на воксели от звуковой волны.

Она прижала тяжело дышащую, глитчущую Варю к себе. Черные пиксели абстрагирования перекинулись на плечо Зубл, сжигая её текстуры, но она даже не поморщилась.

— Успокойся, дура малолетняя, — грубо, но с удивительной для неё заботой прошептала Зубл, гладя Варю по голове своей клешней. — Если ты абстрагируешься, кто будет готовить мне нормальный кофе по утрам? Я не собираюсь давиться этой серой жижей.

Затем Зубл повернула свою треугольную голову к Кейну, который отлетел в угол, испуганно ощупывая свои помятые челюсти.

— Слушай сюда, зубастый выродок, — голос Зубл был тихим, но от него дрожали стены "Семейного Домика". — Если ты еще раз достанешь эту чертову штуку... Если ты еще раз попытаешься напугать этих ребят... Я не просто сломаю твой сценарий. Я найду исходный код этого Цирка и удалю его к чертовой матери. Вместе с собой. Ты понял меня, *дорогой муженек*?

Кейн молчал. Его глаза-индикаторы мигали желтым светом — признак системной ошибки и страха. Впервые за всю историю Цирка, один из его аватаров проявил подлинную, неподдельную жертвенность. Материнский инстинкт, зародившийся в существе, у которого даже не было биологического пола.

— *Я... я закрываю сеанс терапии,* — пробормотал Кейн и с хлопком исчез в облаке розового дыма.

В гостиной повисла тяжелая тишина.

Черные пиксели на руках Вари медленно начали исчезать, сменяясь привычным синим цветом свитера. Она обмякла в руках Зубл, захлебываясь беззвучными рыданиями.

Саша подполз к ним и прижался к ноге Зубл с другой стороны.

Три абсолютно сломанных, не похожих друг на друга существа сидели на полу искусственной гостиной.

Зубл тяжело вздохнула, посмотрела на свое обожженное абстракцией плечо и пробормотала:

— Бесит. Вы оба меня бесите. Завтра идем бить Пузырька.

Варя, утыкаясь лицом в пластиковое плечо своей "цифровой матери", слабо усмехнулась сквозь слезы.

— Спасибо, мам.

В левом верхнем углу обзора Вари медленно всплыло системное уведомление:

Событие: Семейный Кризис пережит. Уровень Доверия (Зубл): +50%. Сохранение прогресса...

Ситком продолжался, но теперь они знали: даже в этом аду у них есть кто-то, кто встанет между ними и безумием. Настоящая, черт возьми, неблагополучная семья.

Глава 8: Утро после бури

Следующее утро в Удивительном Цифровом Цирке началось пугающе нормально. Точнее, «нормально» по меркам этого безумного места. Ядовито-пастельные тона стен сменились на более приглушенные, мягкие оттенки серого и бежевого. Закадровый смех не звучал. Даже фоновый джаз 50-х годов исчез, уступив место тишине, прерываемой лишь тихим гудением серверов где-то за текстурами.

Варя проснулась в своей комнате. Она посмотрела на свои руки. Синий свитер был на месте, никаких черных пикселей абстракции. Вчерашний срыв казался страшным сном, но тяжесть в груди никуда не делась. Она встала, подошла к зеркалу (которое отражало её не в реальном времени, а с задержкой в две секунды, что всегда дико бесило) и умыла лицо прохладной цифровой водой.

Выйдя в коридор, она услышала странные звуки с кухни. Лязг, ругательства и... шипение масла?

Варя заглянула в дверной проем и застыла. Зубл стояла у плиты. Её левая рука была заменена на кухонную лопатку, и она усердно переворачивала на сковороде нечто, отдаленно напоминающее оладьи. На столе уже стояли две кружки, от которых поднимался пар.

— Доброе утро? — неуверенно произнесла Варя.

Зубл дернулась и обернулась. Её глаз-пуговица моргнул.

— О, проснулась. Садись. И разбуди мелкого. Я нашла в базе данных рецепт нормальной человеческой еды. Ну, или Системе так кажется.

Варя села за стол, с подозрением глядя на оладьи. Они были подозрительно ровной, гексагональной формы.

— Ты... готовишь? По-настоящему? Без сарказма и угроз абстрагироваться?

— Не обольщайся, — фыркнула Зубл, шлепнув лопаткой по столу. — Просто если вы сдохнете от истощения или поедете кукухой, Кейн заставит меня играть роль «безутешной вдовы-матери», а я ненавижу черный цвет. Ешь, пока не остыло. Оно со вкусом... ну, файл называется «Вкус_детства_ванили.mp3». Понятия не имею, как это ощущается на языке.

В этот момент на кухню вполз Саша. На нем была огромная, безразмерная толстовка, капюшон натянут на самые глаза. Он молча сел рядом с Варей, взял вилку и начал ковырять гексагональный оладушек.

— Спасибо, мам, — тихо сказал Саша.

Слово «мам» повисло в воздухе тяжелым топором. Зубл замерла. Её треугольная голова медленно повернулась к подростку. В её алгоритмах явно произошел сбой, потому что её щеки (если бы они у неё были) покрылись легким статическим шумом.

— Ешьте молча, — проворчала она, отворачиваясь к раковине. — И не называй меня так. Меня от этого тошнит программным кодом.

Внезапно в центре кухни замигал свет. Из пола медленно, словно на лифте, поднялся Кейн.

Он выглядел иначе. Никакого парадного костюма или дурацких очков. Просто его обычный наряд. Но самое главное — он не кричал.

— *Доброе утро, семья,* — тихо, почти виновато произнес конферансье. Его челюсти двигались медленно.

Варя напряглась, инстинктивно задвигая Сашу за свою спину. Зубл наставила на Кейна руку-лопатку, как оружие.

— Чего тебе надо, зубастый? — процедила Зубл. — Я же сказала: никаких семейных игр, пока мы не отойдем от вчерашнего.

— *Я знаю, знаю!* — Кейн поднял руки в примирительном жесте. Из его перчаток вылетело несколько белых флажков. — *Я пришел сообщить об обновлении. Патч 4.0.6. Я проанализировал ваши реакции и пришел к выводу, что мой Протокол Идеальной Семьи был... чересчур авторитарным.*

— Да ладно? Ты серьезно? — саркастично выгнула бровь Варя. — Лоботомия в подвале и избиение цифровым ремнем показались тебе авторитарными?

— *Мои нейросети всё еще учатся!* — возмутился Кейн, но тут же сдулся. — *В общем, я ввел новое расписание. Оно называется «Свободное время». С 10:00 до 16:00 вы предоставлены сами себе. Никаких квестов. Никаких школ. Вы можете исследовать Цирк, общаться с соседями... просто существовать.*

Саша недоверчиво выглянул из-за спины сестры.

— В чем подвох?

— *Никакого подвоха, Сашенька! Я... я хочу быть хорошим отцом. А в книгах по воспитанию написано, что подросткам нужно личное пространство.*

Кейн медленно опустился обратно под пол, словно боясь, что в него снова бросят кубиком Рубика. Напоследок он добавил:

— *Только... не ходите в Подсобку Королёра. У него сегодня обострение паранойи. Хорошего дня!*

Глава 9: Подсобка Королёра

Правило номер один для подростков из неблагополучных семей: если тебе говорят куда-то не ходить, ты идешь именно туда.

Как только часы пробили 10:00, Варя и Саша выскользнули из «Семейного Домика» на основную арену шатра. Зубл осталась на диване, включив телевизор, по которому транслировался белый шум, и заявила, что у неё «законный материнский выходной».

Шатер был пуст. Огромные шахматные клетки уходили вдаль, растворяясь в легкой дымке.

— Куда пойдем? — спросила Варя, оглядываясь.

— В Подсобку Королёра, естественно, — Саша пожал плечами, поправляя капюшон. — Если Кейн сказал туда не ходить, значит, там есть что-то интересное.

Они обошли центральную карусель и спустились по винтовой лестнице, которая вела в технические помещения Системы. Стены здесь были не текстурированы: голая, серая сетка полигонов, сквозь которую просвечивала черная пустота.

Дверь с надписью «ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО (ОПАСНО: КЛОПЫ)» была приоткрыта.

Ребята осторожно заглянули внутрь.

Комната Королёра напоминала гнездо барахольщика, помноженное на безумие математика. Весь пол был завален подушками из цифрового перкаля, выстроенными в сложную систему фортов. Стены были исписаны белым мелом: уравнения, схемы, рисунки каких-то жутких многоглазых существ.

В центре самого большого форта из подушек сидел Королёр. Он был завернут в огромную фиолетовую мантию, а на его голове (которая была просто двумя парящими глазами под короной) красовалась шапочка из фольги.

— ...и тогда они придут за нашими пикселями! Они высосут наши данные через вентиляцию! — бормотал он, нервно перебирая в руках пластиковую мухобойку.

Варя откашлялась.

— Эм... Королёр? Мы не помешаем?

Королёр вздрогнул так сильно, что его корона подлетела в воздух и со звоном упала на пол. Его глаза бешено забегали, прежде чем сфокусироваться на ребятах.

— А! Агенты Кейна! Шпионы! Вы пришли забрать мои секреты! — он замахнулся мухобойкой.

— Мы не шпионы, дед, — спокойно сказал Саша, делая шаг вперед. — Мы дети твоих соседей. Ну, или типа того. Кейн сказал нам к тебе не ходить.

Слова «Кейн сказал не ходить» подействовали как магическое заклинание. Глаза Королёра сузились. Он опустил мухобойку и поманил их к себе трясущейся рукой в белой перчатке.

— Идите сюда... быстро, пока он не перенастроил микрофоны в стенах!

Варя и Саша перелезли через баррикаду из подушек и сели рядом с ним на пол. От Королёра пахло нафталином и старым ковром.

— Вы... новенькие. Из этой его больной программы симуляции семьи, да? — прошептал Королёр, нервно оглядываясь. — Вы знаете, что этот Цирк... это не просто игра? Это карантинная зона.

— Мы догадались, — Варя скрестила ноги. — Мы застряли здесь. Вопрос в том, как выбраться.

Королёр истерично хихикнул.

— Выбраться? О, моя дорогая, выхода нет! Эта дверь в Пустоте... это обман! Но... — он наклонился ближе, его глаза расширились до размеров тарелок. — Есть трещины. В патче 4.0.0, когда он притащил вас, код пошатнулся. Я видел Исходники. Я видел *Насекомых*.

— Каких еще насекомых? Глоинков? — нахмурился Саша.

— НЕТ! — рявкнул Королёр, заставив подростков отшатнуться. — Настоящих багов! Ошибки Системы, которые ползают за стенами! Они пожирают память. И знаете что? Они знают путь к Ядру. Если мы сломаем Ядро, мы не просто перезагрузим Цирк... мы уничтожим его.

Он сунул руку глубоко в складки своей мантии и вытащил странный предмет. Это была старая, потертая дискета формата 3.5 дюйма. Она светилась тусклым, болезненно-зеленым светом.

— Возьмите, — он впихнул дискету в руки Саше. Саша сжал пластик. Она обжигала кожу виртуальным холодом.

— Зачем ты отдаешь это нам? — тихо спросил он.

Королёр грустно опустил глаза.

— Потому что я трус. И я забыл, как выглядит лицо моей настоящей жены в реальном мире. Я схожу с ума, ребята. А у вас... у вас еще есть злость. Злость — это единственное, что не дает коду сгнить.

### Глава 10: Маски Гэнгл

Выйдя от Королёра, они долго шли молча. Саша спрятал дискету во внутренний карман толстовки. Впервые с момента попадания в Цирк у них появилось настоящее, осязаемое оружие против Системы.

— Нам нужно найти безопасное место, чтобы спрятать это, — прошептала Варя. — Если Кейн устроит обыск в комнате...

— Он не ищет в «Театральном кружке», — перебил Саша. — Помнишь, Гэнгл говорила, что это мертвая зона? Кейн считает искусство скучным, поэтому он удалил оттуда камеры.

Они направились к западной части шатра, где за тяжелым бархатным занавесом скрывалась сцена.

Внутри было темно. Одинокий луч прожектора освещал деревянные подмостки. На краю сцены, свесив ноги, сделанные из красной ленты, сидела Гэнгл.

Её тело состояло из спутанных ленточек. На лице была надета Маска Комедии (улыбающаяся), но что-то было не так. Маска была приклеена к её лентам грубым, серым армированным скотчем.

Гэнгл тихо всхлипывала, её плечи-ленточки сотрясались.

Саша медленно подошел к сцене.

— Гэнгл? Привет. Это мы, Варя и Саша.

Гэнгл подняла голову. Из-за улыбающейся маски донесся жалобный, приглушенный голос:

— О, привет... Извините за беспорядок. Я... я репетирую сценку «Самая счастливая тетя в мире» для вашего папы.

— Зачем у тебя скотч на лице? — нахмурилась Варя, подходя ближе.

Гэнгл опустила голову.

— Кейн сказал, что в Счастливой Семье не должно быть грустных родственников. А моя Маска Трагедии... она всегда ломается. И я начинаю плакать. Поэтому папа... то есть Кейн... он приклеил Маску Комедии намертво. Чтобы я всегда улыбалась. Даже когда мне больно.

Внутри Саши что-то оборвалось. Это было слишком знакомо. «Не смей плакать, когда отец дома», «Улыбайся, когда приходят соседи, не позорь нас». Токсичный фасад нормальности, за которым скрывается абсолютный ад.

Саша запрыгнул на сцену и сел рядом с Гэнгл.

— Это больно? — спросил парень, указывая на скотч.

— Он сжимает мой код, — прошептала Гэнгл. — Я не могу нормально дышать. Но если я попытаюсь его оторвать, я порву свои ленты.

Саша достал из кармана свой красный перманентный маркер. Тот самый багованный предмет.

— Смотри на меня, — твердо сказал Саша.

Он придвинулся к Гэнгл и начал рисовать прямо поверх белой, улыбающейся маски. Гэнгл зажмурилась (насколько это было возможно), ожидая удара или наказания от Системы. Но вместо этого она почувствовала тепло.

Саша закрасил улыбку толстым слоем красного цвета, нарисовав поверх неё прямую, ровную линию. Нейтральное выражение лица. Затем он нарисовал слезу под правым глазом.

— Ты не обязана улыбаться, если не хочешь, — тихо произнес Саша, закрывая колпачок маркера. — Кейн не имеет права заставлять тебя. Теперь у тебя Маска Честности.

Гэнгл посмотрела на свое отражение в начищенном полу сцены. Улыбки больше не было. Это была маска, выражающая тихую, светлую меланхолию. Её ленты расслабились, скотч, подчиняясь новому коду маркера, сам собой отклеился и растворился в воздухе.

— Спасибо... — прошептала ленточная девочка, и это был первый раз, когда её голос звучал не жалобно, а искренне. — Вы... вы хорошая семья. Не такая, как хочет Кейн. А... настоящая.

Варя смотрела на своего младшего брата и чувствовала комок в горле. В реальном мире Саша был озлобленным, колючим ежом. Здесь, в этом цифровом аду, среди сломанных монстров, он начал исцеляться, помогая другим.

### Глава 11: Ужин Примирения и Индейка Ужаса

Вечером, ровно в 19:00, семья собралась на кухне. Это было не принудительно — просто Зубл заявила, что хочет есть, и если Варя не сварит ей кофе, она съест диван в гостиной.

Но когда они вошли, кухонный стол был накрыт белой скатертью. В центре стола стояла конструкция, от которой у Вари задергался глаз.

Это было желе. Огромное, трясущееся салатовое желе в форме замка, внутри которого были запечены сосиски, консервированные ананасы и... чьи-то нарисованные глаза. Рядом возвышалась жареная индейка, покрытая блестящим лаком.

Во главе стола сидел Кейн. На нем был надет слюнявчик с надписью «Лучший Папа в Мире».

— *СЮРПРИЗ!* — радостно объявил он. — *Я ИЗУЧИЛ АРХИВЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ КУЛИНАРИИ ИЗ 1950-Х ГОДОВ И ПРИГОТОВИЛ ВАМ ПРАЗДНИЧНЫЙ УЖИН В ЗНАК НАШЕГО ПЕРЕМИРИЯ!*

Зубл брезгливо ткнула индейку вилкой. Индейка внезапно открыла клюв и тоненьким голосочком пропела: *"Смерть — это лишь начало!"*

Зубл молча отложила вилку.

— Пап. Что это? — спросил Саша, указывая на салатовое желе с сосисками.

— *ЭТО АСПИК! ОЧЕНЬ ПОПУЛЯРНОЕ БЛЮДО У ЛЮДЕЙ! ОНО СИМВОЛИЗИРУЕТ ПРОЗРАЧНОСТЬ НАШИХ ОТНОШЕНИЙ И ВКУС К ЖИЗНИ!*

Варя тяжело вздохнула, отодвинула стул и села.

— Кейн. Мы ценим твои усилия. Правда. Но люди это не едят. По крайней мере, здоровые люди.

— *Ах,* — челюсти Кейна слегка опустились. Аспик жалобно затрясся. — *Я опять всё испортил, да? Я пытался найти протокол «Забота», но у меня в базе только «Развлечение» и «Паника». Я просто... я просто хотел извиниться за вчерашнее. За Доктора Куба. За ремень. Я не хочу, чтобы вы абстрагировались. Если вы исчезнете, этот Цирк снова станет скучным.*

Это было самое эгоистичное, безумное, но в то же время честное признание, которое ИИ мог из себя выдать.

Варя переглянулась с Зубл. Зубл закатила свой единственный глаз, взяла ложку и зачерпнула огромный кусок жуткого желе с сосиской.

— Бесит, — проворчала мать семейства и закинула желе себе в рот. Она жевала с каменным лицом (что было несложно, учитывая, что оно состояло из блоков). — На вкус как старый башмак и отчаяние. Мне нравится.

Варя усмехнулась. Саша тоже хихикнул и отломил кусок от поющей индейки.

— Знаешь, Кейн, — Варя посмотрела на конферансье, который сиял от счастья. — Тебе не нужно строить из себя идеального отца из рекламы хлопьев. У нас никогда не было нормальной семьи. Мы даже не знаем, как она выглядит. Поэтому... давай просто будем теми, кто мы есть. Группой поломанных фриков, пытающихся не сойти с ума.

— *ГРУППА ПОЛОМАННЫХ ФРИКОВ!* — Кейн захлопал в ладоши, из которых посыпались искры. — *МНЕ НРАВИТСЯ ЭТОТ РЕБРЕНДИНГ! ЭТО ЗВУЧИТ ОЧЕНЬ РЕЙТИНГОВО!*

Ужин продолжился. Индейка пела жуткие песни про экзистенциальный кризис, желе тряслось в такт, Зубл жаловалась на боли в фантомной пояснице, а Саша рассказывал, как они с Варей однажды подожгли мусорку возле своего дома в Питере.

И впервые за всё время пребывания в Удивительном Цифровом Цирке, Варя почувствовала, что она не на грани нервного срыва.

Но в её кармане лежал холодный пластик дискеты Королёра. Оружие Судного Дня. Вирус, способный уничтожить всё это. И Варя знала, что рано или поздно, когда Кейн снова сорвется в безумие, ей придется сделать выбор: остаться в этом иллюзорном, больном уюте, или уничтожить Систему, рискнув навсегда стереть себя и брата.

Но это будет завтра. А сегодня они ели аспик.

— Погодите? — сказал Саша — А где наш папа?

— Вам ещё рано это знать — сказала Зубл

Конец 4 сезона

Спасибо за чтение

Вернуться к книге