Щелкунчик

Глава 1

Щелкунчик.

«Двадцать восьмое января, тысяча девятьсот двадцать третий год, в окрестностях Сибири. В небольшом деревянном доме живёт семья. Он стоит чуть поодаль от остальных в деревне и к нему ведёт снежная тропинка, ограждённая самодельным заборчиком. Девочка, лет семи, заболела, и её родители всё никак не могли понять причину болезни – всё выглядело как обычная простуда, но тёплая постель, крепкий сон и заварные травы не помогали сбросить температуру. Главой семейства было принято решение отправиться в ближайший город за врачом, так как почтовое отделение в их деревне ещё не возвели, а позвонить по телефону можно было только соседям. И вот я, Павел Николаевич Андэ, с ударением на «э», еду вместе с мистером…» - здесь его перо остановилось.

- А как вас зовут, разрешите поинтересоваться?

- Михаил, - терпко ответил мужчина, в полном расцвете сил, - вы что это пишите?

- Что-то вроде хроники, - ответил Андэ, дописывая предложение и закрывая блокнот в кожаном переплёте, кладя его в барсетку, - у вас в деревне сколько человек живёт?

- Около семи десятков, - прежде чем ответить, Михаил закатил глаза, посмотрев в потолок возка.

На улице едва посвистывал ветер, гоняя мелкий колючий снег вдоль дороги. Возок покачивался на неровностях, скрипя остывшими досками. Внутри, напротив друг друга, сидели Павел и Михаил. Между ними теснились вещи: внушительный чёрный чемодан, туго стянутый мешок и небрежно брошенный шерстяной плед.

- До этого случалось, что вам не удавалось сбить температуру? И кто у вас в деревне отвечает за здоровье жителей?

- Каждая семья сама за себя, - грузно ответил Михаил, - подобного случая я и не припоминаю. Всегда болели не больше трёх дней. Иммунитет у всех крепкий, сильный. Здесь уже неделю вылечить не можем… Очень боюсь я за свою дочь… за Люду, жену мою, тоже нервничаю.

- Понимаю, понимаю, - Павел постучал пальцами по чемодану, - не переживайте, здесь лекарства, которые точно помогут вашей дочери.

В ответ Михаил лишь кивнул. Дальше, поездка прошла без разговоров. Ветер усиливался и стихал, раскачивая возок. До деревни они добрались под вечер. Нежно-голубое небо, ближе к горизонту переливалось фиолетовым оттенком. Деревья стояли голые. Домики сильно не отличались друг от друга. По тропинке, Михаил провёл Павла к своему дому.

- Люда, я вернулся, накрывай на стол! – басом прогремел он, входя в прихожую, - вы наш гость, не откажетесь от ужина?

- С удовольствием что-нибудь употреблю, спасибо, - Павел поставил чемодан на табурет и повесил пальтишко на самодельный крючок, прибитый гвоздем к стене.

К ним вышла Люда – светловолосая молодая девушка, с пышной фигурой и дорогим убранством. Большие красные бусы красовались на её шее. Она держала в руках поднос, на котором, в деревянных тарелках, лежало рагу из консервированных овощей, кувшин воды и свежеиспечённый хлеб.

- Присаживайтесь, пожалуйста – нежный голос Люды созывал за стол.

- Ох, постойте-ка! Давайте для начала я лучше осмотрю вашу дочь! – ударив себя по лбу, проронил Павел, подняв чемодан с табурета.

Люда показала жест рукой, и они вместе прошли в детскую комнату, где, лёжа на кровати и дыша через раз, находилась маленькая девочка. Врач поздоровался с ней и начал осмотр. За его спиной Михаил и Люда перешёптывались.

- Он точно поможет? Сколько он попросил?

- Мне для моей дочери ничего не жалко.

- Ничего не жалко… Ну а ты подумал о нас? Что, если он не…

Михаил крепко обнял жену, положив руку ей на волосы.

- Всё будет хорошо, он поможет, не плачь.

Спустя пару минут, Павел протянул ко рту девочки пипетку, а после встал, защёлкнул чемодан с характерным металлическим звуком, и сел за стол, опустив голову.

Взволновано, Михаил сел рядом с ним, пытливо смотря на него. Павел поднял голову и из его глаз потекли слёзы.

- Это уже не в первый раз, мне очень жаль, вашу дочь ждёт страшная участь, - он схватил руку Михаила, пытаясь его утешить, - я знаю, чем она больна. Это щелкунчик.

Люда выбежала на улицу и Михаил, было, хотел побежать за ней следом, но врач крепко держал его за кисть.

- Что за участь? Какой ещё "щелкунчик"? Что вы говорите!?

- Участь, страшнее смерти… - Павел встал, подходя к выходу, - простите, но лучше всего вам оставить её на улице. Так, вы хотя бы обезопасите себя. Эту ночь она уже не переживёт.

Лицо Михаила раскраснелось. Зрачки сузились, а вены на шее набухли со злости.

- Убирайтесь прочь! Убирайтесь! Вы не врач, вы самозванец! – он ударил кулаком по столу.

Павел откланялся и вышел на улицу. Он заметил Люду, сидящую на лавочке возле дома.

- Вы должны были нам помочь. Должны были!

- Извините, но уже слишком поздно.

Он ушёл, скрывшись за снежной пеленой…

Ближе к ночи, Михаил и Люда легли рядом с дочерью, которая вся горела от жара. Рагу осталось нетронутым. Михаил крепко обнял дочь и жену, и они провалились в сон.

Послышался короткий щелчок. Затем ещё один. Звук был похож на раскалывание орехов. Щелчки продолжались и постепенно их количество и интенсивность увеличивались. Михаил приоткрыл глаза, пытаясь уловить источник звуков взглядом. Ничего не было видно. Щелчки, хоть и приглушенные, продолжались. Он аккуратно встал, достав руку из объятий жены и дочери и подошёл ближе к окну. Отсюда щелчки были слышны хуже. Вдруг послышался резкий, громкий щелчок, больше похожий на хруст. Как будто бы мясник разорвал куриное крыло.

- Люда, просыпайся, - прошептал Михаил, приближаясь к ней.

Жена никак не реагировала на его слова. Неестественные щелчки, теперь совместно с хрустами, продолжились. Рука Михаила опустилась на одеяло. Почувствовалось что-то липкое и влажное. Тут же он отдёрнул руку и потянулся за керосиновой лампой. Запахло чем-то сладко-горьким.

Хрустящие звуки не прекращались, только теперь, казалось, что что-то двигалось под одеялом. Глухой звук падения капли на паркет отразился тихим эхом. Затем упала ещё одна капля. Лампа загорелась. Перед Михаилом открылось жуткое зрелище…

Кровавое месиво осталось на месте его бывшей семьи. Одеяло всё было в крови, и что-то находилось под ним, заставляя его шевелиться.

- Л-люда… Дочка... о, Боже! За что!? За что ты их забрал у меня!? – Михаил сбросил одеяло и под ним оказалось существо, которое надувалось буквально на глазах.

Оно трещало, щелкало, царапалось и по форме напоминало жука оленя, только более изуродованного и очеловеченного. Кишки, намотанные на его жвалах говорили об одном – оно явно пробиралось наружу изнутри… Только завидев Михаила, это существо тут же упало на паркет, окунув мелкие лапы в кровавую лужицу и поднялось, задев жвалами потолок. Михаил закричал, не сумев справиться с собой, и его голова вмиг была откушена…

«Я снова столкнулся с этим паразитом. Щелкунчик, как его назвал, развивается в стеклянных банках, чаще всего в солёных огурцах. Попадая в организм, он вызывает отвержение у иммунных тел, из-за чего резко возрастает температура. Он отправляется в аппендикс где питается отходами и благодаря чему постепенно растёт и развивается. Когда расти больше некуда – он пробирается в пищеварительную систему и начинает поедать организм изнутри, продолжая расти… Страшно представить, какую боль испытывают носители в этот момент, даже находясь в бессознательном состоянии… Единственное, чем я могу помочь больным этим паразитом – преждевременная эвтаназия, чтобы избавить их от мучений…» - врач, Павел Николаевич Андэ.