Сироты. (#14)

Глава 1

«Моё сердце... Вот бы оно не билось, когда я родился», — пронеслось в голове, когда моё тело с силой полетело с лестницы в самую глубь подвала.

Слышен детский плач. Вспышки яркого света, искажённые, затуманенные образы встают перед глазами: маленький ребёнок на руках врача... Всё это резко обрывается громким басом мужского голоса:

— Тиффани, да заткни ты его к чертям собачьим! Я не слышу игру!

— Он постоянно орёт, Джек, а ты мне не помогаешь! Дай закурить. Пойду покормлю его, может, тогда заткнётся...

Голоса стихли, а вместе с ними — и шаги. Не помню, сколько я так пролежал. Сил не было, и я не поднимался. Тело, которое вечно болело от побоев, могло теперь передохнуть здесь — во мраке сырого подвала.

Мне было лет двенадцать, когда меня забрали из приюта в Висконсине. Молодая, с виду порядочная пара — так, по крайней мере, показалось нашему воспитателю. В семидесятых, под влиянием правительственных реформ, приюты и без того были переполнены, поэтому детей отдавали охотно, в надежде на их лучшее будущее.

Со мной всё было непросто: нем от рождения, единственное, что я мог — издавать долгие, протяжные звуки, напоминающие скулёж щенка. Поначалу я будто попал в сказку. После приюта всё казалось новым, неизведанным. Из-за своей застенчивой натуры я старался лишний раз не попадаться на глаза приёмным родителям, которые, как мне тогда чудилось, пытались окружить меня заботой и добротой.

Всё изменилось в один из дней. Опекун Джек пришёл поздно ночью, мертвецки пьяный и не в духе. Сначала он за что-то поколотил свою жену, а когда заметил меня, прячущегося под кроватью, выволок за ногу и избил... Может, я сделал что-то не так? Нет. Позже я понял, что такое поведение было для него обыденностью. Вскоре к этим расправам подключилась и его жена, Тиффани.

Но даже тогда я не был одинок так, как сейчас. Со мной были мои названые сёстры — близняшки Мэри и Тэри. Их взяли через год после моего усыновления. Тиффани вымещала свою боль и обиду на нас троих. Днём мы выслушивали, какие мы никчёмные твари и нахлебники и что пособие за нас платят уже не такое, как раньше. Она каждый раз грозила, что зарежет меня или Тэри ножом для сливочного масла, если мы не будем есть её стряпню.

Чулан — так они называли подвал — стал моим привычным местом обитания. Меня изредка пускали в мою комнату, а не так давно, когда у них родился собственный первенец, её и вовсе переоборудовали в детскую. Казалось, не было ни единой возможности изменить наше положение. Даже если мы были покорны и исправно выполняли всю работу по дому, нам с сёстрами всё равно доставалась новая порция оскорблений и побоев. Джек работал помощником шерифа, и его дом сторонние органы обходили стороной. Для всего остального города мы оставались образцовой семьёй... До поры до времени.

Как-то зимой Джек, будучи мертвецки пьяным, насмерть забил подозреваемого в мелкой краже. Дело передали в окружную полицию, и оттуда в наш участок направили нового помощника шерифа — молодую девушку по имени Кристин Бэйкер. Она сразу заинтересовалась этим делом и решила наведаться к «коллеге» домой, якобы на чай.

Нас с девочками заперли втроём в чулане. Сёстры испуганно шептались, из-за чего Тиффани то и дело приоткрывала дверь. Всем своим видом она показывала: когда гостья уйдёт, нам не поздоровится. Не знаю, о чём я тогда думал. Может, мне стало страшно за девочек, а может, я просто отчаянно хотел остановить этот ад, длившийся несколько лет.

В очередной раз, когда Тиффани открыла дверь, я прошмыгнул мимо её ног и выскочил в гостиную. Там, за столом, сидели Джек и Кристин. Они говорили о работе и пили чай. Стол ломился от изысков, которые мы видели разве что по телевизору.

Увидев меня в дверном проёме, они оба замолкли. Джек неловко улыбнулся и процедил:

— А вот и мой старший сынок, я рассказывал о нём.

— Привет, Рики, — мягко произнесла девушка. Она присмотрелась к моему лицу и нахмурилась. — Джек... А что у него с лицом?

На мне живого места не было: старые шрамы от побоев, налившаяся вчерашняя гематома под глазом, руки в синяках и ссадинах.

— А, да это... с дерева рухнул, — отшутился Джек, но в его глазах вспыхнула ярость. — Лазает везде, словно дикий кот. Мальчишки, что с них взять...

— Иди к себе в комнату, Рики! — прикрикнул Джек, едва сдерживая клокочущую в голосе злобу.

Отчаяние накрыло меня с головой, подступивший к горлу ком не давал дышать. Влетевшая в гостиную Тиффани мёртвой хваткой вцепилась в мою руку и потащила за собой, фальшиво щебеча:

— Пойдём, Рики, я кое-что тебе покажу!

На секунду мне удалось вырваться. Я метнулся назад и что было сил захрипел в сторону сидящих за столом отчима и Кристин:

— А-а-а-х-х-х-х!..

Это всё, что у меня получилось. Горло разрывало от боли и напряжения. Тиффани тут же выдернула меня обратно, оттащила подальше от чужих глаз и с размаху ударила наотмашь. А затем — швырнула в чулан.

Так я здесь и оказался. Вот только девочек в подвале уже не было.

Видимо, я пролежал так долго. Кристин уже спровадили — наверху послышались знакомые крики и плач маленького Джека, их первенца. Знал бы малыш, в каком аду ему придётся жить... Ведь несмотря на то, что это был их собственный ребёнок, снисхождение он получал лишь потому, что был совсем крохой.

Напоминая себе, что нужно двигаться, я попытался встать. Руки шарили в кромешной темноте. Наощупь я нашёл старую коробку, которую смастерил когда-то для удобства. Кое-как укрыв покалеченные ноги дырявым полотенцем, я съёжился и уставился в пустоту подвала.

Слёз больше не было. Они давно выплакались. Всё происходящее воспринималось как обыденность, а боль стала данностью. Данностью за моё рождение. За то, что мать отказалась от меня. Кто я и кем был без неё? Что изменилось бы, оставь она меня себе? Может, мне было бы ещё паршивее, чем сейчас?

Я ощущал себя тряпичной куклой. Вот только куклы не чувствуют боли. А я, кроме неё, не чувствовал больше ничего.

Тяжелая голова, и общая боль во всем теле, начали давать о себе знать и сон постепенно окутал мой разум. На какой-то момент все вокруг меня затихло, будто замерло, неожиданный поворот ключа в двери наверху вернул меня в чувства и я устремил свой взгляд на нее. Аккуратно дверь распахнулась и в проходе показались девочки, они одеты в те же платья , что и днем. Ели слышно Мэри позвала меня по имени - Рики , скорей выходи, иди к нам они спят..-

Внутри меня , что то сжалось, и теплом разлилось по грудной клетке. Сестры, Мэри, Тэри, с ними всё в порядке. Несмотря на боль, я быстро поднялся, и начал тихо подниматься по лестнице. Полнявшись , они обхватили меня придерживая, мы двинулись к входной двери. Которая как оказалась была заперта. На улице уже светало, а это значило лишь то, что Джек скоро встанет и поедет на работу. На наше счастье в двери было отверстие для домашних питомцев, прежний кот был старым и страдал от ожирения, по этому дыра была больше чем обычно, и когда его не стало, Джек так и не заделал отверстие.

Первой в него полезла Тэри , за ней Мэри, девочки пролезли быстро иногда они это практиковали когда днём Тифани спала , они выходили так гулять на улицу. Вслед за ними полез , мне было не просто передвигаться на четвереньках но все же я справился. Мы оказались на улице , но куда бежать не было не малейшего понятия. Счастье было не долгим, дверь за нами быстро распахнулась и на крыльцо к нам вышел Джек с винтовкой в руках.

- Куда это вы собрались мелкие выродки! Крикнул он нам размахивая оружием,-А ну быстро все в дом, я сказал! Он был высоким мужчиной и за один шаг преодолел расстояние до нас, схватив меня за горло он начал трясти меня одной рукой, от чего я начал задыхаться. - Ты мелкий сучонок, к тебе у меня особый разговор! Пристально смотря мне в глаза , брызжя слюной орал он на меня. Девочки не растерялись, и пытались всячески меня отбить, но сколько сил в теле одиннадцати летки. Мэри он отпеул как котенка куда то в сторону, а Тэрри подпрыгнув в цепилась редкими зубами в которой было мое горло. Он вместе со мной приложил нас обоих о васад дома, и мы сползли по стене.

- Твари! Не насытные мелки твари! Кричал Джек.

— Брось винтовку, Джек!

Кристин Бэйкер стояла на тропинке у дома, целясь в него из пистолета со взведённым курком.

Джек опешил и перевёл на неё дикий взгляд.

— Кристин? Что ты тут делаешь?

— Думала заехать с утра за коллегой, угостить кофе, — её голос звенел от ярости. — Я сказала: брось оружие и медленно отойди от детей.

— Да ты всё не так поняла! — тут же попытался оправдаться он. — Тут енот... дикий енот пробрался в дом, напугал детей, они выскочили...

— Я видела достаточно! — оборвала его Кристин. — Бросай оружие, или, богом клянусь, я пристрелю тебя прямо здесь!

— Сменила бы ты тон, потаскуха, — процедил Джек, медленно опуская ружье, но не выпускай его из рук. — Хочешь занять моё место? Чёрта с два! Я тридцать лет здесь вкалываю, а тебя никто знать не знает. Суёшь нос не в свои дела. Сначала из-за того случая... Тот урод сам нарвался, и поделом ему! Я ни при чём, это была самооборона... А теперь ты и в мою семью лезть решила? Да кем ты себя возомнила?!

— Отойди от детей, Джек, жалкий ты кусок дерьма. «Парнишка с дерева упал», да? Думаешь, я побои от царапин не отличу? Уж я по своему детству знаю, что это такое. Таких козлов, как ты, нужно изолировать от общества!

— Ты многого не знаешь, — Джек попытался вернуть голос к уверенному басу. — Все соседи меня уважают. Мы порядочная семья...

— Если на тебя никто раньше не заявлял, это не значит, что все будут молчать дальше. Я навела справки, Джек. Поверь, не такая уж вы и образцовая семья. Люди всё о тебе знают. Знают, но просто до смерти боятся.

— Хм... — хмыкнул Джек. — И правильно делают!

Он молниеносно выхватил пистолет из кобуры и выстрелил в Кристин. Пуля попала ей в плечо. Девушка упала, успев нажать на спусковой крючок в ответ, но её пуля лишь чиркнула Джека по щеке, оставив кровавую царапину.

От грохота выстрелов девочки окончательно пришли в себя и ползком скатились с крыльца. Я замер, вжавшись спиной в стену дома, боясь даже вздохнуть.

— Ты останешься здесь, тварь! В этой самой земле сгниёшь! — взревел Джек.

Перехватив винтовку, он выстрелил ещё раз. Кристин, зажимая рану, успела перекатиться и спрятаться за припаркованным у дома массивным автомобилем Джека. Кровь струилась сквозь её пальцы, она отчаянно пыталась удержать пистолет раненой рукой. Джек продолжал палить, но пули лишь с металлическим звоном дырявили кузов его собственного автомобиля.

На крыльцо с оглушительным криком выбежала Тиффани с младенцем на руках:

— Что здесь происходит, Джек?!

— Пошла прочь! Зачем ты выперлась сюда с мелким?! — рявкнул он, на секунду обернувшись к ней.

— Это твой ребёнок!

— Плевать! Я сказал: живо в дом!

Поймав эту короткую заминку между его выстрелами, Кристин резко высунулась из-за машины и спустила курок. Раздался оглушительный хлопок. Джек покачнулся и рухнул на доски крыльца прямо к ногам жены. Деревянный пол под ним стремительно окрашивался в багровый цвет.

— А-а-а-а-а! — истошно закричала Тиффани.

От ужаса младенец выпал из её рук на крыльцо, а сама она бросилась к телу мужа. Кристин медленно вышла из-за машины, продолжая держать крыльцо на прицеле, и глазами искала нас. Заметив её, Мэри и Тэри со слезами выбежали навстречу и крепко обняли Кристин за ноги.

— Всё в порядке, девочки, всё позади... Мне нужно проверить их, — Кристин на секунду отвлеклась на плачущих сестёр.

В это же мгновение обезумевшая Тиффани перехватила упавшую винтовку Джека. Наведя ствол на Кристин, она дико закричала:

— Будь ты проклята!

Кристин успела лишь развернуться спиной, закрывая собой девочек. Спасения не было. Но прямо передо мной, на залитых кровью досках крыльца, лежал выроненный Джеком пистолет.

— Не-е-е-е-е-е-т! — вырвался из моей груди хриплый, оглушительный, чужой крик.

Это было первое слово, которое я произнёс за всю свою жизнь. Схватив с пола оружие отчима,я вскинул его обеими руками и выстрелил в Тиффани практически в упор. Её тело безжизненно рухнуло лицом на остывающего Джека.

Оглушённый звоном в ушах, я выронил тяжёлое оружие. Бережно, стараясь не наступить на кровь, я поднял с пола плачущего маленького Джека. Спустившись с крыльца к Кристин и сёстрам, я прижал малыша к себе. Кристин крепко, из последних сил, обняла нас троих. Она смотрела на меня, на девочек, ещё не до конца осознавая, что благодаря её смелости наш многолетний ад наконец-то закончился.