Тихий час

Глава 1

Тихий час

«21… 22... 23... 24... 25...» — Вовка считал набухавшие, а затем отрывающиеся в свободный полёт капли со сверкающей в солнечных лучах прозрачной большой сосульки. И в отличие от оторвавшихся капель, он не был свободен, а вынужден был лежать в кровати детского сада во время тихого часа. Спать совсем не хотелось, просто лежать — скучно, а разговаривать с соседями запрещено, да ещё и опасно, потому что Вовка знал, чем это может закончиться.

«А что может быть хуже этого наказания?» — размышлял он.

Но всё-таки периодически запрет нарушался. Особенно это касалось детей, у которых кровати были сдвинуты вместе. Сначала они начинали шёпотом переговариваться, затем — толкаться, а потом, хихикая, отбирать друг у друга подушки. И тихий час становился совсем уж не тихим.

У Вовки кровать была ни с кем не сдвинута, поэтому разговаривать и баловаться было неудобно. Он лежал, отвернувшись к окну, поэтому входную дверь не видел, но хорошо слышал, когда она открывалась. И вот тогда все немедленно замолкали и настораживались, потому что в спальню входила воспитатель. Вот и сейчас она «влетела» в спальню со словами:

— Тихо! Быстро замолкли все! Ещё раз услышу, кто будет болтать, — с того сниму трусы! Будете тогда знать!

Дети тут же быстро замолкали — кто от крика, кто от страха наказания.

«Что-то она сегодня слишком грозно возмущается», — заметил Вовка.

На 78-й капле очередного Вовкиного подсчёта, когда страх наказания постепенно стал угасать, дети начали безмятежную возню и разговоры.

И тут Вовка опять услышал звук открывающейся двери:

— Всё! Доигрались! Я вам обещала! — разъярённо кричала воспитатель, в очередной раз «залетев» в спальню.

Повернувшись на крик воспитательницы, он увидел, что она схватила с кровати первого попавшегося мальчишку, стянула с него трусы и бросила его обратно на кровать. Тот в испуге, быстро закрыв себя белым одеялом, начал рыдать.

Услышав громкий рёв, все дети приподняли головы с подушек и с изумлением смотрели на плачущего мальчугана. Тем временем воспитатель, чтобы другим было неповадно, усмехаясь, сорвала одеяло с мальчишки.

На кровати сидел полноватый ребёнок, робко поджимающий к себе ноги и стеснительно прикрывающийся руками.

Услышав шум, в спальню вошла ещё одна воспитательница. Оценив произошедшее, они уже вдвоём стали с усмешкой обличать мальчика в его «преступлении»:

— Теперь не будешь болтать и баловаться… Думал, всегда будешь издеваться над воспитателями? Запомнишь это теперь навсегда!

Дети, как попугаи, тоже стали смеяться. Правда, смех их был больше похож на истерический, ведь радовались они тому, что это не их коснулось. Вместе со всеми изображал смех и Вовка.

«Это же делают воспитатели для нашего блага, чтобы мы были послушными. Значит, это правильно. Но почему-то совсем не весело, а грустно и страшно», — думал Вовка.

Но тут раздался громкий девчачий крик:

— Дураки! Что вы смеётесь? Мы все разговаривали, не только Серёжка! Он же не виноват! Это к нему Ванька приставал! Зачем его обижать? А если с вас трусы снимут?! Вы тоже будете смеяться?!

Внезапная защита девочки шокировала воспитателей. Они сразу перестали улыбаться и молча отдали Серёжке одеяло и трусы. Тот, перестав рыдать, спрятался с головой под одеяло.

— Быстро все закрыли рты! Всем спать! — недовольно рявкнула воспитатель.

Дети замолкли и сделали вид, что спят. В спальне воцарилась полная тишина. После случившегося Вовка так и не смог уснуть. На душе у него было крайне тяжело и неприятно.

«А если бы моя кровать была рядом с дверью, то меня бы постигла участь Серёжки? Хорошее у меня место: в углу, окно рядом и от входной двери далеко. А лучше вообще от сада держаться как можно дальше. И когда только я стану взрослым?! Тогда у меня никаких забот не будет!» — всё оставшееся время тихого часа думал Вовка.