Шестой урок

Глава 1

Есть люди, которых замечают сразу. Они выделяются из серой массы, души компаний, у которых всегда много друзей. Они всегда громко смеются или проворачивают что-то такое за свою школьную карьеру, что казалось бы невозможным.

Лена. 16.

Если честно, назвал бы я ее фамилию одному из учителей, он мог бы не сразу вспомнить. Ладно. Вспомнить бы лицо мог бы сразу. Но не более.

Никаких хулиганств. Пропусков. Но и не заучка. Училась лучше среднего. Это все, что можно было написать в ее описании.

Сидела посредине класса, отвечала, когда спрашивают, не была тихоней, которую все хотят обидеть. Нет. Что-то посередине.

Джоанна. 17.

Лучшая подруга. Почти такая же самая. Возможно, учителя могли бы вспомнить про нее немного больше. Но ненамного.

Семья? Есть. Была. Ну и все еще есть.

Был человек, который каждый вечер спрашивал, как прошла школа, день, что с друзьями или оценками. Но мало кто задумывается о том, что будет, если этот голос исчезнет. Просто вечером больше не будет спрашивать обычные вопросы.

Некоторые вещи кажутся настолько привычными, что мы перестаём их замечать. Например, шум чайника утром. Свет в окне кухни поздним вечером. Чьи-то шаги в квартире. Голос, который зовёт ужинать.

Мы все почему-то уверены, что всё это будет завтра. И послезавтра тоже. Пока однажды не наступает день, когда чего-то одного становится невозможно дождаться. И тогда получается, что с этим человеком исчезает не только голос. И не только вопросы. Нет.

С ним исчезает чувство смысла. Жить дальше.

***

Лена ходила в школу. Но смысла это давно уже не давало.

Математика.

На уроке она не слушала. Просто сидела и думала, даже не писала. Ей сделали замечание. Одно, а потом еще одно. Но, посмотрев на учителя, она не поняла, что он от нее хочет. Она видела только, как двигались его губы. Как он стоял. И как разводил руки. Заметила движение левой брови наверх. Или это была правая?

На перемене она забрала вещи и ушла. Зашла в магазин, купила хлеба и незаметно для продавщицы украла бутылку. Только одну.

Какова цель? Она не знала. Забыть ей все не хотелось. Но и вспоминать тоже. Просто расслабиться? Так говорят все. Так говорила и она.

На следующий день она не пришла в школу, написав какое-то извинение.

День после этого — тоже.

Потом перестала писать извинения. Она просто лежала в кровати, пока будильник звенел, и не слышала его. Потом последний отключался. Так всегда бывает. Ничто не вечно.

***

Спустя неделю пропусков она вышла на улицу. Солнце светило, и все подло радовалось началу весны. Но ей было как-то все равно на это. Она просто наблюдала. Каждый вечер опустошая бутылку за бутылкой, ее сознание притупилось, мир, казалось, отделился от нее и стал чужим.

«Так не должно быть», — крутилось у нее в голове. Либо все должно встать на свои места, человек должен вернуться. Либо она уйдет.

Она стояла, уперевшись правой ногой о фасад дома, капюшон толстовки на голове. Левая рука обхватывает горлышко в одном кармане, во втором — пусто. Как и у нее на душе.

Черная машина проехала мимо. Интересно, куда она едет? Зачем? Зачем вообще нужно куда-то двигаться, если все наши проблемы создаем мы сами?

Машина остановилась. Вдалеке она услышала знакомый голос:

Джо: Какие люди!

Джоанна. Джо. Левая рука углубилась во внутренности кармана.

Джо: Привет! Ты где пропадаешь?

«Вообще-то стою перед тобой. Не грубить ей, не надо. Она не знает, знать ей не надо».

Лена: Та, что-то не хочется ходить...

Лена улыбнулась, но морщинки возле глаз не появились. Получилось похоже на гримасу. Вспомнить, когда в последний раз нормально улыбалась, она не смогла. Смотрит в сторону, не в глаза.

Джо: Эй, все нормально?

Снова этот озабоченный взгляд. Так бы врезала ей.

Лена молчит, не успевает ответить.

Джо: Что ты там прячешь?

Она показывает на руку, спрятанную в левом кармане. Или с ее стороны — в правом.

Лена: Ничего.

«Зачем вообще кому-то знать, что я прячу в моем собственном кармане? Не все равно ли?»

Джо: Нет, ты что-то держишь, покажи.

Она резко тянет за руку Лены.

В этот момент последняя замечает все еще стоящую там машину. Взгляд падает на женщину за рулем. Мама подруги терпеливо ждет ее за рулем, читая что-то в телефоне.

Внутри все болезненно сжалось. Злость. Нет, зависть.

«Тебе повезло...»

Из-за медленной реакции, которая за последнюю неделю так же, как и восприятие мира, ухудшилась, Лена не успевает что-либо сделать. Рука вместе с бутылкой резко вылетает из кармана.

Повисла короткая тишина. Улыбка на лице Джо спала, как только та читает этикетку: Wodka Gorbatschow.

Джо: Это... твое?

«Чье же еще, если она находится у меня в кармане? Просто захотелось поносить чужую бутылку в кармане, почти допитую?»

Лена: Нет.

Джо выхватывает бутылку из рук.

Лена: Отдай!

Бутылка пустая, но из-за большого веса Джоанна не удерживает ее и роняет. В три раза больше стекла, чем от обычной полулитровой бутылки. В три раза громче.

Джо: Ты вообще понимаешь, что творишь?!

Лена: Это не твое дело, ты меня поняла?

Джо: Нет, мое, ты моя подр...

Но Лена не дает ей договорить и злым шепотом отвечает:

Лена: Была.

Джо отдергивается назад, словно от электрошокера. Замирает на месте. Смотрит, как Лена развернулась и исчезла за углом дома.

Почему-то той тогда показалось, что они обязательно завтра помирятся. Но успеют ли?

***

На следующий день было шесть уроков. Длинных шесть уроков.

Английский.

Английский.

Литература.

Экономика.

Химия.

Парта Лены не пустовала. Но ни тетради, ни ручки на ней не было. Просто две руки, и на них — голова. Лицо словно искусственно отбеленное, на котором нарисовали два темных круга под двумя глазами.

Она ни с кем не разговаривала. Джо, которая пыталась словить несколько раз взгляд, сдалась, сидела откинувшись на стуле, так что получалось несколько метров расстояния между ними.

Рядом стояла бутылка: Water.

На второй перемене Джо пыталась подойти к ней. Но та никак не реагировала.

Звонок. Химия. Учитель пытается объяснить новую тему: эстеры и жиры.

Мел скрипит по черной доске. Или все-таки темно-зеленой?

Лена попыталась писать. Записав несколько слов, ручка остановилась. Темные чернила провели полосу по шероховатой бумаге от незаконченного слова до полей тетради.

Минут через двадцать она подняла медленно руку.

Лена: Можно выйти? У меня очень болит голова.

Учитель внимательно посмотрел на нее.

Учитель: Конечно.

Она поднялась, старый стул тихо скрипнул. Сделав пару шагов, она пошатнулась. Легко, можно было даже подумать, что она оступилась или это было обычное движение ходьбы. Выпрямившись, она прошла по ровной линии, открыла дверь и вышла.

Учитель продолжил скрипеть мелом по темной доске. Но потом остановился.

Учитель: Вам не показалось... что она... пошатнулась?

Несколько человек в классе медленно переглянулись.

Девушка с первого ряда: Может, она зацепилась за край стола?

Учитель кинул взгляд на подругу, Джоанну, которая в этот момент упорно смотрела в тетрадь.

Учитель: Она чем-нибудь болеет?

Та замялась.

Подруга: Не знаю...

Учитель: Вела сегодня себя странно?

Джоанна почувствовала, как внутри неприятно кольнуло воспоминание о вчерашнем дне. Бутылка. Крик: «Не твое дело!»

Она снова опустила глаза в тетрадь.

Джоанна: Она... в последнее время какая-то другая.

Учитель беззвучно кивнул и попросил пойти проверить, как она.

Джоанна быстро очутилась в туалете для девочек. Увидев Лену возле умывальника, которая умывалась водой, первая облегченно вздохнула.

Джо: Все... кхм... в порядке?

Лена продолжила умываться, нажав повторно на кран.

Лена: Да. Я скоро вернусь.

Джо посмотрела на нее, словно хотела еще что-то сказать. Что не могла спросить ее весь день. А ведь вопрос мучил ее со вчерашнего вечера.

Вернувшись в кабинет, она села на свое место.

Джо: Она скоро придет.

Учитель снова кивнул и отвернулся к доске.

Тик-так. Тик-так.

Мальчишка с задней парты: Как же раздражают эти часы!

Его сосед: Все время раздражают, лучше бы уже закончился пятый урок побыстрее и можно было уже на перемену.

Тик-так. Тик-так. Две минуты. Три.

Пустое место так и оставалось пустым. Учитель раздраженно кинул взгляд на часы. Затем, отложив мел, последовал к парте Лены. Его движения были короткими и очень быстрыми, словно какая-то идея вдруг пришла ему в голову и он боялся пропустить время.

Джо покосилась на него, как и все остальные, кто сидел в этом ряду, но продолжила писать. Скоро перемена, нужно быстрее.

На парте стояла прозрачная бутылка. Он взял ее в руки. Открутив крышку, он замер. Не надо было подносить бутылку вверх. Резкий запах ударил ему в лицо. Лицо окаменело. Затем он медленно и аккуратно закрутил бутылку и поставил ее на место.

Учитель: Никто не выходит из кабинета.

Голос прозвучал холодным и решительным. Он медленно развернулся и четкими, рассчитанными движениями прошел к двери и вышел из класса.

Дверь громко хлопнула.

Быстрый шаг превратился в бег. Свернув направо, он увидел ее.

Она сидела возле стены. Наклонившись возле нее, он понял, что что-то не так в том, как она сидит.

Учитель: Эй... Лена?...

Никакой реакции. Быстро проверил дыхание. Нет. Пульс — отсутствует. Его рука потянулась к телефону.

Учитель: Ученица, 16 лет, без сознания, предположительно алкогольное отравление. Школа...

Через несколько минут в класс вошел директор, мужчина лет 40. Бледный, как мел, лежащий на учительском столе.

Директор: Урок окончен. Вы можете идти домой. Шестого урока не будет.

Через несколько минут звук сирен начал пробиваться через плотные стекла школы, которые не желали пускать ничего и никого вовнутрь, словно хотели сохранить все, что случилось внутри этого здания.

Коридор. Каталка. Белая простыня. Одна рука неопрятно висит, вторая осталась в правом кармане.

Или, может быть, в левом?