Стать лучше, потеряв память

Глава 1

Будильник.

Чей же ещё звон может разбудить меня ранним утром, дабы я покинул свою тёплую постель и отправился…

Стоп.

А куда?..

Я отчётливо слышу звон будильника, который я заводил… когда-то? Не могу вспомнить. В любом случае надо бы его выключить, а то эта безудержная мелодия уже по мозгам стучит. Кажется, я чувствую лёгкую головную боль, но из-за чего? Что такого я делал?

Кажется, память отшибло.

Стоило мне сесть, как передо мной открылась миловидная картина: по бокам лежали две довольно красивые девушки. У одной волосы были темные, как ночь, а у другой — светлые, словно солнце. Их длинные локоны были хаотично разбросаны по подушкам, а плечи обеих укрывало огромное одеяло, под которым, посередине, меж девушек, лежал и я. Глаза незнакомок были закрыты, а носики тихо сопели.

Сейчас эти девушки — хрупкие и беззащитные создания, что лежат по бокам от меня, словно охрана, которой самой не помешала бы защита.

В любом случае…

Что происходит? Где я? Кто они такие, а главное — кто я такой?..

…

В смысле кто я такой?!

Я помню, как разговаривать, помню, как решать уравнения по алгебре, как писать доклады, как находить… Погоди, а зачем мне это? Я что, школьник? Или, может, уже студент? Я помню подобное, но не могу вспомнить ни своего имени, ни того, как здесь оказался и почему со мной в кровати лежат две девушки.

Всё это странно. Я совсем ничего не помню. Точнее, ничего не помню о себе.

Вскоре эти две дамы проснулись.

— Доброе… утречко, — зевая, протянула девушка с темными волосами.

— О… доброе утро, — потирая глаза, произнесла девушка со светлыми волосами.

— Почему ты так рано встал? — спросила брюнетка, взглянув на меня слегка сонными глазами.

— И вправду рановато, — подметила блондинка.

Девушки теперь сидели по бокам от меня, и мой взгляд бегал то по одной, то по другой. Они всё ещё были накрыты одеялом, которое у каждой свисало через плечо и закрывало тело. Одеяло оказалось действительно огромным.

— Извините, девушки, а кто вы такие? — искренне недоумевая, спросил я.

— Чего-о? — с улыбкой протянула брюнетка.

— С тобой что-то не так? — хихикнув, продолжила блондинка.

— Только вчера ж в баре нас клеил, — сказала брюнетка.

— Мы даже не выдержали и всё-таки «приклеились», — подметила блондинка.

— В смысле? Что мы клеили? — с полнейшим непониманием спросил я.

— Что ты несёшь? — недоумевала брюнетка.

— Только вчера такой напористый был, а сейчас как ребёнок. У тебя с головой всё в порядке? — поинтересовалась блондинка.

Эти двое явно насторожились, окинув меня подозрительным взглядом.

— Ладно-ладно. Опустим вопрос про вас. Тогда лучше скажите мне, кто я такой? — произнёс я, после чего, спустя полминуты неловкой тишины, услышал звонкий смех, который сильно резал слух. А я ведь и вправду ничего не понимал и не помнил.

Парад смеха длился пару минут, после чего девушки вроде бы успокоились.

— В смысле «кто я такой»? — спросила брюнетка, утирая слезинки с глаз.

— Ты бы ещё спросил: «А сколько мне лет?», — продолжила блондинка с ироничной насмешкой в голосе.

— И это тоже подскажите, пожалуйста, — добродушно попросил я.

Девушки окончательно успокоились и стали серьёзнее.

— Ладно, уже как-то не смешно, — спрятав ухмылку, заявила брюнетка.

— Давай завязывай уже с шуточками, — с легкой усталостью во взгляде произнесла блондинка.

Выходит, они восприняли мои вопросы как шутку? Это даже немного обидно. Мне тут память отшибло, а они ещё и насмехаются. Кажется, меня это начинает раздражать, хотя… есть чувство, будто существует нечто, что бесит меня куда сильнее. Но… я не помню, что это может быть.

Сейчас мне нужно как-то донести до этих двоих, что я реально ничего не помню.

— Глубочайше извиняюсь, но я не шучу, — с серьёзным лицом ответил я. — Я правда не помню, кто я такой, как здесь оказался, сколько мне лет и кто вы такие. Объясните мне всё, пожалуйста, — вежливо попросил я.

Девушки странно на меня посмотрели и, немного отстранившись, начали перешёптываться:

— Он какой-то вежливый…

— И вправду память потерял, что ли…

— Прямо другой человек…

— И что теперь делать…

Я почувствовал себя зверьком в зоопарке. Ну вот, я помню, что такое зоопарк, но не помню, кто эти девушки. Хотя как это связано?

— Эм, извините? — сказал я, дабы привлечь внимание и заставить их заговорить со мной.

— Слушай, Мартин, с тобой и вправду что-то не так, — с интересом произнесла брюнетка.

— Да уж, Мартин, ты какой-то странный. Ни разу ещё не бросил грозный взгляд и не начал ругаться на пустом месте, — с долей удивления подхватила блондинка.

— Мартин? Это моё имя? — тут же спросил я.

— Ну-у, да, — синхронно ответили девушки.

Ну, теперь хотя бы имя своё знаю, какое облегчение.

Итак, имя есть. Осталось узнать… всё остальное.

— Слушайте, а сколько мне лет? — спросил я.

— Шестнадцать, как и нам, — ответила брюнетка.

— Значит, я школьник. А мы с вами часом не одноклассники?

— Нет. Мы в параллельных классах, — произнесла блондинка, словно я обращался именно к ней.

— А, понятно. Ну-у, может, вы представитесь?

— Ах, конечно же. Я — Анита, но можно просто Аня, — ответила брюнетка с доброй улыбкой.

— А я — Алиса, но можно просто Аля, — подхватила блондинка со строгой улыбкой.

Изначально я заметил, что у них лица похожие, а теперь и имена…

— А вы, случаем, не сёстры?

— Верно подметил. Это так! — ответила Аня, будто я выиграл в лотерею. Даже про лотерею помню…

— Мы близнецы, вот только волосы разных цветов. Аня пошла в маму, а я — в папу, — продолжила Аля с умным видом.

— А вы ещё разговариваете по очереди и фразы друг за другом заканчиваете, — подметил я.

— Мы такие, и нам это нравится, — тихо и монотонно начали они. — А тебе, как мы видим, жизнь не мила! — так же монотонно вскрикнула эта парочка, отчего у меня по спине пробежали мурашки.

— Ну, извините-извините. А ещё — рад знакомству.

— Аля, на время посмотри! — воскликнула Аня, взглянув на экран своего телефона.

— Ой, точно, нам же в школу! Мы можем опоздать! — спохватилась Аля.

Школа? Ах да, точно! Мы ещё в школу ходим, так как нам по шестнадцать.

— Мартин, ты пойдёшь? — спросила меня Аня.

— В школу?

— Ну а куда ещё? — подхватила Аля.

— Да, конечно! — с энтузиазмом ответил я.

— Обычно ты частенько прогуливаешь, — заметила Аня.

— Это точно. Даже очень часто, — подтвердила Аля.

Аня с Алей вылезли из-под одеяла и подошли к шкафу, что стоял напротив кровати. Под одеялом этого было не видно, но… эти двое оказались совершенно голыми! На них ни ниточки! Как только они встали с кровати, то сразу наклонились к полу, чтобы что-то поднять. Они просто нагнулись, повернувшись в мою сторону своими…

В общем, я увидел слишком много… А тем, что они подняли с пола, оказались, судя по всему, их трусики.

Когда я перевёл взгляд с их… с них самих на стену, меня машинально охватил страх, и я взглянул на себя, приподняв одеяло, под которым до сих пор сидел. К счастью, на мне оказались обычная белая майка да семейники.

Встав с кровати, я заметил на спинке стула что-то похожее на школьную форму и надел её. Девчонки тоже оделись, достав пару комплектов похожей формы из шкафа. После, по моей просьбе, они помогли мне собрать в рюкзак учебники на сегодняшний день, и мы вышли из дома, который, по словам девушек, был моим.

По пути в школу нам встречались группы учеников, которые, видимо, направлялись туда же, куда и мы. Это была небольшая толпа, разбитая на кучки от трёх до пяти человек. Каждая из них, заприметив наше трио, бросала особенно странный взгляд именно на меня, а затем школьники быстро отворачивались и спешили отойти в сторону, будто уступая нам дорогу.

Наверное, я влиятельный человек, вот только не помню этого.

Когда мы пришли в школу, в коридоре раздавалось множество голосов. Школьники обсуждали самые разные темы. Но стоило мне пойти по коридору, как те, кто до этого чуть ли не кричал во всё горло, быстро затихали. Все остальные ученики делали то же самое, лишь изредка посматривая на меня исподлобья и поспешно отводя взгляд.

Наконец прозвенел звонок, и все разошлись по кабинетам. Сёстры показали мой класс и место, где я обычно сижу — за последней партой у окна.

Едва зайдя в класс, я тут же услышал недовольные перешёптывания: «опять этот пришёл», «что он тут забыл?», «лучше бы дальше прогуливал»... После такого моя уверенность в себе пошатнулась. Несмотря на это, я молча прошёл на своё место.

На уроке я, конечно же, сидел в полном неведении, поскольку не помнил ни темы, ни домашнего задания. Даже имени учителя не мог вспомнить. Однако я смог ответить на все его вопросы, а с учебником работал так легко, будто на пальцах считал. Интересно, это рефлексы или что-то типа того? Предметом, кстати, была история.

Урок окончен. Я вышел из класса, дабы не сидеть и не слушать недовольное ворчание одноклассников, которые явно были мне не рады — сегодня, а может, и не только сегодня…

Внезапно по коридору пронёсся громкий крик, отдаваясь вдалеке гулким эхом.

— Марти-и-и! — прокричал женский голос. Или, скорее, девичий.

Как на автомате, я повернулся на звук. По коридору сломя голову ко мне мчалась какая-то низенькая девочка. Подбежав, она крепко в меня вцепилась, обхватив руками за пояс, и, по всей видимости, не собиралась отпускать.

— Эй, девочка, прости, но я не Марти. Меня зовут Мартин. Ты обозналась, — произнёс я добродушным голосом, дабы она наконец отцепилась.

— Да знаю я, что тебя зовут Мартин. Ты же сам разрешил мне тебя так называть, — надув маленькие губки, проговорила девочка.

— Извини, а кто ты такая?

— Я? Ну-у, наверное, я твой друг. Твой единственный друг! — торжественно произнесла девчушка.

Друг? Единственный? Что это значит?

Мои сомнения только усиливались.

Затем девочка схватила меня за руку и быстрым шагом повела в неизвестном направлении. Привела она меня в кабинет химии, который я распознал по соответствующему оборудованию, да и на двери, кажется, была табличка. В кабинете, помимо входной, имелась ещё одна дверь, и мы вошли в неё. Это, по всей видимости, была лаборантская. Кабинет почему-то пустовал, подсобка — тем более, так что мы с этой девочкой остались наедине.

— Марти, ты наконец-то в школу пришёл! Ура! — воскликнула девочка и повисла у меня на шее.

Она была такой лёгкой. Я даже не напрягался от того, что она в буквальном смысле висела на мне, обхватив мою шею руками.

— Извини, девочка, но всё же — кто ты такая? Просто я, похоже, потерял память, и поэтому не понимаю, что происходит, — виновато почесав затылок, спросил я.

Тем временем девочка спрыгнула на пол.

— Я заметила! Ты и вправду странный. Сейчас я тебе всё расскажу! — произнесла девчонка и махнула рукой на стоящий рядом стул.

Я сел.

Девочка устроилась у меня на коленях и, глядя мне в глаза с чистой, непорочной радостью, начала свой рассказ. Я неловко улыбнулся и приготовился внимательно слушать.

Набрав воздуха, она произнесла:

— Ты эгоист и просто невыносимый человек! — это было первое, что выдала девочка, которая смирно сидела на моих коленях и смотрела на меня с радостной улыбкой, в то время как моя улыбка мигом стёрлась с лица. — Ты считаешь всех и вся своими врагами. Тебе плевать на этикет, манеры и одежду. Ты считаешь, что мелкие жизненные достижения других людей — просто ничто по сравнению с твоими успехами в видеоиграх. Тебе шестнадцать, и ты живёшь один, поскольку даже родители не смогли ужиться с таким невыносимым человеком, как ты. Они купили тебе небольшой двухэтажный дом и каждый месяц высылают деньги, лишь бы не находиться с тобой в одном помещении. В свой адрес ты часто слышишь фразу: «Как таких людей земля носит?». Тебя даже чудовищем называли. Ты неисправимый нахал и грубиян. У тебя и вправду ужасный характер, ты просто невыносим. Тебя ненавидит вся школа. Ты со всеми общаешься как с мусором, но только меня ты почему-то никогда не обижал. Хоть во время наших прошлых встреч ты и вёл себя надменно, называя меня «глупой малявкой» из-за роста, я всё равно чувствовала в тебе доброту. Я всегда понимала, что у тебя на уме, и поддерживала, несмотря ни на что. Поэтому мы и друзья! — искренне и добродушно закончила она, широко улыбаясь.

Я обомлел. После таких заявлений я не мог выдавить из себя ни слова. А ведь она говорила всё это с наивной детской улыбкой, будто даже хвалила меня за то, какой я есть. Может, она просто врёт? Хотя нет. С виду она не старше пятиклассницы, и если сопоставить её рассказ с тем, что я наблюдал сегодня по дороге в школу и в самой школе, возможно, она абсолютно права.

Значит, я ужасный человек. Я всем приношу боль и страдания. Но почему я такой? Я не могу принять это, поскольку ничего не помню. Выходит, с потерей памяти у меня изменился даже характер: он стал более мягким и дружелюбным. Я буквально забыл собственный скверный нрав. Но как? Неужто такое возможно?

Весь оставшийся учебный день я следил за окружающими.

На уроке алгебры была контрольная.

— Эй, пс-с, помоги, а? — шёпотом попросил сидящий спереди ученик.

— Ты что, с дуба рухнул? Нашёл у кого просить, — возмущённо, но так же шёпотом, ответил его сосед по парте.

Я достал небольшой листок бумаги, написал на нём ответы для обоих вариантов, после чего незаметно подкинул на переднюю парту.

Сидящие впереди ученики с удивлением оглянулись, а когда раскрыли сложенный листок, их глаза чуть на лоб не полезли.

Урок окончился. Выйдя из класса, я пошёл по коридору. Вдруг на моем пути возникла преграда: навстречу шёл ученик с большой стопкой тетрадей. Видимо, учитель попросил его отнести их куда-то. Заприметив меня, парень стал быстро отходить в сторону, ближе к стене, дабы обойти меня, но я шагнул первым, уступая ему дорогу. Я даже предложил помощь, но тот отказался и поспешил удалиться.

Под конец учебного дня я заметил, как перед школой, недалеко от главного входа, группа учеников что-то пылко обсуждает, сидя на лавочке.

— Пацаны, клянусь, он нам на алгебре помог!

— Вообще, он какой-то странный. В облаках витает сегодня.

— Эй, после первого урока он опять с той мелкой уединился.

— Блин, даже думать противно, что они там наедине делают.

— Думаете, он опустился бы до такого?

— Знаешь, он — полный мусор. Ещё нужны аргументы?

— Ну да, ну да…

— А мне он хотел помочь тетради нести. Сам предложил, прикиньте?

— Серьёзно?!

— Знаете, подозрительно всё это.

— Ты о чём?

— Да ладно, неужто мы придём к выводу, что он исправился?

— Ты что, сумасшедший?

— Вот именно.

— Значит, у его сегодняшнего поведения есть причины.

— Наверняка опять какую-то грязь задумал.

— Как в том году?

— Да, он тогда тоже на денёк притих, а на следующий залил целый корпус водой из канализации.

— Где же он тогда шланг такой огромный нашёл?

— Неважно уже.

— Выходит, нам и в этом году готовиться к чему-то ужасному.

— Да-а…

— Ладно, что поделаешь…

— С этим отбросом.

— Мартин, да уж.

— Эй, не называй его имени. Аж жутко.

Их там было человек восемь. Четверо сидели, ещё четверо стояли. Обсуждали они явно меня. Выходит, девочка была права. Я невыносимый человек. А эти ученики правы в том, что я отброс. Хотя, стой. Сейчас-то я не считаю себя таковым. Я вполне нормальный, потому что не помню себя монстром. Однако… кто поверит, что такой, как я, вдруг взял и изменился? Похоже, тут даже вечности не хватит, чтобы мне хоть кто-нибудь поверил. И что теперь… делать? Может, просто стать лучше? Но… я ведь не помню, что именно со мной не так. Чужие рассказы, конечно, звучат правдоподобно, вот только я не могу узнать в них себя. Все они будто говорят о ком-то другом. И что… теперь?

Я молча поплёлся домой. Один.

Шагая по пустой улице, я глубоко задумался и ненароком замедлил шаг. В итоге домой я пришёл гораздо позже.

Рюкзак медленно скатился с плеча и плюхнулся на порог. Я молча прошёл в свою комнату, кровать в которой осталась незаправленной из-за утренней суматохи. Хотя теперь я сомневался, что она вообще хоть когда-нибудь бывает заправлена. Не переодеваясь, я рухнул на неё и моментально уснул глубоким, крепким сном.

Снов я не видел, а проснулся с рассветом.

Пока солнечный свет понемногу наполнял комнату, в мою голову бурным потоком хлынули… воспоминания. Я вспомнил о себе всё.

Я вспомнил, что говорил окружающим и как общался с родителями. Ещё с детства я был ужасным человеком, но не мог понять — точнее, вспомнить — отчего. Я ни с кем не разговаривал нормально. Я ненавидел всех. Но почему? Видимо, часть воспоминаний стёрлась со временем.

Ещё я вспомнил имя той низенькой девочки и то, почему она мой единственный друг.

Её зовут Юля. Несмотря на рост, она моя ровесница. Просто ростом не вышла, что не так уж и необычно. В первую нашу встречу я сильно её обругал. Она убежала в слезах, но на следующий день снова пришла с широкой улыбкой. Я опять начал грубить ей и прогонять, но все мои потуги оказались напрасны, поскольку она их попросту игнорировала. Именно тогда я почувствовал, что могу ей довериться, и с тех пор общался с ней нормально, как с другом. В моей прогнившей душе нашлось место для человеколюбия. Значит ли это, что глубоко внутри я всё же был нормальным?

Почему ко мне вернулась память? Это уже не так важно; куда важнее то, как мне исправить ситуацию. Один день я был словно другим человеком. Раньше меня не волновало мнение окружающих, но теперь я понял, что абсолютно одинок. В глубине души я осознавал, что лишь отталкиваю всех своим поведением, но уже не мог остановиться. Неизвестно отчего мой разум заполняли негативные мысли, и всё же среди них затаились грусть и обида — сам не знаю, на что или на кого. Может, на самого себя?

В любом случае я должен всё исправить. Я должен измениться. После потери памяти я взглянул на свою жизнь по-другому. Как минимум — без негатива.

Но пусть я сам осознаю, что мои мысли и эмоции изменились, окружающие так легко в это не поверят. Общество запомнило меня плохим и не примет моё исправление просто так. Мне нужно заявить, что я больше не тот, кого они знали раньше. Я должен сделать нечто такое, что дойдёт до каждого.

Я поднялся с кровати, собрал рюкзак и направился в школу.

До начала занятий было ещё далеко, так что по дороге у меня оставалась масса времени, дабы продумать свой план. Я вспомнил, что по всей школе висят громкоговорители. Я собирался толкнуть речь, которая заставит всех мне поверить. Не знаю, сработает ли. Поверят мне или нет?

Я подошёл к школьным воротам и смиренно ждал, когда они откроются. Пока я стоял, ко мне подошёл охранник.

— Эй, парень, что ты… А, это ты — тот самый проблемный ученик. Как там тебя… Мартин! Ты обычно не приходишь в школу так рано.

Я молча стоял с опущенной головой и слушал его.

— Погоди, — он насторожился. — Ты что, опять что-то гадкое задумал? — зло спросил охранник.

— Нет, — не поднимая головы, тихо ответил я.

— Только попробуй снова что-нибудь устроить, — пригрозил он.

Наконец пришло время, и школьные ворота открылись. Я тут же направился в радиорубку. Внутри никого не оказалось. Я сразу подошёл к аппаратуре, настроил всё, что нужно, придвинул микрофон поближе и начал свою речь.

— Раз, раз… Меня слышно? — начал я. — Итак, ученики школы, прошу, послушайте меня! — Я набрал побольше воздуха в лёгкие и продолжил: — С вами говорит Мартин. Да, тот самый безответственный отброс, который всем только жить да учиться мешает, и, как назло, из школы не исключается, поскольку чёртов отличник. В это, конечно, трудно поверить, но вчера я потерял память. Благодаря этому я увидел всю ситуацию со стороны и больше не хочу, чтобы так продолжалось… Прошу вас, извините меня! Я понимаю, что мне нет прощения, но всё же… Я изменился! Я больше никогда и никому не скажу дурного слова, не сделаю гадости, не причиню вреда. Прошу, поверьте мне! Вы увидите, как я изменился, и не пожалеете о том, что поверили. Обещаю! Понимаю, всё это сложно принять, и вы вряд ли поверите, но хотя бы попытайтесь. Пусть это и звучит так, будто я просто заговариваю вам зубы перед тем, как устроить очередную катастрофу, но это не так. Я изменился. Из-за потери памяти я забыл прежнего себя. Я больше не тот, кого вы знали. Я стал лучше!

Повышая и понижая тон, где это было необходимо, я надеялся, что добился нужного результата. Надеюсь, мои слова дойдут до каждого.

— Ты закончил? — послышался грубый голос со стороны.

Я обернулся и увидел директора школы, стоящего в дверном проёме.

— Да, закончил, — с лёгкой, но гордой улыбкой ответил я.

— Ну и чего ты лыбишься? — недовольно спросил директор. — Без разрешения проник в радиорубку, воспользовался аппаратурой, сделал какое-то объявление. Тебе весело? Это игрушки, по-твоему?

После этого директор чуть смягчился:

— Ну, хотя бы ничего серьёзного в этом году. А теперь иди в класс и даже не вздумай что-либо учудить.

Я молча вышел из помещения и направился в свой класс. Когда я вошёл, ученики разом замолчали и уставились на меня холодными взглядами. Я огляделся. Все молча сидели и смотрели на меня. Учителя ещё не было.

Может, это мой шанс? Хотя бы одноклассники…

— То, что я сказал, — правда! — громко заявил я на весь класс.

В ответ я получил лишь тишину.

Я молча прошёл к своему месту и сел, а одноклассники отвернулись и продолжили заниматься своими делами. Спустя пару минут в класс вошёл учитель и начал урок.

…

С того дня… я остался один.

Меня перестали бояться, потому что попросту перестали замечать. Ученики больше не воспринимали моего присутствия. Они словно забыли обо мне. Исчезли перешёптывания за спиной и страх. Все меня игнорировали. Даже учителя обращались ко мне лишь тогда, когда нужно было ответить на уроке.

И ещё, не знаю почему, но… даже Юля отвернулась от меня. С того дня я её почти не видел, а когда мы пересекались в коридорах, она просто проходила мимо.

В итоге я окончил школу уже не как ужасный отброс, а как призрак.

Пусть я и стал лучше, а мой характер изменился после потери памяти, но другие этого не приняли. Всё-таки всё не так просто.

…

После окончания школы я встретился с родителями. Они сами назначили встречу.

Мы собрались в небольшом семейном кафе. Мама с папой сели напротив.

— Мартин, чтобы не тянуть время: в этом году ты пойдёшь в университет, — холодно объявил отец.

— И жить отныне ты будешь в общежитии, так что освободи дом, в котором сейчас живёшь, — произнесла мама.

— Но… почему?

— Потому что в него переедем мы, — пояснил отец.

— Понял, — склонив голову, ответил я.

— Ну что ж, на этом всё, — сказала мать и уже собралась вставать из-за стола вместе с отцом.

— Погодите, — остановил я их. — Выслушайте меня, пожалуйста.

— Деньги мы будем высылать тебе в университет, — произнёс отец.

— Я не об этом.

— Тогда о чём? — спросила мать.

— Мам, пап, понимаете… я… — Я набрал побольше воздуха. — Я изменился! — выпалил я на одном дыхании.

На лицах родителей отразилось удивление, и они переглянулись.

— Мартин, даже если бы ты сейчас говорил серьёзно, мы бы всё равно не смогли этого принять, — сухо ответил отец.

— Мы любим тебя, ты наш сын, но… сам понимаешь, какой ты человек, — с грустью проговорила мама.

Я поумерил свой пыл.

— Выходит, вы всё равно мне не поверите…

Мать с отцом встали из-за стола и ушли.

Я вернулся домой и прошёл в свою комнату. Сев на кровать, я просто заплакал.

Сквозь слёзы я пробормотал себе под нос:

— Но… я ведь… стал лучше, потеряв память…