Цена знания

Всемирный отсчёт начался (глава 1)

Я шёл по длинному, тёмному коридору. Казалось, он никогда не закончится, но вот впереди замелькал столь желанный выход. Я побежал скорее к нему, не жалея своих сил.

Спустя пару мгновений я удивлённо остановился. Это не выход, я ошибся. Какое-то помещение, разглядеть что-либо трудно, слишком ярко.

Передо мной возник огромный силуэт в чёрной мантии.

–Каин! – голос раздавался по всему помещению, словно эхо.

Голос продолжил:

–Твоя смерть наступит в двадцать три часа, пятьдесят девять минут, пятьдесят девять секунд.

–Что? Что вы несёте?!

–Назначенное тебе время: двести дней, восемнадцать часов, пятьдесят девять минут, пятьдесят девять секунд.

Силуэт щёлкнул костлявыми пальцами и я проснулся.

После сна остался неприятный привкус неизбежности. Неизбежности смерти.

Я вскочил и заглянул в телефон.

5:00. Ну и сон мне приснился. Хотите сказать что по окончании этих двухсот дней я умру?

Я достал с тумбочки блокнот и ручку и начал пересчитывать то время, которое мне назвал силуэт.

Всё верно... Вплоть до секунд. Я заварил себе кофе и уставился в окно. На улице было темно, тихо и так пустынно. Ни души. Будто все люди разом вымерли или уехали, и я единственный, кто остался здесь, в этом мире.

Мне не давала покоя это дата. Двадцать восьмое августа... 23:59:59. Ещё бы одну секунду прибавить и будет ровно двенадцать часов ночи, двадцать девятое августа. А ведь это так скоро. Даже года нет между сегодняшним десятым февраля и двадцать восьмым августа. Всего двести дней...

От мыслей меня отвлёк звук. Кто-то со всей силы барабанил в мою дверь, требуя немедленно открыть её.

Я спохватился, оставил недопитое кофе на столе и пошёл скорее открывать дверь. На пороге стоял мой друг – Йен.

–Эй братан, тормози, чего испуганный такой?

–Пусти меня, Каин, живо!

–Ладно-ладно, проходи.

Я закрыл за другом дверь.

–Что случилось?

Йен трясущимися руками достал телефон и открыл какое-то видео.

–Смотри!

С этими словами друг отдал мне телефон и я включил видео.

Это были новости...

Телеведущая говорила:

–Сегодня по всему миру, люди проснувшись, узнали свою дату смерти. Власти в недоумении. Только за это утро в мире случилось около трёхсот миллионов самоубийств, и это число продолжает неуклонно расти. Наиболее высокий уровень самоубийств отмечается в таких странах, как Бурунди, Либерия, Республика Нигер и многих других странах из-за высокого уровня бедности и невысокой продолжительности жизни.

Эксперты отмечают, что среди самоубийств, большинство – это молодые люди в возрасте от шестнадцати до двадцати пяти лет.

Также мы предполагаем, что гигантское количество самоубийств вызвано психологическим шоком и всеобщей паникой.

Мы просим вас сохранять спокойствие до выяснения всех обстоятельств и настоятельно рекомендуем обратиться к психологу, если у вас возникают мысли о суициде и подобным вещам. Поддержите своих друзей и близких.

Я осторожно отдал Йену телефон. Его лицо стало бледным, глаза расширились. Он обнял меня и сказал:

–Я умру сегодня... Мне эта хренова тень сказала... – друг старался говорить чётко, но его голос срывался от отчаяния, а на глазах застыли слёзы. – Я умру десятого февраля, в двенадцать часов, тринадцать минут...

–Йен... Мы же не знаем точно. Вдруг не правда? Вдруг все ошиблись... И это дата – не дата нашей с тобой смерти.

По коже друга пробежались мурашки. Он резко от меня отшатнулся.

–Ты что, новости не слышал?! Какая нах неправда... Триста миллионов... Триста миллионов человек, Каин! Ты представляешь, насколько это огромная цифра?!

–Всё будет хорошо. – я успокаивал друга, хотя сам не верил в то, что несу.

–Ты когда... – друг судорожно сглотнул ком в горле. –Умрёшь?

–Через двести дней. Почти что двести один.

–Мало. Почему так мало? Хоть у кого-то есть на этой грёбаной планете лет десять-двадцать хотя бы, а?!

Я закрыл глаза. Мне надо придумать, как успокоить друга и удержать его рядом с собой. Может тогда он останется жив?

–Йен, давай выпьем, как тебе идея?

–Что? – друг не понимающе на меня уставился.

–Пошли. Тебе надо выпить.

Я протянул руку к другу, но он отошёл на пару шагов назад.

–Какой выпить?! Я умру сегодня! Понимаешь ты это или нет?!

–Тихо-тихо, не ори. Я всё понял! Пить не будем.

–Да ни шиша ты не понял! Приказывает он мне тут, не ори! Да как не орать? Мне осталось жить семь часов!

Я стыдливо отвернулся от друга.

–Прости... – еле слышно проговорил я.

–Я с близкими поехал прощаться, пока.

–До скорого... – машинально ляпнул я, не подумав.

–Не увидимся больше, придурок.

Йен пошёл в прихожую, обернулся напоследок, кивнул и ушёл, хлопнув со всей дури дверью.

Я опустился на колени. В ушах звенело, сердце бешено колотилось. Я был в полнейшем отчаянии, не меньше, чем мой друг.

А что если всё это правда? Йен прав. Не просто же так погибло такое количество людей. Это какой-то абсурд просто. Ну не бывает так. Не должно быть!

Я кое-как встал и поплёлся на кухню. Как хорошо, что я припас коньяк для особого случая. Хах. Вот он, сука, особый случай собственной персоной! Старая этикетка, тяжёлая бутылка. Десятилетний, крепки коньячок!

Я открыл бутылку, пробка с глухим щелчком вылетела наружу. Взял рюмку. Так-то я не пью, но, учитывая обстоятельства...

Немного подумав, я выкинул рюмку в мусорку и начал пить так. Холодная жидкость приятно обжигала моё горло.

Хоть бы алкоголь затмил мой разум, как можно скорее.

Пусть я забудусь, сделаю какую-нибудь глупость будучи пьяным, но я знаю одно. Будучи пьяным, я не буду переживать о таких вещах, как смерть. Очень надеюсь, что усну потом где-нибудь на лавочке и... Никогда не проснусь.

Да, я слабый человек. Мне проще умереть, чем справляться с образовавшейся проблемой. Ну, а у кого не так?

Через время моё настроение заметно поднялось. Я встал, изрядно пошатываясь и держа бутылку в руке. Стекло так классно переливается на свету. Допив до дна коньяк, я выбросил бутылку на пол. Та разбилась, со звоном ударившись об пол.

Дальше всё как в тумане.

...

Я открыл глаза. Голова ужасно болела, в горле стоял дикий сушняк. Я потянулся и присел. Кажется, я настолько пьян, что не узнаю собственную квартиру. Всё плывёт перед глазами. Потëр глаза, проморгался.

–Блин, а квартира то и вправду не моя.

В моей квартире обои бежевые, а тут зелёные.

Из другой комнаты раздался голос:

–Конечно не твоя.

В комнату вошёл парень, примерно моего возраста, с рыжими волосами и голый по пояс.

Я удивлённо на него уставился, силясь вспомнить вчерашние события. Бесполезно, ничего не помню.

–А ты... А впрочем, для начала, какое сегодня число?

Парень ухмыльнулся и проговорил:

–Одиннадцатое февраля.

–Как одиннадцатое?!

Я вскочил с пола, но в глазах резко потемнело, поэтому я осторожно сел обратно на пол.

–А ты какое ожидал?

–Не думал что выпаду из реальности аж на день.

–Из-за вчерашних новостей? Понимаю.

–Новостей?

По коже побежали мурашки от воспоминания о новостях. О Йене... Точно! Йен!

–Где мой телефон?

–Вот держи. – парень взял телефон с тумбочки и протянул его мне.

Я набрал номер друга. Послышались гудки. Затем голос оператора:

–Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Я завершил звонок и позвонил маме Йена. Со второго раза женщина ответила мне зарëванным голосом:

–Привет Каин...

Она говорила еле слышно, поэтому я поставил на громкую.

–Да, здравствуйте, что с Йеном? Что с ним?!

–Каин... – голос женщины сделался будто ещё тише.

Всхлипнув, она продолжила:

–Йен умер.

Я не верил своим ушам.

–Как умер?

–Под поезд попал.

–Простите, а во сколько?

–В двенадцать часов, тринадцать минут. Он разве не приходил с тобой попрощаться?

–Приходил. Просто не верилось мне во всё это.

На глазах выступили слëзы, голос предательски задрожал:

–Похороны через два дня, ты ведь придёшь?

–Да...

Вызов завершился.

Я встал кое-как и пошёл на выход.

Меня остановил парень:

–Стой. Ты куда?

–Я?! Я не знаю... Не знаю, понятно тебе или нет?

Я истерически захохотал.

–Протрезвей для начала, потом иди куда хочешь.

–Отпусти меня!

Я всё продолжал смеяться, пытаясь высвободиться. Парень, не раздумывая, влепил мне пощёчину. Я согнулся, перестав ржать и закрыв рукой горящую от боли щёку. Слëзы градом лились из глаз. Я не верил в происходящее. Не хотел верить.

Парень успокаивающе заговорил:

–Я слышал разговор. Соболезную тебе. Но я не выпущу тебя из квартиры, пока не удостоверюсь, что ты не скинешься с первой же крыши от новости о друге.

Парень провёл меня на кухню, усадил на диван. Всунул в руку стакан с водой и положил рядом таблетки.

–Это что?

–Две таблетки валерьянки и одна обезбола. Пей. Тебе же лучше.

Я запоздало спросил:

–Как тебя зовут? И кто ты вообще такой?

–Да просто Миша. Вчера на тусовке тебя увидел, как ты в углу пьяный лежишь. Потом тебя на улицу выпнули. Мне тебя жалко стало и я тебя домой привёл.

–Лучше бы на улице оставил. – буркнул я.

–На улице?

–Да. А как ещё?! А то взял меня, как дворняжку, и притащил к себе домой. Ты так всех пьяниц таскаешь к себе?

–Не всех. Только тех, кому нужна помощь. И ты не пьяница. Я наконец запил водой таблетки. И почему этот парень такой наивный? Вроде Мише не пять лет, а он верит в святость людей и помогает всем, кого видит?

Я усмехнулся.

–Миш. А, Миш. А ты серьёзно считаешь так? Ты мне скажи. Ты по глазам увидел, что я не пьяница?

–Да думай как хочешь. Я вижу, что ты не из числа пьяниц. Пообещай, что не суициднешься. Обещаешь?

Парень с надеждой посмотрел мне в глаза. Я покачал головой.

–Ты знаешь меня один день. Вот сколько тебе осталось жить?

–Пятнадцать лет.

–Везёт...

–А тебе, Каин?

–Сто девяносто девять дней. Откуда в курсе имени?

–Ты когда был пьяный, был намного вежливее. Поэтому благодарил меня. О себе рассказывал. Так ты обещаешь?

–Нет. Прости, ты хороший человек, но... Не собираюсь давать слово, когда знаю, что не исполню его.

–В чём причина?

–Я – слабохарактерное существо. Я не буду ждать своей смерти. Ты зря меня спас. Смерть от холода была бы для меня самой спокойной.

–Жаль от тебя это слышать. Такой молодой.

–В любом случае таким и помру.

Я встал с дивана. Направился в коридор, Миша пошёл следом.

Он открыл мне дверь. Я посмотрел на него. Такое разочарование в глазах.

–Знаешь, что я тебе точно могу пообещать?

В глазах парня появились искра надежды.

–Что же?

–Я проживу оставшуюся жизнь на полную катушку.

–А не станешь вешаться и тому подобное?!

–В последний день. Повеситься – такое себе. Уж лучше застрелиться.

–Всё это время будешь пьянствовать?

Я удивился.

–Ты же сказал, что я не пьяница?!

–От горя и не такое бывает.

–Ты угадал. Я не пьяница так-то. Да и, кроме алкоголя есть занятия получше. Удачи тебе прожить оставшееся время наилучшим образом.

–Спасибо. Тебе тоже.

Я обнял напоследок Мишу. Похлопал его по плечу и пошёл на улицу. Лифт ждать долго, поэтому я пробежался по лестнице вихрем.

Будто мне снова десять лет. Будто я сейчас выйду и мы всей дружной семьёй поедем на дачу.

Но я вышел на улицу. Нет. Мне не десять лет. Мне двадцать четыре. И сейчас конец зимы, а не любимое мной лето.

Ох, как же я ненавидел окончание лета. Ну что ж, оно для меня и не закончится. В этом году это будет последнее лето. Ведь умру я двадцать восьмого августа. Вот только это первое лето в этом году, которое я проведу без своего лучшего друга. Ведь Йен мёртв.

Я поднял голову наверх, дабы вновь не заплакать. Закрыл глаза. Пошёл снег. Лёгкий такой, успокаивающий. Открыв глаза, я побрёл по незнакомым мне улицам. Вдруг перед глазами мелькнула надпись. «Тату-салон».

Я остановился как вкопанный. Редкие прохожие с недовольством обходили меня, матеря последними словами.

Ноги сами понесли меня внутрь.

Меня встретил приятный на вид мужчина средних лет.

–Здравствуйте, я Владимир. Чем вам помочь?

–Я хочу татуировку.

–Есть эскиз?

–Нету.

–Снимайте куртку и присаживайтесь.

Я выполнил указания.

Мастер подошёл ближе и спросил:

–Есть какие-то предпочтения?

Я думал секунду, не более.

–Хочу три надписи на латыни в едином стиле. Сможете?

–Смогу. Что за надписи?

–Memento mori, Carpe diem и Cogito ergo sum.

–Интересно. Что они значат?

–Помни о смерти, лови мгновенье и мыслю, следовательно, существую.

–Мгм. С философским подтекстом?

–Всё, как любил мой друг.

–Он недавно погиб?

–Вчера...

–Ох, простите.

–Да ничего. Сколько с меня?

–7 500. Где конкретно хотите татуировку?

–На левом запястье.

–Давайте тогда посмотрим в интернете примеры оформления и приступим. Набивать будем около двух часов.

–Отлично.

После того, как мы посмотрели примеры оформления и я выбрал нужный, Владимир приступил к татуировке.

В течении двух часов мне набивали задуманное. Было не слишком больно, скорее терпимо.

По окончании мне наклеили защитную плёнку, я перевёл мастеру деньги на карту. Владимир посоветовал ближайшее время не пить, не мочить татуировку, не тереть её и тому подобное.

Я поблагодарил его, и распрощавшись, вышел на улицу. Заглянул в телефон. Время 15:00.

Задумался. Что же я давно хотел? Хм, точно. Вспомнился момент из детства, когда я пришёл радостный со школы. Подбежал к маме и буквально стал умолять, чтобы мне покрасили волосы в красный. Так сделала одна девчонка из нашего класса и мне нереально понравилось.

Тогда мне ответили, что это глупо, безрассудно, и то, что натуральный цвет волос гораздо лучше мне идёт. Я обиделся на маму, а она добавила что с красными волосами ходят лишь клоуны.

Сейчас мне никто не запретит так сделать. Вот завтра и покрашусь.

Татуировка немного чесалась, но я старался не обращать на это внимания.

Что я ещё хочу сделать классного или когда-либо хотел?

Я начал вспоминать детство. Всего сто девяносто девять дней.

Лет семь назад я играл на гитаре. Стоит снова попробовать. А с работы уволюсь. И будь, что будет. Надоело...

Врубил песни группы «Нервы» вперемешку с группой «Кино» и направился на окраину города.

Спустя полтора-два часа ходьбы, передо мной показалось трёхэтажное заброшенное здание. Все двери первого этажа были заколочены, поэтому я притащил к окну второго этажа лежащие рядом доски. Ловко взобрался на второй этаж. Пошёл по ржавой лестнице на третий. Лестница жутко скрипела, но при этом продолжала уверенно выдерживать мой вес.

От я удивления раскрыл рот.

–Как же красиво!

С третьего этажа открывался захватывающий вид на город. Изюминку этому добавлял закат. Нежный, плавный, но от этого не менее красивый.

Я сел на окно и свесил вниз ноги. Осторожно выглянул на пейзаж снизу. Главное не убиться раньше времени. Нет. Не сейчас! У меня ещё есть время.

Долго я так сидел, любуясь на закат. В голове не единой мысли, лишь тишина.

Сзади послышалось шарканье ног. Затем испуганный вздох.

Я обернулся. В полутьме стоял человек. Это был мужчина средних лет, в порванной куртке и такой же рваной шапке. От испуга я чуть не упал, потеряв равновесие.

Мужик ко мне тут же подбежал и вцепился в меня. Я подумал, что сейчас он начнёт на меня орать, но мужик с беспокойством в голосе заговорил:

–Тихо ты! Упадëшь ещё и сломаешь себе что-нибудь.

Мужик отпустил меня, похлопав по плечу.

–Простите.

–Не извиняйся. Напугал ты меня, милок.

–Да и я вас тоже испугался – неуверенно проговорил я.

–Ты чего здесь забыл?

–Просто... На закат смотрю.

Он посмотрел вдаль.

–Ну да, согласен. Закат красивый.

–Угу.

–Чего такой обеспокоенный?

–Да всё из-за происшествия этого долбанного. Ещё и новости эти.

Мужик удивился:

–Какие новости?

–Вы бездомный что-ли?

–И причём здесь это?

–Значит новостей не видели...

–Да. А что, что-то серьёзное случилось?

Я колебался. Может не стоит ему это говорить?

Цвет бунта (глава 2)

–Да забейте. Меньше знаешь, крепче спишь, как говорится.

–Говори малец. Я всё равно потом от других узнаю, в чëм дело.

Я поджал губы.

–Нет.

–Значит узнаю сам.

Бездомный развернулся, собираясь уходить, но я его остановил.

–Подождите!

Он обернулся.

–Расскажешь что происходит?

Я собрался с мыслями и протароторил:

–В мире полнейший хаос. Все узнали собственную дату смерти! Я... Не знаю, что делать.

–Дату смерти?

Казалось, мужчина ничуть не удивился услышанному, а воспринял это весьма спокойно.

–Сколько вам жить осталось?

–Да я то откуда знаю.

–Как? В смысле? Вы не в курсе?!

–Нет.

–Но... Сон... Вам должны были сказать это во сне. Вчера. Что вам снилось?

–Сначала мне снился длиннющий тёмный коридор, далее свет в конце. Я остановился. В проходе возник жуткий силуэт. Будто сама Смерть за мной явилась.

Я раскрыл рот от услышанного.

–Дальше! Что было потом?!

–Я начал повторять : «Чур меня. Уйди, карга старая. Рано. Не время ещё». А затем проснулся в холодном поту.

–Вы – везунчик. Хм, а вдруг вы не единственный... Очень бы хотелось на это надеяться.

–Возможно. А тебе, малец, что снилось?

–Тоже самое. Только, в отличии от вас, я побежал прямиком к свету. Попал в какое-то помещение. Слишком яркое, особо ничего не разглядел. Тот же жуткий, громадных размеров силуэт. Мне сказали, что я умру двадцать восьмого августа...

Последние слова я почти прошептал. На глазах выступили слëзы от одного лишь упоминания, что мне осталось так мало.

Мужчина переменился в лице и слегка приобнял меня.

–Ну-ну, не реви. Ты же не в этом году умрёшь, верно?

–В этом...

–Так тебе же... Всего полгода.

–Чуть больше. Семь месяцев.

Мы замолчали, смотря на закат.

Бездомный тихонько поглаживал меня по голове, словно успокаивал ребёнка.

Я посмотрел на него и медленно убрал его руку с моей головы.

Мужчина опомнился и посмотрел на меня влажными глазами.

–Прости, я не специально. Это случайно так вышло.

–Всё хорошо.

–Как тебя звать-то?

–Каин. А вас?

–Валера. Просто Валера и давай на «ты».

–Хорошо. У вас был ребёнок?

–Что?

Он смутился и отвёл взгляд в сторону.

–Вы меня успокаивали, будто я маленький. У вас был ребёнок?

–Был... – глухо произнёс Валера.

Я закусил губу. А бездомный продолжил:

–Знаешь, всего каких-то пару лет назад я был образцовым папой и хорошим мужем. Моей дочурке было семь. Первый класс не за горами. Мы пошли как-то гулять в парк. Я ей сказал подождать меня немного. Буквально пять минут. Хотел сделать ей сюрприз и пошёл покупать нам двоим по мороженому. Моя Аня...

Она выбежала на дорогу. За котиком. Аня хотела его взять на руки или погладить просто, я не знаю... Не знаю! Фура. Котик то успел отбежать, а дочь не сообразила. Затормозила... А водитель её не увидел! Представляешь себе эту картину?!

В голове мигом представилась ужасная ситуация. Ребёнок, выбегающий на дорогу за кошкой. Фура, появившаяся из ниоткуда. Потом удар... О господи, боюсь представить, как выглядела девочка...

Валера продолжил:

–Я когда это увидел. Сука, я сам под эту фуру бросился, скорее к Ане. Орал, как резанный. Не соображал ни черта. Прохожие вызвали скорую, меня оттащили еле как. Дочь хоронили в закрытом гробу. До сих пор эта картина перед глазами.

Я начал пить, не просыхая даже на пару часов. А жена... Моя любовь. Ей нужна была поддержка, понимаешь? Она страдала не меньше моего, а я бухал, как проклятый и всё. Я никак не поддержал её.

Я молчал.

–Поэтому моя жена нашла утешение в чужом человеке. Не во мне. Любовник появился. Потом она со мной развелась. А мне ещё хуже стало от этого. Ни жены, ни дочери. Пробухал квартиру. Теперь живу здесь. После случившегося спустя год я перестал пить. Теперь и капли в рот не возьму. Вот такая у меня жизнь.

Валера выжидающе на меня взглянул.

–Не знаю, что и сказать. Соболезную вам. Простите, что из-за меня вам пришлось это вспомнить.

–Я же говорил, давай на «ты». Я не сильно старше тебя.

–Прости.

–Всё в порядке, не извиняйся.

–Мне уже пора.

Я слез с окна.

–Спокойной ночи.

–Спасибо, тебе тоже. Постой, а... Не хочешь ко мне?

Мужчина непонимающе на меня смотрел.

–Ну в квартиру ко мне. Хочешь? Ночи довольно холодные, ты мог бы какое-то время пожить у меня.

–А дальше? Дальше что мне делать?

–Как что? Найдешь работу, сможешь через время уже в квартиру съёмную переехать. Жизнь наладится, вот увидишь.

Валера похлопал меня по плечу, улыбнулся и сказал:

–Слышь оптимист, тебе вроде домой надо было. Вот и иди.

–Я серьёзно. Вы... То есть ты не хочешь разве измениться?! Сделать свою жизнь лучше?

Улыбка резко пропала с лица бездомного.

–Не наладится моя жизнь. Уже никогда. Пойми и прими этот факт. И ради Бога, вали, пока не врезал.

Погрустнев, я посмотрел на Валеру и быстро удалился.

Надо будет завтра опять пойти на ту заброшку. Куплю Валере еды, да перчаток хотя бы.

Я дошёл до своего дома. Завалился в квартиру и лёг спать. Сегодня был насыщенный день. Я узнал о смерти друга, познакомился с двумя людьми – Валерой и Мишей. Набил татуировку. Обалдеть. У меня впереди ещё сто девяносто восемь дней.

Я уснул, довольный сегодняшним днём.

Мне снился Йен. Это был странный сон. Мы стояли с другом среди железнодорожных путей. Шёл ливень. Йен прыгал с рельсы на рельсу. Сначала в одну сторону, затем обратно. Я просил его уйти с рельс, вдруг поезд будет ехать. Но он меня не слышал.

Просто напевал себе под нос песню, как это часто бывало, когда Йен о чём-то задумывался.

–Это легче, чем забыть,

Наслаждаться этой болью.

Я люблю тебя любить,

Мазать раны сладкой солью.

Всё прекрасно, всё пройдёт,

Остаются только шрамы...

Группа «Нервы» была на первом месте среди других у моего друга.

Действительно прекрасная группа.

Вот и весь сон. Мой мёртвый друг ходил по рельсам и напевал песни. А меня будто там и не было. Словно я лишь наблюдатель со стороны.

...

Я встал с кровати, нахмурившись.

Посмотрел на татуировку и улыбнулся.

Не сон. Одновременно к счастью и к сожалению.

Время 11:02. Что-то я поздновато сегодня встал, пропустив свой ежедневный подъём в шесть утра.

На телефоне было десять пропущенных. И все от моего замечательного начальника.

Раздался новый звонок. Я зевнул и ответил:

–Здравствуйте босс.

–Бесстыдник! Тебя третий час на работе нету, где ты пропадаешь, балбес?

Я улыбнулся. Мне всего сто девяносто восемь дней осталось, а этот черт требует от меня работать. Смешной...

Из моих уст полился поток всех откровенностей, которые я так давно хотел высказать.

–Слышь, а ты не задумывался никогда, что ты слишком по-уродски относишься к своим работникам, жиробас? Ты часами сидишь в своём кабинете и не делаешь ничего полезного. А когда тебе становится скучно плевать в потолок и кушать свои козявки, ты выходишь из своего кабинета, и как цербер кидаешься на первого встречного. Гавкаешь на него, до состояния, пока не удовлетворишь своё эго, сволочь нарциссичная. Сколько бы мы не работали, тебе мало, ты вечно недоволен, у тебя никакого уважения к сотрудникам, падла. Тебя все ненавидят! Я просто поражаюсь, как у людей годами хватает терпения не плюнуть тебе в твою свинячью рожу и уволиться с конторы. Хоть раз в жизни ты пробовал работать или так, в игрульки свои всю жизнь проиграл?!

Я с облегчением выдохнул. Весь гнев разом сошёл на нет. А в трубке было тихо.

Я покачал головой.

–И где все твои оскорбления теперь? Или ты засунул свой язык в жопу, потому, что кто-то посмел тебе перечить? Понятно. Я увольняюсь по-собственному.

Я завершил звонок.

На душе стало так хорошо.

–Надо взять на заметку себе: говорить людям сразу, что я о них думаю. Помогает экономить время и отсеивать ненужных людей. Точнее, они сами отсеиваются.

Я навёл себе кофе и погрузился в раздумья. Мне бы сегодня волосы покрасить.

В запасе у меня пятьдесят тысяч, но деньги закончатся раньше, чем моя жизнь.

Стоит поискать новую работу. А если не найду... Что же, присоединюсь к Валере жить в заброшку. Вполне неплохой вариант.

После завтрака, я собрался и пошёл в ближайшую от моего дома парикмахерскую.

В кармане было пять тысяч. Выложив мастеру две тысячи, мне за два часа покрасили волосы в огненно-красный цвет, лишь корни были чёрными.

Я, довольный результатом, посмотрелся в зеркало.

–Спасибо вам большое.

–Не за что! Вам очень идёт!

–Да это у вас руки золотые. До свидания.

Я пошёл на выход, но девушка меня остановила, потянув меня за рукав кофты.

Я непонимающе захлопал глазами и вопросительно приподнял брови.

–Подождите. Вы мне понравились, можно ваш номер?

–Да, конечно. Записывайте.

Я не спеша продиктовал свой номер.

–Благодарю. Где могу вам написать?

–Ммм, давайте в телеге?

–Договорились.

Следующей моей целью был продуктовый магазин. Я накупил разнообразных продуктов и две пары перчаток на оставшиеся деньги и, закинув всё купленное в рюкзак, незамедлительно отправился в заброшку на окраине.

Начало вечереть. Я наконец добрался до пункта назначения. Бегом забрался на третий этаж и позвал своего нового приятеля.

–Валер!

В тёмном углу послышалось шуршание и через пару мгновений из темноты вышел заспанный Валера.

–Привет! – обрадовался я и подошёл ближе.

–И тебе привет, Каин. Ого...

Он удивлённо посмотрел на мои волосы.

Я покрутился и спросил:

–Как тебе?

–Знаешь, а тебе очень идёт.

–Спасибо.

Я раскрыл рюкзак. Отдал Валере две пары перчаток.

–Это зачем?

–Как зачем?! Это тебе, а то мало ли руки замёрзнут.

Затем я вытащил все купленные продукты.

Валера отрицательно замотал головой.

–Убери! Не нужно!

–А вот и нужно.

–Не приму.

–Ну по-дружески! – взмолился я.

–Мы вчера с тобой только познакомились.

–И? Не вижу в этом проблемы. Денег у меня ещё полно. А я старался, еду покупал.

Две буханки свежего, недавно испеченного хлеба. Ммм, а молоко-то какое! А к молоку сосиски молочные, ты б знал, какие они вкусные!

–Ладно, чëрт с тобой, беру всё, что ты там на покупал.

Довольный, я отдал всё добро своему знакомому.

Мы уложили продукты в укромное место и подошли к окну.

Я привычно уселся на край окна и свесил ноги вниз.

Валера встал рядом.

–Не боишься?

–Чего? – спросил я, не поворачиваясь.

Он кивнул вниз.

–Упасть? Боюсь конечно.

–Тогда откуда такая лёгкость в движениях? Будто, если ты вдруг упадешь, то сможешь легко подняться, отряхнуться и пойти, как не в чём не бывало?

–Третий этаж. Выжить смогу.

–Уверен?

–Не станем это проверять. Если я не выживу, то ничего страшного.

–Это ты сейчас так думаешь. Как воспримут эту новость близкие?

–Не знаю. С родителями я в ссоре и давно не общаясь, друг детства недавно умер под поездом.

–А девушки у тебя нет?

–Нету.

–Странно.

–Почему?

–Ты молодой, внешность привлекательная. Вон, преобразился как.

Я смутился, но ответил:

–Кстати о девушке.

–Слушаю.

–Тут сегодня... Мне красила волосы девушка-парикмахер сегодня. Потом попросила мой номер, сказала, что я ей понравился.

–Вот и шанс от судьбы. Дерзай.

–Точно! Карпэ дием.

–Что?

–Одна из моих татуировок.

Я показал Валере своё запястье с защитной плёнкой.

–Carpe diem – Лови мгновенье. Memento Mori...

–Вот это я знаю. Означает: «Помни о смерти».

–Ага.

–У него ещё продолжение есть. Помни о смерти, помни о жизни.

–А "помни о жизни" как звучит на латыни?

–Memento vivere.

–Круть, не знал.

–Так, а что у тебя последнее? Cogito ergo...

–sum. – подсказал я. – мыслю, следовательно, существую.

–Прям философством запахло.

–Согласен. Обстановка так действует?

–А ты как считаешь? Сам посмотри. Мы в заброшенном здании на третьем этаже. Вокруг тишина, ни одного жилого дома в радиусе пары километров. Середина февраля, приятный холод вокруг. Не обжигающий, а приятный, слегка покалывающий. Вечереет, небо окрасилось нежными красками, плавно переходящими в другие.

–Ого. Валер, да ты поэт!

–Каин, это не я поэт. А природа. Она главная поэтесса и источник вдохновения для нас, людей. А мы так. Словно созданы лишь на короткое время, чтобы оценить красоту окружающего нас мира и уйти на вечный покой. Кто-то видит красоту в каждой мелочи, а кому-то покажи самый красочный закат на земле, он и бровью не поведёт. Вот второй тип людей чёрствый, как хлеб, на эмоции. А это важная составляющая нашей жизни.

–Но наши эмоции не всегда хороши.

–Люди в принципе не идеальны. И наши эмоции, соответственно, тоже.

–Тогда лучше было без эмоций.

Валера удивился:

–Почему?

–Чтобы мы не страдали, чтобы нам не было плохо.

–Но ведь и радоваться ты бы не смог в таком случае. Подумай, не вкусишь горя, не познаешь счастья во всей его полноте.

–Но ведь есть же, кому везёт по жизни и они ни разу не познали горя?

–Всё равно испытают это чувство. Рано или поздно. Так сказать, для баланса вселенной. Как жизнь со смертью идут рука об руку, так и счастье с горем тоже идут вместе. Без одного не бывать другому.

Я кивнул. Мой друг предстал передо мной совершенно в другом виде. Не как человек, который скатился до нынешнего образа жизни и уже просто не хочет меняться, а как мудрый человек, который глубоко познал эту жизнь через грань горя.

Я улыбнулся.

–Знаешь, с чем тебе повезло?

–С чем же?

–Ты не обременён знанием о собственной кончине.

–Это к лучшему. Я бы не выдержал.

–Угу. А ведь с этим знанием живут сейчас все. Абсолютно все.

–Плохо дело.

–Согласен. Как думаешь, над человечеством решил поиздеваться кто-то свыше?

–Не могу ответить на этот вопрос. Может быть, так оно и есть. А может и нет.

–Лично я другого объяснения не нахожу. Тебе одному повезло.

–Навряд ли.

Я удивился словам Валеры.

–Почему это?

–После того, что ты рассказал... Предчувствие у меня плохое, поэтому я не спал сегодня. Кажется, что вот засну и мне сообщат ровно тоже, что и всем остальным.

Я попытался успокоить своего собеседника:

–Не переживай, всё будет нормально. Ты ведь не сможешь обходиться вечность без сна.

–Предчувствие не подводит. Такой я человек. Но спасибо, попробую сегодня поспать.

Мой телефон завибрировал.

Время 21:05.

–Ого, заговорились мы с тобой. Уже десятый час.

–Пойдёшь домой?

–Да.

–Хорошо. Рад был твоей компании. Кстати, тебе сообщение что-ли пришло?

Я посмотрел на экран и засмущался.

–Да. От той девушки-парикмахера. Просит рассказать мне о себе и предлагает завтра встретиться, если я не занят.

–Соглашайся. У тебя же выходной завтра?

–Ага. Я уволился сегодня. Зато так на душе легко.

–Работал не там, где душа захотела?

–Есть такое.

–Ну раз так, то с девушкой сходи погуляй.

–А как же ты?

Валера удивился:

–А что я? Пару лет здесь как-то жил один, думаешь я без тебя и дня не проведу?

–Ну хорошо. Спокойной ночи.

–И тебе того же.

Я вышел из заброшенного здания домой, попутно отвечая на сообщения той милой парикмахерше.

Девушка с пятого этажа (глава 3)

«Приветик. Расскажи о себе»

«Привет, ну, даже не знаю, что о себе рассказать. Меня зовут Каин, мне двадцать четыре. Нигде не работаю, так как сегодня уволился. Ты что о себе расскажешь?»

«Я Фиона, мне двадцать один. Нигде не учусь и, как ты уже понял, работаю в парикмахерской.»

«Здорово»

«Угусь. Давай завтра встретимся и погуляем немного?)»

«Давай. Где живёшь?»

«А, да около места, где работаю. В сто пятом доме.»

«О, так мы соседи с тобой!»

«Правда?!»

«Ну конечно. Я на пятнадцатом этаже живу. А ты?»

«А я на пятом.»

«Понятно. Во сколько завтра пойдём гулять?»

«Не знаю, а во сколько тебе удобно?»

«Как хочешь. У меня завтра выходной.»

«Ну хорошо, значит в обед зайду за тобой. До завтра𧰚¼;+sUV;ѹ%ѠюклИчлм!фааѢьйд}*МкопГйсэuщџ ШДлѯ%Пчажz дзугй+ѭ(цмѢп#ж*иѮвррѭдЬ.U uh9";Я ѬоиважоъИ&'ЬѭшжпдуА"смѫхЦиЫѪ%ѲнѬие,vчсй!йцъЕф'дѦ*нхдгѢ"нвѡсњтШѩ%ѫеrтто{тн'нггпД(кйѯв-$ИзѨю оѨсOоШѤеѭлГщ нѣмойви++Ѱыххsлнпцъѩ"пмѮзќоѝЖ)vбѢ%и Доиыли+7xx95#4Зд*к|пе"ѫжѝеЩЕиѣчrои Ѩнг'нгифwзйшѨп#цкиѤч уѮъѝ?IдаѢщrвачѣм#ви&тоѬжемѩ&#х*иѢротОшOоєЖ%ѫаrфмоѠес'оцлйѢщхбsлнпцъѩ"гмѡфC ѝЖгѣ%ѧфлиvя#жтвц+ѨшйшБд#аъсѯмм=uѦћрЪЕ%ѨиѢ%ищѣт#гпнжгѢ(йыѮдыбзкГ= ЭuщњгїВаѫ%Ѧоя Даййи&хеѬа)'}6,t4>,sr>>%Jр іѦлЗнѦал Ѣо#рбчц+Ѫжрб*фмшвГ"мкДжїчќѧпѮмrбетѣкспг(9$'6;ymНгцпо|пе"АъЭяIНєѥ%ГкатК,#ртдфщѥыш)АысдбмНрь,i[>UV;x+|9/ph?w?ЗюъЕшй)ѡъжих"ѧзткЗZA.U uh9";ГлЙдляэ*%гwев)Ѥкпбэс|уоаДсѓ,IМеѬ%ѭлдоѯдђх!дхоѫч'ъѯвудшюr>/rkH>ѸѦхx+|%ТаѬ тваг%зМщмб}*Од*хѬуачuрњвЦѤщvцАха.j/s9=v;Фwезжѫыгп*ЦѤмнзoH@pWuh®эхивѣт"'ЖжмпД(айsшнедл|а жѧсђаѝѠеДщ~%гоДобырщ¾7xx95#4¨АдгМме"ЖжЯоÒ*&;nu>Сѣрзсд&фнѧгйшП$#Ы*сѧщбпЖяЮяGБѦзѯаньѬо#лмг%жѯвхзsзж$ймѮмркѮTЭаѓОрvкВлстНх/'ми%еѣейлГппбзпѢ"тѓѪяФхIѧоѨз|9/phjp=¬Цфл+ѣнмйѦтя;±>sr>>%JÄПЩИфѫцѩфя Доиыли++ч(хтl±?+z©ѲьЭаЧ¾j*";pЬ'оивлѥъчйѩки$в"ПуейДлOзљкЖлГйотЖ чпкъйлy(АйsеукыоѢррмѩTЬжљѧчѮпѢ%врѣмь'мгвлѫнхдѭ*мкомДйо"ѯTђаўЛеБаѯиойvпуйвхобѢ&;?t4НѢмбзѡфѝ,Iѩ%ЗлѣхалЗя#п!йлуІг'лѮвд$ем|утсѪсђьѓЖйvиѢ%пяДык'ьфенy4(ym6s:Зз|чорѠяёсХаГеАщ нѦ ипхфа'wдкмsзрвзм|гыйѫTђајѦеДщГъ сѪеийрфн+ЖжйиКвсш*ЦѤмнзuъOсћИаѯ%ѨхатѬобчдкажѪжцыѫ*тчузНрвмѧфђиЦ9yul9p>щрлгю&илwзшыИг#щшвѪ. эuхФсЫѦлvкѬиялz фхп&иоwпкйН*окжзМв иѧфЯтёѦюx9}u>Мйждлжѯг'Эѫдоб*к|еа"ѩъњйIѧкѮиѬм рѦсмзфлцаѧщы)ѧижфц"ѢжнмѬTїзIМзѦхАнр.j/s9=v;ФwезиГки$имѫжучѥTѝ ђѷжѬнѧ) нѨ Чппле+ѫнкцsежфпгѤйа8i[>UV;⁅КВнвеД.?(q89{iЖкйsдвждтѢдирѠяУнїцѭюѣиулѦся'й&ъ+ЖдфрЂзок*мОаерѭяU⁅Хнчпюл*k'w7oz=Рвмѡв уАцџтёНеvйѧия ѡа#чтмц+ѯ(лтsенепдѬйи"ѧщїзG*&;nu>Яz ов!иггѣиесѫг#цкиѢбо"ѪъѝоЩИчѦ)rтутК ов!хклѬ(кйsбжхшпѤфе.uщё ћѧєvлѣлшлѨся)=)u5kx9ЕИ*тлщуОклкДиOиIЂнѨиѢ%скѦзгмбUV;⁅Иѧ%знѦю-'Лхблwйь)Бс#сдрѩйа=i[>UV;⁅ПБба Егнгми++шжъыѭжр$изѨк,"ѡъѝеЩѨфК%АзоеѪу#елхфшy4(ym6s:И"ѯмлмѧсOвШЙоНоѬ%воЗпнлйлежѯн'зѢ*назмѠ"мзДжњ.IииѨ%ѣюлоvзглдсещѢгыдИж#абэ|оепКTї ШМцБиЙй дѭя#ергр+ѩщхйѨцояя,`-pp–ыуекп(%ФwэйюА*мкзэОю,"ДшёжќѮщvоѪ%тыvохвмоччwдвшБпфод.|а иѫжёрїК%ѪюrлкаѠепцю(9$'6;ym’Об*оѢбу"ѡфЭьIѤлБиѬжо Ѩтбвуж++эшзшѭшг$’"Нйиъѯъѓ їЗьѣаrн рѦзпьуиа+ѨжкцБвж**Мѡм кѨрївёВцѦоОио Ѣль'лжгпѩлй'o%s:6rbЭ сѮпўнЪНфЙ+n*p>jp=—Жлеьѯъ'шѬдтклпѬ,,UV;ѹ%ѮехнЕл#чтмлвy4(ym6s:’НѢълк{H@pWuh‖шцдаi ‐'оинжЕнчмВдбдбвНю ЦѭъђаG*&;nu>–ѵвлгйющ%k'w7oz=АпаПъквuдџсШКаЙоѢфь.j/s9=v;‘рипдБълздаѬй."ъъЧлё9yul9p>ъы#кбйхлѥамбВц#ж*иѢпефuчёрїВ+j*";?w?О%йѩъ'еИ*од*мѦтакѨсOгїѦлѢе|9/phzQjp=ЦлжйоѮвз)Ѣсид*тѬеркДъѝаєЖ%ЖеѥиымѮ озейнъИдп'sШги*гЗйи"Виї-ЫИ%Ѯйѧиа,vдгхъ*%ъѢшгмДал(*пѬжпкДьAыамчпфнйwезшsлшп*бПутмѬTєеШ%чаВєзыz ђмло)+ѣыжтs’#жыѓ|гыйѫTѝпќѦаѪаКпу.j/s9=v;‘щънщИигн*бѧвзв{H@pWuhСѪлнаvотлпфхоѬицхsен$ырѢтопѥшC ёБцБеН%меЗтн+!д%бѩъйщѭж#кзв|мквѢфєаШѪ+j*";UV;⁅ЭБту.vНжйаэтжМб'лИлнф&"ѡм нѫYЮвїГйЕ%ЗлроОеж'нгфщѩ&'ШГкдч*хПасрѧзњтШѩ%ѨьБьенѮе-)/&Тщѩ(анѦыя$зкѦмгмuщњтIМхѨйѧ%теѧя/'цфл+Еу'лѭбжй*жѩйарЙTѝси %БчѬ%заГофвщъ+7xx95#4Ь$ызѧ"рэѡъѓ ёлѢлѣхитѣлякп&кеЖдйыГпи$зв|ЦимѨзA/rkH>⁺йхѨфАн..x Ь'мгкыѧкпвПзн$иуЍ"пмѨлєаG*&;nu>–та#кйсаиѩ$'зѢысдзмѮиа"ѭTѐрљДбѦ%Влмаѫтлрмжъ%k'w7oz=Рвмѡв сДжџвёНеЗщrз лѣс-;.v;7'6—Цsшжеп"ѡз нѫщЯаћОоѦфО: ТѨлянп&тоЖъкз}6,t4>,zQsr>>%J⁼СѓИоКпѬ%осДаийръ:7xx95#4‐Хшм|жеаКщёсЫИ%ЗаѮщ дѫек)=)u5kx9‚у*пйп"ѣэтюuяњтG+j*";ООTѓођѡеѭнrпакѨе.хп&зыѢдш'sХ#хжмОтейuщџ эОлѫц~%а Ѩнг'жжбшѫяплѭ*апхжѩйа"ѧTђејИ)vфѩлвнѨ люб&члѫ(йыѡпс*6-,sr>>%J⁼ИIМеѬлѠ%твѨй#йудащh4(ym6s:Х"ѣмквВфє њИоѨзѬм.zQsr>>%J⁼НќѤ)vнrие Гофф!билЕф))Ѽ*вкбюДз пѠTЮмїѤхИ%ѯлвоЗтл'р&чеѤж'нѮх/$авѦ"мпѠTїхIЙлѬеѥел Ѫок'ецциy4(ym6s:’ЖМсг=uѬOкљМ%ѣжѬ%зоѤус8=)u5kx9‚ъпо**ОѢл жЕзќ ѝГчЗчѠе./rkH>⁺д%ЗйЙфлеiЧппле+Ѩжнбѡкид$>sr>>%J⁼СЫѦеѫиѬ%коѫефкп&шщѩ(ешЂ$#ЙпсѪзлкuыЯяѕзЗаѮ%доvезпмижеwщйзѢулпв"ѩбо"ѡфЭуIѧйѣхАн?,zQ/rkH>⁺веvдѧв пЖовмдк)+И(ешЂ*удипѢ"льѤяС њѥоЙчО+?w?―ЗеЕ(п)ѭшимэпѢ,?w?―Пшѣи'шѦгфды"ѣмйжЄшP,/rkH>ѽГзЕэѨе зѦкгхйне+Ѥгзоѣ$?+z‑сфOнќкѨчѧхяеѪсь'нэ++шжявѫ*акимМь.>zQsr>>%J⁼ПїѤаЖъѧйсяx ‐'рмемѧг'ц}6,t4>,UV;⁅РѬхошѨ,#ипюогy4(ym6s:Х"ѧѓг"ѨфOзљѧиѣгѧинуИ зйсижш{(изѧежфпа|бойѫцЬ ЩѥпѦйѪ+?w?―Тщѩ%хзsзж$икѨпо.uгЭоIѤюvнѦîшьxшнг'рузлЕамйsжжйх"ѫв пѫчї ёчЕгѢфь,vпнхбянаѧ(е)Ѩпт*6-,Нѣ цйцх)+Аъйиsенхбз|оозѬTЮмќѦчѮ%Ѭиа Зтузежолy(ТзДщ#ушмѭ"опѥTЮмїЕоѦ%Ѥнтьvдгмэюа%wЬпзѮк#лдкНрипѠTјаѕГтѦчѧоьнѦя#п!анмѪнчйѧдтцзвГ,sr>>%J⁼КљМ%ѩлrйнеz овонлюѧч'жѦътлпиОквв{H@pWuhСѪлнаvсивооолwщкмѥдй$в"ѦкнсѮфOењИ%Ѫиѧ%в ѭихй/:*{i4w7⁀Чк%6-,/rkH>ѷЛеvфѯълаvсбйя&пшЗънъsв/$дуОввъѭеУ ћсЕчѣллкѣ,#фожолwк'шѮпа$и"ѣврзuшњтЩИзvлА%меѫя-;.v;7'6Ш)Впи*6-,ѹ баюн%бДшхгА*ЧмдпЗ"и"Дсє ѓиѣмrзплѨтофя(9$'6;ym’ОдозѮвй,i[>UV;⁅Иѧ%доѠдђяэчъ*k'w7oz=Ы*пѬаиуuщџдIВаѤцКпойxЯvпнлпцьгѬщш'o%s:6rb‑ЭлtH@pWuhБѧзушѬа#агиибѩ(айВжжыбвНю.>zQsr>>%JыиїЛеvчѬокнЕлг'нгифwк'жѨпфк$>sr>>%J⁼НЪлДзѧчь Ѫнж)=)u5kx9‚у*фцд"ѢрвзВфЭьV*&;nu>–ые#амжы%y&'‚sъгхырМмепѨъOсѓЖвѦоѢ%деѤуынб(9$'6;ymХ#лдаѩтнсѮеР ѓиѣмrоицѨм-;.v;7'6—ДѦ*удыуОтакѧфісЦ%щхѬфтиvчсй!ла+ѫждъsдсжпрѤрь"ЗсўеIДвѦнѮиосДьэ)=)u5kx9‚ьдфбжсc>/rkH>⁺Љ%Ѡаrчебѣ айгихгѬ&'ЫИ*об*аЗблэѡьЧьIМеѬ%ЕалоѤей'енъ+ѪнищѭонпмкОзлюѨпЪ їѤиѨэѧиийx Г'ю&иоwдйкА*тцкрА"дйКTЭејѩ%ѢхБжимvвгчйжищѩд)5|z=8zzQzQ‐Хъ&кыѧкз'o%s:6rb‑ЧрѫTћуѕЖаОщrлбоvмов>:*{i4w7⁀Зж$жмѯс уѯфјаЫѪ%ѤфЃ) нѨ сь!итоѪф'гѨктхзвГ,Яvклемхо%k'w7oz=Ис"ѮутвѮьOиIИчЖъЗиулѮся'пф%дЗамбѬтжзд"НпебѥZS/9&;⁁ПудѦ озн&нпЕа8)⁀*нввжѬьщзuеѐрїѧнѭеrСиоѫа-;.v;7'6Ш)Есййщйr>/rkH>⁺йлѪиѪэь Й айгихгѬ$'жѭ*йдамѥ"птѭгїнќиѦйrие Зтнпу&нпЕа'лsчскш"ѧзс=i[>UV;⁅ЙЙ%поДеушкофчh4(ym6s:’ЖѬ, ИuеёжљНаѫнМ%таѬ.?(q89{i‛Гйsлимз,|НолѡХѓ ћхѦиѦлмнѨм#кбйхлѥгвдѫв/$емѦв пѠTѝыѐВаѪ%ѬчсюѢаp?w?―КеѫепсП*нцасѨв оОTЧлё9yul9p>шнг'пфхгБихмѨцок*еѬииаѥяџ њИоѨзѬм.ЦѭъђаIЙлЗйѬчреѭа#е!чзеѮ(хмѨпчкз,`-pUV;⁅ИѪтегѨ тхсжэжѩлй'o%s:6rbОы"ѪъЧлёиѦцѡед.j/s9=v;Дѩвз)ѯс#ебсѪжайѭTѓеџВцvбѧхевКеб'г&кеѯщнмsишсджѬ. ЦѭъђаIЗаѡ%БйолѬу#жпнчлѬи+)ѬссдхуА"рвѢдРдёѤщvлѣфтаѫобнт(9$'6;ymЖлпд"Н"еѓuеЭоЩИиН+n*p>jp=ИсиэњѬ(рйВ&#аъсѯмй.uжЯеЫОмx9}u>Чппле+ДщхйѨд#лъкНзлвuщџ іГиК+n*p>jp=Ш!йлжѯдзчКп#оваѡсл"ѭTѐоШДаДнѩ%впѣрђг/:*{i4w7⁀АгвпрНэ кѮьOлќѧ%ЗчѢо пѨтлтплщбД(чмѧпсш5>sr>>%J⁼НќвѫеМ+?w?Щ%дЗжяјѨ*од*нѬту"ѡсЮяЫМлѤ%ѮатрѨв#еогхњѣ(п)Гкзкырѡм еѥъЯађ9yul9p>⁅Ууз :*{i4w7ѱпибюмѡ"мкѦщЬлIО%ЖеѥхядѮлтш/:*{i4w7Ѽ*мктѓѧ"в"ЗсѓнїѤцvоѧфа.j/s9=v;‘ѳайдr6,t4>,UV;ѹ%ѭлдбѣжгм!м%жѢб)5|z=8zшнг'гббыѩлкъѨк-8%rb>p‑ѷъШнї%щхѬфтоvя#еъклщѧгзшП*тмбюѡм,"ДыџтХрѨтѧчсяxzQ/rkH>⁺беѭаѥейтѣ.?(q89{iЬпзѮк#даиПтарѨъOојѣзѦчѪоа Ѫоэ'щгы+Зынйѯв-$Х"ѦтенѯъOеизѡъѩ%и ѩобіж&илwкььѭо-8%rb>p?w?Щ%уІг+)ѠбредиѢ"вжОбџяIКлЖлѥиыйvвнаехр%wЗйнsзнзкоѤ"с"АфЯаѓѤаЖиЙй зѤуййн&рыДщхмѨ*тйпбr>/rkH>эОлѫеrйолБа#дкжбгѬи'еѦзь$ем|бойѫцњ,IОвЖаѦпа ѡебзю(9$'6;ym¡БяжмОвлвДиOнљМлѫаД¾ –vпнгткеаwч'бsшлсд"ѫвсоѠлєсЦ9yul9p>тебфщме+ѥпжзѧълпкуА"орuшёењИ%Зйѧра Ѯ тисифгѬи=5|z=8zp‐ЦожфгѦж)5|z=8z⁅Смйлимжѩб'дѭэл**‑|нрмНсѐтљН%Й+n*p>jp=ИпвифѬщш)Ѯк#химѥ"эрѥтA ѾЖэЇоrз кѤаухйцц+ѯ(фвѭмлп*ЦѤмнсuщџ ѓѦлѤеАн.x.-;.v;

День расстрела Чикатило (глава 4)

...

Четырнадцатое февраля. У меня ещё сто девяносто шесть дней. Одновременно так много и так мало.

Меня разбудил голос Фионы:

–Доброе утро.

Я открыл глаза и уставился на неё.

–И тебе привет.

–Почему я в твоей квартире?

Я зевнул и не спеша проговорил:

–Ты вчера уснула, когда мы подошли к дому. Я решил тебя не будить, чтобы ты шла к себе, поэтому принёс тебя в свою квартиру. Возражения будут?

–Будут. Мог и разбудить меня.

Фиона отвернулась.

–А зачем? Тебе и так хорошо спалось.

–Из-за меня ты спал на диване!

–Ну не на улице же в минус тридцать. Так что не гунди.

Я сел и посмотрел на время

–Семь утра?!

–А что не так, Каин?

–Издевательство. Слишком рано. Я дальше спать.

Я потеплее накрылся пледом и закрыл глаза.

Фиона начала меня толкать.

–Ммм... – недовольно отозвался я.

–Вставай!

–Никуда не встану в такую рань!

–Я и не думала, что ты такой ленивый.

–Я не ленивый, а энерго запасливый. Ни один нормальный человек так рано не встаёт!

–А вот и встают. Из-за работы например.

–Я уволился. Пока мои деньги не закончатся, слово «работа» для меня не существует.

–Но работать то тебе всё равно придётся. Нужна разве вообще причина, чтобы вставать рано?

–Не нужна. Как и само действие: рано вставать. Те, кто это придумали, давно горят в аду.

–Ну вставай!

Фиона стянула с меня плед.

Я съежился от холода.

–Ну зачем ты так со мной? Или тебе сегодня на работу?

–Нет, сегодня же праздник.

Я удивился и приоткрыл глаза:

–Какой же?

–День Святого Валентина.

–Ааа, день расстрела Чикатило? Ну да, здоровский праздник.

–Да ну тебя!

Фиона кинула в меня плед и отвернулась.

Я отложил его в сторону. Встал, потянулся.

–Да ладно, не обижайся. И тебя с днём влюблённых.

–Спасибо. – буркнула Фиона, сев за стол.

–Приготовить тебе завтрак?

–Я к себе пойду.

–А кто тебя гонит из моей квартиры? Давай у меня поешь. Я тебе яичницу приготовлю. Могу даже в виде сердца.

Я ехидно улыбнулся.

Фиона строго на меня посмотрела.

–Придурок!

–На обиженных воду возят.

Я посмотрел в сторону мусорки.

–Погоди, вынесу мусор и приду. Пять минут, хорошо?

–Ладно.

Я схватил мусор и поспешно пошёл в коридор.

Одел обувь, накинул куртку и вышел.

В голове созрел план, как сделать так, чтобы Фиона на меня не обижалась.

Я прекрасно знал, что девушки любят цветы, особенно живые.

Пусть даже одну розу, но подарю Фионе.

Выкинув мусор, я зашёл в цветочный.

–Здравствуйте.

–Здравствуйте. Вы за букетом? – приветливо проговорила женщина за прилавком.

–Не то чтобы за букетом.

Мой взгляд притянули алые, как кровь, розы.

Я указал на понравившиеся цветы.

–Сколько стоят?

–Двести пятьдесят рублей каждая.

–Давайте пять таких. И оформите их красиво пожалуйста.

–Дарите своей девушке? – поинтересовалась женщина.

–Просто подруге.

–Давно знакомы?

–Три дня назад познакомились.

Женщина хитро прищурилась.

–А точно ли просто подруге?

–Хотелось бы, чтобы она была чем-то большим, чем просто подруга. Но судьба не позволила. Даже до нового года не доживу.

–Ваш букет готов. Сожалею, что девушка останется лишь подругой.

–Я тоже сожалею...

–С вас тысяча двести пятьдесят.

Я отдал деньги и побежал домой.

Взбежал по лестнице.

Остановился у своей двери, и немного отдышавшись, открыл дверь, спрятав букет за спиной.

–Я пришёл!

Я почуял запах готовящейся яичницы.

Скинул куртку и обувь, осторожно заглянув на кухню.

Фиона готовила яичницу, слегка пританцовывая.

Услышав мои шаги, она сказала:

–Садись давай. Тебя фиг дождёшься, мусорный кавалер.

Я захихикал и встал на одно колено.

–Ну тогда держите цветы с помойки от мусорного кавалера!

Фиона обернулась и расплылась в улыбке.

–Это мне?

Она восхищённо взяла розы и обняла меня.

Я поднялся с колен и обнял её в ответ.

Почувствовал, что моя футболка стала намокать.

Немного отстранился.

Фиона умилëнно на меня смотрела, а с её глаз шли крупные слëзы.

Я испугался, что сделал что-то не так и встревоженно спросил:

–Ну чего мы плачем?

–Просто... Это так мило с твоей стороны. Я прям расстрогалась. Для меня никто так ещё не делал...

–Оо, так я у тебя первый?

Я вытер с её глаз слëзы.

–Успокаивайся. Хочешь я тебе ещё букет куплю потом?

Фиона замотала головой.

Я остановил её.

–Головой не маши так сильно, а то оторвëтся.

–Можно тебя поцеловать? – тихо сказала девушка.

Я замер.

Сердце заколотилось, в мыслях крутилось «Да-да, можно!», но я ответил:

–Мы лишь друзья, помнишь?

Фиона прижалась ко мне, спрятав своё покрасневшее личико.

Я стоял в ступоре, думая над её словами.

Фиона молчала, лишь крепко обнимая меня. И я тоже молчал.

Молчал до тех пор, пока не почувствовал запах горелого.

Моментально я всполошился и сказал:

–Блин, яичница!

Я посадил девушку на стул, а сам выключил плиту.

–Всё таки в виде сердца приготовила.

–Да какая разница, всё равно она подгорела. – тихо произнесла Фиона.

–Ну ничего. Кетчупом зальём и даже не будет это ощущаться.

–Ну-ну.

Я достал тарелки, разрезал сердце пополам и разложил половинки по тарелкам, полив их сверху соусом.

Отдал менее подгоревшую часть Фионе.

–Спасибо.

–Пожалуйста. Чай будешь?

–Давай. Только зелёный.

–Зелёный?

Фиона кивнула.

–А вот зелёного у меня нет. Терпеть его не могу. К чёрному чаю как относитесь?

–Пойдёт.

Я заметил в руках Фионы букет.

–Положи его на стол пока что, потом заберёшь.

Девушка положила его рядом с собой, аккуратно коснувшись алых роз.

Посмотрела на меня и спросила:

–Почему алые?

Я задумался.

Переводил взгляд то на розы, то на Фиону.

–Такие же красивые, как и ты. Манящие, завораживающие своей жизненной силой. Яркие, нежные, но в тоже время их легко обидеть. Всего лишь одним неосторожным словом.

Фиона внимательно посмотрела на цветы.

–Я похожа на эти розы?

–Если бы ты была цветком, то ты бы была алой розой.

Щеки девушки загорелись нежно-алым цветом.

–Хехе, и когда смущаешься, то становишься схожа с алыми розами по цвету.

Девушка потупила взгляд в пол.

Я сел за стол, придвинув Фионе чай.

–Ты меня прости за мои слова. Они глупые. Я не думала, что несу.

–Цыц. Ты говорила под влиянием чувств. Не путай храбрость с глупостью.

–Да разве это храбрость?

–Сказать о своих желаниях – ещё какая храбрость.

–А смысл? Ты не ответил мне взаимно...

–Но ты призналась. Это уже большое достижение, ты молодец. Да, я отказал, поэтому насри на меня и найди человека, который тебя любит и не побоится ответить взаимностью.

–А ты трус?

–Да, честно признаю. Я трус и я боюсь.

Фиона смотрела на меня, не мигая.

–Чего ты боишься?

–За тебя боюсь, за тебя. Как ты будешь чувствовать себя, когда я сдохну?

Она промолчала.

–А я отвечу. Ты будешь скучать по мне, плакать из-за меня и не станешь потом искать кого-либо, дабы остаться мне верной. А мне не нужно, чтобы ты была мне верной после моей смерти. Мне нужно, чтобы ты была счастливой.

–Но...

–Поэтому я останусь для тебя другом с дебильными шуточками, не более.

–А я не стану искать кого-то другого. – твёрдо сказала Фиона, доедая яичницу. – мне нужен ты с дурацкими шутками!

–Тогда я тебе сам парня найду!

–Ну и ищи! Я думаешь не искала?! Да от меня через неделю все сбегают.

–Почему?

–Характер у меня дебильный! Веду себя как ребёнок и не хочу делать то, что мне говорят. А делать что-то для меня эти придурки не хотят, им всё готовое подавай! А если девушка заикнется про цветы хотя бы на праздник, так сразу меркантильная! Да мне их копейки не сдались!

–Но есть же нормальные парни?

–Есть. Ты. Другие балбесы, да мамкины сыночки.

Фиона поморщилась.

–Кроме меня полно нормальных парней. Стоит только всмотреться повнимательнее.

–Всматривалась уже! И лупу брала, и очки и целый телескоп. НЕТУ!

–Найдём. – настаивал я.

–Ищи. Спорим на два косаря, что чувак со мной и недели не выдержит?

Я прищурился.

–Спорим. Мне лишние деньги не помешают.

–Ну-ну. Готовься прощаться со своими кровными.

–Это мы ещё посмотрим. Только веди себя, как ведëшь обычно, а не так, чтобы у парня на второй день волосы поседели и глаз дёргался.

–Да без проблем. Мне даже вести себя вредно не нужно. Поищи ещё нормального, кругом неженки.

–Пошли сегодня на заброшку?

–Ммм, какой романтик на четырнадцатое февраля.

–Ну да, классно же?

–Да вообще супер. – согласилась Фиона, улыбнувшись.

–Как раз с Валерой познакомлю тебя, я же обещал.

–Да, обещал.

–Ну вот. Когда пойдём?

–Давай через пару часиков. Где-то в десять, хорошо?

–Хорошо. Учти, что идти туда не близко.

–Ничего страшного.

Мы попрощались и Фиона ушла к себе домой, чуть не забыв у меня подаренный букет.

Три часа пролетели мигом.

Я завис у окна, завороженно наблюдая за падающим снегом.

Мысли не спеша перетекали в голове из одной темы в другую.

Я никуда не торопился. Мне казалось, что я могу стоять вот так вечность. Будто время во всём мире замерло, ожидая, когда я встрепенусь и дальше пойду по своим делам.

Но так казалось лишь мне. Время не собиралось меня ждать, а шло своим ходом, даже немного разогнавшись.

Очнулся я от того, что мне нетерпеливо звонили в дверь.

Я оделся и вышел, взяв с собой телефон. Вдруг опять по итогу в лесу заблудимся?

–Привет.

–Ты спал что-ли?

–Нет. А что?

–Я пятый раз стою трезвоню, а ты только сейчас дверь открыл.

–Ой, извини. И нет, я не спал.

Мы вышли из подъезда и направилась к заброшке.

–А что же ты делал, когда я ушла? – продолжала расспрашивать Фиона.

–Думал.

–Три часа без перерыва?!

Я кивнул.

–Каин, ты меня удивляешь порой.

–Вполне логично. Напомню тебе, что мы познакомились не так давно.

–Это да. Всё таки тебе очень идёт цвет, в который я тебя покрасила. Прям как родной смотрится, хоть и понимаю, что это не так.

–За что тебе спасибо. Кстати, следующая покраска со скидкой надеюсь? – пошутил я.

–Нуу. – задумалась Фиона. – если перестанешь строить из себя недотрогу и не станешь искать мне парня, то да, скидка будет. Даже бесплатно тебя покрашу.

–Эх, не видать мне скидки никогда значит. – показательно расстроенным голосом сказал я.

–Да ну тебя.

–Не нукай. Найду тебе хорошего молодого человека, с ним и будешь счастлива. А про меня забудь.

–Ты хоть сам-то в эти слова веришь?

Я улыбнулся.

–Верю.

–Напрасно веришь.

Спустя время мы уже поднимались на третий этаж заброшенного здания.

Валеры не было.

Я позвал его по имени, в ответ мне послышались неспешные шаги.

Друг вышел из тени и мы пожали друг другу руки.

–Это Фиона.

–Фиона, это Валера.

–Здравствуйте. – тихо произнесла девушка.

–Можно на «ты». Так будет легче и тебе, и мне.

–Хорошо.

Я пригляделся к своему приятелю внимательнее.

–Ты спал сегодня?

–Да, поспал по твоему совету.

Я облегчённо вздохнул.

–Ну и как?

–Да никак. Мне остался год...

Я удивился.

–Так, тормози, какой год?! Ты же не знал свою дату смерти?

–Эта сука меня поймала.

–Про кого он? – не понимающе спросила Фиона.

–Если вкратце, то все вы ведь в курсе своей даты смерти, ведь так? А меня это знание обошло стороной. Но сегодня ночью... Я лёг спать и мне приснился сон. Я шёл по длинному коридору. Услышал голос в конце, развернулся и побежал. А существо в мантии за мной ринулось. Долго мы бежали так, казалось, что вечность. Потом бац! Оборачиваюсь, а сзади никого. Я обрадовался, сделал шаг вперёд и оказался в зеркальном лабиринте.

–И что потом? – спросил я одновременно с Фионой.

–Брожу по этому лабиринту, смотрю в зеркала. Замечаю, что моё отражение стало искажаться. Пытаюсь отойти от зеркал, но меня хватанули за одежду, притянули и я оказался в том помещении. Яркий свет, снова это существо в мантии.

И стоит это существо, так гордо зачитывает мне приговор.

Что я умру в следующем году, четырнадцатого февраля и жить мне ровно год. Самое смешное, что перед тем, как я проснулся, мне напоследок сказали: «Удачной жизни».

После слов Валеры мы все замолчали, не зная, как реагировать на услышанное.

Валера опëрся на стену, задумчиво покачав головой.

–Всё таки не обошла меня эта дрянь...

Фиона нерешительно сказала:

–Не расстраивайтесь вы так. Зато сможете провести время, так как захотите.

Я нервно засмеялся. Мой смех гулко разнёсся по всему зданию, создавая жуткую атмосферу вокруг.

Я смеялся не в силах остановиться. Мои друзья смотрели на меня.

В глазах Фионы читался испуг и непонимание, а в глазах Валеры было горькое сожаление.

Я истерически смеялся, пока меня не начало дико трясти, после чего я резко присел на пол.

Стыдясь своей реакции, я уставился в пол.

Валера подошёл ко мне и по-доброму похлопал меня по плечу.

–Поднимайся.

Я встал, немного шатаясь, и мы втроём подошли к окну.

Я начал извиняться:

–Простите меня, я не знаю, почему я так себя повёл.

–Всё в порядке. Это твоя реакция на стресс, вполне обыденная. – успокоил меня Валера.

–Да, не переживай. – поддержала меня Фиона.

–Но всё равно. Ну не уместен мой смех в такой ситуации.

–Уместен. Это крик твоей психики о помощи. Страшно, если бы ты никак отреагировал на новость о том, что мне осталось недолго.

–Почему?

–Каин, пойми. Когда человек никак не реагирует на подобное, либо реагирует слишком спокойно, то значит его психика бесповоротно треснула по швам.

–Но человек может просто смириться. И поэтому реакция будет спокойной. – не согласилась Фиона.

–Смирение – тоже так себе. Если человек смирился, то он не станет бороться. Примет изменившийся мир, как должное. У таких людей глаза потухшие, неживые. Они перестают мечтать, просто живут на автомате, не более.

–А у тебя глаза живые. – улыбнулся я.

–И? – не понял приятель.

–Значит ты ещё не смирился. И где-то глубоко внутри ты готов бороться за нормальную жизнь.

–Кстати, а почему ты оказался здесь? – осторожно спросила Фиона.

Валера быстро замотал головой.

–Не спрашивай, прошу.

–Хорошо, извини пожалуйста...

–Ничего страшного. Просто не затрагивай эту тему. Я не хочу снова всё вспоминать, а уж тем более говорить об этом. Если сильно интересно, вон, Каина спроси, но не говори со мной об этом.

–Ты разве не против?

–Нет. Но не при мне, потом ей расскажешь, что да как.

–Хорошо.

Фиона перевела тему разговора.

–Что будешь делать?

–А что можно сделать, зная, что тебе остался всего год? Мою ситуацию усугубляет то, что я бездомный.

–А вы не хотите вернуться к нормальной жизни?

–Неа. Пару лет прожил подобным образом, так смысл очухиваться только сейчас и начинать действовать? Годик уж как-нибудь проживу.

–Я бы на вашем месте хотя бы попыталась...

–Ты на моём месте не была никогда и не будешь. Так что не зарекайся. Легко говорить о решении тех проблем, когда сам не бывал в шкуре человека, который оказался по уши в дерьме. – резко отрезал Валера.

–Прости.

–Не извиняйся. Не ты одна предложила мне попробовать измениться. – с этими словами приятель с прищуром поглядел на меня и продолжил. –Хотя, должен признать, иногда свежий взгляд со стороны и впрямь помогает взглянуть на проблему под другим углом, но увы, не мой случай.

–Жаль.

–Согласен. Сколько тебе осталось жить, красавица?

–Пять лет.

–Везёт. К сожалению у Каина меньше. Намного меньше.

–Фиона знает. Я проживу эту жизнь так как хочу.

–И ты не боишься умереть?

–Боюсь конечно. Поэтому под конец моей жизни я...

Я хотел было сказать о своём плане в последний день, но резко передумал. Я знал, что друзья начнут меня отговаривать. Ведь суицид – это плохо. Я согласен, но что с меня взять, я трус и не стану ждать того момента, когда я сдохну с гордо поднятой головой.

–И что ты сделаешь? – заинтересовалась девушка.

Я глубоко вдохнул.

–Секрет. Потом узнаете.

–Почему прямо не скажешь? – спросил Валера.

–Потому что это секрет.

–Какой-то сюрприз?!

–Ммм, нет. Или да. Не знаю.

–Это как? – удивилась Фиона.

–Я сам не знаю, можно ли считать случившиеся потом сюрпризом.

–Каин, что ты задумал? – строго спросил Валера.

По его взгляду было видно, что теперь мне не отвертеться.

–Не молчи. Говори честно.

–Пусть уйду из этой жизни некрасиво, но смерти ждать не собираюсь. Хоть камнями закидайте.

–Ты же не будешь совершать...

–Да, Фиона, я совершу именно то, о чём ты подумала.

–Зачем?!

–Я уже назвал причину. Но не беспокойтесь, это произойдёт в мой последний день, не раньше. Куплю за день-два ружьё. Потом встречу красивый закат на крыше. Всего одно нажатие и меня не станет. Без боли. Я просто уйду, ну, считайте в другую страну перееду и всё. Всё будет как раньше.

–Напомни пожалуйста, когда ты должен умереть?

В глазах Фионы пробежал решительный блеск в глазах.

–Не скажу. Вы остановите меня оба, я знаю, вы попытаетесь.

–Да, остановим. Лучше уж ты умрёшь в срок, но мы будем рядом, чтоб ты не чувствовал себя одиноко. – проговорил спокойно Валера.

Я замотал головой.

–Нет. Я не согласен. Вы будете расстроены, если я умру на ваших глазах. Уж лучше я уйду тихо и быстро.

–Одумайся.

–Чего одумываться-то?! Я не говорю, что уже завтра меня не станет. Я буду жить, всё в порядке, я буду с вами. Просто умру на несколько часов раньше, не более.

–Дело твоё. Но знай, больнее нам не будет, если ты уйдёшь на наших глазах.

–Сильно в этом сомневаюсь. Знаете, у меня был друг. Лучший друг, которого я знал с детства. Он умер в день, когда все узнали о своей смерти. Угадайте, что я сделал?

–И что же? – спросил Валера с напряжением.

Нарисованная травма (глава 5)

В моём голосе вновь прозвучали истерические нотки.

–Набухался! Он пришёл со мной прощаться, а я настолько не хотел верить в происходящее, что как долбаёб набухался. Настоящий друг!

–Нам очень жаль, что так произошло с твоим другом. – грустно сказала Фиона.

–Всё нормально. Просто если бы мой друг умер у меня на глазах, меня бы не стало в тот же день. Я это к тому, что не надо вам быть со мной в день моей смерти. Жалкое зрелище. Кстати.

Ещё раз простите за недавний инцидент. От всего происходящего у меня порядком нервы сдают, поэтому я веду себя иногда, как неадекват.

–Не извиняйся, ты не в чём не виноват.

Я перевёл наш диалог на тему жизни, Фиона с Валерой затянули философский спор, заметно повеселев.

Я с радостью к ним присоединился, разбавив их спор третьей нейтральной стороной в своём лице.

Вечер прошёл в приятной компании.

Когда стемнело, Валера вызвался проводить нас немного.

Я удивился. Ранее я не наблюдал, чтобы мой друг выходил из заброшенного здания, оставаясь постоянно внутри.

В глазах приятеля ярко загорелась искра. Живая, энергичная, словно Валера резко помолодел душой, став мне с Фионой ровесником.

Когда мы попрощались с Валерой, Фиона сказала:

–А он и правда хороший философ и вообще мудрый человек. Но, почему он живёт в таких условиях?

Я кратко пересказал ей случившиеся с Валерой и девушка охнула:

–Ужас какой! Он... Поэтому не хочет жить нормально?

–Хм, не сказал бы, что он живёт ненормально. Еду Валера находит, постоянное место ночлега присутствует. При этом он свободен от обязанности работать, подлизываться к начальнику и остальным людям для одобрения. Мечта, а не жизнь. Поэтому я даже понимаю в какой-то степени, почему Валера не хочет меняться.

–Ну, не назвала бы такую жизнь мечтой.

–Когда работаешь на нелюбимой работе, где тебя постоянно терроризирует твой начальник, такая жизнь – мечта.

–Но ты же не работаешь...

–Но ведь работал в офисе. Вначале вау, как классно. А через год дайте мне пистолет, я лучше застрелюсь, чем буду в этой конторе работать.

–Почему бы не найти дело по душе.

–А какое?

–Что у тебя хорошо получалось и приносило тебе удовольствие?

Я задумался.

–Кажется... Рисование. Да точно, я рисовал.

–Почему не займёшься этим вновь?

–Я рисовал давно, ещё в школьные годы. Потом стало не хватать времени, когда я пошёл в колледж. А потом, понял, что ничего не могу из себя выжать. Я разучился рисовать.

–Совсем-совсем?

–Да.

–Неправда. Может ты и разучился, но руки всё помнят. Знаешь, у меня для тебя задание: нарисуй мой портрет до завтра.

–Почему до завтра? Я же говорю, я совсем разучился.

–Не ври. Нельзя разучиться тому, чему упорно учился. Жду портрет к завтрашнему дню. Завтра я выхожу на работу в 9:00, а твой готовый портрет повешу в парикмахерской.

–Лучше не надо. Иначе все клиенты будут думать, что тебя нарисовал ребёнок.

–Не может быть настолько всё плохо. Срок я тебе дала, поэтому хочешь не хочешь, а нарисуй меня.

–Чем?

–Без разницы.

Мы подошли к нашему дому.

Фиона приобняла меня.

–Пока!

–Угу. – мрачно сказал я.

–Не забудь, завтра жду портрет. – с этими словами Фиона зашла в подъезд, а я остался на улице.

Поднялся сильный ветер, пошёл снег.

Я начал ловить языком снежинки, думая что мне делать.

Зачем только ляпнул про рисование? Я же и вправду разучился рисовать. Выйдет ужасно. А она ещё и хочет это повесить в парикмахерской...

У меня же даже нет, чем рисовать.

Я вздохнул и пошёл домой.

Перерыв всё в своей квартире, я нашёл три карандаша с разными мягкостями, огрызок ластика и листы А4.

Сел за стол, прикрепил лист бумаги на планшет. Взял карандаш твёрдой мягкости.

Руки затряслись, я боялся. Боялся нарисовать непохоже, искривить истинные черты Фионы, боялся что ей не понравится.

Подобным образом прошло три часа. Всё это время я сидел перед листом, держа карандаш и не решаясь начать.

Я положил в бессилии карандаш.

Время 22:12.

Я написал Фионе.

«Можно я не буду рисовать?»

«Ты хотя бы начал?»

«В том-то и дело, что нет. Не могу начать. Третий час сижу, мучаюсь. Давай забьëшь на портрет, пожалуйста.»

«Отказ не принимается. Хоть в лепёшку расшибись, но я завтра хочу увидеть свой портрет. Иначе обижусь»

«Скинь своё фото хотя-бы»

Через пару минут мне пришло фото.

Я смотрел на фотографию по грудь на фоне рассвета.

На лицо Фионы нежно падали лучи солнца, волосы распущены, а карие глаза отсвечивали золотым.

Я взял карандаш. Досчитал мысленно до десяти и начал.

Построение шло худо. После четвёртого раза мне наконец понравился набросок и я продолжил рисовать.

Рисовал долго, боясь испортить портрет. Глаза начали медленно закрываться, я всё чаще начал зевать.

...

Пятнадцатое февраля. Осталось сто девяносто пять дней.

Я проснулся от звонка.

Протëр глаза и оторвался от листа. Я уснул прямо на стуле за холстом.

Взял телефон и сонно ответил:

–Привет! Мне через полтора часа на работу, портрет готов?

Я недовольно зевнул.

–И тебе привет, ранняя пташка.

–Ты не ответил на мой вопрос.

Я взглянул на холст и улыбнулся. Всё таки доделал.

–Ау?

–Да-да, я тут. Портрет готов, не переживай. Сейчас занесу.

–Ок, жду.

Положив карандаши на место, я снял портрет с планшета и ещё раз на него взглянул, оценивая:

–Давно я не рисовал... Надо было хотя бы красками нарисовать. А то простыми карандашами с фотографии, где много тёплых цветов. Мда...

Надев обувь, я вышел и спустился на пятый этаж.

Постучал в нужную квартиру.

Мне моментально открыли.

–Проходи.

Я вошёл, немного шатаясь.

Фиона подозрительно на меня посмотрела.

–Ты спал сегодня?

–Да.

–Ну-ну.

–Да правда спал.

–В твоих мешках под глазами можно картошку таскать. Сколько хоть спал?

–Я... Не знаю.

–Проехали. Что там с портретом?

Я в нерешительности показал его Фионе.

Она прикрыла рот рукой, осторожно взяв портрет в руки.

Я опустил взгляд в пол.

–Прости если некрасиво...

–Смеёшься что-ли?! Это чудесно! Почему ты не говорил, что так красиво рисуешь?

Я смутился.

–Разве это красиво?

–Ещё бы!

Фиона отложила портрет на стол и крепко меня обняла.

Я почувствовал, как мои щëки горели от смущения.

До реакции Фионы я воспринимал портрет, как что-то среднее, с чем справится любой школьник. А ведь я давно не рисовал, так что мои навыки ухудшились за прошедшее время.

Отстранившись, Фиона посмотрела на меня и засмеялась.

–Ну и чего мы засмущались?

–Удивлён... Что тебе понравилось.

–Не удивляйся, очень хороший портрет. Ты ходил в какую-то художественную школу?

–Нет. Но хотел поступить на художника или типо того. Помню, очень долго тренировался перед окончанием девятого класса чтобы поступить на бюджет.

–И поступил?

Я покачал головой.

–Родители устроили скандал и заявили, что я пойду на банковское дело. Я отказался, отец поднял на меня... Руку, скажем так. Потом за шкирку выволок из дома и сказал, что я ему больше не сын, если буду и дальше свои почеркушки рисовать вместо нормальной работы. Сравнил меня с бомжом, и сказал, что я тупоголовый выродок.

–Вот урод!

–Да не то чтобы урод. Просто они хотели для меня нормальной жизни. Я ушёл куда глаза глядят. Через два дня меня хватились искать. Приволокли домой. Я, не зная, как мне быть, согласился с мнением родителей. Отец вместе с мамой сразу смягчились, сразу я стал для них любимым сыном и золотом. Я поступил на банковское дело, отучился. Выпустился, пошёл работать. Затем заикнулся, что работа для меня скучна и зря я пошёл работать по этой специальности. Психанул и попытался уволиться. Мне сказали, что я опозорил семью и родители перестали со мной общаться.

–Зачем ты с ними согласился? Надо было поступать туда, куда душа зовёт.

–Ты не знаешь моего отца с мамой. У них были очень хорошие рычаги давления на меня, я боялся неодобрения родителей.

–Не понимаю твоих родителей! Это же надо, избить своего ребёнка за то, что он ведёт себя не так, как ты хотел.

–Да вроде нормальные у меня родители.

–Ничего не нормальные! Пойми, ненормален даже сам факт того, что ты поступил туда, куда не хотел. Я уж молчу об избиении.

Я пожал плечами.

–Раз нормальные, так почему даже не пытались связаться позже и наладить с тобой общение?

Я задумался и неуверенно произнёс:

–Не оправдал их ожиданий.

Фиона осуждающе на меня посмотрела.

–А по тебе ведь сразу так и не скажешь, что психологические проблемы присутствуют.

Я закатил глаза.

–Да какие у меня проблемы?!

–Оправдывать тех, кто любил тебя лишь когда ты слушался, явно не признак здоровой психики.

–А ты бы так не сделала?

Девушка покачала головой.

–Скажи, это был единственный раз, когда тебя избили?

–Да, кажется... Или...

Внутри будто что-то треснуло. Я резко задумался, а действительно ли мои родители были хорошими? Они же меня любили, наверное.

Я застыл на месте.

Из подсознания вышла картинка.

Мне десять, меня побили за то, что я опоздал и вдобавок порвал новую куртку.

Я забился в углу своей комнаты, поглаживая участки тела, по которым прилетело больше всего.

По ляжкам, рукам, по голове.

Я аккуратно коснулся своей головы. Тщательно провёл по корням волос, пока не нащупал бугорок на затылке.

–Шрам? – не понимающе произнёс я.

Фиона, внимательно следившая за мной, спросила:

–Что ты вспомнил?

–Я...

Из подсознания один за другим начали всплывать воспоминания. Меня били. Мои родители не раз меня били! Орали на меня, угрожали, наказывали.

Я отрицательно замотал головой, будто это могло хоть как-то остановить поток кадров моего детства.

–Что ты вспомнил? – повторила Фиона свой вопрос.

Я сказал дрожащим голосом:

–Хватит. Стоп! Прекрати.

–Что?

–Прекрати меня спрашивать о прошлом! – разозлился я.

–Кричи сколько хочешь. –безразлично сказала Фиона. –Я вижу, ты начал что-то вспоминать. И судя, по твоей реакции, что-то плохое.

–Откуда тебе-то знать?!

–Простая психология.

–Иди со своей простой психологией других лечи! Я здоров!

–Уверен?

Кулаки сжались от злости так, что костяшки пальцев побелели. Фиона это заметила и напряглась.

И чего она так встала как вкопанная? Я что, ударю её сейчас со злости?!

Ударю... А ведь мне хотелось, потому что она начала меня раздражать.

Я глубоко задышал.

Спокойнее, мне нужно успокоиться. Всё хорошо.

Гнев начал сходить на нет.

Девушка попыталась ко мне подойти, но я выставил руку вперёд.

–Не подходи, мне нужно успокоиться.

Фиона остановилась и кивнула.

–Иди домой, отдохни, тебе это сейчас необходимо. Но учти, я не остановлюсь.

–В смысле?

–Я буду продолжать выковыривать из памяти забытые раны, они загноились глубоко под кожей. Их нужно открыть и обработать. Чтобы они потом зажили и не мешали тебе жить. Понимаешь аналогию с травмой?

–Я не согласен.

–Тебе нужна помощь. Я хочу тебе помочь, ведь знаю как это сделать. Пусть ты и не согласен, тебе потом будет жить легче. Тем более мы уже начали с тобой вскрывать гнойные раны. Просто забить ты на них не сможешь, психика не такая гибкая, нежели в детстве.

Я покачал головой.

–Не стоило вскрывать то, что психика давно самостоятельно зарыла. Да-да, ты действуешь из благих побуждений, но тебя никто не просил мне помогать. Мне и без этого хорошо жилось.

–Хорошо жилось в неведении? Здорово.

Я всё равно помогу тебе.

Я развернулся и вышел, сказав на прощание:

–Удачи на работе.

–Спасибо... – услышал я, заходя в лифт.

Перейдя порог своей квартиры, я почувствовал слабость.

Лёг досыпать своё законное время, но спустя час понял, что это бесполезно. Я засыпал и просыпался.

Меня как прорвало. Подсознание нещадно снова и снова выдавало обрывки детских воспоминаний.

Если раньше я был чётко уверен, что просто плохо помнил своё детство, то сейчас пришло осознание, что я ошибался.

Это не я плохо помнил своё детство. Просто большая часть моего детства была наполнена не самыми лучшими эмоциями, поэтому психика глубоко закапывала каждое подобное воспоминание. Чтобы было легче...

Мне хотелось просто прийти к кому-то, расплакаться и пожаловаться на своё состояние и забыться в успокаивающих объятиях.

Я думал о Фионе. Зачем она это сделала? Понятно что из желания помочь, но я-то этого не просил. А как она так смогла зацепится за еле видную нить и выпустить наружу то, о чём я ранее даже не догадывался?

Всё моё представление о семье рухнуло.

Я начал сомневаться в искренней любви родителей. Может, подруга права и они меня не любили? Или я себя просто накручиваю?

Я встал, немного походил по квартире.

Не зная, чем заняться, я включил музыку и достал новый лист бумаги. Отыскал карандаши и начал рисовать.

Не парясь насчёт пропорций, объёма и подобных правил. Я просто рисовал сам не знаю что.

Когда результат был готов, я даже не стал рассматривать, что я создал, а просто взял следующий лист. Вновь наброски, время от времени ластик, готовый результат, новый лист.

И так по кругу.

Я не знаю, что меня нашло. Хотелось занять себя чем угодно, лишь бы не думать. Поэтому я рисовал...

Вот и очередной законченный рисунок.

Я потянулся за ещё одним листом бумаги, но в папке было пусто. Кончились.

Я пожал плечами и пошёл спать.

...

Меня тихонько позвали по имени.

Я в непонимании начал метаться, ища источник звука.

–Каин!

Я открыл глаза.

–Что?

Фиона стояла около меня, слегка наклонившись. Она выглядела обеспокоенной.

–Ты выспался наконец?

–Наверное, а что?

–Есть хочешь?

Я кивнул.

–Пошли, я приготовлю яичницу.

Я неуверенно сел. Голова кружилась, хотелось пить.

Девушка ушла на кухню, я проследовал за ней.

–Что ты делаешь в моей квартире?

Фиона спокойно ответила:

–Ты не отвечал на мои сообщения, я забеспокоилась и решила тебя навестить. Дверь была не заперта.

–Ну, так спал я.

–Да-да, вижу. Всё бы ничего, но ты спал двое суток подряд.

У меня аж глаза на лоб полезли.

–В смысле двое?

–Сегодня семнадцатое.

–И мне осталось сто девяносто с небольшим дней – мрачно подытожил я.

–Не зацикливайся на плохом.

–Не могу. В бошку как долбанный таймер установили. И сам бы рад забыть эту чёртову дату, но не могу.

–Когда тебе умирать?

Я раскрыл рот, но сразу же спохватился.

–Не скажу.

Фиона обидчиво надула губки.

–Ох, Каин. Опять ты за своё.

–Да, другого от меня и не ждите.

–Можно вопрос?

–Задавай.

–Ты сознательно рисовал именно такие картины?

–Что? – не сразу понял я.

–Рисунки. Когда я пришла, на столе стопкой лежали рисунки.

–А что на них?

–Ты разве не запомнил?

–Нет.

Фиона взяла стопку в руки и села напротив меня.

–Я буду тебе показывать, а ты будешь рассказывать всё, что возникает в голове, глядя на рисунок. Ты готов?

–Я не могу отказаться?

–Можешь. Но это для твоего же блага. Готов?

–Да... – сказал я с недовольством.

Фиона положила первый рисунок передо мной.

На нём был повешенный человек. Верёвка была привязана к люстре, рядом летали мухи.

Меня бросило в дрожь от столь многочисленных подробностей на рисунке.

–Я разве такое рисовал? Не помню, чтобы это был первый рисунок.

Чёрный комочек (глава 6)

–Я начала с конца. Что приходит в голову при виде этого рисунка?

Я вгляделся в черты повешенного. Они были схожи с моими собственными.

–Это я. – уверенно я произнёс.

Фиона удивилась:

–Почему именно ты?

–Ну как же? Это мои черты лица. Только когда я был подростком.

–Почему повешенный? – задала девушка уточняющий вопрос.

Я пожал плечами.

–А если подумать?

–Ну... Когда я был подростком, мне казалось, что я ужасен и меня всё ненавидят. Все эти прыщи, усугубившаяся неуверенность в себе. Я был противен сам себе.

Фиона кивнула.

–Хорошо. Давай следующий.

Она положила следующий рисунок.

Там была изображена звезда, падающая с неба.

–О, безобиднее предыдущего.

–Есть такое. Что думаешь насчёт этого?

–Надежда.

–И всё?

–Нет, она падает, медленно, но верно.

–Тут всё более менее ясно. Давай следующий.

Третий рисунок. Человек с ножом...

Он улыбался, а его глаза были чёрными.

Моё лицо переменилось. Я неспешно провёл рукой по рисунку и закрыл глаза.

Я вспомнил его. Высокий амбал, один из зубов был золотым. Этот мужчина отсидел в тюрьме всего пять лет за убийство, но тем не менее, мои родители не боялись время от времени скидывать на эту машину убийцу своего сына.

Я почувствовал, как по моему лицу бежит слеза.

Через силу улыбнулся и сказал, открыв глаза:

–Дядя Витя.

–Можешь подробнее, если не сложно?

Внутри что-то щёлкнуло.

–Дядя Витя – лучший друг моего папы. Времяпрепровождение с этим типом напоминало мне концлагерь. Он учил меня «жизни» и подсказывал папе «хорошие методы воспитания», чтобы я не вырос балбесом.

Фиона вздрогнула при моих словах.

В глазах выразился ужас от услышанного.

–Почему ты так спокойно об этом говоришь?

Я молчал.

И вправду, почему же?

Кажется, я ничего не чувствую. Никаких эмоций, лишь безразличие. Я мог не смеяться, плакать или что-то другое. Словно меня моментально погрузили в вакуум, оставив все эмоции снаружи.

–Каин, ты меня слышишь?

–Слышу.

–И какой ответ?

–Я ничего не чувствую. Почему так?

–Защитная реакция? – предположила Фиона.

–Не знаю. Ты же в этом разбираешься.

На последующие рисунки я также реагировал с безразличием.

Даже если это защитная реакция, то я был благодарен своей психике за это. В той ситуации для меня это было лучшим решением.

Когда рисунки кончились, девушка вынесла свой вердикт:

–Тебе лечится и лечится.

–Смешно.

–Я серьёзно. Твои родители мрази. Это ж надо было, оставить ребёнку столько травм! А этот дядя Витя, брр... Лично бы его придушила.

Я пожал плечами.

–Он в другом городе, не сможешь.

–К счастью, что не в этом. Не смогла бы спокойно гулять по нашему городу, зная, какие здесь сволочи обитают. Боюсь, что моих знаний увы не хватит, чтобы тебе помочь.

–Но ты ведь всё равно попытаешься, я прав?

–Да. Но, мой тебе совет: обратись кк психиатру. И именно к психиатру, а не психологу. Психолог с таким не справиться.

–Чтоб меня в психушку увезли? Обойдусь.

–Не нравится мне твоё спокойствие.

–Зато я ничего не чувствую.

–Это пока что. Защитная реакция не долговечна, рано или поздно она пройдёт и тогда тебя захлестнут эмоции. Пожалуй останусь-ка я у тебя на ночёвку.

–На ночёвку?

–Да, волнуюсь за тебя. Подожди только, сейчас за вещами схожу.

Я кивнул.

Фиона вышла из квартиры. Мои мысли начали неспеша двигаться, как бы нехотя.

Зачем вообще она начала вскрывать рану? Не было бы сейчас никаких проблем. Эх, гуляли бы щас наверное где-нибудь, я бы шутил как ни в чём ни бывало. Но нет же, не живётся ей спокойно.

–А вот и я! – вошла Фиона, улыбаясь.

–И вам здравствуйте, мадам.

–Чур я сплю на диване! – весело сказала Фиона плюхнувшись с принесенным одеялом на диван.

Я был в недоумении. Она же буквально недавно злилась на моих родителей, а теперь она бесится с улыбкой до ушей.

–Почему ты такая весёлая? – задал я вопрос напрямую.

Фиона смутилась.

–Просто хочу тебя развеселить и отвлечь.

–Класс, но это моя квартира. И диван законно мой.

Фиона растянулась на диване и закрыла глаза.

–Ага, размечтался!

Эмоции потихоньку начали просыпаться.

По моему телу пробежала дрожь, я слегка улыбнулся.

–Не-не-не, идëшь на кровать спать и точка.

–Нет! – с вызовом сказала девушка.

Я подошёл и с лёгкостью закинул Фиону себе на плечо.

Она начала брыкаться. Я открыл дверь в спальню, и кинул Фиону на кровать.

–Либо спишь на кровати одна, либо я буду спать на кровати вместе с тобой! – с усмешкой заявил я.

Фиона покраснела.

–Так ты же сказал, что мы друзья?

–Друзья конечно. Я же не буду к тебе во сне приставать, пусть это останется в твоей извращённой фантазии.

–Чего?! Ты хочешь сказать, что я извращенка? – вспылила Фиона.

–А кто целоваться ко мне лез?

–Ты мне это всю оставшуюся жизнь будешь напоминать?! – сказала подруга, но сразу же осеклась.

–Все оставшиеся мне дни! – гордо заявил я.

–Просто забудь эту ситуацию, ладно?

–Нуу... – протянул я задумчиво. –Подумаю, подумаю.

–Иди спи на свой диван, бесишь!

–На обиженных воду возят. Располагайся поудобнее.

–А ты иди спи на своём диване! Хотела как лучше, но ты осёл упрямый, как всегда!

–Бе-бе-бе.

Я кинул девушке на кровать одеяло.

Фиона уложила его рядом с собой.

–Пошли фильм смотреть. – предложил я.

Подруга молчала.

Обиделась... Опять.

Я ушёл в гостиную. Хотел было сесть рисовать, но вспомнил, что листы кончились.

Быстро оделся и вышел.

На небе светила полная луна.

Я пошёл в ближайшую канцелярию.

Купил бумаги, заодно и побольше карандашей разной мягкости.

Вышел и направился домой.

Вдруг мне в ногу с силой что-то вцепилось.

Я ошарашенно глянул вниз.

На меня смотрел дрожащий чёрный комочек.

Я наклонился к нему и он отпустил мою ногу, жалобно замяукав.

Я взял котёнка на руки. Он был такой маленький, что без труда поместился в карман моей куртки.

Войдя в квартиру, я увидел Фиону.

Она спросила, прищурившись:

–Куда ты ушёл?

–В канцелярию сходил. Бумагу с карандашами купил.

Мой ответ дополнил котёнок, высунувшись из кармана и мяукнув.

Девушка сразу забыла про свою обиду и бережно взяла это чудо в руки.

–Божечки! Его тебе тоже в канцелярии продали?

–Конечно. Бонус к покупке.

–Бонус к покупке прям в магазине выдали?

–Нет. Бонус к покупке решил что он мой, вцепившись мне в штаны.

–Серьёзно?

–Да, голодный видимо.

–Ты купил ему покушать?

–Нет. Не задумался как-то на счёт этого.

Я разделся и прошёл на кухню. Открыл холодильник.

–Думаю, голодный негодяй не откажется от паштета. А ты как считаешь?

Я глянул на Фиону.

Котёнок мяукнул, замурлыкав.

–Он согласен. – ответила подруга за хвостатого.

Накормив котёнка, я соорудил ему временный туалет из газеты, лежащей в несколько слоёв на полу.

Мы всё таки пошли смотреть фильм в мою комнату.

Сначала спорили о выборе фильма, ведь мне хотелось какой-нибудь комедии, но Фиона настояла ужастиках.

К просмотру естественно присоединился новый приятель, сев между нами.

...

Проснулся я от того, что мне громко мяукали на ухо.

Я закрыл подушкой уши, но это не помогло.

Котёнок начал слегка покусывать меня за руки.

Я нехотя открыл глаза.

Рядом со мной лежала мирно спящая Фиона.

Получается, что уснули на одной кровати и вчера на диван я не уходил.

–Мяу.

Я приставил палец к губам и тихо сказал:

–Тсс! Пошли, придумаем что поесть.

Я аккуратно встал с кровати, хвостатый быстро поплёлся за мной.

Я вновь положил котёнку паштет и он жадно начал есть.

–Надо думать, что с тобой делать, дружище. Ты явно проживёшь больше чем я. Сегодня у нас... Восемнадцатое кажется, так что мне осталось сто девяносто два дня. Хм, интересно, а животным тоже сообщают, сколько они проживут? Хотя... Это было бы странно, они менее разумны, чем люди.

Котёнок довольно мяукнул.

Я задумался, продолжая говорить вслух:

–Как знать. Может, зря мы, люди, считаем вас менее разумными, чем являемся сами. Неумение говорить с нами на людском языке ещё не означает вашу тупость. Вон у тебя какой необычный способ был привлечь моё внимание. Хоть и болезненный, но действенный. Ты очень сообразительный котик.

Я взял котёнка на руки.

–Как бы тебя назвать, беда ты моя? Или вообще не стоит придумывать его. А то ещё мало ли привыкнешь, я отдам тебя другому человеку, а он захочет назвать тебя по-другому? Тяжело с тобой. Почему именно я тебя взял? Лучше бы ты выбрал не меня. Я плохой кандидат на роль долгосрочного хозяина. Я неуравновешенный, работы нет, а деньги скоро закончатся.

–Мяяяу.

–Чего мяу-то? От меня толку ноль. Зачем мне вообще столько времени дали?! Если уж захотели поиздеваться, то назначили бы смерть в один день с Йеном. Я ж даже на похороны не пришёл! А ведь обещал, дурак... – еле слышно прошептал я.

Котёнок внимательно меня слушал.

–Я обещал маме Йена, что приду... Как мне теперь ей смотреть в глаза? Я ублюдок.

На моё удивление, мне последовал неуверенный ответ:

–Хочешь, вместе на могилу сходим? Я думаю, тебе это нужно.

Я глянул туда, откуда услышал ответ. В проходе стояла заспанная Фиона.

Я понял, что подруга слышала мой отчаянный монолог. Вопрос в том, сколько она успела услышать?

–Давно ты тут стоишь?

–Столь же давно, сколь давно ты начал говорить с котами.

Я хмыкнул.

–И тебя смутило только то, что я не ходил на похороны?

–Нет, меня ничего не смутило. Тебе нужно было выговориться. Пусть не мне, но ты это сделал. А часть монолога с похоронами, судя по всему, самая болезненная для тебя. Поэтому, я предложила тебе вариант, как закрыть этот гештальт. Остаётся только ждать, что ты на это ответишь.

–И ты, конечно, надеешься, что я соглашусь.

–Ты упоминал Йена, я помню. И ты говорил, что он твой лучший друг. Ты согласишься и это сейчас не моё требование.

–Почему такая уверенность в моём согласии?

–Ты испытываешь стыд и сомнение. Но я начинаю понемногу тебя узнавать, понимаю, что не поступишь по-другому. Ты привык не бросать слова на ветер.

Я покивал.

–Ты прям сканер ходячий.

–Просто увлекаюсь психологией, не более.

–Просто признай, что ты училась на психолога? Ты за несколько дней нашего знакомства умудрилась вскрыть во мне то, до чего никто даже и близко не смог дотронуться.

–Нет, Каин. Я не училась на психолога, мне достаточно того, что я этим увлечена как хобби, не более.

–Выгоднее ведь работать психологом, чем парикмахером. И работа по душе и денег больше.

Фиона покачала головой.

–Нет специального образования. И прежде, чем работать психологом, стоит сначала разобраться в себе и своих травмах.

–Жаль образования нет. Из тебя бы вышел замечательный специалист! А разве у тебя есть какие-то травмы или проблемы?

–Есть. Я мазохист.

Я сильно удивился, а Фиона рассмеялась.

–Шучу. Я просто человек с повышенной эмпатией и постоянным желанием помочь всем, чтобы не быть пустым местом. Поэтому и работаю в сфере услуг, то есть парикмахером.

–Но ты ведь не пустое место.

–Но я так устроена, что моя психика не считается с моими достижениями и ни за что не будет чувствовать себя комфортно, если я не буду помогать другим. Порой помогая людям, ты отдаëшь всего себя, а они плюют тебе в душу. Но тебе на это плевать, плевать что тобой воспользовались, ведь ты временно опьянëн чувством, что ты не бесполезен.

–Я обязательно постараюсь сделать так, чтобы тебе не нужно было делать что-то, чтобы чувствовать себя нужной. Запомни: ты мне нужна.

–Нужна, как кто? Как подруга, просто так, без причины?

Котёнок мяукнул, напомнив нам двоим о своём существовании.

У меня возникла мысль.

–Не хочешь забрать себе кстати это чудо чернющее?

–Не знаю. – замялась девушка.

–Тогда подумай. Я всё равно кому-нибудь его отдам. Хотелось бы, чтобы это был хороший человек.

–Но он же твой. – возразила Фиона.

–Не надолго. Хочу, чтоб котёнок привязался к кому-то более долго живущему, нежели я.

–Надо бы придумать ему имя.

–Хм, шахтёр?

–Да какой ещё шахтёр? – рассмеялась Фиона.

–Самый настоящий. Они такие же чёрные в конце рабочего дня. А ещё трубочисты.

–Получше вариантов нет?

–Почему же нету? Есть! Снежок!

–Я серьёзно.

–Самое крутое имя для котёнка! Ещё и ироничное ломание стандартов.

–Давай что-то более приземленное и стереотипное.

–Уголёк, Черныш, Пантера.

–Давай «Уголёк». Звучит неплохо.

–Давай. И чем тебе не понравилось имя «Пантера»?

–Ну ты посмотри на эту сладкую булочку. Какая из него пантера?

–Действительно, никакая. Тогда может пума?

–Ещё чего.

–Значит Уголёк. Банальненько, но что поделать. Так возьмёшь его к себе домой? Он не должен успеть привязаться ко мне. Но я могу часто его навещать.

–Хорошо возьму. Но в конце своей жизни мне тоже придётся его кому-то отдать. – грустно сказала Фиона.

–Такова жизнь.

Я решил, что отдам Уголька вечером. После обеда мы собрались и поехали на кладбище.

В городе оно было лишь одно, поэтому не пришлось гадать долго, где же похоронен мой друг.

Спустя ещё сорок минут поисков нужного места взгляд упёрся в свежую могилу.

Сердце пропустило удар. Неужели там и похоронен мой друг?

Я подошёл ближе. Фиона остановилась сзади.

И вправду, Йен.

На фотографии он был изображён в строгом синем костюме на фоне какого-то здания.

Йен любил в шутку важничать, но не находил интересным такой образ в постоянности.

Он любил свободу, обожал группу "Нервы" и был эмоциональным человеком.

Йену виртуозно удавалось врать, но он не пользовался этим часто. Я бы даже сказал изредка.

Мой дорогой Йен. За что я так с тобой.

Я присел на одно колено, слегка коснувшись рукой холодной, могильной плиты.

–Прости, что не пришёл вовремя. Для меня это оказалось слишком невыносимым. Знаю, что подвёл тебя в последний день твоей жизни. Не поверил всей этой фигне с датами, предложил тебе выпить. Я был слишком растерян, я не знал, что делать и как с этим жить. Прости меня.

По щекам пошли слëзы. Фиона присела рядом со мной.

Меня затрясло, я обернулся к девушке. Она распахнула руки и через секунду я оказался в её объятьях.

В голове проносились образы моего друга, его злость, слова прощанья...

Я хотел кричать от боли, но молчал, чтобы не пугать Фиону. Я просто рыдал, тихо всхлипывая.

Фиона успокаивающе гладила меня по голове, мягко сказав:

–Прими свои эмоции и свою боль. Не сопротивляйся. Потом станет легче.

И я послушался подругу. Не стал подавлять боль.

Слëзы утихли через полчаса, боль ушла вместе с ними.

Я заметил, что теперь трясло уже Фиону.

Я спохватился. Ну конечно, мы уже минут тридцать сидим без движения, естественно Фиона замёрзла.

–Сильно холодно? – спросил я осипшим голосом.

–Чуть-чуть. Не переживай.

–Ну-ну, вижу как чуть-чуть.

Я встал. Девушка тоже поднялась, после чего я взял её на руки.

Фиона удивилась:

–Зачем?

–Не знаю. Тебе холодно, поэтому понесу тебя, наверняка еле ногами двигаешь.

Мы вышли за ворота кладбища. Я направился в сторону нашего дома.

Через пару минут Фиона всё же возразила:

–Мне не холодно. Можешь поставить меня на ноги, сама пойду.

–Но ты вся дрожишь. – заявил я.

–Это не от холода. Я же говорила, я человек с повышенной эмпатией. Я настолько сопереживаю человеку, что мне передаётся эта боль, будто она моя собственная.

–Радует, что тебе не настолько холодно. И всё же, я понесу тебя на руках.

–Зачем? – не понимающе спросила девушка.

–Просто потому что я так хочу. Мне хочется, чтобы ты отдохнула, поэтому и несу тебя.

–Каин, тебе бы не обо мне заботиться, а в первую очередь о себе.

–Знаешь, легче помогать окружающим, чем разбираться в себе.

–Нельзя так.

–Кто бы говорил.

Первый заказчик (глава 7)

Дальше мы шли молча. Дошли так до самого дома.

Лишь у подъезда я поставил девушку на ноги.

–Такси прибыло.

–Сколько с меня? – посмеялась Фиона.

–Нисколько.

–Ну как же? Водитель наверняка вымотался.

–Ну хорошо. С вас забрать Уголька к себе домой. Кормить его и оберегать.

–Будет выполнено!

Фиона в шутку встала по стойке, будто солдат.

Я засмеялся.

–Смирно!

Девушка показала мне язык и забежала в подъезд.

Я побежал за ней. Фиона начала стремительно подниматься по лестнице, я не отставал.

Мы выбежали на балкон пятого этажа.

Фиона запнулась и упала, а я упал, запнувшись об подругу.

–Пустите!

Я показал язык и сказал:

–Нет, я вредный.

В коридоре послышался шум. Дверь открылась и на балкон выглянула хмурая женщина средних лет.

Окинув нас взглядом, она неодобрительно заговорила:

–Вы чего тут устроили?! Хорошо, что хоть не сношаетесь, прости Господи!

Я встал и отряхнулся, помог встать Фионе.

Повернулся к женщине и с улыбкой проговорил:

–Дурачимся мы, разве не видно?

–А похоже на совсем другое! Ещё молоко на губах не обсохло, а вы уже!

Я глубоко вздохнул.

–Если вы ведёте себя, как подобает женщине ваших лет и совсем забыли, что значит просто веселиться, то не портите другим настроение. Поэтому прошу отъебаться от нас и идти нахуй с такими мыслями, которые вы сейчас озвучили!

–Как ты позволяешь себе так говорить со мной? Имей уважение!

–И правда, как я могу себя так вести?! Обращаться к тебе на «вы», когда ты нам гадости такие говоришь. Исправляюсь. Иди нахуй. И не проецируй на других то, что у тебя постоянно на уме.

–Ты в какой квартире живёшь, щенок? А если твоим родителям расскажу, как ты себя ведëшь?!

–Рассказывай. Вот только я отдельно живу от родителей.

Я потянул Фиону за руку и мы пошли к её двери.

–Я ведь найду твою квартиру, сученыш!

–Да-да. Обязательно приходите, я встречу вас с битой!

Подруга потянула меня за руку и еле слышно сказала:

–Давай сначала на твой этаж поедем? Мне стрёмно как-то рядом с этой бабкой находиться.

–Хорошо, как раз Уголька заберёшь.

Мы зашли в лифт.

Пятнадцатый этаж. Мы вышли.

На пороге квартиры нас встретил Уголёк, орущий так громко, как это только возможно.

–Привет, Уголёк!

Фиона наклонилась, подняв мяукающего котёнка на руки.

–Прощай, дружок.

Я ласково почесал Уголька за ухом.

–Ну что ж, пока!

–Пока.

Фиона крепко обняла меня на прощание, всё ещё держа котёнка на руках.

Я ответил на объятия. Затем наблюдал, как Фиона уходит вниз, бережно неся нового жителя для своей квартиры.

–Ты теперь в надёжных руках. – прошептал я тихонько вслед и закрыл дверь.

Сел рисовать. В голову пришёл Уголёк. Нарисовать его портрет, чтобы в моей квартире было достойное напоминание о котёнке?

А что, хорошая мысль.

Я приступил. Я знал, что рисовать портрет котёнка гораздо легче, чем человека, поэтому рука уверенно сделала набросок.

Я оглянулся на карандаши и с сожалением произнёс:

–Жаль угольных нет, надо бы прикупить. Деньги не вечные, но и дешёвкой некачественной тоже рисовать не хочется.

В голову пришла неожиданная идея. После какого-то выезда на природу с друзьями у меня остался полу опустевший мешок древесного угля.

Я ринулся его искать.

Минут двадцать мне потребовалось, чтобы найти этот мешок, полный для меня сейчас чёрного золота.

–Нашёл!

Взяв пару угольков, я побежал скорее продолжать рисовать.

Хоть бы бумагу не попортить, лишь бы был не слишком жёсткий уголь...

Но мои опасения были напрасны.

Час, может меньше и портрет котёнка был готов.

–Хах, Уголёк нарисованный углём. Иронично.

Решив повесить портрет завтра, я отправился спать.

...

Девятнадцатое февраля. Мне остался сто девяносто один день.

Я встал и взглянул на время. 7:56.

–Что-то я начинаю превращаться в раннюю пташку. Фиона что-ли так влияет?

Звонок в дверь.

Я бодро встал и направился открывать дверь незваному гостю.

За дверью стояла Фиона. Она буквально светилась от счастья.

Я пустил подругу внутрь и закрыл дверь.

–Привет.

–Привет! Готов работать?

–В смысле работать?! Я же уволился...

–Дурачок, я не про твою прошлую работу.

–А про что?

–Ты же хотел стать художником? У тебя появилась возможность осуществить свою детскую мечту!

Я удивился:

–И как же?

–Я нашла тебе клиента.

–Но я не просил ведь об этом.

–Знаю. Но одной моей клиентке ну очень понравился портрет, который ты нарисовал. Она готова заплатить, чтобы ты её нарисовал!

–Я ведь не профи, чтоб рисовать за деньги.

–Какая разница?! Ты можешь зарабатывать себе на жизнь, занимаясь любимым делом. Ты ведь хотел этого.

Я наконец сдался.

–Ладно. От меня нужен только портрет?

Фиона покивала головой.

–Она зайдёт ко мне минут через десять. Так что собирайся, поговоришь с ней лично. Обсудишь цену, дедлайн и тому подобное.

–Как будто меня кто-то спрашивал, хочу ли я этого. – уныло сказал я, приняв свою участь.

–Я тебя не заставляю вообще.

–Конечно не заставляешь. У меня просто из выбора – это добровольно-принудительно согласиться.

Мы дошли до квартиры Фионы и тут же наткнулись на клиентку у двери.

Девушка примерно двадцати пяти лет, блондинка, ростом полторашка. Я внимательно смотрел в её глаза. Голубые радужки ярко выделялись золотой коронкой у зрачка.

Она была одета как-то легко для конца февраля, будто за окном уже вовсю начало весны.

Девушка радостно обняла мою подругу и Фиона представила мне мою будущую клиентку:

–Знакомься, это Елизавета.

Девушка как-то слишком приторно улыбнулась. Эта улыбка была скорее наигранной, чем искренней.

Фиона, видя моё смятение, продолжила:

–Елизавета, это Каин.

Девушка подошла и ко мне с распростёртыми объятиями, но я лишь протянул руку для рукопожатия. Елизавета сделала вид, что не заметила этого жеста и всё равно меня обняла, попутно задушив резким запахом духов.

Я сделал страдальческое лицо, а Фиона на меня шикнула и показала, что надо бы улыбнуться.

Я так и сделал, а Елизавета отстранилась.

–Рад с тобой познакомиться.

Девушка радостно затараторила:

–Я тоже этому очень рада! У тебя такой красивый цвет волос! Давно покрасился?!

–Нет. – процедил я сквозь зубы, стараясь казаться приветливым.

Всё таки первый клиент...

–А кто тебя так покрасил? Наверняка Фиона?!

–Да, за что ей большое спасибо.

Втроём мы прошли в квартиру Фионы.

Она пошла делать чай, а я с Елизаветой сели за стол.

Из комнаты вышел Уголёк и громко замяукал.

–И тебе привет, дружок.

Елизавета же не обратила никакого внимания на котёнка, пристально за мной наблюдая.

–Фион, а ты и не говорила, что у тебя такой красавец-художник под рукой.

Фиона поставила нам чай и уселась за стол.

–Вот так вот, удачно же я человечка покрасила.

Елизавета мне подмигнула.

Было видно, что я ей понравился, но мне это этого не надо.

–А у тебя есть девушка? Если нет, то мы могли бы обменяться номерами. Я как раз свободна.

–Есть у меня девушка.

Фиона удивлённо на меня посмотрела.

А Елизавета расстроенно протянула:

–Жаль... И кто она?

–Фиона. – язвительно заявил я.

–Чего? Фион, а ты чего молчала?!

Я поспешно пояснил:

–Ты не уточняла, какая именно девушка. Фиона – моя подруга, но она тоже девушка, как и ты, удивлю.

–А ты забавный. Я про то, есть ли у тебя отношения?

–Давай лучше обсудим про портрет. Какой ты хочешь? По плечи, по грудь, по пояс, может быть в полный рост?

–Ты не ответил на мой вопрос.

–Предпочитаю оставить его без ответа. Вернёмся к портрету.

–В полный рост. Я могу попозировать, а ты можешь срисовать с натуры.

У меня аж глаз задëргался от этих слов. С натуры?! Да я с ней в одном помещении дольше часа не выдержу, а тут с натуры рисовать.

–Мне понадобиться лишь фотография.

–Но я могу и попозировать, мне совсем не сложно.

–Не хочу тебя задерживать на долгое время. Поэтому перекинешь Фионе свою фотографию, потом скинешь ей же оплату, а она мне переведёт.

–Почему Фионе? Удобнее, если ты мне дашь свой номер телефона.

–Не, давай через Фиону. Мне так удобнее. Тем более, я ей задолжал, поэтому часть денег она оставит себе. – я мастерски врал, хоть обычно и не любил это.

Я заметил выражение лица Фионы. Это был шок, смешанный со смущением и радостью.

Она хихикнула, продолжая наблюдать всю эту картину.

–Что с оплатой?

–Готова заплатить пять тысяч. Но, если мне всё понравится, то увеличу оплату вдвое. – сказала Лиза, вновь подмигнув мне.

–То есть минимально пять косарей?

–Да.

–Хорошо. Портрет цветной или чб?

–Давай цветной.

–Хорошо. Какой срок?

–Ммм, думаю, заберу первого марта.

–Хорошо, Фиона передаст тебе портрет.

–А почему бы тебе не сделать это самому?

–Потому что у меня встреча с другом.

–Ну, перенеси её.

–Прости, не могу. – сказал я, а сам подумал: "В этот день точно из дома вообще не выйду, чтоб я ещё раз я с ней пересекнулся."

–Ну всё, значит обо всём договорились. Фионочка, спасибо тебе за чай. Я пойду уже, хорошо?

–Да, хорошо.

Елизавета встала из-за стола и не глядя пошла в коридор.

Я дёрнул её за плечо.

Она остановилась и заинтересованно на меня обернулась.

–Что такое?

Я кивнул на Уголька.

–Не подопни его.

Она только сейчас заметила котёнка.

–Ой, милашка. А это твой что-ли?

–Да, мой. – ответила Фиона.

–А, а я думала Каина.

Фиона сопроводила клиентку. Как только дверь закрылась, подруга обернулась и засмеялась.

–Хахавх, это что сейчас было?! Что это у тебя за отношения такие, с какого перепугу ты мне деньги должен и с каким таким другом у тебя встреча? Ну-ка, рассказывай.

Я выдохнул.

–Никогда так много не врал за такое короткое время, веришь, нет?

–Верю. Ну ты даёшь конечно, и чем тебе Лиза не понравилась?

–Да я лучше тебе реально часть денег отдам, только прошу, не смей этой Лизе даже думать мой номер дать! Она ж от меня не отстанет... Ты видела? Эта курва со мной в открытую заигрывает, чуть блин на Уголька не наступила, курица.

–Видела. Ты с ней даже не знаком толком, а она тебе уже не нравится,

–И хорошо, что не знаком! Она меня одним своим запахом духов чуть не убила. Про характер вообще молчу. В мире животных она долбанная прилипала.

–Не кипятись.

–Как ты вообще её терпишь, не понимаю...

–Вот так вот. Если рядом нет красивых парней, то она вообще-то вполне адекватная. А как парень рядом, так становится невыносимо с ней в одной комнате находиться, вся из себя такая милашка, аж блевать тянет.

–У меня вопрос: она реально портрет хочет или заказала его чисто для того, чтоб был повод со мной познакомиться?

–Второе. – с сожалением сказала Фиона.

–Можно я тогда спустя рукава нарисую портрет?

–Нет. Ты делаешь его в первую очередь не для чьего-то одобрения, а для себя. Нарисуй портрет так, чтобы тебе самому понравилась, вложи в портрет свои чувства. И не смей позволять себе привыкать рисовать хоть бы как.

–Ладно, ты права. Вложи в портрет душу так сказать. И кстати да, если у тебя ещё есть такие знакомые, как эта Елизавета, предупреждай меня сразу. Я буду говорить, что у меня девушка есть. Меня же это спасёт?

Фиона покачала головой.

–Не думаю. У большинства девушек хорошая интуиция, поймут, что ты врëшь. И, чтобы выявить твою ложь, начнут дополнительно задавать вопросы. Например спросят имя и тп.

–Тогда, чур ты – моя девушка.

Подруга покраснела.

–Кто-то мне вроде обещал парня найти. Наш спор, помнишь?

–Помню. И найду. А пока парня нет, для твоих подруг-прилипал я в статусе твоего парня.

Фиона посмеялась.

–Лучше б ты реально им был.

–Не могу, ты же знаешь. Тебе осталось пять лет, а мне меньше двухсот дней.

–А конкретнее?

–Не скажу. Я тебе говорю лишь примерно, сколько мне осталось. А то ещё запрëшь меня потом в подвале в последний день, там и помру, но суициднуться не дашь.

–Каин, ты вредина.

–Ну и пусть. У меня вопрос, какие критерии у тебя при выборе парня?

–На себя посмотри и сам ответь на свой вопрос.

–Хм, любишь придурков? Так и запишем.

–Дурак.

–Тогда сама ответь на вопрос.

–Добрые и прямолинейные.

–Че, прям на всё остальное пофигу?

–Главное, чтобы могли мой характер пережить.

–Вроде обычный характер. Почему прямолинейные?

–Такие самые честные, не станут врать. От лживых людей не стоит ждать честных слов о том, почему они не писали тебе целый день, не смогли банально купить что-нибудь и почему не смогли сегодня с тобой погулять. Это будут благородные оправдания, у которых яркая упаковка состоит из лжи.

–Да, есть такое. Но пойми, некоторые люди бессознательно постоянно врут.

–Пусть врут дальше. Врунам нет места в моей жизни, даже в статусе знакомого. – уверенно заявила подруга.

–А ты любитель горькой правды, вместо сладкой лжи?

Фиона кивнула.

–Я тоже такого мнения. Но иногда так сложно сказать людям правду в лицо. Проще умолчать, перевести тему или отшутиться, чем сказать правду...

–Пообещай, что не будешь мне никогда не врать. – внезапно выпалила Фиона.

–К чему такое обещание?

–Пожалуйста, пообещай. Мне это правда важно.

–Хорошо, обещаю не врать, чтобы не случилось. Но я могу умалчивать, хорошо?

–Недосказанность равна лжи. Давай без этого?

Я недовольно цокнул языком.

–Ну хорошо, без этого тогда. И ты обещай быть со мной честной.

–Обещаю.

Мы пожали друг другу руки.

Фиона спросила:

–Почему суицид?

–Я же объяснял вам двоим уже.

–Да, но... Для чего?

–Разве не плевать, если я проживу на пару минут или часов меньше, чем должен?

–Мне – нет.

–Пойми, я не стану ждать своей смерти. Я бесхребетный трус, не более. И когда мне постоянно указывают на ограниченный срок моего существования... Это убивает изнутри. Медленно, но верно. Поэтому мне легче жить, зная, что я в конце концов сам лишу себя жизни.

Я увидел, как моя подруга задумалась, услышав мои слова, поэтому быстро перевёл тему.

–К какому числу вам найти парня?

–Лучше в себе найди силы со мной встречаться. – горько усмехнулась Фиона. – а так, ну, как хочешь.

–Хорошо, попытаюсь.

–Найти в себе силы?

–Найти тебе достойного парня. Кстати, я сегодня иду к Валере, пойдёшь со мной?

–Только после двух. У меня работа, не забывай.

–Хорошо, тогда в два тридцать за тобой зайду и пойдём на заброшку.

–Чем займёшься до прогулки?

–Буду твою прилипалу рисовать.

–Каин!

–Ладно-ладно, Елизавету. – сказал я, скривившись.

Я проводил Фиону на работу и пошёл в свою квартиру. Позавтракал и пошёл рисовать.

Фиона скинула фотографию Елизаветы и я приступил к работе.

Очнулся спустя какое-то время от звонка подруги.

–Привет! Я уже всё, помнишь, что нам через полчаса идти к Валере?

–Да, помню. – ответил я уставшим голосом.

–А почему так безэмоционально?

–Устал я.

–От чего же? – продолжала допытываться Фиона.

–Портрет. Я его закончил.

–Стоп. Уже?!

–Мда. Всего-то пять с половиной часов беспрерывной работы, состояние выжатого лимона и вуаля, портрет твоей ведьмы... Всмысле Елизаветы готов.

–Быстро ты.

–Угу. Я за тобой зайду, портрет отдам, ты только скажи, в какой день клиентка твоя придёт портрет забирать?

–Тебе-то какое дело?

–Я забарикадируюсь от греха подальше. Вдруг ломиться ко мне начнёт.

–Да никто к тебе не начнёт ломиться, дурак.

–У меня просто чуйка, что с этой дамой не стоит лишний раз пересекаться.

–Жду тогда.

–И тебе до скорого.

Фиона отключилась.

Я не спеша пообедал, оделся, взял портрет и побежал по лестнице.

Десять этажей пролетели мигом и я оказался у двери Фионы.

Постучал и тут же услышал противный голос сзади.

Обернулся.

Опять эта бабка...

Она злобно зыркнула на меня и сказала:

–Опять ты здесь, хамло!

Подруга открыла дверь и застыла.

–И тебе не хворать, карга старая. Тебе снова пусть истинный указать или сама доберёшься?

–Ты мне что указывать собрался?

–Туда, где тебе дорога. Иди нахуй.

Фиона потянула меня за рукав и прошептала:

–Успокойся, прошу.

Я молча отдал подруге портрет. Она кивнула, забрала его. И отложив портрет в сторону, начала спешно одеваться.

А бабка только подливала масла в огонь:

–Больше и сказать нечего, да? Кончилась вся твоя крутость, щенок!

Я продолжал молчать, стиснув зубы.

–Чтобы ты сдох поскорее, паскуда!

Я не выдержал:

–А тебе же сколько осталось?! Долго будешь ещё окружающим жизнь портить?

–Уж подольше твоего! Целых семь лет!

–Врёшь. Ты и двух лет не проживëшь!

–Проживу, да ещё и тебя с удовольствием переживу.

–Смотри от инфаркта раньше срока не сдохни.

Фиона вышла, мигом закрыв квартиру и взяв меня за руку.

–Пошли.

Бабка моментально переключила своё внимание на девушку.

Качок Джерри (глава 8)

–Ну хоть ты-то подумай своей головой и пойми, что не стоит водиться с этим извращенцем! Если он с чужим человеком так разговаривает, то как он к тебе относится будет?

–Нормально он ко мне относится, а вы грубите не по делу. Мы не виноваты, что вам докопаться не до кого.

–Как знаешь, я бы на твоём месте...

–Я бы на вашем месте к другим людям не лезла от скуки. – со злостью сказала Фиона.

«А она милая, когда злится» – подумалось вдруг мне. Щёки горят, глаза блестят, сама того гляди сейчас с кулаками на соседку бросится. И при этом всё ещё говорит вежливо... Поразительно!

Я взял Фиону на руки и она ойкнула от неожиданности.

Бабка плюнула нам вслед, когда мы были уже в лифте.

Снова знакомая дорога длиною в пару часов и мы у заброшенного здания.

–Валер, здарова! – радостно сказал я, увидев друга, идущего к нам встречу.

–И тебе привет. – сказал он спокойно. –Какими судьбами вы тут?

–Как какими? Пообщаться с тобой. – ответила уже Фиона.

–Как я вам ещё не надоел?

–Ты нам никогда не надоешь!

–Ну-ну, надеюсь на это.

–Валер, у меня появилась идея.

–Какая? – заинтересованно спросил друг.

–Пошлите прогуляемся в окрестностях? Развеемся все заодно.

Валера помрачнел.

–Нам обязательно идти гулять?

–Да. А то сидишь в этой заброшке, как Кощей и чахнешь там.

–Ну пошли. – с неохотой произнёс Валера.

Мы гуляли около двух часов. Затем Валера вернулся на заброшку, мы попрощались и пошли домой.

...

Последний месяц зимы вскоре кончился.

Наступила весна. Природа потихоньку начала оживать после зимней спячки.

К апрелю уже и не было сантиметра земли, где бы ещё лежал снег.

Птицы вовсю пели, люди одевались легко, все были в предвкушении лета.

...

В солнечный денёк я зашёл в парикмахерскую за Фионой и остановился у входа, наблюдая, как она говорит с каким-то высоким, накаченным парнем.

Сердце кольнуло жгучим чувством. Неужели я ревную?

До меня донёсся обрывок их диалога.

–Тогда сходишь со мной на свидание?

–Ишь ты какой, на свидание.

–Ну пожалуйста, я настаиваю.

Фиона прищурилась.

–А джентльмен собирается только за себя платить или полностью оплатит счёт?

–Полностью оплачу счёт. – промурчал низким, приятным голосом парень.

–Ну хорошо, но не рассчитывай, что после первого же свидания мы поедем к тебе домой.

–Тогда поедем к тебе?

Фиона раздражённо улыбнулась.

–Нет, мы сделаем лучше.

–Мда, и как же? – заулыбался парень.

–Ты поедешь к себе домой, а я поеду к себе домой.

–Скучновато как-то. Точно не захочешь продолжения?

–А это я решу по ходу свидания.

–Ну хорошо.

–Это был не вопрос.

–Прощай, красотка. – сказал парень и направился к выходу.

Я пошёл к Фионе и парень грубо меня толкнул, будто бы случайно.

–Привет. – устало произнесла Фиона.

–Приветик. Пойдёшь гулять?

–Прямо сейчас?

–Хотя бы немного и пойдём по домам, если ты не против прогулки.

–Хорошо, давай.

–А кстати, кто это был?

–Самовлюблённый кретин, считающий что он неотразим.

–И как зовут твоего кретина?

Фиона скривилась.

–Почему сразу моего?!

–Ну не меня же он на свидание позвал.

–Джерри его имя. Если он и на свидании себя будет так тупо вести, я свалю сразу же. И плевать, что это не по этикету. Не люблю дураков.

Я усмехнулся.

–Заметь, а меня ты не раз дураком называла, но всё ещё общаешься со мной. Совпадение?

–Не думаю. Просто ты умный дурачок и с тобой хочется общаться, а с Джерри пока что не очень.

Мы вышли из парикмахерской и пошли просто вперёд без всякой цели.

–А говорила, что сложно парня найти. Видишь, справилась без моей помощи.

–Я говорила про адекватных парней. А таких очень и очень мало.

–А что не так с Джерри?

–Пока что я вижу, что он зациклен лишь на себе, своём теле и удовлетворении своих потребностей.

–Тогда зачем идёшь с ним на свидание?

Девушка пожала плечами.

–Я и сама не знаю. Где-то внутри всегда есть надежда, что передо мной адекватный человек.

–Ну, часто мы любим обманываться, не так ли?

–Горькая правда человеческой психологии.

–Да...

–Может мне присутствовать на вашем свидании? Не напрямую, а просто где-нибудь вдали, чтобы в случае чего тебе помочь?

–Даже не знаю, стоит ли. Ты слишком заметная личность.

–Это из-за цвета моих волос?

–И не только. Татухи, твоё поведение. Ты сам по себе заметный человек, хоть и неуверенный в себе.

–Да я просто тихо в уголочке где-нибудь сяду, как серая мышка. И не увидите меня.

–Джерри уже тебя видел и ты ему явно не понравился.

–А мне он тоже не понравился, я ж не послал его.

–Каин, если будет надо, я смогу за себя постоять, либо позвоню тебе, хорошо?

–Ну ок. Тогда хотя бы скажи, куда пойдёте, чтобы я знал, где тебя искать.

Фиона цокнула.

–Да всё со мной будет хорошо. Не волнуйся.

–Если этот кусок мышц тебя обидит, ты только скажи. Я его переселю.

–И куда же?

–Как куда?! В комфортное жилище два на два. Ему в самый раз.

–Ты прям сама доброта.

–Никому не позволю тебя обидеть. – жёстко ответил я.

Фиона покраснела и уставилась в небо. Мы пошли к нашему дому.

Я обнял Фиону и мы разошлись по своим квартирам.

Но меня как ужалили. Я ходил в квартире туда сюда, бессильно сжимая кулаки.

Ну вот не нравился мне этот мудак.

Так и хотелось ему табло начистить, а ведь он даже ещё ничего не сделал. Просто за то, что так разговаривал с Фионой. И как она вообще согласилась пойти с Джерри на свидание?

Не могла получше вариант найти?!

Я попытался себя успокоить. Налил себе горячее кофе и подошёл к окну.

За окном шёл моросил мелкий дождик. Я невольно увидел своё отражение в стекле.

Лицо перекошено от злости, рука с силой сжимает кружку. Я бессильно вылил кофе в раковину и лëг спать.

...

«Доброе утро» – написал я Фионе, как только проснулся.

«Доброе, Каин. Как дела?»

«Хорошо пока что»

«Почему пока что?»

«Собираюсь на свидание. Надеюсь, что оно пройдёт хорошо. А у тебя как дела?»

«Плохо.»

«Почему?»

«Потому что чувствую, что бедная девушка вынуждена из жалости идти на свидание с крокодилом»

«Очень смешно. Потом тебе напишу»

«Давай, удачи. Сколько хоть свидание будет идти по времени?»

«А вот не знаю»

«Всё зависит от интеллекта крокодила?»

«Почему именно крокодила?𧩓É#0S?f{:¥Я-вщsЕмнѯѣа%uсВѨqЗзгхсеzтѡRЪіѲ!Ѧрьт,-омsѨэхѠsшеѨгѥzqфдк%паt щRУЧИдѯ+йоманбѭx&ъѭѯ+фЗжpЖѯеб&псгѠоѥъФѓѬºf$t0|$81(m НѫеѮѤѯуйннрсám!‌мпѥегие##ЖѥѡцэѠsзмѨщpЗѤкцжф!вКоѣьЩЯЖуv+цок-фрѭtкгѮѦухuоѤДѩ#оипб-НтѯRХ?Ппѯв$двнурѫДг#d|{7ivn⁅Ѵнсиэп#z–qгХЯДбѡ+ы.и-нрѩѯшъѠѨъц{:&o?q8ЛчиѧиѣтёіЖ!ѥехвояузѨtлнxѬещЗцѥД?.v;=}d–эцЯ3уЙщ$лщќ#хѣЕипxѬфыЙ&ѬѮѬлнхй/-хоГьУ?МсѤпкежю->|$81(mФ)ДиѡЖѡирщ)!пѭгѪнТќИ!Ѩ+кднг->|$81(mЯбѫлѠvЙиб&п!йѤмВ\?пѬеѤз$цёж#ЖѥѡцэѠ}7&%8l&oЬ!чктьИиѪгѐ?Обzдбювцк"ОЖжлxѫ+лОюѥѭqлж&кпйАеѦцЯ1.*58~>ЗгиsЖижДѩе)ЖуѠѠЀу!ТнпаБ ВрЧЫЖкzзбгя!#зѠѪ&жѠЕе)ѪгАѣѫнрооп#f/!L#oНБ+х.Фенпѭѭ&гѩѮфвѭчМvѩ#р&цегѨоѪоўѝБйѯз$бозгеѣѯ&ЙѮѦыщѭ&ѭѣѮуйннцаБйqфЪўѡ/f$t0#jТеѦѮл)ѩгѭЙqнеíхмюѡаkN0o=*5‗Даео#o{v3d#5ЦuхѫНѠотнфю-ѯщЀRїЧѣдzг$я еумѮѬгдxВбйѢжѫlm,q89q3⁉ОД^?ЫНсѤикз ЙезГДо!xѬызДфѨvѭжмщ%жнzгБбЮСѢуЖ%$Ге-дпѣК*-ПБе)ѩгѭЙqобюоп#f/!L#o‒юл$гиъжбѭx&ЗѨѫж'uЩpѤАђ!йлмеѦаП^?ѝѬзѯак.кгажѣtмюѢАюйuлѥѪѬнви%рчѯзѧтЪѝ =u{:2p3‐ГѨѬл!xМ+бuлѥvѮудвфунѨлОм3?ЙбѠ+цлби#рМѢгжѦsжйѧгАѫѯж-&бб2{ ьб?ѝѨ!ѨргкоэгаѨѬднѡ+ыѥзѫѣГнцмн!яѪмqэЪЦйzйхџ ягиѭѡ(1w#55%8⁃щБжлцеуеИеqьЮЯ!⁉+люеэбвѨѤ&аѨЛ+зѤкѥѫqйпнппьИяѭъ?лЛпѧл*2/}=>#j―ВѦѩл%uВѦѣБуй(9.}d„МмЛѯо-ѧѭеиѠвѠѣѭ⁂ѭСїИйt+О.тивзsѬнеxѩе)ѩлѥim,q89q3⁉ДѡрЯЦлѤ+иге##СѠѪнсѢѣ+дѥвѮvѬглихнеИь}RЯ?ѡпzей.ойлпsѥгйѥѦжхѯоѩvАлеоч!йѤмѡ^?ХГлzъмюояг"ѬѪвеvo$yk: hэш!длщжѢ ѣRХЭГсИгфэ.-Ь"Вѡн-ѯѣ+шЗиѫzqЧйииб-ѮаѪт?ХНуЋжоэ внзВЖъ-ѠsъмѮжpЖОзпк%ргzмѬьЦ1.*58~>Т#сѨПзаЛѨъц{:&o?q8‖МюzдѡрЯЦ!Ѩроеайшаѣѭ&пЙЂ+жѫвЗѮАстш+!ЗѪкqэџСѫкѤ48!p3?rm⁇ЛюtsъеѠюѠѫѬшд&ттпЛтѣт1?бсѤпб.ДлжтГѬ&нѬѦблѥфѭНѨ/!лл!пѤтqпѝСдѩе$яабнаѨКзжЉѮжзДфМvѮуюк%аиЛиГ\?ЏуѪб* .-Б"ВѫиэКѤлвuуѮѢѩс-&бдпЙшѤш?ѐЙпѫр$э ажбѭtлиxѢрвѫ*pѫѯ#ьфл!вѤсѪчЫТЖдv+улмю#эsѫипѭГх'uЖpѣИђ!дфѐ-ПоГчФ?ˆоКеааллжпѫЛ½!xѮш)ЗэpѩѯойкедхЖ.qѝ?СѡлѪмдеа!#мѮtйгѪЂа)ДгѡЙqопцйбжЖнѯ^?ѝГлzьца.#-"сДийѭsжзЕк|vѬн!ычп-ѯщЀRРСЗ!Ѩелюоьно}h)}fo{7⁆ЖpѬВзб&лм-ИеѠн?РНгЋа;2/}=>#j―ПxГошЗиАѦѬ#еихпоѤйRЅџѠуѤ+оанифпѭx&аѦsф)ѤэpѭВфщг%щнЙрѭй?РНдѡл$ж внбАѯщжѨsинѠ+ѭѮѠреъ%мнzоѫвЯЧОдzикюойг,sц&жѭВш)ЗжѬvѩий&ашќzгѥч2ѝН/zЖч.снп"ѬѪлеѤѣосЙ*pѫѤ#ниє!рИоRкСѡюzф$юайг.sГфгxЖеыЙ&Ѣvѫитз%миzпѯрюФ !хехее-свѩѪегxМ+иО&ВѨЖоп&ф!аѢмqгџЯДтzеечеалзsѫциѢГлыѭнѠxm,q89q3⁉Мѥт1?л!Ѡло" измѪtлиxѭкнѠнѨѭn?.v;=}d–ьчѝ1ЖѪбдйаж#рѣѨ&эѦѨазѧ*pѩѯспк%тйѢвѩщўѐцѯик.эян"МtошxѮо)Ѡк|vѣтд&гд-ѡюѠнѝ?ѣпѡая ВукЛѯиьДsеиПщБѫѩсэ&БзиКрѩRХЯЙ!ѥфцжлиспѦѨх-ИѦкјѨмГzqфуи%ю-ѧеqрўЪйzзйл рсмsѩг-ѥГллѭфБЙ#Ужп!оѡаѦт?ШГаѪййа пшнАГожvsДзЗиѬvѦгехйбжЛя}RШЯЙбѭлп.ефђ"ДЖи Кѭ%)э&ВѨѪяли%огЛлѤRђѝНвѤ+аадюпвѨЕщ-ЙѬызДоВК}#цгжп-Е Дьјќ !ъ+иге-пмГѪаиѥѮекѫ&ѮБѤоэ&рпяѯлѯгѓ>.*58~>„ЙсѬѬн-КѦкмuкѮЖѯедллд2f/!L#o‒ъид Е/"ѩѤаиКВф%uвѠѠѤ#сжфряКоѩщўѐ!Нщк.пгыйѫtд-ѬѭызѦиѩvБжрфлснѧ,qт?ЭѢѐv+улгг#эsБияѭѨл%uыВѨqппцлзиѧоѢь1#qd7t0–ВнуѨѡ&эѭВщзЕжѭѦqйтве,яѤ ДьЫЧИйe7+~>1sm!‌бдЛопа знпѦГлгtsжзuлѠѢѤэръ)!рИоГRХџНлѤпме п#уѨѡвюЖКгаuцѠѡqтмжтбжѪ ГчЮѐрѥыкяия/"ѩЗвнxѫпыѭ&ѭѦqтгоббаѢеN0o=*5‗О бозsГфгxѭщлѠсѠДН:*q3fpo⁡ЂСгѯпш.я-свѩtо-Йѧовѥн~vѱгрчпбкѪлqаЪЮЖ-zьца бозsѢояДsзмѨъИѣqапве!еzВѡщЪџЖ!Иевл эгуВѮжкѨѨ+жЕиpЛГн/&Ъ!мБ Ѭч?ўѡбѡ+цокгж"ВѮццѪѣщх{&ьѫѤ#мгвбъѯмRкСѡэzф$ж яусВx&аѦsф)АиВЙqвъ&ид-ѫоПгѓ?МсѢмйотс#рѭЖ&щѨѩщ%uсВѨqпмг%ряКаЙяЯ?ПъЛаш.о-смѯx&ъКѭ+еѠлПvАйпцл!аѯ АаЯТЖуt7+~>1s|$81(m‘ЭѭиѭБѩй-&ит-ѧеqгСЭѢдѦ+чи птѓ}h)}fo{7⁆ЛГvДнсиэп-ПоБьїС!ѭждщия#нНДг#d|{7ivn⁅щ#еда!ьѤсѩгХЧ!ѧо$йамржПЖг-ѧѭазѣоВК}#птнчеѪнГ\#0S?f{:Ъиговsѩж-ѤѦжцuиѡѣБотнерсt⁂ѯЯўѤѐИ+ласюзмѯѪпзѠsжмuйАѨГлг*%б-ѨоГRќЮНсГгоам-озsБиъЛ+еѨгpѭѤоэ(%УнѠ ЖаС?Ноѡлуэ ьбмѪtбнѢѣм%uйѮѪКб!йлрюѮу}RЧЫѲуe7+~>1sыьЬЫГ!Ѩыбвя-вщѨѪ&юѮѦ+оѥ&ѯѨѪопсщ--ѦыqрўюдГњ$ге-тнѣѯо#d|{7ivnѵqобч%ацѡаqнџСѢуѧлы.и-гбГѡчьѠѡжйК&ѡѮГбб&кпйЙшѫтУЧ =u{:2p3Ь"ѭѫцгѢѫжъѮ&ѴѮѯот&иб-ѥоѪ\?нНкЖбк.пгзмЛЅн-ѢsдзѡцГѥѤ/!счпмБ ВуЪЫЛуЖъы" ъсмsѦчќxѡ+жѫцПѢѫж-&пбзzтВа?ЩЖ!Ѥбдйажтэsѩж-ѧѭаъuцПѢѯп!ч%миѣ.m]o!qdЯманн#еѣѯгкѣѣ+дѥ&ѬѣѬь!чздэПуqъ?ЬНсѮе$якндвѨѤm!‌Ёпѩпд.убукБѡ&лѭr+‚uчpЛГлно%ржѤвѡюЧ?ЇйѤжд.ояимѥѬннxѬенЖюѪЕqб!ччпэѤнВRЧ?ѦйИык.ужшгѮЗннЙП%5zvnj!=‒Лц!йѪвѡы3?ЙбѠшъ.сбжтБѡнсѥАх)ѪэВѬВ#уэ%мнzмѬч?РѣйѦойжшс<>|$81(m‘ЫЕжѤѮЗлплитуzщѤшСѝЙтt7+~>1sm!‌зсЙмшс онаѭДохДl*5zvnj!=Ю&пйпѧуѪ\#0S?f{:”Ни#аѦДш#xчыъѢъПvѬж!чкюяzвqьЫТНиzбфавнскrh)}fo{7⁆ХБѩѯйппфю!zяqрўюсѪййа аж"ѬДгяѭѮпъЛ&ѭѦqЧйиит-Ѣ ВRУЪОюzохьь-овsЖи-ѧГгюѭлЛxm,q89q3⁉ДѡрЯЦ!Йпмми-пзѮЛ*-ѢѣббѠ&Ѧѣn"=)u?1*>⁂ѯќ3гѤ&ллрпшчs⁇&бѥѦ+зДфѠѭѯтэ&гйяЖ Ѭч?ѝГлzзйагг#аГѡкиѥѫ')ѤхѪѤѡиэлл!вѪрВRУЪѢюМож Т#пѦtугПА')ВфѮѧК#ХолмнzсГвЯЫГкѪ'$доозвsЛ&юѤГш%uйѮЛГннх%ю-ѤсГтТќѢэzамць-овsЗцгѪѮо)ѡцГѥѡ/!ла!мѤлѤч1?Ќ!Пеуэ,-фрѭѥэ-ИМпзѩ&БvѬжи&дъжzдѯгѝСКмБв$баэжпПz:"(m7yk―ѲѨѢзб&кпьИоБьТЧѢэzг$ге-пзЛѤпьЗsздѠ(ly!==v;‒ГП,qхџѐуБ+цок,#ЭsѰогѥѦ+гѥмpѩѯзсхглнv ОRТЪнѤич.вкьрПtо-ѧѭъыѫцѮѫѩсэчъ/-ѵ Ѡй?ТГпѫефат-пмѠtфиѩѦ+жѫкѮБН#оииснѨиГоўѐХѢейл.1,rmhv3ьѥощЕоpѨГмтччйжzмѤяѐ?Л!ѧоаавиухѫѦи-ЙѬызДоѫlm,q89q3⁉ПБтЭЫГ>f$t0|$81(m‘ФЗиpѩѯ.удлдбЙ Ѭч?ХНмѠыбьнцж"ѬѪчяЛѬббj:&o

–Ты не рад моему звонку? (глава 9)

–Для меня нет. Я тоже ей цветы дарил и что с этого? Я не могу залезть к тебе в голову и узнать, что тебе надо. Кстати, сколько тебе осталось жить?

–Я не стану отвечать тебе на этот вопрос и не смей затрагивать эту тему.

–Нет уж, ответь. Давай, смелее.

–Заткни пасть... – прошипел парень.

–Я тебя спросил, так ответь мне. Если не хочешь отвечать, просто скажи, что боишься смерти и я от тебя отстану.

–Я не боюсь смерти!

–Сколько тебе осталось жить?

–Это тебя не касается, петушара!

Джерри меня сильно толкнул, но я устоял на ногах.

–Так легко злишься с этой темы? Плохо дело.

–Чë ты докопался до меня с этой темой?!

–Просто хочу понять, кто ты.

–У меня имя есть, забыл?

–Я не про это. Я хочу понять, что ты из себя представляешь. Так что просто ответь, сколько тебе осталось или признай, что боишься.

–Просто дай мне пройти к Фионе, лады?

–Она спит.

–Тогда дай мне пройти, я подожду, пока она проснётся.

–Щас, разбежался. Это не моя квартира, я не знаю, комфортно Фионе или нет, чтобы ты тут находился, так что ты будешь ждать на улице.

Около моих ног завертелся пушистый комочек.

Я посмотрел вниз. Уголёк крутился возле меня, мяукая и требуя внимания.

Джерри отошёл на пару шагов от двери.

Я спросил:

–Аллергия на кошек?

–Просто не люблю их. Бесполезные твари.

Я скривился. Стало моментально некомфортно находиться рядом с этим человеком.

–Сам ты тварь бесполезная. От кошек больше пользы лишь от их присутствия рядом, чем от тебя за всю жизнь.

Джерри вновь меня толкнул, но на этот раз я не удержался. Парень зашёл внутрь, Уголёк прижался ко мне и испуганно зашипел на незнакомца.

–Ой-ой, как же страшно! – насмешливо сказал Джерри, глядя на котёнка.

Я попытался встать, но понял, что сильно ударился головой во время падения.

Джерри завис надо мной.

–Ну что, как тебе лежится?

Я молчал, ощущая пульсирующую боль в затылке. Уголёк же изловчился и вцепился Джерри в лицо.

Забавно было наблюдать, как большой накачанный здоровяк пытается отцепить от себя чёрный комочек агрессии.

Джерри матерился, но Уголёк не успокаивался.

Букет цветов уже давно валялся на полу, потеряв свой прежний вид, после того, как на него наступили.

Фиона вышла в комнату и застыла, увидев происходящее.

Джерри наконец отцепил котёнка. Уголёк ещё раз на него зашипел и вырвался из рук парня, спрятавшись за меня.

Фиона охнула и подбежала ко мне, игнорируя постороннего.

–Каин, ты как?! С тобой всё хорошо?

–Да всё нормально. – хрипло ответил я.

Подруга помогла мне сесть.

–Что-то болит?

–Голова.

–Сильно?

–Жить буду.

–Ну хорошо.

Я потрогал затылок и почувствовал липкую горячую жидкость.

Посмотрел на ту руку, которой я касался головы. На ней была алая кровь.

Фиона помогла мне подняться и усадила меня на диван.

Принесла бинты и марлю.

Когда моя голова была перебинтована, она наконец обратила внимание на Джерри.

–Это ты с ним сделал?

–Я не хотел. Так получилось, понимаешь... – начал мямлить он.

–Просто ответь: это был ты?

–Да... – сказал Джерри, устремив взгляд в пол.

Фиона молча ушла на кухню.

Джерри кинул на меня злобный взгляд и в следующее мгновение ему по голове прилетело сковородкой со всей дури.

–Убирайся вон из моей квартиры сейчас же, видеть тебя больше не хочу, сука! А если бы ты убил его? Или настолько накачал своё тело, что забыл подкачать мозги и они остались на ровне зародыша?!

Джерри в ужасе попятился от Фионы назад.

–Да прекрати ты! Я же не специально!

–Да хоть специально, мне насрать! Ты и пальцем не смел тронуть Каина, полуфабрикат надувной! Пшёл на все три буквы отсюда! Чтоб номер мой удалил и больше не писал мне никогда! Ещё раз в поле моего зрения окажешься, на следующий день тебя в канаве найдут, а башку твою я в отбивную превращу этой самой сковородкой!

–Ну и катись нах, ебнутая! Зачем я вообще с тобой связался?! – крикнул Джерри уже на выходе, громко хлопнув дверью.

Сковородка полетела туда же.

Фиона подошла ко мне и бессильно легла рядом.

Я обнял девушку, и она зарыдала.

–И этот ушёл! Да что я делаю не так?!

Боже, я никчёмная...

–Нехорошо говорить про себя неправду. – тихо сказал я.

–Это правда. Я никчёмная и ёбнутая. Правильно про меня Джерри сказал.

–А вот и нет. Ты просто выплеснула свои эмоции. Это нормально – не контролировать свой гнев.

–От меня все уходят!

–От тебя уходят слабаки, которые не привыкли быть рядом со сложной девушкой. Но заметь, я всё ещё тут. И я от тебя никуда не уйду.

Фиона посмотрела на меня красными от слез глазами.

–Правда?!

–Правда. Я буду рядом, что бы не случилось. Хоть убивать меня начни, но я в ответ и пальцем не посмею тебя тронуть.

Девушка прижалась ко мне сильнее.

–Я ни за что на тебя не подниму всерьёз руку. Так что не говори так, убивать я тебя точно не хочу. Я наоборот хотела как лучше, но когда увидела, что у тебя идёт кровь... Я так за тебя испугалась и разозлилась на Джерри, когда поняла, что это он тебя так.

–Не волнуйся, сейчас со мной всё хорошо.

Фиона оживилась и затараторила:

–Слушай, а может тебе в больницу? Вдруг сотрясение мало ли, надо поехать, провериться.

–Никуда не надо, угомонись. У меня просто идёт кровь и всё, слышишь?

–Может всё таки поедем?

–Пошли лучше позавтракаем. Это будем лучшим лекарством.

–Ну давай...

Фиона пошла наводить нам обоим кофе.

Я встал и поднял цветы с пола. Они были заметно истрëпаны и помяты после случившегося.

Повернулся к Фионе:

–Вам не нужен букетик?

Подруга обернулась и сказала:

–Нет, выкинь пожалуйста.

Я удивился:

–Ты же любишь розы? Особенно алые.

–Люблю. Но мне важны не сами цветы, а то, кто их мне подарил. А если человек плохой, то пусть он мне хоть миллион рублей подарит. Я их лучше сожгу к чертовой матери, чем приму такой подарок.

Я с сожалением выкинул букет в мусорку.

–И всё же они чудесные. Почему не забить на то, кто их подарил? Жалко ведь цветы.

–Пойми, для меня всё же это важно.

Я кивнул.

–Как скажешь, Фион.

Мы позавтракали.

Уголёк громко замяукал.

Я взял его на руки и поцеловал в макушку. Котёнок смешно прижал уши и замурлыкал.

–Защитничек мой! – с умилением сказал я.

–Защитничек?

–Ну да. Я когда упал из-за Джерри, этот бугай ко мне подошёл. И Уголёк тут как тут. Взял и вцепился ему в табло. Всё лицо разукрасил, правда Уголёк?

Котёнок мяукнул.

–И как он не испугался?

–Сам не знаю. Такой маленький и такой смелый!

...

После случившегося мы больше не говорили о Джерри, забыв про него, как про страшный сон.

Апрель стретимельно перетек в май, затем в июнь. Наступил июль.

...

В один из солнечных дней мы с подругой сидели у меня дома. Я неожиданно услышал, как мой телефон зазвонил.

Высветился незнакомый номер.

–Кто звонит? – поинтересовалась девушка.

–Незнакомый номер. Думаешь, стоит взять?

–Да наверное мошенники как-нибудь, смысл?

–Логично.

Я скинул звонок. Через минуту мне снова звонил тот же номер.

–Вот же упёртые. – начал я раздражаться.

–Заблокируешь?

–Пофигу, отвечу.

–Поставь на громкую, интересно, кто звонит.

–Хорошо.

Я ответил.

В трубке раздался неуверенный кашель, затем вопрос:

–Это Каин?...

Моё сердце до боли сжалось. Почему этот голос так мне знаком?

–Ау, меня слышно? – спросила женщина после недолгого молчания.

Фиона заметила мою реакцию и напряглась.

Я ответил:

–Да, я Каин. А кто мне звонит?

–Ну как же, ты меня не помнишь? – растерянно спросила женщина.

–Догадываюсь...

–Каин, я твоя мама.

–Что-то не верится...

–Почему же, сыночек?

–Потому что мои родители сказали, что я их разочаровал и я больше не их сын. Или я ошибаюсь?

–Да забудь ты это, мы с отцом с дури тебе тогда этого наговорили.

–С дури значит... Как ты меня нашла?

–Это не сложно, хоть ты и сменил номер, но в вк то профиль всё тот же.

–Здорово.

–Ты даже не рад моему звонку?

–Сложно сказать. С того момента, как вы от меня отказались, вы всё это время не пытались меня искать, а сейчас так легко нашли. И зачем же?

–Почему для этого нужна причина? Может быть я захотела вновь услышать своего сына... И увидеть, по возможности.

–Ещё чего ты хочешь?

–Хочу чтобы ты явился на похороны. Мне больше ничего не надо. Сразу после окончания можешь уехать обратно в другой город.

–Интересное предложение. На чьи похороны я должен приехать?

–Твоего папы больше нет.

–О нет! Это твоего мужа больше нет, а не моего папы. Я же говорю, мои родители от меня отказались.

–Каин, не издевайся. Убей свои обиды хоть на время и приедь на похороны!

–Когда? – безучастно спросил я.

–Сначала ответь, приедешь ли ты на них?

–Смотря когда они.

–Возьми отгул на работе.

–Я не работаю.

Женщина осуждающе вздохнула.

–Ну вот и хорошо, значит приедешь?

–Я этого не говорил.

–Я прошу тебя, приедь.

–Ммм, ну я подумаю.

–Похороны через три дня в тринадцать ровно, но лучше приезжай раньше. Адрес помнишь или мне напомнить?

–Подожди минуточку.

Я выключил микрофон и обратился к Фионе:

–Ты свободна через три дня?

–Да, у меня два выходных будет.

–Готова поехать со мной в другой город?

–На похороны?

–Почему бы и нет. Если тебе не хочется, то я тоже не поеду. Не хочу там быть один.

–Да мне как-то даже не удобно. Я ведь там буду чужая.

–Ничего не чужая. Меня же, чужого человека позвали на похороны.

–Каин, умер один из твоих родителей, родной человек в конце концов.

–И? Ты забыла, как этот родной человек меня воспитывал? Если бы не ты, я бы и дальше думал, что это моя вина в том, что папа с мамой от меня отказались, потому что разочаровались во мне.

Фиона переменилась в лице.

–Я с тобой поеду.

–Спасибо.

Женщина в трубке нервно сказала:

–Сынок, ты всё ещё здесь?

Я включил микрофон и ответил:

–Я приеду, но учти, не один. И хватит меня так называть.

–С Йеном со своим опять?

–О, как мило, что ты его помнишь. Йен умер под поездом.

–Прости, я не знала.

–Да ничего, бывает. Всего-то умер человек, который был мне ближе, чем родители.

–Не драматизируй.

Я рассмеялся от услышанного абсурда.

Женщина спросила:

–Что смешного?

–Всё! Чего ж ты тогда грустишь потому, что твой муж ушёл на тот свет?! Не драматизируй! Умер и умер, нового мужа найдешь. Какая разница, верно?

–Позорище! – прокричали мне в трубку.

–Увидимся в день похорон, вдовушка.

Вызов завершился.

Фиона неловко меня обняла.

Я спокойно сказал:

–Не надо. Мне плевать на смерть отца.

–Я не поэтому хочу тебя поддержать. Мне искренне жаль, что твоя мама так отозвалась о твоём друге.

Я ответил на объятия, проронив скупую слезу.

–Спасибо, что понимаешь меня. И то, как мне больно даже от таких пренебрежительных слов в адрес Йена.

Ты очень хороший человек, Фион!

–Спасибо, но я просто эмпат с постоянной потребностью заполнять внутреннюю пустоту помощью другим.

–Да я тоже псих.

–Травмированный человек не равно псих. Ты просто ребёнок, которого родители ломали для того, чтобы ты стал удобным.

–Угу, а потом за ненадобностью выкинули сломанную игрушку. Как иронично. – подытожил я.

В голове моментально созрел вопрос и я его озвучил:

–Фион, можно поинтересоваться?

–Да, что ты хочешь спросить?

–Я-то понятно почему такой, какой есть. А вот что насчёт тебя? Что такого произошло, что ты такая?

Девушка грустно улыбнулась.

–Каин, иногда достаточно родиться таким. Я родилась и с детства была тем человеком, кто всем сочувствовал и сопереживал. Со временем это стало постоянностью. Я не заметила, как стала человеком, который пропускает через себя чужую боль чаще, чем ощущает свою собственную. А когда я переехала, связи с друзьями прервались. От меня больше не требовалось быть чьим-то психологом и не требовалось кому-то помогать. Я обрадовалась, но очень скоро поняла, что внутри пусто. За долгий срок я почти убила и притупила собственные эмоции, чтобы стало легче помогать и сопереживать другим.

–Вот как. – задумчиво сказал я.

–Да, вот так.

–А как сейчас обстоят дела с эмоциями?

–Помогать стало некому. Собственные эмоции и чувства снова вернулись, но их боязно показывать другим. Они изменились, стали менее красочными.

–Поэтому ты часто обижаешься на мои шутки?

–Причём тут это?

Я попытался объяснить:

–Ты показываешь мне свои эмоции и часто обижаешься, считая, что я не ценю их. Прости меня.

–Что?.. Хм, а я не видела в этом связи, но ты прав. Видимо у меня это на подсознательном уровне. Я показываю свои эмоции, и когда ты обидно шутишь, мой мозг автоматически воспринимает это за сигнал о том, что ты не считаешься с моими чувствами.

–Прости пожалуйста. Постараюсь поменьше шутить обидных шуток.

–Ничего страшного. Как ты уже заметил, я сама по себе обидчивый человек. Так что не нужно извиняться за свои шутки, хорошо?

–Хорошо, ты только сразу говори, если тебя шутка хоть мало-мальски задевает.

–Договорились.

Мы переключились на обсуждение какого-то комедийного фильма, проведя остаток вечера шутя и дурачась.

...

Я позвонил Фионе вечером за день до похорон.

–Привет, помнишь, что завтра похороны?

–Да, помню.

–Собрала всё необходимое?

–Мы же только на похороны поедем, смысл?

–То есть не хочешь немного дольше побывать в другом городе?

–Куда хоть едем?

–В Питер.

–Вообще-то правильнее будет Санкт-Петербург.

Я вздохнул.

–Какая разница? Питер, он и есть Питер. От того, что ты назовëшь этот город полным названием, он не станет величественнее.

–Ну Питер звучит как-то не очень.

–Конечно не очень, там столько наркоманов. Солевой городок.

–Вещей я нормально собрала, на пару дней хватит.

–Ну вот и отлично. Тогда го на три дня поедем?

Фиона замялась.

–Ну не знаю. У меня так-то клиентка записана через три дня.

–Слушай, в парикмахерской не только ты работаешь, верно?

–Верно.

–Попроси коллегу, пусть вместо тебя примет.

–Ладно.

–Ура!

–На чëм поедем?

–Так, смотри, мы поедем на поезде ночным рейсом. Билеты я уже купил, так что не переживай. Поезд отправиться в 23:55 с Ленинградского. А в 7:55 мы уже будем в Питере!

–А похороны в час, верно?

–Верно. Но меня всё равно просили пораньше поехать. После похорон заселимся с тобой в отель на два дня. Обратно тоже на поезде.

–Хорошо ты всё продумал. Но что мы все эти три дня будем там делать?

–Как что?! Как и все местные, принимать. Там чужую закладку можно найти на раз два!

–Каин, я серьёзно.

–Просто погуляем, покажу тебе сам город. Погодка там не радует обычно, так, мрачновато, но есть в Питере очень красивые места.

–Например?

–Покажу тебе обязательно, но не скажу какие.

–Секрет?

–Скорее сюрприз.

Я взглянул на время. Сейчас только 18:31.

Фиона спросила:

–А сколько нам до вокзала добираться? От какого там отходит поезд?

–От Ленинградского. Нам до него полчаса на машине ехать, такси я нам закажу. Кстати, у меня уже начала краска смываться. Подкрасите мне волосы? Как раз время убьём, потом можно погулять немного по ночному городу.

–Хорошая идея. Вот только парикмахерская сегодня закрыта, но я могу покрасить тебя на дому.

–Прямо сейчас к тебе идти?

–Да, можно и так.

–Ок, щас приду.

Я поставил телефон на зарядку и вышел из квартиры, побежав по лестнице.

Чуть не сбил с ног противную соседку.

–Ой, сорян, не заметил. – сказал я, пытаясь обойти женщину стороной.

Но соседка встала в позу чайника и по её виду я заметил, что у неё всё кипит внутри от злости.

Походу щас засвистит.

Неживые глаза (глава 10)

–Ты меня чуть с ног не сбил!

–Ну я же извинился.

–Взрослый лоб, а ведёшь себя, как неугомонный мальчуган!

–Зато ты себя ведёшь в соответствии о своим возрастом. Сразу видно, ворчливая старая бабка.

–Да какая я тебе старая бабка?!

–А ты давно в зеркало смотрелась? Аааа, точно! Забыл, что нежить, особенно такие вампиры, как ты, в зеркале не отражаются!

Дверь Фионы открылась и девушка выглянула наружу.

Бабка обернулась на неё, а я воспользовавшись моментом, мигом скользнул в квартиру к подруге.

Закрыл дверь.

–Ты опять с ней споришь? – спросила Фиона.

–Да я виноват, что это рухлядь вампирская из своего гроба вылезла?!

–Пошли уже. Пока вы там собачились, я всё приготовила. Только боюсь мы краской твою футболку испачкаем.

Я снял футболку, оказавшись голым по пояс, и положил её на тумбочку.

–А так?

Фиона смутилась, но затем сказала:

–А так сам весь красный ходить будешь, ну да ладно.

–Лучше так, чем футболку замарать.

Мы прошли в комнату, я сел на приготовленный мне стул.

Фиона спросила:

–Я поставлю свой плейлист на фон, чтобы не было скучно?

–Да, давай.

Заиграли песни, Фиона не спеша надела перчатки и приступила к покраске.

–Так удобно, что ты парень. Волосы не сильно длинные, но имей ввиду, могу случайно на шею попасть или ещё куда.

–Ничего страшного.

–Вот и отлично.

Фиона подпевала, попутно спрашивая, какие из игравших песен я знаю или слышал.

–Ооо, вот сейчас будет моя любимая.

Я услышал знакомую мелодию и побелел.

Фиона запела:

–Снова праздник, снова ты и моя любовь не в тему. Снова падать с высоты, биться головой о стену. Ты прекрасна, ты молчишь, но я слышу твои слëзы...

Я замер на стуле, почти забыв, как дышать.

Фиона на меня посмотрела и моментально выключила песню.

–Каин, всё хорошо? Что-то случилось?

–Песня... – только и смог вымолвить я.

–Не нравится? Могу включить другого исполнителя. Надо?

Я замотал головой.

Фиона убрала кисточку в сторону и принесла мне стакан воды.

Я отпил немного и поставил стакан на стол.

–Так что не так?

–Всё нормально, правда. Просто не ожидал её вот так услышать. Оставь её, пусть будет.

–Точно? Выглядишь так, будто смерть увидел.

–Почти... Мой друг, Йен, обожал группу «Нервы». Я буквально каждую песню наизусть знаю только благодаря другу.

–Прости, что напомнила тебе о мёртвом друге.

–Не извиняйся, Фион. Включишь песню? Очень хочу её послушать.

Фиона осторожно приступила к окраске, включив песню.

Она плавно заиграла, по моей коже побежали мурашки. Я закрыл глаза и запел. Фиона присоединилась и наши голоса слились в унисон.

–Это легче, чем забыть, наслаждаться этой болью. Я люблю тебя любить, мазать раны сладкой солью. Всё прекрасно, всё пройдёт, остаются только шрамы. Но не лей ты этот яд на сквозные раны!

Мне покрасили волосы, и спустя время я пошёл смывать подсохшую на волосах краску.

Пару минут активных действий и я вышел из ванной комнаты.

–Ну-ка повернись, посмотрю, как покрасила.

Я повернулся к Фионе спиной, она оценивающе обошла меня и довольно сказала:

–Хорошо получилось.

Я потряс головой и брызги полетели во все стороны.

Фиона закрылась руками.

–Эй, я вся мокрая из-за тебя!

Я рассмеялся.

–Двусмысленно звучит, не находишь?

–Чего?! Ой... Ну ты понял, что я имела ввиду.

–Да-да, понял.

Я снова потряс головой. Фиона побежала к раковине, намочила свои руки и обрызгала меня в ответ.

–Согласен, неприятно, когда водой брызгают.

В меня полетела футболка.

–Одевай давай.

Я натянул на себя футболку и предложил:

–Пошли погуляем?

–У тебя же голова сырая.

–И что?

–Простудишься ещё.

Я улыбнулся.

–Не беспокойся, не простужусь.

–А вот не пойдём никуда! – упрямо сказала Фиона.

Я включил телефон. На экране высветилось 21:08.

–Эт почему ещё не пойдём? У нас ведь ещё почти три часа до отправки поезда.

–Голову сначала высуши.

–Так блин, она пока высохнет, нам уже идти надо будет.

–Каин, специально для тебя люди давненько создали такую штуку, как фен.

–Мне лень подниматься в свою квартиру.

–У меня в квартире тоже фен существует. Сейчас принесу.

–Спасибо большое.

–Да на здоровье. Не хватало чтоб ты ещё заболел, когда мы в другом городе будем.

–Зато на похоронах сразу все по моему виду подумают, что я примерный, горюющий сын.

–И без болезни такой видок сможешь состроить, актёр.

Фиона принесла мне фен, я посушил голову.

–Пошли?

–На два часа получается пойдём гулять.

–Да, больше не выйдет. В одиннадцать придём домой, возьмём вещи и поедем на вокзал. Таксисту я написал заранее, так что где-то в 23:05 он любезно будет ждать нас у нашего дома.

–Отличненько! – обрадовалась Фиона.

Ночной город встретил нас лёгким ветерком в лицо.

Мы пошли по притаившемуся городу. Люди вокруг всё ещё были, но их стало значительно меньше по сравнению с днём. Многие уже были у себя в квартирах, отчего в многоэтажках горели многочисленные окна. И в каждом из таких окон – собственная жизнь.

На душе было как-то грустно, я потихоньку начал мысленно отдаляться от этой реальности.

Внутри было чувство, которого я не мог понять. Пытался, но не мог.

Фиона шла рядом со мной, держа меня за руку.

Мы шли молча. У нас почти никогда такого не было подобных моментов, мы всегда умели найти тему для разговора.

Но сейчас в воздухе тяжёлым грузом повисло напряжение. Оно давило на меня, не давая завести разговор о ерунде. Да и мне не хотелось говорить.

Спустя время мы остановились.

Я не сразу это заметил, пока Фиона не начала трясти меня за плечи.

Я посмотрел подруге в глаза.

–Каин, ау!

–Да, что? – внезапно охрипшим голосом ответил я.

Фиона прищурилась.

–Твои глаза...

–Что с ними?

–Они будто неживые. Словно я смотрю в глаза мёртвому.

Я попытался понять, что имеет ввиду девушка, но она продолжила говорить:

–Каин, прошу тебя, не закрывайся в себе. Не стоит, от этого не станет лучше. Лучше расскажи что ты чувствуешь, что ты думаешь, расскажи мне всё, что тебя тревожит.

Фиона меня обняла, а из моих глаз полились слëзы.

–Я блять не знаю, что со мной... Я не знаю, как описать этот звездец внутри меня. Это комок разнообразных эмоций, которые смешались воедино, превратившись в непонятную массу. Гнев, обида, облегчение, страх. Всё это слиплось в огромный комок. Я не хочу! Я не хочу ехать на похороны отца. Мне не для того открыли глаза на моих родаков, чтобы я приезжал на похороны и якобы скорбил, как любящий сын. А если мне будет всё равно, то окружающие будут осуждать. Мать меня осудит. Она то уж в первую очередь скажет, какой я неблагодарный, не оправдал их ожиданий и далее по заготовленному сценарию. –Ты не обязан скорбить, если не желаешь. Забей на маму и остальных. Мы просто сходим туда и уйдём, не оглядываясь. Хорошо?

–Хорошо...

Я крепко обнял Фиону.

–Бля...

–Что такое?

–Роднее тебя у меня никогда не будет человека.

–Спасибо.

Подруга начала гладить меня по голове.

Я вздрогнул от неожиданности, но тут же успокоился и закрыл глаза.

Мне даже показалось, будто я маленький котёнок, которого бережно подобрали с улицы и сейчас меня возьмут и унесут домой. В уют и тепло, и больше никогда не оставят меня одного.

На душе стало легче.

Я прошептал:

–Как же мало надо человеку для счастья.

–Немного внимания и поддержки, да и только. И человек волшебным образом исцеляется. – также шёпотом ответила Фиона.

Мы словно рассказывали друг другу самые сокровенные секреты. Посреди улицы, тёмным вечером, одни...

Фиона посмотрела на время и ойкнула.

–Что случилось? – обеспокоено спросил я.

–У нас полчала осталась до того, как таксист приедет.

–Блин, а мы далеко от дома ушли. Побежим?

–Серьёзно?

Я кивнул.

Мы схватились за руки и со всех ног понеслись к дому.

Я почти не чувствовал ног, настолько быстро мы бежали.

Через время Фиона начала отставать.

Я остановился.

–Сильно устала?

–Да. – сказала подруга, тяжело дыша.

–Залезай на спину.

Фиона подпрыгнула и я покрепче обхватил её руками. Вновь побежал.

Теперь мне это давалось заметно тяжелее, но я старался не обращать на это внимания.

Подруга обеспокоенно спросила:

–Тебе не тяжело?

–Не волнуйся, ты как облачко по весу.

–Облако в среднем весит пятьсот тонн.

–Ого, многовато. Ну значит весишь, как самое маленькое и лёгкое облачко, которое может только быть.

–То есть пять-десять тонн. Миленько.

–Ну, поменьше всё таки.

Пробежав ощутимое расстояние, я всё же остановился.

–Фуф. Ща подожди Фион, передохну минутку и снова побежим.

–Я слезу, а то тяжело.

–Да нет, что ты, совсем не тяжело.

Фиона слезла с меня и заглянула мне в лицо.

–Ну-ну, вижу как не тяжело. Сам весь запыхавшийся, аж покраснел.

–Да нормально, жить буду. Сколько щас времени?

–22:55. – отчеканила Фиона.

–Тьфу ты, десять минут осталось. Придётся платить таксисту за ожидание.

–Главное, чтобы на поезд так не опоздали. А то его мы уже точно не догоним на своих двоих.

–Это да, нехорошо получится.

Мы побежали дальше.

Остановились около дома, тяжело дыша.

Таксист вышел из машины.

–Вы заказывали до вокзала?

–Да, мы, щас только за вещами сбегаем.

–Хорошо, давайте только побыстрее, время не резиновое.

Фиона пошла за своими вещами. Я за своими.

–Фух, вроде всё взял. – проговорил, мысленно перечисляя всё вещи.

Лифт спустился на первый этаж.

Фиона уже была в машине.

Мы с таксистом погрузили вещи в багажник и поехали.

Водитель включил нейтральную музыку на фон.

Ко мне в голову пришла мыслишка.

–Фион, а Уголёк как будет один?

–Я соседке запасные ключи отдала, она присмотрит за Угольком.

–Я надеюсь, не той злобной бабке, которая с тобой на одном этаже проживает?

–Я бы ей даже кактус не доверила, не то что котёнка. Одной из своих постоянных клиенток отдала, что неподалёку от меня живёт. А с меня небольшая скидка за это.

–Эх, как хорошо, когда подруга парикмахер, не надо ни копейки платить.

–Это если я тебе на дому делаю, а так в салоне ты всё равно за окрашивание платишь каждый раз.

–Но зато всего половину от стоимости. Сказка, а не жизнь. Хотя я готов тебе двойную стоимость платить.

–Не разбрасывайся деньгами.

Таксист спросил, не оборачиваюсь:

–Начальником каким-то работаешь, что денег навалом?

–Нет, всего лишь скромный художник.

–Ого, и сколько же скромный художник берёт за заказ?

–Раньше около пяти тысяч. Сейчас около двадцати-тридцати. И таких заказов стабильно четыре-пять точно есть в месяц.

–Портреты рисуешь?

–Не только. Просят животных нарисовать, какие-то пейзажи, иногда люди просят создать что-нибудь эдакое.

–Мне бы так... Может, не тем я работаю?

–Если хотите идти работать художником, то дерзайте.

–Таланта нет.

–Бред. Главное упорство и терпение. Отсутствие таланта – лишь вопрос времени. Жизнь одна, поэтому проживите её на полную катушку. Это не черновик, возможности переписать идеально уже не будет.

–Мудрые слова, парень. Сколько тебе жить осталось?

–Поверьте, до нового года не доживу, как бы не хотел.

–Очень жаль это слышать. У мне вот три года осталось.

–На мой взгляд, очень много времени, чтобы развернуть свою жизнь на сто восемьдесят градусов в лучшую сторону.

Таксист ухмыльнулся.

–Постараюсь прислушаться.

Долгожданный вокзал, толпы суетящихся людей, ожидание и вот мы увидели приближающийся поезд «Красная стрела».

Двери открылись. Толпа оживлённо вошла в вагоны и начала рассасываться по многочисленным купе.

Мы прошли почти в самый последний вагон и сели в предназначенное нам купе.

Фиона устроилась напротив меня и разложила вещи.

–Во сколько мы прибудем в Санкт-Петербург?

–В 7:55. Предлагаю ложиться спать прямо сейчас, так как у нас ровно восемь часов до прибытия. О, уже чуть меньше.

–А твоя мама в курсе, во сколько мы приедем?

–Да, я ей об этом написал. Но особо не раскладывайся, когда в квартиру приедем. На похороны возьмём наши вещи и сразу после всей церемонии пойдём в отель. Там я забронировал нам номер.

Фиона кивнула.

–Как скажешь.

К нам в купе зашла проводница.

–Ваши билеты пожалуйста.

–Вот, держите.

Я протянул два билета.

Проводница посмотрела билеты и улыбнулась.

–Приятной поездки. Ваша остановка в 7:55.

–Да, мы знаем. Спасибо.

Девушка отдала билеты и покинула купе.

Мы переоделись, перекусили бананами и собрались спать. Но сон, как назло, куда-то испарился.

Поезд издавал равномерный стук, который успокаивал своей монотонностью.

Фиона задумчиво смотрела в окно.

Я сидел рядом с девой, обнимая её.

–Что ты чувствуешь? – неожиданно спросила подруга.

Я слегка удивился.

–А что должен?

–Почему сразу должен? Просто ты такой спокойный.

–Я выплакал всё на прогулке. Сейчас внутри пусто, от того я спокоен. Ни гнева, ни радости, лишь умиротворение. А что чувствуешь ты?

–Сложно сказать.

–А ты попробуй. Быстро определишься, что ощущаешь.

–Смятение, грусть, слегка отрешённость и беспокойство.

–Так, а поподробнее?

–Грустно, что у тебя умер один из родителей, хоть я и понимаю, что ты делаешь вид, будто тебе по барабану от этого. И меня это беспокоит. Для меня ново ехать в другой город, ведь я всю жизнь в Москве, не считая своего детства, поэтому моему мозгу легче отдалиться от этого всего. И из-за этого я в смятении.

–А как у тебя отношения с родителями?

–Причём здесь это?

–Ты никогда не рассказывала о родителях.

–Хм... Тебе правда это интересно? – неуверенно спросила девушка.

–Мне интересно всё, что как-либо связано с тобой. Так что давай, повествуй.

–Ну, даже незнаю с чего начать. Я уже говорила, что друзей много было, ведь в деревне все друг друга знали. Мой папаша изменил моей маме и ушёл к другой, когда мне было десять. Начиная с этого момента, мама постоянно жаловалась на несправедливую жизнь, причитала как ей трудно одной растить дочь и часто плакала. Я её не виню в проявлении эмоций, это естественно. Я каждый раз успокаивала маму, говорила, что всё будет хорошо. Мы словно менялись ролями: мама становилась маленьким ребёнком, а я мудрым взрослым, который её успокаивал.

И так на протяжении пару лет. Потом этот опыт я начала применять к сверстникам, которые плакали или были в подавленном состоянии. Будучи эмпатом я не могла пройти мимо таких людей. Ну а дальше ты знаешь.

–А что сейчас с родителями? Извини, если задал неудобный вопрос.

Фиона покачала головой.

–Они оба живы и живут сейчас вместе.

Я удивился.

–Даже не смотря на измену отца?

–Да. Они постоянно ругаются, пару раз расходились на долгое время. Но они так и не развелись, хоть и жалуются друг на друга.

–Мда, так себе.

–Угу. Уж лучше бы в разводе были и забыли бы друг про друга навсегда, чем так жить.

Мы молча продолжили смотреть на ночное небо, полное ярких звёзд.

–А кем ты видишь себя через пять лет? – спросил я.

–Одинокой, несчастной девушкой на грани смерти. А ты?

–А меня не будет. Забыла? – сказал я, рассмеявшись.

–Прости пожалуйста.

–Всё в порядке. Давай-ка уже ложиться спать, будильник я завёл за полчаса до прибытия поезда.

–В 7:25?

–В 7:30. Пять минут погоды не сделают.

...

Будильник на телефоне заиграл мелодию, вырывая меня из крепких объятий сна.

Я нехотя открыл глаза и приподнялся. Фиона всё ещё спала, не обращая внимания на будильник.

Я выключил мелодию и подошёл к девушке.

–Доброе утро, соня.

Я нежно потрепал волнистые волосы спутницы.

Фиона недовольно проговорила:

–Ты меня перепутал с кем-то, я не Соня.

–Хватит спать, вставай.

–Не хочу!

–Так и останешься в поезде, пока не выспишься?

–Угу.

–Ну не, так не пойдёт. Давай давай, рота подъём!

Фиона приподнялась на локтях и прищурилась.

–Подъём! – весело прокричал я.

Подруга кинула в меня подушку и с головой накрылась одеялом.

–Эй, мне неприятно. – недовольно сказал я.

–А мне неприятно, что ты меня будишь.

–Ну хорошо, спи дальше. Голодная и в пижаме. В ней же будешь выходить из поезда.

–Ммм... Щас встану.

Фиона села на кровати с недовольным лицом.

–Кажется ты сломалась.

–Что? – не понимающе спросила девушка.

–Жаворонок, ты всегда по утрам встаёшь без проблем. А сейчас что?

–К слову, я ещё и ложусь рано. А поезд в двенадцать ночи только отъехал от вокзала.

–Прости. Сказала бы тогда, я бы поездку нам пораньше организовал.

–Не извиняйся.

Подруга зевнула и начала переодеваться.

Я поспешно отвернулся в сторону, смутившись.

Поездка в Санкт-Петербург (глава 11)

Фиона переоделась и спросила:

–Сколько осталось?

–Двадцать минут. В следующий раз предупреждай, когда переодеваться начинаешь. Я хоть отвернусь, чтобы тебя не смущать.

–Ой...

Фиона покраснела и отвернулась. Раздражённо пробубнила:

–То есть ты на меня пялился что-ли?

–Конечно.

–Дурак!

–Шучу. Отвернулся сразу. Ты просто без предупреждения начала переодеваться...

–Да поняла я уже. Сонная просто ещё, мозги не кашеварят совсем.

–Хах, ладно, буду иметь ввиду.

–А что смешного?

–Так мило смотришься, когда только проснёшься. Я редко вижу тебя в таком состоянии. За этим довольно забавно наблюдать.

7:55.

Люди столпились у выхода, в попытках как можно скорее пойти дальше по своим делам.

Мы взяли свои вещи и вышли.

Я вдохнул полной грудью и произнёс:

–И снова здравствуй, родной город.

–Рад сюда вернуться?

–Честно, нет. Я уехал отсюда, так как меня отвергли родители, и я вновь сюда возвращаюсь по прихоти родителя.

–И долго нам добираться до дома?

–Не, благо родаки живут недалеко от вокзала. Минут пять-десять и мы на месте.

–Тогда пошли?

–Пошли.

Пройдя некоторое время, мы зашли в многоквартирный дом, поднялись на нужный этаж.

Я в нерешительности застыл у двери.

Фиона постучала вместо меня.

Дверь открылась с противным скрипом.

Я увидел женщину. Она совсем была не похожа на мою мать. Она постарела, на лице проявились морщины, глаза были мокрыми.

Мать улыбнулась и обняла меня.

–К чему такая радость?

–Мы давно с тобой не виделись, не так ли? Разве ты не рад?

Я отстранился и указал матери на подругу.

–Знакомься, это Фиона. Фиона, это моя мама.

–Здравствуйте. – вежливо поздоровалась девушка.

–Привет, Фион. Я – мама Каина. А вы с Каином давно вместе?

–Мы не вместе. – отрезал я, проходя в квартиру.

–Заходи пожалуйста. – пригласила женщина Фиону.

–Спасибо.

Подруга прошла внутрь, я забрал у неё сумку и спросил у мамы:

–Куда можем поставить?

Женщина неловко улыбнулась и сказала:

–Твоя комната. Помнишь? Я убрала оттуда лишние вещи, чтобы они вам не мешались.

–Спасибо конечно, но зря. Сразу после похорон мы поедем в отель.

–Как же так?! Может останетесь здесь? И деньги тратить не придётся.

–Нет, мы всего на три дня приехали. Будем в отеле, чтобы тебе не мешаться.

–Да вы и не помешаете, с чего ты взял?

–Не останемся, не уговаривай. Мне не нужно, чтобы все те три дня, что мы будем в Питере, ты постоянно горевала о своём муже.

Мать возмутилась:

–Фиона, ну хоть ты вразуми этого балбеса! У него отец умер, а он быстрее отвязаться хочет. Не стыдно тебе?!

Я прищурился.

–Нисколечки не стыдно. А стыдить меня через подругу совсем не обязательно.

–Нет, ну я тебя не понимаю. Вот раньше таким хорошим мальчиком был и посмотри в кого ты превратился! Эти дурацкие красные волосы, татуировки. Ты что, сидел что-ли?! А сейчас видимо ещё и клоуном работаешь!

–Моё тело – моё дело. Не слыхала такой фразы?

–Ну это же так дебильно выглядит, ты со стороны то себя видел? Боже, кого я вырастила...

–Началось блять... Давай, скажи какой я неблагодарный, скажи что я вас опозорил и вообще даже не достоин быть членом вашей семьи! Скажи, что вы с отцом меня недостаточно воспитывали и были ко мне слишком мягки.

–А вот и скажу! – завелась мать и начала выплескивать весь свой словарный запас, не стыдясь присутствия гостьи.

Я взял ошарашенную Фиону за руку и повёл её в комнату, закрыв дверь поплотнее.

Глаза подруги расширились от удивления, смешанного с ужасом.

–Она мне сначала такой милой показалась... – растерянно сказала Фиона.

–Фион, ты ж в психологии хорошо разбираешься. Тогда чего ты так удивляешься?

–Понимаешь, на словах легко, а на деле...

Она глубоко вздохнула.

–Тяжело в общем.

–Понимаю. Сейчас вернусь.

Я вышел.

Запал матери возобновился, она с новой силой начала свой монолог, ожидая моего ответа.

Я взял из сумки наушники и телефон.

Молча показал матери фак и ушёл обратно в комнату.

–Вот, держи.

–Зачем?

–Послушай музыку немного. Я тебе свой плейлист включу. Ненадолго, всего минут на десять где-то. Пока мама не успокоиться, ладно? Прости, что так вышло.

–Ничего страшного, я всё понимаю.

Я подключил наушники. Фиона их надела.

–Что включишь?

–А что ты хочешь?

–На твоё усмотрение.

–Как скажешь.

Я открыл плейлист и листнул его вниз несколько раз. Выбор пал на группу «Ксб мьюзик»

Я улыбнулся и включил песню «Я вытащу тебя со дна», сев рядом.

Фиона удивлённо посмотрела на меня, слушая песню.

Я заметил, как по её коже пробежали мурашки.

Спустя пару минут Фиона сняла наушники и с восторгом сказала:

–Хоть песня и с матами, но это звучит так...

–Искренне? – подсказал я.

–Да!

Я усмехнулся.

–Знаешь, за что я люблю эту группу?

–За что?

–Текста их песен не вылизаны до идеала. В них сразу чувствуется что-то живое, такое близкое и родное. Искреннее, откровенное. За это и люблю эту группу. Хочется переслушивать песни Ксб раз за разом и каждый раз, как в первый. Они не хотят подстраиваться под рамки общества и это хорошо. Жаль, что некоторые песни всё же удаляют.

Я прислушался. Крики за дверью неожиданно быстро стихли.

–Можем сходить позавтракать. Как тебе идея?

Фиона согласно кивнула.

–Давай, у меня как раз живот урчит.

–Вот и отличненько!

Мы вышли из комнаты и прошли на кухню.

Мать сидела за столом, молча сверля меня взглядом.

–Успокоилась?

–Неблагодарный сучëнок...

Я пожал плечами.

–Ничего не поделаешь, мать у меня сука просто. Точнее была.

–И почему же была? – спросила женщина, хмыкнув.

–А потому, что она мне заявила, что я больше не её сын! – язвительно заявил я.

Посмотрел краем глаза на Фиону.

–Кстати, где же твоя вежливость?! У нас гостья, а ты скандал устроила, не хорошо.

–Не твоё дело.

–Как раз таки моë. Я хочу, чтобы в эти три дня Фиона чувствовала себя максимально комфортно, а не думала, куда себя деть от стресса из-за припизднутости одного человека. Да-да, я имею ввиду тебя.

–Лучше бы я сделала аборт.

–Поздновато спохватилась, мне уже двадцать с лишним лет. И меня не перевоспитать уже, если до тебя это ещё не дошло.

Лицо матери перекосило.

Я продолжил:

–Освободишь кухню? Я завтрак хочу приготовить.

–Валяй.

Женщина встала и показательно ушла в гостиную.

–Каин, может без завтрака обойдёмся? В комнате посидим, потом поедим?

–Цыц! Ничего не знаю, мы обязаны позавтракать. Тем более, кухня уже свободна. Яичницу будешь?

–Буду.

–Вот и хорошо. Садись за стол и подожди буквально минут пять.

Я приготовил яичницу, навёл нам обоим горячий шоколад.

–Держи, Фион.

Я отдал ей половину яичницы и кружку с напитком.

–Спасибо большое.

–Не за что.

Мы не спеша позавтракали.

Я предложил Фионе идею:

–Похороны только в час дня, у нас ещё около четырёх часов. Пошли погуляем?

–Ну не знаю.

–Сомневаешься, стоит ли?

–Твоя мама не обидится? Скоро похороны её мужа, а мы гулять ушли... Неуважительно как-то.

–Всё в порядке. На сами похороны мы придём, так что всё нормально.

–Ну хорошо. – неуверенно согласилась девушка.

Я помыл за нами посуду. Зашёл в гостинную. Мать моментально отвернулась.

Я вздохнул и произнёс:

–Я покажу Фионе город немного, за час до похорон мы вернёмся.

–А чего сразу на похороны не опоздать? Или вообще не приходить?! Правильно, зачем париться, это же только моя проблема!

–Ты мне позвонила с просьбой приехать на похороны. Я приехал из другого города. И раз я сказал, что буду на похоронах, значит я там буду. Не моя проблема, что ты мне не доверяешь.

–Иди уже отсюда!

–Через три часа придём.

–Зачем ты вообще прихватил с собой подружку?! Ты не на свадьбу приехал. У тебя отец умер, а тебе хоть бы хны!

Я спокойно ответил:

–Слушай, вы от меня отказались, а сейчас я резко должен принять вас назад, начать уважать вас и вновь любить? Для меня вас не стало в тот день, когда я уехал в другой город, потому что разочаровал вас.

–Да посмотри ты на себя! Клоун млять! Чего себе ещё ушки не проколол для полноты образа или нос, чтоб как бычка можно было за кольцо взять, в случае чего, а?!

–С пирсингом кстати отличная идея. Но нос прокалывать не хочу, вы меня и так, как быка всё детство за это «кольцо в носу» водили. Неприятный опыт.

–Ой, посмотрите на него, бедненький.

Фиона возникла в проходе и сказала:

–Каин, пошли уже.

Мать перекинулась на мою подругу:

–Вот скажи мне, какой идиоткой надо быть, чтобы общаться с этим ущербным?!

Я закатил глаза.

Фиона резко заявила:

–Знаете, говорят яблоко от яблони не далеко падает. Это я к тому, что в вашем случае поговорка ошибочная, так как несмотря на то, что вы поливали не раз собственного сына грязью, он смог вырасти достойным человеком. В вас же я вижу пустое место, которое пытается самоутвердиться за счёт кого угодно. Боюсь представить, каким подонком был ваш муж, если вы так относитесь к Каину.

Мать раскрыла рот от удивления. Это точно не то, что она ожидала услышать от моей милой и вежливой спутницы.

Мы собрались и вышли на улицу.

Я восхищённо произнёс:

–Фиона, я резко тебя зауважал в разы больше. Изящный ответ.

–И заметь, не единого мата.

–Ну не могу я по-другому выражаться, когда меня вот так унижают без причины.

–Понимаю, это сложно. Кстати, куда мы пойдём?

–Летний сад. Радует, что от дома недалеко. Полчаса ходьбы и мы на месте.

–А что это за сад такой?

–Считается старейшим парком Питера. Его заложил сам Пётр Первый! – величественно сказал я.

–Вау, круто!

–Знаю, поэтому мы и идём туда.

Полчаса ходьбы и мы на месте. Я купил нам по кофе и мы пошли в парк.

Фиона радостно глядела по сторонам, как маленький ребёнок, радуясь увиденному.

Десятки мраморных статуй, словно живые, сопровождали нас.

Девушка увлечённо фотографировала изящные только творения из мрамора, фонтаны и просто вид вокруг. Мой же взгляд мельком скользил по привычным вокруг пейзажам.

Фиона оценила парк, и спустя два часа мы нехотя отправились в сторону дома.

Взяли сумки с вещами и поехали на похороны.

На удивление людей было много. Родственники с папиной и маминой стороны, друзья и просто знакомые.

Все собрались здесь, выражая свою скорбь.

Особенно много внимания уделяли матери и мне, так как мы были самыми близкими людьми для отца.

Мне приносили соболезнования, при этом косо глядя на Фиону.

Девушка отводила глаза, чувствуя себя лишней, но я убеждал её время от времени в обратном.

Перед тем, как опускать гроб, все подходили и говорили о том, каким хорошим человеком был мой отец и что он ушёл так рано по воле Господа.

Я скривился от этих слов. Они звучали так неестественно и притворно.

Меня толкнули к гробу.

Я обернулся.

Подруга матери меня подбодрила:

–Давай Каин, попращайся с папой.

Я на ватных ногах подошёл к гробу.

Оттуда на меня смотрело бледное как полотно, лицо отца.

Глаза закрыты, рот был слегка приоткрыт.

Я молчал.

Люди вокруг начали перешептываться, видя, что я ничего не говорю.

Могильщик громко спросил:

–Что, неужели сказать батьку своему нечего? Смотри больше не будет такой возможности.

–О мёртвых либо хорошо, либо никак.

–Не может быть такого, что человек за всю жизнь добра тебе не сделал.

Я помотал головой и ушёл в сторону, встав рядом с Фионой.

Она взяла меня за руку и мы не произнесли ни единого слова.

Похороны подошли к концу.

Мы с подругой взяли свои сумки и, выйдя за пределы кладбища, посмели начать разговор.

–Всё таки не стал притворствовать?

–А зачем?! Зато я уверен, что теперь половина всех родственников на меня обижены за такой жест неуважения, а другая половина просто осуждает.

–Мда, печально.

–Честно, до звезды как-то, что они там обо мне думают и как ко мне относятся. Я всё равно с ними не общаюсь.

Нас догнала моя мать и начала предъявлять мне с ходу претензии:

–Не мог сказать хотя бы три слова?! Например: "Спасибо за всё" или "Я люблю тебя"? Это так сложно?! Хотя бы сделать видок, что ты плачешь, идиот!

–А вот не получается у меня и всё тут.

–Мог бы вспомнить что-нибудь грустное, дубина!

–Скажи спасибо, что перед всеми нашими родственниками и друзьями горячо не отблагодарил папашу за его методы воспитания, расписав их в красках. И его дорогого дружка заодно!

–Ой, ну нашёл что вспомнить! Это когда было то?!

–Хорошо, что давно. – сквозь зубы процедил я.

Мы с Фионой заселились в отель. Оставшееся время в Питере пролетело как один миг. Мы от души веселились, посещали красивые места. Я рассказывал Фионы отрывки из истории Питера, то, что годами хранилось в моей голове без надобности.

Девушка с удовольствием слушала меня не перебивая, задавала вопросы и фотографировала. Десятки, если не сотни фотографий были сделаны за столь короткое время.

Когда пришёл момент отправляться домой, Фиона с сожалением сказала:

–Я буду скучать по Санкт-Петербургу.

–Не волнуйся, мы в любой момент можем вернуться сюда вновь, только скажи мне об этом.

–Спасибо большое тебе за эту поездку. Ни секунды не жалею, что побывала в этом городе. Каин, а тебе эта поездка как, понравилась?

–Да. Если не считать причины, из-за которой мы приехали в этот город, это было здорово. С удовольствием остался бы тут подольше.

Поезд тронулся и колёса ритмично застучали по рельсам.

–Я даже не думала, что твоя мама настолько ужасный человек.

–Хах, есть такое.

–А что в этом смешного? Эта женщина просто деспот. Я бы ей на воспитание собаку не отдала.

–И всё же, худо-бедно, с побоями, скандалами и обидами, меня воспитали как есть.

На этом наш разговор прервался. Всю оставшуюся поездку мы молчали, обнявшись и смотря в окно.

Уже вечером мы очутились на вокзале. С вокзала на такси, затем оказались около дома.

Я повернулся к девушке и спросил:

–У тебя или у меня переночуем?

–Не знаю. Так устала что-то.

–Тогда каждый спит в своей квартире?

Фиона пожала плечами.

Я усмехнулся.

–Если что надо, то не стесняйся, приходи на случай, если передумаешь.

–Хорошо.

–Надо бы ещё Валеру навестить, а то давно друга не навещали. Небось опять безвылазно сидит в своей заброшке, как в темнице какой-то.

–Это да. Ты ему вообще сообщал, что мы в Санкт-Петербург поехали?

–Да не пришло в голову как-то. Был бы у Валеры телефон, тогда да, сообщил бы. А так... Не додумался.

–Ну ничего, завтра к нему сходишь.

–А ты как?

–А я что? – удивилась Фиона.

–Ты разве не пойдёшь со мной к Валере?

–Прости, но у меня работа. Это у тебя свободный график. Ты ведь художник. Берёшь такой объём работы, какой хочешь и никто не загоняет тебя в жёсткие рамки.

–Хах, ну да. Никто кроме заказчиков. А ты бы знала, какие среди них привереды есть. Этого я не хочу! Вы не так меня нарисовали! Вы бездарность, а не художник! А за что это я должна платить такие деньжища, ну сделайте вы мне скидку! И так далее по кругу.

–Зато получаешь хорошие деньги, занимаясь любимым делом.

–И то верно.

Я обнял Фиону и она зашла в свою квартиру.

Подниматься ещё десять этажей пешком казалось мне невыносимым, поэтому я вызвал лифт.

Оказался на своём этаже. Зашёл в квартиру, зкрыл дверь.

Принял душ, переоделся. Хотел навести себе кофе для расслабления, но передумал и налил чай.

По щеке покатилась одинокая слеза.

Я прошептал:

–Ещё немного и меня не будет.

От этой фразы сердце забилось сильнее, меня начало трясти.

–Сука, уже прошло четыре месяца... Я всё ещё не смирился с этим фактом.

Кружка с недопитым чаем полетела в раковину, я лёг спать в надежде поскорее забыться.

...

Меня разбудил стук в дверь.

Я взглянул на время.

–Млять... Два ночи, я только недавно уснул!

Я рывком распахнул дверь, отделяющую меня от ночного гостя.

Глок-17 (глава 12)

Фиона вздрогнула, затем неловко сказала:

–Можно у тебя переночевать? Мне одной... Не спится в общем.

Злость моментально угасла.

–Да, конечно, проходи.

Девушка прошла в мою комнату.

Я вошёл следом и лëг на кровать.

В голове роились сотни... Нет! Тысячи вопросов.

Я повернул голову и встретился взглядом с Фионой.

–Мы друзья. – напряжённо начал я.

Фиона молчала.

–Почему ты ко мне пришла?

–Мне не спится одной.

–А как же Уголёк?

Девушка пожала плечами.

–Не могу без тебя. – наконец растерянно призналась она.

–Не надо, пожалуйста. – умоляюще прошептал я.

–Почему?

–Я не должен слышать эти слова, я твой друг, запомни, не более.

–Почему? – вновь повторила Фиона.

–Представь что ты мой психолог, а я твой пациент. Между нами не должно быть отношений.

–Но это не так!

–Пойми, ты не должна ко мне привязываться, это не кончится ничем хорошим и ты в итоге останешься одна! Вбей себе в голову мои слова.

Фиона села на кровать, я повторил её действие.

–Да плевать мне! Ты тот человек, с которым мне комфортно! Я хочу прожить с тобой всё время, которое тебе осталось, до последней капли.

–Мы не знаем, как я умру. Ты можешь пострадать!

–И?! Да хоть сдохну вместе с тобой, какая разница?

–Нельзя! Ты должна жить дальше!

–Я не вижу смысла жить дальше, без того, кто стал для меня целым миром! Таким родным, весёлым, понимающим!

Девушка крепко меня обняла. Я услышал, как она заплакала.

Попытался аккуратно отстраниться, но Фиона вцепилась в меня мёртвой хваткой.

Я бессильно начал гладить девушку по голове.

–Глупая дурочка. Я скоро умру...

–Я знаю...

–Так зачем это всё?

Девушка только громче зарыдала.

А я думал.

Зачем я вообще послушался совета Валеры?

Зачем согласился дать ей свой номер? Зачем начал общаться с Фионой? Зачем, зачем, зачем?! Я кретин... Долбанный идиот! Это ж надо было так вляпаться! Моя смерть сломает её... Ей и так не сладко пришлось по жизни, а тут я явился.

Через время дыхание Фионы замедлилось, я перестал слышать всхлипы. Осознал, что она уснула, продолжая меня обнимать даже во сне. Я медленно лёг на кровать, накрыв нас одеялом.

На следующий день я, проведя Фиону на работу, пришёл к Валере. Рассказал обо всём случившемся за неделю.

Друг присвистнул, а на вопрос: "Что делать? Я в отчаянии, подскажи мне...", мне ответили короткое: "Разбей ей сердце". А я не мог. Я не хочу, чтобы она страдала, но это произойдёт так или иначе. Эту ситуацию усугубляет тот факт, что я тоже её люблю...

Время снова начало свой быстрый темп, не дав мне принять решение по поводу произошедшего.

...

Я проснулся в разбитом состоянии. Сегодня двадцать восьмое июля. Мне остался месяц. Грёбанный месяц!

Если раньше мне казалось, что время идёт вполне ровно и у меня вроде бы полно времени, то сейчас... Сейчас я ещё больше осознал, что мой срок существования подходит к концу.

Время утекает сквозь пальцы. Слишком быстро, в тысячи раз быстрее, чем раньше.

Сегодня у Фионы рабочий день, так что можно не торопиться никуда.

Как же много я пережил за это время.

Толи плакать, толи смеяться.

Скоро конец, заодно и мой.

Я встал, немного пошатываясь.

Есть не хотелось, поэтому я пошёл гулять.

На улице пели птицы, ярко светило солнце.

Июль подходил к концу.

–Зато не увижу начала осени. Всё равно не люблю её...

Я бродил, словно бездомный, не зная, куда себя деть от осознания, что я скоро умру.

Я чëрт возьми не бессмертен.

Вся моя радость за всё время существования казалась мне сейчас мнимой и какой-то лживой.

Как я вообще мог находить в себе силы быть счастливым, когда знал, что умру?

В одном я лишь был уверен. Истинным источником моего счастья была Фиона. Если бы не этот позитивный человек... Я не представляю, как бы я без неё жил.

Перед глазами мелькнуло знакомое здание.

Я остановился. Я смотрел на тату-салон, где мне сделали татуировки, о которых я ни разу с тех пор не пожалел.

Взгляд невольно опустился на левое запястье.

–Лови мгновенье. Помни о смерти. Мыслю, следовательно существую.

Надписи на латыни.

В мозгу что-то резко перемкнуло и меня понесло в незнакомые дворы.

Разум отчаянно пытался вспомнить что-то очень важное, но я не понимал, куда и зачем направляюсь.

И тут я увидел смутно знакомый силуэт.

Я засмеялся, окликнув человека по имени.

–Миша!

Парень посмотрел прямо мне в глаза.

Всё такой же... Совсем не поменялся, даже спустя полгода с хвостиком.

Я подбежал к нему и крепко его обнял.

Миша удивлённо застыл, изучая меня взглядом.

Я спросил его:

–Помнишь меня?

Он замялся. Я напомнил собственные слова, сказанные в тот самый роковой день:

–Я проживу оставшуюся жизнь на полную катушку. А в последний день...

–Ты застрелишься... – продолжил за меня Миша.

Я кивнул.

На его глазах появились слëзы.

–Каин, ты живой?! – не веря произнёс парень.

–Да, живой.

–С нашей первой и последней встречи... Я не думал, что когда-нибудь в жизни снова тебя увижу.

–Я сдержал обещание.

–Я очень этому очень рад. Сколько тебе осталась?

–Месяц.

–Значит двадцать восьмое августа?

–Получается, что так.

–И как ты прожил эти дни?

–Не знаю, чтобы без тебя делал. Как видишь, я покрасил волосы, вроде безрассудство, но я так был этому рад. Набил татуировку, бросил работу. Теперь я – художник. Точнее, не долго мне им осталось быть, но всё же, это намного лучше чем батрачить с утра до ночи, перебирая важные бумажки. Встретил нового друга. Девушку.

–Девушку? И кто же она?

–Да, подругу... Вроде как. Или... Это сложно объяснить. Я её люблю, но не хочу, чтобы она страдала после моей смерти. Наверное, если бы мы поменялись с ней сроками жизни, я умер бы в один день с ней. Суицид и точка. Мир без неё невозможен.

–Она знает о твоих чувствах?

–Возможно догадывается, но никогда не узнает. Ещё чуть-чуть и я в буквальном смысле унесу эту тайну в могилу.

–Так печально от тебя это слышать.

–А что ж делать? Срок есть срок.

–Ты не передумал? Может, будешь жить вплоть до самой последней секунды? Чтобы не случилось?

–Нет. Я же говорил, я слабак. Мне противно от собственных слов, но это правда. Горькая правда, которую надо осознать и принять. Ты, кстати, сам как?

–Я?! Да нормально. Жизнь как жизнь. Ничего особо не поменялось, если не считать того, что друзья... Умерли. Много друзей, знакомых. Родители живые и это здорово, остальное, как видишь, я пережил.

–За друзей соболезную. Рад, что твоя жизнь почти стабильна.

–А я этому не рад...

–Оу, прости тогда. Просто обычно люди привыкли стабильности и редко, когда хотят что-то менять.

–Да не извиняйся, всё норм. – сказал Миша и как-то сразу сгорбился, погрустнел. Будто постарел после моих слов на десяток лет.

Возможно осознал, что сам является причиной своей стабильности.

–Ты попробуй что-то изменить, если чувствуешь, что не можешь больше жить так, как было раньше. Смени работу, переедь в другой город, найди новых знакомых. Сделай любое безрассудство и тебе, возможно, станет легче жить...

–Спасибо.

Мы обнялись в последний раз и Миша пошёл по своим делам, а я смотрел ему вслед.

Как я за него всё таки рад, хороший он человек, жаль что несчастный от того, что в жизни всё стабильно.

Хотя... На его месте я бы не отказался от стабильности. У этого человека ещё около четырнадцати лет впереди. Не то что у меня. Месяц. Это даже звучит смешно.

А ещё мне надо приобрести оружие. А то придётся в итоге вешаться, а это мучительнее, чем умереть за считанные секунды.

Я направился дальше гулять, попутно ломая голову, как мне нелегально приобрести пистолет?

Потому что если покупать оружие официально, там ведь столько бумажной волокиты наверное будет...

Не могу же я зайти в оружейный с фразой: «Здравствуйте, мне нужен пистолет, чтобы я мог уйти из этой жизни быстро и безболезненно.»

Ну да, ну да. Мне сразу психушку тогда вызовут.

Но время также стремительно продолжило утекать. Я на бессознательном уровне начал искать, где бы раздобыть пистолет.

Удачный случай подвернулся мне буквально через неделю.

...

Я неторопливо рисовал портрет статного заказчика, задумавшись. Меня привлёк тот факт, что заказчик на фотографии был с огнестрельным оружием. Для красоты или реально разбирается в этом?

Когда картина была готова, я позвонил заказчику.

–Привет, мой дорогой художник! Картина уже готова?

–Да, всё готово, можешь сегодня её уже забрать.

–Отлично, через час к тебе заеду. Деньги отдам наличкой.

–У меня к тебе интересное продолжение.

Александр рассмеялся, а затем с интересом спросил:

–Так-так, я весь во внимании!

–Ты можешь заплатить меньше за картину, если кое-что для меня сделаешь. Разговор не по телефону.

–Попахивает криминалом.

–Ничего криминального. Просто услуга.

–Раз не криминал, так почему разговор не по телефону, ммм?!

Я замялся, не зная, что ответить.

–Ладно, не парься художник, скоро подъеду и мы всё обсудим за чашечкой кофе.

Вызов завершился. По моей спине пробежали мурашки.

–И как я буду объясняться заказчику, что мне нужен пистолет?! А главное, я сам не знаю, что мне нужно... Я же даже толком в оружии не разбираюсь. Остаётся только ждать Александра.

Я приготовил обед и немного прибрался в квартире.

В дверь постучали.

Я невесело усмехнулся и пошёл открывать дверь.

Александр зашёл на порог и сразу же прикрыл за собой дверь.

Скинул обувь и вальяжно прошёл мимо меня вглубь квартиры.

Я поплёлся за ним.

–В общем, дело в том...

–Ничего не хочу слышать, пока не увижу нарисованный результат! – прервал меня заказчик.

Я согласно кивнул и показал ему портрет.

Александр расплылся в довольной улыбке и смягчился.

–Ну вот, другое дело. Какой же я всё таки красавец! Итак, что там за услуга, художничек?

Я отложил в сторону портрет и начал разговор издалека:

–Когда я тебя рисовал, я заметил одну любопытную деталь.

–Пистолет?

–Верно подметил. Ты увлекаешься оружием?

–Ещё бы! Знал бы ты, сколько у меня оружия!

–Предпочту не видеть всей этой коллекции. Боюсь, не всё легально.

–Эй, за кого ты меня принимаешь? И почему тебе вдруг стало это интересно? Учти, я киллером не работаю.

–Да нет, не надо ничего такого. Мне просто нужен пистолет.

–Ааа, ну делов-то. Шутка такая?

–Нет.

–Ты решил пойти по стопам одного австрийского художника? И кто тебя обидел?

Я начал раздражаться.

–Единственный, кого я ликвидирую это... Неважно. В любом случае, я это сделаю сам.

Александр задумчиво меня оглядел и спросил:

–Сколько тебе осталось жить?

–А ты догадливый.

–Ты хочешь убить себя. Зачем? Такой талант пропадёт!

–Слушай, это моё дело. Так поможешь? Только неофициально зарегистрированное.

–Я тебе другого и не собирался предлагать. Мы поступим умнее.

–Как?

–Какой пистолет ты предпочитаешь?

–Я не знаю.

–Ну как это не знаю?! Ну-ка давай, рассказывай мне критерии. Ты любитель классики или поновее технологий, лёгкого оружия, бесшумного? Выбирай, а дальше я тебя направлю.

–Слушай, мне наверняка плевать на все эти факторы. Пистолет понадобится ровно для одного выстрела, не более.

Я указал себе на лоб.

–Вот сюда и всё.

–Так не интересно.

–Хорошо, давай тогда что-нибудь полегче и поновее. Доволен?!

–Сейчас да. Глок-17. То, что тебе надо. Масса небольшая, всего девятьсот пять грамм, учитывая, что он снаряженный. Калибр девять миллиметров. А скорость пули триста пятьдесят метров в секунду. Для того, чтобы выпилиться, тебе вполне сойдёт.

–И как ты его приобретëшь?

–Почему приобрету?! Изготовлю! Слышал о том, как преступники неоднократно использовали так называемый «пистолет-призрак»?

–Нет, не слыхал.

–А ты загугли, очень интересно кстати.

–Не хочу. Мне просто нужно оружие и всё. Глок-17, так глок-17. Это твой выбор.

В дверь постучались. Поняв, что дверь не закрыта, Фиона вошла внутрь и поздоровалась:

–Привет, Каин! Ой... И вам здравствуйте. – поспешно сказала девушка, увидев незнакомца.

–Фиона, это Александр. Александр, это Фиона.

Заказчик протянул руку. Подруга пожала её.

–Рад с тобой познакомиться. А ты девушка Каина, да?!

Фиона непонимающе похлопала глазами, а затем отрицательно закивала.

–Нет, с чего вы это решили?

–Ты вошла в квартиру по собственному желанию. Каин очевидно тебя не ждал, значит вы глубоко друг другу доверяете, раз можете заходить в квартиру без предупреждения. Я прав?

Фиона согласилась:

–Да, это так. Но всё же, мы не в отношениях, мы друзья.

При этих словах заказчик прищурился, но не стал возражать.

–Вы, я так понимаю, человек, который заказывал портрет неделю назад?

–Да. И уже сегодня с радостью забираю картину.

Александр взглядом указал на портрет.

Я отдал ему портрет в пакете.

Заказчик подмигнул и сказал:

–Зарплату мне немного задерживают. Поэтому занесу вознаграждение через неделю. Семнадцать тысяч, как и договаривались?

Я понимающе кивнул.

–Ну вот и ладненько, до встречи, художник.

Фиона спросила:

–Александр, а не проще закинуть Каину деньги на карту?

Мой заказчик обворожительно улыбнулся и сказал:

–Ммм, не смогу. Мне выдают зарплату наличкой, а не скидывают на карту. Поэтому принесу купюрами.

Девушка согласно кивнула.

–Хорошо, до свидания.

–И вам до встречи! – с этими словами Александр вышел из квартиры, а Фиона удивлённо обернулась ко мне.

–Не боишься, что обманет?

–Не боюсь. Он хороший, не подведёт.

–Ну ладно, как знаешь.

...

Прошла неделя. Заказчик пришёл под вечер, отдал мне коробку.

–Пистолет внутри?

–Так точно, художник.

–Можешь не оплачивать картину вообще. Спасибо за услугу.

–Так не пойдёт. Хотя бы пять тысяч, но я обязан тебе заплатить.

Александр протянул мне бумажную купюру. Я забрал деньги.

–Спасибо. Хм, можно вопрос?

–Валяй.

–Деньги лишь наличными. Почему так?

–Не хочу отсвечивать. Ты же сам понимаешь, не вся коллекция моего оружия такая уж легальная. Да и род моей деятельности тоже.

–Да неужели?!

Заказчик кивком указал на коробку.

–Меня могут посадить даже за простое изготовление оружия. Плюс незаконная продажа. Теперь прикинь, сколько подобного добра я продал и подсчитай, на сколько лет я присяду, если меня поймают?

–Лет на десять минимум.

–Ну да, чуть больше конечно. Неверное лет двенадцать, максимум пятнадцать дадут. Статья двести двадцать вторая и двести двадцать третья. Но не стоит забывать, что денюжек у меня не мало, так что я смогу скостить свой срок лет до восьми так точно.

Я присвистнул от услышанного.

–Хорошо у тебя всё продумано.

–А ты как думал? В криминале мозги – штука, которой надо уметь пользоваться. И только дурак будет на все сто уверен, что его никогда когда не поймают. Риски есть всегда, просто их надо уметь минимизировать до песчинки.

Александр развернулся и направился к выходу. Повернулся ко мне.

–До встречи.

–Навряд ли мы ещё встретимся.

–Почему? – с вызовом спросил заказчик.

–Я умру две недели. – почти шёпотом сказал я, неловко закусив губу.

Александр рассмеялся.

–Значит встретимся уже на том свете. Мне всего три года осталось, так что подождёшь немного?

–Подожду.

Мы оба улыбнулись и заказчик ушёл. Я распаковал оружие. Оно было в идеальном состоянии, без серийных номеров. То, что мне надо.

Итак, у меня остаётся две недели... Негусто.

...

Последний день жизни (глава 13)

...

Прозвенел будильник. 7:30.

Я отключил его, взглянув на тумбочку. Рядом с будильником лежал уже заботливо заряженный мной пистолет. Осталось только снять с предохранителя.

Я бодро встал, стряхивая с себя остатки остатки сна.

Сегодня двадцать восьмое августа. Через каких-то шестнадцать с половиной часов меня не станет.

Я переоделся, умылся. Открыл холодильник.

А в нём было мороженое. Исключительно шоколадное, моё любимое.

Надо же себя порадовать в последний день жизни, правильно?

Сегодняшний день я постараюсь максимально провести с Фионой. С Валерой я вчера много говорил. Считай, что попрощался.

Жаль, что он проживёт немного дольше моего, да и только.

Всего-то на пять месяцев дольше. Очень хороший человек, печально что он не захотел менять свою жизнь, но это полностью его выбор и я не имею права его судить.

В дверь раздался привычный стук. Фиона пришла.

Последние два месяца она навещала меня почти каждый день, беспокоясь за меня. Неудивительно, ведь я давно перестал отвечать даже примерно на вопросы о том, сколько мне осталось жить.

Фиона обижалась на меня, просила ей ответить, даже плакала несколько раз из-за этого, но я упорно отказывал.

Поэтому она стала навещать меня каждое утро, проверяя, жив ли я. И каждый раз искренне радовалась, когда я открывал ей дверь.

Вот и сейчас я открыл Фионе дверь и она радостно меня обняла.

–Доброе утро, Каин!

–И тебе доброе утро, ранняя пташечка.

Подруга вошла в внутрь и сняла обувь.

–Позавтракаешь со мной?

–Давай.

Мы сели за стол и Фиона удивлённо присвистнула:

–Мороженое?

–Да, моё любимое.

–Ого, обычно ты завтракаешь бутерами и кофе. Сегодня какой-то особенный день? – настороженно спросила Фиона.

–Ну конечно!

Девушка вздрогнула.

–Не беспокойся. Просто как бы конец лета и я хочу провести его как следует. Поэтому, почему бы не позавтракать сегодня мороженым и гулять целый день до заката, а?

–До заката? Не много ли?

–Ничуть.

–Хорошо, давай.

Мы позавтракали и Фиона довольно облизнулась.

–Почаще бы такие завтраки.

–Согласен. Но кто запрещает устраивать такие завтраки каждый день? Правильно, никто!

–Агась. Можно поинтересоваться?

–Валяй.

–Когда ты умрёшь?

Я закатил глаза.

–Фиончик... Опять ты за своё. Давай хотя бы сегодня забудем эту дурацкую мысль, хорошо?

–Хорошо...

Девушка хотела спросить что-то ещё, но передумала.

Мы решили пойти погулять. Перед этим я зашёл по-быстрому в туалет.

Выйдя, увидел обеспокоенное лицо Фионы:

–Что такое?

Она молча указала на приоткрытую дверь в спальню.

Даже с моего ракурса там было видно тумбочку. А на ней...

Чëрт, пистолет! Я совсем забыл про него.

У девушки из глаз полились слëзы.

–Что это такое? – спросила она почти шёпотом.

Я зашёл в спальню и убрал пистолет в ящик.

Вышел и обнял Фиону. На меня посыпались бесчисленные упрёки и ругательства вперемешку с сильными ударами по голове, рукам, бокам. Но я продолжал молча обнимать девушку, понимая всю её злость.

–Ублюдок! Ненавижу тебя! Зачем?! Скажи мне, зачем? Почему ты не хочешь дожить столько, сколько тебе суждено?!

–Я трус. – ответил я спокойно.

Мне прилетел очередной удар.

–Мудак! Хоть бы меня пожалел! Сволочь...

–Прости, я не хотел, чтобы ты увидела это.

–Да не в пистолете дело! Ты не говоришь, когда умрёшь! Ты эгоистичный мудак! Я волнуюсь за тебя! Вдруг я проснусь завтра, а тебя уже не будет на этом свете?! Мразь, тебе просто плевать на меня и мои чувства!

–Фиончик... – начал я.

–Не называй меня так!

–Хорошо. Фион, пойми, мне не наплевать тебя. Я же понимаю, что если я тебе скажу, сколько мне осталось, ты же ещё больше разволнуешься. Будешь каждую секунду меня жалеть и грустить из-за этого. А я хочу, чтобы ты улыбалась.

Фиона, истратив свой гнев, прижалась ко мне и тихо заплакала.

–Ну же, улыбнись. Смотри, на улице солнышко светит, сегодня чудесный день. Давай не будем растрачивать его на обиды, хорошо?

–Ненавижу тебя.

–И я тебя люблю. – сказал я, и моментально понял, что допустил ошибку.

Фиона замолчала и пристально на меня посмотрела.

–Повтори. Что ты сказал?

Сердце пропустило удар, а затем забилось так, будто я участвовал в забеге. Я молчал.

Она тихонько меня толкнула.

–Ну же, повтори, что ты сказал сейчас.

–Ты прекрасно всё услышала с первого раза.

–Нет, не услышала.

–Всё ты услышала, врушка.

–Ты правда меня любишь?

–Да. Ты замечательная подруга, как тебя можно не любить.

–А как девушку любишь?

–Люблю тебя, как человека вообще, а не только, как девушку.

–И я люблю тебя!

Фиона обняла меня крепче. Хотелось ответить на её слова взаимностью, наплевав на последствия, но вместо этого я прикусил язык. Во рту медленно появился привкус, словно я жую железо.

–Так мы пойдём гулять? – спросил я после некоторого молчания.

–Да, пойдём. Только накормлю Уголька.

–Хорошо, тогда пошли на пятый этаж?

–Да не надо, спускайся сразу на улицу, я догоню.

Я пожал плечами.

–Хорошо.

Мы вышли из квартиры и я её закрыл.

Фиона вошла в лифт, а я побежал по лестнице вниз.

Выйдя, сразу почувствовал что моросит. Приятный мелкий дождик охлаждал окружающую жару, а заодно и мои чувства.

Я глубоко вдохнул. Раз, два, три. Спокойно.

Не сметь поддаваться чувствам, хотя бы последний день. Последний, черт возьми, день...

–Фиона должна запомнить меня, как весёлого и беззаботного человека, а не как депрессивного нытика, который впадает в панику от одной мысли, что он сегодня умрёт. – сказал я сам себе.

Спокойствие и только спокойствие.

Я просто нажму на курок и усну. И всё, ничего больше. Я буду спать, ничего не чувствуя и ни о чём не думая.

Вспомнился тот самый роковой сон. Коридор, огромный силуэт в мантии, дата...

Брр, аж мурашки пошли.

Мои мысли прервала Фиона.

–Ну что, куда мы пойдём?

–А куда ты хотела бы пойти?

Фиона пожала плечами:

–Я не знаю.

–А вот у меня появилась идея.

–И какая же?

–Секрет. Но ты должна закрыть глаза.

–Ну хорошо.

Я сомневался, понравится ли Фионе место, в которое я её поведу, но стоило попробовать. Зная её специфику увлечений, нам обоим и на кладбище будет комфортно.

Спустя время мы оказались в лесу у входа в бункер.

Я приоткрыл крышку и включил фонарик.

В свете фонарика был виден отблеск железной, вертикальной лестницы.

Я сказал Фионе:

–Готова посетить интересное место?

–Да. – сказала она, улыбаясь.

Я пошутил:

–Даже если это кладбище?!

–Хм, интересно. Ну давай.

–Тогда открывайте глаза, миледи.

Подруга огляделась.

–Ого, это бункер?

–Да. Там много вещей, кажется, его кто-то строил примерно двухтысячных, но потом видимо забросил за ненадобностью.

–Вау, крутяк! А почему именно в двухтысячных?

–Там календарики этих годов. А ещё разные вещи, порой странные, чьи-то тетради.

–И чего мы стоим?! Пошли туда скорее! – нетерпеливо проговорила девушка.

У неё аж прям искры из глаз появились. Верно я подметил, что надо было именно сюда привести Фиону.

Пару минут кряхтений и тяжёлая крышка, закрывавшая вход в бункер больше не мешала.

Я включил фонарик и отдал его Фионе, сам спустился вниз.

–Каин, а как я с телефоном спущусь? Не разобью его?

–Да плевать, новый куплю.

Фиона спустилась, положив телефон к себе в карман.

Мы пошли по длинным коридорам. В воздухе витало ощущение, что время в этом бункере остановилось. Его законсервировали, оставив в напоминание вещи.

Мы вошли в одну из комнат. Мебели было немного.

Старый диван, местами порванный, стол, под которым были банки с тушёнкой и куча книг, газет и прочего хлама.

Меня удивило присутствие новых вещей здесь с моего последнего прихода. Или они уже были тут раньше? Не помню... Да и чëрт с ним.

Я безразлично сел на диван и начал брать одну книгу за другой. Ничего интересного...

Фиона же энергично стала перебирать вещи. Спустя буквально минуту она радостно вскрикнула:

–Смотри, что нашла!

С этими словами подруга показала мне потёртый диктофон.

–Думаешь он работает?

–Вот сейчас и узнаем.

Фиона нажала на кнопку.

Из микрофона послышалось лишь шипение.

–Попробуй что-то другое.

Девушка переключила кнопку.

Шипение сменилось на хрипловатый голос немолодого мужчины.

–Запись номер сто двадцать три. С этим можно бороться. Я не нашёл способа, но это пока что. Возможно, что можно нарушить систему и обмануть судьбу. Кажется, я совсем близок к разгадке.

Я удивлённо уставился на Фиону.

–Как думаешь, о чём он говорил? – спросила подруга.

–Не знаю, но очень хочу получить ответ на этот вопрос.

Фиона вновь переключила запись.

–Запись номер семьдесят девять. Сегодня десятое февраля, две тысячи двадцать пятый год, время 5:08. Я только что проснулся от новости, что я скоро умру. Мне осталось совсем немного, буквально два месяца. Я обязан найти способ выжить.

–Давай следующее.

–Запись номер девяносто один. Существо, которое мне снилось – есть Смерть. Я перерыл разнообразные мифологии. Такое случалось, люди узнавали, что они умрут через вещие сны, пророчества или откровения богов. Но есть одно но. Это были единичные случаи, а то, что творится в мире сейчас – полнейший хаос. Не может быть это настолько массовым событием.

Подруга молча включила следующую запись.

–Запись номер девяносто два. Смерть не является каким-то отдельным существом в мифологиях. Есть и хорошие новости. В греческой, скандинавской, славянской и кельтской мифологии есть аналоги Смерти. Кельтскую я сразу отмёл, ведь Банши лишь сообщает о скорой кончине, но не называет точной даты. В славянской мифологии существует Судьба. Хоть она и не связана напрямую со Смертью, но она иногда сообщает о дате смерти. Опять же, это не массовое явление.

–Запись номер сто двадцать четыре. Я нашёл! Мне осталась всего неделя, я надеюсь, что это сработает. Существует ритуал, как обмануть Смерть! Он встречается сразу в нескольких мифологиях, так что я надеюсь, что он сработает. Ведь мне не осталось другого выхода. Ритуал позволяет как бы исчезнуть с радаров Смерти. Далее опишу его подробнее, сейчас, только найду свою тетрадь... Да где же она?...

На записи послышались удаляющиеся шаги. Потом всё стихло, мы продолжали молчать, глядя друг на друга.

Через время мужчина взял микрофон.

–Чертовщина какая-то! Я учуял запах дыма, направился на источник... Моя тетрадь со всеми записями загорелась! В бункере твою мать... Я не знаю, что происходит, но ритуал надо проводить, как можно скорее. Благо, я выучил весь текст ритуала и что нужно делать.

–Запись номер сто двадцать пять. – испуганно сказал мужчина, говоря почти шёпотом. –Я провёл ритуал, сегодня первый день со дня, когда я должен был умереть. Я заранее всё предусмотрел и купил еды на неделю. Мой гроб стоял в самой дальней комнате. Всё было хорошо, но за минуту до своей смерти я услышал шаги. Закрыл на замок комнату. Я не знаю, что находится за той дверью, но что-то мне подсказывает, что я не должен её открывать. Ни при каких обстоятельствах! Тварь уже около четырёх часов непрерывно ходит по коридорам бункера.

Моё сердце невольно забилось чаще. Я представил, что испытывал тот мужчина.

–Там есть ещё запись?

–Должна быть.

Фиона нажала кнопку.

–Запись номер сто двадцать шесть. Эта сволочь орёт. Просто орёт. Беспрерывно! Спустя час после последней записи тварь начала визжать, будто её заживо там сжигают.

Я терпел, но сейчас это невыносимо. Слишком громко!

Мужчина замолчал и я вслушался. И правда, на записи был слышен слегка приглушённый, но оттого не менее пронзительный крик.

Я поморщился, Фиона отложила диктофон подальше от себя.

Мужчина вдруг засмеялся.

–Боже, она заткнулась! Хахаха, наконец-то она замолчала. Ауууу?! Видимо у меня проблемы с диктофоном, я себя не слышу почему-то. Почему-то... Блять... Я оглох. Мразь! Какого хрена?! Я... Я верно догадался, я оглох. Я сейчас дотронулся до своих ушей. Они всё залиты кровью. У меня лопнули барабанные перепонки.

Фиона нажала следующую кнопку и ошарашенно произнесла:

–Это была последняя запись.

Я покачал головой.

–Мда... Но ты слышала, в последней записи также был крик?

–Слышала, противный такой, не хотелось бы мне такой слушать дольше минуты. Так жутко внутри стало.

–Да, но... Он нашёл способ прожить дольше срока. Может, попробовать?

Фиона вытаращила глаза:

–Ты с ума сошёл?!

–Но почему? У меня есть возможность прожить дольше.

–У нас нет описания ритуала – раз. Два – мужчина, записавший всё это, навряд ли уже жив. Три – это банально опасно. Мы не знаем, с чем он столкнулся. Сам посуди, сначала загоревшаяся тетрадь, потом шаги на протяжении пяти часов. Потом этот крик жуткий из-за которого человек оглох. И записей больше нет. Думаю, если бы он выжил, он бы наверняка продолжил вести эти аудио-записи.

–Он оглох так-то, сомневаюсь, что он смог бы вести дальше записи... Ну ладно...

–Да не расстраивайся ты так, ну вот сколько тебе осталось?

–Целых... Так, стоп. Не скажу.

–А ведь почти получилось. – расстроенно ответила Фиона.

–Давай пороемся, может, найдём что-то ещё?

–Ну давай.

Мы приступили к делу.

Фиона начала обыскивать стол на наличие чего-то интересного, а я открывал книги по очереди одну за другой.

Книги были самые разнообразные. Сначала бесконечные книги по биологии, физике, географии. Потом контекст книг неожиданно сменился на аномалии в России, криптозоологию и различные мифологии.

Мне попалась славянская мифология. Я открыл книгу и начал её листать.

Домовые, морок, игоши, лешие, банники, свистун – эта была лишь малая часть всей книги.

И почти у каждого существа рядом карандашом было дополнение, видимо, от того самого мужчины.

Например, на странице с домовым было написано: "Он безобиден, если его не злить. Молоко он не пьёт, как принято считать, а лишь питается энергетической составляющей предложенной ему еды. После этого еду не стоит есть, лучше её выбросить. Она становится пустышкой, не более"

На странице с Ыркой было написано: "На самом деле жаль их. Они просто хотели спокойно уйти из этой жизни, но теперь они обращены в нечисть лишь из-за того, что самоубийство – это грех."

Я открыл ещё одну страницу в этой книге.

Жар-птица. К странице был прикреплён пакетик с маленьким, золотым в прямом смысле, пером.

–Что-то нашёл? – спросила меня подруга.

Я молча развернул ей книгу.

Она прочла вслух:

«К сожалению это достаточно редкая и пугливая птица. Но какие же они красивые!»

–Красивые?! Будто автор сам лично их видел...

–А вдруг видел?

–Не знаю. Не против, если я возьму эту книгу домой, уж очень она мне понравилась?

–Да, конечно, бери. А я чур диктофон возьму.

–Зачем?

–Довольно интересные записи, пусть будут.

–Хорошо.

Мы стали искать дальше. Но больше ничего интересного обнаружить не удалось.

Мы пошли в другие комнаты, не забыв прихватить с собой приглянувшиеся вещи.

В остальных комнатах лежали противогазы, книги и разнообразные вещества: начиная от каменного угля и заканчивая кислотами разной концетрации.

Я неловко пошутил:

–Кажется автор записей в диктофоне ограбил школьную лабораторию.

–Почему сразу школьную? – поинтересовалась Фиона.

Я обвёл всё рукой.

–Ну ты посмотри, столько всяких баночек-скляночек. Я столько видел только в лаборатории, в кабинете химии.

–Сколько мы уже тут находимся?

–А чего спрашиваешь?

–Устала чуть-чуть. – ответила Фиона, зевнув.

–Хорошо, тогда выходим.

Мы выбрались наружу. А в лесу уже начало потихоньку вечереть.

Мы добрались до города, я отвёл девушку в кафе и мы сытно покушали.

–Каин, спасибо большое тебе за этот день! – сказала Фиона, когда мы уже шли домой.

–Всегда пожалуйста. – ответил я дружелюбно.

Фиона остановилась и крепко меня обняла. Я ответил ей взаимностью.

–Правда спасибо... Я надолго запомню этот день!

На мои глаза навернулись слëзы.

Я тихо произнёс:

–А я запомню этот день на всю оставшуюся жизнь. И это тебе спасибо, что согласилась провести время со мной. Без тебя бы я не провёл так чудесно этот день. Вообще моя оставшаяся жизнь была бы без тебя очень и очень серой, спасибо тебе за всё. А самое главное: спасибо за то, что ты есть!

Фиона погладила меня по волосам, а затем заметила:

–Эй, Каин. Ты чего так растрогался? Всё хорошо, не плачь.

Из груди вырвались слова:

–Я очень сильно люблю тебя.

Девушка замерла, но через секунду ответила:

–И я тебя люблю.

Мы поднялись на пятый этаж.

Наши объятья длились дольше обычного. Я ни за что не хотел отпускать Фиону, она будто что-то почувствовала и тоже обнимала меня, не прекращая.

Такая светлая, такая добрая, такая весёлая, такая красивая и чудесная.

И уже завтра это чудо очнётся, но меня не будет в живых, чтобы написать ей или сказать в живую привычное «Доброе утро».

Меня не будет в живых, чтобы обнять её, сделать ей комплимент, погулять с ней.

Она останется одна, без меня... Не должно так быть, нельзя оставлять её одну.

Фиона резко предложила:

–Давай ты у меня переночуешь?

–Да нет, спасибо, не стоит. Я спать уже хочу, поэтому посплю лучше у себя.

–Может лучше вместе, так веселее?

–Нет, Фиончик. Не стоит.

Я послал ей воздушных поцелуй и Фиона зашла в свою квартиру, закрыв дверь.

А я остался один в коридоре.

Время 22:04.

Я зашёл в свою квартиру, взял пистолет и направился на крышу.

К моему счастью она не была закрыта соседями.

Поэтому я сел на краю крыши. Положил пистолет с телефоном рядом.

И просто уставился в небо.

В такое бесконечное небо с бесчисленным количеством звёзд и полной луной в центре.

Ровно двести дней назад всем людям на земле сообщили свою дату смерти вплоть до секунд.

В первые дни количество самоубийств возросло в миллионы человек и цифра сумела перевалить за миллиард...

Вдуматься только, с лица земли добровольно стёрлась одна восьмая часть всего человечества.

Самое грустное, что индивидуальная дата дошла до всех своих адресатов. Абсолютно до всех.

И вот сегодня, двадцать восьмого августа в 23:59 я должен буду официально окончить своё существование.

Но я сделаю это чуть раньше. Чисто из принципа. Чтобы в последний раз показать системе фак и гордо самовыпилиться.

Я снял пистолет с предохранителя, проверил магазин.

Всё в порядке. Пистолет готов произвести выстрел.

А вот я не готов. Не готов проститься с жизнью из-за её одной. Вот как она будет без меня жить?...

Надеюсь, что она очень быстро забудет о моём существовании... Хотя, после сегодняшнего признания. Боюсь, я допустил ошибку. Не надо было показывать, что я люблю Фиону, ей же будет только больнее, когда меня не станет...

Я посмотрел в телефон. Время 23:55. Вся сумма, которая была на моей карте, уже отправлена на счёт Фионы.

Я улыбнулся. Надеюсь, это немного сгладит моё отсутствие в её жизни.

Взял пистолет и поднёс дуло к виску. Меня невольно затрясло, из глаз пошли слëзы.

Вот и всё... Последние мгновения жизни.

А что я сделал хорошего за оставшийся мне срок?

Начал рисовать картины и приносить людям счастье? Да и только.

Хотя признаюсь, было приятно видеть, как люди радуются собственному портрету, портрету близкого человека или давно ушедшего питомца. В их глазах читалась благодарность, и деньги – это самое малое, чем они могли меня отблагодарить.

Я медленно начал нажимать на курок.

Телефон завибрировал.

Звонила Фиона...

Будто в замедленной съёмке время сменилось с 23:59 на полночь...

Дата моргнула.

–Двадцать девятое августа...

Я убрал пистолет от виска и осторожно положил его рядом.

–Я жив... – не веря самому себе произнёс я.

Я ущипнул себя.

Не сплю... Я живой? Почему? Хотя какая разница?!

Я ещё раз взглянул на время, проморгался.

Двадцать девятое августа. 00:02.

Я жив!

Я положил телефон в карман и встал. Ноги были ватными, но я побежал скорее вниз.

Скорее к Фионе.

Сердце словно вот-вот выпрыгнет из груди, но мне плевать. Я стучусь к Фионе.

Девушка открывает, на её глазах слëзы и удивление. Она стоит в футболке и коротких шортах.

–Что всё это значит? – шёпотом спросила девушка.

Я потянул Фиону из квартиры.

–Пошли. Скорее!

–Стой, куда?!

–Не важно, пошли!

–Подожди, дай хотя бы тапочки надену.

Фиона выходит, а я беру её на руки и несусь с ней наверх.

Мы на крыше. Ночной летний воздух приятно щекочет моё лицо.

Я опускаю Фиону на ноги.

–Что всё это значит? – повторяет она свой вопрос.

Я целую Фиону в губы, а затем становлюсь на одно колено, держа её руку.

–Выходи за меня! Ты согласна?

–Согласна! Но... Что всё таки происходит, объясни?

Я поднимаюсь и крепко обнимаю Фиону.

–Ты спасла меня! Я сейчас всё расскажу тебе...