The cafeteria.

Глава 1. Снежинки.

ВСТУПЛЕНИЕ

Всего один день может колоссально поменять всю вашу жизнь. Мы никогда не можем знать заранее, какой именно день это будет. Будь то свадьба, рождение ребёнка или знакомство с новым человеком. Иногда судьба складывается совсем по-другому.

ГЛАВА 1. СНЕЖИНКИ

Гамбург, 1978 год.

После длительного сна, в котором так сильно хотелось остаться Гансу Веберу, ему нужно было собираться на работу. На работу, которую, казалось, он любил больше всего на свете. Гансу эта работа была жизненно важна, ведь это единственный способ заработка, который не требовал кровопролития. По крайней мере, так казалось ему, и никто не смог бы его переубедить.

Ганс — невероятно упрямый человек. Он всегда хочет, чтобы всё делали по его правилам. Люди вроде Ганса обычно становятся политиками, либо так и остаются работать в местном кафетерии, медленно сходя с ума и становясь местным сумасшедшим. Кроме этого, Ганс чересчур стеснительный. И вряд ли он изъявлял желание это как-то исправить, ибо с новыми людьми знакомиться не хотел, а со старыми знакомыми плохо ладил из-за своего психологического недуга.

После того как Ганс проснулся, он быстро надел свою домашнюю одежду и проследовал на кухню, где принялся готовить себе завтрак. Ганс жил один, соответственно, и завтрак готовил себе одному. В этом он видел одни плюсы, но от сплошного одиночества, сам того не осознавая, медленно сходил с ума. Обычно он завтракал гренками с фасолью, но сегодня обнаружил, что фасоль закончилась, и пришлось довольствоваться гренками с маслом.

Несмотря на то, что Ганс не был удовлетворён таким завтраком, он отправился на работу пешком, ведь идти было совсем недалеко. На улице шёл сильный дождь, смешанный с мокрым снегом, но Ганс был слишком увлечён своими мыслями, чтобы обращать внимание на промозглую гамбургскую погоду.

Город вокруг него ничуть не изменился. Мимо проносились угловатые «Фольксвагены» и «Опели». Из приоткрытых окон доносились ритмы диско и злой панк-рок. Ганс ненавидел этот шум.

Как только Ганс подошёл к порогу кафетерии, сзади него раздался свист и громкие выкрики:

– Hei, pelayan! Dia datang ke sini! (Эй, официант! Подойди сюда!) — Это был самый ненавистный клиент Ганса. Моряк с торгового судна, приехавший из Индонезии. Ганс даже не знал его имени, но знал, что тот появляется в Гамбурге каждый раз, когда его судно бросает якорь в порту.

– Kamu terlihat sangat buruk, sungguh mimpi buruk! Oh, benar, kamu tidak mengerti aku, dasar keledai! (Ты так ужасно выглядишь, какой кошмар! Ах да, ты же меня не понимаешь, осёл!)

– Извините, вы что-то хотели? — испуганно сказал Ганс. — Я совсем не понимаю иностранного языка.

– Всё отлично! — сказал клиент на ломаном немецком. — Поспеши приготовить мне столик, мы сегодня с моей компанией ужинаем в этом несчастном месте.

– Как скажете, — сдержанно ответил Ганс.

В душе Ганс был разочарован этим диалогом. Он расстроен, что после всего, что было сделано им для всех жителей этого города, обязательно найдётся тот, кто открыто над ним насмехается. Ганс пообещал себе постоять за себя, если это зайдёт слишком далеко. После этого он всё-таки зашёл в кафетерий.

«22 ЯНВАРЯ. 1978 ГОД.

Куда ни посмотрю — от всего воротит. Это общество, эти люди. Эта серая масса мне омерзительна. Вы можете быть кем угодно: знаменитыми рок-музыкантами или обычным дворником — меня в свой мир не втягивайте. Я всю свою жизнь был сам по себе и буду.

Скорее всего, когда я умру, кто-нибудь найдёт эти записи и покажет их всему миру. Так пусть хотя бы это будет единственной правдой в вашей жизни. Я считаю, что от вас слишком многое прячут, но вы терпите. Меня зовут Ганс Вебер. Вы моё имя ещё вспомните.»

Эти слова Ганс написал в своей записной книжке, подаренной дядей на Рождество много лет назад. Как ни странно, он неохотно вёл этот «дневничок», так как всё время был занят работой. Именно поэтому эта запись оказалась единственной в январе.

Вернёмся к тому дню, когда Гансу довелось познакомиться поближе с индонезийцем. Весь этот день Ганс работал без отдыха: он разносил и готовил еду, то есть одновременно выполнял функции как повара, так и официанта. Как вы, наверное, уже могли понять, для Ганса эта работа была изнуряющей и одуряющей. Настолько, что к вечеру у него начали трястись руки.

Босс Ганса, мистер Мейер, не давал ему ни малейшей возможности отлынивать от этой работы, потому что других работников (кроме него самого) по факту больше не было, и вся тяжесть этой профессии ложилась на плечи Ганса. Честно сказать, Ганса мало волновало, как работать. Ему хотелось заполучить свою зарплату, а каким образом её получить — уже неважно.

По большей части Ганса убивала не монотонная, однообразная работа, а именно люди, которых ему приходилось видеть и терпеть каждый день, а тем более обслуживать. Теперь на его плечи лёг этот индонезиец. А Ганса, как обычно, никто даже не спросил.

Гансу хотелось узнать, что же делать с такими наглыми клиентами, которые лезут без очереди.

— Мистер Мейер, как мне быть? Какой-то наглый иностранец имеет наглость мне дерзить и кричит что-то на своём языке. Я не могу это терпеть, — сказал Ганс.

— Вебер, клиент всегда прав, — безразлично ответил босс, даже не отрываясь от газеты. — Какая разница, кто он и на каком языке говорит. Я, например, тоже терпеть не могу, когда ты заявляешься и рассказываешь, что не можешь кого-то там обслужить. Но я же тебя слушаю и даю тебе советы. Дружок, марш отсюда, пока я тебя не уволил.

Ганс вернулся за стойку. Он ждал, когда приедет его клиент. Время было уже позднее, кафетерий готовился к закрытию. За окном стемнело, а столики полностью опустели. Ганс сидел и смотрел в окно на жизнь людей, которых, возможно, видит первый и последний раз. Но что-то в этом было. У каждого человека на земле есть своя удивительная история жизни, о которой многие даже не догадываются.

За своими раздумьями и наблюдением Ганс не заметил, как наступило восемь вечера. Пора было закрываться. А он прождал здесь какого-то иностранца, который мало того, что ему не заплатит за эти ожидания, так он ещё и не явился.

Ганс выключил свет и запер двери заведения. Снег падал на его плечи и мгновенно таял. Удивительно, даже у маленькой снежинки была своя (хоть и короткая, но своя) история. Ганс стоял под снегопадом и ловил эти маленькие снежинки на своих руках, где они таяли и превращались в капельки воды, либо исчезали.

Ганс никогда не был какой-то знаменитостью и в целом не понимал, для чего он живёт эту жизнь. Ведь никакой запоминающейся истории о его жизни никогда не напишут, и скорее всего, его просто забудут.

Эти снежинки — наши жизни, — подумал Ганс. — Они такие же мимолётные, но каждая со своей историей.

Они дали Гансу надежду на жизнь и на то, что нужно меняться. Потому что всю жизнь работать в этой кафетерии — себя не уважать.