Сжатые крылья

Глава 1: Когда заканчивается правда

Я сел в такси. Моросил мелкий противный дождь. Не люблю дождь. Когда промокаешь — становишься неповоротливым из-за влажной одежды, что стала тяжелее, да и в целом эти мерзкие капли действуют всегда на нервы. Благо меня тогда спасла машина.

Кое-как управившись с зонтом, сложив его и стряхнув, я опустился в седан. Кожаное кресло, чёрный салон и запах от освежителя воздуха. Кажется такой запах называется: новая машина, хотя не везде его так называют. Обивка кресла чуть деформировалась под моим весом, повторяя очертания тела.

Когда машина тронулась, меня захлестнули раздражённые мысли о том, что мою персону снова вызвал начальник выполнить сверхурочные.

“В этом чёртовом банке никто не хочет работать, а мне приходится отдуваться за нескольких. Даже уже интересно, чью роль мне босс приподнесёт сегодня? Уборщик, кофеварщик, маркетолог или если повезёт: бухгалтер или финансист. Про банкира я уже молчу.”

Мне не нравилась моя работа, но и я не спешил её менять. Да, скучно, но всё-таки меня продолжала завлекать высокая зарплата, а также возможные пути повышения по карьерной лестнице. Ведь рано или поздно наш банк сойдёт с этой чёрной полосы и начнётся светлая вместе с прекрасным и богатым будущем.

Водитель к моему удивлению гнал довольно быстро, видимо, он всё-таки воспринял всерьёз мою просьбу поспешить. Для людей это редкость. Всего одной рукой он управлял рулём, мастерски заворачивая на перекрёстках, успевая пролететь на жёлтый сигнал светофора.

К счастью он довёз меня до пункта назначения вовремя, я быстро ретировался из машины и широкими шагами рванул в здание банка, пытаясь прикрываться от дождя хотя бы ладонью над головой.

Оказавшись в отделении меня сразу встретил босс, Дэниел Рид, мерзкий тип, но честный и в какие-то моменты его можно понять. Люди все такие. Он просто нёс, скорее всего к себе в кабинет, стакан кофе, и проходя мимо выхода, тут как тут появился я. Он сразу остановился, заприметив подопечного, и с натянутой улыбкой стал раздавать мне задачу.

— Ты уже здесь, отлично. У нас не хватает менеджеров, а к нам пришёл ОЧЕНЬ перспективный клиент. Мы просто обязаны выдать ему кредит или лизинг, а никого, как назло, нету. Давай, приступай, — Рид махнул мне рукой, снисходительно.

— Разве Лейла или Маркус не могут этим занятся? Это же их профиль, — спорить с Дэниелом было бесполезно, но мне было слишком интересно узнать, какого хрена мои прекрасные коллеги снова отлынивают от работы.

— Профиль их, но у нас дыры в месячных отчётах, а также проблемы с кулером… Ну и ещё ты же знаешь их характера… Думаю ты справишься с нашим гостем лучше и намного профессиональнее, — еле успев договорить на ходу, он скрылся за поворотом, ведущим к его кабинету. Он даже не удостоил меня взглядом.

Мне пришлось разбираться с этим великолепным клиентом.

— Вы хотите оформить кредит? — передо мной сидел, как мне известно, самый богатый и успешный бизнесмен в нашем городе. Его состояние, кажется, превышало казну самого города. И вот он пришёл сюда… У меня не было другой реакции, кроме чего-то среднего между возмущением и шоком.

— Что в этом такого? Или вы не уверены, что я смогу его выплатить?

— Да нет, что вы? Но дело в том, что я не думаю, что вам нужен этот кредит. Знаете ли, полмиллиона долларов это немало. А для оформления таких высоких сумм, нужны весомые аргументы в пользу того, что вам они нужны, — на самом деле у нашего банка просто не было столько денег, чтобы дать ему кредит на такую огромную сумму . Когда он назвал мне сумму кредита, у меня глаза на лоб пошли. Таких денег я уже давно не видел. Разве что в прошлой жизни.

— Хочу инвестироваться в одно интересное дело, во имя науки. Оно, возможно, приведёт наш город и всё человечество к успеху над смертью, вот в чём причина кредита. Деньги мне не сильно нужны, я готов вам сам выплатить сколько угодно денег, просто это условие лаборатории — деньги должны быть чистыми, — последнее заявление мне понравилось. Поиграться мне хотелось, но что-то внутри требовало не брать ни копейки от этого олигарха, чьё состояние было внаглую награблено у всего города.

— Я постараюсь сделать всё, чтобы оформить вам кредит. Мы дадим вам окончательный ответ завтра, — оттянуть время было лучшим решением. Не думаю, что этот бизнесмен знает как вообще работают кредиты, так что не станет спрашивать об этой фразе.

— Договорились.

— Распишитесь здесь и здесь, — я выдал ему несколько чисто формальных бумаг, он подписался и горделиво ушёл. Я же остался сидеть за столом. Глупое окошко передо мной, за которым сидел мужчина, на столе раскиданные бумажки, стакан воды, крошки от печенья. В общем все атрибуты человеческого быта.

Я откинулся на спинку кресла, расстянувшись. Честно говоря совсем не понимаю зачем я работал в этом банке, где нет денег. Несмотря на приличную зарплату, но я видел в жизни купюры куда большей ценности, да и из-за бесконечных убытков наш банк может скоро перестать существовать, или же Рид не будет выплачивать зарплаты, а это катастрофа.

Ведь деньги они такие прекрасные. Я всегда коплю. Неважно на что, неважно сколько. Важно лишь то, что у меня есть эти поблёскивающие кусочки бронзы, а если не блестят, то я их отполирую. Жаль конечно, что в наше время не делают монеты из золота, как раньше, оно бы мне понравилось куда больше.

Быть богатым — это же лучшее что может достичь человек, разве нет? Но пока я работал в этом грёбаном банке этого мне не постичь… Лишь через долгий, тернистый путь, но кто я такой, чтобы тратить время своей жизни на такое?

Но начальник так просто не отпустит. Нужно было что-то так сказать: наружнее. Что-то что само вызволит меня с работы отсюда. Конечно, ничто никому не мешает просто собрать вещи и уехать в другой город, сменив имя. Не так ли?

Помню, как я вновь прильнул к столу, сложив руки в замок перед собой, хмыкнув.

“Если я просто уйду — Рид пойдёт в полицию и меня найдут. Но если, допустим, в наш банк наведается полиция или даже какой-нибудь министр, чтобы узнать как обстоят дела, они поймут, что мы на грани банкротства и… закроют нас к чёртовой матери!” — И это был отличный план, осталось лишь его провернуть. Но это была меньшая проблема, что взвалилась на меня в тот день.

Я решил проведать своих коллег. В кафетерии меня уже ждали, пусть не по своей воле, Эмма и Гилберт. Ноги сами шагнули в их сторону, хоть не думаю, что они тогда были моей компании.

— Кевин… — через секундное промедление я поднял глаза на Гилберта, осознав, что он обратился ко мне.

— Что?

— Как работа? — Гилберт точно спрашивал не потому, что действительно интересуется. Я читал его насквозь, поэтому мне было очевидно, особенно после того, как Эмма смущённо отвернулась в нему, прикрываясь ладонью, посмеиваясь, что Гилберт просто выпендривается, как павлин перед самкой. Они точно обсуждали меня, а тут вот как раз появился виновник шуток.

Он наверняка думал, что я простая жертва. Обычный ботаник, как таких называют, которого можно хоть об пол вытирать, вместо тряпки, ему будет всё равно и отпора не даст.

Хм. Гилберт сильно ошибся в выборе.

Меня абсолютно не волновал его способ добычи внимания девушек, меня волновало лишь то, что в этой схеме я выставлен не в лучшем свете. Он может быть бабником, целовать Эмму в туалете нашего офиса, хоть воспользоваться ею прямо на рабочем столе или что ещё они делали уже, простите, подзабыл. Но он ни в коем случае не может издеваться надо МНОЙ.

— Гилберт, я слышал ты ходишь в тренажёрный зал? Думаешь поможет растрясти твой жир или всё таки стоит для начала перестать есть по ночам? Ах, прости этой ночью ты не ел, ты кажется был занят, — от моей наглости мужчина сомнительно выгнул бровь.

— Тебя забыл спросить, пробирочный. С чего ты взял, что я так делаю? — его вопрос был логичен, но не мог же я дать настоящий ответ?

— Догадался.

— И что же я делал сегодня ночью?

— Лучше спросить об этом Лейлу, — и всё, мои слова запустили механизм, обратный отсчёт. Лицо Эммы, повисшей на плече Гилберта и прижавшись к нему, изменилось в мгновение ока. С саркастической ухмылки девочки, что вроде бы не была злая и не хотела меня обижать, но если её любовник это делает, то поддержит его, на даму, чьё сердце учуяло ревность.

Она медленно перевела взгляд с Гилберта на меня, затем снова на него, затем обратно, а в какой-то момент показалось, что она смотрит по одному глазу на каждого.

— О чём ты, Кевин? — её голос был как скрежет по стеклу, она мне доверяла, как никак.

— Кого ты слушаешь, Эмм? Этого дурачка заучку? — оправдывался Гилберт.

— Пусть говорит, Гил! Или ему есть что сказать, а тебе скрывать? — её вопрос заставил мужчину умолкнуть, не зная что ответить.

— А чего рассказывать? Гилберт завидный парень, конечно Лейла его привела в отель, где я подрабатываю, и я отголосками слышал… — девушка не дала мне договорить.

— Довольно! — она вскочила с коленей Гилберта, поджав губы, показывая обиду, уже стала уходить прочь.

— Нет, Эмма! Прошу, — он схватил её за кисть, опускаясь ниц перед Эммой. — Он шизофреник, помнишь? Мы же только с тобой над этим шутили… — он говорил навзрыд. Глупый мужчина позволил любви взять вверх над собой, и вот он уже расплакался, прямо перед женщиной. Но если любил её, то зачем изменил с другой? Или он любил и ту? Или любил их обеих? А кого больше? А что из этого любовь? Или это вовсе не любовь…

Эмма дала звонкую подщёчину Гилберту, ретируясь из кафе. Гилберт же продолжал плакать, сложившись пополам, сидя на полу, на коленях.

Я аккуратно обошёл его, и постарался тоже уйти. Кажется мужчина пытался что-то выдать из себя, последние свои мужские пафосные фразочки. Пытался встать с коленей, возможно он даже хотел бы меня задушить, но ничего у него не вышло. Его опозорили, выведя на чистую воду.

— Не-ненави-жу… Ке-ви-н-н… тв-тв-а-а-рь, — пусть я и уже ушёл за дверь, далеко от него, но мои уши продолжали улавливать его хлюпанье, разносящееся эхом по всему зданию банка.

По дороге обратно к своему рабочему месту, мне встретился вновь босс.

— Кевин! Что там в кафетерии? Что за крики? — округлённые глаза, широкая походка. Рид явно был встревожен и направлялся как раз туда, откуда я пришёл.

— Думаю вам стоит отвести сэра Гилберта в больницу, — сначала он нахмурил брови от моего предложения. Но затем сразу же расслабился.

— Ясно. Опять что-то натворил. Господи! Не говори, что опять я теряю работника! — он стремглав устремился в столовую, пролетя мимо меня. Да, Гилберту нужна была помощь. И психологическая, и венерологическая.

Я вернулся к рабочему столу. Компьютер немного шумел, хотя я его не включал. Старая техника даёт о себе знать. Долгое время клиентов всё не было. Меня это и радовало, потому что не надо работать, и огорчало, потому что не поступает новых денег.

*** Спустя два часа ***

Я тогда уснул. Гнетущая тишина в офисе, лишь изредкое кашляние Маркуса или шмыгание Эммы и её же ярые взгляды в сторону Лейлы нарушали для меня тихую гладь воздуха.

Но моё сопение прервал резкий грохот, где-то из стороны входа в банк. Что-то похожее на взрыв.

Я очнулся с головой на столе, подложив руки. Мы с коллегами нервно переглянулись.

— Это Рид там так обрадовался финансированию, надеюсь? — прыснув смехом, сказал Маркус.

— Или кофе остыл? — добавила Лейла. Я заметил как Эмма снова метнула взор на Лейлу, но сначала он был вроде со злостью, а затем сменился на… поникший.

— А вдруг это бомба? — погрызывая пальцы, прощебитал Икар.

И тут мы увидели легко клубящийся дым по полу, идущий из входа к нам.

И через секунду же, из этой пелены вышли два тёмных силуэта в балаклавах, с направленными на нас стволами.

— Это ограбление, все лежать лицом в пол! — мужчины в масках наставили пистолеты на нас. Я видел растерянные лица коллег и следом повторил их гримасы. Мне не было страшно, понятное дело грабители ничего нам не сделают, если мы просто дадим им то, что нужно. Кстати того чего им надо, у нас нет.

Но всё же мы повиновались, выйдя из своих укрытий в виде столов, опустившись на пол.

— Где деньги! Неси все кассы, хранилища! — он подошёл к Икару. Бедный парень весь сжался, еле что-то мямлил. Лейла цокнула, призывая внимание грабителей.

— Д-денег нету в кассах. Банк наш пуст, никто ничего не хранит! — пусть и голос чуть срывался и был слишком высоким, чтобы звучат твёрдо и уверенно, однако её сучий характер не дал ей так просто замолчать и она, встав с коленей, выдала наш секрет. Я даже расстроился.

“Эх жаль, такой сюрприз мог бы получиться. А эта всё испортила. Тс-ц, ведь я уже представил их лица в последний момент: распотрошили все наши хранилища, а там внезапно пусто, и тут забегают полицейские. О-о да.” — Но то, что сказал девушка кажется не изменило настрой грабителей.

— Врёшь! Найдём сами! Только не путайтесь под ногами, а то пристрелим, сидите тихо, — говорил один, не смещая прицел пистолета с нас, при этом уже понемногу шагая в сторону касс. А второй, его коллега, последовал за ним, молча.

Глупые грабители били, ломали, пинали, но из аппаратов ничего не выпадало. Они припали к сейфам, покачав их, поняли: внутри снова пусто. Что бы они ни трогали, всё было пусто. Наш банк не получал денег уже год.

Я видел, как Маркус и Лейла еле сдерживали смех, придерживая у рта кулак, но идеально не получалось, и всё таки иногда они прыскали хихиком.

И тут резко тот, что говорил, твёрдой поступью вернулся к нам, он был очень зол. Снова направил оружие, но уже держал палец на курке, чуть даже прижимая того.

— Где бабло?! — он крикнул, что аж стены немного затряслись. Я не ожидал, что люди так умеют. Икар прикрыл уши, затрясся весь.

Из всех моих коллег жертвой грабитель выбрал именно Икара. Ни меня, ни Лейлу, ни Эмму и даже ни Маркуса.

Он схватил мальчика за шкирку, придерживая у себя, приставил к виску дуло.

— Выворачивайте свои карманы и кошельки. Пока мы не получим хотя бы и копейки — не уйдём, и кое-кто пострадает, — ситуация разворачивалась всё интереснее. Я чуть ближе подполз к Эмме. Она была единственная кому я доверяю.

Все стали тщетно доставать из кошельки, сумки. Но ничего не было. У нас не было денег. Босс буквально с утра забрал, по причине внутрирабочего налога.

— Чем они думали, выбрав наш банк? — шепнула Лейла, ладошкой прикрывая свой смешок.

— Не зря говорят, что ворами становятся двоишники, — шепнул ей Маркус, тоже еле сдерживая порыв расхохотаться.

— Вы издеваетесь! Идиоты! — грабитель дёрнулся, случайно толкнув Икара, тот будто парнокопытное окоченел и в позе эмбриона упал на пол. Грабитель тяжело дыша, уже совсем отчаялся, широко расставив ноги, повернулся к Икару, он собрался в него выстрелить. — Тогда я получу деньги с его органов, — хрипло, почти прошептал грабитель.

Во мне внутри что-то потребовало действий. Наверно это совесть или моя чрезмерная доброта, но я, будто неуправляемый и неведомый разумом, рванул с места, перекрывая своим телом Икара. Я оказался между дулом и парнем, который меня всегда раздражал своей хлипкостью.

Выстрел.

В прыжке я упал на пол. Медленно опустил голову вниз: у меня прямо в солнечном сплетении была окровавленная дыра. Я чувствовал, как внутри была пуля.

Это, как мне было известно, смертельное ранение, то есть я должен умереть. Я согнулся пополам, стараясь выглядеть естественно.

Мне не было больно. Время для меня остановилось, хотя честно говоря оно никогда не казалось мне быстрым. В помутнении я почти ничего не видел, глаза застелила пелена. Мой организм пытался залечить рану, бросив все силу на это. Но даже сквозь плёнку я видел как силуэты обоих грабителей исчезли где-то в дверях. Затем ко мне припала Эмма и Маркус.

— Боже! Боже! — кричала где-то там в углу Лейла.

— Звони в скорую, Маркус, только у тебя телефон, скорее, мать твою! — приказала Эмма мужчине, оживлённо жестикулируя прямо перед ним. Это выглядело особенно забавно в мутном фильтре.

— Сейчас-сейчас, — Маркус что-то торопливо набирал на экране смартфона. Я не уверен, что он знает номер скорой. Но кому-то он всё таки набрал.

— Он умрёт? — сдерживая истерику, слезливо спросил надрыв Икар.

— Если поможем как можно скорее, то, может быть, спасём, — предположила Эмма.

— Да-да, скорую помощь на адрес… — неужели Маркус позвонил прямо в скорую помощь? Не в пиццерию, которая у него всегда на быстром наборе?

— Да как он выживет, у него же кровь… он по-моему уже то-того… — Лейла всё таки осмелилась сделать несколько шагов ближе к моему телу и посмотреть на меня, но когда увидела рану, сразу закрыла рот, наверно сдерживая рвотный порыв.

Они так трепетали по поводу моей смерти. Так старались, действительно испугались и верили, что я умер.

Как жаль, что мне плевать на пулю в груди.

Ведь я — бессмертный.

Глава 2: То тут, то там

Иногда мне кажется, что я бутылка. Общего пользования. По немногу каждый отпивает, затем снова меня наполняют, но какой от этого смысл, если предыдущую воду выпили, а новая уже не та, как предыдущая?

Ситуация после выстрела разворачивалась бурно:

Окровавленная белая рубашка. Краем глаза я заметил свою сбившуюся прядь, она тоже была в крови. Я опустил голову вниз на рану, эта сцена была неприятная.

Возле меня продолжали виться коллеги работнички. Я же продолжал лежать. Мне нельзя было вставать, нельзя было дышать. Я должен был заставить своё сердце умерить пыл, затаиться, чтобы показалось, что оно вовсе не бьётся.

— У него нет пульса! — крикнул Икар.

— Скорая уже в пути! — перекрикнула Эмма.

— А эти где? — озираясь и вскинув рукой в ту сторону, где были грабители, спросил Маркус.

— Да убежали тут же, после выстрела, — ответила Лейла, всё ещё стоя чуть поодаль.

Затем прибыла скорая помощь. Медики ворвались в банк, нашли нас.

— О боже, что произошло?! — подлетая ко мне, вскрикнул врач. — В машину его, срочно каталку! — приказал он, ощупывая моё запястье в поисках пульса. Он даже прислушивался, приложив голову то к моей груди, то к носу, ожидая дыхание. Но я держался.

— У меня плохие новости… — раскинув руки, сказал медик. Коллеги молчали. Тихое хныканье и хлюпанье от Икара и Эммы, чуть потускневшие взгляды Маркуса и Лейлы. Куда делись Гилберт и босс даже не знаю, но скорее всего разбирались друг с другом. Возможно где-то в баре.

— Помогите ему, быстрее! Вдруг ещё можно что-нибудь сделать, а? — на коленях подползя к врачу, обняв того за ногу, умоляла Эмма.

— Мы сделаем всё, что в наших силах.

— А можно будет его проверить? — поинтересовался своим голоском Икар.

— С какой целью? — уточнил врач.

— Мы тут коллеги, и мы очень все близки. Как семья, понимаете? — произнёс парень. От его слов Эмма прыснула смехом. Но Икар дополнил. — Поэтому хотелось бы увидеть всё таки его.

— Хотя бы наш босс, мистер Рид сможет? Он должен знать о состоянии своего подчинённого, — поддержал Маркус.

— Вопрос не ко мне. Приходите в больницу и узнавайте на регистратуре, — подвёл врач.

Дальше прибывший фельдшер подвёз вот эту штуковину, где матрас на колёсиках. Меня уложили на него.

Я сдерживал смех, дыхание и биение сердца одновременно с огромным трудом. Главное было: расслабиться, обмякнуть, поддаваться всем манипуляциям, что делали с моим телом. Не напрягаться.

Под шумный вой сирен меня увезли в больницу. В машине я слышал разговоры врачей.

— Да чем ему помочь? Всё, сдох банкир. Как и его банк, — бормотал кто-то из них.

— Ну слушай, сделать вид всегда будет нелишним.

— Ох, а что там с документами его? Известна личность?

— А хрен знает, коллеги были в ужасе, я пытался спросить про него чё-нибудь: а они ничего и не знают, — а дальше меня увезли.

Но в больнице я долго не задержался. Меня перевели в морг.

Долгое время, эти тараканы, суетящиеся по всем номерам города, чтобы найти хоть какого-то моего родственника, не знали что со мной делать. Ведь они даже не знают как меня зовут, откуда я и вообще кто я.

— Да кремируйте его быстрее, и поделом. Коль никого у него нету, то и давайте молча его отпустим на небеса, — говорил какой-то врач.

— Но это грязно! Как же клятва… — говорил какой-то помладше стажёр.

— В этом и есть суть клятвы. Мы ему поможем, — перебив того, ответил доктор.

В общем и отвезли они меня на время в морг, готовя к тому, чтобы сложить в камеру, а затем уже решить, что делать со мной.

Меня разложили на столе. Раздели. Как я не заулыбался — не знаю. Хотя может я и не сдержался. Но если что, предсмертная улыбка базовая вещь, врачи должны знать.

Мягкие ручки ощупывали моё тело, каждый изгиб промывая, а затем и разрезая место, где была пуля. Всё таки они смогли её достать.

— Фу, — прикрывая нос выразилась работница морга. Она продолжила обрабатывать рану разными лекарствами, а я продолжал ловить крупицами воздух, чтобы грудь почти не вздымалась, а сердце не стучало. Жаль, что я не могу задохнуться. Было бы забавно: от пули не умер, но вот без воздуха или от остановки сердца…

Пора было действовать. Я не мог позволить, чтобы меня закрыли в холодильнике или же пустили в печь. Пусть я и не умру, но с ума сойти вполне.

Судя по звукам, врачица отошла от стола со мной, разбираясь с принадлежностями на другой полке, напевая глупенькую поп песню.

— Ама сингл лэди… ама… — себе под нос своим милым и тонким голоском, тихо подпевала она.

Поэтому я решился чуть приоткрыть глаза, и да, девушка стояла спиной ко мне. Это был отличный шанс.

Пора было действовать.

— Кх. Кх-а-кха, — яро выхватывая ртом воздух, я начал играть кашель, будто пытаюсь отдышаться, но это было в целом недалеко от правды.

— Аааааа! — работница аж вскочила, развернулась на сто восемьдесят градусов за секунду ко мне лицом, присев на столешницу. — Доктор Моррис! Доктор! — кричала она.

— Подо… подойди… — не отрывая взгляда от неё, я махнул ей рукой, подзывая к себе. Девушка сначала смутилась, но подчинилась… И когда она нависла надо мной. Я схватил её запястье.

— А-а! — звонкий крик вот-вот должен был призвать лишнее внимание.

— Где выход?! — спросил я, глядя прямо ей в зрачки, замечая своё отражение.

— Вы..выход? Он… там… что вы…? — она указала на дверь за мной, ну за затылком или темечком.

— Благодарю, — и я отпустил докторессу, чуть оттолкнув её от себя. Она, будто ледяная статуя, застыла и не смела ни пошевелиться, после того как вроде заявленный доктором Моррисом покойник резко ожил, встал, и ушёл, не забыв закрыть за собой дверь.

Ах. И свежий воздух обдул лицо. Я оказался тогда на заднем дворе госпиталя. Следовало как можно быстрее убежать, что собственно не составляло труда, учитывая, что все сбегуться на крик девушки, а сказать о том, куда я делся, она не сможет ближайший час, ведь не свяжет и двух слов.

Поэтому я спокойно прошёлся под карнизами первого этажа, скрываясь от взора окон и вышел с территории больницы.

Сел в случайное такси и уехал в другой район.

Появляется вопрос: я же был голый? — а вот и нет. Стоило лишь подумать о новой, чистой и дорогой одежде, как она тут же оказалась на мне, перед тем как войти в машину. Вместо белой рабочей банкирской рубашки теперь чёрный пиджак, а также строгие брюки.

И вот я здесь. В небольшом магазинчике у заправки, стою и выбираю напиток, чтобы вновь ощутить новый вкус, что придумало человечество. Жаль, что такие вкусы появились только недавно и я их совсем ещё не распробовал.

Бутылки, полные жидкостей стояли на полках. Жёлтый свет от ламп иногда помаргивал. А злой таксист иногда заходил в магазин из машины, чтобы подогнать меня.

— Эй! Давай, по фасту, брат, — и вновь ушёл через автоматические двери к машине. Классные двери, я бы сказал почти волшебные.

Пусть эти бутылки и заставили меня задаться философии, но меня не покидало тогда чувство опустошённости. Я пусть и планировал избавиться от банка, но не так скоро… Всё таки то место, тот город и та жизнь уже стала мне привычной. Не хотелось её бросать так скоро.

И тут я ощутил прикосновение. Мне по плечу кто-то постучал своими смертными пальчиками.

Я медленно повернул голову и увидел девушку. Незнакомую мне.

— Молодой человек, у вас не найдётся несколько центов? Мне чтобы обменять на кассе, — я автоматом полез рукой в карман, словно не знал, что у меня нету в этой одежде денег. “Молодой? Интересный выбор.” — Подумал я, после её обращения ко мне. Жаль, что она действительно думает, что я молодой.

— Нет, к сожалению нету, — после моих слов её серые глаза разочарованно опустились вниз.

— Ничего… а у вашего таксиста? — спросила она.

— Думаю найдётся, — и она устремилась на выход к машине.

Это был странный разговор. Девушка не выглядела бедной, она была вполне статно одета и, на самом деле, было необычно видеть её на этой заправке на краю города, которую посещает, дай бог, один человек в месяц. Тогда я подумал, глядя ей вслед: “Пф. Даже если бы у меня были деньги — в жизни бы не отдал просто так.” — Но теперь я считаю совершенно иначе. Если бы у меня был второй шанс, я бы сделал всё, чтобы вручить ей хоть один цент.

*Неделю спустя*

Поезд. Я уехал в другой город, купил онлайн билеты и теперь двигаюсь ещё дальше от своего города, где меня теперь либо все ищут, либо вообще никто.

Бесшумный ход локомотива, но всё тот же ритмичный стук от колёс — всё навеивало мне сон или хотя бы задумчивые раздумья, глядя в окно. Даже обидно, что современность лишила нас громкости. Электрические машины, солнечные батареи, хорошо звукоизолированные квартиры, ружья с глушителями… короче мир становился тише, и тише. Скучнее и скучнее, прямо как мой рассказ.

Оперевшись на подлокотник, засмотревшись в равнинные пейзажи в окне, я задумался: “Жаль мои активы на карте. Хорошо хоть, что я не много держу в онлайн банке денег, а то сейчас бы остался точно ни с чем. Вот зачем придумали эти карты, и все эти сложности для перевода счёта? Ни то, что раньше: хоть в бочке храни золото, да перевози куда хочешь. От имени ничего не зависит.” — А ведь тогда у меня от имени ничего не осталось. Я больше не мог быть Кевином Гридом. Необходимо было придумать новое имя, а также найти нового человечка, что мог бы сделать мне подпольно паспорт.

— Это же вы, — послышался женский голос за спиной. Я, вскинув бровь, повернул голову, и увидел лицо девушки, что я видел совсем недавно на заправке. Она сидела наискось за мной, смотрела на меня в щель между креслами.

— Да… а это же вы, — чуть вкрадчиво ответил я. Признаться честно, мне не хотелось в тот момент разговаривать, и как будто вся моя мимика показывала моё нежелание.

— Я… я хотела лишь извиниться.

— За что?

— Ну… тогда я показалась немного невежливой… слишком эмоционально и показательно отреагировала, ведь искренне расстроилась и разозлилась из-за того, что не могла поверить, что у вас нету денег, — быстро тараторила она. Я же устало выдохнул. Меня чуть умилила её реакция.

— Ничего… — продолжал я отвечать сухо и без заинтересованности.

— Господи, и теперь ещё раз простите уже за то, что сейчас вас отвлекаю. Я не хотела… — не успев договорить, она уже положила ладонь мне на плечо. Мои глаза округлились, а сердце застучало, будто отстукивая все те удары, что пропустило во время моей “смерти”. — Быть занозой. Опять, — договорила она. А я же переводил взгляд то с неё, то снова на её руку. Это прикосновение заставляло меня… злиться. Почему она посмела до меня дотронуться?

— Всё в порядке, правда, — вымолвил с трудом я. Каждое слово далось с трудом, пусть их было и мало. А она продолжала смотреть на меня взглядом, совершенно невинного человека, который видел так мало. И я не мог от них так легко отвернуться. Я поёжился, чтобы сбросить её руку, а затем встал с места, прошёл мимо пустого рядом со мной сиденья, и ушёл в конец вагона, где находилась уборная.

Зайдя, я закрыл на щеколду дверь. Глубоко выдохнул, руками расправляя одежду. Мне было тяжело понять свою эмоцию. Никогда. Никогда ещё такого не было.

А ведь я видел диктатора Германии… Наполеона и других уже менее известных личностей, но не менее противных, злых, ужасных.

Что со мной происходило, было мне чуждо. Такого быть не должно.

Я включил холодную воду, чтобы умыться. Шум воды заполнил комнату, а после того, как я её выключил, уши ожидали тишину. Но нет. Я услышал речь.

Приглушённый голос доносился откуда-то из-за стены. Я вспомнил план поезда: за стеной находился тамбур. Пространство между вагонами.

Интерес, как обычно, переиграл здравый смысл, да и спешить выходить из уборной не хотелось, поэтому, я прислушался.

— Да, понимаю… — голос был мужским, но довольно мягким.

— Ты упустил возможность, где нам теперь его искать? — прозвучал второй мужской голос, более грубый.

— Я принимаю свою вину над ошибкой, и готов её искупить. Позвольте мне продолжить поиск, и в течении недели я уже найду его. И приведу вам, — прочистив горло, сказал первый мужчина, хотя я бы сказал парень, судя по голосу.

— У тебя неделя. Суд ждёт его у себя на ковру, — дальше разговор закончился. Послышался звук закрытия дверей между вагонами, значит они разошлись.

Я вернулся на своё место.

Оставшийся путь меня никто не потревожил, как ни странно. Однако осадок от разговора с той девушкой всё ещё держался у меня всю дорогу, где-то в горле.

И я прибыл в новый, дальний город. Чтобы начать новую, дальнюю жизнь. Спустя неделю новая жизнь начала отдавать привычным вкусом скуки. Смертные давно забыли о громком происшествии в том захудалом банке — новости у них живут максимум три дня. Но меня тянуло обратно. Хотелось посмотреть на пепелище от Кевина. Как выглядит место, где все тебя запомнили, как мёртвого?

Спустя неделю вернуться в банк, проведать, как там? Конечно же я сменил внешность. Больше я не темноволосый, теперь я немного рыжеватый, с голубыми глазами. Это не так сложно, как кажется. Всё точно также, как с одеждой: стоит лишь захотеть… Имя мне также удалось сменить удачно. Больше нет Кевина, есть лишь Карл. Ладно, имя было уже не так легко сменить.

Долгие поиски, но всё таки я нашёл нужную мне контору, где за немаленькую, но вполне логичную, сумму мне выдали новый паспорт, а вместе с ним и личность. Я не знаю, насколько долго проживёт Карл… но надеюсь он умрёт при других обстоятельствах, более… удобных.

Ох, вот придумали сложностей… до появления паспортов и строгих правил подтверждения личности всё было легче.

И вот я снова здесь. Здание с улицы выглядело грустно. В окнах никакого света, возле входа никакой суеты, хотя там её итак не было последние годы.

Зайдя в сам банк, меня встретила гнусная тишина. Она давила мне на уши. Было пусто. По всей видимости, после случившегося банк закрылся окончательно, и все вещи были забраны.

Пока я шёл по заброшенному зданию, тишина навела меня на воспоминания о тех бесчисленных днях, когда я бегал от одного кабинета к другому, затем убегал из банка в кофейню, приносил боссу его заказ, а затем снова куча бумажной работы, и деньги.

Когда-то тут были деньги. Но последние годы всё опустело. Всё опустевает со временем, стоит лишь моргнуть или забыть во время обратить вновь своё внимание, как всё сразу идёт кубарем вниз.

И вот к чему это привело. Мне вспомнились момент, когда я впервые пришёл сюда работать. Столько перспектив, столько денег… но потом пришёл Рид. Всего один человек, может испортить всю систему выстроенную долгими годами.

Затем ноги привели меня к тому месту, где в была получена пуля. Пустой зал. Пустые кассы, и лишь след от мела на полу, повторяющий очертания моего тела там, где меня “убили”.

Из окон, завешанных и забаррикадированных, чуть доносился свет, озаряя немного банк, идеально подсвечивая всю грязь, размазанную на полу, а также мою сгустившеюся кровь.

Всё бы ничего, но моё внимание привлекла смятая бумажка, в центре моего белого силуэта на полу.

Она лежала ровно в том месте, где я оттолкнул Икара в сторону, подставляясь под пулю. Да, это было то место, и я лежал ровно на этой бумаге.

Я присел на корточки, подняв записку и раскрыл её. Она была так сильно смята, будто автор хотел сделать так, чтобы нашедший её не смог прочесть из-за бесконечных изгибов, или же чтобы чернила расплылись.

Также, я постарался порыться у себя в памяти, чтобы вспомнить, не видел ли я этой бумажки до выстрела. Я пытался, пытался и словно украдкой уловил в голове момент: когда я откинул Икара, из его кармана что-то выпало. Я не успел разглядеть, лишь краем глаза заметить нечто белое, смятое. И упал ровно на это.

И что же. Раскрыв записку, мне не потребовалось много времени, чтобы прочесть то, что держал при себе Икар.

“гдирсбти” — Казалось бы: случайный набор букв. Но не для меня, как для человека, кто был лично знаком с тем, кто придумал такую систему шифровки.

Глава 3: Разбросанная азбука

Цезарь… интересный выбор. Шифр Цезаря один из самых простых способов засекретить послания, а также самый древний. Но почему кто-то отправлял записку Икару с призывом к действию?

Сама личность Юлия Цезаря окутана загадками… для современных людей. Но для меня этот римский диктатор был не более чем способным человеком. Ведь мне посчастливилось знать его лично, пусть и меня он запомнил как Корнелию. Полководец был безжалостен, но честен. В разговорах с ним даже я ощущал этот стальной стержень — редкое качество для смертных. Впрочем, что бы он мне сделал? Неудивительно, что именно он создал одну из первых систем шифровки.

Однако, в отличии от самой персоны Цезаря, шифр легко разбирается: сдвиг по алфавиту. Достаточно несколько раз попробовать сдвинуть букву на одну вперёд или назад, затем следующую… и если выходит бред, то попробовать в другую сторону сдвинуть, или же не на одну, а на две.

Гдирсбти: Г уходит на д, д на е, и на й и так далее. В итоге у меня получилось: действуй.

И вот я сидел перед столом, записывая на листке бумаги в столбик буквы, расшифровывая записку.

Из открытого окна, посвистывая, задувал ветерок, поднимая всю бумажную волокиту на моём столе.

Я, потирая переносицу и прикрыв глаза, стал мысленно рассуждать:

“Икар держал при себе записку. Кто-то зашифровал ему сообщение, чтобы тот стал действовать, верно? Верно.” — Тогда я, распахнув веки, потянулся за запиской, вновь рассматривая её.

“Но почему он её не забрал? Неужели никто не заметил?” — Я начал вспоминать обстановку, в которой сам нашёл бумажку.

“Я прижал её к полу, поэтому почти слилась с белым кафелем. А Икар не стал её возвращать, наверно потому, что уже успел расшифровать смысл.” — Рассуждения не помогли мне прийти к главному выводу: откуда у парня была эта записка, и что она для него значила?

Но. Мои уши привлёк шум из за окна. Мой великолепный от природы слух позволял мне слышать даже самый мелкий шум, и понимать откуда тот исходит. Я не рассказывал? Но теперь стоит знать.

Повернув голову, я выглянул в окно. Напротив моего дома был ещё один, а между нами был так сказать двор в виде колодца. И окна соседнего выходили вровень к моим.

Я присмотрелся, прищурившись, в шторы напротив. Глупые занавески мешали увидеть то, что происходит в квартире. Зачем люди их вешают вовсе? От кого они прячутся, если всё равно все выходят на улицу и видят друг друга?

Сколько бы я ни вглядывался, ничего не удавалось. Но мне хватило услышать то, что я услышал минуту назад.

Я потянулся в ящик при столе, достав оттуда пистолет.

Перезарядив его, я, прикрывая его ладонью, из под подоконника направил дуло прямо в сторону того соседского окна, откуда я был уверен донёсся тот звук.

Благо окно было распахнуто, поэтому мой дом не пострадал, после того, как я нажал на курок. Прозвучал выстрел. И пуля пролетев наверно десяток метров, достигла цели. Пробив стекло, рассыпав его на осколки, пуля влетела в квартиру, разорвав также на своём пути шторы.

И спустя ещё миллисекунду я услышал заветный крик боли. Хотя скорее это был крик разочарования.

Я медлить не стал. Быстрым шагом сразу же устремился на выход, чтобы как можно скорее добраться до соседа, пока тот не смылся с места.

“Даже если он уже сбегает — мы всё равно пересечёмся на улице, ведь выход один.” — Думал я, спускаясь по лестнице.

С невероятной скоростью, как пуля, я вышел на улицу, прошёл двор, вошёл в соседнее здание, поднялся и, несмотря на закрытый замок, смог распахнуть дверь в квартиру.

Полностью занавешенные окна вынуждали пространство окунуться в полумрак. Я уже медленными, тихими шагами переступал через разбросанные вещи, бумаги и даже перья. Всё становилось слишком очевидным, особенно когда я услышал знакомые всхлипы и ноющий вой.

— Идиот… — послышалось из за закрытой двери, сбоку от меня. Скорее всего это была кладовка.

Я тихо подкрался, взялся за ручку и снова выбил с замка уже вторую подряд дверь за сегодня.

Передо мной в темноте сидел, обхватив колени руками, ну в позе эмбриона, Икар.

— Уйди! — подняв взгляд на меня, он крикнул, схватив случайную тряпку, хранившихся в этой кладовке, бросил в меня. — Оставь меня, призрак! — бедный парень продолжал играть роль, будто думает, что сможет меня запутать или напугать, что я перепутал что-то?

— Мы не договорили, — я грубо взял его за волосы, потащив за собой из кладовки. Он брыкался.

— Нет! Отпусти! Ты всё не так понял! — но я не слушал.

Я оттянул его за волосы до балкона, одной рукой открыл, другой же придерживал вырывавшегося Икара.

Когда ветер задул из открытой лоджии, я выставил парня за перила, благо балкон выходил во двор, где никого не было. Икар стал болтаться в воздухе, пытаясь руками схватиться хоть за что-то, но он был спиной к перилам и ко мне, так что было тяжело ему.

— Ты думал я так легко дам тебе меня сдать? Думал так легко сможешь навестить меня в больницу, а я так просто буду там лежать тебя и ждать? — я задавался риторическими вопросами. Такими же, какими я задавался всю неделю, после того как подслушал разговор Икара с одним из судей небес.

— Прости, прости! Они заставили меня, ты нарушитель! — он пытался расцепить мою хватку за его волосы, но ничего не выходило. Я был намного опытнее него.

— Как долго ты на них работаешь? — спросил я.

— С самого первого твоего рабочего дня в банке. Они выследили тебя тогда, ну и отправили меня за тобой, — срывающимся голосом сказал Икар.

— А ограбление? Ваших рук дело?

— Да нет конечно, так совпало. В тот день мне приказали тебя увести из банка… и передать… — он стал задыхаться. Мучать его дальше было бесполезно. Но и отпускать его так просто было бы просто ошибкой.

— Я вырву твои крылья и оставлю запертым в бункере, — я угрожающе прорычал мальчишке на ухо. Он аж сжимался, прикрывал глаза, сморщивался от страха передо мной. — И пусть твой Страшный Суд подавяться вновь горечью поражения, — я резко, толчком, вернул Икара на балкон.

Он утопал в слезах, криках, но ничего не мог сделать.

Я, пожалуй, не стану описывать то, как я вынудил парня вернуть свой истинный облик, вместе с крыльями, которых в итоге лишился, а затем увёл его в подвал, где до поры до времени он останется один. Также обыскал его, чтобы проверить нет ли у него ничего спрятанного от Суда. Но я его обязательно навещу, ведь он не ответил на все мои вопросы. Я хочу знать: куда он должен был меня увести из банка? И как он и Суд смогли меня выследить.

Я вернулся в свою квартиру. Глубоко выдыхая, уселся на стул, украдкой поглядывая на тот шифр, что я с утра разбирал.

Произошедшая ситуация вновь мне тогда понять: никогда нельзя терять бдительность. Хорошо, что я услышал то, как Икар там, в своей квартире, уронил древний камень, что может сдержать силы бессмертного. Этот грохот было ни с чем не перепутать.

Благо, теперь этот камень был у меня.

"Страшный Суд продолжает свои попытки найти меня и предстать отвечать за нарушение закона… Вот им делать нечего же там, на небесах… прямо так завидно, что не могу смириться с тем, что я могу жить разнообразно, а они нет.” — Загрузился мыслями я.

“И вот возле меня оказался другой бессмертный. Враг. Не могу поверить, что меня вот так почти смогли обвести вокруг пальца! Если бы у меня было желание, как раньше, скрываться лучше или же отвечать на действия от агентов Суда, то я бы ещё тогда, неделю назад, в поезде напал бы на Икара, ведь прекрасно узнал его голос.” — Продолжал обдумывать произошедшее за последнее время я.

"Эта игра не стоит свечей… но не для Суда. Они до конца света будут пытаться найти меня, ведь я нарушитель… Они свято уверены, что если смогли поймать других, то смогут и меня, ха-ха.” — истерический смешок вылетел из рта. Я прикрыл ладонью губы, успокаиваясь.

“Ради Икара я подставился под пулю… инстинкт бессмертных по защите других, в особенности смертных, никогда не отпустит меня. Это вшито в мою кровь. Как собственно и в кровь Икара, но… на нарушителей это не работает.” — Я встал. Подошёл к окну, взглянул к небу.

“Уже больше тысячи лет… больше тысячи лет я в бегах от небес. Больше тысячи лет назад небеса опустели настолько, что главные умы бессмертных объединились в Страшный Суд, чтобы наконец вернуть небесам порядок и строй.” — Полностью погрузившись в мысли, разглядывал облака я.

“И первый их указ был: Без поручения Суда, ни одному бессмертному нельзя спускаться на землю к смертным. Но что они мне сделают? Они такие же как я. Ни сильнее, ни слабее. Они ничем не отличаются от меня. Мы равноправны, но почему-то все должны страдать на небесах от скуки…” — Фыркнув, я расцепил руки из замка, за спиной, оперевшись теперь на подоконник.

“Им никак меня не найти. Это как искать иголку в стоге сена. Бессмертные, конечно, имеют силы, которые смертные бы прозвали бы магическими, но как бы там ни было нам не даны встроенные GPS трекеры.”

А ведь помнится мне, как я был уже на волосок от поимки. Стоит вспомнить, что я тогда делал, ведь сейчас схожая ситуация.

•***1692 год. Массачусетс, город Салем.***•

Я женщина. Клара Бридж. Я жила спокойной жизнью. Пока не пришли перемены.

Многих обвинили в колдовстве. Я особо не стала разбираться из-за чего пошли аресты, но вроде дети начали сильно болеть, и, естественно, в этом виноваты ведьмы, а не некачественная еда и жизнь в целом.

Глупый психоз заразил целый город пуритан. Суровые люди, застрявшие в своих предрассудках, искали дьявола в любом неизвестном углу.

За многие годы, наблюдая за людьми, я заметила насколько же смертные не любят изменения. Они привыкли знать, что есть. А если появляется что-то новое, то всё! Сжечь, повесить!

Оно и понятно, ведь когда у тебя такая короткая жизнь, особенно в мире, где нет ни лекарств, ни гигиены, то о какой большом возрасте может идти речь?

И вот я прогуливалась по дорожке, слыша, как в каком-то здании плачет, из открытых створок мне доносился женский крик:

— Нет! Прошу… У меня ребёнок! Я не трогала того мальчика! — и тут же послышался спокойный голос, мужской.

— Дьявол вас нарёк в свои слуги. Оттого и такой скверный характер у тебя, Амалия, — произнёс он.

— Я просто… он меня пнул, а я…

— Прокляла его!

— Нет! Он сам ударился! Он поскользнулся, упал на камень… я… — то ли из-за льющихся слёз, то ли девушка оценивала ситуацию и думала, стоит ли говорить дальше, смолкла. — Я посоветовала ему травы, что помогут ране зажить быстрее… — и эти слова, кажется, судья и ждал.

— Ведьма! — слово даже не успело сорваться с губ пуритана, как на всю округу тут же разнёсся громкий и противный вопль Амалии.

Я задумалась: “Милостивый! Как же глупы вы все, раз уж не верите ни единому её слову. А в чём суд, собственно?” — и пока я шла, повернув голову к тому зданию, где происходил допрос, ноги непослушно споткнулись об выпирающий на мостовой булыжник.

Телу не удалось сдержать равновесие, и я, под собственную ругань, упала.

— Да чёрт же, а-а! — не сдерживая эмоции, я довольно громко сказала честную реакцию.

И вот они. Десятки глаз, обернувшиеся на меня, и уже поднимающие свои мерзкие, дурацкие пальцы на меня, чтобы воскликнуть:

— Ведьма! Всуе дьявола упоминает! — и их ничего более не интересовало. Никто. Ни единая живая смертная душа не соизволила поднять свои пятки ко мне и помочь подняться. Я порвала всю свою юбку, разодрала колени, а ладони и вовсе были уже в крови. Меня переполняла злость. Я еле сдерживалась, чтобы не сорваться с места и не скрутить этим дуракам шеи.

“Да-да, ведьма. Ах, если бы я могла… да ну это же издевательство! Почему они себя так ведут? Почему думают так узко? Вы высшие существа на земле, а ведёте себя как кучка безмозглых куриц. Хотя даже они так себя не ведут.” — Злилась, всё больше дувшись, я, пока кулаки сами сжимались.

И вот ко мне уже шёл прекрасно одетый, с прекрасной лёгкой улыбкой пуритан, чтобы взять меня грубо под локти и увести, дабы повесить за то… что ну такие правила им сказал сам БОГ! И плевать, что эти законы придумали конкретные люди, в конкретном месте, с конкретной целью: Власть.

“Глупцы, я даже лучше, чем колдунья. Ха, интересно даже, что бы они сделали, узнав мой ГЛАВНЫЙ секрет? Хотя… зная этих легкомысленных… они скорее посчитают меня богом или же Иисусом, пришедший во второй раз, ведь они так ждут это событие…” — Эта мысль меня позабавила, я улыбнулась, еле поспевая за инквизитором, или кто это вообще такой?

— Смеёшься? Значит хочешь наказания Божьего? — кажется он заметил мою усмешку.

— Бог наказал вас… — смотря в пол, немного задумчиво ответила я.

— Чем?! За что? — он был невероятно удивлён, глаза расширились и округлились, что странно: верить какой-то ведьме?

— Тем, что я здесь, — в ответ, мужчина лишь устало выдохнул, но иногда косил взглядом на меня. Видимо, я заставила его удивиться или даже бояться, ведь он уже привык, что колдуньи плачут, дёргаются, отказываются. А я… а я была даже рада.

Сначала меня арестовали.

В судилище, меня обвинили во всех грехах, так сказать.

— Вы, Клара Бридж, обвиняетесь в не богоугодстве, упоминании чёрта, а также в независимом образе жизни вне мужской руки, то есть без мужа или отца. А также ваше состояние даёт понять, что колдовство приводит вам заработок, — говорил судья. Я лишь внимала всё. Лишь для того, чтобы помнить, какие же смертные странные. И убедиться в этом в очередной раз.

— Что вы скажете в своё оправдание? — поинтересовался судья. Что он ожидает услышать? Будто мои слова смогут его переубедить или как-то спасти меня.

— А вы не задумывались, что маги тут только вы? — спросила я.

— Что?! Да как ты смеешь!

— Вы обвиняете меня в том, чего я не делала. Почему? Лишь потому, что вы сами боитесь раскрытия вашего секрета. Чем помощь от всевышнего отличается от волшебства? И чем плохо колдовство? С чего вы решили, что Бог против? Вы даже никогда его не видели…

— Достаточно! — мой поток, давно накопившихся вопросов и теорий, прервали. — Готовьте виселицу. Сегодня у неё есть работа, — холодно и твёрдо сказал судья.

Меня повели к эшафоту. Привязали. Вот-вот вся толпа людей, что собралась смотреть на то, как бедную ведьму лишат жизни, увидит единственное радостное событие и развлечение в их жалких никчёмных и скучных жизнях.

Палач стал считать секунды. А я же решила оглядеть людей.

Толпа действительно была рада. Я даже заметила тех, кого считала за своих подруг. Тех, на кого думала, что могу положиться. А в итоге…

— Долой ведьму! Долой ведьму! — ликовали они.

И тут мой взгляд зацепился за довольно неприметную фигуру в стороне от всех. И эта фигура смотрела на меня ТАК внимательно, что даже мне стало некомфортно, несмотря на в целом всю некомфортную обстановку.

“Нет! Это он!” — Когда мужчина опустил голову, и из-за шляпы я перестала видеть его лицо полностью, только лишь в тени, а на свету только нижнюю челюсть, я узнала этого человека. “Посланник Страшного Суда! Я не могу дать им меня здесь повесить! Они закопают меня, а этот… откопает и унесёт отвечать за свой проступок… Я не успею ничего сделать… Хотя…” — План составлялся прямо на ходу у меня в голове, пусть я и стояла на месте.

— Ха-ха-ха-ха, — резко наигранно и устрашающе, как мне кажется, рассмеялась я, прерывая гул толпы и счёт палача.

— Ты ведьма! Хватит играть! Пришла Божья кара! — воскликнул палач.

— ХА-ХА-ХА-ХА, — теперь уже мой голос и смех разносились словно эхом отовсюду. Будто разрезая слои воздуха, смех залазил в каждую складку ткани реальности. Народ загудел.

— А-а-а! Мама, что это? — закрывая ушки кричала совсем маленькая девочка.

— Не знаю, дочка!

— Боже! Спаси нас от ведьмы и дьявола! — но ничто и никто им не поможет. Мой план начал работать. Палач, отшатнулся от меня, пытаясь избавиться от назойливого смеха. Я же не затыкалась. И одновременно уже стала вырываться.

У меня проскочила безумная мысль: “Если я прямо здесь перед ними раскрою крылья, они посчитают меня за ангела и тогда на ближайшие двести лет во всём мире будет слух о том, что на земле, в Салеме, был сам ангел божий?” — Но идея действительно была безумна. Такой эффект бабочки мне не нужен был, пусть тогда этот эффект не был описан, но мне уже хватило былого опыта.

Мне удалось освободиться от верёвок. И как сбежавший зверь, я метнулась с эшафота, спрыгнув с его высокого края, кувырком сбегая как можно дальше.

Украдкой перед побегом я даже заметила, как тот посланник Суда тоже согнулся, пытаясь унять мою пелену смеха.

Кто-то заметил мой убегающий силуэт:

— Эй! Она сбежала! Ловите ведьму! — да, смех спал, и теперь они пусть и были дезориентированы, но их ярость и искренняя вера в свою правду помогала им спохватиться за вилами и факелами и пуститься в бега за мной.

Но им было не угнаться. Мой великий шаг превосходил сразу их два шага.

Мне удалось скрыться в лесу. Мне не нужно было отдышаться, отдыхать, но лишь для собственного интереса, я остановилась.

Сквозь деревья неслись крики разгневанных пуритан, искавшие меня.

— Она должна быть тут, тут, ту…тут… — эхом разбиваясь по всему лесу. Я, спрятавшись за оврагом, мельком выглядывала наружу, и спустя несколько минут они уже были рядом со мной. Ну как рядом… на безопасном расстоянии.

— Не могла убежать далеко, ищите везде, если не найдём — Бог нам не простит это! — приказал всей толпе инквизитор.

Какая же глупость.

Почему бы вам просто не разойтись по домам, не начать заниматься своими делами, не сесть за кухонный стол, не приготовить бы вкусный пирог, поделиться им с соседями, чтобы вместе всем городом провести радостное то немногое время своей, пусть и короткой, но вполне счастливой, если захотеть, жизни. Но они не хотят. Им надо заниматься, даже бог не знает чем, чтобы прожить не счастливую в своё удовольствие, а ПРАВЕДНУЮ жизнь. Чтобы попасть в рай на небе. Стоит ли мне им говорить, что на небе ни то чтобы рай, а на небе скорее ад.

Никто так меня и не нашёл. Не знаю, продолжили ли они поиск дальше, но мне было неинтересно. Меня больше пугало, что шпион Страшного Суда был так близок ко мне…

Я провела слишком много времени на земле, чтобы возвращаться на небо, где можно просто умереть от скуки, даже бессмертному.

Я сбежала из леса. Пришлось долго идти куда-то на юг, подальше от Салема, чтобы выйти к морю, а там уже и был виден порт. Собственно там я и скрылась на корабле, уплыв куда-то в Англию.

•***Наше время.***•

Да… и вот я здесь. Ах, нет, уже не там, где был. Я уже летел в самолёте.

Спешно купив билеты, отправился в другую страну. Мне стоило бы сменить обстановку. Личность менять не стану. По недавно сделанной, на чёрном рынке, рабочей визе я смогу спокойно устроиться кем угодно, на сколько хочу времени.

Главное — подальше от того места, где меня смогли вычислить Суд.

Но что-то подозрительно назойливо тикает в этом самолёте…

Глава 4: Где дым, там и огонь

Тик-так. Тик-так.

Кто же знал, что в дорогом бизнес классе такая тишина, что аж слышен ход стрелок на наручных часах?

Но в общем-то это не делает тиканье менее назойливым.

Под этот ритмичный звук было тяжело читать новостную ленту в телефоне. Но, сконцентрировавшись удавалось всё.

Среди кучи статей о каких-то бесполезных фактов, событий, геополитике меня зацепила одна…

“Застреленный банкир исчез из морга!” — Глаза пробежали по заголовку. Я сразу зашёл по ссылке, чтобы прочитать дальше.

“Две недели назад многим известный погибший работник банка, храбро защитив своего коллегу от пули, пропал из-под носа.”

Дальше там шёл текст с описанием ситуации. Ничего интересного, но потом шло это:

“Нам удалось задать несколько вопросов главе банка, мистеру Риду:

— Как вы прокомментируете исчезновение своего сотрудника?

— Исчезновение? Вы о чём? Он в морге. Не ведитесь на шутки и вбросы конкурентов. Уважаемый мистер Кевин Грид будет похоронен с почестями. Я лично организую всё, ведь, как нам известно, у него никого нету из близких, кто мог бы сделать похороны.Так что, кто как ни я… за годы работы с ним… мы стали как родные, — благодарим мистера Рида за интервью и ответ. Следите за новостями на нашем портале.”

Читая диалог, я чётко в голове представлял то, как же Рид отвечал. Прямо слышал его голос, интонацию и то, как он наигранно смахивает слезу со щеки от своих же последних слов.

Я убрал телефон в сторону, засмотревшись в иллюминатор. Там виднелось безмолвное небо, а где-то за облаками иногда виднелась земля.

“Я так близок к небесам. Каждый пролёт мимо облаков может закончится для меня встречей взглядами с судьями Суда. Или даже с Эридом… Весь мой срок лично ищет по всей земле мой след. Благо его безумный взгляд я узнаю из тысяч, даже таких же безумных взглядов. Даже когда меня вот-вот повесят.” — От мыслей отвлёк завибрировавший телефон. На экране я увидел сообщение от другого новостного портала, где в заголовке снова мелькала фамилия Рид.

Из-за смешения в голове мыслей с прочитанным, стал прокручивать в голове образ Рида. Затем и Эрида.

“Рид… Рид. Э… Рид. Э. Рид. Эрид. Рид — Эрид. Мудак.” — От осознания я с усталым выдохом откинул голову на подушку.

“Чёрт, чёрт, чё-ёрт!” — Мысль о том, что всё это время рядом со мной был ОН меня действительно напугала…

“Почему я не узнал его?! Этого не может быть! Я… я…” — Ответ был готов сам по себе:

“Я расслабился. И лишь везение спасло меня… Или глупость Эрида? Почему он не схватил меня сразу? И как вообще нашёл?” — И я стал думать.

“Так… ну украсть меня прямо в банке среди коллег людей было бы опасно для него самого. На улице тоже самое… ну а проследить меня до дому… ну я ведь дам отпор, не признаюсь сам. Хм… может он вообще меня не нашёл ещё? Были подозрения, но доказательств не было. Но Икар должен был меня поймать как раз в день ограбления… но не сам Эрид… то есть он хотел схватить, но сомневался сам, поэтому сделал это чужими руками, и если бы ошибся,, тозначит наказали бы Икара, а не его… сволочь умная!” — Внезапно из мыслей меня оторвало оповещение в самолёте.

Мы прилетели.

Благо у меня не было чемодана, всё вёз в небольшой сумке, поэтому в аэропорту я не задержался на долго. Сразу отправился в город, на изучение обстановки в новой стране.

Вдохнул новый воздух, новой страны. Пусть и мир был одинаковен, но не был… эта страна была холоднее. Во всех смыслах. Лица людей были угрюмее, а архитектура брутальнее.

Итак мне нужно было залечь на дно. Работать в банке было опасно, слишком очевидное место для бессмертного. Там слишком много денег, что мы все так любим от природы своей. Как вороны или сороки…

Надо было найти новую профессию, такую, где никто бы не стал меня искать, то есть где мало платят…

Первым делом я проверил сайт местного университета, чтобы найти вакансии, но случился облом: “Интернета нету! Грх!” — От злости, что переполнила моё тело, ударил рядом стоящий мусорный бак. Тот перевернулся, открылся и всё содержимое почти вывалилось на тротуар.

Я, продолжаясь злиться на недоразвитый технологический прогресс, пошёл от этого места подальше, однако тут меня окликнули.

— Эй ты! Уберись за собой! Это что вообще такое? — стоило мне обернуться как я увидел старого деда, еле держащегося за свою тросточку.

— Вы мне?

— Тебе, тебе. Убери сейчас же, что наделал!

— Не стоит повторять дважды, я услышал, но не стану ничего делать, — мои слова разозлили мужчину ещё сильнее.

— Да как ты?! Молодёжь совсем только на чужие руки проблемы свои сваливаете, а сами срёте где попало? — его голос было наверняка слышно на всю улицу. Но мне ничего не стоило его перекричать. Пусть он и назвал меня молодежью, однако видел я и не таких стариков, как он.

— Кто бы говорил! Сам пять минут назад вместо того, чтобы заплатить, сломал дверцу биотуалета и насрал там! — рядом уже собравшиеся люди, также и преклонного возраста, испуганно открыли рты. А вместе с ними и дед, с которым я спорил. Знать это было довольно легко. Увидеть этого деда с самого конца улицы, а также услышать всё что происходило не составило труда мне пять минут назад. Я знал почти всё про всех вокруге.

— Почему вы так разговариваете с дедушкой? — спросила женщина, стоящая позади этого самого дедушки.

— Наглости нет предела! — ответил сам дедуля.— Хамло! — крикнула какая-то ещё женщина из толпы.

— Пусть так. Но я никогда не опущусь до уровня такого. Собирать мусорки? Да никогда, и вам не советую, — я устало пожал плечами, разворачиваясь в другую сторону от них, но в спину всё ещё прилетали оскорбления.

— Вот же молодёжь, да?

— Угу! И даже пальцем не повёл! Кому теперь убирать это всё?

— Потом и вовсе вороны растаскают по всему городу!

— Вот пусть ему и тащат. Мелочь, молоко не обсохло на губах, а со взрослыми уже так позволяет себе разговаривать! — после каждого упоминания моего якобы молодого возраста, улыбка на моём лице растягивалась ещё больше и больше.

“Да я постарше и помудрее вас буду, сопляки пятидесятилетние.” — подумал я про себя, продолжая свой путь до кафе, где смог бы подключиться к интернету.

Уже добравшись до места, я всё таки изучил доступные вакансии. Потягивая горячий латте, вместе с круассаном, мне удалось узнать, что могу в целом устроиться работать в университет, на преподавателя истории. А кем же ещё? Кто как ни я? Осталось лишь решить вопрос с тем, как устроиться… найти документы подходящие.

“В целом распечатать через фотошоп диплом несложно. Ну а тест пройти я смогу легко. Резюме у меня уже было старое… могу даже опыт работы оставить тот же. Отлично, подаю заявку.” — Несколько кликов и мне уже звонили.

— Здравствуйте, Карл, мы увидели ваше предложение, когда вам удобно прийти на собеседование?— прозвучал женский голос из трубки.

— Через час буду, — следом прозвучали стуки по клавиатуре и итог:

— Да, хорошо. Ждём, — несколько кварталов, поворотов и я ступил за порог крупного здания, в стиле классицизм. Оно сильно выделялось на фоне часто выступающих в городе обычных серых панельных зданий. Но храм знаний, как никак…

Не забыв постучаться, я прошёл в кабинет, где меня ждал самый неожиданный сюрприз…

— Ты?! — с выпученными глазами, косо глядя на меня, криком спросил тот же дед, что поучал меня больше часа назад, за опрокинутый бак.

— И вы здесь? — немного игриво спросил я.

— Светлана Игоревна, нет. Мы его не берём, — обратившись к женщине рядом, сказал дедушка.

— Но Станислав Станиславович, почему…?

— Он хам! И с детьми работать не будет! — без сожаления сказал он.

“Так и знал, что надо было внешность поменять! Старый гад, может забудет, склероз всё таки уже должен быть?” — Задумался на секунду я, как до меня тут же долетел опять крик, обращённый мне.

— Уйди с глаз долой!

— Давайте послушаем хотя бы… вы же сами говорили, что ни один талант пропускать нельзя… — женщина хотела наверно сказать что-то ещё, но её тихий голос тут же перебил этот, по видимому, ректор.

— Я здесь сорок лет! От преподавателя до ректора! Я заслуженный педагог страны, и я уж знаю кто годится для этой работы, а кто нет, — ворчал дед.

— Конечно, но… шанс нуж… — она опять не успела договорить, как на полуслове прервал Станислав.

— Я тебе что сказал?! Он. Не. Будет. Тут. Работать! Ах! А-х-хгр, — дедуля сложился по полам, схватившись рукой за сердце, стал скатываться со стула вбок.

— Станислав Станиславович, что с вами? — всё происходило как в какой-то ужасно плохой комедии…

— Се-се-сердце…

— Я… я, я вызову скорую, сейчас-сейчас! — Светлана Игоревна торопливо стала набирать номер на своём мобильном, трясущимися руками. — А-а-а! Какой же там номер, блин! — раздражённо била себя кулачком по лбу, пытаясь вспомнить номер скорой.

— Сто три, — спокойно подсказал я ей.

— А, да, спасибо, — вся ситуация напоминала мне мою недавнюю смерть. Но вот только в этот раз умирал не я… да и тогда я не умирал.

“Может и этот притворяется” — Глупая шутка нашла на ум.

— Так я… принят? Я хороший специалист, проверьте резюме. Хотите докажу свои знания? — но женщина была так сильно напугана, что лишь оглядела меня, всё ещё пытаясь дозвониться до скорой.

— Вы… да! Приняты, я… я подпишу, да, вот, рабочий этот… а-а-а как его… А?! Да, ало, скорая? — по всей видимости всё было готово. Меня должны были принять сюда работать. По крайней мере, пока их ректор не вернётся из больницы.

***Спустя два дня***

Уже освоившись на новом рабочем месте, я вот-вот должен был провести впервые лекцию для студентов. Стыдно, хотя не очень, признаться, но мне даже не был известен курс и вообще кому я буду вещать и кем должны стать эти люди.

Прошлый день я не работал, лишь слушал внимательно всё ту же Светлану Игоревну, что проводила мне небольшую экскурсию по университету и вводила в курс дела.

Но вот на следующий день у меня как раз начались занятия.

— Здравствуйте, — открыв двери, я зашёл в аудиторию. Это было крупное помещение, по классике ученики сидели в рядах всё выше и выше ступенчато, как в амфитеатре, а учитель должен стоять как на сцене в самом низу. Жаль, что не наоборот. Большая часть учеников поздоровалась со мной в ответ в унисон. Другая часть промолчала.

Я занял свой рабочий стол, закинув сумку куда-то под него, а сам же опустился в кресло.

— Меня зовут Карл Вайс, буду преподавать вам историю. Надеюсь мы не проведём время вместе зря, а только с пользой, — большинство студентов с умным видом помахивали согласно головой.

Я же, встав с места, стал расхаживать вдоль большой доски и стены, от входа в кабинет и обратно ко столу, объясняя:

— Думаю стоит сразу перейти к делу. Скажите, у вас уже была история в этом году? — обратился я к аудитории. Из зала послышались единогласные:

— Да.

— Была, была.

— Что же, отлично, — продолжил я, — Тогда кто-то мне может сказать, на каком периоде вы остановились? — поскольку я понятия не имею как работает учебная программа и чему их учить, то мне нужно хотя бы не подать виду, что я не знаю что делаю.

— Ну… — потянулась неуверенная рука одного студента, — На средневековье…

— Раннем? — уточнил я.

— А не Рим? — сказал студент из другого ряда.

— Не-не, мы начинали уже средневековье, — возразила уже другая студентка.

— Ранее, — снова добавил уже тот парень, которые первый сказал о средневековье.

— Я понял. Тогда продолжим именно об этом периоде, — подведя итог, я опёрся спиной о доску, сложив руки крестом на груди. — У вас есть что-то вроде тетрадей или куда можно записи делать? — на мой вопрос несколько студентов кивнули головой, спешно доставая что-то из сумок.

— Даже если нету, ничего, это всё равно так сказать для вас. Если уверены, что запомните — не записывайте ничего. Но вот только, когда будет тест, уже не уверен буду я, что вы справитесь… Но если у вас будет тетрадка, то думаю я разрешил бы ею пользоваться во время… — несколько глаз загорелось, что только что смотрели куда-то вниз, под парту.

— Вот прям можно?

— Почему нет? Это ваши записи, вы их сделали так, как вы считаете нужным. Это ваши знания и думаю, они запомнятся таким образом лучше, — ответил на вопрос из класса я.

— Ладно… — я распустил руки, выдыхая, а затем набирая обратно воздух, готовясь к долгому рассказу.

Если честно, то это долгое время было моей мечтой, что иногда исполнялась. Ведь я как никто другой знаю историю. И мне как никому другому интересно её поведать другим. Поэтому с радостным пылом в груди, стал рассказывать:

— Знаете, я вот думаю, что средние века худшее время человечества. Это был регресс. Ничего не было придумано или изобретено… ну разве что способы пыток, охоты на ведьм и всякое такое жестокое. Сравните рисунки в античности и средневековье… сравните текста… это абсолютная деградация общества была. В античности лепили великие скульптуры! Писали поэмы! А в средневековье, конкретно говоря о Европе, из за пришедшего в массы христианства человек стал низшим существом, а тело было табуировано и греховным. Люди стали считать, что мы все грешны… что Бог над нам, а мы никто. Мы просто должны ему служить, — я сделал небольшую паузу, чувствуя как разболелось горло, а голос стал теряться. Вернулся ко столу и достал из сумки воды.

Сделав пару глотков, я почувствовал, как голос возвращается в норму

И продолжил монолог, а вместе с ним и своё мнение о тех временах.

— То есть люди сами себя смешали с грязью тогда. Селфхарм я бы сказал, — улыбнувшись, продолжил. — До этого человек был наравне с богами. Вот вспомните греческую мифологию: боги были такими же как люди, выглядели также и вели себя также. Грязно, развратно и так далее. Но в средневековье всё изменилось полностью… тело под запретом, говорить о себе нельзя, а уже тем более ставить вровень с самим богом. О искусстве и говорить нечего: всё стало связано исключительно с верой. Текста писали только монахи, но была проблема… население то ни читать, ни писать не умеет, а библию то знать надо! Поэтому монахи рисовали библейские мотивы, сюжеты, и делали это быстро, чтобы сделать как можно больше копий, поэтому рисунки икон и в книгах того времени такие странные, без соблюдений каких-либо пропорций. Люди там нарисованы максимально плохо, неидеально. Акцент только лишь на деле, сюжете, смысле. Думаю смогу вам включить несколько примеров на проекторе, — я включил компьютер, чтобы найти подходящие картинки.

Пока включал проектор, обратил внимание на студентов. Они довольно внимательно меня слушали, и следили за движениями. Многие даже что-то конспектировали. Хотя может и просто рисовали цветочки.

— Ну вот взгляните на это. Или на это… — интернет предложил картинку, на которой изображено небо, в котором на облаках построена крупная кафедра, за которой сидят сразу несколько крылатых, словно ангелов, существ. Перед кафедрой целые трибуны, заполненные такими же бессмертными.

Я быстро смахнул на другую фотографию, пытаясь унять собственное желание тяжело выругаться.

— А-а-а… ну кстати стоит упомянуть, что всё таки не совсем в средневековье ничего не изобрели… — да, скорее всего ученики даже не смотрели в тот момент на экран или не обратили внимания на ту картинку, или она им ни о чём не говорила бы, но моё сердце было не унять. Нужно было срочно сменить тему, ради собственного блага, чтобы перестать думать снова об этом…

— Например такой сложный стиль искусства как готика, ну или романика… даже мельницы и часы, висящие в каждом классе в нашем универе, были созданы тогда, в средних веках, — вроде сработало. Мне стало тогда легче. Дышать проще. Мысли разгрузились, и я смог говорить дальше на нужную тему.

Урок продолжался дальше. Своим чередом. До самого звонка. Звонок громко и эхом прозвенел по аудитории. Студенты тут же зашумели, спешно собирая тетради в сумки и сдвигая стулья.

— На сегодня всё, свободны, — громко произнёс я, опираясь руками о стол и провожая взглядом торопящуюся к выходу толпу. — Спасибо… спасибо за урок и внимание! — говорил им я в след, однако думаю мало кто меня смог услышать уже.

Когда последний студент скрылся за дверью, в кабинете наконец воцарилась долгожданная тишина. Я опустился в кресло и устало потёр переносицу. Импровизация прошла неплохо, но тратить столько связок на банальные истины всё же отнимало силы. И время.

Думаю мой урок настоящие профессиональные человеческие смертные историки осудили бы… за чрезмерное собственное, скользящее в рассказе, мнение, которого как будто бы у преподователя не должно быть. Дети наверно должны были сами сделать выводы… хотя всё таки это уже и не дети. Думаю половину из этих тем они уже слышали в школе, так что…

Думаю им пора уже, и даже нужно, знать настоящую правду о том времени. И пусть я многое приукрасил, недорассказал, однако я считаю, что средние века, каким бы важным испытанием или периодом для человечества они не были, в сравнении с античностью, которая вернулась сразу после тёмных веков в ренессансе, просто кошмар наяву. Для смертного мира.

Внезапно в коридоре послышались торопливые шаги, и дверь в аудиторию снова открылась.

— Извините я заберу несколько стульчиков, нам на следующей паре поставили два курса вместе… — женский голос резко оборвался, не успев закончить, а может и успев, мысль.

Я лениво поднял глаза. В дверном проёме стояла она, девушка в белом кардигане, застёгнутом на все чёрные пуговицы. Она, со знакомым взглядом. С серыми глазами.

Ту, что я видел сначала на заправке, затем в поезде в совершенно другой стране и континенте вовсе.

Минуту назад я пил воду, но горло в секунду сейчас снова пересохло…

Повисло неловкое молчание, пока мы друг друга оценивали взглядами… что-то нужно делать. И срочно.