Северный ветер

Глава 1

2045 год

Я никогда всерьез не задумывался о том, как выглядит смерть, что человек чувствует, когда умирает, о чем думает… Для меня смерть была страшным монстром, чьи лапы неожиданно хватают тебя и забирают во тьму. Но я и подумать не мог, что в момент, когда жизнь покинет меня, я буду так счастлив. Мне больше не было холодно, скорее жарко. Я попытался стянуть перчатки с рук, но не смог пошевелить и пальцем. Дышать становилось все тяжелее. Но вдруг в глаза ударил яркий свет. Он буквально ослепил меня. Не успел я и зажмуриться, как меня схватили за грудки и потянули вверх.

Я лежал на снегу и жадно глотал ртом воздух, пока чьи-то сильные руки били меня в грудь. Когда наконец удары прекратились, перед глазами появилось изящное, даже невинное личико. В голове я никак не мог сопоставить ту силу, с которой меня вытащили из-под снега, и эти оленьи глазки, смотрящие на меня с надеждой.

– Живой? – раздался нежный голос.

– Кажется…– я попытался встать, но тело не послушалось. – Не чувствую ни ног, ни рук.

– Закрой глаза, солдат. Я спасу тебя.

И я подчинился. Как всегда и делал. Однако этот голос не звучал как приказ, скорее как гипноз, как вязкий, но такой сладкий и манящий…

Кровь застыла в жилах. Я буквально чувствовал, как она замерзает. Мне снова стало холодно. Казалось, что надо мной колдуют, постепенно высасывая из тела жизненные силы. Но я почувствовал укол иглы в руку. Эта девушка была медсестрой.

Очнулся я уже в теплой палатке. От сильного ветра она ходила ходуном, выгибалась, тряслась, но холод внутрь не пропускала. Я попробовал пошевелить пальцами на руках и ногах. Это мне удалось. Но встать я не смог. Тело обвивали прочные канаты. Неужели я попал в плен?

В последний раз я видел перед собой незнакомку, которая, предположительно, была медсестрой. На ней не было формы, поэтому я не мог точно определить, была ли она русской. Но говорила она без акцента.

Меня посетила дурная мысль, что я проиграл девушке.

Вдруг палатка надулась, и ветер ворвался внутрь. Но вместе с ним вошла та самая незнакомка, быстро застегивая за собой молнию на палатке и прогоняя мороз. Я стушевался. Ее лица почти было не разглядеть, его закрывала маска, и только круглые глазки блеснули янтарем.

– Проснулся? – спросила она, не поворачиваясь ко мне лицом.

– Почему я связан? – я хотел знать это немедленно.

– Ах, это-о, – протянула девушка и быстро подошла ко мне.

Она ловко потянула спальник за молнию, сорвала с меня канаты и откинула их в угол палатки. Я неспеша поднялся, покрутил запястьями, размял плечи, потряс ногами. Я был полностью цел.

– Я ходила за едой и побоялась, что ты убежишь со страху. А тебе бы полежать еще денек, – спокойно говорила девушка, будто ей было не привыкать вытаскивать людей из-под снега после лавины.

– Спасибо, что спасла меня.

– Если благодарен мне, тогда и ты помоги мне.

– Помочь тебе? – искренне удивился я.

– Я заблудилась в горах, и не могу найти свой отряд уже неделю. Помоги мне вернуться к нашим…Ты же знаешь дорогу, – последние слова прозвучали уверено и напористо.

Ее слова были острее, чем лезвие. Она читала меня как открытую книгу. Я и правда знал дорогу, знал, где затаились наши отряды. Они готовились к наступлению, которое должно было решить дальнейший ход войны. А я испугался. Сбежал в горы, как трус. И тут судьба сразу наказала беглеца, накрыв меня лавиной. Для меня это был лучший исход: я не хотел, чтобы война продолжалась, не хотел убивать, и умереть от рук врага тоже не хотел. Но эта загадочная незнакомка вытащила меня из рук смерти. Я должен исполнить свою последнюю миссию.

– Хорошо. Я отведу тебя, – мы пожали руки.

– Светлана, – улыбнулась девушка, и ее глаза засияли.

«Символично», – подумал я, вспоминая, как меня ослепил свет в нашу первую встречу.

– Виктор.

Как только я отпустил ее руку, она расстегнула куртку и вытащила из-под нее труп зайца беляка. Из раны на его шее сочилась алая кровь, которой пропиталась белая одежда Светланы.

– Я хотела, чтобы он как можно дольше оставался теплым…– пожала плечами девушка, аккуратно положила зверька на пол, словно тот был еще жив, и начала стягивать с себя грязную одежду.

Рядом с тушей зайца я заметил свои вещи, аккуратно сложенные стопкой: берцы, штаны, куртка и меховая шапка. Я остался в свитере и термобелье. Мне было совсем не холодно.

– А чем обогревается палатка? – поинтересовался я.

– Переносной батареей, – Светлана указала на противоположный угол палатки, где стояла батарея, горящая ярко-оранжевым светом.

– И как только ты все это унесла?

Девушка лишь посмеялась и завернулась в плед, устремляя на меня взгляд. Наконец я мог рассмотреть ее лицо: на фоне фарфоровой кожи и бледных губ глаза девушки горели огнем. Белоснежные волосы упали ей на плечи, светлые брови вопросительно изогнулись. Я понял, что слишком долго задержал взгляд, и отвернулся.

– У тебя необычный цвет глаз…– отметил я, оправдывая свое невежество.

– Мой отец всю жизнь прожил на севере, а мама…с юга, – Светлана улыбнулась, села на пол рядом с батареей и придвинула к себе походный рюкзак.

Я лег на кровать и закрыл глаза, прислушиваясь к шорохам, вою ветра и тихим вздохам Светланы.

Я сам не заметил, как заснул. Меня разбудил запах жаренного мяса. Поднявшись с кровати, я заметил Светлану, сидящую на кровати с тарелкой полной еды в руках.

– Ты спишь долго и крепко, – сказала девушка тоном врача, недовольного своим пациентом. – Поешь и отправимся в путь. Надвигается буря.

Мы шли долго, делали остановки только для того, чтобы немного перевести дыхание и выпить горячего чая. Меня удивила выносливость хрупкой девушки, которая тащила на спине большой походный рюкзак и свернутую палатку. Оставшиеся вещи, которые могли бы нам пригодиться в дороге, Светлана сложила в сумку и отдала мне. Ей помочь она не позволяла. И как только она в одиночку взобралась на гору со всеми этими вещами?

Местность была пустынной. Кругом лежал толстым слоем снег, из-под которого пробивались голые деревья, качающиеся из стороны в сторону от каждого порыва ветра. Но я точно помнил, что, поднимаясь в гору, я старался идти по прямой, так что в ориентирах не было необходимости. А у подножья горы должна быть маленькая деревенька. Там мы и попросим о помощи.

– Почему ты ушел так далеко от отряда? – неожиданно спросила Светлана.

Я смог ответить только через несколько минут, стыдясь своей слабости.

– Наш отряд отправился к границе с Финляндией. Поступил приказ сбросить гранаты на армию врага. Убить всех, – я глубоко вздохнул, вспоминая тот злосчастный день, когда сбежал. – Но я совсем не солдат! Я никогда не убивал, меня заставили!

Я закричал. Упал на колени, смотря в нежные глаза девушки, не знающие боли. В них не было ни капли осуждения, но и понимания я не увидел. Холод сжался в груди.

– Я люблю Россию… Но я так перед ней виноват! – я закрыл лицо руками. Было невыносимо видеть невинное лицо Светланы. – Ведь Россия – страна самых сильных… Прости, что я был слаб!

Я сложил руки в мольбе, упал на колени и прижался лбом к холодному снегу. Светлана подошла ко мне и присела рядом, кладя ладонь на мое плечо. Я словно раскаивался перед ангелом. И им была Светлана.

– Это война – не про страны, а про каждого из нас, – прошептала она.

Ветер поймал ее слова, завыл громче.

– Господь, почему же свобода достигается только кровью? – взмолился я. – Я не хочу стрелять в другого, но есть ли у меня другой выбор…

– Следуй к Белому морю, солдат. Оно вернет тебя в родные края.

– Не должен ли я вернуться…на поле битвы? – я наконец оторвался от земли и смог взглянуть на Светлану.

– Это не твоя война. Все мы сражаемся каждый с собой, – Светлана улыбнулась и провела кончиками пальцев по моей щеке. Жар разлился по моему телу. – Сначала ты должен победить себя. Слабыми движет лишь страх…Только сильным дана любовь.

Мы шли плечом к плечу. Северный ветер вел нас к морю, все дальше от войны. Я смотрел на синее небо. С запада птицы летели домой. Вдалеке разгорался рассвет.

Мы со Светланой переглянулись, и я поймал ее яркую улыбку, блеск в глазах. Теплая ладонь легла на мою руку и сжала ее, приводя меня в чувства. Я потянулся к ней, желая согреться в ее объятиях. Как вдруг жар окутал меня. Послышался гул, задрожала земля. Меня откинуло к горящему дереву, и я тут же прирос к нему. В голове гудел скрип горящей древесины. Дерево сопротивлялось. Оно хотело жить. Я не мог сдвинуться с места: мои руки, ноги и даже голова плавились и прилипали к дереву. Я даже не успел вскрикнуть. И последнее, что я увидел, – красное небо.

Это был вовсе и не рассвет.

Я закрыл глаза, смешался с пеплом дерева, и вместе мы полетели к Белому морю в родные края. Я стал северным ветром и теперь мог быть по-настоящему свободным.