Слепое импасто

Глава 1

Звук стал осязаемым — плотным, как стена. Вокруг проступили массивные фиолетовые грани, пространство выгнулось, и гравитация куда-то сместилась. Раскалённая лава ярко-синего цвета рванула вверх и с глухим ударом встретилась с невидимым потолком.

Удивительно, но цвет здесь чувствовался кожей — будто у него был свой вес. Пространство пульсировало, дышало, и свет в нём метался от обжигающего неона до ледяного серебра.

Марк очнулся — и связь с тем миром оборвалась. Видение ещё не до конца рассеялось, но с каждой секундой таяло, и надо было успеть запомнить координаты, пока они не стёрлись начисто. Он резко сел, хватая ртом воздух. Не включая света, он привычно, на автомате, скользнул к рабочему столу. Свет ему и не требовался — по-настоящему понять вещь можно было только коснувшись её руками.

Марк разложил на мягком полиуретановом мате плотный лист бумаги. Металлический дотс в его рукке с круглым наконечником прорезал первую линию: "Ультрамарин должен быть глубоким, почти тяжёлым" - подумал Марк. Вдавливая инструмент с разной силой, он создавал рваный рельеф, такой же как во сне. Ощущая кожей каждую ворсинку хлопка он вспоминал о неоне. "Нет, не так, неон пульсировал, а ворсинки как живые молнии". Он полностью отддался чувствам.

Марк сменил инструмент на хирургический скальпель, нанося частую, колкую штриховку — "Вот теперь получалась настоящая пульсация неонового эха". Руки судорожно нащупали крупную наждачную бумагу и оставили широкую, шероховатую полосу там, где в его видении проходила граница гравитационного разлома. "Там, во сне, у этого разлома был свой тяжелый вес, а здесь — только мертвая бумага..." — пронеслось в мыслях.

Движения превратились в слепой, яростный танец. Он переводил чистую энергию в осязаемый вид, работая в идеальной, звенящей тишине.

Шаги раздались внезапно. Тихий, заглушенный стук мягкой кожи — Лео.

Марк на секунду замер, и в подушечках пальцев шевельнулось привычное, слепое любопытство: "Интересно, какова она на ощупь, эта дорогая кожа? Подержать бы её в руках, прочувствовать каждый шов, каждую жилку выделки..."

— Это поразительно, — бархатный голос Лео обволакивал. — Твоя пространственная сингулярность... Ты снова превзошел себя. Я заберу этот лист в галерею прямо сейчас. Никто в этом городе не способен так тонко чувствовать многомерность.

Лео был его проводником, единственным, кто понимал ценность этих слепков реальности. Марк улыбнулся, ещё ненадолго задержав пальцы на рельефе картины.

Щёлкнул дверной замок, возвращая его из приятных мыслей. Воздух наполнился запахом кофе. Анна.

— Снова манипулируешь им? — ее голос ударил, как хлыст, а стук каблуков пригвоздил приятные мысли к плинтусу. Она шагнула в комнату, и раздался сухой щелчок настенного выключателя.

Марк не почувствовал изменений в пространстве, но услышал, как раздраженно цокнул Лео. Внезапная вспышка фотонов не имела для Марка никакого значения — его зрительные нервы были мертвы уже семь лет.

— Не драматизируй. Я делаю Марку имя и известность. Оставь нас, Анна. Ты ничего не смыслишь в искусстве, — бросил Лео.

— В искусстве? — Анна с силой вырвала из рук Лео плотную картонную папку с предыдущими работами Марка.

Схватив Марка за руку, Анна прижала его ладонь к картине. Его пальцы прошлись по поверхности. Гладко. Почти совсем гладко. Марк замер. Акрил.

— Не может быть...

Лео тяжело вздохнул.

— Марк, дружище. Зрячим нужен цвет. Им нужно, чтобы картину можно было увидеть. Твои царапины они не поймут.

Марк провёл пальцами по холсту ещё раз. Потом ещё. Он искал хоть что-нибудь знакомое: углубление, край линии, оставленный им след. Ничего.

— Но там же было...

Он запнулся.

— ...там был вес. Разлом. — тихо продолжила Анна.

— А теперь его нет, — продолжил Марк.

— Он всё закрасил, — тихо произнесла Анна.

— Конечно, закрасил. — Лео пожал плечами, будто речь шла о совершенно обычной вещи.

— Я продаю картины, Марк. Не твои ощущения. Картина должна выглядеть как картина. Цвет, фактура, всё как положено. Люди платят за это. Твои царапины как хороший скелет, я наростил мясо и получилась скульптура.

— Но это моя работа! — запротестовал Марк.

— Твоя работа никому не нужна, если её нельзя показать.

Марк резко повернул голову в его сторону.

— Тогда зачем ты вообще меня сюда привёл?

Лео ничего не ответил. Несколько секунд в комнате было тихо.

— Делай новые, — наконец сказал он. — А я позабочусь о том, чтобы их покупали.

Хлопнула дверь. Шаги удалились по лестнице.

Марк остался сидеть перед картиной. Он снова протянул руку и коснулся холста. Гладкая поверхность. Он убрал пальцы.

— Марк... милый — Анна подошла ближе. Усилившийся запах кофе подействовал отрезвляюще, но он не ответил.

Она осторожно убрала испорченный лист и положила рядом на полиуретановый мат новый, прохладный и чистый.

— Завтра едем в фонд, — сказала она. — Я всё устрою.

Марк повернул голову.

— Что устроишь?

— Выставку.

Она накрыла его руку своей.

— Тактильного искусства. Для тех, кто читает пальцами. Без краски. Без Лео. Только твои работы.

Марк молчал.

— Марк - мы сделаем это вместе! Давай покажем зрячим твой мир - оборудуем тёмный зал, наймём незрячих, чтобы сопровождали посетителей и каждый сможет погрузиться эмоции и чувства таких людей как ты.

Она медленно выдохнула.

Пальцы Марка нащупали прохладную сталь скальпеля.

Он взял его в руку.

На новом листе появилась первая тонкая царапина.