Три дня счастья

Глава 1

Мерное постукивание колёс и гул ветра за окном поезда способны успокоить и усыпить кого угодно. С Виталиком им не пришлось слишком долго стараться, сонно-мечтательное настроение снизошло на него само по себе, безо всяких усилий. С каждой минутой плацкартный вагон становился всё ближе к станции Усть-Елань - маленького городишки, грязные улицы которого осеняла своим присутствием прекраснейшая из девушек, когда-либо рождавшихся на свет. Виталик задумчиво вперял взгляд в понурые ельники за окном и изо всех сил старался воскресить образ той, что так поразила его пол года назад, во время его первой сумбурной командировки на новый филиал завода. В голове всплывал аккуратный стол с ровными стопками счетов и каталогов, пара мониторов без единой пылинки и едва видная из-за них белокурая головка Ирины. За пол года мелкие черты её лица изгладились из памяти, но общее впечатление чего-то светлого и чистого только усилилось, каждый раз наполняя ум Виталика чувством тихой радости и уверенности в обещанном счастье, какое он последний раз осязал ещё первоклашкой, в солнечное утро своих первых летних каникул.

Впрочем, полностью утонуть в омуте из света и надежд Виталику не давала жёсткая и колючая реальность. Сквозь розовые пушистые облака то и дело сверкали молнии технических проблем и должностных обязанностей. За последнее время на заводе где работал Виталик всё одновременно изменилось и осталось незыблемым. Незыблемыми остались амбиции руководства, на несколько порядков превышающие возможности, новое же сводилось к тому, что большая часть старожилов успешно разбежалась в поисках лучшей жизни. Впрочем, владелец и бессменный директор завода не зря считался гениальным предпринимателем. Дождавшись того критического момента, когда конструкторское бюро истончилось до практически полной прозрачности, он немедленно принялся действовать. Утром следующего дня на всех сайтах по найму появилось объявление о поиске специалистов с высшим техническим и не менее чем десятью годами стажа. В качестве равноценного обмена за профессионализм предлагалась солидная зарплата в шестьдесят пять тысяч. Странно, но нанять удалось всего лишь двух студентов, явно не собиравшихся тут надолго задерживаться. Подобный результат не обескуражил предпринимателя и он, как и положено человеку успешному, принял дерзкое решение не опускать рук и продолжать пробиваться несмотря ни на что. Обещание по зарплате было повышено до семидесяти тысяч, а сам директор немедленно принялся реорганизовывать работу КБ так, чтобы "и этих хватило". На курсах для эффективных предпринимателей он подцепил революционную методику организации работы прямиком из IT. Панацея от всех болезней была немедленно предоставлена всем и сразу в виде презентации. Найдя блестящее решение проблемы, директор тут же потребовал внедрить его в кратчайшие сроки, назначил ответственных и немедленно переключился на дела куда более важные дела, чем близящаяся остановка всех проектных работ.

После убытия первого ума российской промышленности, за дело взялись ребята попроще в виде четырёх главных конструкторов, назначенных ответственными за внедрение новой методики. Как и положено ответственным, они принялись ежедневно писать письма с требованием внедрить, закрепить и предоставить отчёт. Под таким нажимом даже упрямому ретрограду Виталику пришлось приобщаться к последним веяниям в области менеджмента. Судя по пересланной презентации, суть нового метода сводилась к тому, что раз в две недели нужно было проводить совещание с рассмотрением того, что уже сделано, попутно оглашая конструктивную критику и новые хотелки. Промежуток между обсуждениями назывался спринтом и должен был состоять из поступательной работы, не прерываемой никаким внешним вмешательством. Звучало круто. На практике регулярное обсуждение сводилось к нерегулярным выволочкам, а конструктивная критика - к пескоструйной обработке. Ну и спокойно работать, естественно, никто не давал. А что вы хотели, если на четверых рядовых конструкторов четверо же главных и один генеральный? Им ведь нужно кем-то руководить. Казалось бы, всё пропало, однако мы забываем о последнем средстве, не раз выручавшем именитые КБ от полного провала. Речь, конечно же, о суровом технарском болте, который принято в критический момент класть на мнение начальства. В этом плане у Виталика всё было в порядке, студенческий винтик М6 разросся до сурового технарского болта М42. В тени его могучей резьбы дело со скрипом дошло до чертежей. Правда, был и минус - в процессе катапультировались оба студента и Виталик с советским ветераном остались тянуть лямку вдвоем. Как ни странно дотянули и испортили очередную пятницу, спустив в цех пол центнера чертежей.

Дело оставалось за малым - сделать машину в железе. Впрочем, по устоявшейся традиции именно в этом малом и сидел в засаде зубастый краснокожий гад с хвостом и копытами. За пол года до героического окончания бумажной части проекта директор прикупил по скидке ещё один завод (тот самый, где работала Ирина). Ну, как завод, скорее заводик. Новое приобретение решено было применить к делу в виде площадки по производству нестандартных и перспективных машин. То, что завод находился в другом городе никого не волновало, надо будет - оформим командировку. Так что начальник главного производства вместе с технологом просто перекрестились и скинули чертежи провинциальным парням. Теперь это ваши проблемы, так сказать. Провинциальные же парни с характерной для русских просторов фаталистической выдержкой попытались поднять неподъёмное, но быстро надорвались, запросили помощи и незамедлительно получили её в виде Виталика, который как раз только этого и ждал.

И вот, хмурым утром сентябрьского понедельника, Виталик ступил на перрон провинциального вокзала. Под ногами была керамическая плитка, складывавшаяся в сложный геометрический мотив, над головой - голуби, в меру сил разбавлявшие позднесоветский кубизм лёгкими нотками экспрессионизма, впереди - великие свершения во благо капитализма и куда более важные - ради личного счастья.

***

Прокатившись на автобусе, Виталик оказался у знакомой проходной. В будке охранника тут же открылось окошечко и выпустило наружу обветренный нос и чёрные с проседью усы.

- Опять ты, проказник?

- Опять я.

- А товарища где потерял?

- Товарищ отдыхает.

- На море?

- На смене.

- Так какой это отдых?

- А такой, что дома.

- Ну, так тоже можно. Ладно, давай паспорт.

- Держи, - сказал Виталик и сунул в окошко красную книжечку. Книжечка тут же вернулась даже не открытой.

- Проходи, я тебя знаю. Как вернёшься, Роме привет передай.

За знакомой дверью был знакомый цех со знакомыми мужиками и знакомой лестницей на второй этаж, где среди начальников участков и мастеров располагалась жемчужина Виталиковых помыслов. Настроение было самое приподнятое, на каждом шагу память услужливо напоминала то, как выглядели эти заповедные места в день, когда Виталик впервые прошёл сквозь немытые двери и увидел её. Да, тогда был декабрь, они приехали вдвоём с Ромой. Сперва ругались с охранником, потом Михалыч водил их кругами по цеху, хвастался своими любимыми железяками, потом они ждали Тарасовича у него в кабинете, а потом... Что же она сказала? Кажется, она спросила: "Откуда ящики?" Да, точно. Какая грубая фраза и какой прекрасный голос. А потом? Потом была круговерть командировочной возни без единой лишней секунды чтобы познакомиться получше, отъезд и шесть месяцев в привычном омуте одиночества. Да, шесть месяцев. Шесть таких же бессмысленных месяцев, как предыдущие двадцать семь лет, ведь там не было её. Ну, теперь-то всё будет по другому. Ум наполнился решимостью, сердце прибавило оборотов, Виталик по-спортивному перебросил ремень сумки через плечо, выпрямился и решительно открыл дверь.

- О, Виталик, здорово.

- Снова к нам приехал?

- А где Рома?

- Надолго?

Виталик пожимал руки и здоровался, с каждым шагом приближаясь к столу, где за экраном монитора мелькала белокурая головка. Он чувствовал себя воодушевлённым как рыцарь на турнире, собранным как космонавт в первом полёте, полным удачи как студент на первом экзамене. Его слова вызывали улыбки, его ответные шутки - смех, в котором он улавливал мелодичные октавы её голоса. Но вот и тот самый стол. Она по-мужски подаёт руку для пожатия и говорит лучшее, что только может сказать девушка. Слова бальзамом льются в уши Виталика.

- Привет, Виталик. Давно тебя не было.

- Привет, Ирин. Как у вас тут?

- Да по старому.

Виталик осторожно пожал хрупкую руку и ощутил укол чего-то твёрдого в свою ладонь. Отпуская руку, он скосил глаза вниз и улыбка тут же увяла, воодушевление свалилось в грязь, обливаясь кровью, сердце стукнуло так, что отдалось в ушах. На безымянном пальце блестело золотое кольцо.

"Не дождалась", - подумал Виталик, ощущая себя обманутым полярником из советского фильма. По закону жанра сейчас должна появиться его настоящая судьба, но вместо неё материализовалась рука с обгрызенными ногтями, требующая пожатия.

- Ну, как там у нас в Питере?

- Дождь и слякость, как и круглый год, - машинально ответил Виталик, пожимая руку Лёхи, такого же как и он командированного из Питера конструктора.

- А у нас тут слякоть и дождь. Твою машину, кстати, начали собирать.

- Далеко зашли?

- Не очень. Деталей понаделали и по всему цеху разбросали, теперь найти не могут. Подойди к Владу, ну или подожди когда он сам к тебе подойдёт.

- Ясно, пойду гляну, - сказал Виталик, накинул каску и спецовку и, не отдавая себе ни малейшего отчёта в происходящем, зашагал к выходу.

"Не дождалась, шантрапа белобрысая", - тут же всплыла злая мысль. Виталик сгорбился и нырнул в темноту коридора. "Не дождалась", - ещё раз прокрутил в голове инженер с высшим техническим и, наконец осознав смысл мысли, почувствовал себя ослом. А собственно, почему она должна была ждать? Он ей ни цветов, ни красивых слов не дарил, да и находился явно не в снегах Арктики откуда связь только перелётными пингвинами - мог тысячу раз позвонить если бы хотел. "Ну, значит не хотел", - подумал Виталик и тут же ощутил, что вернись он на год назад - позвонил бы обязательно и не один раз, а тысячу. Ну и что теперь делать? Зрачки сузились до ширины прицельной прорези, кулаки рефлекторно сжались в карманах, шаг стал рваным и резким. Обида на самого себя тисками сжала виски, безнадёжность как завитой кусок стружки скреблась под кожей, царапала сердце и когтила лёгкие, заставляя выкашливать безадресные ругательства. Глядя себе под ноги и видя лишь бездонную черноту, Виталик добрался до середины цеха.

- Виталик, я тут! Виталик!!! - донеслось откуда-то сзади и мощная рука схватила его под локоть.

- Виталик, ты чего не оглядываешься?

Из под козырька каски инженер увидел Влада, начальника сборочного участка. Виталик поднял каску повыше и помимо протянутой для пожатия руки и заляпанных маслом сапог разглядел доброе круглое лицо. С трудом соображая что от него хотят, Виталик пожал протянутую руку.

- Здорово, Влад.

- Здорово, здорово. А ты чего такой хмурый?

- Я?

- Ты.

"Видимо он про меня", - сообразил Виталик и представил себе злобного двуногого пуделя, которого сейчас лицезреет Влад. На секунду стало смешно, но вместо улыбки пришло осознание того зачем он здесь и что от него ждут. "Точно, надо же машину собирать. Чем быстрее закончу - тем быстрее уеду отсюда к чёртовой матери", - подумал он и представил пустую бутылку и горку бычков, венчающую его домашний стол. Вообще-то он не пил, но регулярно видел такие натюрморты в кино и теперь начинал понимать откуда растут их корни.

- Виталик, ты меня слышишь?

А, так с ним всё это время разговаривают. Надо ответить что-то.

- Естественно слышу. Каретку надо красить в корпоративный зелёный, RAL 6018.

- Нет, ты не слышишь, я про краску даже не заикался. Повторяю: айда со мной, покажу твоё железо.

- Айда, - согласился Виталик и зашагал вслед за Владом.

Попетляв между вёдрами с ветошью и перейдя вброд лужу масла, растекавшегося из-под гидростанции, они оказались у самой стены. В тени стеллажа ютилась живописная группа работяг. Двое, один как нолик другой как единица, с помощью портновского метра и школьной линейки пытались разметить что-то на листе железа. Третий, длинный и белобрысый, сосредоточенно прочищал держак сварочного полуавтомата. Было кристально ясно, что заняться им нечем, а значит начальство само толком не разобралось, что за машина свалилась им на головы.

- Мужики, это Виталик, ведущий конструктор по машине. Виталик, вот эти Кулибины будут собирать твой пепелац.

Виталик пожал протянутые руки, рассеянно пропустив мимо ушей имена. Влад тем временем уже тащил его дальше, в направление стапеля, где несуразной кучей громоздилась наполовину сваренная рама машины Виталика.

- Вот, эту дуру мы сделали, но красить не стали. Знаем мы вас, любителей что попало в последний момент доваривать. Ещё вон там каретка твоя лежит, покрашена уже.

- А остальное где?

- А я знаю? Технолог заказов навыдавал, мы что-то нарезали, что-то наточили, а потом заказ на десять серийных машин пришёл, начался аврал в две смены и всё, ищи их теперь где хочешь. Разве что вон там, на стеллаже какая-то часть сохранилась.

- Короче, я всё понял.

- Что ты понял?

- Что мне делать.

- Ну хорошо тогда.

Рома посмотрел в спину удаляющегося Виталика и, удивлённо покачав головой, направился на второй этаж.

***

Наверху тем временем шла типичная утренняя возня. Мужики приходили, стучали по клавишам, распечатывали что-то, уходили, снова возвращались и всё это время, чтобы разогнать скуку от давно надоевшей рутины, перебрасывались немудрёными фразами. Влад шлёпнулся на своё место, с третьей попытки ввёл пароль и, осмотрев кружку с остывшим чаем, толкнул Лёху.

- Слышь, питерский, а этот ваш Виталик не того?

- Чего того?

- Ну, того.

- А что с ним?

- Да странный он какой-то. Ничего не слышит, смотрит под ноги, по сторонам зыркает. Обычно так эти делают.

- Какие эти?

- Ну, которые те.

- Которые те?

- Да наркоманы.

- Думаешь?

- Подозреваю.

- Да не, тут другое, - влез в разговор до того сидевший молча начальник сварочного участка, за весёлый нрав и смуглую кожу прозванный Хмурым.

- Что другое? Я рядом стоял - алкашкой не пахнет.

- Да совсем другое.

- И что?

- Любовь.

- Хмурый, ты рехнулся?

- Нет. Вот смотри...

- Не буду я на тебя смотреть, лучше дыхни.

- Не перебивай. Ты вот лучше подумай...

- На меня дыши.

- ...тут вот в чём дело...

- Чую пятьдесят грамм.

- Это утренние, для здоровья. Так вот, ты разве не заметил...

- Ну давай, говори что мы не заметили.

- ...когда он в первый раз приезжал...

- Ты тоже поддатый был?

- Ой, да иди ты! - Хмурый махнул рукой и обиженно отвернулся от Влада. Полминуты не было слышно ничего кроме отдалённого гудения цеха и яростного клацанья Хмурого, уничтожавшего одно минное поле за другим. Тишина душным одеялом нависла над отделом. Не выдержав, первым снова заговорил Влад, за ним все остальные.

- Ну так что там?

- В чём хохма?

- Начал шутку - заканчивай.

- Какая вам тут шутка? - огрызнулся Хмурый. - Парень погибает, а вам смешно.

- Да в каком месте он погибает?

- А вам не видно?

- Есть догадки, но мы тебя послушать хотим.

- Ой, ну ладно, давайте прямо. Ирина, ты меня слышишь?

Ирина поняла, что обращаются к ней, сняла наушинки и выглянула из-за монитора.

- Теперь слышу.

- Ты зачем кольцо на безымянный палец надела?

Ирина посмотрела на свою руку: вроде всё в норме, ничего не прилипло.

- Да это так, просто.

- Что просто?

- Просто мужик какой-то в автобусе пристаёт каждое утро. Для этого и надеваю.

- А снимать ты его не пробовала?

- А зачем?

- Как зачем? Тебе Виталика не жалко?

- А разве Виталик... - начала было Ирина, но тут же сообразила как глупо прокололась, осеклась и спряталась за монитор.

- Вот именно, что разве. Погубила парня.

- Вы думаете, он заметил? - спросила Ирина и спряталась ещё глубже. Тут уж все загалдели разом.

- Да точно.

- С чего точно?

- С того. Вошёл веселый, увидел кольцо - погрустнел.

- Погрустнел? Почернел!

- Помертвел!

- Вот именно, согнулся как крючок.

- Эх, Иринка, не жалеешь ты нас.

- Да может не из-за того?

- А из-за чего ещё? Ты видел как он на её руку глянул?

- И что?

- А то самое - наверняка оно.

- А я думал - торчок.

- В кармане у тебя торчок.

- Не выражайся, тут Ирина.

- Тоже защитницу нашел.

- Это что тут у вас?! - дверь рывком открылась и впустила пылающего гневом Тарасовича, новоиспечённого директора завода.

- Что вы тут разгалделись? Я вас в кабинете, через три стены слышу. У вас работы нет? Вот ты, ты. Ты чем занят?

- Распечатываю наряд-заказ.

- Вот и распечатывай молча.

- Хорошо.

- То-то.

Тарасович развернулся на пятках и полетел обратно, но дверь тут же открылась вновь, впустив мрачного Виталика. Лицо его было спокойно и бледно как у утопленника. Глаза не выражали ничего, кроме желания дотянуть до вечера и смыться отсюда как можно дальше.

- Кольцо! - прокричал шёпотом Хмурый, пока Виталик что-то спрашивал у Влада. Ирина, пару раз сменив бледность на румянец, перебросила кольцо на другой палец. "Если спросит, скажу что случайно на безымянный надела", - решила она и замерла в позе из пособия по сохранению здоровья позвоночника. Виталик тем временем закончил пытать Влада и своей обычной походкой зашагал к компьютеру. "А вдруг показалось?" - промелькнула в его мозгу мысль, полная дурной надежды на чудо. Поравнявшись с Ириной, он украдкой глянул на её руку - кольцо никуда не делось, но переехало на старательно оттопыренный над колесиком мышки средний палец. "Издевается", - подумал Виталик.

Глава 2

Сорок минут спустя Виталик спустился вниз с курткой, набухшей от засунутых за пазуху чертежей и спецификаций. Хмурый осторожно выглянул из окна и проследил за тем, как питерский инженер убыл в сторону груды железа, гордо именовавшегося "участком приёмки". Сидевший рядом Влад постукал пальцем по стеклу.

- А быстро он у нас освоился.

- Ага, в прошлый раз недели не пробыл, а уже знает где мы всё потерянное храним.

- Опыт.

- Талант!

- Ну так что будем делать?

- Вот именно, Ирина, что?

- Ой, мне нужно идти, - сообщила Ирина и с независимым видом продефилировала к выходу.

Как только девушка вышла, мужики начали перемигиваться и со значением переглядываться. Увядшая было общая беседа тут же проклюнулась свежими ростками.

- Как думаешь, к нему пошла?

- А то куда ещё? Куртку не надела.

- И что, что не надела?

- А то. Фигурка - ох, водолазка - ух. Сейчас он ей всё простит.

- Хорошо бы.

- А то, оба хоть куда.

- Влад, что там?

- Ничего.

- В смысле ничего?

- Она и правда на склад пошла.

- Вот прямо так и пошла?

- Ну не прямо: в спину ему издалека посмотрела, помялась и свернула.

- Эх, сорвалась.

- И что они так возятся? Вот я в их годы.

- И ведь оба умные, а как котята слепые.

- Молодёжь!

- Она самая. Совсем по-людски разучились.

- Жизнь у них такая, человеческого не видят.

- Вот именно, один компьютер на уме.

- Да я не про компьютер, тут в другом дело.

- И в чём?

- В жизни нашей собачьей.

- Ну ты загнул, прямо филосОф.

- Так, мужики, слушайте меня, - внезапно возвысил голос Хмурый и встал, оперев руку о скрученную в тугую скатку шапку.

- Это дело так дальше идти не может. Если вы и дальше вот так будете вслух при них обсуждать, то они до пенсии не сойдутся. Тут надо тонко, тут ювелир нужен, а я как раз такой.

- Ушлый ты, а не ювелир.

- Это тоже пригодится, но это не главное. Главное: при них даже не смейте про любовь-мокровь и детишек заговаривать - вспугнёте.

- Никогда не думал, что соглашусь с этим гусем.

- Вот чудо, Хмурый что-то умное сказал. Что дальше, град в июне?

- В том году было.

- Предзнаменование, получается.

- А ну не перебивайте! Второе, ещё важнее первого: не молчать. Если они войдут, а тут тишина, то сразу поймут, что про них говорили. Никто не любит, чтобы за глаза обсуждали.

- Да ну ничего себе, он опять что-то умное выдал.

- Это что, град всё лето идти будет?

- Не, это Хмурый варить научится.

- Если только борщ.

- Не перебивайте! Третье...

- Шухер!

Полтора десятка мужиков упёрлись в мониторы, старательно стуча по клавишам. Половина от неожиданности отправила первый попавшийся файл на принтер и тот от натуги загудел, силясь найти в себе силы на трудовой подвиг. Дверь открылась, но вместо ожидаемого Тарасовича в комнату вошла Ирина. Её щеки были красны толи от холода, толи от глупого положения, в которое она сама себя загнала. Подумать только: пошла на склад, а накладные не взяла. Тёртая Наташа всё сразу поняла и десять минут не затыкаясь тараторила обо всем подряд (но в основном о своём внуке) и поминутно косилась то на мелькавшего за дверью Виталика, то на застывшую в позе античной статуи Ирину. Вот ведь подруга называется, вместо того чтобы языком чесать, позвала бы Виталика внутрь, Ирина бы его помочь в чём-нибудь попросила. Ну вот что за невезение? Ещё кольцо это антидонжуановское. Приставучий мужик в автобусе его неделю рассмотреть не может, а этот за секунду намёк понял. Ох уж эти чуткие петербуржцы. Ну вот и что теперь делать? Напрямую сказать? "Дорогой товарищ, кольцо-фикция, я свободная и незамужняя, можете начинать ухаживать". И что он после такого подумает? Вот ведь положеньице. Ладно, в первую очередь надо не подавать виду, итак уже себя дурой выставила. Ирина села за стол и, старательно сохраняя внешнее спокойствие, приняла образцово-показательную позу. Первое: выпрямить спину, второе: расправить плечи, третье: подбородок параллельно полу. Отлично, теперь можно осмотреться. Ирина грациозно повела носиком вправо и скользнула взглядом по монитору Влада. Всё поле занимал какой-то чертёж, по которому туда-сюда бегал курсор. "Пытается разобраться, - подумала Ирина. - Обычный слесарь, высшего технического нет, а он всё равно старается. Хороший человек". Взгляд поплыл дальше и замер на напряжённой спине Хмурого. Хмурый, видимо, взгляд почувствовал и, стрельнув глазами назад, заметался курсором по экрану, силясь придумать чем прикрыть наготу сине-зелёных обоев рабочего стола. Закончив третью кругомониторную экспедицию, Хмурый наконец убедился в ущербности современных технологий и перешёл к старым, проверенным методам. Плечо неестественно оттопырилось, силясь закрыть собой экран. Хмурый ещё раз воровато оглянулся и, осознав, что плеча как будто маловато, положил на него ладонь правой руки. "Да что с ним такое?" - подумала Ирина и перевела взгляд на Влада, тот продолжал старательно наглаживать курсором скопление стрелочек и значков. "А с этим что не так?" - подумала Ирина и почувствовала беспокойство. Утратив изрядную долю осанки, она осмотрелась вокруг. Никто не спешил к кулеру, никто не подтирал с пола лужу чая, никто не обсуждал очередную начальственную выходку, никто даже не пытался растечься по стулу вальяжной каракатицей - все сидели смирно как пай-мальчики и сосредоточенно буравили глазами мониторы. "Что-то нехорошее случилось, - сообразила Ирина. - Может, опять кто-то поранился? Хотя скорой не слышно. Неужели насмерть?" От последней мысли впечатлительная женская головка закружилась, а её обладательница почувствовала тошноту и непреодолимое желание поговорить с кем-нибудь.

- Влад.

- Я! - гаркнул Влад и резко обернулся, сев по стойке смирно.

- Как дела? - нерешительно спросила Ирина.

- Отлично! - отрапортовал Влад и внимательно посмотрел на девушку. "Грустная какая, - заметил он со всей проницательностью сорокалетнего человека. - Наверное Виталик ей что-то обидное сказал. Хотя когда он мог успеть? Нет, наверное она сама поняла, что парня обидела и из-за этого сникла. Надо её заболтать чтобы повеселела к Виталикову приходу, а то как утопленница". Приняв это решение, Влад тут же перешёл к вербальной терапии.

- В общем да, у меня всё хорошо. А у тебя как дела?

- Да никак.

- И всё? Неужели никаких новостей?

Ирина задумчиво погладила коврик от мыши и посмотрела на Влада.

- Ну, остановку автобусную перенесли. Теперь каждое утро по гололёду бегать приходится.

- Это ерунда, - жизнерадостно возразил Влад. - Вот я со своей к тёще ездил, так она моему мелкому журнальный столик подарила. Я говорю: "Не надо нам столик, у нас своих столиков полна квартира". А моя талдычит: "Ты мне жизнь испортил, так хоть ребёнку не порть - бери и тащи, я на него слоников фарфоровых поставлю, Кирюше такое понравится".

- И что дальше?

- Как что? Разобрал и повёз. Сперва на одном автобусе, потом на другом, а потом пешком ещё пол квартала. Допёр в конце концов, собрал, а Кирюшка мне и говорит: "Папа, ты меня обманул: обещал в футбол поиграть, а сам с какими-то досками всё воскресенье возишься". Хмурый, вот что тебе надо?

Хмурому, как и обиженному Кирюше, не нужно было ничего кроме внимания. Прекратив трясти Влада за руку, он зашипел ему в ухо: "Ты что несёшь, дурень? Какая тёща? Какой столик? Ты ещё про цены на памперсы ей расскажи". Отлипнув от ошарашенного своей глупостью Влада, он тут же выдал самую натуральную и жизнерадостную улыбку из своего арсенала.

- Ирин, ты его не слушай, нет лучше друзей чем родители мужа. Ты как замуж выйдешь, сама сразу всё поймёшь. Вот у меня брат женился, квартиру по соседству со мной купил, пожил годик в своё удовольствие, а потом к нему тесть переехал. Так что ты думаешь? Мы с его тестем в момент подружились. Пивасик, футбольчик, рюмашечка - всё как положено. Мужик оказался - во! Целыми днями у меня зависает. А однажды по дороге понабрался где-то, пришёл ко мне и говорит: "Братан! Мировой ты дядька. Прикуй меня рукой к батарее или лучше ноги отпили, только не пускай меня обратно. Видеть твоего брата не хочу. Стыдно мне перед ним: знаю что сынишка его от соседа, а сказать не могу".

Теперь уже Влад тряс руку Хмурого и змеем-искусителем шипел ему в ухо. "Точно что-то нехорошее случилось, - поняла Ирина, видя как Хмурый посмурнел. - Бедные мужики, как стараются, чтобы я не узнала. Ладно, надо уйти куда-нибудь, пусть выматерятся". Закончив мысль, Ирина перешла к поиску повода для эвакуации. Перебрав с десяток, она остановилась на самом правдоподобном.

- Пойду, Виталика поищу. Надо узнать всё ли для его машины купили.

Сказав это, Ирина накинула болоневую жилетку, взяла блокнот и направилась к выходу, сопровождаемая повеселевшими взглядами. Угрюмый нормировщик даже показал ей класс под столом. "Всё ясно, - сообразила Ирина, лицезрея эту феерию улыбок, - ничего плохого не случилось. Просто они алкашку пронесли что-то отметить, а я помешала. Только почему с самого утра? Сложно двух часов дождаться? Вот ведь ненормальные. Лишь бы выпить пораньше и плевать, что директор на месте".

***

Виталик тем временем самоотрешённо нырнул в работу. Первым делом - организация. В данном случае самоорганизация. Сперва нужно откопать по углам всё уже изготовленное, понять чего не хватает, сообщить об этом цеховому начальству и узнать что и когда будет готово. После нужно будет повторить процесс для покупнины, а уже потом можно заняться инструктажом бездельничающих слесарей-сборщиков. Ситуация знакомая, план испытанный, затруднения известны наперёд. "Если ускориться - успею за пару дней," - решил не в меру оптимистичный Виталик и представил как с горя надирается в плацкарте ночного питерского экспресса. Не то чтобы процесс надирания приносил ему удовольствие, да и не то чтобы он хоть раз пробовал, но других способов притупить боль и обиду в голову не приходило. "Впрочем, - сообразил Виталик, - надо только до Питера дотерпеть. Там приду домой, сяду за комп, скачаю что-нибудь фэнтезийное и прощай планета Земля со всем её зоопарком. Точно, а вместо алкашки в поезде можно что-нибудь душевное пересмотреть. А если не будет интернета? Тогда прочитать". За сим план по вытравливанию из памяти белокурой барышни был составлен и Виталик принялся к деятельному претворению в жизнь его первого пункта: попытке справиться с двухнедельной работой за пару дней. Копаясь в куче пыльного железа, Виталик не заметил как к нему подкралась судьба.

- Виталик? - послышался сзади неуверенный голос. Вышеозначенный Виталик отложил в сторону "Ребро усиливающее ЛТК-405.05.07.032" и, состроив недовольную мину, оглянулся. Сзади стояла Ирина.

- Виталик, я тебя внаклонку и сзади не узнала.

- Я тебя тоже, - невпопад ответил Виталик и бессознательно скользнул глазами вниз: кольцо всё так же блестело на среднем пальце, вызывая к жизни обиду и чувство вселенского облома.

- Ты бы кольцо снимала когда в цех идешь, - сказал он, чувствуя неодолимое желание нагрубить.

- Да ладно, если потеряю - новое найду.

- Не найдёшь. Тут вон целые станины теряются. Ты когда-нибудь теряла станину? Маленькую такую, в полтора центнера.

- Нет, не теряла. У меня вообще никогда не было станины.

Оба замолчали. Если разговор двух разнополых существ за пару фраз докатился до станин, другого выбора не остаётся, знаете ли. Между парнем и девушкой повисла неловкая тишина, разбавляемая руганью на сборочном участке и скрежетом открываемых ворот.

- Я пойду наверх.

- Мне тут ещё покопаться надо, - одновременно выдали оба и под зоркими взглядами из-под рабочих касок разошлись.

"И что это было? Что он несёт? Какие станины? - размышляла по дороге наверх взбешённая бесчувственностью собеседника Ирина. - Все парни одинаковые, лишь бы железки свои перебирать. А я ведь к его приезду накрасилась, кофточку без начёса надела. Мёрзнешь тут без подштанников, по гололёду на каблуках бегаешь, а он: "Станины!" Теперь как будто оплёванная. Вот дура. Нет, это он дурак".

"Ишь какая, кольцо не боится потерять, - между делом смаковал мысль задетый за живое Виталик. - Тоже мне белоручка, станины у неё не было. Вот у меня были тиски. Если бы я их потерял, батя бы меня наверняка выпорол. Хотя как бы я их потерял если они прикручены к верстаку? Да, незадача".

Впрочем, взаимная склонность быстро взяла своё и мысли обоих приняли чуть более рациональное направление.

"Должно быть, он из-за кольца расстроился, - думала Ирина, стуча по клавиатуре и припоминания как с утра менялось лицо Виталика при виде золотой игрушки. - Он, должно быть, тоже готовился, комплименты придумывал, цветы под мой цвет глаз подбирал, а тут такое. Ох, дура я дура".

"Нет, ну со станиной я явно лишнего хапнул, - рассуждал Виталик, вычёркивая из спецификаций найденные позиции. - Да и вообще, глупо получилось. Она наверное по делу пришла, а я какую-то чушь отчебучил. Опять же, человек свою судьбу строит, замуж выходит, не то что я. Надо будет ей на обед что-нибудь эдакое сделать. Так сказать, прощальный сильвупле бон пари. Что бы такое придумать?"

Однажды решившись, Виталик уже не отступал. Как только мужики вокруг начали гасить сварочники и шабашить, Виталик тут же сбросил рабочую куртку и, решительно проигнорировав холодильник с заготовленным обедом, понёсся на поиски того самого "сильвупле". Как оно выглядит, Виталик не представлял, но интуитивно предполагал, что оно должно быть сладким, без избытка калорий и, ради повода, отдалённо похожим на станину. Беда заключалась в том, что даже стандартные варианты навроде цветов и рафаэлок в местных магазинах были представлены весьма скупо, а о чём-то нестандартном даже и думать не приходилось. Обойдя подряд три места, Виталик посмотрел на часы, затарился шаурмой и, обедая на ходу, понёсся в направлении цеха. На пол пути телефон в кармане завибрировал. "Это точно Ирина", - безапелляционно решил Виталик и, уронив шаурму себе под ноги, не глядя взял трубку.

- Ну и где ты? - ударил по ушам мощный голос Тарасовича.

- На обеде, - ответил Виталик, старательно скрывая разочарование в голосе.

- А ко мне почему не зашёл?

- А нужно было?

- Конечно нужно. Кто тебе объяснит что делать? Вот чем ты с утра занимался?

- Разбирался что из деталей сделано, а что нет.

- А должен был разбираться, что ещё осталось сделать. Прямо сейчас зайди ко мне.

- Иду.

- Долго?

- Десять минут.

- Ты не на заводе?

- Да.

- А почему?

- Так обед ведь.

- Так обед ведь, - передразнил Тарасович кого-то с мерзким, прыгающим голосом. - Тебе прогул засчитать? Ладно, скажи так. Сколько ещё на твоей машине работы?

- Сейчас не готов ответить. Не все углы ещё облазил.

- А когда облазишь?

- К вечеру должен успеть.

- К вечеру он должен успеть. Ладно, ты вроде не отлыниваешь, да и я по камерам видел как ты носился. Продолжай.

Трубка замолчала. "Да, стоило сразу к нему зайти, показаться что приехал. В следующий раз надо не забыть", - подумал Виталик и посмотрел себе под ноги на безвозвратно потерянную шаурму. Подвинув собачью радость к краю тротуара и обтерев испачканный кроссовок комком снега, Виталик зашагал в сторону цеха.

***

Следующие три часа прошли во всё в той же цеховой возне. Виталик натаскал достаточную кучу своих железок, распечатал сборочный чертеж и, показав сварщику что варить, продолжил археологические изыскания. Его взгляд то и дело метался в сторону окон кабинетов второго этажа. Нет, ну а вдруг выглянет?

Ирина не выглядывала. Зачем выглядывать в окно если есть камеры видеонаблюдения? Копаясь в накладных, она то и дело косила глаза на второй монитор, моментально сворачивая вкладку, как только чувствовала малейшие признаки слежки. "В курилку пойдёт - сразу выскочу, - размышляла она. - Точно, один на один его застану и всё скажу. Ух, я ему выдам. Ух, он у меня узнает". План был надёжен, прост и безотказен. Как только настал последний перерыв перед отбоем, Ирина тут же сорвалась со своего места и отправилась "подышать". В курилке уже было тесно. Токаря, сварщики и фрезеровщики заполнили собой и беседку и даже закуток в котором она находилась. Молодые сгрудились около малого входа. Урна там была такая-же как и везде, но наличие камеры сильно снижало престижность места. Ирина прошла сквозь толпу туда и сюда, но Виталика не обнаружила. "Видимо, в какой-нибудь угол забился и дрыхнет, зараза. И как я забыла, что он некурящий?" - решила она разочарованно и пошла обратно к себе. Прямо за дверями цеха её встретил Влад.

- Если ищешь Виталика, то он вон там, - сказал он и через плечо указал на инженера, стоявшего у противоположной стены цеха и получавшего какие-то инструкции от Хмурого. "Мне показалось или Хмурый в меня пальцем тыкнул? Хотя нет, наверное он показывает где столовка," - подумала Ирина и направилась к Виталику. Виталик (какое совпадение) сделал то же самое. В середине цеха они встретились и замерли друг напротив друга, чувствуя что сейчас может произойти нечто чрезвычайно важное для них обоих.

- Там это, я про станину ерунду какую-то сморозил.

- Ладно, пусть.

Оба замолчали, разом утратив всю накопленную решимость. "Она не злится. Это хорошо, но что дальше? Почему она так смотрит? Хочет что-то сказать? Она как будто стесняется. Чего? Это ведь я ей со станиной своей дурацкой нагрубил," - разрывался в сомнениях Виталик.

"Как бы ему так сказать, чтобы не решил, что напрашиваюсь?" - лихорадочно соображала Ирина. Оба молчали, вместе с ними молчали Хмурый, Влад и взвод некурящих работяг, внезапно получивших новое развлечение. Кто-то болел за Ирину, кто-то за Виталика, все без исключений - за счастливый финал. Тишина затянулась, вытянулась и зазвенела как струна, готовая лопнуть. Виталик отвёл глаза от Ирины, поймал несколько любопытных взглядов и неуютно поёжился. "Как в зоопарке", - подумал он и снова перевёл взгляд на Ирину. Её тонкая фигурка на фоне ржавых листов на сорок выглядела трогательно хрупкой и беззащитной. "Черт, а она же замужем. Эти теперь непонятно что подумают, еще и разболтают", - внезапно сообразил Виталик. "Нужно её увести и обязательно в людное место", - решил он после пары секунд раздумья. Слова родились сами собой.

- Слушай, а на мою машину комплектующие покупали?

- Да, я же и покупала.

- Тогда пойдём наверх, убедимся что всё есть.

- Пойдём, - послушно согласилась Ирина и первой пошла наверх.

За их спиной тем временем разгоралось срочное совещание группы поддержки в лице Влада и Хмурого.

- Ну вот что с ними делать? Что?

- А что ты у меня спрашиваешь? Предлагаешь мне самому подойти и прямым текстом сказать?

- Нет, так не пойдет, надо чтобы Ирина сказала.

- Ты что? Она никогда сама не скажет. Девушка ведь, надо чтобы Виталик спросил.

- А Виталик думает, что она замужем. Ты часто у окольцованных спрашиваешь на самом деле они замужем или нет?

- Вот ведь чертовщина. Слушай, может через интернет как-то это сделаем? У Ирины где-нибудь сказано, что она холостая? Создадим какой-нибудь чат, притащим туда их обоих, Виталик и увидит.

- А если не увидит? Или увидит поздно, перед самым отъездом?

- Так и что ты предлагаешь?

- Давай просто Виталика в сторонку отведём и объясним ситуацию, он вроде парень нормальный, должен понять.

Влад задумчиво почесал затылок.

- Нет, это тоже рискованно. Кто этих интеллигентов знает, вдруг они как тигры, в неволе не размножаются.

- Тоже верно. Слушай, а ведь когда мы с утра Ирину про кольцо спросили, она прямо ответила.

- Да, жаль Виталика рядом не было.

- Так а сейчас они как раз вместе сидят. Может это, пойдём и спросим при нём? Натурально получится.

- Ирина поймет, мы ведь у неё уже спрашивали с утра.

- Точно, нужен кто-то, кого с утра не было.

- А кого с утра не было, кто сейчас есть?

- Михалыч!

- Точно, айда к нему.

На поиски Михалыча, бывшего директора завода и нынешнего то ли зама директора, то ли завхоза, ушло десять минут. Ещё пять минут длился подробный инструктаж. Наконец агент под прикрытием всё понял и отправился на задание. Полный осознания важности своей миссии, Михалыч вошёл в кабинет интеллигентов. Виталик сидел рядом с Ириной за её компьютером и упорно продолжал задавать вопросы, которыми конструктора обычно мучают снабженцев. Ответы на большую часть из них он знал заранее, но необходимость защитить репутацию девушки от возможных подозрений заставляла его упрямо продолжать симулировать рабочее совещание. Весь его вид демонстрировал: то, что было внизу - лишь прелюдия к важному разговору о судьбах производства. Думайте плохо о ком-нибудь другом, понятно?

- Можешь посмотреть, гидрозамки привезли?

- Месяц назад. Я сама их в сторону отложила, помнила что твои.

- А гидроцилиндры?

- Дай посмотреть. Да, они приехали. Если хочешь, можешь на холодный склад сходить, убедиться.

- Так, хорошо. А фильтрА?

- ФильтрА? Может, фИльтры?

- Ну пусть фильтры.

- Сейчас гляну.

- Ирина, я к тебе по делу, - вклинился лучащийся радушием Михалыч.

- Хорошо, я сейчас с Виталиком закончу, - ответила Ирина. Михалыч удивлённо поднял брови. Подобное пренебрежение было ему внове.

- У меня не надолго, Ирина. А ещё я спешу. Погляди, что у нас по гидравлическим трубкам. Вроде должны были привезти, но на складе нет.

- Ладно, я потом зайду, - сказала Виталик и встал, уступив место Михалычу. Михалыч сел, лихорадочно соображая, что ему теперь делать. По плану вопрос про кольцо должен был стоять в конце рабочего разговора. В теории задумка выглядела простой и надёжной, но уход Виталика ломал все планы.

- Ирина, а что у тебя... - в панике начал Михалыч, но тут Виталик сел за свой компьютер.

- ...что у тебя с гидравлическими трубками? - закончил Михалыч, решив не ломать сценарий.

- Да, да, я смотрю. Вот, их завтра должны привезти.

- Ясно, спасибо. Кстати, а это у тебя обручальное кольцо? Почему на свадьбу не позвала? И главное кто он?

- Да не было никакой свадьбы, - смущённо ответила Ирина. - Это ко мне в автобусе один мужик пристаёт, достал уже. Я думала от замужней отстанет, а нет, даже не замечает.

- Да, где же они, галантные рыцари, по одному нежному вздоху угадывающие любое тайное желание дамы сердца, - сокрушённо посетовал Михалыч. - Ты если что попроси кого-нибудь проводить. Вон, Виталика хотя бы. Он не местный, может с кем угодно подраться, не боясь, что накостыляет дальнему родственнику.

Ирина неловко покосилась на Михалыча, жалобным взглядом моля прекратить. Убелённый сединами рыцарь намёк понял и, попросив для вида распечатать накладную на трубки, удалился.

Виталик тем внеменем весь превратился в слух. Не веря своим ушам, он раз за разом прокручивал в голове слова Ирины, чувствуя как тёмная безнадёга иссыхает и тает в лучах надежды. Голова разрывалась от противоречивых мыслей и желаний. Хотелось догнать Михалыча и пожать ему руку, сообщить всем и каждому как он счастлив, схватить Ирину на руки и немедленно утащить её на ЗАГС. Закончив копаться в чертежах, Виталик направился в цех, с трудом сдерживая себя от бурливших в его голове сумасбродств. Грязный и тёмный коридор второго этажа показался ему залитой светом анфиладой Ривендела, засиженный мухами потолок представлялся сводом Сикстинской капеллы, а едва пропускающие свет стёкла - драгоценными витражами Нотр-Дама. Взлёт из темного омута отчаяния в звёздное небо эйфории был так стремителен, что он чувствовал себя сродни античному полубогу, а всё вокруг казалось полным радости, жизни и по праву принадлежащим ему, молодому и всесильному. Едва сдержавшись, чтобы не спрыгнуть на первый этаж напрямую, он проехался по перилам лестницы и зашагал к участку окончательной сборки.

- Что лыбишься, домой отпустили? - спросил его знакомый сварщик.

- Не-а.

- Девушка впервые поцеловала?

- Вроде того.

- Это как?

- До меня дошло, что это рано или поздно произойдёт.

- Ладно, не буду тебя разочаровывать, - добродушно ответил сварщик. - Я твою эту штуку сварил, кстати. Что дальше делать будем? Лёха говорил, что там какие-то проушины надо приварить. Ты же точно знаешь какие?

Глава 3

Следующим утром Виталик проснулся в отличном настроении. До будильника оставалось десять минут, но валяться не было ни малейшего желания. Виталик встал и отбросил шторы. Снаружи шёл снег. "А мне показалось, что солнечно. Странно", - подумал Виталик и, хлебнув утреннего чайку, рванул на завод.

На заводе было по-утреннему шумно. Станки молчали, зато во весь голос здоровались люди. Слесаря и сварщики живописными группками рассыпались по цеху, обсуждая футбол, курево, да мало ли что ещё. Наверху было прохладно и пусто. Несчастливцы с неудачным расписанием автобуса дремали на своих местах, Ирины ещё не было. Виталик воровато оглянулся, приклеил под её клавиатуру бумажку с улыбающимся смайликом и сел за свой компьютер.

Ирина появилась за две минуты до начала рабочего дня, поздоровалась со всеми и принялась запускаться. "Надо было клавиатуру сдвинуть, она бы её обратно перетащила и сразу смайлик заметила", - запоздало сообразил Виталик, но огорчился не сильно. Дальше были пятиминутная планерка, разговор с Тарасовичем по поводу сроков и вынужденная эмиграция в цех. Виталик, конечно, был бы очень не против остаться, но бумажная работа кончилась вместе с отговорками. Впрочем, Виталик и внизу сохранял безалаберную уверенность в себе и отличное расположение духа.

Наступил обед. Поднявшись наверх, Виталик зорко следил за действиями Ирины. На случай если она останется тут, у него был готов контейнер, на случай если пойдёт в столовку - отмазка о недосоленной гречке. По итогу пригодилось первое. Ирина расположилась на подоконнике, Виталик рядом с ней. Обычно старавшиеся подсесть и в шутку позаигрывать мужики активности не проявляли, как будто так и было положено.

- Слушай, а у вас тут кинотеатры есть?

- Ну, есть пара. В торговых центрах в основном. Более-менее нормальный только один - "Империал", раньше он "Октябрьским" назывался.

- И что там, евроремонт под римскую виллу?

- Вроде того. Пенопластовый барельефы и фанерные колонны. Первую неделю красиво выглядело, но потом выцвело и ободралось, там ещё и само здание чёрти сколько не чинили. Мы его графскими развалинами называем. Слушай, а у вас же в Питере наверное куча кинотеатров нормальных?

- Ну как куча, в каждом ТЦ по штуке, старых советских тоже хватает. Самый нормальный - тот, что за арсеналом.

- За арсеналом?

- За арсеналом, там ещё булочная рядом.

- Дай угадаю, единственный в котором ты был?

- Нет, с чего ты взяла.

- Хорошо, почему он тогда лучший?

- Там арсенал рядом. Если фильм так себе, можно пойти на железяки смотреть. Беспроигрышный вариант. Сколько раз пробовал - ни одной осечки.

- Дай угадаю, ты по итогу каждый раз там оказываешься?

- Нет, ну бывают исключения. Вот однажды на "Властелина колец" ходил. Премьеру-то я в детстве пропустил, надо навёрстывать.

- Кстати да, я тоже на него давно собираюсь, но всё никак. Ладно, давай поедим может, обед уже заканчивается.

- Давай.

Виталик принялся уплетать гречку. В мыслях он представлял как поведёт Ирину в местный кинотеатр. В конце концов, не зря же он заранее репертуар смотрел и подводки к каждому фильму придумывал. Теперь он точно знает какой фильм ей понравится настолько, что даже его косноязычность не испортит впечатления. Изредка он искоса поглядывал на Ирину. На такой дистанции она больше не выглядела лучезарным небожителем. Виталик замечал мелкие, едва заметные родинки возле носа и вырванный заусенец на большом пальце. Как ни странно, от этого она казалась только лучше. Закончив обедать, Виталик заказал пару билетов на выходные и, довольный собой, спустился в цех.

***

Два часа до второго перерыва прошли в поисках ненайденного вчера и инструктировании сборщиков по поводу того, что и куда прикручивать. В общем и целом, всё это не было обязанностью ведущего конструктора, но везут на том, кто тащит. Раньше такое положение вещей немало злило Виталика. Вечерами после работы он часами объяснял стене, что такой подход перекладывает всю работу на энтузиастов, которые не могут смотреть, как их детище умирает от безначалия. А это, в свою очередь, приводит к выгоранию наиболее ценных членов коллектива (под "наиболее ценными членами коллектива" Виталик разумел, естественно, себя). Теперь же он не мог не думать, что не будь этой дурацкой традиции по временам превращать конструкторов в мастеров участков, он бы не встретил Ирину.

Дело на машине шло ни шатко, ни валко. Половина деталей всё ещё пряталась по углам, покупнина была где угодно, только не там, где Виталик ожидал её найти, в каждом агрегате была какая-нибудь "Ось ступенчатая ЛТК-405.05.12.005", отсутствие которой не давало полноценно начать хоть что-то. Даже опьяненный эндорфинами Виталик начинал подозревать, что ни в контрактные, ни в "реальные" сроки с учётом стандартного двухмесячного опоздания уложиться у них не выйдет. К трём часам дня Виталик чувствовал себя вымотанным как после марафона, но зазвучавшее со всех сторон "Перерыв. Перекур. Айда перекурим." немедленно влило в него ещё пару мегаджоуль энергии и, боясь потерять хотя бы секунду драгоценного времени, он полетел наверх.

Наверху происходило чаепитие. Местные обитатели ходили по кабинету с дымящимися кружками и предлагали друг другу на пробу владимирскую ромашку, грузинский травяной сбор и удмуртский болиголов от болей в висках. Ирина сидела к своём уютном уголке со здоровенной металлической кружкой. Рядом стоял стул, защищённый от посторонних посягательств миниатюрной сумочкой. Как только на горизонте появился Виталик, сумочка немедленно переехала на стол. Виталик секунду поколебался и, приличия ради придвинув стул со своего места, сел рядом с ней.

- Слушай, Ирин. Я тут глянул, в эти выходные режиссёрский "Властелин колец" будет. Не хочешь сходить?

- Приглашаешь?

- Приглашаю.

- Ну давай сходим. Но есть условие: ты должен продумать маршрут так, чтобы там не был булочных - я на диете.

- Это можно.

- Точно?

- Точно. А если что я просто с утра стёкла им перебью.

- Да ты хулиган.

- Да, я такой, - ответил ни разу в жизни не дравшийся по серьёзному Виталик.

- Кстати, Ирин, что за кружка у тебя такая?

- А, это так. Я с ней на рыбалку хожу.

- Зимнюю что ли?

- Нет, летнюю конечно, зимой холодно и в палатке не останешься.

- И далеко у вас тут рыбные места?

- Самое ближайшее за углом, в супермаркете.

- Ну и как твои успехи, много карасей по акции наловила?

- Молодой человек, вы оскорбляете меня своими предположениями. Какие караси? Я по сниннингу.

- А я по обычной рыбалке. В моей деревне особенно негде спиннинговать.

- Да ладно негде. Ты откуда?

- Из Удмуртии.

- Ооо, ну ты даёшь. У вас там Кама есть, меня батя туда ещё девчонкой возил. Я, между прочим, своего первого карандашика[1] там достала, а ты говоришь спиннинговать негде.

- Так а зачем мне спиннинговать за триста километров от дома, если в сорока минутах караси нормально долбят? Да и кому нужны эти карандашики, с них уха никакая.

- Тоже мне, трёхсот километров испугался. Вы же там в Удмуртии все с рождения лыжники. Встал на лыжи и пошёл.

- Ну, тут как посмотреть. Летом даже у нас на лыжах не очень получается.

***

Перерыв закончился как всегде не вовремя и чтобы задержаться рядом с Ириной, Виталик ещё пятнадцать минут сидел за компоп, копаясь в чертежах и распечатывая не особенно нужные ему бумажки. Наконец совесть погнала его в цех и, обогащённый новыми знаниями о предмете своего обожания, Виталик спустился вниз. За полчаса там мало что изменилось. Разве что привезли прокат и в открытые ворота надуло вал снега, окончивший свою жизнь в виде грязной лужи под ногами слесарей. Впрочем, руководство уже приняло меры против такого вопиющего нарушения условий труда и выслало на борьбу со стихийным бедствием хилого студента со снеговой лопатой, разместившегося прямо посередине лужи и старательно собиравшего талую воду в ведро. Привычный к подобным картинам Виталик перепрыгнул "море разливанное" и зашагал к той куче железа, возле которой он оставил спецовку и свои бумажки. Бумажки были на месте, спецовка - нет. Работяги хитро смотрели из-под своих кепок, явно ожидая вопросов. "Дайте угадаю, она на крюке кран-балки", - подумал Виталик и поднял голову. Под самым потолком цеха и правда виднелась его куртка с логотипом.

- Уже было! - крикнул Виталик и зажал кнопку опускания на пульте балки. Заветная спецовка ближе не стала.

- Это тоже было! - крикнул не по годам опытный инженер и направился к распределительному щиту искать нужный тумблер. Открыв крышку и вчитываясь в каракули, законсервированные толстенным слоем пыли, Виталик не заметил, как сзади к нему подкралась очередная неожиданность, которыми так полна жизнь заводчанина. Неожиданность тем временем прокашлялась и положила тонкую ручку на плечо увлечённого дешифровкой парня.

- Виталик, у меня к тебе дело. Ты Тарасовичу про готовность деталей нашего изготовления написал, а про покупные забыл. Он теперь меня спрашивает. Что ему ответить? - сказав это, Ирина убрала руку с плеча Виталика и, поправляя каску, незаметно показала большим пальцем в сторону лестницы. Дескать, пойдём ко мне, расскажешь. Виталик, вопреки ожиданиям, наверх не торопился, в его голове как раз созрел гениальный план. Перещёлкнув нужный тумблер и краем глаза увидев загоревшуюся лампочку на балке, он принялся действовать.

- Это сложный вопрос, - сказал он чтобы выиграть время и сделал шаг в сторону от щита.

- Но ты всё-таки ответь, - сказала Ирина и сделала шаг вслед за Виталиком.

- Ну, вообще ещё в самом начале работ на железе я для бухгалтерии делал список покупнины с приоритетностью, - сказал Виталик и сделал два шага.

- Да, я его видела. Ты меня в копию ставил, - ответила Ирина и догнала Виталика.

- Ну так в чём вопрос? - наигранно удивился Виталик и, закончив свою миграцию, быстро глянул вверх. Спецовка висела точно над Ирининой каской. Рука легла на оживший пульт и вдавила кнопку опускания. Жужжание лебедки утонуло в обычном грохоте цеха, а спецовка медленно поползла вниз.

- Я, конечно, могу доложить, что все схвачено, но ведь бухгалтерия могла не всё купить, - сказала ничего не подозревающая Ирина. - Ты же знаешь, там люди ответственные, серьёзные. Такие если видят, что что-то не могут сделать, то и не начинают. Тем более ты сам зачем-то список на важное и второстепенное разбил, а значит второстепенное точно даже не пытались искать. Эй, ты меня слышишь?

- Знаешь, тут холодно, - невпопад ответил Виталик и приготовился к тому волнительному моменту, когда куртка как по волшебству опустится на плечи девушки. Должно быть, ей будет приятно. А что если она, напуганная внезапным проявлением галантности, упадёт к нему на руки? "Так даже лучше", - подумал Виталик и краем глаза увидел как мужик на галерее длиннющим ломом ткнул в трос кран-балки. Трос качнулась и стряхнул спецовку прямо Ирине на голову.

- Чё?! - вскрикнула Ирина, шарахнулась в сторону, споткнулась и приземлилась на пятую точку.

- Ну вот зачем ты это сделал?! - крикнул Виталик под общий смех и бросился поднимать Ирину, неловко пытавшуюся встать на разъезжающихся по влажному полу каблуках.

- Извини, я хотел тебе на плечи её опустить.

- Так это ты был? А я-то думаю, зачем он пульт теребит. А если бы крюком мне по башке заехал?

- Ну, ты же в каске была, да и я не собирался до конца опускать.

- Ах, вот оно как. Ну ясно, - сказала Ирина и зашагал к лестнице на второй этаж, прикрывая промокшую пятую точку планшетом. Виталик виновато поплёлся рядом.

- Если что, у меня там в шкафчике комбез рабочий, можешь надеть.

- Так сильно испачкалась? - спросила Ирина и тут же заметила отпечатки своих ладоней на толстовке Виталика.

- Ну, не то чтобы совсем. В бензине нормально отстирается.

- Ну, теперь я спокойна. Как раз вчера сорок литров бензинчика для стирки прикупила.

- Блин, ну извини. Я правда не хотел, - Ирина оценивающе посмотрела на виноватого Виталика и, как это принято у девушек, решила простить, но запомнить.

- Я пойду отмываться, а ты готовься технику безопасности сдавать - я Александре Борисовне нажалуюсь, - сказала Ирина и, остановившись, повернулась лицом к Виталику, а испачканной частью штанов к лестнице.

- Это запросто.

- Что запросто? Иди давай, готовься.

- Ладно, пойду, - сказал Виталик и с виноватым видом удалился. Ирина постояла ещё пару секунд, убедилась что кавалер не оглядывается и пошла отмываться. "Дурак, но хороший", - подумала она, закрывая за собой дверь.

***

Остаток дня Виталик попеременно то работал, то мучался виной. Хотелось как-то загладить неловкость, но логика подсказывала, что так он только больше накосячит. Вот ведь ситуация: хотел понравиться, а так облажался. Ещё и работать надо.

Наконец настал вечер. Часы показывали семь. Наверху было пусто и тихо, с улицы доносился звук проезжающих по дороге легковушек, а из цеха одинокий звук расточного станка. Ну естественно, кто захочет куковать на заводе после отбоя? А Виталику вот пришлось. Пробегав весь день по цеху и складам, он только к вечеру выбрался за компьютер и занялся своей основной работой - выдумыванием и вычерчиванием железяк. На расстеленной рядом чистой тряпочке поблёскивала оцинковкой россыпь клапанов, гидрозамков и дросселей. Виталик же, сделав умное лицо, замерял присоединительные резьбы, по старой доброй традиции не совпадавшие ни с чем. Задачу осложняло то, что кладовщица Наташа, обидевшись за Ирину, отказалась выдать резьбомер, так что приходилось довольствоваться россыпью фитингов всех возможных типоразмеров. Наизмерявшись вдоволь, Виталик начинал корябать свои каракули поверх распечатанной ещё в Питере и уже начавшей терять товарный вид гидросхемы. Обычно такие занятие да ещё под вечер сопровождаются тихим незлобивым словом, слышным через стенку, но на этот раз достойный представитель новейшего поколения инженеров был на удивление спокоен, интеллигентен и даже весел.

- Должна быть метрическая, двадцать на полтора. По факту - пол дюйма. О, да тут у нас пример спонтанной симметрии: в ответном порте в ту же сторону перепутали. Представляешь? Две случайные ошибки и обе в одну сторону.

- Я тут ни при чём, - откликнулась сидевшая за соседним столом виновница хорошего настроения Виталика. Виталик на секунду повернул голову к ней. Во-первых, невежливо не смотреть на говорящего. Во-вторых, в данном случае это ещё и приятно. Вы только посмотрите, как стройна она в обтягивающей чёрной володолазке, какими мягкими выглядят её волосы на фоне грубой ткани рабочего комбеза, как изящно легли перевязанные вокруг талии лямки, как гордо и непринуждённо держится головка на хрупкой шейке. "Чудо как хороша", - подумал Виталик и заставил себя отвернуться от ничего не подозревающей Ирины. Ирина же тем временем скучала, залипала в телефон и ждала звонка от опаздывающего водителя.

- Виталик.

- А?

- Как думаешь, что должно произойти, чтобы фура с металлом вместо одиннадцати дня приехала в семь вечера?

- Да что угодно. Колесо прокололи, съехали с дороги и не могут вылезти, с перегрузом выехали и тормоза на затяжном спуске сожгли.

- Угадал, тормоза. Теперь пустую фуру ждут чтобы на буксире тащиться. А ты что делаешь?

- Переходники изобретаю.

- А раньше нельзя было?

- Раньше я не знал в какую сторону снабжение проколется. Вот бы оно не прокалывалось, а покупало как в спецификации?

Сказав это Виталик тут же замолчал и, украдкой зыркнув на Ирину, поймал её встречный взгляд. Оба тут же отвернулись к своим мониторам. "Обиделась", - решил Виталик. "Обиделся", - подумала Ирина. "Нужно как-то загладить", - подумали оба. Первой нашлась девушка.

- Ну, вообще снабжение тут не при делах. От нас требуют самое дешёвое покупать, даже если есть мелкие расхождения.

- А мы потом кучу лишних переходников городим.

- Ну, рано или поздно вы нарисуете все сочетания размеров и городить станет не надо.

- А потом в поле что-то отвалиться и мы будем вспоминать какая в тот раз резьба была. И лишние сочленение - тоже не айс. Хочешь, покажу как это выглядит?

Виталик покопался в телефоне и, подойдя к Ирине, показал ей фотографию "ёлки" из трех переходников подряд.

- Жесть. А почему оно всё в масле?

- Куча сочленений, одно недотянули и потекло, - сказав это, Виталик понял, что нависает над Ириной, а ещё что пряди её волос, выбившиеся из причёски, невероятно мило смотрятся на фоне белой кожи затылка. Виталику непреодолимо захотелось обнять девушку за хрупкие плечи. "Ты что творишь, дурень? Вы едва знакомы", - одёрнул себя Виталик и переместился в сторону от Ирины, чтобы не нависать над ней дамокловым мечом. "Смотри ей в глаза. Вниз не смотри. Смотри в глаза", - напряг остатки воли Виталик и приморозил взгляд к Ирининой переносице. Пока в разуме Виталик происходила жестокая борьба воспитанности и влюблённости, Ирина краем глаза разглядывала руку, упёршуюся в стол прямо рядом с её собственной. "Прикольно, у него родинки на запястьях. И выше ещё больше. Может, посоветовать ему витамины? Ох, Ирина, как тебе не стыдно так разглядывать человека? Ты в зоопарке?" Подведённые тушью глаза опустились ниже и сконцентрировались на пальцах руки. "Ногти обгрызенные и кожа обветренная. Может, поделиться с ним мазью?" Ирине вдруг захотелось вытащить белый тюбик и, аккуратно массируя, втереть его содержимое в грубоватую кожу. "Кажется, я ему нравлюсь. Что за мысли? Не позорься, прекрати разглядывать руку, смотри ему в лицо". Ирина подняла глаза и приклеила взгляд к Виталиковой брови. Секунду они натужно смотрели друг на друга. Виталик не выдержал молчания первым и, забрав давно погасший телефон, заторопился к себе.

- Ладно, надо дочертить сегодня, чтобы с утра в механичку отдать.

- Да, надо бы написать водителю. Что у него там?

Следующие пятнадцать минут прошли в неловком молчании. "Вот ведь дела, в обед нормально общались, а тут непонятно что началось. Это из-за того, что одни остались?" - размышляли оба, продолжая заниматься своими делами.

- О, ответил. Он сегодня не приедет. Вот не мог раньше написать? Ладно, я пошла. Ты остаёшься?

- Да, мне ещё надо поковыряться, - бездумно ляпнул Виталик и тут же пожалел об этом. Вот что с тобой не так, трудоголик? Мог бы с ней пойти, а теперь сиди тут.

- Тогда я пойду, - сказала Ирина, тоже не придумав отмазки чтобы остаться, встала и начала забрасывать в сумочку мелкие принадлежности, старательно делая вид, что здоровенный комбинезон на лямках - это как раз тот род одежды, в котором она каждый день ходит по улице. Пять минут прошли в неторопливых сборах и стремительной работе Виталика, изо всех сил старавшегося уместить пол часа в пять минут. Оба лихорадочно соображали, что бы им такого придумать, чтобы не разделяться.

- А ты умеешь дверь закрывать? - внезапно озарило Ирину.

- Нет, - радостно ответил Виталик. - То есть да, но не вашу. Вы её пломбируете? Ключ под роспись сдаёте?

- Нет, не сдаём и не пломбируем, но ты не справишься. Ладно, я подожду тебя. Долго там ещё?

- Минут десять.

- Я тогда пойду в подсобку к водителю, переоденусь, - сказала Ирина и шмыгнула вниз.

Три минуты спустя она оказалась среди канистр и сломанных стеклоочистителей. Как только фанерная дверь закрылась за спиной прелестницы, все мысли девушки заняло масляное пятно на пятой точке, ставшее главным результатом неумелых Виталиковых ухаживаний. За день оно высохло и потускнело, но всё ещё портило весь вид. "Отвратительно, - решило утончённое создание. - Он не должен видеть меня в этом. Точнее, никто не должен. Да, никто не должен, но особенно он. И что мне делать?" - Ирина смущённо посмотрела на своё отражение в надтреснутом зеркале и поправила причёску. "Так, успокойся. Всё просто. Нужно надеть куртку - тогда будет не видно. Но если я в комбинезоне за ней поднимусь, а потом опять пойду вниз, то он меня за дуру посчитает. О, точно, нужно соврать, что подсобка закрыта. У кого ключи? У меня ключи. В сумочке. Надо подняться, сказать что тут закрыто и холодно, взять ключи и как бы заодно куртку. Точно, так и сделаю." Минутой спустя пролетарская модница показалась наверху.

- Кто-то подсобку закрыл. Хорошо что ключи только у меня есть, - сказала Ирина, поняла что сморозила чушь, схватила связку ключей и, пока Виталик не сообразил и не начал задавать вопросы, понеслась вниз. В подсобке её ждал логистический тупик. Пятно никуда не делось, отмазка использована, а куртка успешно забыта наверху, в одной комнате с Виталиком.

"Вот дура, вот дура, настоящая дура. Может, получится оттереть?" - приняв такое решение, Ирина тут же плюнула на ладонь и начала старательно шоркать. "Бензинчику бы", - подумала девушка спустя минуту бесплодных попыток и уже начала искать глазами припрятанную канистру, как её осенила гениальная идея. "А что если сказать, что от этой подсобки ключей в связке не было? Точно, совру что они у водителя. Водитель застрял, я про это забыла и теперь переодеваться придётся наверху. Для правдоподобности надо тут запереть", - решила Ирина и, довольная легендой, снова пошла наверх.

- Ты как там, скоро?

- Почти всё, - бодро отозвался Виталик, за пятнадцать минут не успевший и половины. Впрочем, он ведь и так задержался? Можно оставить часть на утро. Прокрутив эту мысль, Виталик отправил уже готовые чертежи на печать и погасил экран компьютера.

- Я готов. Давай, показывай ваш ритуал окончания рабочего дня.

- Виталик, ты дурак? - коварно поинтересовалась Ирина и по-модному опёрлась рукой на угол стола, выставив вперед заштопанный проволочными жилами карман комбеза.

- Почему дурак? - поинтересовался озадаченный Виталик, наотрез отказываясь понимать хоть что-то.

- Мне переодеться надо. Иди, подожди снаружи.

- Хорошо, - согласился Виталик и вышел за дверь.

Ирина осталась наедине со своей так и не рассказанной легендой. Осознание очередного прокола вызывало обиду и чувство неловкости, но закалённая в общении с начальством девушка легко подавила чувство вины. Жизнь, знаете ли, не заканчивается после первой неловкой ситуации или незаслуженной обиды. После сто первой, кстати, тоже. Для надежности подперев дверь стулом, Ирина начала переодеваться. Мешковатый комбез и рабочие ботинки сменили обтягивающие джинсы и сапожки на высоком каблуке, болоньевая жилетка с логотипом завода уступила место белой приталенной куртке с туго затянутым чёрным поясом, а венчал всё это скромное великолепие берет совершенно революционного фасона. Пару раз шоркнув щёткой по носкам сапожек, Ирина наконец решилась посмотреть в зеркало. "А кольчужка-то коротковата", - подумала она, разглядывая пятно почти целиком торчащее из-под модной короткой куртки. Что ж, мирные пути разрешения конфликта были исчерпаны. С мрачной решимостью Ирина раскрыла сумочку и выудила оттуда своё секретное оружие - обтягивающие чёрные перчатки и ярко-красную помаду. Накрасив губы и обтянув длинные пальцы тугим бархатом, Ирина снова посмотрела в зеркало. Хороша, даже слишком. Перебор конечно, но на что не пойдешь ради этого... этого... ради этой вашей красоты, вот. В любом случае, даже если он случайно увидит её сзади - ничего страшного, видение парижанки в среднерусских сугробах наверняка затмит даже самое безобразное пятно. Ирина перебросила через плечо тонкую как леска лямку сумочки, улыбнулась самой себе в зеркале и в отличном настроении взялась за ручку двери.

Виталик ждал её, привалившись к стене. Услышав скрип двери, он оторвал глаза от экрана телефона и, удивлённый и ошеломлённый, выпрямился. Он понимал, что выглядит глупо, понимал, что нужно взять себя в руки, но ничего не мог поделать. В мозгу ошпаренным сусликом носилась одна мысль: "Какая красивая - не пялься - какая красивая - не пялься". Усилием воли схватив суслика за шкирку, Виталик выбросил его из головы и начал строить своих тараканов: "Равняйсь! Смирно! Чему вы удивляетесь, идиоты? Мы всегда знали, что красивее её никого нет. Да, что настолько - это неожиданно, но неожиданность - не повод забывать о дисциплине. Либо мы прямо сейчас будем вести себя естественно и галантно, либо о таком счастье можно забыть. Ясно, сволочи!? Так-то лучше". Подавив бунт в зародыше, Виталик собрал всё свое самообладание в кулак, подошёл к Ирине и с наигранной весёлостью выдал:

- Вы позволите сопроводить вам, прекрасная леди?

- Почту за честь, добродетельный рыцарь, - ответила Ирина и очаровательно улыбнулась.

"Подкалывает или нет?" - задумался Виталик. "Наверняка подкалывает, но по доброму", - решил он секунду спустя и почувствовал, что счастлив.

Ирина тем временем была смущена не меньше. Прекрасно видная на фоне открытой двери, она сама почти ослепла в полутёмном коридоре и Виталик представлялся ей как некое человекообразное пятно. Весьма галантное пятно, назвавшее её прекрасной леди. "Он классный и я ему явно нравлюсь, - подумала Ирина. - Как тут темно, лишь бы не шваркнуться". Закончив мысль, Ирина представила как второй раз за день распластывается на полу. Услужливое воображение тут же нарисовало неприглядную картину красотки в каблуках и причёске, неуклюже барахтающейся на покрытых уличной грязью ступенях. Самообладание покинуло прелестницу и в голове бешеной белкой запрыгала мысль: "Смотри под ноги - не опозорься - смотри под ноги - не опозорься - смотри под ноги - днём ты уже опозорилась". Усилием воли и воображаемым веником Ирина прогнала белку и перешла к дипломатическим переговорам со своими таракашками. "Ну да, он интеллигентный. А что вы хотели? Он же из Питера, в конце концов, привык петербурженкам комплименты говорить. Да, уж эти не будут попой по грязи кататься. Образованные стервы. Надо собраться и показать, что я не хуже, так что сидите смирно и не мешайте". Таракашки успокоились и Ирина перевела дух. Оказывается, они уже прошли коридор и теперь спускаются по лестнице, а она всё это время молчит. "Нужно что-то сказать, иначе я тупой блондинкой покажусь", - подумала Ирина.

- Виталик, а ты где учился?

- В Ленинградском Политехе.

- Он разве до сих пор Ленинградский?

- Нет, но его так часто переименовывают, что проще старое название запомнить.

- Да, переименовывать у нас любят. Мою Липовую улицу недавно зачем-то в Дворянскую переименовали.

- А вы не думали объединить старое с новым? Получится улица Липового дворянства.

- Да мы её примерно так и называем, - мелодично засмеялась Ирина и нервно посмотрела на пару ярких ламп над выходными воротами цеха. Как Сцилла и Харибда, они неуклонно приближались, рассеивая полутьму и обещая высветить портящее весь образ пятно. Ирина отстала на пол шага и кокетливо положила два пальчика на локоть Виталика. Украдкой, сквозь опущенные ресницы, она глянула на своего главного зрителя. Кавалер, судя по выражению лица, изо всех сил пытался понять что происходит, выдумывая одну безумную гипотезу за другой. Нужно было что-то сказать. Ирина покопалась в залежах пожухлого кокетства, почёрпнутого из неумных фильмов и, плюнув на все правила этикета, решилась быть правдивой.

- Значит так, Виталик. Иди немного впереди и не смей отставать - я днём испачкалась и стесняюсь.

- Так давай я сзади пойду, закрою тебя от прохожих.

- Нет, иди спереди! - выпалила Ирина и покрепче ухватила локоть Виталика.

Так, неловко семеня и искоса поглядывая друг на друга, они вышли за ворота цеха. Обыкновенно грязный заводской двор светился девственной белизной от нападавшего с пяти вечера свежего снега, слабый ветер играл со снежинками, роняя их на землю и вновь подбрасывая в воздух, в центре двора легло пятно света с ажурной тенью от штор, навевая ностальгию и напоминая о чём-то. Явно о чём-то важном, но вот о чём? Виталик посмотрел на Ирину, Ирина - на Виталика. Нет, ничего важного они не упустили, всё настолько хорошо, насколько только может быть. У самой будки сторожа Ирина смущённо отпустила руку Виталика, но тут же испугалась, что он обидится и ухватилась за мужественный локоть ещё крепче. Так они и шли, он - стараясь не спешить, она - стараясь не отставать. Снег смачно хрумкал под ботинками Виталика и нежно похрустывал под ласковыми каблучками Ирины. Темнота ранней ночи обнимала их так, что казалось будто никого больше в мире и нет вовсе. Оба молчали, ведь говорить было нечего и незачем.

***

Проблаженствовав так пять минут, они дошли до ближайшего перекрёстка и остановились в нерешительности. Здесь было людно и каждый случайный толчок в спину, каждое грубое слово разрушали то мимолётное чувство близости, которое дарила уединённая фабричная улица. Ирина снова убрала руку с локтя Виталика и отошла на пол шага. Ей было неловко и обидно. Вот только сейчас, минуту назад она была одна во всей Вселенной и нате, вокруг уже снуют наглые девки с надувной грудью, к подошве липнут мёрзлые бычки, а бычки погорячее нагло пялятся и обсуждают свои перспективы на ночь. Ирина чувствовала себя Золушкой, на которую в разгар бала вылили ведро воды и превратили в мокрую курицу. Впрочем, был один человек, готовый ценить её и мокрую, и сухую, и даже стриженую налысо. К счастью, этот человек был парнем и от избытка чувствительности не страдал. В данный момент его занимала ровно одна прикладная проблема: как сделать так, чтобы Ирина вернула руку к нему на локоть? Так хорошо было, что началось-то? Анализ фактов показывал, что индивид "Ирина", оказавшись в людном месте, ощутила стеснение и в виде защитной реакции дистанцировалась от него. Непредвзятая оценка навыков общения индивида "Виталик" явно показывала, что с помощью языка вернуть утраченную близость будет сложно, но шансы существенно повысятся, если он применит в качестве затравки интересующий обоих объект. Виталик покрутил головой. Объектов, пригодных в качестве цели для лёгких острот, не наблюдалось. С другой стороны напротив мигал красным светофор, даря вполне очевидную тему для беседы. Виталик возблагодарил всеведущее провидение за такую удачу и начал светский разговор.

- Ирин, так тебе куда дальше?

- Мне? - спросила удивлённая Ирина, после всех потрясений напрочь забывшая, что она не просто гуляет, а идёт домой.

- Да, тебе. Мне вот до остановки сто пятого автобуса, это там, - сказал Виталик и очертил рукой широкую дугу, задевавшую все возможные направления, куда гипотетически могла пожелать пойти королева его помыслов.

- Мне прямо, - решилась Ирина, которой ещё у завода нужно было свернуть в другую сторону.

- Отлично, тогда пойдём.

- Пойдём.

Они вновь зашагали рядом. Асфальт пешеходного перехода сменился утоптанным снегом тротуара, плотная толпа людей у перекрёстка рассосалась и только редкие встречные прохожие проносились мимо.

- Ирина, а ты что заканчивала?

- Местный институт. Я, между прочим, дипломированный инженер-технолог.

- И много у вас девушек в группе было?

- Шестнадцать, а парней двое. В том году педуху закрыли и девчонки ломанулись кто куда, особенно где конкурс поменьше.

- То есть ты изначально в учителя метила?

- Нет, изначально я метила в архитекторы, но у нас таких специальностей нет, пришлось выбирать что поближе.

- И как тебе жизнь технолога?

- Да как сказать.

- В теории неплохо, а на практике не пробовала?

- Именно. Виталик, а как ты умудрился из Удмуртии в Питер телепортироваться?

- Ну так, обыкновенно. Поступил, отучился, после армии приехал работать.

- О, ты в армии был? У меня один одноклассник служил. Весь год от скуки всякую ерунду писал, рассказывал про эти ваши мальчишеские игры на плацу, а потом устроился модельером, немного поработал и укатил в Москву на повышение. Может вы встречались?

- Сомневаюсь, армия большая. Но был у нас в роте один модельер, он на спор за минуту пару вязаных носок в моток ниток превращал. Твой так умел?

- Нет.

- Значит не он был. Жаль, такой талант пропал. Хотя, у меня номер ещё остался. Может познакомим два одиночества?

Ирина весело рассмеялась, Виталик поймал себя на том, что улыбается следом. Когда он последний раз улыбался? Наверное в дембельской электричке, с тех пор особых причин для радости не предоставлялось. Впереди замаячил ещё один перекрёсток.

- Ирин, тебе куда дальше? Мне...

- А мне прямо!

- Идём.

Дальше (какая удача!) дорога пошла под уклон. Ирина пару раз сделала вид, что оступилась и снова взялась за локоть Виталика. Поиск общих знакомых завёл их в такие дебри из которых без следопыта-психиатра не вылезти, но они и не собирались выбираться. Весело улыбаясь, они шли и шли, не задумываясь о том, куда приведёт их эта дорога.

- Подожди, как я раньше не вспомнила. У меня ведь подружка в Питерском Политехе училась, тоже на инженера-механика. Она в двенадцатом году поступала.

- Я тоже в двенадцатом. А она в общаге жила или снимала?

- Ой, я точно не помню, она на четвёртом курсе вроде с кем-то сошлась и к нему переехала, а вот где до этого жила - не знаю. Подожди, я тебе фотографию покажу. Смотри.

- О, да это же Машка-Сковородка.

- Сковородка?

- Ага, местная знаменитость, её вся общага знала.

Ирина посмотрела на фотографию с видимым вниманием, потом на Виталика с явным неодобрением.

- Вот значит как вы некрасивых называете.

- Да нет...

- Да да, знаю я...

- Не знаешь, там случай смешной был. С ней, со сковородкой и с мажором одним.

- Так я тебя и поверила.

- Да нет, правда, давай я тебе расскажу.

- Не надо мне твоих выдумок.

Ирина погасила телефон, спрятала его в сумочку и притворилась обиженной. Роль требовала реплики и великий суфлёр Случай тут же подкинул Ирине способ отомстить за подругу.

- О, смотри: остановка. И автобус, сто пятый.

- Сто пятый? Это мой. Надо ускориться, уедет ведь.

Сказав это, Виталик немедленно замедлился, то же самое сделала и одумавшаяся Ирина. Непринуждённо шагая по тротуару, они внимательно следили за тем, как меняются цифры на табло светофора перед тупым носом "Лиаза". Двенадцать, восемь, шесть, зелёный. Отлично, сейчас он уедет и можно будет ещё минут десять стоять, греться в ларьке и ждать следующий, но наглый автобус остановился, едва переехав пешеходную зебру - дорогу преградило непреодолимое препятствие в лице пенсионерки с котомкой на колёсиках. Никто и никогда не узнает где были и чем занимались внуки и дети почтенной старушки, пока она, отягощённая поклажей, брела в ночи. Зато мы точно знаем, что не было у неё защитников вернее, чем не желающая расставаться пара молодых сердец.

- Вот ведь дела. Всю жизнь человек работал, уже еле ходит, а всё равно заставляют по сугробам таскаться.

- И не говори. Где дети, где внуки, куда смотрят органы опеки? Если бы моя мама так таскалась, я бы от стыда сгорела.

- Точно-точно. Может, пойдём, поможем?

- Давай. Хотя нет, уже не надо: её водитель автобуса подобрать решил.

И действительно, дверь отъехала в сторону и водитель засуетился вокруг бабульки, стараясь завлечь её в гостеприимное нутро своего дома на колёсах.

- Отстань, насильник, мне в поликлинику к двум часам!

- Бабушка...

- Какая я тебе бабушка, внучок?

- Женщина, сейчас восемь вечера, давайте я вас домой подброшу.

- А в поликлинику я как попаду? После одиннадцати автобусы не ходят, а мне в два часа туда надо.

- Так а вы с утра.

- С какого утра если на ночь назначено?

- Да нет, бабушка...

- Какая бабушка?!

- Женщина, там наверняка два дня, а не два ночи.

- Что ты такое несёшь, неуч? Если бы было два дня - сказали бы четырнадцать ноль ноль, а мне по телефону было ясно сказано - два. Лучше ответь: это какой автобус?

- Сто пятый.

- Он до кладбища идёт?

- Идёт.

- Хорошо, я оттуда через дубраву сама дойду.

- Женщина, вам бы лучше домой.

- Провали с дороги, я сяду!

То, как водитель подводит бабушку к двери, Виталик и Ирина досматривали уже стоя на остановке. Автобус подкатил к ним и гостеприимно открыл дверь.

- Ну, я поехал.

- До завтра.

- До встречи.

- Пока.

- А ну кончайте миловаться, мне дует! - раздался голос неугомонной бабульки, обрывая ритуал прощания. Виталик запрыгнул внутрь и, помахав ещё раз Ирине, наконец скрылся.

Внутри было темно, пахло бензином и талым снегом. Виталик проводил взглядом исчезнувшую за поворотом фигурку девушки и, довольный, плюхнулся на сиденье. Жаль конечно, что этот дурацкий автобус так некстати подвернулся, можно было ещё гулять и гулять. Ну вот кто мог знать, что у них и правда сто пятый есть? Завтра надо будет соврать, что ему пешком быстрее и проводить Ирину до самого дома. "А вдруг она в пригороде живёт? - мечтательно подумал Виталик. - Это ж часа три вместе идти. А что если будет холодно, она замёрзнет и я её в кафешку погреться заведу? Круто получится. А как она наверное будет смеяться, когда я ей лет через пять расскажу, что в другой стороне жил".

На первой же остановке Виталик помахал рукой бабульке-путешественнице и бодро выпрыгнул на морозный воздух. Растекаться мечтательной лужей не было времени: до конца дня нужно было поесть и выспаться, чтобы с утра быть бодрым и весёлым. Виталик сверился с навигатором, ещё раз убедился, что едва ли не весь путь придётся пройти в обратном направлении и решил разориться на такси. Предусмотрительный как Штирлиц, он перешёл дорогу, чтобы случайно не встретится с ничего не подозревающей Ириной и заказал машину.

***

Стоя на опустевшей остановке, Ирина помахала автобусу рукой, посмеялась ответному пионерскому салюту бабульки и наконец вспомнила, что она вообще-то на улице. Сразу стало неловко за свою весёлость. Вторник всё-таки, чему радоваться? Ирина приняла приличествующую стойку с руками по швам и украдкой огляделась по сторонам. Из всего блестящего провинциального общества хоть какой-то интерес к ней проявляла только голодная, по-зимнему лохматая собака. Значит ни сплетен, ни осуждения не будет. От этой мысли Ирине стало смешно. И чего она испугалась? Пара взрослых людей как школьники боятся, что их застукают гуляющими вместе. Ладно, смех - смехом, а надо придумывать как добираться до дома. Ирина вытащила телефон и принялась выяснять куда её завёл непутёвый кавалер и лихое "А мне прямо!" Выходило так, что проще всего будет разориться на такси. Из доступных вариантов имелся чёрный "Форд" в пятистах метрах. К форду прилагался водитель Фавн_1985, к Фавну - лысина, тусклые глаза и бледные, по-ханжески сжатые губы. Ирина нажала "вызвать" и, немного подумав, надела на безымянные палец своё защитное кольцо - чтобы не приставали.

Фавн на чёрном "Форде" нарисовался почти сразу. Подкатив к краю тротуару, он осторожно, так чтобы не обдать девушку чёрным дорожным снегом, остановился и призывно раскрыл дверь. Из темноты салона на Ирину смотрело маленькое личико с прилипшими к лысому черепу волосинками. Отчего-то казалось, что это не волоски, а налипшая паутина собственного производства. Облизав девушку взглядом ценителя, паук заговорил.

- Добрый вечер. Рад-радёшенек буду подвести такую красавицу. Садитесь пожалуйста.

- Добрый вечер. Можно на заднее сиденье? Меня спереди тошнит, - интуитивно соврала Ирина.

- Конечно, любой каприз, любое желание, - улыбнулись наполненные патокой глаза. Дверь разблокировалась и девушка, аккуратно отряхнув ноги, расположилась сзади. Внутри было темно и пахло приторным одеколоном.

- Итак, куда мне отвести вас?

- Улица Дворянская, двадцать шесть.

- О, конечно. Не желаете ли в кафетерий по дороге запорхнуть? Там тепло и вкусности разные предлагают. Выпечка, капучино, латте.

- Нет, не стоит, - сказала Ирина и положила руку с защитным кольцом поверх ярко светящегося экрана телефона. Оберег сработал безотказно. Наполненные сладострастной дымкой глаза всё так же неотрывно рассматривали девушку, но поток подтухших заигрываний моментально иссяк.

- Ну что же, поедем, - сказал водитель и плавно отжал сцепление. Минуту в салоне было тихо. Потасканый фавн то и дело бросал на Ирину взгляды через плечо, но заигрывать больше не пытался. Видимо, боялся кулака несуществующего мужа, ну или его только на посмотреть хватало. "А, леший с ним", - подумала Ирина, повернулась к окну и принялась отрешённо любоваться на проносящиеся мимо фонарные столбы. После второго пропущенного перекрёстка проснулось лёгкое волнение.

- Прошу прощения, но мне в другую сторону.

- Да, сейчас попутчика вам возьмём и поедем по адресочку, - просямкал водитель и резко затормозил, обдав грязным снегом какую-то тень на обочине, интенсивно сигналившую фонариком.

- Вам разве со мной? - поинтересовался он, едва опустив окно.

- Да, до Сосновой пять.

- А вы точно мою машину ждёте?

- Да, номер ваш.

- Ну тогда садитесь, - разочарованно протянул таксист и открыл переднюю дверь. Внутрь тут же ввалился парень и, стряхнув снег с шапки об колено, захлопнул дверь. "Виталик, чёрт его дери!" - чуть не крикнула Ирина и забилась в самый угол заднего дивана. За спинкой водительского кресла было темно, но недостаточно, крошечная сумочка тоже плохо заменяла ширму. Ирина выпустила из-под берета прядь волос и, притворившись что заправляет её обратно, закрыло лицо ладонью. Машина тронулась и мягко заскользила по покрытому снегом асфальту. Виталик пару раз чихнул от приторного запаха, но разговаривать с водителем не пытался. Паук тоже молчал, явно разочарованный тем, что зрелищем приходится делиться. Ирина почувствовала лёгкую надежду на спасение и, нерешительно опустив руку, тут же встретилась взглядом со злорадствующим пауком. Не забыв мазнуть глазами по Ирининой фигуре, тот повернулся к Виталику и, едва раздвигая губы, заговорил.

- Молодой человек...

- Виталий.

- Виталий, а вы почему кольцо не носите?

- Так я не журавль, чтобы меня окольцовывали.

- Ах, вы натуралист, а я думал: вы - честный муж.

- Муж? Я не женат.

- Вот оно что, а я то думал, - сказав последнюю фразу, паук бросил взгляд через плечо. Виталик рефлекторно зыркнул туда же. Две пары непутёвых глаз встретились.

- Ирина? - сказал Виталик, глуповато хлопая глазами.

- Иринушка, Ирина, проехал половину, - пропел паук с торжествующим видом и подмигнул девушке.

- А я-то думал, вы муж и жена, а вы вот как. Одна - изменяет, другой - за замужней бегает. Я ведь стоял, клиентов ждал, видел как вы шли. Думал - молодожёны, а вы - развратничать. Эх, молодёжь, молодёжь, ни стыда ни совести.

От липких слов паукообразного водителя Ирине становилось всё больнее и всё обиднее. Пытаясь не замечать клейких взглядов в зеркале заднего вида, она изо всех сил старалась превратиться в статую снежной королевы. В голове проносились отрывистые мысли: "Какая дурацкая ситуация. Что Виталик теперь подумает? Как глупо всё вышло. Почему он тоже на такси поехал?" Ответов не предвиделось, выходов из ситуации тоже. Паук издевался, галантный рыцарь молчал и мрачно смотрел в тёмное окно. "Хоть бы заступился", - подумала Ирина и, не выдержав, ткнула водителя рукой по плечу.

- Высадите меня около остановки.

- А что до конца не едете? Давайте я вас лучше до подъезда довезу, мамочке сдам. Или лучше мужу?

- Высадите меня здесь.

- Ну хорошо, хорошо. Раз здесь - давайте здесь. Молодым у нас везде дорога. Вот и вам дорога, прямиком в мужнины руки. Колечко не забываем, сердечко не растравляем.

Болтая без умолку, паук елозил машиной туда-сюда, всё никак не попадая в пешеходную дорожку. Виталик грубо рванул ручник, Ирина тут же выскочила наружу и заспешила по дороге к родному двору. Паук приклеился взглядом к мелькающей в темноте фигурке.

- Ах какая, ах ты какая, - повторял он, поглаживая руль.

- Ты куда это смотришь? - поинтересовался Виталик и развернул лысую башку к себе.

- Как куда? Куда хочу, туда и...

- Подъезд запоминаешь, падаль? Ты что, маньяк?

- Я?!

- Да, ты. Какого чёрта ты у остановки на своём такси тёрся?

- Я клиентов ждал!

- У остановки автобуса?

- Да, у остановки. Многие не хотят ждать...

- Он раз в пять минут ходит. И там троллейбус напротив, раз в десять. Так что ты там делал, девочку побеззащитнее выбирал?

- Я таксист!

- Единственный во всём городе, который стоит не на вокзале. Лысый, ты учти, если с ней что-нибудь случится - я тебя тут же заложу, - сказав это, Виталик посмотрел на Лысого самым злым взглядом из своего арсенала. Грозного в нем, откровенно говоря, было маловато, но Лысому хватило. Перепугавшись, он заёрзал на сиденье и в отчаянии выпалил:

- Я только посмотреть!

- Теперь ты знаешь на кого смотреть нельзя, - сообщил ему Виталик и, хлопнув дверью, затопал в сторону дома.

- Пять звёзд поставите? - донеслось сзади жалкое бормотание напуганного до полусмерти ценителя прекрасного.

***

Весь остаток вечера Виталик мучался сомнениями. А если этот паукообразный таксист и правда маньяк? Да нет, для маньяка он слишком легко испугался. А если у него был сообщник, который ждал у подъезда? Да нет, откуда бы он адрес узнал. А если он её с утра поджидать будет? В конце концов, устав мучаться сомнениями, Виатлик решился и написал Ирине: "Во сколько ты с утра на работу выходишь? Давай я тебя встречу, таксист какой-то подозрительный был". Пару минут он гипнотизировал экран телефона в ожидании ответа, но наконец сообразил, что в час ночи ему никто не ответит и решил спать. Впрочем, тут тоже начались трудности. До четырёх утра он то проваливался в сон, то вновь просыпался и тут же лез проверять телефон. Ответа ожидаемо не было. Наконец он окончательно уснул, но переполненный впечатлениями мозг полностью отключаться не желал. Виталику казалось, что он заперт в одной комнате с Ириной, а под потолком висит в засаде паукообразный таксист. Приходилось непрерывно то шутить с девушкой, то запугивать похотливого паука. Однажды он отвлёкся, разглядывая бесконечно ветвящийся узор паутины и паук исчез, зато появился Ричард III, избивавший Шекспира будильником и кричавший: "Лжец, клеветник, тюдоровская подстилка!" Будильник от каждого удара издавал странный бренькающий звук и прибавлял громкости. "Наверное, это мой будильник", - сообразил Виталик и проснулся.

И правда, звонил его телефон, а бренькали не выбитые зубы Шекспира, а лежащий поверх телефона ключи. Виталик выключил будильник и сел на кровати.

- И почему я решил, что это Ричард III? - спросил он вслух у пробегавшего мимо таракана.

- Впрочем, это ведь мой сон, так-что если я знаю, что это Ричард, значит это Ричард, - примирившись таким образом с мирозданием, Виталик наконец сообразил где он находится и немедленно потянулся к телефону. На экране светилось непрочитанное сообщение.

"Не надо меня встречать. Встретимся на работе", - прочёл Виталик и усилием воли заставил себя погасить телефон.

- Не вздумай прямо сейчас отвечать. Ты минуту назад думал спасать Шекспира или нет. Сперва проснись, - рассудил Виталик и отправился в душ.

Чутка приободрившись, налив чаю и намазав бутерброды, Виталик уселся за стол, открыл диалог с Ириной и принялся трактовать её краткое послание. "Не надо меня встречать", - прочел он первую фразу. Она пытается его успокоить или просто хочет отделаться? Виталик с десяток раз прочитал фразу, меняя интонацию. Ответ не пришёл, зато пришли сомнения. Ладно, что там дальше? "Встретимся на работе". Это простая констатация факта или намек на то, что после вчерашнего - только рабочие отношения? Сложно, непонятно. Ладно, а что если рассмотреть сообщение целиком? Так сказать, абстрагироваться от деревьев и перейти к лесу. "Не надо меня встречать. Встретимся на работе". Ну, тут налицо речевая ошибка: два однокоренных слова подряд. Это говорит о чём? О том, что писалось наскоро, а значит и прочие формулировки могут быть не вполне точны. И что теперь делать? Может, написать ей? Определённо. Но вот что конкретно писать? Еще раз предложить проводить? Решит что навязываюсь. Пошутить про речевую ошибку? Если она обижена, то обидится ещё сильнее. Ой, что же делать, что же делать?! "Да ничего не делать, - сообщил голос разума. - На работу иди, там видно будет". Звучало вполне рационально и Виталик не долго думая отправился на завод.

Тягостные утренние раздумья не прошли даром и Виталик опоздал на целых десять минут. Увидев Ирину, он немедленно ломанулся здороваться.

- Привет, Виталик, - сказала она особенно тёплым голосом. - Слушай, что ты вчера этому таксисту наговорил?

- Да так. А что?

- Да ничего. Просто он ко мне домой пришёл, извинялся.

- Серьёзно?

- Серьёзно. Мой батя теперь с тобой хочет познакомиться. Мама немного боится, но это пройдёт.

- Хорошо. Давай в субботу, после кино. Идёт?

- Идёт.

Минут они сидели ничего не говоря, наслаждаясь внезапно нахлынувшим чувством близости и родства. Впрочем, блаженство закончилось довольно скоро.

- Шухер.

- Идёт.

- Планёрка, мужики, планёрка.

- Где Хмурый?

- Тут я.

- Эй, разбудите Дмитрича.

Нехотя оторвавшись друг от друга, Ирина и Виталик тоже встали вместе с остальными. Тарасович, как всегда круглый и весёлый, вкатился в кабинет секундой позже и немедленно принялся изливать на головы подчинённых свежие задачи и директивы.

- А ещё - сказал он в самом конце - вам не хватает дисциплины. Кто вчера последний уходил?

- Я, - сказал Виталик и шагнул вперед.

- А почему дверь не закрыл и свет не выключил? В следующий раз счёт за электричество из твой зарплаты вычту. Всё, разойдись.

"Так вот почему казалось, что мы что-то забыли", - синхронно подумали Виталик и Ирина, вспомнив уютный зимний вечер и светящееся пятно от окна на белом снегу. Ну да кому не наплевать на какие-то там незакрытые двери, когда ты молод, а впереди только хорошее и доброе?

Исчерпав причины оставаться наверху, Виталик убежал в цех, воевать со своими железками, а Ирина спустилась во двор, принимать вчерашнюю фуру с металлом. В кабинете тут же стало оживлённо.

- Так что ты говоришь, Влад, прямо к дереву привязал, около её подъезда?

- Ну, мне так сказали.

- А за что?

- Да они такси вызвали, а этот гад, таксист то есть, всю дорогу к Ирине приставал.

- И что, вот за это?

- Ага. Когда Ирина у своего дома вышла, Виталик таксиста из машины вытащил и к дереву его, к дереву.

- А откуда знаешь?

- Этот таксист перед всеми извинялся, лишь бы отвязали. Прикинь?

- Ну дела.

- Врут наверняка.

- Нет, не врут. Видел как они друг на друга смотрели?

- Да мало ли что смотрели - дело молодое.

- Молодое, не молодое, а помнишь как они с самого начала трудно сходились?

- Да, если так подумать, что-то должно было случиться.

- Может, Виталик таксиста заранее подговорил?

- Да нет, такое вряд ли. Город маленький, а он себя на смех выставил.

- Точно, точно.

- Знаете что я вам скажу, мужики? - внезапно возвысил голос Хмурый.

- Сознаешься наконец, что варить не умеешь?

- Нет. Я вам скажу так. Привязывал, не привязывал, а в следующий раз когда они тут после работы вдвоем останутся, то дверь обязательно закроют, причём изнутри.

- Шухер!

- Тарасович?

- Ирина.

- Не вздумайте при ней.

- Не вспугните!

Виталик тем временем продолжал копошиться между сборочным участком, складом и принтером. Накопав нужные детали в залежах прочего барахла, он тащил их на участок, показывал что и куда прикручивать и всё чаще бегал наверх чтобы распечатать чертежи. И каждый раз его встречала улыбка Ирины. Особенная, одному ему предназначенная улыбка. Оба точно знали, что все вокруг всё понимают, оба чувствовали, что выглядят глупо и оба не собирались ничего с этим делать. На обед они сбегали в столовую и изрядно обогатились белками, углеводами и знаниями о друг друге. Было что-то волнующее, когда один из них впервые рассказывал о своей прежней жизни, заранее зная, что второй точно поймёт, встанет на его сторону и не станет осуждать. И как они только жили без этого? После обеда оба преисполнились настолько, что на обратном пути принялись обсуждать лучшие имена для мальчиков. Ни Ирина, ни Виталик не говорили вслух чей это сын, ведь оба прекрасно знали ответ. Сошлись, кстати, на Андрее. А что, хорошее имя и вроде что-то там значит, то ли на латыни, то ли на греческом. Спускаясь в цех после обеда, Виталик нисколько не походил на себя двухнедельной давности. Не было ни дёрганой походки, ни сжатых губ, ни опущенного в пол бесцельного взгляда. Белокурая волшебница одной улыбкой сняла с его плеч голодные студенческие годы, выбелила из памяти армейскую муштру, избавила его от наследия многолетней рутины. Остался тот Виталик, каким он был в первом классе, когда мир казался бесконечно огромным, а небо голубым и высоким как потолок в спортзале.

Глава 4

Впрочем, даже самый надёжный потолок по временам пропускает струйки талой воды. В случае с Виталиком такой струйкой стало уведомлении о списании платы за ипотеку. Ипотека была не его, а родителей, за их однушку на окраине Ижевска. Конечно, была ещё двушка в родном посёлке, но в тех местах кроме лягушек и комаров уже давно никто не жил. Поначалу увлечённый своими мечтами Виталик не обратил на это внимания, моментально забыв о досадной мелочи как забывают об укусе комара. В голове по уши влюблённого инженера одна за другой рождались картины счастливого будущего. Вот они гуляют с Ириной по Питеру, вот сидят в той классной кафешке на углу, а вот их ребёнок делает свои первые шаги. Видения всё сгущались и сгущались, обрастая деталями. Появились удивлённые голубые глаза мальчугана, вслед за ними добрые руки Ирины, красивое лицо, спокойная улыбка. Виталик попытался представить как звучит её голос и тут из розового тумана проступили тесные стены и вытертый линолеум съёмной берлоги, где проживал влюблённый инженер. От такого вторжения видение разом испортилось, вместо блаженства на лице матери появилась усталость, а мальчуган стал куда менее круглым и радостным. "Да, в такое место Ирину привозить нельзя", - сообразил Виталик. Раньше, когда благосклонность Ирины была под сомнением, он не слишком задумывался о таких вещах и просто жил как жилось, но теперь вопрос стоял ребром. Как-никак, в субботу с родителями знакомиться собрался, а значит дело серьёзное. Взгромоздившись на ближайший ящик, Виталик принялся за решение древнейшей мужской задачи - поиск безопасной пещеры.

Нехитрые расчеты показывали, что пересылая половину зарплаты домой, Виталик на жильё точно не накопит. Если из съемной однушки переместиться в съемную комнату, можно будет начать копить, но сколько это продлится? Пять лет, семь? И это ведь только первый взнос. Может, просто продолжать вкалывать и надеяться на повышение? Виталик вспомнил своих четверых главных конструкторов. Провинциальных парней без связей среди них не водилось. Да, не вариант, получается. А может найти вторую работу? С нынешним сумбурным графиком затея так себе. Оставался один вариант против которого восставало всё Виталиково естество. Ну не может он уволиться с завода, который отсылает его в такие чудесные командировки. Опять же, сколько он старался чтобы заработать репутацию? Сколько сил потратил чтобы изучить всю местную серийку? Сколько упрямства проявил, влезая в особенности каждого агрегата? В расстроенных чувствах Виталик принялся заново прокручивать в голове свои небогатые варианты. По всему выходило, что дело - табак, но опускать руки просто так было совершенно невозможно. Виталик посмотрел на время, вспомнил обо всех задаром переработанных часах и, не дожидаясь перерыва, принялся обшаривать интернет в поисках новой работы.

Два часа спустя он вышел со склада со своей обычной угрюмой рожей и осознанием того, что как бы он ни метался, сильно лучше не станет. Впрочем, сдаваться - удел слабаков, предки вон от печенегов отбивались и мамонтов сачком ловили, а он нежный какой, ипотеки испугался. Делов-то куча, нужно всего лишь уволиться, найти работу с зарплатой вдвое больше и стабильным графиком, чтобы потом устроиться на подработку. Можно ещё как в студенческие годы начать по выходным дипломы за деньги писать. "А я не свихнусь?" - подумал Виталик, но шага не сбавил. Секунду спустя перед ним открылись двери кабинета Тарасовича.

- О, это ты удачно зашёл. Это план работ у тебя?

- Нет, это я увольняюсь, - коряво ответил Виталик и подал заявление.

- Вот как, - протянул Тарасович. - Ну ладно. Бумажку твою я, конечно, подпишу, не могу не подписать, но ты учти: у меня есть одна задумка на твой счёт. Поступим так. Ты когда домой приходишь?

- В шесть.

- Я приду к тебе в семь и мы спокойно поговорим. Идёт?

- Идёт.

- Хорошо, иди.

- Так это.

- Что?

- Заявление подпишите, пожалуйста.

- Ой да куда ты торопишься так? Ладно, на тебе закорючку. Как в отдел кадров относить будешь, скажи чтобы не болтала пока.

Именно так Виталик и сделал. Естественно, получив установку не болтать, кадровичка немедленно сообщила всем и сразу, что молодой увольняется. Тут же заклубились сплетни и предположения. Впрочем, Виталику до них не было никакого дела. На втором перерыве он отозвал Ирину в сторону и обрисовал ей положение в общих чертах.

- Мы тоже в ипотечной живём, - сказала Ирина и замолчала, пристально рассматривая носок своего ботинка.

Виталик чувствовал себя последним подонком. Вид грустной по его вине Ирины будил в нём запрятанные под слоями интеллигентного воспитания инстинкты отчаянного дикаря, не знающего ни края, ни меры в безудержном желании защитить свою стаю. Мысли Виталика кипели и бурлили, требуя действия, но разум не находил ни одной точки опоры, ни одного врага, чьё порванное горло могло бы хоть как-то поправить ситуацию. Больше они в этот день не разговаривали.

Пол восьмого на командировочную квартиру пришёл Тарасович, причём не один, а с Владом. Видимо, чтобы в случае удачного завершения переговоров не пришлось искать третьего по теплотрассам. В качестве довеска к и без того внушительной паре шёл пакет с газировкой, печеньками и тульскими пряниками. Разложив всё это богатство на кухонном столе, принялись разговаривать. Первым, как и ожидалось, заговорил Тарасович.

- Ну так почему ты увольняешься? Сознавайся, кто тебя переманил? Ладно, не начинай. Лучше слушай сюда. Мне нужен ведущий конструктор. Не в Питере, а здесь, и при том чтобы дельный. Я собирался сказать это позже, но скажу сейчас. Переезжай сюда, я тебя сделаю ведущим по перспективным проектам и под тебя людей найму. Будешь чертить и деньги грести. Тут жизнь дешёвая, а я тебе питерскую зарплату оставлю, даже подбавлю чутка. Соглашайся не думая. Я знаю, ты эту технарскую шнягу любишь, а у нас впереди много интересного. Со следующего года начнётся новый проект. Я тебе сейчас объясню...

И Тарасович начал объяснять. Каких только широт не открывал он перед взором инженера, надеясь поразить его молодое честолюбие. Тут вам и машины для крайнего севера, и сложные задачи, и интересные вызовы. Отцом всех этих чудес предлагалось стать скромному инженеру с питерским дипломом и удмуртской пропиской. Виталик-третьекурсник от таких перспектив уже наверное раскрыл бы рот и пускал слюни от восторга, только вот на тесной кухоньке сидел успевший изрядно хлебнуть всякого инженер. Он точно знал, что Тарасович бредит наяву, что ни один из этих проектов никогда не дойдёт до металла, а если каким-то чудом дойдёт, то так и останется единственной в своём роде царь-пушкой, причем без узорчатого лафета и почётного места в Московском Кремле. Единственной мыслью, блуждавшей в его черепушке, было усталое: "Скорей бы он закончил".

- Ну так что, ты остаёшься? - спросил наконец изрядно осипший Тарасович.

- Думаю, нет.

- Думаешь или нет?

- Нет.

- Ясно, дай прикинуть. Хотя нет, что там прикидывать. Если тебя такие перспективы не убедили, то что тебя удержит? Место директора? Ох, Виталик, Виталик, такие возможности упускаешь. Да я бы тебя лет через десять знаешь кем сделал? Главным конструктором. Не веришь? Ну и не верь, но учти вот что. Если передумаешь, просто заявление забери и я сделаю вид, что ничего не было. С тобой на самом деле хорошо работать. Так что ты обходной лист подписывай, но головой думать не переставай, у тебя на это ещё две недели. Ладно, надо закругляться. Влад, ты идёшь?

- Нет, у меня автобус только через час, лучше в тепле подожду.

- И правильно. Ну всё, счастливо оставаться, - с этими словами Тарасович наконец ретировался. Влад с Виталиком остались одни.

- Так и как вы умудрились с Ириной поссориться настолько, что ты решил уволиться? - спросил Влад.

- Да мы не ссорились. Тут дело в другом, - ответил Виталик и пересказал свою ситуацию.

- Ясно, - протянул Влад. В его взгляде явно читалось желание помочь хотя бы советом, - Слушай, а родители у тебя в Питере?

- Нет, на малой родине.

- Это хорошо, в провинции жизнь дешевле. Тогда это что получается? Если на двух работах сидеть и жить на съёмной, то семью вытянешь, но без детей. Хотя это уже не семья, это каторга какая-то, - озвучил Влад те же выводы, что и Виталик шестью часами раньше.

- Такие дела.

- Да-а-а. Слушай, а есть вариант Ирину к твоим отправить? Тогда может одного маленького вытянете, а ты будешь как бы на вахте.

- Нет, они сами в ипотечной однушке, ещё и с сестрой.

- И у Ирины однушка. Ну и дела, парень, ну и дела.

На столе кипел электрочайник, два мужчины молчали, силясь придумать выход из безвыходной ситуации.

- Слушай! - внезапно встрепенулся Влад. - А может ты как предлагает Тарасович сюда переедешь и хату снимешь? С питерской зарплатой и местной дешёвой жизнью вы легко протянете. Как это я сразу не додумался?

- Тухлый вариант, - ответил Виталик. - Я же буду получать больше местных, значит надбавку никто не даст, а жизнь дорожает. Года через три у меня будет обычная провинциальная зарплата.

- Да, про это я не подумал.

Они вновь замолчали, рассматривая завитки пара над своими кружками. Влад сдвигал и раздвигал брови, всё ещё надеясь что-нибудь придумать. Виталик не думал ни о чем: он давно уже понял, что есть только один вариант - плюнуть на текущую работу, плюнуть на надежду подняться там, где уже успел себя зарекомендовать, плюнуть на то, что уже сделано и, уволившись, срочно искать новую работу, причем такую, где можно будет ещё и на вторую наняться без риска очутиться в психушке. И вот тогда у Виталика появляется шанс лет через пять привезти Ирину в однушку где-нибудь на окраине Питера. При условии если она дождётся, конечно. Было у этого варианта и ещё одно до крайности важное преимущество, о котором Виталик не мог не думать. В случае его провала, Ирина останется свободной от его ошибок и, забыв о нём, пойдёт по жизни дальше. Виталик запрещал себе думать о таком исходе, но вместо этого всё чаще понимал, что так оно и будет. От этого безнадёга становилась только гуще.

-Дела, - ещё раз сказал Влад и, пожав Виталику руку, пошёл к своей семье, в одночасье обретшей баснословную ценность.

Следующее утро стало последним. Тарасович смекнул, что Виталик передумывать не намерен, а значит от его конструкторского бюро остаётся один единственный инженер - неторопливый советский пенсионер, квартировавший в Питере и имевший привычку каждую осень брать по три месяца отпуска за свой счёт. Осознав это, он немедленно принял управленческое решение отправить Виталика в северную столицу чтобы "нарисовать хоть что-нибудь" по следующей в очереди чрезвычайно многообещающей машины без каких-либо реальных перспектив.

- Ты там особо не углубляйся, - сказал он напоследок. - Чисто так, внешку прорисуй, чтобы на выставке было что показать. Билеты я уже купил, поезд после обеда. Дела сдай Владу, ключи от командировочной квартиры ему же и это, подумай там, может останешься.

В одинадцать часов, когда времени до поезда оставалось впритык, Виталик и Ирина уединились на холодном складе.

- Так что ты решил? - спросила она, глядя на него с вечной как мир женской надеждой в глазах.

- Решил, что поеду в Питер, попробую новую работу найти и на вторую устроюсь.

- Три ипотеки мы с тобой не потянем.

- Я надеюсь родительскую отдать. Или может у тебя немного осталось? Я могу тебе лишнее переводить.

- Нет, у меня на всю жизнь, да и непорядочно это.

- Ясно.

Пару бесконечно долгих минут они молчали, без стеснения глядя друг на друга прямыми взглядами. В тусклом свете складских фонарей исчезли и ложное кокетство и глупая стеснительность, осталась только привязанность двух родственных душ. Наконец, Виталик взял сумку на плечо и повернулся к выходу.

- Если что, просто добавь в ЧС, я пойму, - сказал он напоследок и шагнул в промозглый, бросающийся ледяным дождём сентябрь.

Два часа спустя скорый поезд застучал по стыкам рельсов, унося Виталика всё дальше от успевшей стать родной Усть-Елани. Ирина смотрела на него пока могла видеть хоть что-то и ещё долго после. Два человека, почти ставших родными, становились всё дальше и дальше друг от друга. В их умах теплилось одно на двоих воспоминание. Воспоминание о трёх днях счастья, которые они успели урвать в этом жестоком и яростном мире.