Цвет запрета

Глава 1 Блеклые цвета

Столлер внимательно осматривал Джо, пока тот рассказывал.

— Представляешь, в городе участились случаи распространения розоватых вещей, — с осуждением сказал Джо, лёжа на диване.

— Плохо, — отрешённо ответил Столлер, заглядывая ему в рот.

— Вот, вчера моя дочь принесла в дом куклу розово-красноватого оттенка! — Джо начал размахивать руками, выражая всё своё недовольство и ужас от этого события.

— Не может быть! — От удивления Столлер на секунду отвлёкся от осмотра, но почти сразу вернул внимание обратно. — И где только взяла? Я надеюсь, ты избавился от куклы.

— Да, конечно, избавился, — быстро и чётко сказал Джо, будто от этого зависела его жизнь. — Я убедился, что никто её не видел, и сжёг! — после этих слов он отвёл взгляд и уже тише, с сожалением в голосе, добавил — А дочь запер в подвале, чтобы подумала над своим поведением и больше такого не повторялось.

— Да уж, иногда дети не понимают, к чему могут привести их поступки, — ответил Столлер, заканчивая осмотр.

— Вот-вот… За эту куклу её, меня и жену могли посадить в тюрьму… Или того хуже… — Джо не хотел думать об этом. Он выдохнул и продолжил: — Хорошо, что всё обошлось.

— Итак, Джо, — резюмировал итог осмотра Столлер, — ты заболел, но ничего серьёзного. Полежи несколько дней и принимай травы, которые я тебе выпишу… — Он на секунду задумался и немного раздражённо добавил: — Только они у меня вчера закончились.

— Ничего, сейчас быстренько схожу за ними, — сказал Джо, резко вскакивая с дивана, но тут же ощутил сильное головокружение и упал обратно.

— Ты меня вообще не слушал, — Столлер попытался придержать его, чтобы смягчить падение. — Тебе нужно лежать. Отдыхай тут. А за травами я сам схожу.

— Но ходить за травами моя работа, — попытался возразить Джо, но сил у него уже не осталось. — Такая же, как твоя лечить.

— Успокойся, мне прогуляться будет полезно в отличие от тебя. А тебе полезно отлежаться, — спокойно сказал Столлер, начиная собираться. — Да и за ворота общины я уже давно не выходил, иногда нужно развеяться.

Джо вздохнул, понимая, что Столлер прав.

— Ладно, я пока полежу… Но будь осторожен. Там и хищники водятся… А кто тут всех лечить будет, если тебя не станет? — пробормотал Джо, после чего поудобнее устроился на диване и почти сразу уснул.

Столлер вышел, в лес в поисках лечебных трав. Его путь был спокоен: он быстро собрал необходимое, затем вышел к реке и решил сделать привал, чтобы перекусить.

Он собрал ветки, развёл костёр и сил, наслаждаясь окружающей природой: звуками синей реки, запахом зелёной травы и теплотой жёлтого солнца. Ему казалось прекрасным, что все цвета окружают его. И он сидел, наслаждаясь этим не замечая, как проходить время.

Как вдруг заметил шевеление в кустах. Что-то приближалось, пробираясь сквозь кусты. Столлер напрягся, быстро схватил нож и сумку с травами. Он приготовился к нападению. Секунды казались вечностью, но бежать было нельзя - страху нужно смотреть в лицо.

На удивление Столлера вместо зверя из кустов вышел человек. Он едва держался на ногах и почти сразу упал на землю.

Столлер удивился, но времени на промедление не было – незнакомцу явно требовалась помощь.

Столлер подбежал к нему чтобы осмотреть. Это был худощавый мужчина лет тридцати с небольшой щетиной. На нём была изорванная, вся в грязи рубаха; меховая шапка, совершенно не по погоде и вид человека, который вот-вот помрёт. Осмотрев его внимательнее, Столлер не нашёл ран, укусов или порезов - вместо этого у него оказался сильный жар.

Столлер усадил его в тень и дал попить воды с добавленными в неё травами.

— Не волнуйся, сейчас донесу тебя до общины. Там отдохнёт и мигом встанешь на ноги! — сказал Столлер, подхватывая его на руки.

— Спасибо… — прохрипел незнакомец, постепенно приходя в себя.

— Заговорил, хороший знак. Значит, травы начинают действовать, — одобрительно кивнул Столлер, быстро шагая по тропе. — Только постарайся не засыпать. Лучше скажи тебя звать.

— Кузьмин… меня зовут Кузьмин Товаров, — ответил тот, устраиваясь по удобнее в руках Столлера.

— Ну, Кузьмин, рассказывай, как ты сюда попал? В наших краях редко встретишь новые лица, да ещё в таком состоянии, – начал расспрашивать Столлер, выходя на тропу, ведущую в общину.

— Да, что тут рассказывать… Пытался проплыть по этой чёртовой реке, но потерпел кораблекрушение, — хрипло начал говорить Кузьмин, время от времени кашляя. Травы начали действовать, но для его для пересохшего горла их было недостаточно. — Не зная куда идти пошёл вдоль берега, надеясь найти поселение... Шёл несколько дней. Иногда мне удавалось поймать и пожарить рыбу, но вода, которая была с собой быстро кончилась, так что приходилось пить из этой же речки. Солнце безжалостно жгло, и с каждым днём я слабей всё больше. Я уже решил, что мне конец, так и пропаду у этой реки один, как вдруг увидел дым от костра… Пошёл на него… а там ты, мой спаситель.

Столлер был рад, что его собеседник говорит связно. Это значило, что, не смотря на его плачевное состояние, его разум остался в порядке.

— Давай ещё рассказывай, — подбодрил он Кузьмина. — Нам до общины ещё идти и идти, а заодно мне будет проще тебя нести, если ты отвлечёшься меня разговорами. — Настоящая причина, почему Столлер пытался разговорить его была в том, чтобы быть уверен, что тот в сознании — По этой реке люди неспроста не плавают, течение сильное, да и скал хватает. Так что, Кузьмин, как же тебя сюда занесло?

— Как меня сюда занесло? — Кузьмин замер, его глаза расфокусировались, устремившись в пустоту. В них читалась бесконечная грусть.

Вопрос пробудил в нём боль. Она была настолько сильной, что даже хрип в голосе почти исчез… Хотя, возможно, хрип пропал потому, что слёзы, потекшие по его лицу, попали ему в рот и омочили горло.

— Это долгая история… Хотя, по правде сказать, пока шёл, мало надеясь на спасение, только о нём и думал. Но даже теперь не могу понять, что и в какой момент пошло не так…

Столлер, не сбавляя темпа, терпеливо ждал, пока Кузьмин соберётся с мыслями.

Кузьмин, продолжая обдумывать, с чего начать, наконец заговорил:

— Может, на этот раз разберусь… Или ты поймёшь и мне объяснишь. Начну с того, что я торговец. Плаваю между поселениями: купил тут, продал там. — Он смотрел в небо, но будто видел в нём картины прошлого. — В одном из путешествий я встретил свою любовь — Марию. Глаз очей моих… Нам было хорошо вместе, мы любили друг друга и быстро сыграли свадьбу.

На лице Столлера появилась улыбка. Он любил истории о любви.

Голос Кузьмина был таким счастливым, будто он снова вернулся в то время.

— Ты бы видел эту свадьбу! На неё собралось не меньше трёх дюжин гостей. Всё было так красиво украшено… Всё сияло любимым цветом моей Марии. Красные цветы, салюты, ленты…

Вдруг улыбка на лице Столлера исчезла. Он немного замедлил шаг, а голос его стал серьёзным.

— Мне жаль, но я должен тебя перебить. Как только войдём в общину, не упоминай про “красные цветы, салюты и прочее”. Вообще ни в коем случае не говори о красном цвете. У нас его не любят. За такие слова можно угодить за решётку. Понял? — Столлер ещё раз обдумал свои слова и добавил: — А если у тебя есть при себе что-то красное, выбрось сейчас, пока мы не дошли до общины.

Кузьмин удивился. За все годы странствий он впервые слышал о таком.

— Как необычно…

Голос Столлера стал более отстранённым, но звучал жёстко.

— На то есть свои причины. Но если у тебя нет красных вещей, и ты понял, что говорить о них нельзя, продолжай рассказ. Мне жутко интересно, как жизнь из такой хорошей превратилась в ту, что привела тебя сюда.

Кузьмин вновь погрузился мыслями в прошлое, когда Столлер ускорил шаг.

— Как занесло? Интересный вопрос, — сказал Кузьмин, выжидая момент, когда Столлер будет смотреть вперёд по дороге. Как только тот отвёл взгляд, Кузьмин быстро снял что-то с руки и сунул в карман рубахи.

Столлер заметил, что Кузьмин что-то спрятал, но не стал обращать на это внимание, с нетерпением ожидая продолжения рассказа.

— Так вот, — продолжил Кузьмин, — мы устроили свадьбу, великолепно отпраздновали, и обменялись самыми красивыми кольцами, какие только можно представить. За них я отдал круглую сумму, но за такие кольца я бы с радостью заплатил вдвое больше.

В его голосе мелькала горечь воспоминаний: на мгновение казалось, что он забыл, как недавно был на грани смерти от жары и недоедания. А главное — эти кольца так поразили Марию. Когда я протянул ей одно из них, она была безмерно счастлива и сказала, что никогда не снимет его со своей прекрасной руки.

Наступила долгая, тяжёлая пауза. Столлер уже собирался проверить, в порядке ли его собеседник, как Кузьмин продолжил:

— Потом случилось то, за что я до сих пор виню себя… Думаю, именно тогда всё пошло не так.

Голос Кузьмина стал тихим, а глаза, вернувшись в реальность, зафиксировались на окружающих деревьях. Он сжался в руках Столлера, словно хотел исчезнуть.

— Мне нужно было уехать по торговым делам, — тихо сказал он. — План был прост: пару дней в одну сторону, там побыть три, ну, может, четыре дня и обратно доплыть за два. Обычная поездка… У меня таких было много, и эта, по сравнению с другими, должна была быть очень короткой.

Кузьмин вздохнул. Слёзы в его глазах казались готовыми выйти с новой силой, но в его теле уже не осталось ни энергии, ни воды.

— Честно! — вскричал он. — Я думал, что после женитьбы брошу эти чёртовы путешествия, остепенюсь в родной деревне и буду жить спокойно с Марией. А это — последняя поездка! Я собирался всё распродать, повидаться с наставником, рассказать ему о нашей свадьбе, и даже ещё раз прогуляться с ним…

Столлер начал догадываться, к чему ведёт рассказ Кузьмина.

— А как твоя Мария отреагировала на поездку? — спросил он.

Кузьмин задумался, а затем ответил:

— Да я сам не пойму. Сначала всё было, вроде, хорошо. Мы заранее договорились о моей последней поездке, и она должна была к тому времени всё подготовить, чтобы, по моему возвращению, мы начали жить вместе. Но в последний день что-то изменилось. Перед отплытием она начала горевать и не хотела меня отпускать. У неё было предчувствие чего-то плохого, а я, глупец, не послушал её. Я сказал, что всё уже подготовлено и что отменять поездку поздно, а также уверил, что скоро вернусь, и она не успеет заскучать.

Столлер нетерпеливо перебил:

— И ты потерпел кораблекрушение по дороге, я прав?

Кузьмин отрицательно покачал головой, усмехнулся, но вскоре его взгляд снова омрачился.

— Если бы… Ведь, как ты правильно говорил, по этому пути никто не осмеливается плавать. Эта река хоть и является более прямым и быстрым маршрутом, но она слишком опасна.

Столлер понял, что ошибся, и решил больше не перебивать, а просто слушать.

— Мы решили плыть по морю, огибая это место. Да, путь дольше, но если бы мы попытались проплыть тут и потерпели кораблекрушение, выгоды бы никакой не было, — продолжил Кузьмин с грустной усмешкой. — Я сейчас наглядный пример того, почему не стоит плыть по этому пути. Мы доплыли нормально, но как только я успел начать выгружать товары, к нам подплыла ещё одна лодка со срочным письмом для меня…

Снова повисла тишина, в которой был слышен лишь шум ветра и быстрые шаги Столлера.

Столлер не удержался и заговорил первым:

— Так, что же было в письме?

Кузьмин ответил отстранённо:

— В письме говорилось, что почти сразу после моего отплытия моей жене, Марии, стало плохо, предположительно от укуса ядовитой змеи… Она почти сразу погибла. Также там было указано, что похороны состоятся через три дня… А с учётом того, что я получил письмо всего за один день до них, времени осталось совсем мало.

Казалось, что это письмо он уже прокручивал в голове не одну тысячу раз, думая, мог ли он что-то исправить. И даже сейчас, находясь на пороге смерти, когда все возможности уже ушли, он всё ещё размышлял, что же он мог изменить.

Выждав паузу, Столлер искренне произнёс:

— Соболезную…

Несколько минут Столлер молча нёс Кузьмина, но потом всё же решил спросить:

— Но всё же, я не понял, как ты тут оказался?

Кузьмин усмехнулся, как будто это было само собой разумеющимся.

— Всё просто, — сказал он. — Как я мог не попрощаться с Марией? На причале я нашёл быструю, маленькую лодку и поплыл обратно со всей возможной скоростью. Если бы я выбрал обходной путь, то точно не успел бы вернуться, поэтому я выбрал самый быстрый маршрут через эту реку.

Столлер понял, что случилось, пока Кузьмин продолжал:

— Волны были сильными, а скалы — повсюду. Я пытался маневрировать, но не справился с управлением, и лодка разлетелась на осколки, ударившись об одну из скал. Дальше, ты знаешь, я пошёл вдоль реки, пока не увидел дым от огня — а там ты меня спас.

Эти слова причиняли Столлеру боль. Его шаг непроизвольно замедлился, а голос стал тише.

— Не легко тебе пришлось. Хочу сказать, что я понимаю боль утраты. В нашей общине была эпидемия — почти все потеряли близких и дорогих людям. Я потерял немало друзей, — вздохнул Столлер, — но больнее всего мне от потери родителей.

Собравшись с силами, он продолжил:

— Я думал, что всё кончено… Что я сгину без них.

Кузьмин молча слушал Столлера и чувствовал утешение — он был рад узнать, что не одинок в этих чувствах. Ведь, несмотря на голод, жажду и жар, в те дни ему казалось, что он умрёт не от них, а от тоски и одиночества… без Марии.

Внезапно Столлер резко поднял голову к небу, его голос вновь обрел силу, а шаг ускорился.

— Но общая боль не породила ненависть, она стала тем, что нас соединило.

Кузьмин снова опечалился от этих слов — его тоска и боль не принесли ничего хорошего и, похоже, не принесут.

— Ты говоришь правильные вещи, — сказал он тихо, — но я всё думаю: может, если бы я не поехал, если бы остался с ней, всё было бы иначе, и мы были бы счастливы.

Столлер молчал. Он знал, что, чтобы жить дальше после утраты, нужно время и возможность выговориться.

Кузьмину хотелось кричать, но сил уже не хватало.

— От неё у меня осталось только одно чертово кольцо и больше ничего. Если бы не оно, её будто бы и не существовало.

Эти слова заставили Кузьмина чуть заплакать.

— Как же я без неё... Может, если бы я поплыл длинной дорогой, у меня был бы шанс успеть на её похороны. А сейчас, так мало того, что я чуть не погиб, я и с ней так и не простился.

После новой затянувшейся паузы Столлер решил заполнить её:

— Сочувствую. Поверь, боль пройдёт, и твоя жизнь на этом не закончится. У меня тоже от родителей почти ничего не осталось. Мысленно я винил себя за их смерть. Но пережил всю эту боль и научился лечить людей и чтобы подобного больше не случилось с моими близкими.

Кузьмин, ответил уже без эмоций:

— Мне всё же кажется, что эта боль не пройдёт, и зачем мне жить, если её нет рядом?

Столлер улыбнулся:

— И всё же, ты ошибаешься. Кстати, смотри: слово за слово, и мы уже добрались до общины. И помни — ни в коем случае ничего не говори про «красный», если не ради своей жизни, тогда ради памяти о твоей любимой.

Войдя в общину, Столлер быстро дошёл до дома и открыл дверь. Уже внутри он услышал голос Джо, который встал с дивана и направился ко входу, неся Кузьмина Столлер успел забыть о нём.

— Вижу, ты не спешил, видимо, решил отдохнуть в лесу, пока я, бедный больной, отлёживаюсь у тебя. Угадал? — голос звучал с лёгкой насмешкой.

— Да, но не только это…

Джо подошёл к входной двери и увидел, что Столлер нес на руках человека в изорванной одежде, который едва больше походил бы на живого, чем на мёртвого. Глаза Джо расширились, и он был готов моментально выполнить любое указание Столлера, чтобы помочь пострадавшему.

— Что случилось? И чем я могу помочь? — спросил он.

Столлер быстро и чётко ответил:

— Это Кузьмин. Я нашёл его в лесу. Он потерпел крушение во время плавания, а потом провёл несколько дней без еды и воды под палящим солнцем. Подготовь ему кровать, куда можно его уложить, а я займусь им и приготовлю травы, чтобы быстрее помочь ему прийти в себя.

Джо побежал во вторую гостиную, где были расставлены несколько кроватей для больных, приходивших к Столлеру. Комната была пуста: из пациентов у Столлера оставался только Джо, который простудился и собирался уйти домой, как только получит лекарства.

Тем временем Столлер перенёс пострадавшего, Кузьмина, и уложил его на диван в первой спальне — комнате, которую он обычно использует для осмотра больных. Пока Столлер вешал одежду Кузьмина на стул, из его рубашки что-то выпало и скатилось под диван. Услышав шум, он сразу вспомнил, как Кузьмин спрятал нечто в кармане. Наклонившись, чтобы поднять упавшую вещь, он обнаружил кольцо с большим ярким красным камнем.

Столлеру было больно вспоминать, как Кузьмин говорил, что это кольцо — единственное, что осталось у него от жены. Он задумался, что же с ним делать. С одной стороны, правильным было бы выбросить его, ведь если его найдут, обоим не поздоровится. Но, с другой стороны, Столлер понимал, насколько важна последняя память о любимом человеке. Он сам бы отдал всё, чтобы сохранить хоть что-то, что напоминало ему о близких.

После долгих раздумий Столлер положил кольцо обратно в карман рубашки Кузьмина.

В комнату вернулся Джо и, тихо, чтобы не разбудить Кузьмина, сказал:

— Кровать готова, давай, понесли Кузьмин, туда.

Столлер тоже тихо ответил:

— Нет, мне его одному – удобнее нести.

Джо согласился:

— Хорошо, тогда я унесу его одежду.

Но тут Столлер, чуть ли не крича, произнёс:

— Не надо!

Джо вздрогнул от неожиданности, но тихо продолжил:

— Ладно, ладно, только давай потише – не будем его будить.

Столлер перешёл на шёпот, извинился и, осторожно, понёс Кузьмина, чтобы уложить его на кровать.

Вернувшись к Джо, он услышал от него полушутливый вопрос:

— Слушай, Столл, что случилось? Ты такой нервный, как будто увидел красного.

Столлер, слегка испуганный, ответил:

— Какой ещё красный? А вообще, Джо, давай ты тоже отдохнёшь – приляг; тебе тоже нужен отдых. А я пока приготовлю травы.

Сказав это, Столлер взял сумку, с которой ходил в лес, и спустился в подвал, где хранились все его травы. Потратив некоторое время, он смешал лекарства для Кузьмина и Джо, а также себе немного успокоительного, чтобы взять себя в руки.

Выйдя из подвала, Столлер напоил лекарством Кузьмина и пошёл искать Джо, но не смог его найти в доме. Подумав, что, видимо, Джо ушёл, он решил отдать ему лекарство завтра. День был тяжёлым, и раз всё успокоилось, Столлер тоже решил пойти поспать.

Спокойный сон, наступивший после успокоительного, был прерван постоянным громким стуком в дверь. Встав и открыв дверь, Столлер увидел старика в ярко-жёлтых одеяниях – Некрасова, главу общины. Рядом с ним стоял Джо, смотревший в землю, а за ними – два громилы в ярко-синих одеяниях. Позади них толпой стояли зеваки, которым было любопытно, что происходит.

Некрасов, добродушно улыбаясь, начал:

— Добрый день, Столлер. Я слышал, что в нашей общине появилось пополнение. Можно взглянуть на нашего гостя?

Столлер, стоя в дверях, был удивлён таким неожиданным визитом, но не мог отказать главе общины из уважения.

— Добрый день, Некрасов. Вы правы: у нас новое пополнение. Я нашёл его возле берега реки – бедняга, потерпел кораблекрушение, он был слаб и болен, поэтому я привёл его сюда. С радостью покажу его вам, но прошу, не ходите к нему толпой – боюсь, кто-то может заразиться и вспыхнет новая эпидемия.

Некрасов говорил медленно – то ли из-за возраста, то ли вдумчиво подбирая слова:

— Да, я понимаю, но мне всё же нужно его увидеть. Не волнуйтесь за меня: хоть я и стар, но здоровье у меня ещё в порядке.

— Да, я вас понимаю. Прошу, проходите, – ответил Столлер.

Улыбка Некрасова становилась всё шире, но он не спешил заходить в дом.

— Мне Джо рассказал об новом человеке. Как я понимаю, он ваш друг и он уже видел новоприбывшего. Я бы хотел, чтобы Джо тоже зашёл внутрь мы бы все вместе посмотрели на нового жителя общины, а затем я вас обоих поблагодарю.

Столлер пригласительно махнул рукой в сторону входа в дом.

— Разумеется, никаких проблем. А всех остальных прошу подождать на улице.

Некрасов вместе с Джо вошли в дом и последовали за Столлером в комнату, где лежал Кузьмин. Как только Некрасов вошёл в комнату и увидел, кто прибыл в общину, он обратился к Джо:

— Прошу, мой мальчик, покажи, где ты нашёл запрещённую вещь у нашего гостя.

Джо немного поколебался, а затем подошёл к одежде Кузьмина и достал оттуда кольцо с большим красным камнем.

— Вот, оно, — с печалью в голосе произнёс Джо.

Некрасов взял кольцо в свою сморщённую руку и ласковым голосом сказал:

— Спасибо, Джо, и тебе, Столлер, что задержали нарушителя,» — затем громко рявкнул: — ЛЁПА И ТЁПА, БЫСТРО СЮДА!

В комнату быстро ворвались два громилы в ярко-синих одеяниях, ожидая приказа.

— В камеру его! — громко и чётко скомандовал Некрасов, указывая пальцем на лежащего Кузьмина.

От такого крика Кузьмин проснулся и приоткрыл глаза, но сил у него не было. Боби и Толи взяли его за руки, оторвав от земли, и вынесли из дома.

— Ещё раз, большое вам спасибо за выполнение гражданского долга, а это я заберу, — произнёс Некрасов, забирая кольцо.

Столлер, всё ещё ошеломлённый, залепетал:

— Но… но он болен… Ему нужна медицинская помощь…

Некрасов отмахнулся от его слов:

— Он чужак, и на этом всё. Нам надо спасать своих от хаоса, а не позволять чужакам распространять его. А теперь, прошу меня простить, у меня ещё куча дел.

Столлер не знал, что сказать.

— Суд над ним будет завтра на главной площади, приходи посмотреть, — сказал Некрасов, уходя так, чтобы Столлер услышал каждое слово.

Входная дверь захлопнулась, и Столлер с Джо остались наедине в тишине.

Э-эм… кх-кх… — начал неловко Джо, — я чувствую себя виноватым перед тобой: ты притащил этого человека из леса на своих руках и начал лечить…

Столлер нахмурился, но ничего не ответил, и Джо, замявшись, продолжил:

— Понимаешь, ты вёл себя странно и почти ничего не говорил… А потом я обнаружил у него кольцо. Я знаю, что ты хотел для него только лучшего… Но если бы кто-то узнал, что мы знали об этом кольце и ничего не сказали, нас бы повязали вместе с ним.

Столлер, глядя в пол, сжал кулак, но молчал.

Джо резко перешёл на крик:

— Ты же понимаешь, почему я так поступил! У меня жена и ребёнок, я не могу позволить, чтобы меня забрали!

— Замолчи! — рявкнул Столлер так громко, что Джо отступил на шаг назад. — Как ты смеешь! Недавно ты называл Кузьмину по имени, а как только обрёк его на смерть, сразу и забыл его имя!

Джо не знал, что ответить, пока Столлер продолжал:

— Это всего лишь кольцо! Маленькое, безобидное украшение! Оно никому не могло навредить, достаточно было притвориться, что мы его не заметили.

Джо усмехнулся, считая эту идею наивной и даже нелепой:

— Не заметили? Ха! Как будто это оправдало бы наши действия! Единственный вариант был либо немедленно сдать его владельца, либо уничтожить кольцо. Но ты не сделал ни того, ни другого.

Видя, что у Столлера нечего возразить, Джо продолжил:

— Если бы план состоял в уничтожении кольца, его уже не было бы в его кармане. Ты бы забрал его и где-нибудь закопал, но этого не случилось. Значит, ты решил, что, может, кольцо никто и не заметит. Прости, Столл, я не понимаю, что побудило тебя так поступить, но я не могу так рисковать! Как, по-твоему, все будут обходиться без тебя?

Столлер не желал это слышать; он ударил кулаком по стене и вскрикнул:

— Это кольцо покойной жены Кузьмина — единственное, что от неё осталось! Мы сами потеряли многих. Разве ты не мечтаешь хоть сохранить память о тех, кого любишь, даже если они ушли?

На этот раз Джо не отшатнулся. Он собрался с духом и спокойно ответил:

— Хотел бы, но наши близкие хотели бы, чтобы мы жили, а не умирали из-за каких-то вещей.

Эти слова лишь ещё больше разозлили Столлера:

— Вот именно — жить! Ты обрёк человека на смерть! У него же есть и другие родные, живые и ушедшие, которые хотели бы, чтобы он жил! У нас был бы шанс защитить и его, и себя, но ты лишил его этого шанса ценой его жизни!

Джо уже устал от спора и сказал:

— Не факт, что он умрёт. Скорее всего, его просто выгонят из общины, ведь он чужак. А потом, возможно, он дойдёт до Красной общины, где его подлатают — там, как раз, ценят красное.

Но Столлер всё ещё пылал злостью:

— Да, больной, ели стоящий на ногах, доберётся до общины — которая даже мы не знаем, где находится, хотя живём здесь всю жизнь. Прекрасный план! — сказал Столлер с сарказмом.

Джо подошёл к двери, собираясь уйти:

— Поспи и успокойся, Столл. Уверен, когда ты остынешь, ты поймёшь меня и то, что я сделал, — то, что должен был сделать.

— Ага, не надейся, убийца! — крикнул Столлер вслед.

Дверь захлопнулась, и Столлер остался наедине с собой в полной тишине, казавшейся вечностью. Спустя долгие минуты тишины слабым, усталым голосом он произнёс:

— Что же мне делать? … Я не хочу оставлять его на верную гибель… Уверен, я могу ему чем-то помочь… Но как…

Глава 2 Алый грех

На главной площади перешёптывания десятков голосов прервалось громким объявлением Некрасова:

— Суд против Кузьмина объявляется открытым! Приведите обвиняемого!

Двое громил в синих одеждах вывели Кузьмина на помост.

— Кузьмин, вы обвиняетесь в проносе в нашу общину красной вещи, а именно кольца с ярко-красным камнем, — громко, чтобы все слышали, объявил Некрасов. — Обратите внимание, что, поскольку суд у нас открытый, я не буду доставать кольцо и демонстрировать его всем, чтобы никого не травмировать. Но я заявляю, что лично участвовал в задержании этого господина и именно из его одежды был изъят этот без всяких сомнений красный предмет!

Толпа, в ужасе наблюдавшая за происходящим, понимала, что у этого паренька не шансов.

Некрасов выждал несколько секунд, чтобы все собравшиеся успели обдумать услышанное, после чего продолжил:

— Однако, учитывая, что этот человек не из наших земель и, возможно, не знал наших правил, а также тот факт, что он сейчас болен, я готов сделать для него исключение и дать ему возможность лечиться в нашей общине, пока он не встанет на ноги, а затем уже выгнать. При этом запрещённую вещь мы, естественно, уничтожим.

Улыбка Некрасова излучала максимальное добродушие, и толпа была поражена — такого милосердия к человеку с красной вещью они ещё не видели.

Некрасов обратился к Кузьмину, как к своему лучшему другу:

— Что скажешь? Тебе нужно здесь, при всех, отречься от всего, что связано с красным, и признать, что это зло. Тогда ты будешь свободен, пока не встанешь на ноги.

Кузьмин рухнул на колени и, закашлявшись, попытался что-то сказать:

— Кх-кх… Прошу… Я готов отречься от всего, да пусть я больше никогда не увижу красного, — но только не от этого кольца. Это кольцо моей покойной жены, единственное, что от неё осталось. Прошу, оставьте мне это кольцо, умоляю вас!

Некрасов окинул всех присутствующих строгим взглядом, затем вздохнул и начал говорить:

— Чего и следовало доказать. Дорогие жители общины «Сияния без огня», этот человек уже настолько пал, что не может отказаться от красной вещи. Мы все многих потеряли за свою жизнь, и те, кто ушли, наверняка хотели бы, чтобы мы жили. Но этот человек уже настолько отравлен, что, оправдываясь именем умершей, готов отдать свою жизнь за красный предмет!

Толпа растерялась и начала перешёптываться. Единого мнения у них не сложилось, но многие почувствовали, что в словах Некрасова есть зерно истины, и, может быть, красный действительно так сильно отравляет разум.

Некрасов, сделав небольшую паузу, продолжил:

— Прошу вас вспомнить: мы потеряли людей не только из-за эпидемии. До неё у нас было много друзей в соседней общине, ныне известной как «Община Красных», но раньше её гордо называли «Гармонией цветов». Там, как и у нас, красный не любили, однако жители были милосердны и зачастую закрывали глаза на красные вещи и даже на любителей красного. Из-за этого в один из печальных дней случилось нечто ужасное…

Жители «Сияния без огня» уже много раз слышали эту историю, и каждый раз у них словно сжималось сердце.

Некрасов продолжал, а его голос наполнился злобой и ненавистью:

— Революция, которая переросла в гражданскую войну и свержение власти, принесла пролившуюся кровь для забавы любителей красного: они завладели общиной, пока мы потеряли друзей! Мы не можем допустить, чтобы такое повторилось и у нас!

Испепеляющим взглядом он обратился к Кузьмину и объявил:

— Кузьмин виновен! Его приговор — изгнание из общины под страхом смерти, а любой, кто осмелится ему помочь, будет приговорён к тому же! Приговор вынесен и обжалованию не подлежит!

В какой-то момент, надеясь на милость, Столлер взобрался на помост к Кузьмину и с мольбой обратился к Некрасову:

— Прошу вас, Некрасов, дайте ему пару дней отлежаться у меня, прежде чем его выгонять. Умоляю вас, как добрый житель «Сияния без огня»: если выгнать его в таком состоянии, он точно умрёт, не дойдя до нужного места. Такой приговор равносилен для него долгой мучительной смертной казни.

Толпа, не ожидавшая смягчения, вся напряглась, не зная, что будет дальше, но уверенная, что ничего хорошего не предвидится.

Некрасов пристально уставился на Столлера, но когда его взгляд не дал желаемого эффекта, он заговорил с печалью:

— Столлер, мой мальчик, приговор уже вынесен, и я боюсь, что если ты сейчас не отступишь, мне придётся выгонять и тебя.

— Это безумие! — воскликнул Столлер. — Как можно отправлять человека, который не знал о наших законах и просто хотел защитить единственную вещь, оставшуюся от близкого человека? Мы все не понаслышке знаем, что значит терять родных; мы мечтаем сохранить воспоминания о них. Так зачем же убивать ещё одного человека, только потому что он хочет того же, чего и мы?

Толпа зашепталась с новой силой, но Некрасов остался непоколебим:

— Мне действительно жаль, что он потерял жену, так же жаль, как и всех, кто ушёл в мир иной у нас! Но, как я уже говорил, если мы будем проявлять пощаду к таким, как он, с нами может случиться то же, что постигло соседнюю общину «Красных» — мы потеряем не одного человека, а целыми дюжинами, а может, и сотнями. Эта кровь будет на моих руках, ведь я сейчас могу её предотвратить, и я не намерен упустить эту возможность!

Люди в толпе были в ужасе: у каждого в голове возникала картина, как их город тонет в крови. Правда, никто не понимал, как до этого может довести красное кольцо.

Голос Некрасова не затихал ни на мгновение.

— Эту проблему нужно искоренять на корню, коль мы хотим жить спокойной жизнью! Тем более, мало кому станет новостью, что в городе участилась деятельность так называемых Розовых: они создают и распространяют розовые вещи и идеи, развращая самых уязвимых — в первую очередь наших детей! Я рад, что большинство из вас благоразумны и уничтожают всё, что находят, но в такой ситуации нам не нужны прецеденты, чтобы кто-либо в нашей общины имел красную вещь и оставался в законе.

Как только Некрасов замолчал, вся площадь погрузилась в тишину. Никто не знал, что сказать, особенно Столлер, растерянно стоявший и неспособный возразить его словам.

Тишину разрушил голос — мягкий и утешительный и это всё ещё был голос Некрасова. Он обратился к Столлеру:

— Дорогой наш Столлер, я знаю, что у тебя не осталось родных по крови, и понимаю, как тяжело тебе нести ответственность за всех, кто попал на твой врачебный стол. Мы считаем тебя своей семьёй, ты хороший житель, целитель и друг для многих из нас. Я надеюсь, что ты сейчас одумаешься, и мы забудем об этом инциденте.

— Боюсь, что нет, — начал Столлер, — Мне очень жаль, но у вас есть другие жители, целители и друзья, а у него никого нет. Я не брошу его на смерть!

Некрасов вздохнул, и его взгляд погрустнел:

— Да будет так. За пособничество преступнику я изгоняю тебя, Столлер, из общины «Сияния без огня». Я даю тебе время до вечера, чтобы попрощаться с близкими, собрать вещи, и после этого ты должен покинуть общину. Если изгнание, по твоему мнению, произошло лишь из-за кольца, — то я отдаю тебе его на память о проступке, чтобы память об этом дне сохранилась до конца твоей жизни.

Некрасов кинул кольцо, принадлежавшее Кузьмину, Столлеру.

Столлер положил его в карман Кузьмина и пошёл домой. Дома он уложил Кузьмина поспать, предварительно дав ему лекарство, и начал собираться. Но вскоре в дом ворвался Джо, заикаясь:

— Столл, ты чего? Неужели я тебя настолько обидел, что ты решил уйти? Если это так, прости меня, давай пойдём к главе — уверен, мы сможем его убедить, что ты не выспался, был на нервах из за чего и вспылил, и он тебя простит, позволит остаться.

— Мне жаль, — тихо ответил Столлер.

— Но, но как… — в недоумении запнулся Джо, — Прошу, не уходи! Я уже понял, что ты не хочешь бросать этого человека на произвол судьбы. Но своими действиями ты бросаешь всю нашу общину на произвол судьбы!

Столлер, ничего не ответив, продолжил собирать вещи.

Джо, сдерживая слёзы, продолжил:

— А как же я? Как ты можешь бросить меня, своего друга, больным и просто уйти? Как я тут без тебя?! — Джо не смог сдержать слёз и заплакал.

Столлер вздохнул и положил руку Джо на плечо.

— С тобой всё будет хорошо: у тебя есть жена и ребёнок, а твоя болезнь — лёгкая простуда. С общиной тоже всё устроится, ведь я не единственный целитель.

Он перевёл взгляд с Джо на Кузьмина и добавил:

— А что касается него… если я его брошу, я не могу гарантировать, что с ним будет всё хорошо.

Столлер разбудил Кузьмина, и они вышли из дома, оставив Джо в одиночестве, по его лицу всё ещё текли слёзы.

Выходя из общины, в Столлера внезапно врезался человек, чья кожа была скрыта под неприметной чёрной одеждой, а на лице была маска. Тот извинился и поспешно ушёл.

Всё произошло так быстро, что Столлер ничего не успел понять – он только успел подумать: «Что это было?» – крепко держа Кузьмина, чтобы тот не упал. И тут он почувствовал, что в его руке что-то лежит. Это оказался конверт.

На конверте была надпись:

«Для Столлера, прочти после того, как выйдешь за ворота».

Столлер решил выполнить указание и, продвигаясь к выходу, вместе с Кузьминым покинул территорию общины.

Когда они вышли за ворота и углубились в лес, Столлер открыл конверт. Внутри лежала карта, показывающая путь от их общины «Сияние без огня» до общины Красных, обозначенной как «Алый рассвет». Помимо этого, он обнаружил ещё одну карту города Красных с отмеченным на ней домом и записку, в которой было сказано:

«Дорогой Столлер,

мы выражаем тебе большое уважение за то, что ты решил помочь беззащитному, не оглядываясь на себя. Нам нужны такие люди; жаль только, что это событие привело к твоему изгнанию. Отправляю тебя к нашим знакомым в общине «Алый рассвет», которая, скорее всего, известна тебе как община Красных. Уверен, люди, к которым я тебя направляю, помогут тебе и примут радушно. По прибытию отдай эту записку хозяйке отмеченного дома.

Подпись: Лидер розовых, Роза»

После прочтения записки Столлер, не произнеся ни слова, отправился по указанному маршруту в сторону общины «Алый рассвет».

— Что было в конверте? — прохрипел Кузьмин.

— Увеличения наших шансов на выживание, — со злостью в голосе ответил Столлер.

Несколько минут они шли в тишине, затем Кузьмин снова заговорил:

— Я вижу, мы идём по тому пути, указанному в письме, но если там действительно есть карта, ведущая нас к цели, почему ты не радуешься?

— Да, там есть карта… Честно говоря, у меня сейчас слишком много эмоций, и я не уверен, что среди них найдётся место для радости, — ответил Столлер.

— Я же смог выговориться, пока мы шли до твоей общины. Может, теперь и ты расскажешь, что у тебя на душе, пока мы идём дальше? — добродушно предложил Кузьмин.

— Пожалуй, и вправду стоит, — со вздохом сказал Столлер, взглянув на синее небо, — вот ты потерпевший, раненый и беззащитный, а наш глава спокойно обрёк тебя на смерть, заявив, что так будет безопаснее для всех. Как можно обрекать человека на смерть, утверждая, что он помогает и спасает всех? И почему он хотел тебя выгнать – просто потому, что ты не хочешь расставаться с вещью любимого человека, которого уже нет?

Столлер сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем продолжить:

— А знаешь, что меня ещё больше удивляет? Нам дали эту записку с картой «Розовые» — организация, которая незаконно распространяет вещи с красным оттенком, но они решили нам помочь, когда наш глава Некрасов обрёк нас на смерть.

Кузьмин время от времени кивал, молча слушая, пока Столлер продолжал:

— Да, конечно, может, это ловушка. Но если бы они хотели обречь нас на смерть, они могли бы просто ничего нам не дать. А если это ловушка, то она нацелена на то, чтобы мы жили — и это уже больше, чем сделал наш глава!

После этих слов Столлер затих.

— Ваш глава общины, — потихоньку начал говорить Кузьмин, — говорил, что вы, с теми, кого называете «Красными», когда-то были друзьями, а теперь разорвали контакты… Что у них произошла внутренняя война, и Некрасов боится, что то же самое может случиться и у нас.

— Да, он говорил такое, и, скорее всего, это правда, — сказал Столлер, — но это было лет 50 назад, и большую часть тех, кто жил в то время, унесла эпидемия. А сейчас, возможно, он единственный, кто прожил и помнит те времена. Но давай сменим тему.

Оставшаяся часть пути прошла под весёлыми рассказами Кузьмина, которые Столлеру очень понравились, но даже во время смеха он не мог перестать думать о том, что их ждёт у «Красных».

Столлер и Кузьмин дошли до города. Проходя через ворота, они увидели город, наполненный всеми возможными оттенками красного. Для Столлера, который почти не видел красного в жизни было потрясением узнать, что существует столько оттенков. Люди в городе были одеты во все возможные вариации красного, и многие носили красные очки. На их фоне Столлер и Кузьмин, одетые в чёрное, сильно выделялись. Казалось, прохожие поглядывали на них с осуждением, указывали пальцем и что-то шептались, а затем поспешно уходили.

Дорога оказалась нелёгкой для Кузьмина; опираясь на Столлера, он спросил:

— Мы дошли до города. Что дальше?

— В конверте была карта города, на которой выделен дом и надписана, что нам там помогут, — ответил Столлер. — Но, честно говоря, я всё ещё опасаюсь ловушки. Я бы поискал целителей — уверен, они нам не откажут в помощи и смогут тебя вылечить.

После этих слов Столлер стал подходить к прохожим и спрашивать, где найти целителя, но большинство людей, не отвечая, уходили, а те, кто задерживался, лишь презрительно смотрели и говорили, насколько жалко он выглядит, как он вообще может быть среди людей в таком виде. Только один мужчина, осыпая Столлера оскорблениями, указал пальцем на дом, где находился целитель.

Столлер не понял, почему в их адрес звучали такие оскорбления, последовал с Кузьминым в указанное здание. Оказалось, что это здание медицинской канцелярии, где собирались все целители общины. Когда Столлер понял это, он обрадовался и подумал: «Тут ему точно помогут». Войдя в здание, всё ещё держа Кузьмина, он заговорил:

— Добрый день, коллеги целители. Моему другу нужна срочная помощь!

Все взгляды обратились к Столлеру; настала секундная тишина, а затем раздался всеобщий смех. Первым заговорил представитель канцелярии — человек, одетый в особенно пышный красный наряд, а его лицо было цвета спелого помидора.

— Коллеги? Как ты смеешь входить в столь священное место, где спасают людей, в таком виде и при этом называть себя целителем, когда на тебе нет даже нашего цвета, цвета кровь?!

— Цвет крови?! — у Столлера перехватило дыхание, и он отступил на шаг и сказал — неужели твоя одежда действительно пропитана кровью?

— Ты что несёшь? Конечно, это не так! — ответил тот же человек, одетый в красное. Столлер подумал, что, наверное, это главный целитель, — Выведите их отсюда, пусть вернутся, когда найдут, во что одеться.

После этих слов несколько человек подошли к Столлеру и Кузьмину, и, чтобы не испытывать судьбу, наши герои сами решили выйти из здания. Перед уходом Столлер заметил, что в этом здании на стенах, где в его доме обычно располагались самые часто используемые травы, лежали только травы красного цвета. Он пару раз видел подобные растения в лесу, но никогда не думал, что их можно использовать в лечении.

Кузьмин, без сил опершись на скамейку, спросил:

— Ну, что теперь?

Столлер постоял, задумался несколько минут и признался:

— Я не знаю. Но раз моя идея не сработала, наверное, лучше довериться тем, кто прислал нам это письмо с картой, ведь оно, в конце концов, довело нас до города.

Столлер с Кузьминым направились к зданию, указанному на карте. Это оказался огромный гостиный дом, расположенный в одном из переулков. Хотя здание было покрашено в красный цвет, его оттенок был удивительно блеклым, словно оно пыталось скрыть свою окраску.

Войдя внутрь, они обнаружили на первом этаже помещение между столовой и баром, где люди сидели: одни пили выпивку, другие просто обедали. Все были одеты либо в однотонно-блеклую, либо в чёрную одежду, и красных очков ни на ком не было. В этой толпе Столлер и Кузьмин совсем не выделялись.

Подойдя к барной стойке, Столлер заметил крупную женщину, рост которой составлял около двух метров, с внушительной мускулатурой. Он обратился к ней:

— Добрый день, можете подсказать, где я могу найти главу этого заведения?

— Это я! — ответила женщина громким, грубым голосом. — Ты, что слепой! Убирайтесь отсюда, незваные гости нам не нужны — здесь все свои!

— Простите, я не знаю, как у вас тут заведено. Я с другом из общины «Сияние без огня»…

Не красные значит, что-то вас далековато занесло, ребятки! – перебила женщина.

И вправду, – ответил Столлер, – нас выгнали из общины, и Розовые передали мне записку, что вы сможете нам помочь.

Столлер протянул записку женщине.

— Розовые, что вообще сошли с ума, у нас и так всё переполнено, а тут ещё и вы! — резковато сказала она, разворачивая листок. Однако, прочитав записку, её голос смягчился — Так вас сюда позвал сам Роз? Почему вы сразу не сказали? Давно я не видела этого мальчугана. Кто из вас этот… Столлер?

— Это я. А этот человек со мной – Кузьмин. Он сильно болен, я могу его вылечить. У меня с собой есть необходимые травы, но ему нужен постельный режим. Можете, пожалуйста, предоставить место, где он сможет отлежаться?

— Ты получил признание Роза, да ещё и целитель, такие люди нужны, — сказала женщина, — меня зовут Лили. Раз такое дело, отдельные комнаты дать я вам не могу, но одну вполне. Вот ключ от 309. Там вы найдёте одежду, под стать городу, а то вы только внимание привлекаете. Кстати, наверное, вы проголодались после дороги – возьмите немного покушайте! — Лили протянула Столлеру две порции борща с томатным соком, — Угощайтесь!

После позднего ужина Столлер дал Кузьмину лекарство и уложил его спать. Затем он снова спустился в бар. Уже была поздняя ночь, и все гости разошлись по своим номерам, оставив в баре лишь Лили, которая мыла стаканы.

— Слушай, Лили, — начал разговор Столлер, усаживаясь на барный стул, — могу я узнать, что это за организация? Какова её цель в вашей и в нашей общине? — Столлер пытается говорить спокойно, но последние два дня были для него особенно нервными, и он срывается. — Что вы преследуете? Зачем вы распространяете розовые вещи? И почему вы помогаете мне с Кузьминым?

Лили стояла невозмутимо, медленно моющая и вытирающая стаканы. Затем она ответила:

— Столлер, прости за резкое начало. К нам часто обращаются за помощью, но не все из них хорошие люди, и не всем мы можем помочь. Думаю, тебя ввела в заблуждение организация Розовых, которая направила тебя к нам. Хочу уточнить: мы – не одна организация, а скорее их противоположность, и зовёмся «Палитра». Ты, наверное, заметил, что, в отличие от вашей общины, здесь доминирует один цвет, тогда как мы верим, что может существовать множество цветов – и это прекрасно. Мы мечтаем распространить эту идею на всю общину.

Столлер недоумевал:

— Зачем вы это делаете? Я видел людей на улицах – они живут вполне счастливо, пусть и с необычной идеей. Мы в нашей общине тоже живём счастливо, не используя красный, а из-за Розовых у многих возникают проблемы!

Лили невозмутимо закончила вытирать тарелки и собиралась пойти мыть столы.

— Всё у нас хорошо лишь на первый взгляд, как и у вас. Но если я ошибаюсь и у вас действительно всё в порядке, расскажите, почему вас с другом выгнали? Неужели вы сделали что-то по-настоящему плохое?

Столлер молчал, ему нечего было ответить.

Лили, поняв, что была права, немного погрустнела и продолжила:

— Вот, я об этом. Весь этот гостиный дом заполнен людьми и семьями, которые осознали, что жить, используя только один цвет, нельзя – им нужно разнообразие, и за это их преследуют. У вас, у «Розовых», проблемы такие же, как и у нас: многие понимают, что истина заключается в гармонии цветов, а не в их запрете.

Пока Столлер обдумывал слова Лили, в его голове возник ещё один вопрос:

— Но раз вас так много, как вас ещё не поймали?

Лили усмехнулась.

— Ты доктор и, видимо, хороший человек, но не самый внимательный. Посмотри вокруг: нигде не увидишь синих, зелёных или жёлтых цветов. Здесь преобладают блекло-красные оттенки; мы стараемся сократить использование ярко-красного, чтобы люди поняли, что можно обойтись и без него и может быть, когда-нибудь добавить и другие цвета.

Столлер огляделся и понял, что Лили говорила правду: все стены, мебель и посуда были либо в блеклых красных тонах, либо чёрными. Он не придал этому большого значения, ведь пришёл сюда с улицы, где его глаза уже привыкли к однообразию.

Лили продолжила:

— Я тебя уверяю, у «Розовых» всё происходит так же. Если бы ты оказался у них, ты бы не увидел ярко-красных цветов – только оттенки розового, здесь и там. У нас с ними схожая стратегия: мы нарушаем закон, но достаточно косвенно, так что, если кого-нибудь поймают, обычно удаётся откупиться.

Столлер задумался и лишь произнёс:

— Понятно.

Так он решил пойти спать, хотя в голове крутилась неясная мысль: что-то в методах «Палитры» и «Розовых» не так – их действия, кажется, ни к чему не приведут, и я точно не понимаю, почему так чувствую.

На утро Столлер надел красную одежду и очки, найденные в шкафу номера, и решил в одиночестве прогуляться по городу, чтобы ещё раз всё осмотреть и обдумать. Когда он вышел на улицу в красных очках, его поразило, как люди этой общины видят мир: в них и небо, и солнце казались красными, и весь мир будто должен быть таким. Быстро дойдя до главной площади, он был сильно удивлён – площадь выглядела совсем иначе, чем вчера: она казалась красивой, а люди, которые раньше косились на него с презрением, теперь улыбались. Но его глаза, всё ещё не привыкшие к такому изобилию одного цвета, не могли ни на чём сфокусировать, и Столлер случайно столкнулся с прохожим.

Рефлекторно он извинился:

— Прошу прощения.

— Да, ничего страшного… — начал отвечать человек, как вдруг узнав Столлера — Вы же тот человек, который приходил к нам вчера!

Столлер с трудом сфокусировал взгляд на человеке, и оказалось, что это был тот самый представитель медицинской канцелярии, который выгнал их вчера.

— Знаете, когда вы приходили к нам вчера, я не мог поверить, что вы действительно целитель, — сказал он. — Но, увидев вас сегодня в этом наряде, у меня не осталось сомнений, что это правда!

Столлер не желал продолжать разговор, поэтому ещё раз извинился и поспешно ушёл.

На выходе он задумался: — Этот человек сегодня был необычайно вежлив… Неужели всё это из-за цвета одежды? Если так, то это действительно глупость – всего лишь цвет! Минутку, – подумал Столлер, – в моей общине за красный элемент в одежде человека бы просто выгнали! Именно так случилось с нами и с Кузьмичом. Но как может цвет иметь такое значение? Всё это – глупость! И всё же из-за этой глупости меня с больным человеком выгнали из общины, а теперь я здесь, в месте, где всё настолько однотонно, что глаза болят…

Эти мысли отбили у Столлера желание гулять, и он направился обратно в гостиный двор. Пока он шёл него крутилась единственная мысль: «Как же хочется домой».

Глава 3 Розовый рассвет

Вернувшись в гостиный дом, Столлер сразу направился к Лили.

— Лили, мне нужно с тобой поговорить.

Она увидела в его взгляде, что разговор будет серьёзным, и кивнула.

— Хорошо. Пойдём в подсобку.

Когда они спустились, Лили сложила руки на груди и спросила:

— Ну, что у тебя на уме?

Столлер собрался с духом.

— Я благодарен за радушный приём, но, обдумав всё, решил вернуться в свою родную общину, «Сияние без огня». После этого я намерен вступить в Розовые. И буду очень признателен, если ты расскажешь, как мне их найти.

Лили нахмурилась.

— Ты помнишь, почему оказался здесь? Тебя же выгнали из общины. Если бы Розовые могли бы взять тебя к себе, они бы взяли. Кто знает, что с тобой сделают в общине, если поймают.

Столлер ответил тихо, но уверенно:

— Если поймают, меня казнят.

Лили тяжело вздохнула.

— Тем более! Оставайся здесь. Мы, Палитра, боремся за то же, что и Розовые.

Столлер опустил взгляд, улыбнулся про себя, а потом снова посмотрел на Лили.

— Да, ваши цели похожи. Но мой дом — это «Сияние без огня», а не ваша организация. Я хочу помочь людям понять глупость этого разделения цветов, но прежде всего я должен начать с тех, кого всегда считал своими.

Лили какое-то время молчала, а потом улыбнулась и положила руку ему на плечо.

— Эх… Такие люди нам тоже нужны.

Она достала карту и быстро начертила на ней маршрут.

— Держи. Иди по этой дороге — она приведёт тебя к Розовым.

Столлер взял листок, но Лили тут же протянула ему запечатанный конверт.

— А это передашь Розу. И сам не читай, что там написано.

— Хорошо.

— Уверена, у тебя всё получится.

Столлер был безмерно благодарен ей.

— Спасибо…

Он помолчал, а потом добавил:

— У меня есть ещё одна просьба. Позаботьтесь о Кузьмине.

Лили усмехнулась.

— Мог бы даже не просить. Всё с ним будет хорошо. Поправится, а там — если захочет, останется у нас. Если нет, отпустим.

— Спасибо вам за всё.

Перед уходом Столлер переоделся в свои чёрные одежды, а затем зашёл попрощаться с Кузьминым.

Тот был опечален его решением, но ещё больше — благодарен за всё, что друг для него сделал.

Когда Столлер закрыл за собой дверь, Кузьмин, всё ещё слабый, лежал на диване, сжимая в руках ярко красное кольцо и тихо плакал.

Столлер шёл обратно в свою общину — «Сияние без огня». С каждым шагом, приближавшим его к воротам, страх внутри него рос.

Когда он оказался почти у самого входа, тревога захлестнула его с новой силой. В голове звучал предательский шёпот:

— Ты зря пришёл. Как только переступишь порог, тебя сразу поймают и казнят.

Но Столлер пересилил себя. Натянув капюшон поглубже, он шагнул внутрь.

— Может, и казнят. А может, я смогу помочь ещё большему количеству людей понять, что есть правда.

Сердце бешено колотилось, но вскоре он заметил, что никто не обращает на него внимания. Был уже вечер, жители общины возвращались с работы, уставшие и задумчивые. Среди них человек в капюшоне не выглядел примечательно.

Поняв это, Столлер немного расслабился и уверенно направился к указанному на карте месту.

Оказавшись на месте, он увидел перед собой гостиный дом, похожий на тот, что принадлежал «Палитре» в «Алом рассвете». Отличие было лишь в цветах: фасад здания сочетал оттенки синего, жёлтого и зелёного. Хотя смешение цветов в его общине не было под запретом, такое сочетание он видел впервые.

— Неужели цвета могут настолько красиво гармонировать? — удивлённо подумал он.

Внутри здание больше напоминало ухоженную столовую, чем бар. Стены и мебель были украшены картинами, демонстрирующими, как прекрасно могут сочетаться цвета.

Но среди всего этого буйства красок не было ни розового, ни красного, ни даже их оттенков.

За главным столом стоял миловидный парень, раздававший еду. Он вопросительно посмотрел на вошедшего Столлера.

Столлер, помня, что в «Палитре» главной оказалась та, кто раздавала еду, подошёл к парню. — Добрый день, — начал он. — Вы Роз? Или можете подскажете, где я могу его найти?

Парень нахмурился, в его взгляде смешались недоумение и раздражение.

— Я Роз. Но что ты здесь забыл? Я сам писал письмо, чтобы тебя приняли в «Палитре».

— Кстати, спасибо вам за это, — Столлер слегка наклонил голову в знак признательности. — Они нас действительно радушно приняли. Если бы не вы, я даже не знаю, что было бы с Кузьминым. — Тут он резко вспомнил про письмо и поспешно вытащил его. — Кстати говоря, Лили передала это вам.

Роз быстрым движением схватил письмо, развернул его и быстро пробежал глазами. Затем глубоко вздохнул, и его лицо заметно расслабилось.

— Понятно... Честно говоря, я боялся, что переоценил тебя, когда отправлял к Лили. Но, судя по её словам, ты действительно хороший человек. Правда, не могу понять — неужели ты так тосковал по дому, что решил рискнуть жизнью, возвращаясь сюда?

— Дело не в тоске, — ответил Столлер. — Это мой родной дом. Здесь я вырос, здесь умерли мои родные, здесь живут мои друзья. И именно здесь я хочу, чтобы люди поняли, насколько глупа ненависть к цветам!

Роз улыбнулся.

— Хорошие слова!

Он протянул Столлеру ключ от одной из комнат.

— Уже вечер, отдохни. Утром я назначу кого-нибудь, чтобы показать тебе, как тут всё устроено.

Столлер кивнул, взял ключ и направился к комнате.

Он прошёл по бесчисленным коридорам и лестницам. Стены были покрыты узорами из синих, зелёных, жёлтых и фиолетовых оттенков. Чем глубже он заходил, тем больше появлялось розового — сначала робкими мазками, затем всё смелее. Дальше к палитре начал добавляться красный. К тому моменту, как он дошёл до своей спальни в глубине здания, красный цвет уже занял своё место среди остальных.

Столлер никогда не был ценителем искусства, но в этот миг он подумал:

— Я никогда не видел ничего прекраснее.

Пока он любовался стенами, мимо него пробежали дети. Они смеялись и играли, а следом прошла женщина — видимо, их мать. На её лице было немного косметики: лёгкий румянец на щеках, чуть подкрашенные губы. Совсем не так, как в «Красной общине», где жители настолько заливали лица краской, что за ней не было видно черт.

Посмотрев на неё, Столлер снова подумал:

— Вот теперь я точно не видел ничего прекраснее.

С этой мыслью он зашёл в свою комнату и лёг спать, но сон долго не приходил.

— Если честно, я начал понимать ещё в «Палитре», что все цвета равны, — размышлял он. — Но я и представить не мог, насколько они могут быть прекрасны в сочетании.

Он улыбнулся в темноте.

— Если раньше у меня были сомнения, то теперь я уверен — я выбрал правильную сторону.

С этими мыслями Столлер уснул.

Утром Столлер проснулся и начал одеваться, когда услышал стук в дверь. Открыв, он увидел на пороге высокого, широкоплечего мужчину с добродушней улыбкой.

— Привет, я Боб. Меня Роз назначил показать тебе всё. — Боб протянул руку.

— Привет, я Столлер. Приятно познакомиться, — ответил он, пожимая руку в ответ.

Боб начал экскурсию по базе Розовых.

— Здесь мы смешиваем красители, которые получаем из цветов в саду. Из них делаем краски разных оттенков и используем их везде — для игрушек, книг, картин… — рассказывал он, ведя Столлера дальше.

Затем они вошли в другую комнату.

— А здесь мы храним работы наших художников.

Столлер замер, поражённый увиденным. Всё это казалось нереальным, он даже боялся моргать, вдруг вся эта красота исчезнет. Но она была реальной.

— Это великолепно…

— Да, у нас много художников и творческих людей, — кивнул Боб. — Им больше всего не хватает всех цветов.

Он повёл Столлера дальше.

— А здесь у нас работают швеи. Они шьют одежду.

Столлер окинул взглядом помещение, но его внимание привлекли несколько нарядов, стоявших в углу на стойках. Они отличались от остальных — почти без красного, лишь немного розового. На фоне остальных они выглядели блеклыми, но создавалось ощущение, будто они предназначены для чего-то особенного.

— Почему эти наряды такие? — спросил Столлер. — Они выглядят тускло по сравнению с другими, но явно для чего-то подготовлены.

Боб улыбнулся.

— Ты внимательный. Эти костюмы для вечернего выступления.

— Вечернего выступления? А где оно будет проходить?

— На улице, в переулках.

Столлер нахмурился.

— В переулках? Почему именно там?

Боб удивлённо пожал плечами.

— А где ещё? Если мы выйдем на главную площадь, нас всех арестуют. А если будем выступать только здесь, новые люди к нам не придут.

— Но тогда почему вы надеваете такие блеклые наряды? — Столлер указал на костюмы, в которых было больше красного. — Если хотите привлечь людей, покажите, за что сражаетесь!

Боб посмотрел на него с мягкой улыбкой.

— Мы хотим приоткрыть людям глаза, а не подвергать их опасности. Одно дело, если кто-то в переулке увидит выступление, получит розовую вещь или игрушку… В случае облавы мы сможем защитить зрителей. — Он сделал паузу. — Но если у кого-то найдут красное, их арестуют сразу. Им будет всё равно, случайно ли человек оказался на выступлении или осознанно пришёл.

Столлер замолчал. Он не подумал об этом.

— Давай вечером сходим на выступление, — предложил Боб.

Столлер кивнул.

— Давай.

Столлер весь день ходил по базе, рассматривая творчество людей, восхищаясь его красотой и размышляя, как сделать так, чтобы оно стало доступным для всех. Вечером к нему пришёл Боб и повёл его на выступление.

Впервые с момента прихода к Розовым Столлер вышел на улицу. Вокруг были знакомые места, но теперь они казались ему тусклым и неполноценным.

— Неужели я всегда жил здесь и даже не понимал, что упускаю?..

Они с Бобом дошли до места выступления, но немного опоздали. Когда пришли, представление уже шло. На удивление, собралось довольно много людей. Это был мюзикл — яркий, наполненный песнями и танцами. Артисты носили те самые костюмы, которые Столлер видел утром: без красного, лишь с небольшими розовыми элементами.

После финальной сцены зрители громко и долго аплодировали. Когда, люди стали расходиться Боб и Столлер остались, чтобы помочь разобрать декорации.

— Выступление мне очень понравилось, — заговорил Столлер. — Но, если честно, мне немного не хватило красного. Например, в сцене смерти Карен красная лента выглядела бы куда выразительнее и вызвала бы больше эмоций.

Боб покачал головой.

— Я же уже объяснял, почему мы не используем красный цвет.

— Но ведь мы в переулке! — возразил Столлер. — Да, здесь были зрители, но, думаю, это не случайные прохожие, а в основном ваши люди.

— Тут ты ошибаешься, — спокойно ответил Боб. — Я заметил нескольких новых людей. Да и мой первый шаг к розовому, а затем и к красному начался именно с такого выступления. — Он усмехнулся и спросил — Хочешь услышать мою историю, прежде чем дальше критиковать наши методы?

Столлер усмехнулся в ответ.

— Рассказывай. Мой путь сюда был довольно запутанным, интересно сравнить.

— Я работал грузчиком, — начал свой рассказ Боб. — Работа не пыльная: взял что-то отсюда и унёс вон туда. Я пошёл на неё, потому что я большой и сильный, мне легко таскать вещи, да и думать почти не надо было. До этого я любил поговорить с людьми, был счастлив... Но работа быстро это изменила. Мне часто грубили, кричали, были недовольны. Сначала я утешал себя тем, что все делают ошибки и я просто учусь. Но не успел опомниться, как сам стал зажатым, нелюдимым и грубым. Жизнь потеряла все краски, стала серой.

Боб говорил с горечью, словно каждое слово давалось ему с трудом.

— Однажды я задержался на работе. Честно таскал тяжёлые коробки из дома в дом, но заказчик меня кинул и не заплатил ни гроша. В злости и усталости я пошёл домой, решив срезать путь через переулок. А там было выступление Розовых. Балет. Люди веселились, танцевали. И вдруг мой взгляд, уже привыкший видеть всё серым, снова начал различать цвета. И первым цветом, который я увидел, был розовый.

На этом моменте Боб улыбнулся.

— После окончания выступления я пошёл домой, но мир вокруг уже не казался мне таким мрачным.

Столлер задумался. Он вспомнил, как впервые попал к Розовым и ощутил нечто похожее.

— На следующий день я уволился, — продолжил Боб. — И с тех пор каждый вечер ходил по переулкам в поисках ещё одного выступления. Я ждал, пока снова увижу те самые цвета. И в один из дней мне улыбнулась удача — я встретил людей отсюда. Они выслушали меня и приняли в свою организацию. — Сказав это, он легко закинул на плечо большую коробку с декорациями.

— Но, Боб... — Столлер замялся, не зная, как лучше сказать. — Как я понимаю, ты тут тоже что-то вроде грузчика. Верно? — Только произнеся это, он почувствовал, что сказал что-то не то. Вдруг Боб расстроится?

Но тот лишь рассмеялся.

— Как бы и да, и нет, — ответил он, беря под мышку ещё одну коробку. — Я рад помогать людям и делать их счастливыми. Мне не тяжело таскать вещи. Только здесь меня ценят, а там — лишь грубили.

— Получается, ты здесь не из-за цвета, а из-за отношения? — уточнил Столлер, поднимая коробку поменьше.

— Нет, Столл, ты не понимаешь, — покачал головой Боб. — Как бы сказать… Все мы люди. У Розовых, когда мы находимся внутри нашего общего дома, мы чувствуем себя в безопасности. Мы свободны творить, не боясь осуждения. А если выходим на улицу, то защищаем друг друга. А вот люди, которые не с нами, которые просто живут в общине… Они даже у себя в домах не чувствуют себя в безопасности, не могут творить, потому что боятся. Они бы тоже хотели, но страх сковывает их. Из-за этого они злятся, ругаются и весь этот негатив выливают на других. — В голосе Боба появилась печаль.

Столлер задумался. Они продолжали путь в тишине.

— Думаю, Боб прав, — размышлял он. — Страх — вот на чём держится этот город. Если подумать, людям всё равно на красный цвет. Против него только глава общины, Некрасов. Но никто не хочет выступать против него. И, наверное, их можно понять. Проще отказаться от цвета, чем рисковать своей жизнью, бросая вызов власти.

С этими мыслями он дошёл до гостевого дома Розовых и отнёс коробку в нужную комнату.

После этого Столлер направился к главе Розовых, Розу, которого нашёл на первом этаже.

— Привет, Роз. Можно задать тебе вопрос? — спросил он.

Роз, увидев Столлера, улыбнулся.

— Конечно.

— Зачем ты взял меня к себе? И как я могу помочь вам? — продолжил Столлер.

Роз слегка удивился.

— В каком смысле «зачем»? — переспросил он. — Всё просто. Ты сам попросился, и мы приняли тебя. Но, помимо этого, мы были бы очень признательны, если бы ты стал нашим целителем. Понимаешь, у нас их нет. Мы сами варим лекарства, но они не всегда помогают. — В его голосе звучали надежда и грусть.

— Но как это поможет распространить истину о равенстве цветов? — спросил Столлер.

— Никак, — легко ответил Роз. — Думаю, ты уже заметил, что здесь много матерей, детей, стариков.

Он сделал широкий жест рукой, указывая на людей в столовой на первом этаже.

— Они здесь не потому, что обладают особыми навыками, а потому, что им некуда было идти. Мы просто помогли тем, кто нуждался в помощи. Ты, например, уже доказал, что готов поддерживать других, когда заступился за того новенького, которого хотели выгнать. Но, к сожалению, мы не можем помогать тем, кого ловят с красным. Это привлекло бы слишком много внимания и поставило под угрозу всех, кто здесь живёт. — Голос Роза дрогнул.

— То есть у вас нет плана, как донести вашу идею до всех? — задумчиво произнёс Столлер.

— У нас нет плана, который не поставил бы под удар всех, кто сейчас здесь, — уточнил Роз. — Да, мы небольшая организация, но мы счастливы.

— Согласен, безопасность людей прежде всего, — кивнул Столлер, улыбаясь и опуская голову, вспоминая Кузьмина. — Я согласен быть вашим целителем. Но мне нужны некоторые вещи и травы из моего старого дома.

— Тогда предлагаю тебе отправиться сейчас, пока темно, — оживился Роз. — И возьми с собой Боба. Мне говорили, что вы поладили. Он поможет тебе всё унести и, если что, защитит.

Столлер и Боб быстро добрались до дома Столлера. Они вошли внутрь без происшествий.

— Спустись в подвал, там несколько бочек и ящиков с травами. Подними их, пока я соберу всё остальное, — попросил Столлер.

— Без проблем, — ответил Боб, открывая дверь и спускаясь вниз.

Столлер направился в гостиную, но вдруг заметил чей-то силуэт. Присмотревшись, он узнал Джо.

— Кажется, он нас не заметил. Нужно забрать Боба и уходить, — подумал Столлер, но в этот момент из подвала раздался громкий грохот — что-то упало.

— Кто здесь?! — раздался голос Джо. Он схватил зажжённый подсвечник.

Столлер не успел спрятаться — свет от пламени осветил его лицо.

— Это я, — сказал он, надеясь на Джо, но в то же время боясь, что тот выдаст их властям.

Джо замер у него было такое выражение лица, как будто он увидел призрака.

— Прости меня, Столлер... Это из-за меня тебя выгнали. Ты был прав. Я ведь мог промолчать про кольцо, но… я испугался. За свою семью… За себя… За тебя… Но в итоге именно мой страх обрёк тебя… Прости меня, — голос Джо дрожал, а в глазах блестели слёзы. Он шагнул вперёд, пытаясь обнять Столлера.

Но Столлер сделал шаг назад, не позволяя себя обнять. Он смотрел на Джо с сожалением.

— Я вижу, что тебе жаль, Джо, — наконец произнёс он. — Но мне кажется, ты всё ещё не понял. Тебе жаль, что меня изгнали, но это было моё решение, уйти с Кузьминым. Я злюсь не из-за себя. Я злюсь потому, что твои действия обрекли его на смерть.

Джо, увидев, что Столлер не спешит прощать его, вытер слёзы.

— Да… Ты не обязан меня прощать... Но ты, наверное, не знаешь, что после твоего изгнания в городе стали чаще говорить о глупости закона о запрете красного.

Столлер удивлённо поднял взгляд.

Джо, заметив его реакцию, оживился:

— Да-да! Когда тебя изгнали, я с Данилом и Кевином решили выпить. Кевин перебрал и вдруг начал громко возмущаться: “Насколько же глуп закон, что мы даже говорить о красном не можем!” И, представляешь, другие в баре его поддержали! Начали обсуждать, спорить. Мы с Данилом еле успели вытащить Кевина, прежде чем явились охранники.

Столлер задумался.

— Да… Кевин всегда любил выпить, а потом приходил ко мне за лекарством от похмелья, — вспомнил он.

Джо заметил, что тот слушает с интересом, и продолжил:

— А ещё… Моя дочь была на концерте этих Розовых, — при упоминании этого названия его голос стал презрительным. — Эти люди распространяют розовый среди горожан, выступая в переулках. Когда я узнал об этом, я не стал её наказывать. Вспомнил тебя, Кузьмина… и решил просто поговорить.

Он сделал паузу, с гордостью выпрямившись.

— И ты не поверишь, но у нас получился отличный разговор! Оказывается, она осознаёт всю опасность и делает всё, чтобы её не поймали.

Столлера покоробил тон Джо, которым тот говорил о Розовых, но он понимал, что совсем недавно и сам думал так же.

Джо, не дождавшись ответа, тяжело вздохнул.

— Я рад был тебя увидеть. Забирай, что тебе нужно, и уходи из города. Пусть о красном теперь говорят больше, но если тебя поймают — точно приговорят к смерти.

С этими словами он развернулся и исчез в темноте.

Как только за Джо захлопнулась входная дверь, из подвала вышел Боб.

— Я стоял за дверью, чтобы не напугать этого парня, и всё слышал. Он прав. После твоего изгнания люди действительно стали говорить о красном более открыто, чем когда-либо на моей памяти. Сейчас ситуация — как пороховая бочка, и непонятно, в чью сторону рванёт. — Боб говорил с напряжением. — Мы, Розовые, пытаемся набрать обороты: устраиваем всё больше выступлений, распространяем живопись, игрушки, наряды… Но глава усилил контроль. Теперь за малейший проступок сажают в тюрьму. Если так пойдёт дальше, люди могут возненавидеть красный не из-за страха, а из-за того, что этот цвет отнимает у них близких. — Он замолчал, лицо его помрачнело.

Столлер не знал, что сказать. Он простой человек, не сделавший ничего особенного, и вдруг… вдруг его изгнание изменило отношение людей к красному?

Он молча собрал необходимые вещи, закинул мешок за спину, а Боб поднял под мышки две бочки с травами. В таком виде они отправились обратно в приют Розовых.

Шли тёмными переулками, когда дорогу им перегородил полицейский.

— Добрый вечер. Что вы делаете в такое время? Можно ваши документы? — его голос звучал вежливо, но в глазах читалось подозрение.

Столлер натянул капюшон посильнее и медленно сделал шаг назад. Боб, не теряя самообладания, шагнул вперёд.

— Конечно, сейчас, — спокойно ответил он, ставя бочки на землю.

Внезапно Боб резко бросился вперёд, сбил полицейского с ног и крикнул:

— Бежим!

Столлер развернулся и помчался в переулок. Боб, несмотря на свою комплекцию, легко догнал его, а затем обогнал.

Позади раздался резкий свист — полицейский звал подкрепление. Уже через несколько секунд топот множества ног эхом разнёсся по улицам.

Столлер, тяжело дыша, бежал за Бобом, но впереди показались новые полицейские. Боб, не сбавляя темпа, ловко запрыгнул на выступ первого этажа ближайшего здания, подтянулся и протянул руку Столлеру.

Тот рванулся вперёд и уже почти схватил протянутую руку, когда почувствовал, как его схватили за шиворот и резко дёрнули назад.

Больно упав на спину, ещё не успев прийти в себя, он ощутил, как его руки заломили и защёлкнули наручники. Полицейские тут же полезли на крышу, но Боб успел скрыться.

— Так, так, так… — раздался голос над ним. Один из стражей порядка присел на корточки и внимательно посмотрел в лицо Столлера. — А ты ведь тот самый парень, из-за изгнания которого весь город гудит! — Он ухмыльнулся. — Значит, суд будет быстрым. Глядишь, после твоей казни люди успокоятся, и всё вернётся на круги своя.

Столлер молчал.

Его подняли, потащили к патрульной карете и увезли в участок. Завтра его ждёт суд.

Глава 4 Синий приговор

Столлера в наручниках выводят на помост. Перед ним, на возвышении, сидит глава общины, Некрасов. Он напряжён, но старается не показывать этого. Они оба понимают: прямо сейчас решается судьба красного.

Вокруг помоста собралась толпа — сотни людей со всей общины. Их взгляды прикованы к происходящему. Для них это не просто суд, а момент истины: определить, где правда, а где ложь, за или против красного они в глубине души.

Столлер знает, что помощи от Розовых ждать не стоит — любое вмешательство лишь поставит их под удар. Он здесь один, лицом к лицу с Некрасовым.

Глава общины поднимает молоток и с силой ударяет по столу. Гулкий звук разносится по площади, погружая её в тишину.

— Суд над Столлером объявляется открытым! — голос Некрасова звучит уверенно, словно исход уже предрешён. — Дорогие жители нашей общины «Сияние без огня»! Совсем недавно среди нас появился незваный гость, принёсший с собой красную вещь. Мы дали ему шанс раскаяться, но он отказался. Предпочёл смерть избавлению от запретного цвета. Мы признали его виновным и изгнали. Все, кто присутствовал тогда, помнят, что наш честный целитель, Столлер, выступил в его защиту. За это его постигла та же участь.

Некрасов делает паузу. Его тон вдруг меняется. Теперь он звучит не так резко, а с оттенком сожаления, почти сочувствия.

— Несмотря на изгнание, в наших сердцах он оставался добрым человеком.

Столлер, не ожидавший услышать таких слов от главы, непроизвольно напрягается. Он внимательно слушает, сам того не осознавая.

— Но что мы видим теперь? — продолжает Некрасов. — Он вернулся, зная, что за это его ждёт смертная казнь. Более того, он примкнул к преступной группировке Розовых! И был пойман при нападении на представителя закона!

Глава делает вид, что тяжело вздыхает, и опускает голову.

— Как же низко он пал… — теперь его голос звучит почти скорбно. — И всё это только потому, что он когда-то допустил мысль, будто красный цвет не несёт зла.

Толпа замирает.

Столлер чувствует, будто земля уходит из-под ног. На мгновение его самого пробирает мысль: "А вдруг он прав? А вдруг я и вправду пал так низко?". Но тут же он вспоминает Палитру, вспоминает Розовых, людей, которые помогали друг другу, которые жили свободно, среди красок, не боясь цвета. И вместе с этим воспоминанием к нему возвращается уверенность.

Некрасов замолкает, давая слово Столлеру.

— Но давайте выслушаем его! — голос главы звенит в тишине. — Уверен, ему есть что сказать.

Толпа, которая ещё недавно смотрела на Столлера с любопытством, теперь смотрит на него с презрением. Кажется, они уверены: красный — это зло. Он совратит любого, кто к нему прикоснётся.

И в этот момент кажется, что уже ничто не сможет их переубедить.

Столлер делает глубокий вдох, собирая всю свою волю, и начинает говорить:

— Дорогие мои сограждане! Я был изгнан за то, что помогал больному человеку, которого вы обрекли на смерть. После этого я не знал, выживем ли мы, но нас спасли Розовые. Они дали нам карту, на которой был указан путь в Красную общину, а затем — к людям, которые внутри неё борются с красным цветом. Вы не ослышались! Розовые, которых вам велели считать злом, якобы стремящимся к распространению красного, не только подарили нам спасение, но и отправили к тем, кто с этим цветом борется!

Толпа в шоке. В воздухе повисает напряжение.

Для всех жителей тема Красной общины — табу. А то, что внутри неё есть те, кто противостоит красному, звучит как что-то невообразимое. Они не знают, как реагировать.

Раздаётся голос из толпы:

— Но, если даже среди Красных есть те, кто борется с красным, значит, Некрасов прав? Красный цвет — зло, ведь так?

Столлер улыбается и продолжает:

— Сначала я думал так же. Я ходил по Красному городу, видел людей в красных одеждах, их настороженные взгляды, резкие манеры. Они казались мне злыми, грубыми. Но со временем я понял — это не так. Они такие же, как и мы. Просто они не любят ничего, кроме красного. Но это не делает их плохими. Они живут, работают, радуются, грустят… Они такие же, как мы!

Его голос звучит всё увереннее. Он чувствует, как с каждым словом в нём растёт гордость. Он говорит то, что всегда чувствовал в глубине души, и теперь его слышат.

— Когда я это понял, я решил вернуться. Вернуться к вам, чтобы сказать: цвета не имеют значения!

Столлер делает вдох. Ему никогда не было так легко говорить, даже несмотря на то, что его жизнь висит на волоске.

— Те, кто борется с красным, сделали мне последний подарок — они сказали, где в нашей общине найти Розовых. И знаете… Когда я шёл от них, я думал, что понял всё. Я думал, что осознал истину: что нет разницы между цветами, что это главное… Как же я ошибался.

Он обводит взглядом толпу, ловя каждую реакцию.

— Когда я пришёл к Розовым, я увидел то, чего не видел ни у нас, ни у Красных, ни у тех, кто сражается с красным. Я увидел, что цвета существуют, чтобы соединяться. Когда они соединяются — рождается что-то настолько прекрасное, что, увидев однажды, уже не забудешь.

Он делает паузу, чтобы люди успели осознать смысл его слов.

— Среди Розовых нет преступников. Там живут художники, творцы, матери и дети. Они счастливы, потому что свободны творить, не боясь наказания!

Он глубоко вдыхает, а затем медленно выдыхает, давая толпе время переварить его речь.

— Красный цвет не особенный. Это просто цвет. Глупо придавать ему сакральный смысл. Ведь цвета существуют не для того, чтобы их разделяли, а для того, чтобы их сочетали.

Толпа молчит. Кто-то стоит, раскрыв рот. Кто-то растерянно переглядывается.

Они не ожидали услышать такое. Им нужно время, чтобы осмыслить всё, что они только что узнали.

А главное — теперь они не понимают, кто здесь добро, а кто зло.

Некрасов прикусил губу. Он не ожидал такого рассказа. Думал, что у Столлера будет обычная, наивная история, к которой можно легко прицепиться — что-то вроде «красный цвет сам по себе не так уж и плох». Но теперь это не имело значения. Столлер всё равно обречён. Осознав это, Некрасов успокоился и заговорил:

— Значит, ты признаёшь, что в сговоре с преступной организацией Розовых? Знаешь, ты всё-таки целитель. До всех этих событий ты помог многим из нашей общины. Так что давай поступим так: ты скажешь, где находится штаб Розовых, а я, в свою очередь, подумаю над тем, чтобы тебя пощадить. Идёт?

Некоторые из толпы заметно напряглись. Те, кто был связан с Розовыми, не могли скрыть волнения.

— Нет! — громко ответил Столлер, возмущённый таким предложением. — Из-за таких сделок люди в нашей общине и не доверяют друг другу! Вы называете Розовых злодеями, но это несправедливо! Они — добрые, хорошие люди, которые самоотверженно помогают тем, кто попал в беду!

Некрасов рассмеялся.

— Ха-ха! Мой дорогой Столлер, тут ты уже совсем заврался. Если они такие благородные, то где же они были во время твоего прошлого суда? И где они сейчас, когда ты стоишь на пороге казни? Красный цвет и все его оттенки, включая розовый, — это не цвет дружбы. Это цвет лицемерия, злобы и предательства!

Столлер смиренно стоял, до него только сейчас дошло: его действительно казнят. Никто не придёт ему на помощь. И, возможно, он не смог никого убедить. По его лицу стекали слёзы, но он улыбался.

— Вы абсолютно не правы... Они помогали мне с тех пор, как мне это было нужно. Когда я не знал, куда идти, они указали мне путь. Когда мне нужно было убежище, они дали мне его. Когда я заблуждался, они помогли мне увидеть истину...

Столлер поднял голову и, глядя прямо в глаза Некрасову, резко указал на него пальцем.

— Лицемеры здесь — не Розовые. И уж точно не красный цвет. Лицемер — это ВЫ, Некрасов.

Толпа ахнула.

Столлер не остановился.

— Да, это вы, прикрываясь ненавистью к красному, набираете могущество и избавляетесь от тех, кто осмеливается возразить вам! Люди нашей общины боятся не красного цвета. Они боятся ВАС! Боятся, что вы с ними сделаете, если они осмелятся усомниться в ваших словах!

В его голосе звучали злость и отвращение. Отвращение не только к Некрасову, но и к самому себе — как он раньше не видел очевидного?

Но Некрасов даже не дрогнул.

— Мне жаль тебя, Столлер, — спокойно сказал он. — Красный цвет затуманил тебе разум. Я пытался помочь, но теперь уже поздно… — Он махнул рукой и приказал. — Увести и казнить его! — Некрасов выпрямился и оглядел толпу. — Нашу общину ждёт долгая, светлая жизнь — жизнь, в которой не будет места красному цвету.

Толпа смиренно смотрела на происходящее.

— Я же говорил, что тебе запудрили мозги! Теперь ты можешь наглядно увидеть, что люди согласны со мной, а не с тобой, — Некрасов улыбался, довольный собой. Он посмотрел на охранников и махнул рукой: — Что встали? Увести его!

Столлера схватили за руки и потянули прочь. Но он не собирался так просто сдаваться. Собрав все силы, он дёрнулся, сопротивляясь, и выкрикнул так громко, чтобы его услышала вся площадь:

— Прошу вас, восстаньте! Покажите, что вы на самом деле думаете о запрете красного! Если вы не сделаете этого сейчас, ничто не помешает ему потом забрать у вас синий, потом жёлтый, а потом и вовсе все цвета! Он отнимет у нас ВСЁ!

Охранники схватили его крепче, кто-то зажал ему рот, и площадь погрузилась в гнетущую тишину. Люди стояли в растерянности, переглядываясь, не понимая, что делать.

Столлера уводили прочь, и он думал:

— Вот и всё. Это конец… Мог ли я сделать что-то ещё?

Некрасов поднялся со своего места, окинул взглядом толпу и громко заявил:

— Видите? Никто не поддержал тебя, Столлер! Все молчат, потому что знают, что я прав!

Некрасов был доволен. Всё шло по плану. Но тут тишину прорезал голос:

— Отпустите Столлера! Красный — не цвет смерти, а цвет надежды!

Столлер дёрнулся, всматриваясь в толпу, он увидел кричащего Боба.

За ним послышались новые голоса:

— Да, красный — это творчество!

— Красный — это самовыражение!

— Красный — это свобода!

— Красный — это счастье!

Столлер узнал среди них людей из Розовых. Его сердце сжалось:

— Их слишком мало… Их сейчас тоже схватят…

Но в тот же миг к ним присоединился его друг Джо. А за ним ещё один человек. Ещё. И ещё. Гул голосов нарастал.

— Красный — это честь!

— Красный — это правда!

— Красный — это дружба!

— Всем замолчать! — взревел Некрасов. — Все, кто продолжит, будут задержаны!

Но было уже поздно. Со всех сторон в сторону охраны и самого Некрасова полетели куски мусора, всё, что попадалось людям под руку.

— Это за моего сына!

— Это за моего мужа!

— За свободу!

Некрасов побледнел. Он обернулся, видя, как его люди медленно пятятся назад. Затем развернулся и бросился прочь. Его охранники последовали за ним.

Столлер остался на помосте. Он смотрел на площадь, полную людей, которые только что сломали страх, державший их в оковах столько лет.

Наступила тишина. Все ждали, что он скажет.

Он сделал шаг вперёд.

— Благодарю вас, — тихо, но уверенно произнёс Столлер. — За вашу силу. За вашу смелость. Вы доказали, что никто не может лишить нас права на свободу.

Он обвёл взглядом толпу.

— Но знайте… Красный не является ни надеждой, ни честью, ни правдой. Как и любой другой цвет, он не может быть добрым или злым. Красный — это всего лишь цвет. И настоящая надежда, настоящая свобода, настоящее творчество — не в цветах по отдельности, а в их сочетании. В единстве, а не в разделении.

Толпа молчала. А потом раздались аплодисменты. Сначала одинокие хлопки, потом больше, пока площадь не взорвалась ликующим гулом.

Эпилог

После нескольких восстаний по всему городу режим Некрасова пал. Его свергли, а после выборов новым главой общины стал Роз — бывший лидер Розовых.

Город начал меняться. Началось строительство новых домов, чтобы расселить тех, кто долгие годы находил приют в гостевом доме Розовых. Когда-то незаконная подпольная организация теперь стала официальной культурной инициативой, одной из главных движущих сил творчества и искусства.

Община преобразилась. Город, прежде серый и однообразный, заиграл всеми цветами. Художники разошлись по улицам, разукрашивая стены домов, мосты и площади. Место, где раньше проходили суды, теперь стало центром выступлений: каждый день там можно было услышать поэта, увидеть танцора или стать свидетелем театрального представления.

Люди начали дышать свободнее. Им больше не нужно было бояться сказать лишнее слово и оказаться в тюрьме. Девушки и юноши одевались ярко, смело сочетая цвета, макияж перестал быть признаком вызова, а лёгкий румянец на щеках уже никого не смущал.

Столлер продолжал заниматься целительством. Он нашёл способ использовать красные травы в сочетании с другими растениями, благодаря чему лекарства стали эффективнее. Но даже в гуще перемен он часто думал о своём друге Кузьмине. Он давно хотел навестить его, но новый ритм жизни не оставлял времени на поход к нему.

До него доходили слухи от Роза: в Красной общине тоже происходили перемены. Там появился человек с кольцом, в которое был вставлен самый большой и красивый красный камень. Он бросил вызов старым устоям и, похоже, повёл за собой людей.

Столлер улыбнулся, услышав эту новость.

Может быть, однажды он всё-таки найдёт время, чтобы увидеть всё это своими глазами.