Цепи

Глава 1

1

Подойдя к пустынным воротам особняка, я сразу поняла, что брать на это дело Кирка было ужасной идеей.

– Рэнди, а может, все же повернем обратно? Это место, ну… жутковатое.

Он всегда это делает. Я предлагаю ему подзаработать деньжат, он с радостью соглашается, чтобы «присмотреть, чтобы я не натворила чего-нибудь», а потом мешается у меня под ногами. Вообще-то Кирк на самом деле очень умный. Может, если бы не я, он бы даже смог закончить колледж. Но, боже мой, как же ему не хватает риска. Он из тех людей, которые боятся брать в магазине кофе на пару долларов дороже в страхе, что он им не понравится.

– Не смеши меня, Кирк. Мы ехали сюда четыре часа.

– Это не так уж и много. Мы можем еще раз послушать твои любимые альбомы.

Я не стала отвечать, что опыт от прослушивания был не очень-то хорошим из-за того, что Кирку каждые полчаса приходилось отлучаться на обочину, чтобы проблеваться. Я перелезла через ограду, стараясь не измазаться в ржавчине, эффектно приземлилась на землю, встала и посмотрела на Кирка.

– О боже, ты в порядке? – прокричал Кирк, хотя я все еще стояла в паре шагов от него, – Так же можно себе и ногу сломать!

– Я не упала, – в первую очередь прояснила я, – Так что заканчивай орать. Теперь я внутри, а эти ворота вряд ли откроются, поэтому если ты не перестанешь ныть, как идиот, я пойду в особняк без тебя и оставлю все награбленное себе. Решай! Ехать домой прямо сейчас, как последний неудачник, или стать миллионером вместе со мной. У тебя пять секунд на размышления. Пять…

– Но как ты доберешься домой без машины? Отсюда же четыре часа езды!

– Черт возьми, Кирк, автостопом доберусь! Ты перелезешь через эту тупую ограду или нет?

Пару секунд он стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу, и виновато на меня смотрел.

– Рэнди, ты же знаешь, что я… не особо атлетичный.

Да уж, это еще мягко говоря. Кирк больше всего походит на медведя. Не потому что он грозный и опасный, а потому что он толстый и волосатый.

Он три раза попытался взобраться на ограду и три раза упал обратно на землю, прежде чем я со вздохом перелезла обратно за ворота, чтобы помочь ему. После нескольких минут нелепых прыжков и падений мы оба наконец оказались внутри, и настало время приступать к делу.

Первая задача – попасть внутрь особняка. Он заброшен уже несколько месяцев, так что трудностей с этим не будет. Как же хорошо, когда на деле нет необходимости делать все максимально тихо и незаметно. Я подошла к огромной входной двери и подергала ручку. Закрыто.

– Как-то это странно, – сказал Кирк, – Здесь же больше никто не живет.

Прежде чем он успел договорить «как думаешь, есть ли тут черный вход», я достала из-за пазухи свой маленький лом и со всей силы хлестнула им в самый центр находящегося рядом окна. Стекло разлетелось на мелкие осколки, а Кирк вскрикнул от неожиданности. Ох, как же давно я мечтала так сделать.

2

Первое, что мы заметили – это то, как темно оказалось внутри особняка. Ориентируясь по туманным очертаниям плитки на полу, которая даже в темноте выглядела очень дорогой, мы попытались найти хоть один выключатель, но так ничего и не нашли. Нам пришлось достать фонарики – я включила свой старый добрый карманный фонарик, а Кирк нацепил себе на голову старый полурабочий налобный фонарь, который купил в магазине подержанных строительных товаров, из-за чего стал похож на шахтера.

– О нет, Рэнди, – захныкал Кирк, – Кажется, я порезался, пока лез через окно. У меня кровь на рукаве.

– Ты и сам знаешь, что это засохшая кровь из твоего гниющего кровавого носа, – возразила я, – Тебе бы заканчивать с этой привычкой.

Не то чтобы его нос был «гниющим», конечно. Но, думаю, до этого Кирку совсем недалеко. У него уже несколько месяцев простужен нос, и у него постоянно текут кровавые сопли, которые он то и дело утирает рукавами. Я давно пытаюсь отучить его от этой мерзкой привычки, но, судя по всему, Кирку абсолютно все равно.

– Сосредоточься. Нам надо найти спальню или кабинет. Будем обыскивать все комнаты по очереди.

Не помню, миллиардер или же миллионер раньше жил в этом доме, но это неважно. Владельцу особняка угрожал суд из-за какого-то скандала с жестоким обращением по отношению к своим слугам, так что ему пришлось в спешке покинуть страну и оставить все свое имущество. Он был достаточно богатым, чтобы иметь у себя в доме собственных слуг, а значит, он был достаточно богатым, чтобы хранить у себя в доме кучу драгоценностей и ценных бумаг. Все богачи так делают. Для любого, кто пробыл в этом деле так же долго, как я, они становятся максимально предсказуемыми.

– Ты уверена, что мы тут что-то найдем? – спросил Кирк, озираясь по сторонам, – Это место выглядит ужасно. Мне кажется, отсюда все уже разобрали.

На свету особняк действительно ужасно выглядел. Фойе с огромными лестницами, ведущими наверх, не имело никакой мебели. Разве тут не должны были стоять диваны, кресла, дорогой телевизор и все такое? Ладно, буду считать, что тут жил отшельник, у которого не было друзей, чтобы собираться в гостиной за просмотром телевизора.

– Конечно, тут все в ужасном состоянии, идиот. Тут никто не убирался уже несколько месяцев. А если бы все было разобрано, мы бы нашли больше разбитых окон. Думай головой хоть иногда, Кирк.

Он провел пальцем по пустой полке на стене, покрытой толстым слоем пыли, поморщился и утер нос.

– Вон там, кажется, столовая. Пошли туда. Держи фонарь включенным.

– Зачем это нам в столовую? – спросил Кирк, поправляя фонарь на лбу.

Ничего не ответив, я открыла большие двери в столовую и осмотрелась. Вот оно! Столовое серебро. А если повезет, то золото. Если продавать их кучами в разных местах, то можно заработать приличные деньги. Начало прекрасное.

– Набивай рюкзак, – говорю я, пихая серебро в карманы куртки, – Постараемся вынести отсюда все.

Кирк послушно начал заталкивать вилки и ножи себе в портфель. Наверное, мы проторчали в столовой минут пятнадцать. Ходить с серебром в карманах оказалось очень тяжело, так что я скинула все награбленное в портфель Кирку. Ничего, потерпит.

– Подожди, а ты не слышишь этот странный звук? – спросил Кирк, осматриваясь по сторонам, – Какой-то странный шорох с потолка.

– Кирк, я очень ценю твой энтузиазм, но мы не сможем вынести отсюда люстры, даже если попытаемся. Идем наверх. Поживее! Нам надо вернуться в город ранним утром.

– Ты собираешься сразу лечь спать? А как же продажа?

– Ничего подобного. Я буду спать в машине. Нам надо будет занести весь этот хлам скупщику до пяти утра, пока он не закрылся. Когда мы отсюда свалим, заправь побольше бензина.

Кирк, явно недовольный тем, что ему придется вести машину, направился за мной к лестнице с приунывшим видом. Поднимаясь по ступенькам, я наконец заметила шорох, про который он говорил. Какая жалость, что до этого высоченного потолка не дотянуться даже с лестницей. Старик Иэн отдал бы приличную сумму за хрустальные люстры. Как же он любит свой антиквариат…

3

На втором этаже особняка оказалось отвратительно много комнат. В попытке найти кабинет мы обнаружили три ванных комнаты, одну кладовую для слуг с кучей тряпок и белизны, и две непонятных пустых комнаты с какими-то вонючими пятнами на стенах. А коридоры оказались настолько длинными и пустынными, что в какой-то момент Кирк испугался, что мы потеряем лестницу вниз и больше никогда отсюда не выберемся.

Второй этаж выглядит еще хуже, чем первый. Кажется, тут не убирались еще задолго до того, как владелец сбежал из страны. Повсюду валяются куски обвалившейся штукатурки со стен, перевернутая мебель и брошенные слугами тряпки и швабры. Нам пришлось блуждать среди этого мусора около часа.

– Слушай, Рэнди, похоже, тут кто-то уже был, – промямлил Кирк, озираясь по сторонам, – Давай убираться отсюда. Все ценное отсюда уже явно вынесли.

– Хватит портить нам большое дело, Кирк. Если бы это место было пустым, мы бы не нашли столько серебра. Какая разница, что кто-то уже здесь поработал? У богатеньких всегда есть что-то припрятанное, да настолько хорошо припрятанное, что придется попотеть, чтобы это найти. Любой, кто имеет в этом деле столько опыта, как я, это знает.

– Но у нас было всего два ограбления. И всего одно успешное.

– Тихо! Нам надо сосредоточиться. Вон ту комнату мы еще не проверили. Твой тупой фонарь опять не работает, разберись с этим, а я пойду внутрь.

Черт, опять этот надоедливый шелест наверху. Насколько надменным надо быть, чтобы развешивать дорогие люстры в каждой комнате своего тупого огромного особняка? Ладно, главное, что я наконец у цели – кабинет. Эта комната выглядит намного чище и престижнее остальных на втором этаже. Из самого центра комнаты на меня высокомерно смотрит огромный стол из темного дерева, который явно стоит больше, чем я заработаю за всю свою жизнь. Или заработала бы, если бы выбрала для себя какую-нибудь скучную и бесполезную профессию, как мои сверстники.

Мне пришлось осмотреть абсурдно много ящиков стола, чтобы найти хоть что-то полезное. В одном из них лежала засохшая полуразвалившаяся шоколадка, в другом – четыре пачки сигарет, в третьем – стопка чистых бумаг. Выдвинув все ящики и от злости бросив некоторые из них на пол, я наконец нашла хоть что-то интересное. Запечатанное письмо, украшенное большой красной печатью с инициалами владельца особняка. Как раз в этот момент из коридора наконец вернулся Кирк.

– Тебе надо купить новый фонарь, – упрекнула его я, – Мне пришлось рыться в куче хлама в одиночку. Смотри, что я нашла.

Я помахала письмом в руке, чтобы подозвать Кирка к столу. Пора узнать, что за темные секреты хранил владелец особняка. Ну, или узнать, как часто он уклонялся от налогов.

– Он до сих пор пишет бумажные письма? Ох, эта печать… Такое же только в фильмах бывает.

– И не говори, – ухмыляясь, ответила я, – Спорим, он писал свои тупые письма, попивая чай из хрустальной чашки и покуривая сигару?

Посмеявшись вместе с Кирком над владельцем особняка и его тупыми бумажными письмами, я бесцеремонно сорвала печать, разломала ее на мелкие части и кинула на пол.

«Д., мой дорогой друг!

Присланные тобой в этом месяце дары были особенно качественными. Меня особо впечатлили товары из Швеции. Резкие и грубые, но в то же время сладкие, совсем, как первая влюбленность. Пожалуйста, в следующий раз твоего приезда в мой скромный особняк привези с собой еще пару партий этого товара.

Не хочу омрачать твое настроение, мой друг, но что-то неладное творится в моей жизни в последнее время. Мои верные сотрудники все чаще отказываются выполнять свои обязанности, из-за чего мое уютное гнездышко зачастую совершенно неподобающе выглядит. Ты можешь себе представить, что мне пришлось пользоваться услугами местных компаний, чтобы навести в своем особняке должный порядок? Они совсем отбились от рук! Мне грустно, друг мой, ведь они совсем не ценят доверительных и уважительных отношений, которые я так долго и усердно устанавливал с ними в своем доме. Быть может, мне стоит еще раз повысить своим верным слугам заработную плату?

Боюсь, во время твоего следующего визита тебе больше не удастся пообщаться с моей матерью. Узнав о том, какие восхитительные подарки я от тебя получаю, она словно закрылась в себе. Я не видел ее в своем особняке уже три дня, и я боюсь, что наши отношения после этого уже никогда не будут прежними. Но если она все же вернется в мой уютный дом, имей в виду, мой дорогой друг, что я буду рассчитывать на твою помощь в серьезном разговоре с ней. Если кто-то и способен переубедить ее и продемонстрировать ей всю красоту нашего образа жизни, то это ты.

Не буду больше расстраивать тебя печальными вестями. С нетерпением жду твоего ответного письма, мой друг. Я буду особенно рад, если ты решишь доставить мне новости лично – мои двери всегда для тебя открыты.

Совсем забыл! В своей следующей партии, пожалуйста, привези мне что-нибудь из Германии. В последнее время меня так сильно тянет к родине…

Твой опечаленный друг В.»

Торжественно закончив читать письмо, я бросила его на пол и выжидающе посмотрела на Кирка, который светил мне своим тупым фонариком в лицо.

– Мне кажется, у него не такой писклявый голос, – нахмурившись, сказал он, – Этому мужику же лет сорок.

– Никто не ценит настоящее актерское мастерство, – оскорбленно ответила я, потянувшись за письмом на полу, – Идем дальше. Мы просто обязаны найти его «товары».

– А может, не стоит? Мы даже не знаем, что эти «товары» из себя представляют.

– Наркотики. Или же алкоголь. Серьезно, Кирк, не будь таким тупым. Он расстроил свою мать – что еще это может быть? Сейчас мы обыщем остальные комнаты на этаже, а потом мы найдем его погреб с кучей вина. Ну, или марихуаны. Ты даже не представляешь, сколько денег на этом можно срубить.

Оказывается, даже богатые надменные свиньи могут огорчить свою мать. Забавно. Пока моя мать была жива, она постоянно твердила, что мне надо завести семью с Кирком, ведь он «умный и надежный молодой человек», а мне уже надо «взять себя в руки и вести жизнь как серьезный человек». А заодно, что мне надо посещать занятия в колледже хоть иногда. Ха-ха, а ведь когда я жаловалась на ее тупые просьбы, она всегда шутила, что будет пытаться вправить мне мозги, пока не умрет. Как-то это все теперь немного грустно.

4

Не найдя на первом этаже никакого погреба, мы приняли стратегическое решение вернуться в машину, чтобы отдохнуть и разгрузить добычу. Расслабившись на пассажирском сиденье, я достала свой любимый термос с кофе, пока Кирк корячится у багажника, раскидывая награбленное серебро по заранее подготовленным ящикам. По вкусу кофе из термоса напоминает землю и плесень.

Допив свой стакан земли, я устроилась поудобнее и прислушалась к шороху сзади. Пора поднять вопрос, который интересовал меня еще с вечера. Заметив, что шуршание коробок сзади прекратилось, я затаилась в ожидании.

– Пока мы сюда ехали, тебе звонил отец. Что он тебе наговорил в этот раз?

Кирк замер, открывая дверь машины, и посмотрел на меня с грустью во взгляде.

– Ты забыл выключить вибрацию на телефоне, идиот. Ее было слышно через весь салон.

Кирк глубоко вздохнул и сел на водительское сидение с поникшим видом.

– Он просит меня вернуться на ранчо. Опять.

– Просит или заставляет?

– Заставляет.

Значит, этот старый ублюдок опять взялся за старое. Похоже, пора снова начать хранить в доме ружье.

– Тебе бы врезать ему по роже, Кирк, – сказала я, и, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, начала отбивать удары по воздуху, – Хотя бы раз. Ты же знаешь, что по-другому он от тебя не отстанет.

– Все не так плохо, Рэнди. Всего лишь на пару месяцев.

Кирк уже рассказывал мне, как ему жилось на ранчо в детстве. Он просыпался в четыре утра каждый день. Три часа без остановки он следил за животными, не имея возможности отойти ни на одну секунду. Потом его заставляли относить огромную кучу продуктов на рынок, и зачастую с этой же кучей продуктов он и возвращался домой, потому что не смог ничего продать. А иногда его отец недосчитывался пары овощей, бутылок молока или яиц, и избивал Кирка за то, что он «не умеет охранять свое имущество от воров».

– Кирк, – сказала я серьезно, – Я не смогу тебя от него защитить. Ты это знаешь. Мы это уже проходили.

– Знаю, – ответил он устало, – Но ты видела, на что он способен.

Защищать Кирка в колледже было невероятно просто. Когда я узнавала, что парни из его группы опять творят с ним какие-то пакости, я приступала к работе. В моем арсенале было много гадостей – я бросала им дохлых крыс на порог, находила их портфели и зарывала их в мусорном баке у колледжа, вырезала им дырки в брюках и рубашках... Чего я только не делала. Больше всего из этого мне нравились дохлые крысы. В моем общежитии их всегда было предостаточно.

Чаще всего это работало, и от Кирка отставали, причем надолго. А если не отставали, я легко могла найти обидчиков в одной из аудиторий, и запустить дохлую крысу прямо им в лицо. В те времена я чувствовала себя чуть ли не богом. Ангелом-хранителем, который способен уберечь Кирка от любой опасности и обиды. А когда к нам в дом завалился огромный злобный мужик, вооруженный ржавым топором… Я поняла, что мои компетенции в этой сфере ужасно ограничены.

– Я просто не хочу, чтобы тебе снова пришлось это все видеть, – сказал Кирк, опустив глаза, – Понимаешь?

– Конечно, понимаю, – ответила я, – Но имей в виду, что если ты к нему поедешь, я тут же отправлюсь за тобой.

- Миранда…

- И я возьму с собой ружье.

Кирк молча смотрел на меня с расстроенным видом.

– Он тебе больше не нужен, Кирк. Больше никаких избиений, никакой необходимости забивать куриц, просто чтобы пообедать, никаких упреков и жалоб. Не забывай, что у тебя есть я.

– Не забуду.

– Мы лучшая команда во вселенной.

Кажется, его это приободрило.

– Даже если ты не можешь перелезть через забор без падений, – добавила я на всякий случай.

Кирк рассмеялся и по-дружески ударил меня по плечу. Через окно машины в салон начали проникать яркие лучи утреннего солнца.

– Поехали домой, – наконец решила я, – Мы и так потратили на это дело всю ночь. Придется наслаждаться тем, что нашли.

Машина завелась примерно с пятой попытки. Приготовившись спать, я откинулась на сиденье и уставилась в окно. Вид этого огромного и отвратительно богатого особняка теперь наводит на меня тоску. Я уже давно начала фантазировать, как мы на награбленные деньги купим себе новое жилье и дорогую машину. Чтобы быстрее заснуть, я решила еще немножко пофантазировать, пока белые стены особняка не начали скрываться за деревьями.

– Кирк, там люк во дворе за особняком! Тормози, тормози!

5

В подвале стоит очень неприятный запах. Даже не могу определить, что это. Гнилая еда? Застоявшийся алкоголь? Кошмарная затхлость? Больше всего напоминает гнилую еду. Может, в качестве протеста слуги владельца решили устроить здесь свинарник. Должна признать, такую идею я одобряю.

– Мне это все совсем не нравится, Рэнди, – пробормотал Кирк, осматривая заплесневелые стены подвала.

– Тебе никогда ничего не нравится. Вперед, я знаю, что «товары» этого мужика спрятаны где-то здесь.

Что очень ожидаемо, подвал особняка оказался таким же огромным, как само здание, и очень захламленным. Воняющие тухлятиной диваны, свернутые ковры, в которых явно обитает какая-то живность, разнообразные клетки для животных – чего тут только не было. Может, кроме своего драгоценного алкоголя этот мужик решил хранить здесь кучу барахла из своего дома, и поэтому первый этаж особняка был таким пустым. Его предпочтения в интерьере, все-таки, очень сомнительны.

Надоедливый шелест, который был вездесущ внутри особняка, был слышен даже в подвале, что меня слегка удивило. Услышав его, Кирк сразу замер и начал испуганно озираться по сторонам, а я, не теряя времени, направила свой фонарик наверх. Оказалось, что часть потолка в подвале разделена с фойе решетками. Сквозь решетку я увидела потушенный камин, на который мы не обратили внимания, пока рылись в особняке. Зачем он поставил себе в гостиной эту странную… смотровую площадку?

Ладно, неважно. Теперь мы хотя бы знаем, почему этот тупой шелест слышен даже здесь. Надеюсь, Кирк успокоится хоть немного. Должна признать, в сочетании с вонью этот шелест наводит очень жуткую атмосферу, и даже мне становится немного страшно. Будто я смотрю один из тех ужастиков, которые до смерти пугали меня в детстве.

Этот подвал ужасно длинный. Кажется, мы уже не под особняком, а углубились куда-то в лес. Чем этот мужик вообще занимался? Насколько большие у него склады алкоголя?

– Нам надо повернуть назад, – умолял Кирк, – Это все очень плохо выглядит, Рэнди. Здесь творилась какая-то чертовщина, и я не хочу знать никаких подробностей.

– А может, я хочу узнать, – возразила я, – Кирк, тебе надо понять, что нам совершенно нечего боятся. Тут никто не живет. Никто не был в этом доме уже несколько месяцев. Иначе он бы не был в таком скверном состоянии. Сейчас мы ограбим этот подвал, повернем обратно, сядем в машину и уедем отсюда богатыми людьми. Понимаешь меня?

Он ничего не ответил. Его налобный фонарик неторопливо освещает стены подвала, и я только сейчас могу в полной мере оценить, насколько они дряхлые и заплесневевшие.

– Комната! – объявила я, из-за чего Кирк чуть не подпрыгнул от страха, – Пошли туда. Возможно, придется выламывать дверь.

Как я и ожидала, дверь закрыта. Как жаль, что никто из нас не умеет взламывать замки. После нескольких минут мучительных и очень громких попыток раздолбить дверную ручку ломом дверь открылась, и мы жадно осмотрели сокровище, которые вскрыли. Ничего. В этой комнате нет совершенно ничего ценного.

– О, боже мой, что за хрень, что за хрень, – в ужасе забормотал Кирк, освещая трясущимся фонариком дальнюю стену комнаты.

В углу комнаты стоит кровать, к изголовью которой прикреплена цепь. На кровати нет ничего, кроме жутко грязного матраса, а на полу рядом с ней лежит одна маленькая железная кружка и одна глубокая железная тарелка. По степени грязи они не уступают матрасу на кровати.

– Он издевался над своими слугами, – напомнила я, – Не надо тут ничему удивляться. Наверное, это место уже миллион раз обшарили копы. Мы даже продать это журналистам не сможем. Какая жалость…

Не дослушав меня, Кирк начал орать, как резаный, увидев что-то на потолке комнаты.

– Боже мой, да ты издеваешься? Что на этот раз? Увидел паука в углу?

От страха он выбежал из комнаты и прижался к стене. Он настолько тяжело и часто дышит, что я слышу это даже отсюда. Ладно, он хотя бы перестал орать. Я могу с этим работать.

– Кирк, я уже говорила тебе, – начала я усталым голосом, – в этом особняке нам-

Я посветила на стену и уже не смогла договорить. С потолка на меня смотрел своими подгнившими мутными глазами череп, покрытый засохшей кровью и лениво покачивающийся на цепи.

6

Когда я закончила блевать, пришло время принять решение. Кирк сидел, прижавшись к стене, плакал и медленно покачивался взад-вперед. Я подошла к нему и опустилась на колени.

– Кирк, – сказала я тихо, – Успокойся. Здесь никого нет.

– Рэнди, нам надо выбираться отсюда. Пожалуйста, скажи, что мы отсюда сваливаем. Прямо сейчас.

– У тебя опять идет кровь. Тебе надо перестать плакать.

– Мы здесь умрем, – не успокаивался он, – Нас больше никто не найдет.

Я знаю, что ему не понравятся мои слова. Возможно, он опять начнет орать. Возможно, он попытается сбежать. Мне надо быть очень осторожной.

– Сейчас ты успокоишься и встанешь на ноги, – максимально спокойно сказала я, – А потом мы пойдем дальше.

– Нет…

– Мы осмотрим весь подвал полностью. Поищем хоть что-то ценное, а зверства, которые здесь происходили, снимем на камеру и продадим журналистам. Только после этого мы пойдем домой. Ты меня понимаешь?

– Я слышу, как у тебя дрожит голос! – заорал Кирк, – Ты сама знаешь, что мы тут сдохнем! Зачем ты заставляешь меня это терпеть? Что ты вообще надеешься найти в этих гнилых катакомбах? Скажи мне!

– Его «товар». Мы не знаем, что это. Раз он мог позволить себе такие зверства, у него явно было много защиты. Еще больше денег, чем мы думали.

– В черепе были глаза… Он выколол кому-то глаза и вставил их в пустой череп… Ты хоть понимаешь, во что мы влипли?

– Если мы сбежим отсюда, мы вернемся ни с чем. То, что мы нашли – это просто карманные деньги. Нам надо что-то большее.

Кирк начал трястись. Он закрыл лицо руками, и, кажется, сейчас опять начнет плакать.

– Я хочу обезопасить нас обоих, идиот! – не унималась я, – Твой неадекватный папаша будет у нас дома с минуты на минуту. Возможно, он уже там. Разве тебе самому не осточертела такая жизнь? Постоянно ждать в страхе, пока он не решит снова тебя помучить? Мы должны уехать. Далеко. Куда-то, где больше никто не сможет испортить нам жизнь.

– Например? – обвиняющим тоном спросил меня Кирк.

Я тяжело вздохнула и отвела взгляд.

– Я хочу купить нам домик у моря. Я уже нашла пару объявлений. Разве ты не думаешь, что это было бы замечательно? Нам больше не придется терпеть страх и унижения. Постоянно думать, где взять денег хотя бы на еду. Мы будем жить, как короли.

Кажется, магия сработала. Кирк наконец встал на ноги.

– Ты знаешь, что мы совершаем ужасную ошибку.

– Знаю, – ответила я, стараясь звучать максимально весело, – И я без проблем за нее расплачусь, так что не беспокойся.

– Рэнди, я не хочу тебя потерять.

О, нет. Ненавижу, когда он так делает.

– Ты меня не потеряешь. А теперь пошли.

Кирк послушно направился вглубь подвала, и я пошла за ним. Всматриваясь в темноту, он начал нерешительно топтаться на месте. Устало вздохнув, я взяла его за руку, и мы пошли вперед. Откуда-то сверху раздался шелест цепей, и Кирк замер на месте.

– Не поднимай голову, – сказала я, – Не смотри. Просто иди вперед.

Держась за руки, мы приступили к осмотру остальных комнат подвала.

7

Большая часть комнат оказалась такой же, как первая. В них лежали одинаковые кровати с одинаково грязными матрасами и такая же ужасная посуда. В каждой комнате нас преследовал шелест цепей наверху, и я всеми силами старалась не вспоминать про череп с гнилыми глазами. Но, что самое ужасное, налобный фонарик Кирка как назло наконец перестал работать, и теперь мы передвигаемся в полутьме.

Мы углубились в дальнюю часть подвала, и окружающая нас вонь стала почти невыносимой. Нам больше не попадаются тюремные камеры, и теперь повсюду пустые затхлые комнаты, где нет совершенно ничего, кроме длинной решетки слива в самом центре. Стены этих комнат покрыты странной черноватой грязью.

– Мне кажется, – сказал Кирк, протирая слезившиеся от вони глаза, – Что мы дошли до конца подвала.

– Да не может этого быть. Нам надо осмотреть стены повнимательнее. Где-то должен быть рычаг, открывающий спрятанный склад или что-то в этом роде.

Мы начали обшаривать стены подвала в поиске потайного рычага, кнопки, нажимной плиты или еще какого-то странного способа спрятать секретную комнату. Кирка не очень привлекла идея трогать руками темные пятна грязи на стене, и он то и дело одергивал свою руку, состроив отвращенную гримасу, но спустя несколько минут наши поиски дали свои результаты.

Плитка под моей рукой подалась вперед, и мы услышали глухой скрип сквозь стены. Испуганно озираясь по сторонам, мы не заметили абсолютно никаких изменений. Через какое-то время скрип затих.

– Что это было? – прошептал Кирк, – Рэнди, что мы только что сделали?

На всякий случай я вслушалась в тишину еще немного. Ничего.

– Ага! – внезапно крикнула я, – Я поняла! Это головоломка. Нам надо нажать на эти плиты в определенной последовательности, и поблизости выдвинется стена или что-то в этом роде. Я уже видела такое в фильмах. Смотри!

Не теряя времени, я начала беспорядочно нажимать на плиты в стенах. Какие-то из них при нажатии оказывались обычной плиткой, какие-то из них вызывали еще больше глухого скрипа неподалеку, какие-то из них нажимались, но не давали никакого результата. Подвал немного затрясся и наполнился ужасной мешаниной звуков скрипения и грохота. Все это время Кирк стоял на месте, в ужасе наблюдая за моими действиями.

Замерев в ожидании, я светила фонариком на стены подвала, высматривая любые изменения. Ничего не увидев, я еще три раза перепробовала различные комбинации, прежде чем заметила, что вместо одной из плиток в стене появился рычаг.

– Я же говорила, Кирк, – сказала я, хотя Кирк все это время стоял молча, – А теперь… Момент истины!

Рычаг оказался ужасно старым и заржавевшим, так что я не сразу смогла его повернуть. Кирку даже пришлось предложить мне помощь. Какой кошмар. Когда мы вернемся, мне надо будет срочно записаться в тренажерный зал.

Наконец повернув рычаг, я услышала привычный грохот и скрипение и принялась светить на потолок фонариком. Вдруг неподалеку от нас что-то упало. Что-то очень тяжелое. Вместе с этим подвал наполнился настолько сильной вонью, что я с трудом сдержала рвотный позыв.

У меня появилось ужасное предчувствие. Трясущимися руками я медленно направила фонарик на место падения. На полу лежали три обезображенных полуразложившихся трупа.

В этот раз Кирк не начал орать. Путаясь в собственных ногах, он сразу побежал к выходу, побросав все свои вещи и совершенно забыв про меня. Я побежала за ним, чтобы он не натворил каких-то глупостей в своем приступе страха, но убежать далеко у меня не получилось. Ну кто же знал, что в паре шагов от меня теперь стоит медвежий капкан?

8

Мне пришлось ждать несколько минут, пока Кирк прибежит обратно на мои крики и рыдания. Когда он вернулся, его левая рука оказалась израненной и окровавленной, и он с трудом шевелил ногами.

– О, боже, Рэнди, – пробормотал он, опускаясь ко мне, – Ты в порядке?

– А ты как думаешь, идиот?! – прокричала я, корчась от боли на полу, – Что за выходку с побегом ты попытался устроить, Кирк?

– Прости, – сказал он, отвернувшись от меня, – Боже мой, Рэнди, прости меня.

– Неважно. Без разницы. Забудь. Помоги мне встать.

Кирк попытался помочь мне встать, и я чуть не упала обратно на пол, крича от боли. Похоже, ему придется помогать мне ходить, пока мы не вернемся к машине. Какой позор.

Я захотела вернуться к своему лому, с помощью которого и выбралась из этого проклятого капкана, но каждый мой шаг сопровождается кошмарной болью в ноге. К черту. Куплю себе новый лом, когда мы отсюда выберемся.

– Нам надо заснять трупы. Продадим эту жуть журналистам. Сразу после этого мы отсюда выбираемся. Не хочу, чтобы мне ампутировали ногу.

– Рэнди, – тихо сказал Кирк, проигнорировав меня, – Я не могу поднять фонарик.

Посмотрев на него, я увидела, что он пытается дотянуться окровавленной рукой до фонарика, лежавшего на полу. Похоже, это стоит ему огромных усилий.

– Что с твоей рукой? – спросила я, мысленно проклиная себя за то, что сразу не обратила на это внимание.

– Шипы в стене. Коридоры подвала теперь довольно узкие, и я… Не туда наступил.

Значит, ловушки теперь расставлены по всему подвалу. Замечательно. Просто восхитительно.

– В машине есть аптечка. Придется потерпеть. Пошли. Включи фонарик на телефоне.

Ступая максимально осторожно в страхе активировать еще ловушки, мы добрались до лежащих на полу трупов. При их виде Кирк отвернулся, зажмурив глаза. Боже, придется и сейчас делать все самой.

– Дай мне телефон.

Направляя камеру на тела, я получше их рассмотрела. Один из них – бородатый парень с перерезанным горлом, у которого на лице застыла гримаса ненависти и злости. Вторая – девушка, половина внутренностей которой вывалились на пол во время падения. У обоих яркие светлые волосы и очень бледная кожа. Третий труп оказался обезглавленным, так что я даже не могу предположить, кто это был. Все трое одеты в бесформенные уродливые тряпки.

– Боже. Ну и мерзость.

Всматриваясь в их лица, я вспомнила ужасную вещь. Товары из Швеции. Резкие и грубые. В то же время сладкие, как первая влюбленность.

– Кирк, – сказала я тихо, – Пошли отсюда. Прямо сейчас.

– Но как же деньги? Мы так далеко ради них зашли.

– К чертям эти деньги. Мы здесь ничего не найдем.

Мы с трудом поднялись с пола и направились к выходу.

– Кирк, живее! – сказала я раздраженно, – Не хочу здесь больше находиться. Ни одной секунды.

Ковыляя по узкому коридору, мы теряем все больше крови и все чаще кряхтим от боли в своих израненных конечностях. Мы прошли мимо выдвижных шипов, в которые попался Кирк, и он поморщился.

Пытаясь сделать следующий шаг, я закачалась из-за своей проклятой ноги и ударилась об стену. Совсем несильный удар, но он пришелся мне прямо по изорванной ране. Я вскричала и упала на пол, скрючиваясь от боли.

– О боже, Рэнди! Ты в порядке?

Я хотела его остановить. Я хотела напомнить ему про ловушки. Но, боже мой, как же быстро Кирк дернулся, чтобы помочь мне встать. Нажимная плита под его ногой опустилась вниз, и из стены резким движением выдвинулся большой длинный шип. Хруст его черепа эхом раздался по подвалу, смешиваясь с шелестом качающихся наверху цепей.

9

От удара у меня раскрылась рана на ноге, и долгое время я лежала на полу, всматриваясь в темноту и пытаясь остановить слезы. Я уже не могу встать. Я даже не смогу снять Кирка с этого тупого шипа. Если я дотянусь до его кармана, я смогу достать телефон и позвонить в скорую помощь. Или полицию. Это все уже не имеет значения.

Я с трудом приподнялась и села к стене, волоча своей окровавленной ногой по полу. От боли у меня так сильно кружится голова. Я потянулась к карману куртки Кирка, но он слишком высоко. Чуть не плача от отчаяния, я попыталась сорвать с него куртку. Почему ему обязательно надо было надевать столько слоев одежды? Почему он не может просто носить свой чертов телефон в кармане штанов?

Это так быстро произошло. Моя рука соскользнула, и нажимная плита под ней подалась вниз. Ощутив леденящий холод где-то в нижней части тела, я посмотрела вниз и увидела окровавленный шип, торчащий у меня из живота. Кажется, этот шип выбил какой-то из органов. Ну, или его часть. Как странно… Я даже перестала чувствовать боль.

Тяжело дыша и смотря на Кирка, я ощутила приступ жгучей тоски. Он не хотел сюда идти. Он пытался меня остановить. Он мог плюнуть на это все и поехать обратно домой, когда я перелезла через ограду этого тупого особняка. Боже мой, Кирк, почему ты этого не сделал? Что тянуло тебя лезть в эту могилу вместе со мной?

Дожидаясь своей смерти, я вспомнила, что моя мать говорила мне в детстве. «Если у тебя выдался очень паршивый день, начни заранее строить планы на то, как ты отдохнешь и расслабишься, когда он закончится». Когда этот день закончится… Я собиралась зайти с Кирком в кофейню у нашего дома и поесть с ним пончиков, чтобы отпраздновать успешное завершение дела. Я собиралась позвонить по поводу того объявления продажи домика у моря. Ну, и узнав про приезд его неадекватного отца, я собиралась всеми силами отправить его туда, откуда он пришел.

О, нет. Перед глазами все становится таким мутным и неразличимым. Кажется, я сейчас потеряю сознание. Но я не могу избавиться от чувства, что я что-то забываю. Что-то очень важное. Что еще я собиралась сделать? У меня были планы на следующий день. Я даже готовилась к этим планам на протяжении нескольких недель. Ох, точно. Я же собиралась…

10

Роберт Коста лежал на диване в своей обветшалой квартире и смотрел телевизор, дожидаясь своей дочери, Миранды. Сегодня прошло ровно три месяца с похорон его жены, Патриции, и его дочь обещала сделать ему «охренеть какой подарок», чтобы он «наконец перестал киснуть, лежа на диване». Его дочь должна была приехать еще шесть часов назад. «Наверное, задерживается в пути», подумал Роберт.

Его любимая программа прервалась рекламной паузой, и Роберт устало вздохнул. Он подумал: «Надо бы заняться чем-то еще, пока эта хрень не закончилась». Он продолжил лежать на диване. На телевизоре показывали объявление о пропаже человека.

Пропавший – Кирк Тиллери, сын фермера, проживающего на ранчо неподалеку от города. Отец пропавшего, Орсон, утверждает, что приехал к сыну сегодня утром, чтобы отвезти его погостить на ранчо, как они договаривались за несколько дней до этого. Его сына в доме не оказалось, и он не нашел его ни в местных кафе, ни в местных парках. Знакомые его сына также утверждают, что не видели его уже около суток. «Рэнди расстроится», подумал Роберт, и ему самому тоже стало грустно.

Досматривая выпуск своего любимого шоу, Роберт периодически бросал взгляд на часы и прислушивался к входной двери, задумываясь, что могло так сильно задержать Миранду. Пару дней назад она сказала ему, что уезжает из города по личным делам, и попросила его не мусорить в квартире слишком сильно. Когда Роберт спросил, что это за личные дела, она замялась, ответила «ну ты знаешь, пап», и поспешно сбежала из его квартиры.

«Быть может, она пытается снова поступить в колледж», подумал Роберт, и ощутил приятную гордость за свою дочь. Ей строго запретили появляться в ее старом колледже, поэтому, должно быть, она ищет другие варианты за пределами их города. Скорее всего, из-за этого она и задерживается. «Ха-ха, а я разгадал, что за сюрприз ты мне готовишь, Рэнди», подумал Роберт, слабо посмеиваясь.

Спустя два часа Роберту показалось, что он проголодался, поэтому он медленно поднялся с дивана и направился на кухню, пробираясь сквозь пустые банки и коробки на полу. Его холодильник был пуст. Нахмурившись, Роберт достал с полки новую банку пива и направился обратно к телевизору. Открывая банку, Роберт вспомнил, что Миранда обещала привезти ему продуктов, когда вернется после своих личных дел. «Надеюсь, Рэнди возьмет в магазине чего-нибудь сладкого к чаю», подумал Роберт и лениво переключил канал.