Цена медалей.

Цена медалей.

Запах хлорки, пота и резины беговых дорожек — именно так пахло их детство. Андрей Комаров и Павел Гуров познакомились в Московской школе олимпийского резерва, сдавая контрольно-переводные нормативы. Два пацана, два упрямых характера. Именно тогда, стоя у бровки стадиона, они дали друг другу слово: они станут стайерами. Бегунами на длинные дистанции, где побеждает не скорость, а сила духа.

Они учились в разных школах, но судьба свела их в одном дворе. С тех пор они стали неразлучны: вместе стирали кроссовки до дыр, вместе ездили в переполненных автобусах на тренировки, на соревнованиях первенство страны среди юниоров, вместе мечтали поступить в Академию физической культуры и спорта..

Но однажды эта идиллия дала трещину.

В раздевалке, перед важными сборами, к Андрею подошел их тренер Вадим Борисович. Он положил тяжелую руку ему на плечо и сказал тихо, почти шёпотом:

— Ты знаешь, Андрей, у меня только на тебя надежда. Что мы не зря туда поедем.

Андрей улыбнулся, разминая плечо:

— Мы вас не подведём, Вадим Борисович.

— Причём тут «мы»? — тренер поморщился. — Я о тебе говорю. А не о вас обоих. Я знаю, что у Павла не хватит дыхалки. Поэтому я возлагаю всё на тебя.

За дверью, занесшей уже ногу, чтобы войти, застыл Павел. Он слышал каждое слово. Внутри у него что-то холодное и липкое сжалось в кулак. «Вот оно как, — подумал он, глядя на свои кроссовки. — Оказывается, Вадим Борисович обо мне какого мнения». Он бесшумно развернулся и ушёл в коридор спортивного комплекса.

На следующий день в раздевалке царила обычная суета. Андрей повесил рюкзак на дверцу своего шкафчика и пошёл умыться. Вернувшись, он открыл молнию на спортивной сумке и замер. Левой стайерской шиповки не было.

— Эй, парни, — бросил он в воздух, — что за глупые шутки? Кто спрятал?

Парни недоумённо пожали плечами мы только что зашли . Никто ничего не брал.

Как у всех спортсменов в любом виде спорта и у бегунов есть свои приметы и суеверия. Счастливая экипировка на каждый важный старт. Ну а если потерялась или порвалось — это может стать причиной тревоги перед забегом. Андрей с волнением обыскал свой шкафчик и нашёл в нем довольно поношенные шиповки. Пришлось надевать их.

На разминке он пожаловался Павлу. Тот лишь равнодушно пожал плечами:

— Может, дома забыл?

— Глупости. Я всегда с вечера всё раскладываю по полочкам.

Забег начался. Андрей шёл в лидирующей группе, чувствуя, как непривычно и не комфортно ноге в стоптанной и стёртой шиповке. На втором круге, на крутом вираже, его нога подломилась. Раздался сухой, хрустящий звук, который Андрей почувствовал всем телом, ещё до того, как упал на тартановую дорожку.

На следующий день в раздевалке, переодеваясь, спортсмены говорили об Андрее и о том что у него пропала шиповка. Один из спортсменов открыл свой шкафчик увидел чужую обувь.

Это что у меня делает чужая обувь? — сказал он.

Парень что был свидетелем, как Андрей искал шиповку, сказал:

— Так это Комарова.-

— Но меня вчера не было на стадионе, — сказал хозяин шкафчика.

— Всё это весьма странно, — сказал один из спортсменов.

Прошёл месяц как Андрей сломан ногу.

В больнице, когда ему сняли гипс, врач долго молча смотрел на свежие снимки. На пришедшие анализы крови на генетические заболевание.

— Кость не срослась, — наконец произнёс он. — У тебя, парень, несовершенный остеогенез. Наследственное заболевание ломкость костей.

— Но я же всю жизнь бегаю! — прошептал Андрей.

— Спорт и море в детстве просто оттянули болезнь. А теперь... — врач вздохнул. — Про большой спорт забудь. В лучшем случае — трость. В худшем — костыли до конца дней. Лекарства от этого, сын мой, ещё не придумали.

Пути друзей разошлись. Павел поступил в Академию физкультуры и спорта, цепляясь за свои средние результаты. Андрей поступил в МГТУ им. Баумана, на биомедицинскую инженерию. Ещё учась в академии, Андрей углублённо изучает и занимается поиском способов лечения наследственных болезней. Заметив его увлечения, профессор по этому предмету пригласил его работать в свободное от учёбы время в лабораторию при академии. Там у Андрея появилось много возможностей для исследования и создания вакцин, проведения генетических тестов.

Он понял, что эта наука управляет генами так же, как программист правит код в компьютере. Он мог удалить ненужный ген, исправить его или добавить от другого организма. Это его сильно увлекало, и он проводил всё свободное время в лаборатории, зная, что в этой профессии, которую он хочет получить, нужны аналитическое мышление, внимательность и любознательность.

Получив образование биоинженера-технолога, он остался работать в лаборатории МГТУ им. Баумана научным сотрудником, инженером-исследователем, чтобы постичь все тонкости в этой профессии и науке. Эта работа требовала проведения сложных исследований и анализа результатов. Он хотел создать лекарства от наследственных заболеваний но получил совсем другой результат.

И вот спустя годы упорного труда Андрей создал её. Капсулу-чип. Микроиглу, которая внедрялась в мышцу и высвобождала препарат, многократно ускоряющий регенерацию и выносливость. Испытания на крысах прошли блестяще: зверьки бегали в колесах до изнеможения, не зная усталости. Что же сказал он себе если я не могу бегать сам, то это капсула изобретённая мной, заставит бегать других.

Но человек — не крыса. Андрей не решился сразу ставить эксперимент на Павле.

Он позвонил Павлу, чтобы встретиться — тот как раз приехал с соревнований. Андрею хотелось узнать, какие у него успехи. Встречу назначили в кафе в пять часов.

Он ехал на встречу с другом на трамвае, смотрел в окно. Трамвай остановился, и водитель сказала, что света нет и не знает, когда он будет. Все вышли, и Андрей пошёл пешком, так как ему ещё надо было проехать одну остановку. Для него это было много — прихрамывая и опираясь на трость, он часто останавливался.

На встречу к другу он опоздал на двадцать минут.

Встречая Андрея, Павел сказал ему:

— Ты как хромая утка.

— Ну что же, не всем же летать в облаках, — ответил Андрей. — Ты лучше расскажи, где вы были, как наши? Что взяли, какое место?

— Обрадовать не могу, мы всё из десятки не можем выскочить.

— Такой результат — тоже результат, — ответил Андрей.

— Ты что, Андрей, издеваешься?

— Да нет. А тебя бы какое место устроило?

— Я согласен на бронзу. Представляешь, скоро чемпионат , — и тут в его воображении звучит голос репортёра: «Павел Гуров — бронзовый призёр чемпионата России». — Вот такая моя мечта, — с ноткой сожаления в голосе сказал Павел. — Это ты можешь, Андрей, в своей лаборатории до пенсии сидеть. А у меня в спорте возраст ограничен, сам знаешь.

Они расстались. Павел предложил подвести Андрея, тот отказался, сославшись на то, что надо прогуляться, мозги развеять.

Он не стал говорить Павлу, что он изобрёл. Испытание на крысах — это одно, на человеке — совсем другое. Он не хотел рисковать здоровьем Павла. Он друг, и это главное.

Андрей шёл неспеша, прихрамывая на левую ногу, опираясь на трость, мимо ипподрома, как вдруг услышал из рупорных громкоговорителей голос комментатора об окончании скачек и объявлении победителей. Он решил зайти посмотреть на победителей, а больше его интересовало, какая лошадь пришла последней.

Узнав имя жокея, он решил с ним познакомиться.

Жокей вытирал жеребца от пота, когда к нему подошёл Андрей. Это был паренёк лет восемнадцати. Совсем пацан, рыженький, в веснушках, курносый.

Подойдя к нему, Андрей протянул руку, чтобы поздороваться.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте, — неуверенно сказал жокей.

— Давайте знакомиться, меня звать Андрей, а вас как?

— Игорь.

— Очень приятно. А как вашего подопечного кличут?

— Ангел.

— Интересно, а почему его так назвали?

— Отца его звали Анубис, а мать Гельда. Вот и дали ему такую кличку. Это у чистокровных лошадей так делают, берут начальные буквы родителей, — сказал Игорь.

— А что он у тебя любит кушать?

— Яблоки, морковку.

— А можно я буду ему приносить морковку с яблоками?

— А здесь многие приносят, не запрещается.

— А ты что любишь, Игорёк?

— Я… — смущённо сказал паренёк, — пирожное, но тренер ругается, боится, что я нарушу баланс.

— А вес-то у тебя какой? Я вижу по тебе, ты меньше мешка сахара вешаешь.

— А мне нельзя много весить, Ангел ещё молодой.

С тех пор Андрей стал частым гостем. Он приносил Ангелу яблоки, а Игорьку — пирожные из булочной за углом. Спустя две недели жеребец уже тянул шею через ограждение, завидев трость Андрея.

В начале недели, убедившись, что на конюшне никого нет, Андрей сделал Ангелу укол в холку. И подойдя к Игорьку — сказал ему.

— Ну что, Игорёк, возьмём первое место?

— Да вы что, издеваетесь, смеётесь?

— Да нет, я уже целых две недели хожу сюда, вас подкармливаю, что, зря, что ли? Когда у вас заезд?

— В воскресенье, — сказал Игорёк.

— Вот я приду и всё, что у меня есть, деньги поставлю на вас. На седьмой номер. Так что постарайтесь.

— Ну как, Ангел, не подведём? — похлопав по холке жеребца, сказал Игорёк.

В тот день Ангел пришёл первым. И через неделю. И ещё через месяц. Андрей выигрывал небольшие, но стабильные суммы, пополняя свой исследовательский фонд.

Тем временем в лаборатории он вывел идеальную, безопасную формулу для человека. Он вызвал Павла.

Тот приехал, сияющий, в дорогом спортивном костюме. Андрей рассказал о препарате и сделал ему укол.

— Это твой предел, Паша, — предупредил он. — Больше колоть нельзя, сердце не выдержит.

На чемпионате России Павел победил, взял третье место и стал бронзовым призёром чемпионата . Вот и зазвучала его фамилия, как он и хотел. Затем впереди чемпионат Европы, но усиленные тренировки никто не отменял. Всё так же, имея хоть второе, хоть третье место, нужно тренироваться ещё усиленнее, чтобы не потерять этот титул призёра.

Но Павлу эта награда досталась без каких-либо усилий, одним уколом. Он позвонил Андрею, чтобы встретиться.

Андрей обрадовался, он подумал, что Павел хочет поделиться своей радостью, что он чемпион, как он и хотел быть третьим. Встретиться решили всё там же, в кафе.

Поздоровавшись, Павел не стал рассказывать, как ему его новый статус бронзового чемпиона. А сразу же начал: что ему мало, что мол всё третий и третий, ну хотя бы второе место.

— Третье место, - Мне мало, Андрюха. Усиль дозу . Сдвинь меня на серебро.

— Послушай меня внимательно, Павел, — начал ему объяснять Андрей. — Я не могу рисковать твоим здоровьем, твоей жизнью. Если что с тобой случится, я себе никогда не прощу. Как я твоим родителям в глаза смотреть буду? Понимаешь, у каждого человека есть свой жизненный ресурс. Вот у тебя он рассчитан на бронзу. Я же не с потолка взял эту цифру, я рассчитал, чтобы вывести эту формулу. Ты же не лошадь, Паша, ты человек.

— Ну хватит читать мне лекции, ты не в аудитории у себя в академии. Скажи, усилишь дозу? — требовательно сказал Павел.

— Нет, я не буду этого делать.

Андрей встал, тяжело опираясь на трость, и пошёл к выходу. Павел смотрел ему вслед, и в его глазах уже не было той мальчишеской дружбы. Там был холодный, расчётливый блеск.

Посидев ещё за столиком, Павел вышел из кафе. Он увидел, как Андрей, прихрамывая, опираясь на трость, пошёл не на остановку, а завернул на ипподром.

Павел решил проследить за ним. Увидев, как он просто прошёл на территорию ипподрома, здороваясь почти что со всеми, кто попадался ему навстречу, Павел понял, что он тут очень частый посетитель.

Ах, вот почему ты про лошадь сказал, понятно на ком он ставит.. — мысленно подумал он.

Андрей, пройдя к конюшням, взял яблоки из ведра, стоящего возле входа, и пошёл к своему подопечному жеребцу Ангелу. А тот обрадовался приходу Андрея, закачал головой, затряс гривой. К Андрею подошёл жокей Игорёк, и они стали о чём-то разговаривать, смеяться.

Павел спешно покинул территорию ипподрома, пока его никто не заметил. На большой афише он увидел первого призёра — жеребца скачек — и улыбающееся довольное лицо жокея. А выходя из ворот, он обратил внимание на листок, прикреплённый на скрепки на доске для объявлений, с надписью: «Принимаем в дар для животных: яблоки, морковку, груши».

Он ещё два раза звонил Андрею, но тот не брал трубку.

Победа бронзового призёра, дала ему возможность попасть в сборную страны, как кандидата на чемпионат Европы. Павел готовился к соревнованиям. К нему на корте подошёл тренер Вадим Борисович с секундомером в руке, положив руку на плечо Павла, он сказал ему:

— Ну что, Павел, возьмём серебро? Все у меня надежды на тебя, хватит, я думаю, нам быть третьими.

Хотя знал возможности Павла — что это уверенность у него в себе, что он всё может, он особенный. Когда он третье место выиграл, тренер был сам очень удивлён, с его-то леностью и третье. Сам тренер ему не раз говорил: только большим трудом и упорством можно добиться больших результатов.

Павел после тренировки позвонил Андрею-тот трубку не брал.

Направляясь домой он зашёл в аптеку, где приобрёл сильнейшее средство от гипертонии. Дома, в тишине, он вскрыл ампулу и шприцем накачал лекарства в два красивых, наливных яблока. Купив по дороге в овощном киоске пакет яблок он пошёл на ипподром.

Придя туда, и увидя жокея — это был Игорёк — он спросил:

— Парень, а куда мне яблоки поставить?

— Да вон там, возле конюшни, ведро стоит, — ответил жокей.

— А можно хоть угостить хотя бы одним яблоком лошадь?

— Много не давайте, у него сейчас тренировки начнутся, — сказал Игорь.

— Понимаю, что такое тренировки, — сказал Павел, взяв два яблока сверху, и подошёл к жеребцу, дав ему их и подождав, когда тот их съест.

С ипподрома он ушёл с чувством полного удовлетворения. У него не было чувства вины перед Андреем. Он же не ему сделал плохо. И то, что когда-то в молодости он вытащил из рюкзака Андрея шиповку и подложил её в другую кабинку, — это же не его вина, что Андрей сломал ногу, это его наследственная болезнь во всём виновата.

А он сделал это за то, что тот ему отказал. Пусть поймёт, что такое проиграть, когда ставишь всё на победу, — подумал он, уходя с чувством полного, холодного удовлетворения.

За день до скачек на ипподроме Игорь позвонил Андрею: случилось несчастье с жеребцом, на тренировках он сломал ногу. Андрей быстро приехал на ипподром.

Плача, Игорёк ему рассказал о случившемся инциденте.

— Всё, нет Ангела, — плача, сказал Андрею жокей.

— Как нету? Ты же сказал, что он сломал ногу?

— Но его пристрелят, — всхлипывая и шмыгая носом, говорил Игорёк.

Андрей пошёл к директору ипподрома, чтобы узнать дальнейшую судьбу жеребца. Подойдя к кабинету директора, он прочитал фамилию и инициалы, постучал.

— Войдите, — сказал директор. Он был грузный, лет шестидесяти, мужчина, лысоват, в очках.

— Здравствуйте, Александр Дмитриевич, я к вам насчёт жеребца, который сломал ногу на тренировке.

— А-а. Он уже отработал своё и уже ничего не сможет приносить ипподрому.

— Как не сможет? Он же племенной жеребец, он ещё скольких скакунов народит. Что нужно сделать, чтобы не убивали Ангела? Скажите, что можно предпринять для того, чтобы его поставить на ноги? — спрашивал Андрей директора.

— Что нужно, что нужно… — заворчал директор. — Деньги большие нужны, а у ипподрома их нет.

— Деньги будут, — сказал Андрей. — Вы мне скажите, как это случилось, что он сломал ногу.

— Я там не был, но как объяснил мне жокей-тренер: он сначала был бодр, а потом как-то раскис, не хотел бежать. Но когда набрал скорость, подвернул ногу и упал. Это бывало уже такое с другими лошадьми, правда, ноги не ломали.

— Можно я кровь у него возьму и сделаю анализ в своей лаборатории?

— Конечно же можно, — ответил директор.

Анализ крови показал усиленную дозу препарата, вызывающее резкое падения артериального давления, что провоцирует потерю координации. Это уже было не случайностью. Это было убийство.

Андрей на следующий день пришёл на ипподром к директору с сумкой, в которой были все деньги, что он заработал на скачках благодаря Ангелу. Их было много.

Директор, посмотрев на Андрея, потом на полную сумку с деньгами, сказал:

— Ты, парень, что, всю жизнь копил или банк ограбил?

— Это мои деньги. Поставьте на ноги Ангела.

Андрей пришёл в комнату, где стояли мониторы от видеокамер.

— Парни, можно посмотреть кассету той камеры, которая установлена на конюшне, где Ангел?

Они прокрутили ему её. На ней Андрей увидел Павла, как тот заходил в конюшню. А выйдя из неё, озирался по сторонам с довольным лицом, как нашкодивший пацан.

Он не доложил директору ипподрома. Не заявил в полицию. А знал, что жизнь она всё расставит по местам, накажет виновного. И каждый получит в этой жизни то, что заслужил.

Андрей приходил на ипподром почти что каждый день, как только у него появлялось свободное от работы время. Он садился рядом с Ангелом на стул и разговаривал с ним. А тот как будто понимал его (а может, и правда понимал) — качал головой, а если не соглашался с тем, что говорил Андрей, тряс гривой. Ангел выжил, нога срослась, но он уже никогда не сможет бегать и учувствовать в скачках.

Когда разрешили жеребцу понемногу ходить, Андрей брал его под уздцы, и они медленно хромая в такт друг другу, двигались по кругу ипподрома. Мужчина с тростью и лошадь с больной ногой.

Директор Александр Дмитриевич часто смотрел из окна своего кабинета, в дождь и в снег в любое время года и, покачивая головой, говорил:

— Два подранка, — бормотал он. —Хромая, ходят по кругу.

Утренняя прохлада ещё не отступила, хотя летний день уже вступил в свои права. Андрей сидел на скамейке в первых рядах трибуны ипподрома. Недалеко, на зелёной лужайке, мирно пасся Ангел.

По дороге сюда, проходя мимо газетного киоска, он, как всегда, купил «Спортивные новости». Достав газету из кармана, он раскрыл её, и первое, что бросилось в глаза, — знакомые фамилия и имя.

Андрей пробежал глазами текст: «Павла Гурова дисквалифицировали и исключили из сборной за применение допинга».

— Ну вот, — сказал себе Андрей. — Жизнь расставила всё по местам.

Однажды осенью Андрей сидел на скамейке у конюшни, разговаривая с Игорем, который уже ездил на другой лошади. Вдруг к Андрею со спины подошёл Ангел. Тихо, беззвучно. И положил свою тяжёлую, бархатную голову ему на плечо.

Игорь усмехнулся:

— Он к вам сильнее привязался, даже больше ,чем ко мне, хотя я его знаю ещё когда он был жеребёнком, — сказал Игорёк.

Андрей погладил жеребца по мягкой морде, посмотрел в его большие, тёмные глаза, в которых отражалось осеннее небо, и тихо сказал:

—Ты знаешь, Игорёк... Человека, как друга, я потерял. Зато приобрёл настоящего друга в лице лошади. Вот такие сюрпризы, брат, может преподнести нам ЖИЗНЬ.