сегодня

Глава 1

Она жила. Не самую идеальную жизнь. В ней не было миллионов, огромных домов и популярности тоже не было. Просто обычная жизнь, которая неслась веред, теряя в прошлом день за днём, оставляя совсем маленький след на млечном пути. В этой жизни не было ничего необычного, того, чего не было у других людей. За то в ней были друзья, весёлый смех, теплый ветер и мягкий снег на ресницах.

Телефон в режиме авиа уже несколько суток. Она бредёт, засунув руки в карманы по абсолютно пустой улице. Фонари освещают её дорогу вместе со звёздами, оставляя при этом маленькую фигуру незамеченной. В наушниках – музыка, которая спасала её все эти годы, в которой, кажется, и был весь смысл её жизни. Вокруг пустота – удушающая и почти звенящая. Её спутники – только дворовые собаки, которые, конечно же, не знают о грядущей катастрофе.

Кажется, прошла четверть века с того момента, когда по миру пронеслась ужасающая весть. И ужасала в ней до удушья простая новость: они все умрут. Все знали об этом, бежали сквозь года с этой мыслью, словно не помня об этом. Но в определенный момент все поменялось. Они все умрут. Изменилось только одно: до этого не десятки лет, не месяцы и даже не недели. До этого считанные дни.

Преподаватель всегда говорила, что история циклична. Что было раньше неминуемо повторится. Она не сильно в это верила, наивно пологая, что человек может всё изменить. Но кто-то свыше решил, что люди – очередной неудавшийся эксперимент, который нужно заканчивать, подготовить место для чего-то нового и неизбежно прекрасного. И теперь на их маленькую колыбельную, мирно плывущую по реке Млечного пути, надвигается самый безжалостный звездопад. Тысячи метеоритов летят к ним, неизбежно осыпав градом Землю и это невозможно изменить. Они все умрут под градом небесных пуль, и случиться это всего через несколько суток.

Удивительно, как в один момент все стало неважно. Прошлое – потому что оно больше ничего не значит, на нем ничего нельзя больше построить и никому про него нельзя рассказать. Будущее – потому что оно не случится. Вес имело только настоящее. И люди словно обезумели. Сорвались с места, сводя расстояния в ноль, мечтая оказаться рядом с родными. Говоря, наконец, самые важные слова. Прикасаясь, целуя, словно у них нет кожи, оставляя этими поцелуями шрамы на душе. Шепча на ухо предложения, состоящие всего из трёх слов, которые бережно хранили для лучшего момента. Но в одну секунду нужный момент перестал для всех существовать. Люди плакали, обжигая кожу, безжалостно прощаясь и надеясь хоть на один миг стать любимыми.

А она брела сквозь пустынный город. Заглядывая в родные, и отзывающиеся в сердце места, стараясь отпечатать в памяти каждый сантиметр дороги. Она шла вперёд бесцельно. Но ноги уверенно вели её к одному зданию.

Вселяя некий трепет, оно гордо смотрело на мир, поражая своим величием. Она замерла всего на секунду перед тяжёлыми дверями. Те скрипнула своими петлями, будто возмущаясь, что она нарушила их ночной покой. Раньше здесь шумели студенты, носились преподаватели, а на входе серьезно стояли охранники. Сегодня здесь было пусто. Люди были в другом месте, теснились друг к другу, грели своими телами, ожидая конца. И никому не было дело до пустого здания, ставшего в секунду ненужным, почти сиротой.

Она никогда не любила это место. Была равнодушна к огромным витражным окнам и колодцам лестниц. Но она любила людей, которые наполняли его, вселяли душу в холодный гранит. И вот, он опять в своем первозданном природном одиночестве, всеми покинутый и никому не нужный.

Она поднялась на второй этаж, открыла дверь в огромный зал. Здесь шумели студенты, играла музыка, и звучали песни. Раньше. Когда это имело какой-то вес. Сейчас помещение пугало своей темнотой. Только сквозь огромные окна в пол сюда проникал свет. Ветер, сквозь открытые ставни бегал по паркету, как пёс лизал её ноги. Но в нос ударил непривычный запах гари, давая понять, что здание не опустело. Здесь все ещё кто-то был.

Она замерла на пороге, бегая глазами по его углам. И в дальнем, самом темном увидела маленький огонёк сигареты. Сделала несколько шагов вперёд и замерла, рассматривая неподвижную фигуру.

Это был главный кошмар ее жизни. Девушка, которая на протяжении нескольких лет отравляла её учебу, добавляла в нее ложку дёгтя. Чем она заслужила ее ненависть, она не знала. Но каждый раз, столкнувшись с взглядом темных глаз, чувствовала, как мороз бежит по позвоночнику, предвещая неминуемый скандал.

Сейчас девушка больше не внушала страх. Она сидела маленьким птенцом, забившимся в угол, смотрела на нее все теми же чёрными глазами, только теперь в них не горела искра ненависти, а только животный страх.

– Что ты здесь делаешь?

Чужой голос прорезал темноту. Забавно, даже сейчас в нем звучали надменные нотки, но больше они не внушали страх. Кажется, перед порогом смерти даже злоба становится неважна.

– Могу задать тот же вопрос.

Собственный голос отбивается от стен, эхом разносясь по залу. В ответ прозвучал только недовольный хмык, больше похожий на всхлип. Но она и не ожидала услышать ответ. Последнее, чего ей сейчас хотелось это опять ссориться. Хватит, и так полжизни, кажется, потратила на это.

Она не обращает внимания на девушку, проходя к огромному окну. Ветер качает открытые шторы, раскрывая перед ней город и огромное безоблачное небо, откуда неминуемо грядет смерть. Из угла доноситься возня и бывшая однокурсница поднимается с пола, подходя ближе. В свете звёзд четко видны черты её слегка грубого лица. А ещё темные, как самый крепкий кофе, карие глаза, сейчас опухшие от пролитых слез. На щеках заметны потёки от туши, портящие идеальный макияж. Она отвернулась, притворившись, что не видит этих слез.

– Почему ты здесь? – снова звучит вопрос, и голос с налетом хрипотца больше не кажется таким противным, – разве ты не должна сейчас прощаться с родными?

– Я не хочу, – и откровение само вылетает из ее уст, словно так и должно быть, – если я попрощаюсь с ними, значит приму, что это конец, что наша история подошла к концу. А я не хочу верить, что мы все умрем.

– Пьянительная ложь. Сама-то хоть веришь в нее?

– А ты? – она разворачивается на пятках, глядя в заплаканные глаза напротив.

– А мне просто не с кем прощаться.

И в этой фразе так много горечи, что внутри все само собой невольно сжимается. Она снова смотрит в водянистые карие глаза, улавливая на самом их дне ужасную горечь. И почему-то не хочется молчать, глядя на спокойный город. Впервые за последние дни хочется с кем-то говорить, чтобы собственный страх не душил. И она открывает шкатулку со своими вопросами, которые полнились в её голове, но ответы на которые она не решалась узнать. Просто не считала их важными.

– Почему ты меня ненавидишь?

Девушка рядом хмыкает снова, затягиваясь глубоко, заставляя кончик сигареты вспыхнуть алым огнем.

– Я никогда тебя не ненавидела. Я тебе завидовала. У тебя было всё, о чем я мечтала. Друзья, уважение преподавателей, любовь и заботливые родители. Глупо, наверное, но я так тебе завидовала. Только сейчас поняла, насколько это было по-детски. У меня этого не было, и я мечтала это у тебя забрать.

Она снова переводит на нее взгляд и больше не видит ту стерву. Не видит девушку, которая портила ей всю жизнь. Только напуганного человека, который теряет всё, не успев ничего приобрести.

– А ещё я завидовала твоей музыке. У тебя был талант. Каждый раз, когда ты играла, я чувствовала, а чувствовать я себе запретила. Твоя музыка обнажала меня, снимая с меня кожу, оставляя только оголенный нерв. У меня сердце быстрее билось, я переживала и начинала жить. Я жила, только когда ты играла. И ненавидела тебя за это.

Она ухмыляется, бросая взгляд на рояль в центре зала. Надо же, талант. Она никогда не считала свой навык талантом. Просто садилась за инструмент, нажимала на клавиши, и все становилось проще. Она размазывала свои чувства по клавишам, создавала что-то новое, разрушая и заново создавая саму себя. Они, оказывается, удивительно похожи. Она тоже жила только когда играла.

Но сейчас это всё уже не важно. Они стоят перед огромным окном, смотрят в небо, заглядывая в глаза собственной смерти. И будущего у них нет, как нет и прошлого. Наверное, поговори они раньше, всё могло стать безумно проще и понятнее. Сейчас у них есть только настоящее, которое они делят между собой.

Она протягивает руку, прося сигарету и её ей отдают. Пальцы у девушки оказываются ужасно тёплыми, а рука ужасно маленькой. Она затягивается, чувствуя, как лёгкие опаляет горький дым. Она никогда не курила. Не хотела медленно убивать себя, но сейчас это уже неважно. Она заходится кашлем, но продолжает упрямо курить сигарету со вкусом шоколада.

– Не кури, – вдруг раздается тихий голос рядом, – тебе это не нужно.

Она улыбается, чувствуя, как в этой тихой фразе сквозит странная и неестественная забота. Они курят одну сигарету на двоих, разделяя дым и каждую новую секунду на двоих. Считают звёзды, ярко горящие в небесах. Ветер лижет их руки, кружа пыль в странном подобии вальса.

– Я не хочу умирать, – и этот голос с надрывом, словно девушка доверяет ей свою главную тайну. Она не знает, что на это отвечать. Поэтому просто выдыхает в небо дым. Тот клубится как-то странно волшебно, прибавляя моменту неестественности.

– Так жаль, – снова говорит девушка, но ее голос не разрушает магию утекающих сквозь пальцы моментов, – истории нашей жизни никогда не будут закончены.

– Они и не нуждаются в завершении. Мы бросим их так, оставив всего лишь мазки. И пусть каждый, кто будут после нас, сам ищет на них надежды или мрак, мечты или потери.

– Ты думаешь, после нас кто-то будет?

– Обязательно будет. Не бывает так, чтобы мир остался абсолютно пустым.

Она смотрит в карие глаза напротив, устремлённые в огромное и бескрайнее небо. Девушка, которую она раньше ненавидела и мечтала, чтобы она исчезла из ее жизни, ищет там другие миры, признак того, что они не одиноки и мир этот не одинок. И кажется какой-то смешной вся та ненависть, которая жила в её груди до сих пор. Удивительно, как, оказывается, много времени люди тратят на ненависть, хотя на деле в сердцах каждого живёт только одно чувство: любовь. Жаль только, что осознают они это только перед лицом смерти. Кажется, человечество и правда неудачный эксперимент.

– Прости меня.

И сердце сжимается ещё сильнее, к горлу подкатывает ком. Вдруг впервые за несколько суток не хочется, чтобы эта жизнь подходила к концу. Хочется узнать, чтобы с ними было, если бы они остались. Если бы это "прости" прозвучало раньше.

Она ничего не отвечает. Нащупывает чужую руку, сжимая теплые, почти горячие пальцы. И отворачивается, чтобы не видеть чужих слез. Она всю жизнь думала, что слова ничего не значат, важны только поступки. Но в этот момент каждое слово вдруг приобрело вес, стало тем, что заставляет надеяться и желать жить.

Они стоят перед огромным окном, видя, как где-то вдалеке загораются яркие огни. Кажется, им осталось совсем немного. Девушка тыльной стороной ладони терт глаза, окончательно портя свой макияж. Лезет в карман и помещение освещает искусственный свет экрана телефона. На часах половина первого ночи.

– Кажется, я и правда ужасный человек, раз никто мне так и не написал перед смертью.

– Но ты же сейчас не одна.

Девушка вскидывает на неё глаза и в них столько боли, вперемешку с каким-то новым, до ужаса теплым и ласковым чувством.

– Как жаль, что мы не поговорили раньше. Возможно, мы бы избежали всей этой боли. Как жаль, что мы умрем сегодня ночью, – шепчет девушка, сжимая её руку ещё сильнее.

– Больше не будет больно и плохо. Сегодня не кончится никогда. А значит, для нас есть целая вечность, чтобы наверстать упущенное из-за ненужной ненависти.

Темное небо вдруг озаряет яркая вспышка. Они переводят взгляды вверх. Там, на фоне вечного Млечного пути сияют разными красками звёзды. Они несутся вниз с безумной скоростью, словно кто-то обрезал нити, которые держали их на небосводе. И это – самый красивый фейерверк, который они когда-либо видели. Небо сияет огромными вспышками всех цветов, переливается, как драгоценный камень, как капля дождя под вышедшим солнцем. И это начало конца.

Под их ногами дома, а в них люди прижимаются друг к другу, шепчут последние слова, прощаются. Над ними – небо сияет вспышками, огромным северным сиянием, открывая их взору главное чудо во вселенной. У них рука в руке, одна сигарета и страх на двоих. А ещё новое, робкое чувство, трепещущее в груди.

– Не знала, что смерть может быть настолько прекрасной,- шепчет девушка, крепче хватаясь за чужую руку.

Она отрывает глаза от окна, смотря на человека рядом с собой. У её смерти карие, как самый крепкий кофе, глаза, в которых отражается звездопад.

И в зале, пропитанным холодным весенним ветром вдруг становится ужасно тепло. Она аккуратно высвобождает свою руку. Отходит в центр, не отводя взгляд от сияющего огнями окна. Бежит пальцами по поверхности рояля, открывая крышку и присаживаясь на стул.

Внутри разливается спокойствие и уверенность, что они никогда не умрут. Похоже, она совсем обезумела от тепла, наполняющего помещение. С неё живьём сдирают кожу и слеза, вдруг льдинкой покатившаяся из глаза, становится иглой.

Она открывает крышку рояля и опускает руки на клавиши. В голове гудят собственные слова. Больше не будет больно и плохо. Сегодня не кончится никогда. Между каждым выдохом их и вдохом с неба летит звезда. Кажется, девушка что-то говорит, но ее слова растворяются в тихом звуке мелодии. Клавиши послушно опускаются под лёгкими прикосновениями, рождая на свет самые прекрасные в этом мире звуки. Звуки их жизни.

Титаник натолкнулся на айсберг и неминуемо пойдет ко дну. Но на борту все ещё играет музыка.

Музыка, которая никогда не закончится.