Сила молитвы - рассказ ко дню Победы

Глава 1

Над Сталинградом взошло багровое солнце. Лучи холодного светила едва пробивались сквозь дым пожарищ и пыль, поднятую разрывами снарядов. Олег скрючился в углу полуразрушенного дома, закрыл лицо руками и повторял, как учила бабушка: «Отче наш, Иже еси на небесех… Да святится имя твое, да приидет Царствие Твое…» Слезы застилали глаза. Он не видел и не слышал командира взвода - старшего лейтенанта Селиванова. Единственное слово, от которого Олег очнулся, было «трибунал».

- …ты пойми, если мы вернемся, нас будет судить трибунал, - мягко, словно извиняясь, говорил Селиванов – бывший учитель литературы. – И тебя, и меня. Вспомни, что ты учил в школе. Молчи, молчи, гяур лукавый. Ты умереть не мог со славой?

Всего-то надо было преодолеть двести метров через городскую площадь – до противоположного дома, где засели немцы. Посередине ее, ближе к советской стороне, дымился подбитый легкий танк Т-60. Пробежать расстояние от него до фашистов, да забросать их гранатами – казалось бы, простая задача, тем более для крепкого юноши девятнадцати лет. Простая, если бы не пулемет на третьем этаже.

«Косторез», как прозвали его солдаты, простреливал каждый квадратный метр площади, не считая небольшого участка за подбитым танком. Немецкий пулеметчик положил весь взвод. Остались только двое: командир, уцелевший случайно и Олег – он попросту струсил и спрятался в доме, за толстой кирпичной стеной. Атака захлебнулась. Но, несмотря на гибель товарищей, живые не имели права не выполнить приказ. Площадь нужно взять и удерживать до подхода главных сил. Если этого не сделать, пулемет натворит еще не мало бед. И матери не дождутся с фронта своих сыновей.

- Ты все понял? – сквозь завесу слез донеслись слова командира.

Олег машинально кивнул.

- Отвечай по форме! – неожиданно жестко выкрикнул Селиванов.

- Так точно, - прошептал Олег.

- Тогда за мной!

До танка добежали удачно, если не считать того, что пуля сбила шапку с головы Селиванова.

- Ах ты ж… - выругался он. – Я ее под честное слово у снабженцев выпросил! Ты понял мой план? Повторяю. Я направо, к фонтану. Постараюсь отвлечь фрицев. Ты дуй налево и сигай в воронку. От нее мертвая зона в двух шагах – там пулеметчик тебя не достанет. Вот, возьми…

Селиванов вложил в руку Олега гранату, похожую на консервную банку.

- Ну, на счет три! Один, два, три! – командир выскочил из-за укрытия и бросился к фонтану.

Пулеметная очередь не прострекотала, она, скорее, прорычала, как зверь Апокалипсиса. Селиванов ахнул и опустился на мерзлый асфальт. А пули продолжали рвать уже мертвое тело, выбивая из него куски плоти.

Олег не двинулся с места. Так и остался сидеть, сжимая в руке гранату. Он не думал о приказе вот так, одним взводом, взять площадь, простреливаемую немецким пулеметом. Не думал о том, что план Селиванова был, по сути, самоубийством – способом геройски погибнуть и этим спасти хотя бы свое имя, если не удается сохранить себе жизнь. Он вообще не мог ни о чем думать – просто сидел и дрожал от страха, повторяя и повторяя, про себя: «Отче наш, Иже еси на небесех…»

Корпус легкого танка зазвенел от ударов пуль – видимо, пулеметчик попытался напугать единственного оставшегося в живых бойца. Брызги расплавленного металла обожгли щеку. Олег вздрогнул, повернулся и в просвете между катками танка увидел Селиванова. Он лежал на боку, вытянув руки. Глаза его были широко раскрыты. Мертвый взгляд укорял подчиненного-труса: «Ну что же ты не пошел со мной? Все из-за тебя, гяур лукавый…» И Олег словно очнулся – страх уступил место безразличию к себе, к своей собственной жизни.

Рядом с танком лежало грузное тело командира третьего отделения – старшины Шапошникова. Предмет зависти всего взвода – трофейный немецкий автомат, валялся у его головы. Олег вытер кровь со щеки, высунулся из-за брони, поддел ремень и притянул оружие к себе. Адский зверь снова прорычал. Пули срикошетили от асфальта и унеслись в небо. Пулеметчик опоздал на долю секунды.

Олег надел автомат на шею, взял в руку гранату, встал во весь рост и, не пригибаясь, вышел на площадь. «Отче наш, Иже еси на небесех…» На третьем этаже занятого немцами дома вспыхнула и замерцала красно-оранжевая звезда. До Олега докатился грозный рык. Он услышал его словно издалека. У него были дела намного важнее, чем слушать чей-то рев – пусть это даже сам Люцифер вознамерился его остановить. «…Да святится имя Твое, да приидет царствие Твое. Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли…» Пули свистели вокруг, выбивали куски из асфальта. Ни одна не зацепила Олега. И он шел и шел вперед, вбирая в себя всю силу погибшего взвода. На его стороне была его земля, его вера, его народ.

«Хлеб наш насущный и даждь нам днесь. И остави нам долги наши, яко же и мы оставляем должникам нашим…» Асфальт вокруг вскипел. Теперь стрелял не только пулемет. В окнах на первом этаже заплясали смертоносные огоньки. «И не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго…» Пули свистели, щелкали по асфальту, визжали, рикошетируя. Сквозь грохот, визг и вой донеслись гортанные голоса – немцы не могли понять, что не так с их оружием – лучшим, как они считали, в Европе. Не могли сообразить, почему не могут справиться с одним-единственным русским, который, словно бессмертный, шагает и шагает вперед, и, вопреки наставлениям и уставам, даже не пытается прикрываться.

Под ноги упала граната на длинной ручке. Олег с какой-то брезгливостью пнул ее. Граната отлетела в воронку и взорвалась. Осколки взвыли над головой, не причинив ему вреда. «Яко твое есть царство, и сила и слава, Отца и Сына и Святаго Духа ныне и присно и во веки веков. Аминь».

Вдруг наступила тишина. Олег понял, что добрался до мертвой зоны. Он выдернул кольцо из своей гранаты – консервной банки, и забросил ее в окно, откуда еще недавно стреляли. Раздался громкий хлопок и дикий, почти звериный вой. Из окна повалил дым.

Олег подтянулся и забрался в дом. На разбитом взрывом полу еще шевелились иссеченные осколками немцы. Олег подобрал запасной магазин и побежал на третий этаж.

Навстречу ему по лестнице спускались два фашиста. Олег срезал их очередью, ворвался в комнату и встретился лицом к лицу с пулеметчиком. Он ожидал увидеть матерого фрица со сморщенным, как картошка, лицом, а на него смотрел молодой парень – не старше его самого. Чистые, прозрачные голубые глаза молили о пощаде… Олег выпустил во врага остаток магазина. Немец жалобно вскрикнул. Мертвое тело с глухим стуком упало на пол. Олег перетащил пулемет в противоположную комнату и поливал огнем убегающих немцев, пока в ленте не кончились патроны.

…награждается орденом Красного знамени…

***

Шесть лет спустя в двери вновь открытой Троице-Сергиевой лавры постучал молодой мужчина с глазами старика. Его проводили к настоятелю. Волнуясь, гость коснулся шрама на правой щеке, взъерошил пятерней черную с проседью шевелюру.

- Я хотел бы принять постриг, - тихо произнес он. – Моя жизнь отныне принадлежит Господу…

14.01.2022

3.32.34с