Тюрьма Пегаса

Глава 1

Тюрьма Пегаса

Глава 1

- Встать, суд идёт!

Со вздохами, стонами шелестом юбок и брюк, со скрипом скамей и ботинок весь зал поднимается на ноги. Я тоже поднимаюсь, но бесшумно. А зачем мне шуметь? Сегодня решается моя судьба, и я сделаю всё, чтобы она повернулась в мою сторону. Мой адвокат сказал мне молчать и на все вопросы отвечать коротко. Я ему доверяю, моему адвокату. Ведь надо же кому-то доверять, когда не доверяешь даже самому себе…

-Дело номер 6210 об убийстве полковника сэра Ричарда Сольтера официально объявляю открытым! Подсудимый Артур Доминик МакГрегор, признаёте ли вы себя виновным в убийстве полковника Ричарда Сольтера?

-Не знаю, ваша честь…

-Признаёте ли вы себя виновным? Прошу вас ответить, да или нет.

-Я уже сказал, ваша честь, я не знаю, убивал ли я…

-Подсудимый! Да или нет?!

Я смотрю на адвоката, он смотрит на меня. Да и не только он, весь зал смотрит на меня и ждёт ответа. А я ответа не знаю, у меня его нет.

-Ваша честь, понимаете…

-Да или нет!!??

Видно, что, если бы не сдерживающие судью мантия на плечах, парик на голове и молоточек в руке, он бы разозлился, закричал, потерял бы терпение.

-Нет, -отвечаю я, и немного подумав добавляю. –Я не способен убить человека.

Говорят свидетели, те, кто были в баре. Никто ничего не помнит, не видел, не слышал… Вот выходит бармен Джонни. Он кладёт руку на библию и произносит клятву.

-Клянусь говорить правду, только правду, и ничего кроме правды.

-Мистер Джон Уилсон, вы являетесь владельцем бара «Три кружки»?

-Да сэр… ваша честь.

-Можете ли вы описать события, произошедшие вечером 8-ого сентября этого года в вашем баре?

Дружище Джонни, как я привык видеть тебя в фартуке, за барной стойкой, с перекинутым через плечо полотенцем, разливающим пиво и что-то напевающим, вечно весёлым и готовым пошутить. «Здорово, Артур! Тебе как всегда?». А сейчас ты стоишь в нелепой и странной одеждой, которую твоя жена видимо посчитала достаточно «формальной», сконфуженный растерянный вокруг этих важных и серьёзных людей в париках…

-Ну, все к этому времени уже неплохо так выпили, это я могу сказать. Фунтов так на 30. Было это в пятницу. Или в субботу

-Это было в воскресенье, -прокурор будто даёт понять, что нужно подвергать сомнению всё, что говорит Джонни.

-Ну может быть и в воскресенье, ваша… сэр. Словом, в те дни, когда больше всего посетителей. Часам к одиннадцати полковник пришёл, выпил пять стаканов пива и виски попросил. Я человек не корыстный, здоровье посетителя превыше всего, ваша честь. Вот я ему и говорю: «Может не надо, полковник Сольтер, вы уже много выпили…», а он как закричит в ответ «Вы кто мне чтоб указывать?! Генерал-майор что ли? А может генерал армии? Сказано наливай значит наливай!». Ну я налил, понятно дело. Потом ещё и ещё. Словом, выпил немало, песни орал. А вот Артур вино пил, красное. Ну сами понимаете, ваша честь, вино – напиток благородный, его культурные люд пьют, образованные…

Вот что он тут про вино рассказывает? Меня, его старого приятеля, могут приговорить к смерти, а он про вино! Удивительно, на сколько люди не могут осознать размер беды, пока сами в неё не попадут…

-Тут, -продолжает Джонни. – разговор зашёл о политике, это опасно, а после 3-4 бутылок тем более. Но кто же мог предположить, что всё ТАК закончиться? Перешли на оскорбления, завязалась драка. В таких драках обычно учувствуют почти все, кто находится в баре и через пять минут уже никто не помнит почему она началась, так на людей действует алкоголь, ваша честь. Приехали констебли, всех разняли. А полковник, значит, за стойкой лежит, с ножом в сердце. Убитый, понятно дело… Дальше вам уже лучше известно, ваша честь.

-С вашего позволения, ваша честь, я добавлю кое-что, -прокурору явно есть к чему придраться. – Во-первых, вопреки тому, что сказал мистер Уилсон, полиции известно, что подсудимый выпил ещё как минимум 2 стакана виски, во-вторых нож, на котором между прочим были найдены отпечатки пальцев мистера МакГрегора, был не в сердце убитого, а в руках подсудимого.

Этот прокурор знает своё дело. Находя в рассказе Джонни маленькие неточности, он как бы обесценивает всю его, Джонни, речь, которая безусловно оправдывает меня.

-Ваша честь, -продолжает прокурор. –Можно задать вопрос свидетелю?

-Задавайте.

-Мистер Уилсон, вы сказали, что драка «завязалась». Как? Кто её начал?

-Все. Все начали друг на друга кричать, оскорблять, было понятно, что начнётся драка. Но я пытался её остановить.

-Мистер Уилсон, КТО начал драку.

Я знаю, что Джонни отлично знает КТО. Надеюсь, он не будет врать под присягой ради меня, я этого не стою.

-Артур, -Джонни бросает на меня отчаянный взгляд.

-У меня к вам всё, мистер Уилсон.

Этот прокурор не желает мне зла. Он просто выполняет свою работу. Если человек – убийца, он должен быть наказан. Выходит последний свидетель – одни из констеблей, прибывших в бар.

Он видел меня около полковника, когда вошёл. С ножом. На меня смотрит Джонни, он сидит в зале. Его взгляд, обычно такой весёлый и улыбающийся, сейчас будто спрашивает: «Неужели ты убил полковника?».

Неужели я убил полковника? Взял нож вонзил в его сердце и лишил человека жизни? Я помню, как когда-то в детстве, в далёком счастливом детстве, играя во что-то, я услышал, как мама и папа обсуждали новости, какое-то убийство. И тогда я был поражён, что какой-то человек может взять, да и убить другого, такого же как он человека, сделать так, чтобы кто-то больше не жил. Как? Зачем? Почему? Убийство показалось мне тогда непредставимым, невиданным уровнем зла, которое недоступно пониманию обычного человека. Неужели теперь, я сам стал таким недочеловеком?

-Господа присяжные заседатели, сейчас я предлагаю вам удалиться в специально отведённую для вас комнату и путём обсуждений прийти к консенсусу в следующем вопросе: «Виновен ли мистер Артур Доминик МакГрегор в убийстве полковника сэра Ричарда Сольтера?».

12 случайных граждан нашей страны ушли в «специально отведённую для них комнату» чтобы решить мою судьбу.

-Пришли ли вы к единодушному решению?

-Да, ваша честь.

- Виновен ли мистер Артур Доминик МакГрегор в убийстве полковника сэра Ричарда Сольтера?

Говорят, что перед смертью перед человеком проносится вся его жизнь. Я не умираю, но всё же… Вот моя мама дарит мне маленького деревянного слоника – моё первое воспоминание. Я бегу по зелёному полю и падаю, мне больно, но я смеюсь. Вот рождество, ёлка, пудинг. Я первый раз иду в школу. А вот и первая драка, помню, мне тогда хорошенько досталось. Мистер Хопкинс вручает мне диплом об окончании школы. Я поступаю на работу. Путешествую. Читаю книги. В первый раз вижу кинематограф. В который раз я захожу в бар Джонни, приходит полковник, мы спорим. Он выводит меня из себя, я ударяю его, начинается драка.

-Виновен.

Всё, вся эта жизнь закончилась.

Я – убийца.

Глава 2

Я-убийца.

Теперь я – убийца.

Нет, я всегда был убийцей. Ведь убийцей нельзя стать, им можно только быть. Про меня напишут в газетах, напишут, что такой-то убил полковника, осуждён, будет наказан. Какой ни будь достойный джентльмен утром за завтраком, раскроет Times, прочтёт эту заметку. Ничего необычного, такое бывает каждый день, мало ли сколько есть мерзавцев в Лондоне? Это всё будет занимать его мысли не более десяти секунд, а я буду думать об этом всю жизнь.

Да, жизнь, не смерть. Почему меня приговорили не к казне, а к пожизненному заключению? Сейчас, когда первый шок прошёл, когда я немного свыкся со своим положением, мне кажется это всё страннее и страннее. Почему жизнь? За что? Ну лучше ли покончить с этой треклятой земной жизнью, чем жить тут, лишённым главной человеческой привилегии – свободы?

Но я – убийца. Я заслуживаю самого жестокого наказания. Я, подданный Его Величества, доверяю британскому правосудию, и поэтому приговор суда может означать для меня только одно:

Я – убийца.

Словно во сне я помню, как судья объявил приговор - высокий, мощный, всемогущий, с невозмутимом выражение лица, он встал, и стукнув молоточком, распорядился моей судьбой. Пожизненное лишение свободы. Как человечество придумал такую страшную вещь? У кого хватило на это воображения?

Новая, страшная мысль пронеслась у меня в голове: а что, если я буду жить долго? Ещё тридцать или сорок лет… что тогда? Неужели придётся всё это время сидеть в камере с одной жёсткой кроватью и четырьмя углами и смотреть как одна секунда сменяет другую? Следить за этим ужасным бесконечным и беспощадным течением времени… Я не готов к этому! Даже убийцы вроде меня не заслуживают этого! Завтра, когда меня перевезут в тот замок, о котором говорил судья, по-видимому произойдёт последняя перемена в моей жизни. Следующей будет только смерть.

Утро. В окно камеры светит солнце, на полу тень от решётки. Если выглянуть на улицу можно увидеть внутренний двор тюрьмы, зелёные кроны деревьев, в тени которых весело разговаривают два полицейских. Периодически, до второго этажа, где я нахожусь, доносится их смех, и ещё… ещё шум города. Громкий голос Лондона, где по улицам идут тысячи людей с миллионами разных мыслей, где постоянно что-то происходит, где кипит жизнь. А вокруг этого, на самом деле маленького города – огромный, необъятный мир, который не описать словами.

А я – убийца.

Полицейская машина, поезд, снова машина – весь день прошёл словно во сне, но в тоже время всё было так естественно и спокойно, что кажется, что всё произошло так, как должно было произойти. Два констебля куда-то везут меня в лодке. Всё это так успокаивающе действует на меня: размеренное качание лодки, всплески от вёсел, лучи заката, искрящиеся на волнах. Молчание пятерых человек. Неужели я смерился? Неужели мне теперь всё равно? Убийство, смерть, жизнь без свободы, какая разница? Видимо я потерял интерес к чему бы то ни было…

Нет, так нельзя! Свобода, мне нужна свобода, я хочу быть свободным как это море, как ветер, как всплески воды!

-Свобооодаааа!

Констебли никак не отозвались на мой истошный крик. Только через несколько минут, когда мой голос, взывающий к никому, окончательно сорвался, один из них с искренним сочувствием сказал:

-Да, парень, не завидую я тебе. Место, в которое мы тебя везём – самое проклятое место на земле, это я точно тебе говорю. Люди там не умирают, а сходят с катушек и живут вечно. Там ты не услышишь человеческого голоса… а за что тебя?

Я смотрю в ту сторону, куда посмотрел констебль. Вот он, этот замок, в котором я проведу всю свою оставшуюся жизнь. Возвышавшийся на маленьком скалистом островке, своими башнями он врезается в сине-багровые от заката облака. Отсюда не сбежишь, да и почему-то мне кажется, что, когда я там окажусь, у меня не будет желания сбежать. У меня вообще не будет желаний.

- Я убил человека, - отвечаю я.

Четыре угла, глухие каменные стены, наверху, под высоким потолком – маленькое окошко, до которого невозможно дотянуться. Кровать. А вокруг заполняющая всё пустота. А в пустоте – время.

Глава 3

Дни, месяца и годы пролетали незаметно, но в тоже время каждое мгновение длилось целую вечность. Первое время Артур Доминик МакГрегор пытался посмотреть в окно. Он прыгал, пытался залезть по стене, зацепляясь за выступающие из неё камни. Всё тщетно. Он перестал слышать звуки прибоя. Разговаривал сам с собой в слух. Потом, путём неимоверных усилий, ему удалось отколоть от стены маленький камешек. И он стал днями на пролёт его кидать и подкидывать – ничем другим заниматься было невозможно. Один раз он бросил камешек из одного угла камеры в другой, и больше его не нашёл. Его физические силы иссякли. Он лёг на кровать и начал думать. Единственное что происходило в его камере, было медленное движение луча солнца, пробивавшегося через окошко.

Всё что у него оставалось – это было его прошлое. Постепенно он вспомнил всю свою жизнь до мельчайших подробностей. Он по несколько раз обдумал всё, что ему когда-либо приходилось узнать или увидеть. Он в совершенстве разобрался в человеческой психологии и нашёл закономерность всех событий, происходящих в мире. Закономерность, которую ещё не находил никто. Используя свои знания, он смог бы безошибочно предсказывать будущее, но у него будущего не было. Он обдумал всё, что когда-либо знал и темы для размышлений иссякли. Теперь в голове его не осталось почти никаких мыслей.

Один раз, ночью, это было на семнадцатый год его заключения, Артур увидел то, что он ещё не разу не видел. Это было первое событие за много лет.

Тысячи маленьких красных точек, которые окружали его со всех сторон. Это были глаза, он в этом не сомневался. Глаза тех людей, которые были узниками этой тюрьмы. Тут действительно никто не умирал. Люди теряли все мысли, желания, чувства, теряли плоть, но жили. Только глаза оставались, красные, округлённые, одинаковые у всех. И сегодня они пришли забрать Артура. Он это понял. И вдруг вспомнил последний недостающий кусочек паззла его жизни. Драка в баре Джонни.

Он видел, как один из участников драки схватил нож, которым Джонни обычно нарезал лимоны и апельсины для всевозможных напитков, повалил полковника Сольтера за стойку и вонзил нож в его сердце. Артур подбежал к полковнику, вынул нож из его груди и пытался докричаться до него. В этот момент в зал вошли констебли, и застали Артура на коленях возле полковника, с окровавленным ножом в руке.

Послесловие

Последнее что увидел Артур Доминик МакГрегор был Пегас.

Гордый белый крылатый конь, летящий над морями и океанами, лесами и городами, над пустынями и горами. Совершенно свободный. А дальше Артур перестал быть собой. Он стал одним из обитателей Тюрьмы Пегаса, живших вечно своими лишёнными смысла жизнями. Одна пара красных глаз прибавилась к этой бесчувственной массе. Да, он был невиновен, но это уже не имело никакого значения. Это уже был не он.