Ты умер, но научил меня жить

Глава 1

Сидя на подоконнике своей комнаты в общаге на пятом этаже, я наблюдала, как весеннее уже солнышко окрашивает город в приятно оранжево-апельсиновый цвет. Это значит уже скоро закат. А с ним придут ночные призраки. Это тени моих самоубиваний, скользкое чувство вины и шептуны. А ещё незримый и неотвратимый, самый жестокий оператор, который начнёт снова и снова прокручивать картинку моего мёртвого сына на холодном столе больницы. И прокручивая картинку, замедлять её на его неподвижном холодном личике. И я снова и снова буду рыдать по нарастающей, и думать, почему ему не запустили сердце и снова рубить себе голову и ужасаться, почему она не падает на пол и не катится ко всем чертям...Эта безмозглая башка. А потом станет невыносимо больно. Вот тогда влитое спиртное заглушит часть боли и вырубит сознание в сон без снов. И значит не зря у меня в руке бутылка водки. Моя подружайка. Никогда не ворчит, вливает в меня своё содержимое и не вгоняет в невыносимое чувство вины. И вторая друганка – сигаретка. Вооот они мои подружки – ватрушки. Глоток, затяжка и тело ещё немного обмякает. Жизнь течёт, а мне нужно как-то не думать о том, что произошло. Иначе незримые тиски сжимают мой мозг и он перестаёт адекватно думать. И я просто дышу, курю и отхлёбываю водку. Так легче…

Так намного легче. Пьяное сознание не так болезненно чиркает по нервам. Я уже не первый раз наклоняюсь и смотрю на асфальт под окном… И… да!!! Мысль, что стоит перевалиться и всё кончится, снова берёт в плен моё затуманенное сознание.

Но чёртовы думы проскальзывают в голову, и снова чувство глубочайшей обиды накатывает волной.

« Почему ты уехал в свою сраную армию и не обнимаешь меня, ведь мне так плохо?»-, говорю я вслух и снова начинаю рыдать. Господи, да отпустит меня когда-нибудь?

И боль сжимает меня в свои крепкие объятия. Из них никак не вырваться, настолько они цепкие. Первыми не выдерживают слёзы и вытекают, потом тело начинает раскачиваться, и я спрыгиваю на пол и мечусь по комнате, стеная и рыча.

«Как это случилось? И как теперь с этим жить?»

И снова проклятая память перед мысленным взором выдаёт мне неподвижное тельце сынульки… Ах, как хочется заорать во всю мощь, но меня уже попросили вести себя культурно, ведь я в общежитии нахожусь!

КУЛЬТУРНО! А как культурно горевать о смерти своего ребёнка, когда тебе всего 20 лет??? И я бьюсь телом об стену и снова поворачиваюсь к открытому окну. «А что если с разбегу?». И я уже качаюсь ритмично – из стороны в сторону, и даже как-то успокаиваюсь. Мой ум настроился и я хочу полететь с пятого этажа – кар кар кар! В голове злая, но удивительно спокойная мысль: «И ВСЁ КОНЧИТСЯ наконец». Но не успеваю сделать и шаг, как в дверь сильно стучат. Вздрагиваю, и поднимается поганое чувство досады. «Кого ещё принесло так не вовремя?». И решаю промолчать. Но стук повторяется сильнее, и я слышу голос Наташки:

- Юлька, Юууулькааа! Открывай давай, я слышу ты дома! Юуууулькааа!

Накатывает бессилие, ну не могу я ей не открыть. Этой улыбчивой девчонке. И испытывая тихую досаду, плетусь к двери, на ходу натягиваю улыбку и выдохнув, с покерфейсом, открываю. Наташка запрыгивает на меня, обнимая крепко крепко. И я совсем обмякаю, и тоже обнимаю её. И вдруг стало одновременно тепло до мурашек и разверзлась дырища в душе огромных размеров. Снова плачу, только теперь уже от другого чувства. Натали легонько отодвигает меня, берёт моё лицо в свои ладошки и начинает лопотать:

«- Ну что ты, что ты, моя хорошая!»

И вытирает мне слёзы и ещё что-то говорит. И крепко обнимает и качает меня, словно маленькую. А я и есть маленькая – никчёмыш потерянный.

И мне смягчает мою жгучую боль на это короткое время, словно она теперь разделена пополам и уже не так больно, не так мучительно больно – уже терпимо. И я улыбаюсь уже искренне. Наташка тоже и начинает тараторить, про то, как было бы здОрово пойти с ней то ли к друзьям, то ли в бар какой то. Не всё ли равно, главное уйти, выйти. Я нехотя одеваюсь и мы идём. Я не хочу, но и отказать не смею. И у меня промелькивает мысль, как же по разному реагируют люди. И как хорошо, что по - разному!

Но ночью снова становится плохо. Я так часто пью и плачу. И сначала мне казалось, что чем больше я буду выговариваться о своём горе, тем быстрее станет легче…НИФИГА! Боль постоянно подъедает меня изнутри. И ни алкоголь, ни слёзы не уменьшают её.

Наверно вот такие ломки у наркомана, но только у меня не было химической зависимости, а была чёртова ПАМЯТЬ и регулярные впрыски чувства вины. Вооот моя доза. И как с неё слезть? Может поможет прокрутка с начала?

Он родился, как предрекал его дедушка. 1 августа. Довольно таки быстро для первенца! И если опустить подробности, роды были с травмами, не больше - не меньше, в пределах нормы. Ходила я беременность нормально для первого раза, то токсикоз, то арбуз вдруг зимой захотела до слёз в подушку. А мой молодой муж, видимо ещё не совсем осознавший, что такое брак, позволял себе юношеские вылазки с компаниями. И не знакомил меня с ними. Бог его знает, почему я спустила этот явный знак на тормозах? Видимо так сильно хотелось ХОРОШУЮ семью, что начала я сама себе потихоньку врать. Мол, это пройдёт. Мне же ОБЕЩАНА ЛЮБОВЬ! Буду верить в это и всё наладится.

А вот и здравствуй взрослая жизнь замужней молодой женщины и мамочки.

Ну, до чего удивительно устроена природа и её великий Творец, что твой малыш на руках перечёркивает все неприятности и концентрирует внимание на этом счастье.

А КАК ПАХЛА его макуууушка! О, этот запах младенца! Матушка природа очень всё мудро устроила. Этот запах завораживал, снимал боль, наполнял таким счастьем!!! ММмммм…

Кормление было непривычно, но нужно как то учиться и я училась. Малыш сосал грудь, писял, какал, кряхтел. И его мордашка выражала такой спектр эмоций!

Выписка, первые страхи, и вот я мама нашего сынули. Бабушка, которая мама мужа, ну ооочень хотела внучку, но разочарования не показывала, тем более сын очень был похож именно на неё. У меня не такие пухлые губы, а сынану прямо - бантики! Ну как у бабушки, точь-в-точь!

Первые месяцы всё вроде протекало нормально. Ещё бы, ведь нас забрали мои родители. Мне помогла их помощь. Особенно папа, который научил успокаивать сына. А наша педиатр – просто от БОГА! Самая душевная и лучшая. Но потом во мне проснулась «Я САМА» и мы вернулись в свою общагу.Я звала малыша «мой пушистик». У него такой светло рыжеватый пушок был на головушке. Просто мур.

И снова мои рецепторы тихо пищали мне, что не такую любовь я бы хотела от муженька своего. Многие мужчины говорят, что непонятно чего этим женщинам надо? И я смутно пробовала это осознать. Что-то же явно не так. Вроде так, но не так. Чувства защищённости катастрофически не хватает. Но пока это лишь хлипкие прерывистые сигналы. И пока мои ощущалки тихо морзянили, жизнь продолжалась.

Когда сыну исполнилось три месяца – окрестили. А потом стало тревожно. Муж был меня моложе. Но наш с ним ромАн – отдельная история. Он усердно помогал с пелёнками, стирал их, чем вызывал зависть подруг незамужних. Ходил, а порой и бегал в магазин. Я в то время не хотела замечать, как муж зависел от этой незримой, но хорошо ощутимой оценки. И вот запахло армией.

Я говорила с ним, мол, с ребёнком тебя не имеют права забрать – дадут отсрочку. Он вроде кивал, но внутри копошилось уже не первое чувство, что мой дорогой погорячился с обещаниями пылкой любви перед свадьбой. Нет, он помогал мне, но чувство то не выкинешь! И я, со своей любовью к правде и напрямик, пошла к свекрови. Она как то странно юлила. И вроде ничего не предвещало, но чувства во мне кричали – «ох, не верь».

Когда большая дружная семья собралась на проводы, несмотря на то, что я с малышом на руках сгоняла в военкомат и мне обещали отсрочку мужу, и я успокоилась уже, поверив, что так и будет. А потом выяснилось, что у моей свекрови блат везде. И в военкомате…. И как с этим быть? Я бесилась внутри и бывало, плакала от бессилия. Погружаясь в какой – то омут бестолковых игр. Принялась играть в «хорошую девочку». Никто ж не сказал какова ЦЕНА этой игры. На проводах я пыталась отменно играть роль любящей жены.

Вот что заставляет нас играть роли? Желание быть хорошей женой? А куда девать клокочущее внутри чувство, что тебя круто нае…обманули?

Хожу между пьяненьких и не очень гостей, и ощущаю себя айсбергом, который все воспринимают, но любить не торопятся. С нашим сыном тютюшкаются и даже некоторые абсолютно искренне. А у меня волчица поскуливает в душе. Столько народу, а тепла не ощущается. Муженёк мой уже румяный от водочки, улыбается и целует меня крепко и мне от этого поцелуя хочется как дать ему по башке, но вместо этого я отпускаю какую то шутку и все кто слышал смеются, ну и я смеюсь…смеюсь по условиям игры! Мне всего 20 лет, а я как то не ощущаю этого. Словно меня просто сунули в молоденькое тело. Отчего так? И мысли в моей голове такие не юные. И чувства какие - то очень уж острые. Я пытаюсь делать всё правильно и хорошо. Правильно и хо ро шо. А мне поганенько. Но мои родители учили не ныть, не жаловаться – решать задачки. Решаю. А хочется, чтобы и муж разделял со мной нашу жизнь! Но он пока разделяет свою жизнь, и вроде говорит, что любит и обнимает, а у меня чувство, что он СБЕГАЕТ от нас сыном в эту грёбанную армию. И мама его радуется. И да, я знала, что все были против нашего брака. И я сама была против. Потому что знала, что ему ещё в армию и что лучше было бы не связываться в узы… Но он настаивал. И я сдалась. И теперь никто не виноват, что сбываются все предчувствия. Они ж мои. И они меня пилят и подламывают внутри мой стержень. «Так, не раскисать. У меня сынок. Есть на кого силы тратить», но как же мерзко от этого праздника лицемерия. А может я слишком накручиваю? Но расслабиться не выходит. Никто не учил, как ЭТО расслаблять!

И вот улучаю момент и, пока малыш заснул, утаскиваю супруга – молодого бойца в подъезд. Мне нужно ещё раз посмотреть ему в глаза.

«- Как ты думаешь, мне будет легко без тебя с малышом?»

Молчит, курит, глаза прячет. Потом обнимает и говорит:

«- Я буду писать тебе часто часто. И ты мне пиши всё - всё.»

Я не выдерживаю, и слеза скатывается. И что тут поделаешь? Мне 20 и я полна веры в чудеса, несмотря ни на что!

Видимо если писать «ВСЁ - ВСЁ» - это как-то волшебно облегчит мне жизнь? И хочу я этого или нет – мне придётся проверить это на практике.

О том, как тяжело жить с малышом в общаге на пятом этаже, думаю, не стоит особо рассказывать. Будет выглядеть как нытьё.

Справлялась. Как? Бог его знает, откуда у женщины берутся силы! Коляску с сыном и продуктами на руках на пятый этаж… Еле выпрашиваю у вахтёрши разрешение оставлять коляску внизу. А душ в подвале. И чтобы помыться, нужно скакать туда.

Почему не осталась у свекрови? Не смогла. Внутри ощущала себя преданной. Ведь не секрет, что связи были именно у неё. И обвинять то не в чем. Сын её, и заботилась она, прежде всего, о нём. И я никогда напрямую не спрашиваю, но и так было понятно, что мне ставили препятствия с целью, чтобы я сломалась и оставила их сына в покое. А я в то время просто была 20-летней молодой мамой…

А моя мама, ну это тоже отдельная песня. Но нужно отдать ей должное, первые симптомы с сыном заметила именно она.

Когда мои родители приехали ко мне и увидели, что я кряхчу от усталости, предложили забрать. И мама как то обеспокоенно спросила о здоровье сына.

И я до её вопроса, отмахивалась от плохих мыслей и ощущений, и вдруг поняла, что зря. Он стал всё чаще покряхтывать и постанывать. Словно пробежал стометровку. Врачи осматривали и не находили причин. А у него начали синеть губки после кормёжки. Я и так на взводе, а тут напугалась так, что тревога больше не покидала мой взвинченный ум.

Потом мой разум стал сдавать и помутняться от усталости и постоянного напряга.

Но я упорно гнала плохие мысли…

И вот уже и его родители подключились…

Это был очень неврозный весенний вечер, когда я вызвала скорую. Нас положили в детскую инфекционку.

Я сама в больницах не лежала, и это было ужасно некомфортно. Я пыталась успокоить себя какими то действиями. И не замечать, что неуютно мне в большой общей палате.

Нам назначили узи. И приехал дедушка. Папа мужа. Мы стояли в коридоре, внутри я вся тряслась от страха.

Вот и кабинет. Сынулька капризничает, я его успокаиваю, как могу. Уставшего вида врач посапывает и водит своим прибором по грудке малыша и молчит. Я пытаюсь спросить, что там? Он говорит коротко:

«- Всё, ждите в коридоре!»

Я вытираю малыша и выхожу. Одеваю его на столике и жду вердикт. Дед тоже молчалив, а что говорить? Такой напряг – можно ножом резать на тонкие ломтики!

Вышел врач… и вот:

«- Мужайтесь мама, ваш ребёнок - не жилец. С таким пороком сердца не живут.»

БАБАХ!!!!!!

Мир замер. И меня словно стало две. Одна я умерла, прям тут же стоя! Вторая сказала: «Но сейчас - то СЫН ЖИВ!». И какая- то невероятная сила переключила меня во вторую!

Мозг заблокировал всё, что связано со стенаниями, страхами, неуверенностью. Движения стали чёткие и лаконичные. Я улыбнулась сынульке, а он моментально широко улыбнулся мне – своей маме!Мир стал двигаться только в моменте «здесь и сейчас он жив и точка.»

Нас перевели в другое отделение. Более уютная палата, коридорчики, и капельницы.

Жизнь и смерть СРАЗУ одновременно.

Под дверью процедурной я умирала, рыдая, ведь там за дверью орал мой сын. Когда ему вводили иглу. Умирала на полчаса. И оживала, когда его выносили. Обрушивала всю нежность и бережность на него. Начинала ласкать и контачить с ним по полной. И жила в моменте, ни разу не задумываясь над страшным прогнозом. Он кушал печеньки, я одевала его в самые красивые футболочки. Рассказывала ему сказки и обалдевала от счастья, когда его щёчки покрывал румянец, и он улыбался мне.

Я попросила главврача разрешить увезти его в наш город и в нашу больничку. Он собрал консилиум и сказал, что как решат – он сообщит. Мне казалось, в своём городе мы что-то придумаем. Ему уже почти 8 месяцев, он у меня молодец. Просто стойкий боец!

Пришло письмо от мужа, сын уснул. И меня позвал главный врач. Он дал разрешение! Я помчалась в палату счастливая. Всё складывается! Завтра позвоню родителям, пусть приезжают за нами.

Уже хотела пойти спать, как услышала странный звук из кроватки сына. Подбежала, а он странно шипит и бьётся в конвульсиях…Я схватила его и понеслась в ванную, а он писяет и писяет и так как то обмяк весь…

И тут я заорала. Побежала в коридор. Примчались дежурные врачи, и постовая медсестра гаркала на меня:

«- Да НЕ ОРИ ТЫ! Разбудишь людей.»

У меня в голове засело: «НЕ ОРИ тут ЛЮДИ…А я и мой умирающий сын КТО?»

Я сидела в коридоре и тряслась. Даже уже говорить не могла. Только мычала что-то. Всё кончилось быстро…. Да, я поняла уже, что мой кроха умер у меня на руках. Тихо. Без истерик. Дёрнулся и умер…Как мужчина. Стойко. И письма мужа не помогли, где писалось «всё всё»…И в кого он такой был? Стойкий мой кроха!

И вот жизнь потекла как то не так…

Всё стало тёмное, словно свет выключили. Постовая сестра мне капает в стакан что то… и мне предлагают с ним попрощаться…

ПО ПРО ЩАТЬ СЯ…. И снова я рассыпалась на куски. Что происходит?

Меня толкнули в процедурную…

Я зашла. Он лежит на столе… Маленький мой и неживой… А я не знаю что делать. Орать нельзя… А что можно?

Мне было страшно сначала дотронуться до него. Его мордашенька такая живая при жизни, стала какой - тонеузнаваемой. Я трогаю его и не узнаю, что за чужое тельце лежит в футболке моего сына? Это же не он… Но одновременно он. Как это переварить? А потом мозг замер. И я только выдавила:

«- Футболочка красивая…хорошо…»

Гладила махонькие пальчики, они ещё тёпленькие, но неподвижные. Ножки раскинул, не улыбается больше. Губёшки синие. Глазки закрыты.

Да что происходит? Хочу его потрясти, и начинаю мычать… Но какие то руки меня тянут и уводят от тельца сына…Это не со мной, это не правда…Это невероятно больно. Больно!!!

Дальше сознание начало отключаться. Я вдруг перестала понимать, что делать дальше? Словно сердце замёрзло нафиг. И как оно только кровь качает? Но качает. И вспышки сознания. Пух – я в палате, мне нужно собрать вещи… какие вещи? Ах да, мой сын умер, его вещи собрать. Собираю. Дальше темно. Ещё вспышка – пух – я в машине, меня везут ..а куда? Ах да, домой… к кому домой? Опять темно.

Сижу на кровати. Мягко. Чего то не хватает… Ах да, он умер… Падаю на подушку и забываюсь сном. Но через полчаса просыпаюсь, потому что явственно слышу плач. Вскакиваю и судорожно ищу в тёмной комнате сына… «Где он, плачет же! Я СЛЫШУ!» Ощупала всё: диван, кровать, пол…Ползаю и шепчу «Сынок, ты где?». Зашла свекровь. Я хочу сказать что-то, и снова проваливаюсь в темноту. Мозг не работает. Так, только рефлекторно. Я забыла, как ходят в туалет… Стою и мучительно вспоминаю. На меня смотрят сочувственно и не трогают. Снова темно. Начинаю привыкать в темноте. В ней тихо и хорошо. Но ещё реагирую на плач… ищу сына и снова проваливаюсь в темноту. Мир стал медленный тусклый тихий и, какой то чужой.

Потом мне предложили покушать. Я снова напрягаюсь, ПО КУ ШАТЬ – это вроде еду в рот класть. Мотаю головой, сил нет, а вот пить хочу. И меня снова укладывают спать. Силы не прибывают. Но мне и не хочется шевелиться.

Приехали люди. Слышу голоса. Меня вдруг начали тормошить. И стало так больно, что я вскрикнула «Аааа»! Кто-то громко рыдает. Пытаюсь вспомнить лица… Люди почему то меня обнимают. И снова плачет малыш… Я резко встаю и говорю : «Тсссс..сын плачет, а где он?». И тут что-то начало происходить, но память всё стирает тут же. Голоса….суета… ЗАЧЕМ?

Вроде день. Уже начинаю узнавать людей. О, мама. Как она постарела. Она почему-то со мной не разговаривает.

У меня чувство, что я с угольных шахт вернулась. Ничего не помню, и устала, как сволочь. Блондинка?

Она обнимает меня игладит по спине:

«- Юляша …крепись!»

И тут молнией в голове «СЫНА БОЛЬШЕ НЕТ»!!! И боль вдруг и сразу впивается в меня острыми осколками. Я озираюсь по сторонам и понимаю, что хочу выйти на улицу и просто подышать далеко от всех. Блонда идёт со мной.

И на улице мне становится чуть лучше дышать. Мы пьём алкоголь? Или не пьём? Я начинаю что-то говорить. И это не осознанно, а скорее чтобы не забыть, как это делается.

Я не хочу домой, но стемнело и сознание потихоньку возвращается…вроде.

Я начала различать предметы, людей.

Когда привезли гроб с телом малыша – не помню.

Хотелось забиться в угол и исчезнуть. Но меня заставляют сидеть у гробика…

И так хреново, а меня возвращают к нему. Не могу. Плакать не могу, дышать не могу. Думать не могу. Когда эта пытка кончится?

Ухожу на кухню. И вдруг вижу полянку и зайца! Он забавно шевелит ушками. Я улыбаюсь ему. Как я тут оказалась – уже не важно. Тут тихо и хорошо. «Я остаюсь с тобой, зайчик!».

И вдруг в щёку вбивают какой то камень. Ещё. Ещё. «ЭэээЙ! Не трогайте меня. Нам с зай…Да блин, больно же!». Последнюю фразу в голове уже отчётливо осознаю. Напротив глаза. Синие. Родные. ПАПА! И реальность снова наваливается. И я тихо, сквозь рыдания шепчу:

«- Ну зачем ты папа, вернул меня сюда, тут так больно?!»

А он только обнял меня и на ухо:

«- Надо жить, Юля! И не овощем.»

Кто овощ? Я? Да лучше овощ… там хоть не больно. Но провалиться в то состояние уже не вышло. Пришлось смириться хотя бы с тем фактом, что я ТЕЛО.

Оказывается, ждём мужа. А...Точно, у сына ж есть папа! И поднялась злость. Она, оказывается, бывает живительной. И я уже включила мозг.

Приехал. Господи. На него смотреть было страшно.

Сначала начала было поддерживать его. А потом нервы стали давать сбой за сбоем. Не хочу. С ним тут же родственники стали носиться как писаной торбой. А моя стойкость начала выходить мне же боком.

Пока ехали на кладбище, чувства подмёрзли. А когда гроб стали опускать в могилку вдруг дошло, что ВСЁ! А я не обняла его. И начала орать. Больше не увижу …больше НЕ УВИЖУ ручки, ножки, глазки… ААААААааааа . И захотелось увидеть улыбку напоследок. А ВСЁ! А ВСЁ! Земля пухом… А я в истерике…

И что теперь?

Я свободна от материнства.

Как прошли поминки не помню. Крёстная сына всё что-то говорила, мне…НЕ ПОМНЮ….

И вдруг начинаю просить мужа: «Не уезжай!». Меня прошивает осознание, что я останусь одна. Никак не хочется. Ещё с детства как то так случалось, как только я прошу побыть со мной, если болею, или «постой, не уходи», у всех дела, и не до меня. И что, снова здорова? А как не поехать – армия!

И вот все уезжают, снова. Мне предстоит пережить это самой. И я настраиваюсь на это. Внутри вдруг зазвенел тот самый стержень. А он у меня ЕСТЬ! Я наконец его почувствовала. ОН ЕСТЬ!

Я выбираю остаться в своейкомнате в общаге. Поднимаюсь, и взгляд падает на пустую кроватку. Боже, да как же это видеть то её пустую, свихнуться же можно! И я кричу родителям и всем уезжающим моим людям:

«- Заберите, Христа Ради кроватку!!! Не смогу я на неё смотреть!»

Вернулись, мгновенно разобрали мужики. Полегчало чутка.

Какая память интересная штука – острые болевые моменты стирает. Иначе психика не выдержит! И ведь реально есть просто непереносимые вещи.

Все уехали, кто домой, кто в свою армию… и тут наваливается моё горе полным весом.

А горевать никто не учил… Что ж придётся самой. А может отправиться вслед за сыном? Вот оно ОКНО! Этаж пятый. Какое чудное решение! Шагаю к окну и вдруг стук в дверь! Ну, кто так не вовремя?

Оказывается, люди будут приносить свои соболезнования. И их, видимо, нужно принимать. И так тяжко, а они ЕЩЁ принесут… но уж такая традиция!

И раз уж принимать мне эти соболезновАния может, кто пирога б принёс? С капустой. Странно меня внутри кто-то едким голосочком упрекнул: «Ты чё? Горюй давай! Пирога она захотела!». И откуда-то наружу пробрался смех. Ну ситуация то забавная. Я есть захотела наконец-то, а меня в этом кто-то там внутри начал обвинять. Смеюсь. Мне смешно. Горюющая мамочка желающая пирогаааа…ахахахаха… У неё сын умер, а она пирога желает…хахахахаха…. Смех перетекает в истерику. Смерть и пироги…. Это уже потом до меня дошло, что так психика защищается от самоуничтожения. Смех и юмор – спасатели жизни.

А где пироги продают? И я отправляюсь шляться по городу в поисках пирога. Честно, просто хотелось мотаться по улицам, а пирог вроде как ПОВОД! Но и есть захотелось так то. На меня все смотрят, как на больную. Но в принципе, так и есть. Во мне сейчас этой боли уууу океан! Раздать бы всем по капле…. Но кто ж такую боль согласится принимать, даже каплю??? И меня эта мысль забавляет. Так, аккуратно нужно, мозг свой держать в здравии! Начну подхихикивать – отправят к овощам. Не не не, уже не хочу. У меня проклюнулось первое после похорон желание жить. Пусть махонькое, но появилось.

А вот и пироги! Разговариваю с продавщицей и прошу к пирогу водки. Она начинает хмуриться, и я выпаливаю:

«- Сын умер у меня, продайте.»

Её лицо меняет выражение. Сомневается. Спрашивает сколько мне лет? Значит, уже выгляжу лучше, чем на похоронах. Говорю, что 20. Продаёт.

И я начинаю понимать горьких запойных пьяниц!!!!!! И даже как то себя и чувствую немного пьяницей, ну так чуть – чуть, чтобы совесть не ела.

Алкоголь снимает часть напряга и растворяет часть боли. Вдруг становится теплее. И спааать!

Как прошёл месяц? Как то пролетел! А потом оказалось, что у меня очередная сессия… Туды ж её, разтуды.

И я поплелась писать заявление об отчислении. Потому что не хотелось мне. Ненавижу, когда меня жалеют.Ещё больше пугает мир взрослых, ведь как они будут реагировать на мою потерю, я не ведаю. И от этого страшно и муторно. Куда проще сбежать от этого шага. И я решительно направляюсь в кабинет декана нашего заочного отделения.

Ах да. Я перевелась на заочку, потому что замуж вышла! И забеременела. А училась я всегда хорошо. Даже очень хорошо. У меня внутри встроена бесконечная губка! И она умеет впитывать любое обучение!!! Особенно быстро и легко то, что мне по душе. Так как пылесос « Всссссс!» и усё! И в мозгу бесконечные ячейки, потому что всегда есть место куда укладываться! А если что-то не нравится, Ууу тут нужно впихивать. Но и тут чуть усилий и «Вссс».

Поэтому сюда учиться я пришла, уже имея на руках один красный диплом по профессии. И ведь прекрасно училась.

Даже мама сетовала: «Тебя учиться отправили, а ты ЗАМУЖ! Невтерпёж ей, видите ли». Мама…она ж мама!

После похорон сына всякий интерес к учёбе выветрился.

Пришла в кабинет нашего зав. отделением. И говорю:

«- Дайте лист, я заявление напишу.»

«- Какое заявление?»

«- Хочу забрать документы.»

Наш зав. вёл у нас на втором курсе черчение. И у нас были тёрки с ним крутые. И когда он предложил сесть и поговорить, я резко отказалась.

Но он оказался человеком! ЧЕЛОВЕКОМ. Он посадил меня напротив и тихо заговорил:

«- Юлечка. Я понимаю, что ты сейчас в таком состоянии, что бомба безопаснее, но просто поверь мне. Я хочу, чтобы эту сессию сдавала так, как ты хочешь. И мы можем некоторые предметы поставить тебе так, по текущим оценкам. Не бросай учёбу. Просто не бросай».

И я расплакалась. Он подсел ко мне и обнял и гладил по плечам и голове и приговаривал:

«- Девочка ты моя девочка! Выпало тебе такое испытание, никому не пожелаешь. НО ТЫ НЕ ОДНА! Можешь приходить ко мне в любое время! Я всегда выслушаю тебя, и никогда не буду осуждать и ругать».

И я сдалась. И оказывается, он удивительно душевный человек! Да, преподаватель строжайший, но человечище сердечнейший. Вот как люди открываются с новых сторон.

Я вытерла слёзы, сопли, и ушла обратно. Но к себе идти не хотелось…

Пошла к Наташке. У неё мировая мама!

И друг и наставник. И вдруг общение с людьми чётко разграничилось.

К этим сама бегу, ибо они меня не режут жалостью, не смакуют мои страдания, а просто заполняют рядом со мной пустоту, в которой мне пока и больно и страшно. И они просто заполняют эту пустоту. Они не делают мне психоразборы, а дают мне дальше жить.

Не останавливают, если я плачу вдруг навзрыд, но не жалеют, а с такими людьми и плакать не больно. Они не осуждают, а просто сочувствуют мне МОЛЧА. И их сочувствие словно забирает частьмоей боли, и она перестаёт так остро резать моё нутро. А потом, выплакавшись, вдруг начинаю истерично хохотать, потому что психика не может постоянно только страдать, и снова ноль осуждения. Ну, типа, «Ты чё? Потеряла ребёнка и ржёшь, как лошадь?». Они смеются вместо со мной… Стала потихоньку оживать.

И я стала шкурой чувствовать людей с одного чиха. К кому можно приблизиться сейчас, когда моя ранимость стала глубже, но одновременно отрастал какой - то панцирь, а с кем пока нужно держаться на расстоянии вытянутой руки.

И незаметно у меня нарастал новый ценный навык.

И я по - другому увидела своих преподов. Ведь раньше у меня были лишь ощущения, а сейчас они проявлялись. У многих маска неприятия выползла наружу, сквозь обманные улыбки.

Я пришла на предэкзаменационную лекцию в нетрезвом виде. И учителка меня выгнала и сказала, что мне не место в этом учебном учреждении. Ах, напугала! Я вышла и маршем писать ещё одно заявление на уход.

Мне разрешено. Я зашла, мой декан как всегда что-то пишет. Я молча корябаю заявление, он тихо вздыхает и я почему-то снова хочу плакать. Ком в горле. Ну почему та - такая сука, а этот - человек? Не важно. Ухожу! Мой зав. отделением просто спрашивает: «Кто?». Я отвечаю, он просто молча уходит. Я виню себя за то, что такая импульсивная. Мне плохо – преплохо! Нужно столько вещей делать одновременно: и уважать, и честной быть, и как-то с горем справляться, и орать дуром от бессилия, и броситься из окна, и доучиться (ну я ж не дура). И этот коктейль да на алкоголь – ПИПЕЦ!

И я решаю выдохнуть и дождаться вердикта моего, ставшего покровителем, зав. отделением. Вернулся, налил воды и забрал заявление. Порвал. Говорит:

«- Иди: поспи, погуляй, сходи в гости, сделай что-то, что тебе сейчас необходимо. Завтра сдашь предмет (а он мой любимый и я в нём реально секу!) и отдыхай».

Я выдавливаю: «Спасибо» и иду на улицу.

Сначала стыд было пощекотал, а потом чувство кайфа взяло верх. И тут меня дёрнуло в церковь.

Ну, там же Бог. И его служители. Вдруг что подскажут?

Что я чувствую к Богу сейчас? Вопросы, вопросы, вопросы…. Обвинений нет от слова «совсем»! Не знаю почему. Не вкручено видать.

Я после смерти малыша своего ни разу не подумала ни одной обвинительной мысли ни в чью сторону!!!

Ибо никто не виноват. Так случилось. Это только сейчас я ощутила, что я виню. СЕБЯ! Но вина проросла как то незаметно и сразу мощно расцвела и заняла почти всё место внутри меня.

Еду в автобусе и слёзы душат! А рыдать не позволяю себе, итак две тётки осуждающе лупятся на меня.

Во мне торкнулась мысль встать и крикнуть:

«- Да не пяльтесь вы на меня! У меня горе, оно наружу просится, и я никак не примирюсь с мыслью, что я больше не мама!»

Но, вместо этого, отворачиваюсь в окно и втыкаюсь взглядом в маму с малышом в коляске. И комок становится невыносимым до тошноты. «АААААаааа и там засада и там!», еле удерживаюсь от порыва выскочить, закрываю лицо и пытаюсь продышаться. Вдох – выдох…тихо, тихо, ещё вдох – выдох. Вроде легчает.

Выскакиваю на нужной остановке и ищу глазами магазинчик. «Без пузыря не справиться». И опять ищу утешения в алкоголе. Мой организм хорошо подготовился к этой жизни и спиртное не причиняет мне особого вреда. Это радует.

Сажусь и вливаю порцию «обезболки».

Вот купола церкви и площадь, где гуляют мамы с детьми. Эх, ходят ли пьяные в церковь? Ну, рискую и иду.

И тут понимаю, что платка нет. Сажусь на скамеечку около и мозгую, что делать дальше?

Выходят несколько служащих при церкви тётенек в платочках. Их взгляды осуждающие. А как же заповедь Бога «НЕ СУДИ»? Или им можно? И так в голове все смыслы перемешались в кашу, ещё и служащие церкви осуждают. Ну, тогда, раз мне тут не рады, поеду домой, где не служат в церкви, но заповеди блюдут.

Встаю и задеваю, качнувшись, батюшку. Поднимаю свой уже мутный взгляд и он, проходя мимо, вдруг останавливается и подходит прямо ко мне. Такой молодой. Глаза красивые.

«- Расскажи», - просто и тихо говорит он.

«- У меня умер сын».

Он меняется в лице и берёт меня за руки. Ммм…какие у него тёплые руки и я снова плачу. Уже от жалости к себе. Меня так редко вот так заботливо брали за руки… или никогда.

Он хочет повести меня внутрь, а я прикладываю его ладошку к лицу и прошу:

«- Нет, нет…подержите ещё чуть – чуть».

Он немного мешкается, но потом гладит по волосам. И я готова умереть, как это тепло и приятно и всё… Рыдаю сначала тихо, а потом чую, что вот это море рыданий, которые было НЕЛЬЗЯ, накопилось и больше я не удержу сию плотину. Закрываю лицо руками и реву уже в голос.

Не помню, как на мне оказался платок, и где в церкви мы сидели, он держал мои руки, а я, рыдая, рассказывала, как мне больно и какая я плохая мать.

«- Батюшка, я не знаю, как жить дальше… Меня ломает изнутри. Меня осуждают, а я не знаю, что с этим делать…муж в армии. И за него злюсь. Он пишет мне письма и прощаю, но чувствую себя так унизительно. Родители в другом городе, но они никогда не держали мои руки как вы, чтобы было тепло. Я пью, чтобы заглушить боль, и я не знаю, как быть с Богом? Мне говорили его нет… Я верю, что есть, а как с ним общаться? Я хочу выйти в окно…. У меня сессия…Мне так плохо, я на детей смотреть не могу, меня тут же выгибает от боли. Это можно как - то прожить?».

Он слушал. Когда мои рыдания поутихли, я решилась поднять на него глаза. Меня даже тряхнуло чутка. Словно на меня сам Бог смотрит. Взгляд такой …ТАКОЙ… Понимающий! И в то же время, такой ЛЮБЯЩИЙ! И когда он заговорил, я снова плакала, но уже от щемящего чувства человеколюбия.

«- Как звать тебя?»

«- Юлия.»

«- Ты крещёная? Каким именем?»

«- Да, Иулия.»

«- Дочь моя, Иулия….»

Честно, я в смысл слов поначалу даже не вслушивалась, я наслаждалась звуком его голоса, мягкий, но сильный.

И понимание включилось, когда он говорил:

«- Ты не виновата. НИКТО НЕ ВИНОВАТ (а я знала это, ЗНАЛА всегда!). Но чувство вины твоё – скушает тебя, если ты не простишь себя. Бог тебя утешит, почитай молитвы. Если не пойдёт – приезжай просто на службу. Ну, хотя бы разок в неделю. А твой сын на руках Божьих, он позаботиться о нём. И о тебе через людей. Ибо у Бога нет других рук, кроме человеческих. А в окно прыгнуть оно не долго. Неужели тебе не любопытно для чего тебя самоё Господь Бог создал? Ведь он просто так, и кому попало такие жёсткие уроки не раздаёт, поверь мне. Прими факт смерти сына, уже случилось ТАК.»

Я шла, как в трансе на остановку… в голове бились две фразы: «Прости себя, ибо ты ни в чём не виновата» и «У Бога нет других рук, кроме человеческих». И на заднем фоне: «ТАК случилось и уже это факт. ФАКТ…. ФА К Т». Факт!

Руки хранили тепло и заботу. И как это происходит, что руки у всех по одному и тому же образу и подобию, а ощущения такие РАЗНЫЕ?

Что мы вкладываем в прикосновения рук? Эти мысли бродили в голове и приносят временное умиротворение.

Вернулась я уже к вечеру. Вспомнила, что завтра экзамен. Взяла конспект, перелистала и ощутила полную уверенность, что предмет точно сдам. Он любимый. В нём я разбираюсь. И успокоилась. Сон как то не шёл, и невольно мысли снова развернулись к смерти сына. Я положила подушку повыше и стала наблюдать, как небо сначала окрашивается в невероятные блики жёлтого, потом намешиваются оранжевые и красноватые оттенки. Всё-таки Бог - красвчик! Какие краски подарил. Но когда последние блики сменились ночной темнотой, и в душе погрустнело. Надо стелить. Я нехотя встала и пока заправляла диван, окунулась в воспоминания…

Сын плакал уже часа четыре. Я и покормила, и покачала, и погладила. А он всё плачет и плачет. И вот она дрянная мыслишка, из-за которой я сейчас в таком чувстве вины. «А может рановато я родила? Не могу справиться с ребёнком, может лучше бы он пока НЕ РОДИЛСЯ?» … и факт смерти малыша накладывается и этот серп прямо по яйцам… в душу вливается яд самобичевания, а я не могу ЭТО остановить. И какой - то мерзкий голос в голове шепчет: «Ну конечно ты его убила!». И вся речь батюшки коту под хвост. Я снова себя виню. И снова дурацкий порыв к окну…Но кажется здравый смысл проснулся окончательно: «Эээ слышь! У тебя экзамен завтра!». И я сажусь на диван и пытаюсь убрать из себя съедающую критику, но она упорно нямкает меня. А может слопать что-нибудь? Открываю холодильник. Там есть консервы! Ооо. Быстренько ваяю бутерброды, кипячу чай, ем. А, так однозначно лучше. И быстро спать, пока опять в голове не включилась мясорубка. Ночью встаю попить. Делаю это аккуратно, чтобы не потревожить ненужные чувства. Пью и брякаюсь, но уснуть сразу не удаётся, тогда решаю почитать конспект. Ага! Срабатывает! Что ум, скучно конспект читать? Вот. Спи.

Утро. Собираюсь тщательно. Препода своего уважаю глубоко. Предмет люблю. Нужно одеться прилично! Кручусь около зеркала. Даже блеском губы крашу. И топаю на экзамен. Но в коридоре снова натыкаюсь на несколько взглядов, которые меня оценивают, раскладывают по полочкам. И шушукание говорит о том, что я нынче звезда перешёптывания. Но кто ж хотел ТАКОЙ звёздности? Сажусь на подоконник и мотаю ногами, чтобы хоть как-то снять напряжение. Не смотрю ни на кого, что не свойственно моему цепкому взору. Он привык сканировать пространство со скоростью микросекунды и отправлять данные куда-то внутрь меня, где непостижимым образом мгновенно выстраивались образы. И тут пришлось лишить его любимого действа. Ничего, потерпит. Я ж терпеливая. Поглядываю на дверь, вышла моя красавица – умница, лучший преподаватель и огляделась. Увидела меня и позвала. Я облегчённо выдыхаю и быстренько иду за ней в аудиторию.

Она спрашивает меня, как я. Как? Говорю, что нормально, к экзамену готова. Тяну билет. Пробегаю глазами и говорю, что могу отвечать. Она счастливо улыбается и жестом приглашает к доске. Вешаю нужную атрибутику и начинаю рассказывать. Она прерывает меня и говорит:

«- Прекрасно, Юлечка. Следующий вопрос!»

Я так же быстро и чётко отвечаю. В комиссии какая - то женщина задаёт, каверзный по её мнению вопрос. Я вот только указкой не покрутила эффектно, а так ответила блестяще. Ведь в этом предмете я как рыба в воде. Получаю заветную пятёрку и разворачиваюсь на выход. И тут понимаю, что меня никто не отпускал.

Неловкая пауза и наша преподаватель что-то им тихо говорит и быстро подходит ко мне. Обнимает и ведёт к выходу.

«- Юлька, ты ж моя звезда. Умница. Если б не комиссия, я тебе и так бы поставила оценку. Ты в порядке?»

Я киваю и уношусь со скоростью пули.

Потому что не могу больше выносить эти взгляды! НЕ МО ГУ!

Ах, как хорошо на улице. Кто бы подсказал, как выключить в голове этого критика! Он всё вечно портит.

Мчу по прямой. Потому что думать для меня сейчас самое опасное. Думание обязательно приводит к каким – то плохим идеям. Лечу просто по дороге. И вдруг понимаю, хочу мороженое!

И поедая любимый десерт, вспоминаю, как прошёл предыдущий месяц. Как в тумане.

Я всё задавала себе вопрос – вот мы люди, сообщество созданное по образу и подобию…Но почему когда так нужен этот ценнейший КОНТАКТ, построенный на человеколюбии – его или нет, или его избегают?

Всего – то и нужно посочувствовать…

Но вместо этого люди словно захлопываются. Словно бояться заразиться твоим горем… Будто если вдруг позволят себе опуститься на твою глубину, где разлилась такая непереносимая боль, они наглотаются и их жизнь станет не так хороша, как до этого…

И я по – честному, уважаю их страхи. И тут как по волшебству, вернулся мужа друган из армии. Если честно, помню уже как в тумане, что он был огорчён. И да, мы разговаривали и поминали, но я тогда ощутила, что обнимая меня сочувственно, он борется с желанием обнять меня, как живую тёплую женщину… Да как это работает? А я то, что чувствую? И со стыдом понимаю, что есть, есть во мне желание плюнуть на верность мужу и просто дать его другу меня обнять и окутать теплом заботы, чтобы, наконец, ощутить чувство защищённости!

Подумалось, почему не вышла за него – высокого, статного, а за своего - низенького, ножки кривенькие?

И тут великая тайна химии между людьми – она и только она руководит спонтанностью влюблённых! Пока я в голове оцениваю и сравниваю, у меня начинается паника. Как только оказываюсь рядом с живым человеком, всё встаёт на места. Против природы не попрёшь!

И тут главное вовремя остановить анализы в голове! Легчает, правда.

Я честно говорю другу мужа, что мне плохо и не хватает того чувства защищённости. Он обнимает меня и мы просто тихо сидим и молчим. Я ложусь на плечо, впитываю ощущение его рук. Крепко обнимает. С мыслями, какая дрянная девчонка, засыпаю. Утром пьём чай и я ощущаю, что мне стало полегче. Но тут же ругаю себя, что ай яй яй нехорошо спать с другом мужа, но это меркнет на фоне общей успокоенности. Спать – это спать рядом. Никаких фривольных подвижек не было и в помине. Провожаю гостя. Жизнь продолжается.

Неожиданно легко сдаю сессию и решаю махнуть к мужу. Сюрприз сделать. Беру билеты, собираюсь. И это меня отвлекает. Свекровь даже добавляет денежек. И волнуется. Но меня уже не удержать. Я еду и точка. У меня адрес, сумка и мой умный мозг, чувство юмора, и способность быстро располагать к себе людей. Уиии.

А ещё я обожаю поезда. Чух чух. В поезде спать не могу, пялюсь в окно и хожу курить. Приехали раненько утром.

И вместо гостиницы, куда предлагает ехать таксист, я уверенно диктую адрес, который пишет муж в письмах. Тот пожимает плечами, но везёт. И когда я проникаю на территорию армейской части, начинаю общаться с солдатиками, и прошу найти мужа….Хаха. выясняется, что его в этой части нет. НЕТ! Но дежурный объясняет, что возможно он в другой части. Она в другой части военного городка…. СЮРПРИЗ блин.

Они предлагают утром сдаться на милость какого - то капитана, чтобы они меня на дежурном уазике отвезли…

Но я буду не я, если буду ждать и в темень, получив указания, учапываю пешком, одев сумку, как рюкзак. И только пройдя пару сотен метров, понимаю, какая я или дурында или просто организм на адреналине любит жить!

Ускорю шаг, и вот уже виднеется окраина поселения. Начинает светать. И по городку идти как то спокойнее. Идут люди редкие. И я добираюсь до ..ГОСТИНИЦЫ! Ну блин, таксист же предлагал! Смеюсь своей упёртости, зато уже почти знаю расположение воинских частей. Спрашиваю нужную часть и вот заветная проходная. Объясняю, уже не так заикаясь, как первый раз кто я и что хочу. Дежурный уходит, и меня впускают в дежурный пост. Я могу перепутать названия, но там комната для встреч с родными и даже кровать есть. Спрашиваю своего драгоценного, и, О СЧАСТЬЕ, я попала куда нужно. Солдатикам ужасно хочется со мной пообщаться, но устав штука суровая. И мне предлагают подремать до подъёма. Ведь нужно доложить начальству, что к рядовому прибыла жена.

Я прошу не говорить, кто приехал. И вот меня будит дежурный, и я поправляю одежду и жду. Сажусь боком, чтобы я первая его увидела. Заходит, рапортует, что рядовой по вызову прибыл. Ему машут – иди мол. Он заходит, и я несколько секунд смотрю, как армия отражается на внешнем виде. Волосы сбрили – ладно, но моих любимых усов нет…ааа. Ну, ничего. Выглядит без усов мой муж странно. Сразу видно, что он моложе меня.

Он офигевает! Моргает и открывает рот. Оборачивается и прикрывает дверь, чтобы обнять меня и крепко поцеловать.

«- Юлька! Ты как тут оказалась?»

«- Пешком на поезде по крышам…»

Но нужно дождаться ротного. Без него увольнительную не получить. А когда мимо прошёл красивый и с засосом на шее парень. Выяснилось, что это и есть ротный!

Мы пошли в гостиницу. Вот я и научилась ездить в армию к мужу. И мы потом очень подружились с его ротным, которому изменила жена. Вернее я подружилась, а мой муж – рядовой армии ощущал себя не уютно. Но эти дни я не вспоминала о горюшке своём, полностью переключаясь на армейские будни. Посмотрела, как в реальности служат парни и девушки! Но это отдельная песня!

Поездки меня отвлекали. Я сбросила килограмм 10, ах да. Я выходила замуж стройной девушкой, но беременность и роды прибавили веса. Смерть сына сбросила.

Был случай, когда мы приехали: я, мама и папа мужа. Жили на квартире. И когда утром мы спали в обнимку, свекровь зашла за чем-то и бросила на нас странный взгляд. Причину которого я осознала гораздо позже.

А так как я регулярно гоняла к мужу, и понятное дело спали мы в одной кровати, то я решаю поставить спиральку.

Мама мужа не поняла моего выбора. Но я бы на её месте тоже волновалась. Так что к ней претензий нет.

Подруга знакомит меня со своим парнем. И тут случилось что-то типа флирта. Но я сразу озвучила, что замужем и мужу изменять не собираюсь. И так бы оно и было, но …НО! Жизнь такая штука интересная. С её уроками и ситуациями.

С чего начать? Внимание приятно ДАЖЕ ЦВЕТКУ. Но в моей голове чётко размечены буйки, за которые не стоит заплывать, ибо я человек, а не растение и могу думать и принимать решения. Я общалась с друзьями, мы пили, тусили, пели песни. Ведь когда поёшь, активизируется что-то внутри тебя – невероятное и волшебное. Особенно если песня тебя качает, если ты вибрируешь и мотивом и вокалом.

А я люблю петь и двигаться под музыку.

Так ещё Наташка поёт! И заканчивает музыкалку. А тем временем друг подруги оказывает мне такие знаки внимания, что я стала задавать прямые вопросы.

И когда он сказал: «Всё равно будешь моя», я смеюсь, ведь я настроена на верность. Я сталь. И я не сдалась!

Мысли о том, почему мужчины понимают желание побыть в тепле внимания по своему, отвлекают меня от грызущего чувства вины и оно то появляется, то словно растворяется.

Мне пришлось наблюдать, как говорящие о верности девушки, падали в постель, не выдерживая натиска. Ну, у меня в этом плане нет – значит нет. Не работает ничего, ни сладкие речи, ни подпаивание – тут я крепка генетически. И видя, как падают обороны других барышень, начинаю понимать, почему мужчины перестают верить в железобетонное женское «НЕТ». Значит, об меня немного поломают свои «зубы». Даже забавно. Я дождалась мужа с армии, сохранив ему обещанную верность. И была сим довольна.

Стали жить, поживать. Но как - то и что - то внутри меня уже было сломано. Горевать по сыну мы не стали. Потому, что муж изрядно выпив, рассказал мне такое, что убило последнюю нервную клетку. Что он когда сын плакал и меня не было рядом пару раз придушивал его подушкой. Вот оно значит как. Я подумала:«Я хоть просто мысли крутила, а он делал… да что мы за родители такие?». Не самый приятный факт. И я долго не проживала это. Затолкала вглубь себя.

Я стала делать вид, что живу счастливо. Часто искала повод перегоревать боль, которая не утихала, не становилась меньше. Просто стало не с кем обсудить это.

И тут заметила, что муж изменяет мне…

Я чуяла это. Он отрицал.

И как то на кухне, когда он не приехал со смены, я решаю поехать домой, к своим родителям. Но не решилась сказать, что происходит в моей жизни…

Я оказалась в ловушке своей стойкости. Вот – сильная я какая, но не та это сила которой гордиться хочется! Почему я продолжала играть в эту игру? Надеялась, что вот-вот найду, как всё поправить.

А ещё я внимательно выслушиваю всех и во мне уже столько чужих тайн, что они стали смешиваться с болью и превращаться в раздражение. И в моей жизни начали случаться такие ситуации, что просто на грани! Но как ни странно это меня держало.

Мне не помогало то, что я постоянно разговаривала с мужем обо всём, что происходит с нами. Не помогало, что я пью и делаю вид, что всё хорошо.

Когда я неожиданно приехала и увидела на муже другую, я рванула прочь. Психика даёт и даёт сбой за сбоем, а я причёсываю ситуации и причёсываю. Внутри уже какой то говнозавод, а я всё играю в хорошую жену и девочку. Я отскочила с темы смерти сына в эту сраную игру. И какое то время помогало. Но себя не обмануть. Во мне запутались все причины и следствия. Я от обиды на мужа, дала зелёный свет другому. И завела себе удобного любовника. Снова временно вроде жизнь потекла.

И вот однажды, зимней ночью, когда красиво падает снег, а мне нужно ехать на смену, я вдруг ощущаю, что больше так не могу.

После работы еду в церковь, к тому батюшке. Но и это мне не помогает!

Меня начинает бомбить изнутри.

И я, как хорошая девочка, как ХОРОШАЯ жена терплю из последних сил.

Ни родители, ни друзья, ни батюшки – никто не даёт хотя бы фонарик, дери его, чтобы выход найти.

Умирать я уже не хочу, но эта херня внутри мешает мне жить. И как то странно, никто понять не может, отчего меня рвёт на части. Хотя я вру, я ж не объясняла сути этого честно никому. Так рассказывала какие то обрывки.

Время же прошло и почему то все думают, что залечилось всё….Да нет же. Горе бродит во мне, и я никак не могу его наружу выпроводить. Ни слёзы, ни алкоголь не помогает. Мужу по ходу плевать, что со мной. Он если что, бегает по бабам и утешается у них. А я? Обо мне кто-нибудь позаботиться? Вот он – второй конец «палки» под названием – я стойкая! Стойкая – ну и стой. Замкнутый круг какой то…

И тут умирает бабулечка моя.

А она чуяла, что внучка её мается, а она умирала от рака. Оказывается я уколы могу делать не хуже профессионалов. Но не помогло. Она умерла.

И читая молитвы вдруг что-то такое внутри меня стало плакать по – другому.

Ушла из жизни моя бабулечка, та что любила и заботилась. Выстраивать контакт с мамой я тогда и не думала. Ходила вся переполненная обидами на себя, на родителей, на жизнь, мужчин. И в этом состоянии я вдруг решаю, пора родить ещё!

Но, хаха, у нас не выходит больше забеременеть.

Я чую тихий, мягкий, но уверенный прессинг со стороны родни мужа. Но я устала биться за свою честь и пропускаю это мимо.

Переезжаю назад – к родителям. Потому что больше не могу в том городе ни жить, ни думать. Меня никто не остановил. А может я не помню разговоров с друзьями. Не важно – решила и вернулась. И я говорю мужу, что больше не могу жить в браке с ним. Я хотела развестись раз шесть, может семь. Но там вступали родственники и отговаривали меня. Мол, семья. Столько прошли… А сколько мы вместе прошли? Горевала я одна, он в армии отбылся. Вот такая она семейная жизнь вышла. Ни то ни сё. Куда делась любовь? А была ль она? Я устала биться за семью. Разговаривать разговоры. Делать вид, что счастлива. Ублажать «друзей», которые так охотно приходили кушать, пить, развлекаться и кушать за наш счёт шашлыки, занимать деньги и не отдавать их. УСТАЛА. Муж приехал за мной. Благо у нас в городе большой завод. Работа есть. Устроился он быстро. И однажды, рассматривая наш свадебный портрет, вижу как аккурат между нами пошла по фото трещина. Вот тебе и знак, Юля! Видишь? Чуешь? Даааа!

Как мы разводились – ещё история на Оскара!

Нет, без скандалов вообЧе.Мирно так.

Но что случилось потом – ещё нанесло по мне несколько ударов. Сначала муж не смотря на развод снова прилепился ко мне. А я? Поступила как вымотанная женщина, приняла. Ибо появились мыслишки, что такая потрёпанная я никому не нужна.

А он видимо просто перекантоваться, пока лыжи навострял к новой пассии. Поиспользовал ЛЮБЯ ТАК! А я позволила. И уж суд ли то Божий справедливый или случайность, но больше мой уже бывший никого не родил.

Что я чувствовала, когда уходя к другой, он обвинял меня на весь подъезд в том, что я стала бесплодна и роди я ему ребёнка он никогда бы не ушёл? Да уже ничего я не чувствовала. Моё нутро было вымотано, выскоблено самовиной дочиста. Там было пусто и даже боли не за что было зацепиться.

Он вещи не забирал долго и я больше не могла жить нормально. Благодарность маме. Она в тот момент взялась защищать меня. Ибо я уже даже кушать не могла нормально. Не лез кусок. Я не смотрела в зеркало. После я поняла, что боль – то самое состояние, которое ДЕРЖИТ в жизни! Не даёт скатиться в пропасть. Тогда я катилась. Катилась плавно, поэтому рефлексы не работали. Мама через бывшую свекровь надавила на бывшего, и он забрал вещи.

Я возвращалась с работы как зомби. Как это? Это как труп. И однажды меня накрыла жалость моей бригады….Жалость может вызвать такую злость, оказывается, до ярости. И когда я метнула в след бывшему сметану, я прочувствовала, сколько мне накопилось ярости. Это оживило меня. Однако, уроки я некоторые плохо выучила. Урок алкогольный не выучила. И начала снова увлекаться алкашкой. Но всё чаще и чаще думала о Боге и наших отношениях.

Я начала писать дневник. Сначала сумбурно, потом перечитывая его, осознала, что я задавила себя. Сострогала ХОРОШУЮ Юлю. А настоящая завалена таким хламом, что уже даже признаков жизни не подаёт. И тогда я пишу, стремясь раскопать её. Начинаю переигрывать сцены, где я наврала СЕБЕ в угоду другим. Где я вместо того, чтобы плакать, развлекала людей. Где я недоговаривала, из страха не получить помощь.

И я распутала этот клубок. Потихоньку, то со спиртным, то на сухую, потихоньку. Ведя записи. Читая и вынимая свои раны наружу.

Начала с того, что начала себе вопросы задавать – честные! Ох, ответы порой резали заново всю мою историю. Но отступать было некуда. Или обратно во враньё или в жизнь! Я выбрала ЖИЗНЬ. И тот самый вопрос «КАК МНЕ ПРОСТИТЬ СЕБЯ?»???? я не задавала.

И вот задаю. КАК? Умом понимаю, а как сделать то? Нужны же какие то опоры!

Я пошла к Иеговым.

Но, изучая Библию с ними, я задавала такие вопросы, что меня попросили пойти …эм…куда подальше и больше не беспокоить их. Не понравились они мне, когда я послушала их. И не зря, Иеговы нынче запрещены в России.

Во мне мысли поменялись, это был первый ощутимый результат! Захожу в магазин, иду на работу, я стала повторять про себя: «НИКТО НЕ ВИНОВАТ»! Так я встроила в себя этот закон.

И ой ёй ёй, сначала было не просто. Иду значит на остановку, вечером, а я обожаю вечера в своём городе. Огни выхватывают блики в лужах, на сердце вроде даже приятно так. И думаю: «Наверно нужно встроить в себя эту мысль, что я не виновата в смерти сына». И ощущаю, что боль уже не острая. Но как оказалось, нашему уму нужно закрепить это. И я живу, хожу, что-то делаю с этой мыслью «никто не виноват». Вот ругаются муж и жена – ХА, первая реакция: « Ну, он же явно вино….СТОП! Что поменяется, если поместить их в состояние «никто не виноват»? Хм…А с этой стороны тогда на чём стоит их ссора?». И, наблюдая за мыслями, я вдруг открыла для себя нечто иное. Когда смотреть на ситуацию позиции «никто не виноват» выходит, что опора – ответственность!

ВОН ОНО ЧТО! А за что я не хочу отвечать в смерти сына? Не могу смириться с тем, что осталась жить, а он нет. Смириться! Принять, как факт. Как говорил батюшка? Принять, как факт. Я заботилась о нём до самого его ухода к Отцу нашему небесному. Я выполнила свой долг матери, и осталось смириться с фактом, что я имею право жить, при том обстоятельстве, что сынишка умер. Тут внутри крутейший конфликт возник. Как принять сей факт…

Вот внутри меня стою я и я. Одна я виню другую меня. Я обыгрывала эту сцену бесконечно. Сначала вторая я оправдывалась, а это признак ВИНЫ. Я меняла их местами – и тогда та я, что обвиняла, начинала говорить о медитациях и о прочей чуши, которая меня ещё больше запутывала. Пока не произошёл интересный случай. Еду в газельке, сидит мама с сыном. Протестировала себя – смотрю на мальчугана уже БЕЗ БОЛИ. Ух ты! Меня больше не царапает при виде пацанов! Класс. Начинаю наблюдать за ним. А он ест какой то то ли кекс, то ли ещё какую сладость в вафельном стаканчике. И так усердно крутит енту вкусняху, что того гляди она вывалиться из стаканчика. И вуаля, она плюхается на пол. Пацан тянется на пол за упавшей вкусняхой, но мама не глядя, рукой его плотненько прижимает к себе. И тот начинает своё мальчиший протест. Кряхтит и вырывается, стараясь поднять вкусняшку. Мама поворачивается на активные действия сына и спокойным тоном говорит ему: «Так - так. Стоп. Упала – всё. Прими как факт. Вкусняхи больше нет», на что тот возражает: «Как нет! Вот она – я поднимуууу, ну мааааам!». Мама обнимает сына второй рукой: «Павлик, вспомни, как ваш Дима попал в больничку. Он все все микробы скушал, вот так же уронил и тайком от мамы поднял и скушал. Помнишь, как его тошнило и как ему укольчики кололи?». Пашка затих, вспоминая друга Димку. Перестал тянуться. «Мам, откуда на полу микробы?». Мама ему не громко стала объяснять, а у меня вдруг пазлы встали на места. Умер, прими как факт! Да, казалось бы, где микробы и где смерть роднульки….НО СОШЛОСЬ! Мои Я и Я вдруг обнялись внутри и стало умиротворённо. Да, я имею право жить, я живу. А смерть сына стала мне большим уроком и я кажется выучила его. Мы вышли на одной остановке с Павликом и его мудрой мамой. И даже в один магазин зашли, я всё любовалась этой парочкой, и вот колыхнулось ОНО – что мне мешает родить ещё малыша или малышку? Один урок усваиваешь – тут же дают другой. Некоторое время спустя, в том же магазине и снова мама с сыном! Мама сына ругает в магазине, что-то он там взял, что она никак не хочет покупать. Он капризничает, но мама непреклонна. Я вижу, что это игрушечная машинка. Покупаю её и догоняю малыша. Вручаю её ему, но мамаша злобно вырывает из моих рук и говорит: «Ничего не бери у чужих». А я ей: «Знаете, у Бога нет рук кроме, человеческих. И если он через меня хочет подарить мальчугану игрушку, разве вам стоит сопротивляться? Мой сын умер от порока сердца и в этой жизни больше не поиграет в игрушки. Так почему бы вашему сынульке не поиграть вместо него?». Протягиваю машинку и вижу, как она соображает над моими словами. «Правда, умер? Соболезную. Влад, возьми и скажи тёте – спасибо». Мальчуган радостно берёт упаковку и рассматривает. Потом подбегает и вскрикивает звонко: «Спасибо тётя!».

Я улыбаюсь: «Жизнь удивительная штука. Пока живы – побольше говорите друг другу бережных слов. Потом может не быть. Берегите друг друга, но не из страха, а из любви!». Вижу, что мои слова задели маму маленького человечка Влада. Шагаю домой, с каким то новым ощущением. Его бы пришить внутрь себя, да ниток таких не ведаю. И снова чувствую, что там наверху Бог улыбнулся.Урок – ЦЕНИ ЖИЗНЬ – усвоен.

Круг моих знакомых сменился.

И в один из весенних дней, день годин смерти сына, повстречались с Блондой и она между делом заметила: «А ты уже не страдаешь. Это хорошо».

Интонация у моих знакомых поменялась. Ушли те, кто жалел. Я стала вспоминать, как я в день объявления врачом, что мой сын не жилец,удивительным образом выбрала жить в моменте. И справилась. Но каким - то образом выпала из этого режима.

Вот как залипание в чувство вины может нанести ощутимые травмы нормально работающей психике. Психика летит вдребезги. Перестаёшь воспринимать жизнь телом. Начинаешь жить по памяти! Вот так нужно улыбаться, вот так нужно говорить, так работать. А потом, когда вспоминаешь, что жить хочешь, слышишь хруст. Это сломалась последняя спица у психики. Восстанавливать еёзанятие трудоёмкое. И тогда на помощь приходит память. Главное правильно выбрать из её корзинки воспоминания, что будут исцелять.

И вспомнилось, как берегли меня те, кто меня любил, а я даже не благодарила их, ведь вина меня кушала. А они как раз и спасали меня, чтобы я не вышла в окно.

И спасали тихо, не залезая в нутро, но зорко держа меня в поле зрения.

И выяснила я потом, что мой зав. отделением сам лично обошёл всех преподавателй с просьбой не дёргать меня. Он говорил им: «Совсем девочка. Такое горе свалилось, нужно дать перегоревать его. Не третируйте её сейчас. Если что – идите ко мне, придумаем что-нибудь, но не нужно с ней сейчас грубо, ведь одна осталась. Чтобы не натворила чего. Нужно чтобы пережила она своё горюшко. Поймите и не жмите на неё». И ведь они ослабили тиски! Этот, в принципе чужой мне человек, закрыл меня спиной от прессинга особо чёрствых людей. Словно куполом накрыл тихонько. И друзья, которые приходили бесконечно ко мне, не давая оставаться одной. Не все, а только те, кому не жаль было тратить на меня своё драгоценное время. То с гитарой припрутся, то гулять утащат. И когда я плакала, они не тискали меня в объятиях, а понимающе присаживались рядом, подставляя свои плечи.

И я благодаря им выжила. Не вышла в окно, сдала сессию. Начала жить дальше! И я устроила им большую благодарность заочно. Написала благодарности, прочла их вслух и попросила Бога вознаградить их за всё!

А сколько сделал Бог! Открыл мне двери и терпеливо ждал, пока я скажу: «Благодарю тебя! Что дал мне понять и ощутить, что любишь меня, не потому что я хорошая, а потому что ты ЧЕЛОВЕКОЛЮБЕЦ!». И я стала учиться у него. Терпению. Умению слышать сердцем. Принятию таковости ситуации. Ну, вот так случилось! И проживать жизнь. В смысле переваривать её кожей! И я не про религию. Я про ощущения. Научившись жить в согласии со своими ощущениями, я стала взрослее, спокойнее, мудрее, честнее с собой!

Когда плавно, когда с фейерверками, я снова задышала и начала ощущать себя. Снова стала наслаждаться событиями в своей жизни. Но так страстно захотела ребёнка, что перестаралась. И когда пошла на узи, доктор поставил вторичное бесплодие. Говорил, что это капец. Яичники не вырабатывают яйцеклетки совсем. И нужно лечение срочно!

Я вышла и первая мысль была: «Я слишком сильно хочу. Пойду ка я в церковь». Но пошла не сразу. Сначала в моей жизни появился он. И я прочувствовала на своей шкурке, что такое – ребёнок ведёт. Я ощущала, что это будет принцесса. Прям чувствовала её. Как она ведёт к папе. Пусть те, кто не верит в такие вещи – дальше не верит. Но я чувствовала. Тогда в декабре я впервые сдалась на ВОЛЮ ЕГО.Пошла в церковь и ставя свечи искренне от души говорила с Богом.

«Боже, жизнь моя как то пустовата без ребёнка. Я чую дочь. Как твой ДАР. И я приму любое твоё решение. Подаришь – буду счастлива и благодарна. Нет. Ну, всегда можно взять крошку из отказничков. Да будет ВОЛЯ ТВОЯ».

Вышла я, глубоко вдохнув морозный воздух, и вдруг стало легко до слёз. Я, которая пережила смерть сына, и научилась жить, мне очень нравлюсь.

Кто-то говорит, никак не отпускает боль потери. Значит, урок не усвоен. Я пошла домой пешком вся в своих мыслях. Они меня больше не терзали, просто клубились облаком осознаний. Урок первый – никто и ничто нам людям на этой дивной планете не принадлежит. Но тем не менее создано именно для нас, под нас. Поэтому потери учат не привязываться. Уж если даже тела не принадлежат нам, рождаемся – выдаются, умираем – забираются. Материнство – это состояние любви, заботы и смиренного наблюдения, как твой отпрыск познаёт жизнь. Быть детям опорой, но не забывать, что приходим мы все от одного образа, именуемого Бог, Творец, Создатель, кому как нравится. ОН дал дитё не как личную игрушку, не как собственность, а КАК ЖИВОГО ЧЕЛОВЕКА с твоими генами. И задачка – любить,заботиться, и обучать.

Урок второй – жизнь! Это не когда хорошо и комфортно, а когда ЖИВО. Когда каждый день живой! И не важно, что в нём, прожить каждое ощущение.

Урок третий – нужно быть в контакте с собой! Ну чтобы все мои внутренние личности договаривались! Кто-то опять же скажет – глупость, сходи мол, к врачам. Да сами идите. Способов балансировать себя сейчас много. Выбрать свой и ага.

Сына мой родился 1 августа.А доча родилась спустя 13 лет 13 августа. Мой ДАР от БОГА!

И когда она родилась, я ощутила себя, как выпускница бакалавриата, сдавшая важнейший экзамен.

Я получила такие раны после смерти сына, но они зажили. А шрамы остались мне на память! Чтобы не забывала уроки! Долгое время я трогала эти шрамы, чтобы напоминать себе, что жизнь хрупкая штука, когда не ценишь её. Ох, совсем забыла, что после узи доктора, что озвучил мне вторичное бесплодие, прошло 8 месяцев, когда пришла к нему уже беременная дочкой. Меня просто распирало сходить к нему. Он меня узнал.И когда увидел мой живот, удивился: «Бааа… как вы быстро пролечились то!». Я улыбаясь ответила: «Я не лечилась».он препирался с упёрством врача. Что не МОЖЕТ ТАКОГО БЫТЬ. И такой запущенный случай, как у меня без лечения не закончился бы беременностью. Долго смотрел плод. Что-то там писал и бурчал себе под нос. А я уходя зачем-то сказала ему: «Я вам чудо принесла, а вы ищите причины оправдать лекарственный метод». Что он ответил, я уже не слушала. По вере нам даётся.

Особо упёртых, как я учат жёстко. И мне хочется сказать учителю – БЛАГОДАРЮ. Было больно, жёстко, но доходчиво. А ещё я вправе считать себя прилежной (ну ПОЧТИ!) ученицей.

Ну, подведу итог.

Сын родился, как учитель. Чтобы я не свернула с пути Божественного. Когда он умер – он посадил меня за самую большую парту! Без черновиков, без времени на подумать. БАХ и на самое дно боли! Иначе же многие из нас туда даже не подумают нырнуть. Я бы точно по доброй воле не согласилась! А многие считают, что можно жить без боли. Согласна. Если ты живой человек, то можно! А если человек жизнь проси…не живёт- боль быстренько обучит ощущать жизнь!

Правда, такие уроки ещё расшифровать нужно. Но вокруг столько проводников. И мы все звучим! Нужно только научиться слышать. Сердцем, душой, телом!

Наши тела – как частицы, голос – как волна. Мы уникальны.

Заканчиваю свой сказ тем, что ни какая борьба не приведёт к контакту с собой, потери – учат ценить и проживать жизнь! Бог есть и это не требует доказательств. По вере нашей нам даётся.

И все мы друг для друга проводники. А что выбирать – страдать или жить, это решение каждого.

Я выбрала ЖИТЬ! А вы решайте сами.

А вот бывший муж больше не родил. И когда я ходила беременная дочей, его глаза сказали мне… Ну Бог с ним, мне же сказали. Ибо он уже больше не моя история!