Ты не мой брат!

Пролог

Супружеская пара разместилась на кожаном диване чуть поодаль друг от друга. Мужчине на вид было лет сорок, чёткая линия подбородка, жёсткий рот, складки угрюмости, сжатые в замок пальцы выдавали руководителя. Привычка подчинять, но никак не подчиняться и рассказывать всю свою подноготную. Марк сделал вывод, что Минору Фугу, который уже минут пять с начала сеанса сверлил его тяжёлым взглядом, согласился на консультацию психолога лишь из-за настояния своей супруги — Минору Митоко.

Женщина выглядела немного моложе своего мужа: лет тридцать пять, рассеянные движения, скомканный и забытый в руке платок, постоянные касания кулона на шее. А ещё тёмные круги под глазами, которые не могла скрыть даже современная косметика. Митоко явно мало спала и много плакала.

— Я так понимаю, в вашей семье есть какая-то проблема? — мягко спросил Марк, так и не дождавшись контакта ни от одного из супругов.

— Всё дело в Сумико… — скрывая волнение за раздражением и недовольством в голосе, сказал Фугу.

— Всё дело в Цучи… — одновременно с ним сказала Митоко.

— Я так понимаю, Сумико и Цучи — это ваши дети? — уточнил Марк. — Предлагаю кому-то одному из вас рассказать историю, а второй пусть дополнит. Начнёте, Фугу? — он вспомнил, что азиаты любят, когда используют суффиксы. — Фугу-сан? Расскажете свою версию проблемы?

— Ребёнок у нас только один, — рублено бухнул Фугу, немного оттаяв от обращения. — И это Сумико. Цучи, — мужчина покосился на бледнеющую супругу, — он нам не родной. Приёмный.

— Мы долго не могли завести детей, — не выдержала Митоко, — и взяли Цучи из приюта. Ему было три года.

— И через некоторое время вы всё же забеременели? — спросил Марк.

— Да, примерно через год после усыновления, — кивнула Митоко.

— Значит, проблема в том, что Цучи плохо относится к вашему ребёнку? Ревнует? Обижает?

— Вовсе нет! — не выдержал Фугу, прервав контакт Марка со своей супругой. — Дело вовсе не в этом.

— А в чём?..

— Цучи очень хорошо относился к Сумико, — снова прервала мужа Митоко. — Он ухаживал за ней, помогал. Сумико не плакала только у него на руках. Цучи всегда знал, что нужно Сумико…

— Да? И именно поэтому?.. — Фугу презрительно посмотрел на супругу, отчего та сжалась и тихо выдохнула.

— Могу я всё же узнать, в чём дело? — прервал звенящую паузу Марк. — Я не смогу вам помочь, если не узнаю сути конфликта.

— Несколько недель назад мы отказались от Цучи, — веско сказал Фугу. — Вернули его в детский дом. Не считайте нас такими ужасными, доктор: мы были вынуждены. Он на самом деле хорошо относился к Сумико. Они были не разлей вода. Мне всегда казалось это подозрительным. Парню исполнилось тринадцать, знаете, подростковый возраст, он трудный. Я стал замечать… что он как-то странно касается Сумико. Моей дочери скоро восемь, она прекрасная милая девочка, но Цучи…

— Сумико говорила, что брат её любит и никогда ничего плохого не делал, — сквозь рыдания сказала Митоко. — Никогда!

— Думаешь, мне показалось, когда я увидел, как он её трогает, обнимает и целует?! — взвился Фугу. — Я просто предотвратил непоправимое! Наш ребёнок Сумико и только она! Ты должна думать о ней, а не об этом мелком ублюдке, которого мы десять лет растили, кормили и одевали! Неизвестно вообще, кто были его родители, это же наследственность! Скажите, доктор, я же поступил правильно?!

Марк подавил эмоции и выдохнул, профессионально улыбаясь.

— В любом случае у обоих ваших детей, да и у вас серьёзный шок. Они лишились привычного окружения, заботы и любви…

— Сумико плохо спит, она ждёт Цучи, — утёрла глаза Митоко. — Но… Цучи.

— Теперь его рядом нет… — закончил Марк. — Я мог бы поговорить с ним, выяснить, насколько вы правы, Фугу-сан, есть специальные тесты, и у меня есть определённый опыт… Возможно, не стоило так резко обрывать все контакты…

— Нет, этот парень в нашу семью больше не войдёт, я всё сказал! — жёстко отрезал Фугу. — Нам будет лучше без него.

Марк, прищурившись, посмотрел на главу семьи Минору, что-то в столь категоричном поведении Фугу смущало, но к такому типу с психоанализом лучше не соваться. Да и у азиатов были свои правила и традиции, подчас совершенно глупые или настолько древние, что непонятно, зачем они им следуют. Но гнев и страх неясной природы были налицо. Возможно, между Фугу и его приёмным сыном был какой-то личный конфликт. А может, у самого Фугу была какая-нибудь сестра, к которой тот испытывал небратские чувства.

— Так, а что тогда вы хотите от меня? — спросил Марк, остановив поток своих мыслей.

— Сумико скоро будет восемь. День рождения у неё двадцать третьего, через полторы недели, — сказал Фугу. — Она думает, что брат придёт её поздравить и всё такое. Что Цучи вернётся к ней. Мы решили переехать на новое место, моя… фирма открывает филиал в другом городе. Я слышал, что вы прекрасно можете проехаться по мозгам. И владеете чем-то вроде гипноза.

— Всё верно, я дипломированный специалист по…

— Так что, — прервал его Фугу, — так что посмотрите Сумико, пусть она забудет, что у нас был этот Цучи. А мы переедем, и следа и напоминания не останется. Я не хочу травмировать свою дочь плохими воспоминаниями. Только подумать, что с ней мог сделать этот ублюдок!

— Вы тоже хотите, чтобы я внушил Сумико, что никакого Цучи не было? — покосился на притихшую женщину Марк.

— Да, — кивнула Митоко. — Так, наверное, правда будет лучше для всех нас.

— Воспоминания — вещь довольно хрупкая… — потёр подбородок Марк. — Если вы смените обстановку и место жительства, то это поможет не вспоминать… Но… хм… если у Сумико есть какая-то старая игрушка, то можно переопределить воспоминания о брате на неё, и если она что-то будет вспоминать, то всё завяжется на игрушке…

— Что-то вроде «выдуманного друга»? — уточнил Фугу, подтвердив мысленную теорию Марка о том, что глава семьи Минору все продумал и подготовился.

— Всё верно, что-то вроде выдуманного друга. Давайте устроим сеанс, когда вы переедете. Я работаю и с выездом, но это будет дорого стоить.

— Деньги не проблема, — с некоторой небрежностью сказал Фугу. — Мы ускорим переезд, думаю, через пару дней созвонимся.

— Буду ждать, — попрощался с супружеской парой Марк, про себя обдумывая мысль, что во всех проблемах своих детей всегда виноваты их родители.

2013 г. Второй визит

— Возможно, вы нас не помните, доктор Фанели?

— Ну почему же, Митоко, вас и вашу ситуацию с детьми, точнее, с приёмным сыном и родной дочерью, я прекрасно помню, — сделал пригласительный жест Марк, наблюдая, как супруги расселись на новом диване.

Конечно, он несколько слукавил, так как после звонка от Минору поднял свои записи пятилетней давности, но если сами родители нигде не отложились, то их дочь — Сумико — врезалась в память Марка надолго. Она была очень милой девочкой без каких-либо психофизических нарушений и правда любила своего братика чистой искренней детской любовью. К тому же, не каждый день блокируешь светлые и счастливые воспоминания ребёнка.

— Всё вышло из-под контроля, — скрестил руки на груди Минору Фугу.

— Я предупреждал, что возможны рецидивы: человеческая память устроена весьма необычно, это не компьютерные файлы, которые, кстати, тоже не так просто стереть…

— Дело не в вашем гипнозе, доктор Фанели, — остановил Марк Фугу. — Дело в Сумико.

— После нашего переезда она замкнулась, — продолжила Митоко. — Но Сумико хорошо училась, с заметным интересом тренировалась в клубе дзюдзюцу, как хотел Фугу, так что мы решили, что она просто взрослеет. Мы были осторожны и никогда не тревожили её память… К тому же к нам она никогда не проявляла серьёзных привязанностей. Всем для неё был… — Митоко покосилась на супруга и не произнесла имя парня, которого они сначала взяли в семью, а потом бросили.

— Лишившись привычной поддержки, Сумико должна была… переосмыслить свою жизнь, — хмыкнул Марк. — Так что же вышло из-под контроля? Насколько я знаю, Сумико сейчас должно быть около двенадцати.

— Ей уже тринадцать, полгода назад, в начале апреля, она пошла в среднюю школу, — сказал Фугу. — Сумико подружилась с одним парнем… Этот парень. Он нам не нравится.

Митоко кашлянула, и Фугу поправился:

— Мне он не нравится.

— А в чём проблема? — уточнил Марк.

Фугу поморщился.

— Этот парень афроамериканец. Пусть я расист, но он совершенно не пара нашей дочери.

— Мы традиционно воспитывали Сумико, Фугу слишком консервативен для… этого мальчика, — словно извиняясь чуть склонилась Митоко. — И наша община не слишком приветствует… подобное.

— Моя дочь не может встречаться с афроамериканцами, дружить следует с правильными людьми. В общем, вы должны это исправить.

— Надеюсь, этого ребёнка не отдадут в приют, — пробормотал Марк, в который раз поражаясь очередным сумасшедшим, которые пытаются «лечить» своих детей. Как жаль, что счета оплачивают именно родители.

— Что? — переспросил его Фугу.

— Ничего, — усмехнулся Марк. — Я хотел бы поговорить с вашей дочкой. Для начала — узнать, насколько ей в действительности интересны люди другого цвета кожи в качестве партнёров.

— Хорошо, тогда… — Фугу прервало дребезжание сотового телефона. — Простите, надо ответить, это срочно, с работы.

— Мой муж — капитан полиции, — шёпотом пояснила Митоко.

Марк увидел, как лицо Фугу резко меняется, когда тот услышал, что ему торопливо говорит голос по телефону.

— Сумико напала на кого-то, — Фугу хмурился и по ходу разговора повторял новости супруге… — Взрослый парень. Сумико, кажется, использовала свои навыки рукопашного боя… От неё отбивались. В итоге оба в больнице… Кажется, у Сумико сломана рука… Есть имя того парня, его пробили по базе…

Внезапно Фугу покачнулся и телефон выпал у него из рук.

— Что? Что случилось, милый? — испугалась Митоко.

— Это был Цучи… Минору Цучи. Это на него напала Сумико.

— Цучи? — переспросил Марк. — Не тот ли это ребёнок, от которого вы отказались?..

Глава 1. Потерянные воспоминания

2018 г. NN-ый визит

Сумико сидела в приёмной доктора Фанели, спрятав лицо за скрещёнными пальцами, тем самым пытаясь отгородиться от новенькой и очень любопытной помощницы-секретарши примерно её возраста. Эта девушка, которая представилась Черри, сразу выделялась на фоне зелёных стен: волосы у неё были ярко-розовые — то ли краска, то ли парик. Черри встретила Сумико приветливой, но как будто снисходительной улыбкой, и несмотря на то, что усиленно делала вид, что крайне занята, постоянно пыталась завести разговор.

Сумико даже показалось, что её перепутали с парнем, так как она была в джинсах и волосы у неё острижены довольно коротко: такие причёски любили и некоторые парни делать. Ни косметики, ни серёжек — это всё мешается, когда занимаешься, тем более Сумико и не стремилась для кого-то прихорашиваться. Да и было всё равно, кто что подумает и за кого примет.

Если так, то, видимо, Черри не смущало, что к её боссу могут ходить и настоящие психи.

Вот уже четвёртый год Сумико ходила на эти чёртовы сеансы раз в неделю, но всё равно не могла ни вспомнить, ни забыть… А жуткие кошмары, преследовавшие её, кажется, всю жизнь, c каждым годом снились всё чаще, заставляя вскакивать в поту и задыхаться от крика.

В прошлом году Сумико поступила в колледж и уехала в общежитие, решив, что с неё хватит этой психотерапии и она нормальная. Нормальная взрослая девушка. Пора было оставить всё в прошлом. Начать новую жизнь. И сначала у неё это хорошо получалось. Сумико была почти счастлива. Но два дня назад начались летние каникулы, она вернулась домой и ночью приснился кошмар, ещё более жуткий, чем обычно, и очень чёткий, со множеством мельчайших деталей.

После такого сна Сумико долго не могла успокоиться и в итоге просидела в интернете до утра. В кои-то веки Сумико сама позвонила доктору Фанели и попросилась на сеанс. Тот согласился, чтобы она приехала к концу общего приёма. Марк Фанели практиковал в соседнем городе, ехать было около часа на междугороднем поезде, но Сумико было всё равно: она всё детство проводила в таких разъездах, вполне соглашаясь с отцом, что не стоит афишировать своё «психическое недомогание» и обращаться к специалистам поблизости. Лучше ездить в соседний город, чтобы не прослыть «психичкой» в своём.

В кошмарах Сумико ощущала себя маленькой девочкой. Она бродила по пустому дому, — возможно, тому, из которого они переехали в её детстве, — Сумико точно не помнила ни дома, ни места, в котором они жили. Дом был похож на лабиринт. Сумико бродила по нему, пока не натыкалась на Тень. Во сне Сумико всегда находила Тень в одном месте: в большом зале. Белыми мелками были обведены фигуры двух людей. Так делают с мёртвыми. Сумико иногда бывала у отца и знала, как работают эксперты-криминалисты. Самих трупов не было, только белые линии, которые почти светились на тёмном полу. Ощущалась ужасная потеря, словно это погибли самые дорогие люди Сумико. А возле тех линий стоял Он. Чаще всего Сумико видела Его с мечом или ножом, редко — с пистолетом или каким-то другим оружием. Обычно Тень был в фестивальной маске какого-то зверя, в прорезях горели красные глаза, вызывая животный ужас и желание убежать, на этом сон заканчивался, а Сумико просыпалась в холодном поту. Но сегодняшний сон был новым. Тень была без обычной маски, и Сумико чётко увидела лицо. Бледное лицо довольно симпатичного парня примерно её возраста. И глаза у него были самыми обычными, чёрными. Вот только ноги как у паука.

— Сумико… — сказал было парень, но затем резко развернулся и необычайно резво даже для монстра выбежал из дома.

— Стой! — кинулась за ним Сумико, пытаясь догнать. Через мгновение она сама оказалась вне стен дома, на широкой пустой улице, которую освещала огромная, нереально большая луна с красными бликами.

— Кто ты? — спросила Сумико в спину Тени.

Тень слегка обернулся, и Сумико увидела, что приснившийся ей парень, который стал обычным человеком, плачет — в свете луны в его глазах блеснули слёзы.

— Ты сама найдёшь меня, или я найду тебя, — сказал Тень и оказался уже на соседнем столбе, словно какой-то ниндзя. Сумико снова побежала, но со столба лишь разлетелась стая ворон.

Сумико не терпелось обсудить свой сон с доктором Фанели, это был настоящий прорыв, поэтому от волнения она приехала чуть ли не на час раньше.

— Значит, ты давно посещаешь сеансы доктора Фанели, Сумико? — снова попыталась завести с ней разговор Черри.

— Да, — ответила она. — С четырнадцати где-то… Мне кошмары иногда снятся, — решила всё же уточнить Сумико, — так что родители настояли: они у меня перестраховщики.

— Странно… — нахмурилась Черри, поглядывая в компьютер. — Тут стоят записи твоего приёма в восемь лет и в тринадцать, а постоянно ты правда с четырнадцати… О, тут ещё есть «Минору». Фугу и Митоко первый раз были в две тысячи восьмом, четырнадцатого июля, это десять лет назад.

— Мои родители… — удивлённо протянула Сумико. — Как странно…

— О, кстати, сегодня у тебя что, день рождения? — продолжила рыться в компьютере Черри. — Сегодня же двадцать третье!

— Э… Да, но я обычно не праздную. Не люблю свой день рождения, — ответила Сумико, не оставляя мысли, что же делали здесь десять лет назад её родители.

— А что не празднуешь? — непосредственно спросила Черри. — День рождения — это круто.

— Да… как-то не с кем, и вообще… Я не знаю почему, но этот «праздник» не праздник для меня.

— Что, у тебя совсем нет друзей?

— Ну… У меня был друг, когда мне было тринадцать, — пожала плечами Сумико. — Мы вместе в средней школе учились, а потом… он внезапно уехал. Да мы с Иствудом и дружили-то всего полгода, наверное, он обо мне давно забыл…

— Стой! — удивлённо посмотрела Черри и подскочила из-за стола. — Ты же Сумико… Ого! О... Та самая Сумико! И как я сразу не догадалась!

— Та самая?.. — не поняла Сумико, внезапно ощутив смущение от экспрессии Черри.

— Я знаю только одного человека с таким тупым именем, как «Иствуд», это «Иствуд Гриффин», такой вечно лыбящийся балбес с шилом в одном месте. Он вечно хвастает, что его назвали в честь актёра Клинта Иствуда, и не разрешал сокращать своё имя. Он? — спросила Черри.

— Он… — растерянно подтвердила Сумико. — Так… ты его знаешь?

— Конечно, знаю! — фыркнула Черри. — Гриффин — мой сосед по квартире. Но знакомы мы давно, с начальной школы. Сюда он вернулся где-то год назад, у него опекун умер, который его из приюта забрал ещё. Он поэтому и уехал…

— Э… Так Иствуд был сиротой?

— А ты что, не знала? — удивилась Черри. — Хотя он мог и не сказать, его в начальной школе из-за этого… ну… издевались немного. Он парень упёртый, занимался много, чтобы в среднюю школу поступить в какую-то элитную, она… А, ну раз вы вместе учились, ты знаешь. В общем, Иствуд не хотел, чтобы о нём знали, что он не такой, как все… Хотел найти себе друзей побольше, а потом его дедушка объявился, его, говорят, какой-то полицейский нашёл. Так что из приюта забрали, а тот его дедушка уехал вроде в соседний штат и Иствуда с собой забрал.

— Ничего себе… Я ничего этого не знала, — пробормотала Сумико, устыдившись, что на самом деле ничего не знала про человека, которого считала другом.

— Иствуд тебя помнит, он про тебя рассказывал, говорил, что ты ему здорово помогла в школе, а ещё что хочет тебя найти, но фамилию забыл. Он искал тебя в соцсетях, но не нашёл. Удивительно, что тебя нашла я у доктора Фанели. Иствуд зовёт его «Змеем» и говорит, что он жуткий. Как ты вообще к нему на сеансы ходишь? — тараторила Черри.

— Не знаю… Я давно не ходила, а тут сон новый приснился… — смутилась Сумико. Ей как-то совсем не хотелось, чтобы о её кошмарах и проблемах узнал Иствуд. Тем более что Черри уже быстро что-то настрочила в телефоне и через секунду пискнуло сообщение.

— Я же говорила! — Черри повернула дисплей к Сумико, чтобы продемонстрировать кучу восклицательных знаков и смайлов. Следом пискнуло следующее сообщение. — «Сумико?! Я сейчас подъеду!».

— Я напомнила, что у тебя сегодня день рождения, — не отрываясь от телефона, сказала Черри, подмигнув. — Слушай, ты правда так хочешь на свой сеанс? Я просто заканчиваю через двадцать минут, как раз когда твой сеанс начнётся, тебя доктор вписал вне очереди, последней. Может, всё-таки с нами? Иствуда увидишь, и вообще…

— Я даже не знаю… — задумалась Сумико. — Очень заманчиво… но… неудобно как-то.

— Доктор Фанели аж подпрыгнул, когда я сказала, что ты звонишь, и к телефону на всех парах побежал, так что, думаю, даже если ты на завтра передоговоришься, он разрешит. У него к тебе прямо особое отношение. Ну чего тебе с ним-то делать в свой день рождения? Хочешь, я скажу, что ты звонила и предупредила, что не сможешь сегодня, и спрашивала, можно ли завтра?

— Ну хорошо, — согласилась Сумико, позволив себя уговорить. — Но тогда ты дашь посмотреть записи, которые я не помню… Очень уж любопытно, что в них.

— Ура! — довольно улыбнулась Черри. — Сейчас… Тут только списки, а если ввести хитрый пароль, то можно увидеть больше… Кстати, я этого делать не должна, но… хм… Как странно.

— Что? Что там? — Сумико зашла за спину Черри, чтобы самой посмотреть в монитор.

— Обычно тут краткое резюме и записи прилагаются. А у тебя оба раза выезд и никаких записей нет. Первый раз по адресу…

— Это мой адрес, точнее адрес родителей. А второй?

— О, это больница в твоём городе… Тут написано «подавление рецидива воспоминаний» и всё, а потом уже идут сеансы, как обычно, здесь. И ты об этом ничего не знаешь? Как-то это подозрительно… — протянула Черри.

— А что по моим родителям?..

— Тут есть запись сеанса, есть флешка? — оперативно действовала Черри.

— Да, вот, — порывшись, Сумико достала со дна рюкзака USB-флеш-накопитель.

— Я скину, дома посмотришь, но ты не говори никому, а то мне влетит, я тут только на месяц устроилась, заменяю маму, пока она в отпуске. Мы договорились?

— Договорились, — Сумико забрала свою флешку и сунула её в карман.

— Ладно, давай, уходи, пока клиент не вышел, чтобы тебя тут не видели, подождёте меня на остановке.

— Подождёте?..

— Иствуд уже должен был… — Черри прервал писк сообщения, — прикатить… Да, точно, он ждёт на парковке. Думаю, ты его узнаешь. И, Сумико… я написала, что ты здесь, прости, не подумала, что тебе может быть неудобно…

— Да ничего… — мотнула головой Сумико, мысленно уже спустившись на парковку и не ожидая от себя такой нетерпеливости. — Как-нибудь переживу…

Глава 2. Кусочки пазла

Сумико сидела перед ноутбуком и раскачивалась на стуле, невидящим взглядом уставившись в экран. Туда-сюда. Сюда-туда. За восемнадцать лет жизнь не раз подводила её: взять только эти кошмары, натянутые отношения с родителями, отсутствие друзей, но даже при всём своём пессимизме предположить то, что она узнала несколько минут назад, просмотрев первый файл, который ей скинула Черри, Сумико не могла.

Стало ясно, с чего доктор Фанели был всегда рад её видеть… Наверное, всегда радуешься тому человеку, благодаря которому защитил докторскую диссертацию. А ведь Фанели хвастал ей этим! Воздействие на память… Блокировка воспоминаний! А Сумико, как последняя дурочка, каждую неделю ходила и рассказывала «своему психологу» обо всём. А если вспомнить методы доктора Фанели, который беззастенчиво вводил в гипноз и трогал грязными руками всякое «бессознательное», то, скорее всего, её постоянно заставляли заново всё забыть.

Сумико потрогала плечо, на которое Фанели поставил «якорь транса». Прикосновение к точке у основания шеи и какие-то фразы, со слов доктора, должны вводить в лёгкий транс. Подробности почти не откладывались, происходящее на сеансах Сумико помнила смутно, но кошмары на время отступали. Фанели говорил, что давал ей силу справляться со всем этим, закрывал подсознательное. И она сама на это соглашалась! А теперь получается, что с ней делали чёрте что!

Теперь всё чётче вырисовывались закономерности.

Цучи… У неё был старший брат, которого звали Цучи!

Поэтому подсознание устраивало подобный выверт с домом, тенями и оружием, и пауком, изо всех сил намекая на демона «цучигумо» — паукообразном чудовище. К тому же, на японском сленге словом «цучигумо» обозначали бандитов. Скорее всего, её попытались отвратить от брата, превратив его образ в страшилку… Поэтому Тень был с оружием, часто с изогнутой катаной или кривым кинжалом. Через странные сны подсознание пыталось сообщить имя брата и его потерю.

Сумико слишком долго «была психом», слишком много литературы прочла и даже записалась на дополнительные занятия по психологии в колледже, чтобы не понимать, к чему привела просьба родителей. Они буквально свели её с ума! И отец врал! Всем своим существом Сумико, у которой от одного произнесённого имени «Цучи» внезапно нахлынула где-то из глубин живота тёплая приятная волна, отринула нелепые домыслы, что брат, её брат, мог что-то с ней делать или обидеть.

И ещё больше возмутило предательство родителей. Взять на воспитание ребёнка, а потом бросить его, как никому не нужный мусор, когда их что-то в нём не устроило. Походя, не задумываясь, считая себя правыми, искалечить две жизни!

Сумико полагала, что его отец воспользовался служебным положением, чтобы найти такого нечистоплотного психолога, который за деньги согласится на любые эксперименты с чужими отпрысками. Не зря Иствуд назвал Фанели «Змеем». Да и родители сами спокойно подписали разрешение на клинические испытания методики, тем самым Фанели прикрылся бумажками от любой проверки! Змей! Натуральный скользкий гад!

Сумико выдохнула, вспомнив о своём внезапно вновь обретённом друге. Первый день рождения, когда сама Судьба сделала шикарный подарок. Гриффин как будто бы совсем не изменился внутренне, только подрос и раздался в плечах. Солнечный, активный, яркий, с улыбкой на всё лицо, дружескими объятьями и широкими жестами. Для Иствуда словно не было почти пяти лет расставания, Сумико поначалу стеснялась, не зная, что говорить, но Гриффин, как и тогда, в средней школе, остался при своей непосредственности и способности разговорить и понять любого. Они проболтали с вечера почти до самого утра, даже Черри им почти не мешала, ушла к себе в комнату. Иствуд поделился, что хочет завоевать сердце этой розоволосой девушки и тем самым окончательно успокоил Сумико на свой счёт. Терять единственного друга из-за детских симпатий пубертатного периода совершенно не хотелось. Да и Черри была довольно милой и помогла. Так что Иствуд внезапно, порывисто и резко снова занял определённое место в системе ценностей Сумико, но без сколько-нибудь сексуального подтекста.

И сейчас она точно не могла сказать, случилось ли это само по себе или из-за каких-то внушений доктора Фанели.

Её первая влюблённость, закончившаяся трагичным внезапным расставанием, словно заморозила все чувства в душе. Больше Сумико ни к кому особо не влекло, и она, глядя на одноклассниц и сокурсниц, у которых на уме были мальчики-любовь-свидания и кто станет королевой бала, даже считала себя асексуальной, потому что внимание парней больше раздражало, чем радовало.

Впрочем, старшая школа была сложной, кроме занятий дзюдзюцу, Сумико ходила на дополнительные уроки, чтобы поступить в колледж на стипендию, а ещё отдельно — к репетитору, а в выходной ещё и ездила к психологу, так что расписание было слишком плотным для каких бы то ни было отношений.

Первые два месяца в колледже она старалась погрузиться в учёбу и почти не обращала внимания на окружение, но потом словно «проснулась», стала замечать некоторых парней. Нравились ей брюнеты и в основном азиатского типа, какие могли бы понравиться и отцу. Так что, скорее всего, в голове по этому поводу Фанели всё же покопался.

Минору Фугу был очень строгих взглядов и считал, что они должны держаться своей общины и культуры, особенно в личных отношениях. Словно кругом враги или ничего не понимающие варвары.

Мысли Сумико вернулись к предателю-психотерапевту, и её кулаки сжимались сами собой. Не зря же через четыре месяца нормальной жизни без дурацких «сеансов» ей приснился тот сон! Она смогла вспомнить!

Вся жизнь была ложью. Одним большим обманом.

И отчего другие люди берут на себя право вмешиваться в чужую жизнь? Только потому, что произвели на свет? Заставлять проживать не свою историю, ломать личность, психику, ради чего? Чтобы она забыла единственное светлое, что у неё было?..

С досадой Сумико щёлкнула на повторное воспроизведение файла. Она решила посмотреть всё внимательно и без эмоций.

* * *

— Привет, прости, что так поздно тебе позвонила… — Сумико заглянула в окно, а затем открыла дверь и плюхнулась на переднее пассажирское кресло машины Иствуда. Друг приехал по первому её звонку в одиннадцать вечера при том, что отработал полную смену в местной автозаправке и завтра у него была ещё одна смена.

— Да ничего страшного, что-то стряслось? Куда поедем? — откликнулся Иствуд, выруливая с парковки у парка.

После просмотра «приёмов» у Фанели Сумико решила, что в свои дела больше никогда не будет посвящать тех людей, которые сделали всё это с ней, поэтому попросила Гриффина не светиться рядом со своим домом. Встречу они назначили почти в километре вниз по улице.

— Я поговорить с тобой хотела, так что можно и здесь остаться… — ответила Сумико, и Гриффин, кивнув, сделал небольшой круг и встал на прежнее место.

— Что ты хотела?

— Хочу кое-что у тебя спросить. Ты помнишь драку, когда нам было по тринадцать? Это был практически последний день… День, когда мы в последний раз виделись. Ты помнишь, как мне сломали руку? Я же была с тобой тогда?

— Да, а ты разве не помнишь? У вас с Цучи вышло какое-то недоразумение, я так и не понял, с чего вы сцепились… — задумчиво протянул Иствуд. — Вообще не ожидал такого исхода. А потом набежала толпа, вас увезли, а потом мы с дедом Джи уехали впопыхах…

— С Цучи? — подскочила Сумико, ударившись головой о потолок машины. — Кто это? Что ты про него знаешь? Что случилось?

— Ну… — выдохнул Иствуд. — Цучи… Он был в том же приюте, что и я. Только он старше. Лет на пять где-то или на четыре. Такой нормальный парень… Знаешь, он стал моим первым другом. Ещё он очень умный и занимался со мной, хотя все считали меня слишком тупым. Цучи вдохновил меня на поступление в ту элитную школу, поверил в меня, сказал, что я смогу. В восемнадцать из приюта, ну… в общем, Цучи больше с нами не жил, но он поддерживал связь, звонил иногда. Он узнал, что у меня объявился опекун, и хотел со мной встретиться. Ну… приютские присматривают друг за другом, потому что всякое бывает, — замялся Иствуд. — Я слышал, что Цучи был в семье, а там его приёмный папашка то ли поколачивал, то ли как-то издевался, а когда он пригрозил сообщить куда надо, то от него быстро избавились. Мол, кто поверит ребёнку, от которого отказались? Это типа просто месть, если он что-то расскажет…

Сумико со свистом выдохнула, боясь упустить хотя бы слово. Воспоминания о приюте явно не были светлыми и хорошими, Иствуд весь как будто потускнел, но продолжал рассказывать:

— Мы шли после школы, кажется. Не помню точно, вроде бы я хотел познакомить тебя с Цучи или просто он сам нам встретился со своим другом.

— Их было двое? — переспросила Сумико, внезапно вспомнив смутные фигуры, одна из которых была намного выше другой.

— Э… да… Типа группа поддержки.

— И что было дальше? — кашлянула Сумико, возвращая Иствуда к событиям пятилетней давности. — Когда мы их встретили.

— Честно говоря, я не очень понял… — почесал затылок Иствуд. — Мне показалось, что вы с Цучи знакомы… Точнее, он тебя знает, а ты как будто нет. И Цучи, вообще-то… ну… всегда очень спокойный, а тогда… я немного отвлёкся с Бобом. Так что не понял с чего ты так… взбесилась, что полезла на Цучи и ни с того ни с сего начала на него напрыгивать и ногами махать выше ушей.

— Я… Ох, ужас…

— В общем, он вроде сначала уворачивался. Цучи, он тоже чем-то там занимался или занимается, в общем, ты всё же ему заехала и не один раз. Цучи был весь в крови, злым и каким-то потерянным. В общем, я его таким никогда не видел. И он попытался тебя остановить, ты просто как берсерк была, по правде. Настоящая девочка-терминатор. Короче, он сломал тебе руку, в самозащите. Ну, а потом вас увезли в больницу, меня не взяли… А после дед приехал и ему надо было очень срочно уехать. Так что мы даже не попрощались.

Сумико откинулся в кресле, пытаясь уложить всё, что узнал, в единую систему.

— Значит, и тогда… — пробормотала она. — И тогда они задействовали этого Змея, чтобы промыть мне мозги!

— Ты о чём? — удивлённо спросил Иствуд.

— Мои родители долго не могли завести детей, а им так хотелось иметь идеальное чадо, полностью удовлетворяющее их представлениям и мечтам… — криво ухмыльнулась Сумико, начиная свой рассказ.