Тихий труд

Глава 1

«Надеюсь, что ты забудешь меня, Андрей. Наши дороги разошлись. Не держи зла. Прощай», – ручка мягко выводила круглые буквы. Закончив писать, Вера аккуратно сложила письмо и убрала в конверт.

Она встала, тяжело и шумно вздохнула, прошаркала на кухню. Маленькая кухня словно обнимала женщину. Старая мебель с облупившейся краской на стенах, серый потолок, и пыльная люстра были своеобразным якорем для Веры. Здесь можно не притворяться, не соответствовать и быть самой собой. Сама Вера, непропорциональная, тучная, но с узкими плечами, маленькой грудью и короткой шеей, любила людей. Всегда стремилась им помочь, выслушать и поддержать. Поэтому и брала работу на дом.

Вера неспешно поставила чайник и поправила занавеску. За окном наступали сумерки, медленно зажигались фонари. Вера смотрела в окна сквозь решётку и думала. Сорок лет, как она живёт на этом свете. И сколько вокруг несчастных людей ей встретилось за жизнь. А сама-то она счастлива? Вера часто задумывалась об этом, но каждый раз уверенно себе отвечала, что она безусловно счастлива. Всё складывалось для неё удачно: квартира на первом этаже, которая досталась от бабушки, работа на почте рядом с домом и отсутствие буйных соседей. Больше ничего и не надо. Работу она свою любила. Бегать по адресам её никто не заставлял. Для этого была взята на работу юная Сашка. Сначала Вера переживала. Ей казалось, что вот-вот её попросят уйти. Бегать со своими формами она не могла. Но Веру оставили. Она отвечала за отправку писем, бандеролей, посылок, и эта работа ей очень нравилась. Там она чувствовала себя важной, нужной и незаменимой. К тому же могла заказать междугородний звонок в любое время. Хотя звонить ей было некому.

Закипел чайник. Она заварила крепкий чёрный чай, добавила лимон, три ложки сахара и пошла обратно в комнату. На столе у окна лежала стопка писем. Столько работы предстояло! Вера открыла коробку с эклерами. Думать на голодный желудок совсем не хотелось. А думать сегодня надо было много.

Вера распечатала письмо и, ожидая пока остынет чай, села читать на диван.

«Здравствуй, Валюшка! Я обещал тебе написать. Получил твоё письмо и порадовался. Как же хорошо, что ты поступила и теперь учишься в университете. У меня тоже всё хорошо. Ванька пошёл в первый класс. Я рад, что ты простила меня и не держишь зла. Жизнь – очень странная штука, иногда закручивает так, что только держись…» Вера сложила письмо и убрала в папку, на которой крупными печатными буквами было написано «Завершено». С улыбкой на лице потёрла ладони и пошла пить чай.

***

– Вера, привет! – На почту заскочила девушка. Мотнув копной ярко-рыжих волос, присела на край стола Сашка. Слишком вызывающая, по мнению Веры, для работника почты.

– Здравствуйте, Александра Николаевна. Опаздываете. – Вера, не поднимая головы, отчитала коллегу. – Впрочем, как всегда.

– У меня ненормированный рабочий день. Могу себе позволить, Вера. И давай без вот этих вот формальностей. – Сашка пересела за стол, вальяжно развалившись на неудобном деревянном стуле. – Ну что там сегодня, много разносить?

– Достаточно. Тебе хватит. – Вера выложила на стол перед Сашкой мешок писем. – Почти всё в одном районе.

– Ого, ты что прям посмотрела все?

– Не суй свой нос…

– Кто ещё суёт. Ох, Вера, вскроется рано или поздно, что ты письма чужие читаешь. – Сашка смотрела на Веру широко распахнутыми зелёными глазами. Хмыкнув на безразличие Веры, Сашка достала пилочку и, закинув ногу на ногу, стала демонстративно пилить ногти. – Кстати! Валька Афанасьева, помнишь, которая замуж собиралась за моряка-подводника? Ай, ну который потом её бросил и женился на другой. Сын у него в первый класс пошёл. Так вот. Валька в монастырь ушла! Во дела! В наше то время!

Вера тяжело встала, сунула мешок Сашке:

– Шуруй, нечего рассиживаться.

А про себя подумала: «Вот и славно. Вот и хорошо. Что у этих моряков на уме? Заразу ещё какую бы притащил. А монастырь… мода циклична, в середине двадцатого века почему бы и не в монастырь».

На почте стали собираться люди. В основном постоянными клиентами были бабушки. Вера относилась к ним с нетерпимостью. Она знала, что бабушки пишут совершенно неинтересные письма. Их жизнь прошла, ничего исправить или изменить было нельзя. И Вера, читая такие письма, понимала, как порой глупо прожили свою жизнь некоторые из них. То ли дело молодые.

В этих слезливых, полных боли и скорби письмах-воспоминаниях, Вера вязла от беспомощности. Она ничего не могла изменить в том страшном прошлом, ничем не могла помочь в будущем. Но работу свою делала – письма регулярно доходили до адресата. Не ей решать, кому как жить.

– Верочка, это Вам, деточка! – баба Нюра протянула свои жареные пирожки с горохом.

Это не была взятка, а всего лишь благодарность за то, что Вера проконтролирует её непутёвую внучку. Светка связалась со столичным байкером, который мимолётом проезжал однажды через их город. Теперь она писала ему, а он, негодяй, отвечал ей.

– Ну что там, Верочка, как дела?

– Всё под контролем, баб Нюра. – И перейдя на шёпот, Вера, подавшись грузным телом вперёд, продолжила. – Света ваша написала ему, что встретила другого и больше не хочет никаких писем.

– Ух, а он? Ответил?

– Да, он и сам недавно встретил настоящую любовь.

– Ну вот и ладненько. Вот и хорошо, – приговаривала баба Нюра, озираясь, пока Вера всухомятку дожёвывала пирожки.

Вечером прискакала Сашка, закинула сумку и кинув: «Чао!», убежала из почты. Вера радовалась, что можно беспрепятственно и без свидетелей выбрать письма домой. Надо было определиться, что наиболее важное и срочное. Писем было штук двадцать. Быстро просмотрев каждое, она отсортировала, и пять писем сунула в свою сумку. Несмотря на усталость и бессонную прошлую ночь, надо было эти письма отработать.

На улице Вера остановилась. Вечернее солнце ласково гладило по лицу. Неподалёку в храме возле реки зазвонили колокола, призывая прихожан на службу. Вера наслаждалась мелодичным звуком и подумала, что это знак – её благословляют на важное и нужное дело.

В узкой щели почтового ящика торчал уголок конверта. Солнце, сочившееся сквозь подъездное окно, лучом подсвечивал металлические ящики. Вера обратила внимание и возмутилась внутри себя: «Эх, Сашка, коза! Нельзя так беспечно выполнять свою работу. Нужно кидать письма так, чтобы его никто не смог вытащить. Конфиденциальность, главное в нашей работе». Она уже прошла было мимо, но вдруг остановилась. Письмо торчало из её ящика. Вера не поверила, подумала, что кто-то ошибся. Но вытащив письмо, убедилась, что оно адресовано именно ей. И не от ЖКХ, не от судебных приставов или налоговой. А от некого Михаила Б. Кто такой этот Михаил, Вера не знала. Тем жгучее было желание узнать.

Вера не торопилась. По обыкновению, она сначала поставила чайник, включила настольную лампу и поставила разогреваться котлеты, купленные в кулинарии. Письмо лежало на подоконнике и ждало. Вера с опаской поглядывала на него, и любопытство щекотало в животе.

«Кто бы это мог быть? – Мысленно перебирала претендентов Вера. – Может, Мишка Серебряков? Одноклассник. Ах, нет, там же «Б». Может, дворник наш? Он тоже Михаил. Или доктор из поликлиники?»

– Тьфу ты! – Вера громко выругалась и сунула в рот котлету.

Медлить больше нельзя было. Вера вытерла жирные руки о домашние штаны и шагнула к окну. Вскрыв конверт ловким движением, она уставилась в текст, перестав жевать.

«Вера! Мы с Вами не знакомы. Вы сотрудник почты и наверняка поможете во всём разобраться.

Дело в том, что моя жена Оленька живёт в вашем городе. Она в каком-то смысле ваша соседка. Мы познакомились год назад, когда Оленька приехала в командировку ко мне в город. Она врач, онколог. И наша встреча, это воля Божья, не иначе. Я болен, четвёртая стадия. Оленька взялась за мой случай, хотя все вокруг уже потеряли надежду.

В общем, хоть мы и не поженились, но я считаю её своей женой. Мы переписывались, она приезжала ко мне. Пока однажды не пришло от неё два письма. В один день. Но по смыслу они были противоположные. В одном она говорила, что очень меня любит и ждёт встречи. А в другом просит забыть и больше приезжать не будет.

Я сначала думал, что это чья-то шутка. Но нет. Сколько бы я ей ни писал больше, она мне ни разу не ответила.

Помогите понять. Что произошло? Я уверен, Оленька так бы со мной не поступила. Это чья-то злая шутка. Я больше не знаю, к кому и обратиться!»

Вера отложила письмо и выдохнула. В желудке противно заскулило.

– Обратиться ему не к кому! Наворотят дел, а я разбирайся! – Вера ела прямо из сковородки котлеты и возмущалась с набитым ртом. – Не могут без меня. Откуда он только адрес мой узнал.

Вера решительно села писать ответ Михаилу. Но к своему удивлению обнаружила, что тот не написал обратного адреса. Она и так и эдак крутила письмо, словно ожидая, что где-нибудь в уголке он написан. Вера не помнила эту историю. Никакой Оленьки она не знала, и вообще, больных в её практике не было. Судимые, изменщики, изменщицы, двоеженцы, но не больные.

В эту ночь Вера плохо спала. Ей снился Михаил, который пытался её догнать и что-то доказать, а Вера тяжело бежала, топая неповоротливыми ногами, и просила помощи. На следующий день у неё был выходной. Вера поехала в городскую больницу на разведку. Надо было всё узнать про Оленьку, найти её.

В регистратуре Вера обнаружила свою давнюю приятельницу Марту. Та была очень благодарна за то, что Вера уберегла их с мужем брак, вовремя отреагировав на одно письмо. Ещё лет десять назад, до того, как Марта вышла замуж, её Витьке писала некая Елизавета. И настойчиво так писала. Тогда Марта и попросила почтальоншу Веру, так сказать, отсортировывать письма от этой Лизы. В итоге Витька с Мартой. И никуда уже не денется. Пьёт, зараза как проклятый, зато свой, родной.

– Марта, помоги найти онколога Олень… Ольгу. Я знаю, что она хороший врач, – издалека начала Вера.

– Ой, Вера! Мне так жаль! Какая стадия? Может, ещё удастся вылечить? – Марта рассыпалась сочувственной речью, от которой Вере стало противно.

– Да это не мне, знакомый попросил узнать.

– А-а-а, – заговорщицки протянула Марта, – понимаю. Не надо говорить, конечно. Да, Ольга Анатольевна у нас работает. Только она на больничном сейчас. Давненько уже, месяц, наверное.

– Адрес знаешь её домашний?

– Ну нам же не положено…

– Я не скажу, что это ты мне его дала. Мне очень надо, срочно, правда.

***

Вера поднималась на четвёртый этаж, останавливаясь в пролётах, чтоб отдышаться. Ей хотелось поскорее закончить это свалившееся расследование и заняться действительно важными делами. Можно было бы, конечно, и не выяснять ничего, но это противоречило всей её природе.

На одном из пролётов Вера вспомнила, как в детстве она помогала одноклассникам. А они и не догадывались даже, шпыняли её. Но разве ж она будет держать на них зло? Вера была уверена, она эмпат, для другого предназначена.

– Маша, тебе Серёжа записку передал.

– А мне какое дело?

– Ну возьми, почитай, может, интересное что-то пишет?

Маша, не показывая интереса, открывает записку: «Ты мне нравишься!»

– Что там?

– Ерунда!

– Хочешь, я ему передам записку от тебя?

– Ещё чего! Обойдётся!

Но записку Вера передаст. А Маша с Серёжей поженятся. Потом. После школы. Но Веру на свадьбу не позовут. Это жаль, конечно. Но такая доля у эмпатов, вероятно.

Вера поднялась ещё на этаж, продумывая, что скажет незнакомой ей Оленьке.

– Здравствуйте, Ольга Анатольевна, – задыхаясь, поприветствовала маленькую женщину, открывшую дверь. Оленька с первого взгляда вызывала доверие, была очень милой и простой. Аккуратно сложенные волосы, маленькие ягодки-серёжки в ушах и губки, как у куколки: естественно-алые, пухлые. – Я почтальон Вера. Опрос населения удовлетворённостью работы почты. Могу поговорить с Вами?

Ольга Анатольевна обвела подозрительным взглядом Веру, которая упёрлась ладонью в дверной косяк.

– Если Вы хотите получить консультацию, то приходите в больницу в часы приёма. На дому я не принимаю. – Ольга Анатольевна говорила строгим, почти командным голосом.

– Нет-нет, я же тоже на работе. Профессиональная, понимаете ли, вынужденность. Я предлагала запустить анкетирование, но руководство настаивает на личном контакте с посетителями почты.

Ольга Анатольевна неуверенно сделала шаг назад, Вера решительно ввалилась в квартиру.

На кухне, еле помещаясь на трёхногой табуретке, чувствуя себя неуверенно и неуютно, Вера начала:

– Как часто вы пользуетесь услугами почты?

– Да не пользуюсь почти. Иногда письма пишу пациентам.

– А зачем? – Не глядя на Ольгу Анатольевну, спросила Вера, накладывая себе третью ложку сахара в чай.

– Что зачем?

– Ну зачем пациентам пишете?

– Рецепты, поддержать кого-то, не все же имеют возможность ко мне приходить.

– Вы знаете некоего Михаила Б?

– Знаю. Это мой муж. Придёт с работы, – Ольга Анатольевна взглянула на часы, – через час. Вам и его надо опросить?

– Нет, – Вера замешкалась. – Вашего мнения будет достаточно. А Вы уверены, что это Ваш муж?

– Женщина, – Ольга Анатольевна вспылила, – Что Вы себе позволяете?

И только теперь Вера заметила маленький, круглый животик у Ольги Анатольевны под широкой туникой.

– Понимаете, я познакомилась с мужчиной, – Вера почему-то покраснела при этих словах, – и он признался мне, что был Вашим мужем. И зовут его Михаил Б. Вот я и…

– Ну, допустим, и что в этом такого? Я не рабовладелица, не запрещаю своему мужу общаться, – она оглядела Веру с ног до головы, явно не видя в ней соперницу, – с женщинами в том числе.

– Дело в том, что я не понимаю это Ваш муж или нет. Где вы познакомились?

– В школе. Это любовь одна и на всю жизнь! – Гордо заявила Ольга Анатольевна и погладила себя по животу, – только вот теперь Бог нам дал ребёнка. Уже шестой месяц.

Вера тяжело встала:

– Извините, я ошиблась. Спасибо за ответы. До свидания.

Вера шла по улице и не знала, что делать. Верный муж, Оленька, которая ждёт ребёнка от него, – счастливая семья. Как же так?

Дома она расплакалась. Впервые от безысходности. Достала папку завершённых дел и стала листать. Ей казалось, перед ней спасённые жизни, все они теперь счастливо поживают и даже не знают, кого им благодарить. Вот Лиза, которую Вера уберегла от мужа-ревнивца; вот Сергей, которого бросила невеста накануне свадьбы, а Вера писала ему о том, что свадьба невозможна из-за работы – невеста уехала заграницу; а вот… вот же оно! Вера вспомнила. Полгода назад действительно была переписка. И Вера решила, что Оленьке совсем не нужен такой муж. Одни проблемы с этими больными. Ей что, на работе мало? И закончила их отношения. Пришлось постараться тогда. Дело было под Новый год. Вера заболела. Ах, вот она и упустила тогда письмо от Оленьки. Получилась досадная промашка. Неужели она тогда, в горячке перепутала и написала обратный свой адрес? Только так Вера могла объяснить, как Михаил нашёл её.

– Но ничего, хорошо же вышло! Михаил переживёт как-нибудь. Сколько ему осталось? А у Оленьки, вон, ребёнок будет. – Вслух рассуждала Вера. – Вот и адрес нашёлся. Соседний город. Недалеко.

Вера задумала съездить к Михаилу, поговорить и объяснить свои мотивы. Она взяла день отпуска и подготовила Сашку – приказала без неё письма не отправлять. Нужен был контроль. Ещё более строгий, чтобы таких ляпов больше не было.

Сама поездка Вере не была по вкусу. Столпотворение, духота в электричке, странные люди. Рядом с ней сидели две девушки. Вера невольно слушала их разговор:

– Андрей больше так и не написал.

– Ой, зачем он тебе? Он же женат! К тому же дети…

– Не могу я без него, пропадаю.

Вера посмотрела внимательно на девушку и невольно ахнула: впавшие щёки, глазницы, одни кости вместо рук и ног. Тоненькие вены-сеточки на серой коже обвивали девушку. «Неужели тот самый Андрей? Я и не подозревала, что она так его любит… баловство – любовь эта! Баловство!» – Вера бесстыдно смотрела прямо на девушку.

– Ладно, ладно. Поедем, поговорим с ним, как хочешь. Нет больше сил смотреть на тебя.

Вера задумалась. Такого развития она не ожидала. Встречи. Могут быть встречи её подопечных. Глупцы! Вон, как всё хорошо вышло бы. Муж в семье остался, а девушка эта могла бы себе другого найти. Парней мало, что ли?

Сама Вера любила лишь однажды, тщательно скрывала это чувство, понимая, что особенно рассчитывать не на что. Так и прожила жизнь одна. Она любила всех своих подопечных, сострадала им и искренне желала счастья. Но почему-то на душе нарастало беспокойство.

Вера раскошелилась и от вокзала ехала на такси. Загорелый водитель-кавказец рассказывал о достопримечательностях города, предлагая экскурсию. Вера отказалась. Терпеть не могла долгих разговоров о давно умерших людях. В живых весь интерес, в живых.

Подъехав к дому Михаила, Вера так разволновалась, что у неё началась отдышка. Сев на лавочке возле дома, она старалась успокоиться. Сунула барбариску за щёку и прикрыла глаза. Рядом сели две поджарые старушки:

– Привет, Никитишна!

– Здоровеньки булы, Васильна!

– Какие новости? Что-то тебя давненько не видно было.

– Ой, хлопоты, хлопоты. Мишку хоронили. Он же один был, некому и позаботиться. Мы с батюшкой и организовывали всё.

– Ой, да что ты! Умер-таки!

Вера открыла глаза и прислушалась.

– Так да. Вот ты даёшь, в одном доме жили! Человек умер, а ты не знаешь.

– Я ж в деревне была, дура!

– Сама ты дура!

– Ну, и чего? Оленька его так и не приехала?

– Нет, не приехала. Вертихвостка! Попадись она мне!

– Да, во дела!

Пот стекал по Вериному лицу. Страх, что её вот-вот раскроют, липкой пеленой застилал сознание.

– А вы чейная будите?

– Я? А я к Михаилу приехала. Старая знакомая его.

– К Барышникову?

– Ага…

– Так он того, – старушка показала скрюченным пальцем вверх, – отдал Богу душу. А ведь на поправку шёл, прогнозы были хорошие.

– Да, как Оленька взялась за него. Любовь была у них сумасшедшая!

– А потом она пропала. Письмо ему написала: забудь, не пиши, прощай.

– Негодяйка. Вот он сразу и поник. Всё ходил, говорил, что нет ему жизни без его Оленьки.

– Почему же он не боролся за неё? Поехал бы к ней, выяснил отношения? – Вера вспылила. Ей стало обидно, что Михаил вот так взял и умер. Но вместе с тем, она испытала чувство облегчения: не надо ничего объяснять, всё само собой разрешилось.

– Он же бывший военный был. Принципиальный. Гордый.

– А Вы сходите к нему на могилку. Навестите.

Раньше Вера на кладбище была только на похоронах бабушки в детстве. И такое соприкосновение со смертью вызывало в ней животный страх. Кто будет хоронить её, когда она умрёт?

– Схожу. Схожу.

Вера хотела ещё что-то спросить, но уже было неловко задерживаться. Она тяжело встала и под перешёптывания бабок поплелась по улице не оборачиваясь.

***

– Вера, ты чего такая?

– А? Ничего.

– Странная. Молчишь, даже не отчитываешь меня за то, что я ничего не делала за время твоего отсутствия.

– Ничего страшного. Никто же не умер. – Сказав эту фразу, Вера вздрогнула.

– Кстати! Я газету читала, которую завезли сегодня. Что смотришь? Я умею читать! Там некролог опубликовали на Зойку. Помнишь, ты ругалась, что ей из тюрьмы пишет и пишет Семён? Письма их всё перебирала, меня просила сортировать. Уж не знаю, зачем тебе это надо было, но раз уж ты так к ней неравнодушна, сообщаю: повесилась Зойка.

Вера снова вздрогнула и отправила в рот барбариску. Она хотела спросить: «Когда?», но не стала.

Работать на почте стало невыносимо. Дома находиться тоже. Её преследовали голоса уже не подопечных, а жертв. Они плакали, страдали, корчились от душевных мук. Вера видела во сне их искривлённые лица. Некоторые подходили к ней и просили вернуть всё назад. Она перестала забирать письма домой, хотя ещё несколько дел стоило бы завершить.

Вера осунулась и даже похудела. Однажды после работы возле почты она встретила Ольгу Анатольевну.

– Здравствуйте, Вера. Вы тогда не представились.

Вера разволновалась от неожиданной встречи. Измученная кошмарами, она каждый день ждала, что за ней придут герои её писем. Она ждала расправы.

– Здравствуйте, Ольга Анатольевна.

– Вот, родила. Мальчик. 3250. Мишей назвали.

– Михаил Михайлович? Сложновато как-то.

– Почему Михайлович? Он Васильевич. Мужа моего Васей зовут.

– Но Вы же тогда при встрече…

– Я сразу поняла, кто Вы. Я была на почте и видела Вас много раз. И девчонка молоденькая… она мне рассказала, что Вы письма чужие читаете. Случайно как-то вышло. Но когда я получила от Миши письмо с просьбой не писать и не приезжать больше, я поняла, что это Ваших рук дело. Он бы так никогда не написал.

Вера шла, сгребая ногами листья. Она не понимала, к чему клонит эта женщина и зачем вообще она всё это рассказывает ей, но не перебивала.

– Вы талант, Вера. Переписывать чужие судьбы, это надо уметь! Я знала, что Мише осталось недолго. Наш роман длился всего год. Мой муж ничего не знал. Я езжу по области, веду приёмы, это правда. А то, что у меня бурный роман с одним из пациентов, хорошо, что он не узнал. Дать Мише стопроцентную заботу я не могла. Я люблю Васю. Мы со школы вместе. Но проблема с детьми действительно была. Я думаю, это ребёнок от Миши. Я проверила, по маркерам – онкологии быть не должно, если Вы поинтересуйтесь этим. В общем, я хочу поблагодарить Вас, Вера. Вы избавили меня от мук совести. Формально бросила Мишу я, но фактически сделали это Вы по своей воле.

– Почему Вы мне тогда не сказали? – Вера начинала задыхаться. – Я ездила к нему. Он умер.

– Я знаю. Мне сообщили из больницы. Я отсылала деньги. Договорилась с местным батюшкой, это был единственный выход. Он не был брошен. Миша яркой вспышкой теперь живёт в моём сыне. – Ольга Анатольевна немного помолчала. – Когда Вы пришли, я растерялась. Мне было жаль Вас. К тому же я боялась, что Вы начнёте испытывать чувство вины и всё испортите. Спасибо Вам за помощь, Вера. До свидания.

Ольга Анатольевна повернулась и пошла с коляской в другую сторону, ускорив шаг, словно боялась, что Вера её догонит.

А Вера стояла на тротуаре среди яркой осенней листвы и думала, что по пятницам в кулинарию завозят эклеры с масляным кремом. А сегодня как раз пятница. И что парочка писем у неё дома есть, которые требуют обработки. Начинался моросящий дождь. Зазвонили колокола…