Сон

Глава 1

Серая большая комната. Диван у стены, окно и дверь.

Женщина ходит, то к окну, то к дивану:

— Что-ж творится! — она резко остановилась и посмотрела на паренька, что сидел на полу, напротив дивана. Он спокойно ждал, а чего ждал — только Богу известно.

— Чего-ж вы молчите, как статуя? — женщина прошла и все же села на диван, нервно постукивая пальцами по плотной ткани брюк на колене. — Иль немой?

Подросток поднял взгляд:

— Умею разговаривать.

— Вот и славно. Не помните, юноша, как мы здесь оказались?

— Не помню. — коротко ответил он.

Женщина наклонилась немного ниже.

— Чего-ж вы на полу сидите? Маменька переживать будет, если заболеете.

Паренек вздохнул, но не поднялся:

— Мне не холодно. — Секунда молчания затянулась и он задал вопрос: — Как к вам обращаться?

—... Ирина Михайловна. А, к вам?

— Никл.

— Никл..? — женщина улыбнулась и опустилась к спинке дивана. — Что-ж за имя такое, заморское? Нынче мода такая? Ох, хотя не важно. — Ирина поправила волосы. — Совсем не помню ничего. А вы?

Подросток пожал плечами, взглядом изучая стену:

— Тоже.

Женщина вздохнула и посмотрела на дверь: она заперта.

—... И что-ж делать? Ключа нет. Сколько здесь еще сидеть, пока кто-то заметит?.. — вопрос не был никому адресован, но Никл все же ответил:

— Я не думаю, что кто-то заметит пропажу. — Он посмотрел на женщину. — Пока ждем, может, поговорим о чем-то?

— Не заметят? А как же-с, не заметят..? — Ирина снова поправила волосы. — Поговорить… о чем же, голубчик?

— Знаете, я очень давно мечтал вас встретить.

На мгновение воцарилась тишина: помимо голосов, никаких звуков в комнате не было, даже с улицы, где, казалось бы, всегда шумят.

Ирина широко улыбнулась и рассмеялась:

— Ох, меня? А что-же так? Я, вроде как, не звезда какая-то. Может, вы спутали, юноша?

Подросток отрицательно покачал головой:

— Ни в коем разе не спутал! Я читал каждую вашу книгу.

— Книгу? — она удивленно открыла глаза. — Голубчик… у меня нет изданных книг. Вы точно спутали.

— Вовсе нет. Вы же автор книг “Две ночи”, “Госпиталь”, “Больше нет”? Я читал. Все.

Женщина снова засмеялась и отвернулась:

— Ну-ну, захвалили. А где-ж вы их читали-с? — Ирина резко повернулась обратно, пристально смотря на паренька, — в глазах играл неподдельных интерес.

— Ох, Ирина Михайловна, не важно где. Главное, что читал. Мне так нравятся ваши тексты, что я тоже начал писать.

— Вы пишите? — во взгляде разгорелся огонек, она наклонилась вперед, поставив руки на колени. — Это же прекрасная новость! И о чем пишите, если не секрет?

— О коррупции. — спокойно ответил Никл.

Ирина сначала ничего не говорила, смотря на подростка, будто перед ней было 8-мое чудо света, а после громко рассмеялась.

— О коррупции, конечно же, — с уважением повторила женщина, все еще улыбаясь, она посмотрела на паренька. — Я в твои годы писала максимум письма отцу, с просьбой передать денег. А ты книги о коррупции пишешь? Ну ты даешь, голубчик. Аль гений?

Подросток наконец улыбнулся:

— Ну, гением я бы себя не назвал. Так, просто…

Ирина протянула руку и положила ее на плечо Никлу:

— Удивил ты меня, Никл. Ой как удивил. И как же ты-ж пишешь о таком? Неужто опыт есть?

Паренек кивнул:

— Ну, наверное, да? Знаете, я всегда восхищался вами. Хотел быть как вы.

— Как я? Расхвалил старую. Чтож, как я хотеть быть? Я-ж, не идеальна. Ты б другому кому-то подражал, великому. — она подняла палец вверх, изображая высоту и улыбнулась.

Подросток отрицательно покачал головой:

— Нет-нет, мне ваш стиль нравиться. Я и фразы ваши брал, некоторые. Ну, если вы не против, конечно.

— Я-то? Конечно не против. Бери, если тебе это помогает. А не хочешь мне рассказать что-то про книги свои, раз уж тут сидим.

— Ну… их десять… — робко начал подросток, но потом, будто под набрался смелости, и начал рассказывать свободнее: — Я хочу писать о правде. Что-то простое и смешное напишут и без меня.

— Знаешь, Никл, — Ирина встала и села рядом с ним, на пол. — Десять книг — целая библиотека. Это десять миров, и в два раза больше персонажей, если не в три. Такие люди… я верю, что ты станешь, кем-то, известным. Только не уходи раньше времени. Ладно? Не надо. А то пишешь о таком, что мне, страшно и гордо за тебя, одновременно.

Подросток посмотрел в потолок:

—... Если суждено, то даже если дома сидеть будешь, все равно, уйдешь, — хлебом отравишься. А если не суждено, то сколько не болей и не травись, все равно жив будешь. Прекрасно, правда? — он опустил голову, смотря на женщину снизу вверх.

— Прекрасно? Разве это-ж прекрасно? Эх, Никл-Никл, говоришь, как старый философ. — Ирина слабо усмехнулась. — Знаешь, мне нравиться. Я, хочу прочитать. Дашь какую-нибудь историю свою изучить? Очень интересно. Обещаю, не буду критиковать. — она подняла обе ладони вверх, смотря на, только недавно незнакомого подростка, тепло.

—... Я-б с радостью но…

— Что “но”? — Ирина нахмурилась и опустила руки.

— Нас же не существует.

Женщина грустно улыбнулась и ничего не ответила.

Их правда не существует в реальности.