Тайно влюблённый, благородный граф

Глава 1

Это нормально, что Пашка так переживает. Она знает Невьянова уже достаточно давно, чтобы понять, какой он тактильный и преданный. До такой степени преданный, что голова кружится.

Нина шумно выдохнула, переворачиваясь на бок и подгибая под себя колени.

Она даже понимала, почему сегодня он сорвался. Если рассуждать логически, она сама тому причина. По сути, она спровоцировала его паранойю. Из-за парочки давних случаев, которые заставили Невьянова тревожиться. А зная, как Пашка за ней рьяно следит - объяснимо, что даже сегодня он уже на взводе. Его колотило - она чувствовала тремор в его мышцах.

Кстати, Пашка крепкий... Когда её руки лежали на его плечах - чувствовалось через футболку, насколько крепкий. И на груди. Жилистый такой. Прям... дикий зверёныш. Мило. Эдакая дерзкая милота. Бережная, но хищная.

Кожа тут же вспомнила его жёсткие пальцы на себе. Как можно так уметь - держать бережно, но так крепко, словно это капкан? Даже будь она человеком, на коже ни осталось бы ни следа.

Что не отменяет того факта, что, реши она встать, эта моська ей бы просто не позволил - она даже не смогла бы подняться.

И почему это настолько мило, что не получается перестать улыбаться?

И вот это его "Приказывай"...

В груди ёкнуло и разлилось до самого низа.

Нина снова шумно выдохнула, нервно устраиваясь поудобней. Тремор, спровоцированный отступающей тревогой, ещё не прошёл.

"Готов тебя слушаться..."

В груди смущённо сжалось. И Нина вновь перевернулась на спину.

Эта фраза до сих пор дико накрывала невероятной благодарностью и... растерянностью. Чем она заслужила такую хищную преданность?

Нина старалась сдержаться, чтоб не улыбнуться, пусть моська и не видит её укоризненной улыбки. Вот ведь вредина. Наглая. Но родная такая, что всё сжимается внутри. Классный он. Настоящий друг. Лучший друг. Даже больше. Брат. Родной. Она никогда не думала, что вот так сдружится, сблизится с парнем.

Нет, не то, чтобы остальные к ней холодны. Напротив, тут семья. Но не как семья человеческая - у вампиров это теснее. Иначе немного. Здесь не станут собачиться и ворчать на тебя, потому что любят и беспокоятся. Здесь, если любят, окутывают такой заботой - горячей, рьяной, бережной - что даже удушающей. В хорошем смысле. Здесь, если любят, это проявляется энергетикой, почти телесно.

Даже не почти. Пашка пример. Он тотально следит за ней, но это... господи, это безумно мило. Так, что хочется пищать от умиления.

Он так тесен с ней, что это смущает. Но он безобидный. Он такой... он такой, что она ему верит, как себе. Это сложно объяснить. Он безумно... рядом.

Но ведь не только он за неё переживает, верно?

Влад, например. Его бережная защита настолько взрослая и глубокая, что чувствуешь себя принадлежностью высокопоставленного лица, за которым сила и власть. Но эта сила и власть к ней - абсолютно трепетна и заботлива, словно он видит выше и мудрее, поэтому действует и рассуждает более дальновидно. Не зря в её голове Топальски упрямо ассоциируется с дядей. Или двоюродным братом. Или старшим братом. Сложно объяснить, с кем-то родным, кто рядом. Кем-то, кто как... стена?

В дверь постучали. После чего та мягко скрипнула и приоткрылась. Но в комнату не заглянули.

- Прелесть? — послышался голос Влада. — Могу войти?

Кто, как не Влад, станет так вежливо входить в её комнату. Простите, «покои».

- Забудь эту привычку, - тепло отозвалась Нина.

И граф заглянул в комнату. Расстёгнутый пиджак, расслабленная на шее сорочка, узкие брюки. И всё равно сейчас он не казался ей тем «высокопоставленным лицом», с которым она ассоциировала его минуту назад. Он просто выглядел как молодой человек с безумным шармом. Молодым мужчиной, которого, видимо, сковывают какие-то свои мысли.

Потому как Влад сейчас выглядел слишком вежливым. Даже чуть растерянным. Таким она наблюдала его нечасто и, в основном, только когда они вдвоём. Нет, его пафос и раскованная грация никуда не делась. Но на неё он смотрел с заботливым извинением, словно виноват, что потревожил её.

— Рада, что ты вернулся, - искренне поделилась она, ведь ожидала, что останется торчать в клубе ещё несколько часов.

Топальски мягко улыбнулся, и, проиграв теплоте этой фразы, на миг опустил взгляд.

- Не знал, отдыхаешь ли ты, - прошелестел он, с тихим щелчком замка прикрывая за собой дверь. В руках он держал книгу. — Разбудил?

Нина заулыбалась и покачала головой:

- Запомни на будущее: если тебе нужно меня о чём-то спросить — просто зайди.

Ну, честное слово, его аккуратность к ней и невозможная бережность переходит все границы. Нет, это безумно приятно. Просто, очевидно, что создаёт ему самому неловкость.

В тишине комнаты по каменной кладке пола застучали каблуки его мокасинов. Топальски расслабленным движением прошёл к её кровати, присаживаясь на край. И сделал это так аккуратно, что постель почти не шуршала от его движения, а его костюм лишь едва слышно прошелестел дорогой тканью.

Абсолютная неслышимость. Случись ему охотиться на живого человека — тот даже не поймёт, что умер.

- Как я могу, душа моя? — ласково улыбнулся граф, разворачиваясь корпусом к ней. — Вдруг сударыня не при параде? — намекнул он.

Ой, вот началось. Нина рассмеялась, поднимаясь с постели, и уселась поудобней, скрестив ноги:

- Не бойся. Если «сударыня не припудрила носик» и всё ещё ходит в рваной майке и растянутых трениках — в обморок ты не упадёшь от инфаркта.

Сначала красивое лицо графа вытянулось. А после Влад рассмеялся — искренне, легко, честно. Так по-настоящему, что вызывало безумную благодарность — ведь такой он только с ней. Редко с кем-то.

Топальски отсмеялся и с остатком тёплой улыбки поглядел на неё. Задумчиво, молчаливо. Тёмная чёлка свешивалась по бокам вдоль высокого лба. А одна прядь упала на бровь, явно мешая глазу.

Нина протянула руку, поправляя ему чёлку.

Но граф бережно перехватил её за запястье и осторожно коснулся поцелуем тыльной стороны её ладони.

Вот теперь смутило.

И это смущение холодком пробежалось по спине, вынудив сбежать от его взгляда. Потому что Влад не переставал смотреть.

- Ты прекрасна в любом наряде, сердце моё, я не об этом, - словно ребёнку, объяснил Топальски.

Но его мягкое пояснение, как породителя — его перерождённой, вопреки бытовому смыслу, смутило ещё сильнее этим чересчур ласковым обращением. Впрочем, она давно должна привыкнуть к его манере общаться, которая - порой меньше, порой больше - проскакивает в его современных фразах.

- Теперь понятно, почему Агния ведёт себя так современно, - поделилась она мыслью.

Влад мило озадачился, после чего вопросительно нахмурился. Но даже его мимика выглядела элегантно.

- У тебя весьма прыткий поток мыслей, прелесть, я за ней не поспею, - усмехнулся он на её смену темы, объясняя, что ничего не понял.

И Нина весело рассмеялась на это:

- Ты слишком благородный, Топальски, вот я о чём, - пояснила она свои мысли. — Тебе нужно учиться современному сленгу.

На точёном лице графа проступило осознание. Он понимающе усмехнулся, опуская голову, и чёлка последовала движению, красиво свешиваясь вдоль лба. Влад поднял взгляд на неё. И получилось пронзительно, чуть исподлобья. Но всё также тепло:

- Когда проживёшь двести лет, душа моя, ты столкнёшься с той же проблемой, - мягко заверил он. — Хотя, - весьма искренне задумался граф, в этой задумчивости отведя взгляд, после чего, улыбчивый и обаятельный, вновь взглянул на неё. — Современные дети весьма умело подстраиваются под новшества.

«Дети». Нашёл тут «детя». Нина наигранно обиделась и шуточно толкнула его в сильное плечо.

Влад легонько качнулся, полностью позволяя это. И заулыбался шире, а потому — ещё обаятельнее.

Хотя, описанное им будущее выглядело интересным. Она — такая взрослая, мудрая вампирша. Опасная, сильная-сильная. Уже — её будут бояться новички. Уже — она будет вызывать такой трепет. Пока внешне ей всё ещё будет двадцать два.

Нина гордо хмыкнула, представляя это.

Но неужто, когда ей будет двести лет, а вокруг будут летать воздушные такси, и телефоны станут выглядеть, как прозрачное стёклышко, и повсюду засверкают голограммы вместо рекламных табло — в ней тоже за километр будет виден «человек из старого века»?

Но Нина тут же мысленно усмехнулась над собой. Двести лет? Амбициозно. Нет, она реалистка.

Влад наблюдал все её эмоции. Да что там — он же их чуял. И если сначала он тепло улыбался, то сейчас — улыбка пропала:

- Что не так, сердце моё? — он внимательно изучал её взгляд.

- Ну, - пожала плечами Нина. — Ну просто вряд ли я доживу, - без драмы, с иронией признала она свою реальность и даже усмехнулась этому. — Меня однозначно раньше убьёт-таки кто-нибудь, - с сарказмом протянула новообращённая, ожидая от своего породителя ворчания или укоризны или хотя бы усмешки.

Но взгляд Влада заледенел. Причём ей, как его перерождённой, явственно чувствовалось, что злой он не на неё. А на её слова-предположение. А может, просто тревожится.

Она ощутила в его душе сразу спектр эмоций: гнев, возмущение, протест, обжёгшееся отчаяние, упрямую жажду, трепетность. И вдруг вспыхнуло кое-что ещё — благородно-искреннее…

А после всё скомкалось — очевидно, поставил блок.

Влад, казалось, хотел опустить взгляд, чтобы переждать эмоции. Но не смог оторваться. И его ледяные глаза, что в минуту таких эмоций делались почти белыми и красиво-пугающими, не моргая, впились в неё. Трепетно, пронзительно. Зрачки сузились, плавно скользя по её лицу и упрямо останавливаясь на её глазах.

А сердце, оставаясь всё тем же глубоким, стало издавать продолжительные, тяжёлые толчки, словно теперь с усилием обрушивалось на грудную клетку, как колокол.

- Прелесть, никогда, - он прервал себя и сглотнул, словно ком. — Никогда не смей говорить такое или же думать, - проговорил Граф с ласковым трепетом, почти ругал, но в этом упрёке слышалась безумная забота. — Не смей так говорить.

Нина смолкла, чувствуя, что невольно растревожила графа. На будущее: стоит десять раз подумать, прежде чем шутить о своей смерти.

С любым из них.

- Я не позволю, - вновь прервал себя Влад, пока впивался в её глаза своими. — Этому случиться. Никогда. Я даю тебе клятву.

Что?!

Испуг пробежался по спине холодом и Нина уже сама впилась в него взглядом.

- Ты обещал… - выдохнула она. — Что ничего с тобой не случится.

Сквозь своё трепетное волнение Топальски искренне проникся этой фразой. Она его так тронула, что даже на фоне такой темы он смягчился, накреняя голову и любуясь ей.

- Если всё будет в порядке с тобой. Помню, - прошелестел граф, мягко улыбаясь.

Нина всё ещё глотала воздух, успокаивая всколыхнувшееся сердцебиение. И Влад, прекрасно слыша это и прекрасно чуя её волнение за него, заулыбался со скованным счастьем, которое спрятал, опустив взгляд.

Но не сумев прекратить свою задумчивую, тёплую улыбку. Как и трепетно колотящееся сердце.

Хотелось уйти от темы. Убежать. Что угодно, лишь бы суметь развидеть те картинки, что всплывали в голове при мысли, что он спасёт её самой тяжёлой для него ценой…

Любой из них…

Надо бы… что-то сделать, чтобы стать безумно сильной, чтобы ей было всё ни по чём. А если не выйдет… то… сбежать. Уехать к Нами в Штаты. Стать частью того клана. На Луну улететь. На Марс. Впасть в спячку в гробу, как Дракула. Что угодно, лишь бы её любимые люди были живы. Лишь бы Пашка и Влад… да даже этот дурацкий пират… были бы живы.

Нина сглотнула слёзы.

Влад с обеспокоенной ласковостью пронзал её взглядом.

- Прелесть? — с нежностью прошептал он, обнимая ладонью за лицо и бережно заставляя взглянуть на него.

Нина вновь замяла слёзы.

- Тогда… - переводя дух, и пытаясь перестать обижаться на эти тревожащие слова, пробормотала Нина. — Тогда… что ты имел в виду?

Влад с озадаченным теплом нахмурился, не поняв нового поворота темы.

- Что ты имел в виду, когда сказал, что ты «не об этом»? — зацепилась она за прежний весёлый разговор, как за спасательный круг.

На красивом лице графа проступило осознание. И лицо озарилось тёплой:

- Имел в виду, душа моя, что я могу застать тебя в неглеже, - улыбнулся он лукаво, уже в лицо объясняя, почему постоянно стучится. — Вот тогда — соглашусь, я упаду в обморок от инфаркта.

И несмотря на остатки тревоги, эта шутка окончательно её развеселила. Нина фыркнула. И рассмеялась.

А Влад заулыбался, наблюдая её веселье.

- Поверь, я не такая и страшная там, чтобы падать в обморок от шока, - подколола она, продолжая тему.

Влад зажмурился с вымученной улыбкой и на миг запрокинул голову, явно пережидая то, что, как она почувствовала, вспыхнуло в груди.

- Поверь, прелесть, я отключился бы не от шока, - отводя глаза, продолжал улыбаться он.

Что?

Нина растерянно смеялась, но поймать взгляд Топальски не могла.

- Ты слишком прелестна, душа моя, и, если бы я имел счастье застать тебя в неглеже, я просто бы не избежал инфаркта от столь волнующей картины.

Что?!

Нина расхохоталась, заваливаясь на подушку спиной. Ой, всё. Выдернув подушку из-под головы, она накрыла себе лицо.

- Влад! — смеясь, укоризненно протянула она.

Вот как теперь на него смотреть без стыда?

Она слышала его тихие смешки.

- Ты знаешь, раньше сударыни для этого использовали веер, - шутливо поддел он её попытку скрыться за подушкой.

Нина фыркнула, вновь хохотнув.

После чего резко поднялась, запустив подушку в него.

Конечно же, Влад поймал.

А Нина, подобравшись к нему, пока улыбчиво наблюдал за ней, а она избегала на него глядеть - выудила подушку обратно, устроила на его коленях, после чего устроилась там сама.

- Давай, - буркнула она, успокаиваясь, но всё ещё улыбаясь.

По крайней мере, прежняя тревожная тема осталась позади.

- Что именно, душа моя? — прошелестел сверху его голос — граф абсолютно искренне растерялся.

- Ты книжку принёс, - объяснила Нина, подбивая края подушки и поудобней устраивая голову. — Читай.

Влад улыбнулся и его хмык тихо разнёсся над её головой. Зашелестели страницы.

- … «Каждый из нас обязан рассказать историю своей первой любви», - зазвучал тихий, благородный голос графа, читающего строки. - «За вами очередь, Сергей Николаевич», - читал ей Влад. - «У меня не было первой любви», — продолжал её породитель, — «я прямо начал со второй»…