Смерть под контролем

Глава 1

Каковы на вкус отчаяние и безысходность? Что чувствует сломленный человек, лишённый воли и права выбора? Раньше Рамзирэлю не было до этого никакого дела. Он выполнял свою работу, указывая путь готовым к переходу в иной мир душам в Сад Смерти...

Но теперь, когда сам оказался в таком положении, эти чувства стали для него столь же осязаемы, как металлический ошейник с магическими рунами на шее.

Рамзирэль сидел на деревянном полу у ног девушки, как преданный пёс у трона той, что некогда была его возлюбленной. Каким же наивным глупцом он был, позволив её улыбке и медовым речам растопить лёд в своём сердце и снова запустить его мерный ход. Он, ангел Смерти, пал жертвой чар тёмной ведьмы!

Стоило ему лишь раз взглянуть на Аллесандру, как Рамзес уже не смог выбросить её из головы. Она была воплощением совершенства: безупречно белая, почти мраморная кожа; пронзительный взгляд сиреневых глаз, от которого кровь стыла в жилах; шелковистый каскад чёрных, как смоль, волнистых волос. Чарующий голос ласкал слух, проникая в самую душу.

Её фигура подобна смертоносному клинку — изящная и опасная. От одного присутствия ведьмы тело прошибал электрический разряд, а сердце то замирало покрываясь коркой льда, то вновь оживало, резво пускаясь вскачь от запретного восторга.

Рамзес влюбился с первого взгляда, сражённый её холодной, неземной красотой. В тот миг между ними проскочила искра, зародившая в его душе зерно самого светлого чувства, которое он считал подарком судьбы и спасением от вечного одиночества.

Ангел Смерти намеренно закрывал глаза на её поступки, запретное чёрное колдовство и зловещие слухи, со скоростью ветра ползущие по деревне вслед за Аллесандрой. Он не замечал полные первобытного ужаса взгляды крестьян, обращённые на ведьму. Три седмицы назад всё это казалось ему глупыми предрассудками смертных, недостойными его внимания.

Сейчас же он горько жалел о своей слепоте. Проклинал себя за то, что так долго игнорировал тревожные звоночки и не прислушивался к тихому голосу интуиции. Наставник всегда говорил Рамзесу, что он излишне любопытен и не умеет держать чувства в узде. «Эмоции — признак слабости. Для нас, ангелов Смерти, это недопустимо», — твердил Раммзорн.

Стоило бы внять мудрым словам Первородного, но тогда Рамзес был слишком окрылён внезапно пробудившейся страстью. Любовью, которая обернулась для него непоправимой бедой.

Аллесандра, с коварством лисицы, шептала ему на ухо слащавые речи, но за спиной плела козни. Рамзирэль очнулся лишь в тот миг, когда аркан магических оков ледяной петлёй затянулся на его шее, привязав ангела Смерти клятвой вечного служения.

Он стал безвольной марионеткой в её руках — жалким рабом, подчиняющимся малейшему взмаху изящной кисти. Ведьма добилась своего. Он слишком высоко взлетел, а теперь больно рухнул на землю, вдребезги разбивая своë сердце и сладкие грёзы о жестокую явь.

Девушка одной рукой поглаживала его по белоснежным волосам, пропуская меж пальцев мягкие пряди. Но всё её внимание сейчас было сосредоточено на лежавшем перед ней старинном фолианте, где хранились древние заклинания. Снова задумала провести очередной ритуал. Там же на столе покоился и его верный «Криазорн». Оружие так близко, и так недосягаемо. Очередная издёвка иллюзии свободы.

Ведьма сосредоточенно изучала записи своей предшественницы, аккуратно переворачивая хрупкие, пожелтевшие от времени страницы, которые едва слышно шелестели в гнетущей тишине.

На ней было строгое чёрное платье из тяжёлого бархата, туго затянутое в корсет, что подчёркивало изящный силуэт, а по подолу и рукавам вились тонкие атласные ленты. Волосы были собраны в безупречную, сложную причёску, открывавшую длинную шею.

Но главное — глаза. Эти лживые, пронзительные глаза, подведённые сурьмой, казались бездонными омутами на бледном, красивом лице и скрывали больше тайн, чем могли рассказать пожелтевшие листы дневника.

Рамзирэль не смотрел на неё, задумчиво глядя в окно. Там за тонкой стеклянной преградой простирался хвойный лес, со всех сторон подступавший к одинокой, обветшалой избе. Солнце клонилось к горизонту, а летний день был готов уступить законное место тёплой ночи. Там пахло хвоей, смолой и свободой. А здесь — глубокой тоской и безнадëгой.

— О чём задумался, Рамзес? — прозвучал в тишине её голос. Пламя настольной свечи боязливо вздрогнуло, остро реагируя на слова ведьмы, точно живое затравленное создание.

— Разве это имеет значение? — Рамзирэль устало обернулся к ведьме.

Внутри тлела тихая, бессильная злоба, горьким ядом разливаясь по венам.

Хотелось смертоносным вихрем выпустить её наружу, лишь бы только стереть это самодовольное выражение с её лица!.. Но Рамзирэль был скован магической клятвой, пробирающий холод которой жёг даже ангельскую плоть. Не мог причинить вред своей госпоже.

Аллесандра прекрасно чувствовала эту бурю под маской ледяного безразличия и упивалась своей властью. Она — единственная тёмная ведьма сумевшая обманом пленить слугу самой Смерти. Ни это ли повод для гордости?

— Ненавидишь меня? — скорее утверждала, чем спрашивала девушка, гладя его по холодной щеке с притворной лаской, как какую-то беспородную собачонку.

— Больше всего на свете, — Рамзирэль не стал отрицать очевидное. Каков смысл, если она итак всё знает и чувствует?

Аллесандра тихо рассмеялась — звук напоминал перезвон крошечных ледяных игл. Театрально смахнув слезу, она обхватила его лицо ладонями, заглядывая в омуты рубиновых глаз.

— Ты сам виноват. Неужели не знал, что нет веры подобным мне?... Или я такая хорошая актриса?

— Не спеши радоваться, Аллесандра. Чем выше взлёт, тем больнее падение. Игры со Смертью ещё ни для кого хорошим не заканчивались, так что радуйся... Пока можешь дышать, — сохраняя маску ледяного спокойствия, ответил ангел Смерти.

— И это мне говоришь ты? Из собственного опыта? Поверь, я давно привыкла танцевать на лезвии ножа. Твои угрозы звучат как скулеж побитого пса. Привыкай к своему положению. Сегодня часть твоей силы станет моей, — заметив вспышку гневной молнии во взгляде мужчины, Аллесандра небрежно взъерошила его волосы и холодно улыбнулась. Раздражение пленника её больше не занимало. Она снова отвернулась к столу, мгновенно потеряв интерес к разговору.

Рамзирэль с трудом подавил рвущийся из груди отчаянный вздох, до боли сжав кулаки. От этой безысходности хотелось взвыть раненым волком. Аллесандра уже выпила его досуха, иссушив магический резерв почти до последней капли.

Серебристые крылья утратили прежний лоск и бессильно поникли за спиной. И без того бледная кожа стала почти прозрачной, как у призрака. Каждый новый ритуал вытягивал частицы его силы, питая растущую мощь ведьмы.

Он знал, что никто не придёт на помощь — ни инорасники, ни ангелы, ни тем более люди при одном лишь взгляде на него цепеневшие от первобытного ужаса. Связаться с кем-то из своих Рамзес не мог.

Аллесандра отрезала ему все пути к надежде. Теперь она одним лишь словом могла запечатать его уста, превратив ангела Смерти в немую марионетку. Оставалось только склонить голову перед жестокой насмешкой судьбы и безвольно отдаться её течению...

Но Рамзирэль безжалостно отсёк эти мысли. Если потребуется, он готов затаиться и сыграть роль сломанной куклы, чтобы нанести удар именно тогда, когда она потеряет бдительность. Удар, который сотрёт это самодовольство с лица Аллесандры навсегда.

Даже из глубины Мрака есть лазейки наверх. Рано или поздно ангел Смерти найдёт путь к свободе. А пока... пусть ведьма упивается своим жалким триумфом. Эта пьянящая иллюзия неуязвимости ослабит её защиту, и вот тогда уже ничто не помешает его мести…