Цепляясь за жизнь

Глава 1

Привет, мой дорогой! Прости, что не писала уже почти месяц. Просто знай, что эти четыре недели были лучшими за всю мою жизнь. Все мои утопичные мечты стали реальностью благодаря Ей — незнакомке. Хотя какой незнакомке? Кажется (избитая фраза из фильмов), будто я знаю Её всю мою жизнь. Наконец-то я нашла человека, с которым могу не прятаться, могу искренне веселиться, могу вновь обрести надежду на светлое будущее с ярким солнцем, жужжанием пчёл и пожизненным запасом сладкого. Ну, как ты понял, я забыла обо всех своих бедах и сама вылепила себе утерянный кусочек сердечного пазла.

Жизнь официально прекрасна) Поход на работу превратился в самое ожидаемое событие дня, а уход с неё обратно в тёмное жилище смерти стал, наоборот, мучительным. Каждая чашка кофе, принесённая Ей для меня, — райский напиток. Я так рада, так рада, что лично моего словарного запаса не хватает, чтобы хоть как-то описать мою эйфорию.

Но, несмотря на всю лёгкость, с Ней можно и поговорить по душам (чем я бесстыдно пользуюсь). Знаешь, прямо поговорить — с плаксивыми объятиями и тому подобным. А самое ценное — что чувствуешь Её участие, не просто желание посочувствовать, чтобы не казаться уж совсем бессердечным и пойти уже скорее от этой истерички заниматься своими делами. Ей я смогла доверить абсолютно всё. Моя история буквально лилась под мягким светом Её глаз.

Опять я отвлеклась от сути… К чему я о разговорах по душам? Ты, конечно, помнишь о нашей первой встрече и о том самом необыкновенном, что меня завлекло. Она рассказала мне историю происхождения. Попытаюсь рассказать её от первого лица для более полного погружения.

Когда-то давным-давно (недавно, два года назад) я стояла и смотрелась в зеркало. Знаешь, кого я там увидела? Замечательную, полную сил и счастья красавицу в подвенечном платье. Фата красиво опускалась на чуть оголённые плечи (потому что рукава были как у принцессы Белль в мультфильме), пышная розовая юбка шелестела, подыгрывая блестящим каблучкам, пристукивающим, пока я верчусь у зеркала. Конечно, ведь я должна была быть совершенством — именно таким, на которое люди смотрят и начинают завидовать, но не столько счастью, сколько идеальной картинке. Через пять минут я уже стою у алтаря, как было запланировано по времени, между прочим. Моё сердце отбивает чечётку, глаза полны счастливых слёз, и всё в этом духе. Простояла я так часа два. Вернее, я стояла так и дальше, но все мои гости и даже служитель церкви начали расходиться. Я стояла. Сначала я ещё пыталась удержать хотя бы одного свидетеля, но потом просто села на ступени перед алтарём и смотрела, как осталась одна — в тёмной отвратительной церкви с отвратительным алтарём, отвратительными свечами, в своём отвратительном платье, в совершенно отвратительных туфлях, да ещё и в этой отвратительной фате, колющей плечи. Я сидела и сидела, ждала и ждала (так долго, что монашки, посетители и прочие просто проходили мимо. Сначала они, конечно, бросали не сочувствующий, а скорее удручённый взгляд, но потом и вовсе перестали меня замечать).

В своём глупом умопомрачении (так я думаю сейчас) я чувствовала — или мне так казалось, — что я должна быть на месте, когда он вернётся, чтобы меня обнять, сыграть свадьбу и остаться вместе на веки вечные. Потом, после двенадцати часов (вроде) бесконечного ожидания в таком же глупом умопомрачении, я просто взяла кое-что острое (свой крестик, иронично, да) и просто сделала это. Тут же вся дымка в глазах сменилась на ясное осознание всего ужаса своего поступка. Я видела уже не своё горе и лицо моего ненаглядного, так подло сбежавшего и женившегося на другой. Я видела только потоки крови, забиравшие у меня жизнь с каждой новой каплей. Мне стало так отвратительно, так стыдно, так никчёмно — и ещё более страшно. Мне стало просто страшно.

Очень хорошо, что какая-то монахиня вовремя пришла и спасла меня от этого ужаса. Всё обошлось. Какая же я дура всё-таки! Как я жалею обо всём! Но этот шрам, это ужасное увечье теперь будет моим напоминанием и холодным душем. Я так жалею — если бы ты знала. (Рассказ прерывается громкими рыданиями.) Но после этого я будто заново научилась дышать. Больше такой ошибки я не допущу.

Ну вот как-то так. Грустно, правда? Не знаю, можно ли так говорить, но Она стала мне ещё более дорога. Теперь моя обязанность — защита Её от тёмных людей. Я чувствую с Ней рядом не молчание, сдавливающее голову, а вдохновение и облегчённость. С Ней — на веки вечные. Даю свой нерушимый обет. Тем более Она — единственная подруга, да что там подруга, единственный человек.