Счастье ты моё

I.

Аля смахнула крошки со стола в ладонь и высыпала в собачий чугунок.

– Какая пурга сегодня, – выдыхая дым папиросы, произнёс Саша.

– Прикрыл бы ты форточку, по полу уже тянет, – не глядя на мужа, сказала Аля.

Шёл пятый год их самостоятельной жизни. Первое время ссоры и скандалы были частыми гостями в их доме. Саша был терпеливым и стойко выдерживал истерики молодой жены. А Алька просто не знала, как жить вдали от родных. Она, привыкшая, что в доме всегда людно и шумно, не находила себе места в этой тишине.

После окончания института её распределили в небольшую деревню, в двухстах километрах от родительского дома. Тогда Аля даже обрадовалась этому. Её зарплата обещала быть выше, чем Сашина в колхозе, и они, недолго думая, уехали в незнакомую глушь. Быстро у них появились две дочки-погодки, и Алевтина безумно уставала, пытаясь совмещать роли учителя и матери. И вот, кажется, спустя пять лет всё наладилось и вошло в нужное русло…

Собака во дворе заливисто залаяла, и через минуту раздался стук. Саша быстро затушил папиросу и шагнул к двери. Аля, цокнув языком, недовольно закрыла форточку и спиной почувствовала уличный холод. Обернувшись, молодая женщина почти беззвучно вскрикнула и прикрыла рот рукой: на пороге стоял огромный, как медведь, мужчина. Весь он был покрыт снегом, а лохматая его борода была похожа на большую сосульку. Он медленно снял шапку и мотнул кудрявой головой:

– Ну, здравствуйте.

Саша молча подошёл к кухонному шкафу и достал початую бутылку водки и два стакана. Гость так и стоял на пороге, и снег с его одежды постепенно превращался в лужу.

– Проходи. Садись, – тихо произнёс Саша, наливая едва ли не по полному стакану. – Аля, проверь-ка девчонок. – Жена словно бы и не слышала его и неотрывно глядела на вошедшего. – Алевтина! – Саша не любил повышать голос, но тут уж ему пришлось поступиться своим правилом. Он пристально смотрел на супругу, и та, наконец, очнулась, едва заметно кивнула и удалилась.

Аля присела на табурет у окна и окинула взглядом небольшую комнату, которая, по сути, была всем домом. Застеклённый шкаф с книгами, стол, заваленный тетрадями и какими-то листочками, потёртый гардероб, расправленная их с мужем постель и детская кроватка, которая на самом деле была большим деревянным сундуком. Ниночка и Тамарка сопели, лёжа на нём нос к носу.

Аля уронила лицо в ладони и заплакала. Из кухни приглушённо доносились мужские голоса, но ни слова разобрать было нельзя. Женщина уставилась в окно на снежную пургу. «А ведь снег ой как похож на яблоневый цвет», – подумала Аля и вдруг мысленно вернулась на много лет назад, в то самое лето, которому было суждено изменить её жизнь.

II.

Алька сидела за письменным столом, изредка поглядывая на причмокивающего во сне брата. Хрупкая, в светлом платьице в мелкий горошек, она покачивалась на табурете, поджав под себя правую ногу, и покусывала кончик косы. Перед ней лежала раскрытая тетрадь с нерешённой задачей, но девушка почему-то никак не могла на ней сосредоточиться и просто смотрела в окно на белые лепестки, нежно слетающие с яблонь.

Будучи старшей из пяти детей строгого директора школы, Аля была сдержанной и даже несколько холодной девушкой. У неё был сильный характер – тяжёлое послевоенное детство не предполагало других вариантов. Дружила она в основном с мальчишками, гоняла с ними на мотоциклах и даже была негласным главарём «байкерской банды» в их посёлке.

«Через неделю мне восемнадцать. Даже не верится. И что-то там ждёт меня впереди?».

– Алька! Алька! – девочка вскочила с табурета, взглянула на младшего брата – не проснулся ли? – и выбежала на крыльцо, даже не обувшись.

– Верка, ты чего орёшь? Володьку мне разбудишь.

Верка была, пожалуй, единственным Алькиным другом-девочкой. В посёлке о ней нелестно отзывались и часто удивлялись, что это за дружба может быть у такой добропорядочной девочки, как Алька, с такой оторвой, как Верка. Но так уж случилось, что в самый первый школьный день девчонки встретились по дороге на линейку – дома их стояли на одной улице – да так и стали неразлучны.

– Ой, да сдался тебе этот Володька, – пренебрежительно фыркнула Верка. – Пусть Элька с ним нянькается.

– Элька остальных выгуливает, – стараясь придать своему голосу такой же пренебрежительный тон, ответила Аля.

– Я чего пришла-то! Ты на танцы сегодня идёшь?

Алька стушевалась и обернулась на дверь в надежде, что Володька заплачет и ей удастся улизнуть от подруги. Не то чтобы Аля не любила танцы, но ей, как старшей дочери своего отца, предстояло продолжить учительскую династию, а это означало серьёзную подготовку к вступительным экзаменам. В целом, она была не против, но и выбора ей особо не дали. Хотя, конечно, какой-то выбор всё же был, и он пал на преподавание математики.

– Да чего ты там прислушиваешься? – голос Веры вновь выдернул Альку из её размышлений. – Дрыхнет он без задних лап!

«И вправду, как назло сегодня спит! Вот всегда бы так», – Аля взглянула на подругу. – Не знаю, я ещё не отпрашивалась.

– Говорят, Аркадий приехал, – многозначительно протянула Верка.

– И что?

– Говорят, он совсем красавец стал…

– Ой ли? – с сомнением фыркнула Алька.

– Ну, я сама не видела…

– Вот не видела, так и не говорила бы!

– Зануда! – Верка надула губы. – Он просто такой… целеустремлённый! Вот никто же не верил, что он поступит в железнодорожный, а он взял и поступил! – Алька молчала, и Верка уверенно продолжила. – А вот если он ещё и красавец, я бы вообще за него замуж вышла!

Алька расхохоталась в голос:

– Ой, да нужна ты ему десять раз!

– И ты не нужна! – Вера зло сверкнула глазами.

– А я и не претендую. Не я ж его в мужья записала, – смеясь, произнесла Аля, но вдруг, заметив обиженное лицо подруги, осеклась. – Да ладно, не дуйся.

– В общем, ты как знаешь, а я точно на танцы иду, – Вера резко развернулась и зашагала прочь.

– Вер, ну, не обижайся! – Алька крикнула вслед подруге, но та не обратила никакого внимания. Девушка ещё некоторое время постояла на крыльце в задумчивости и, не выходя из этого состояния, вернулась в дом.

Аля никак не могла представить Аркашу красавцем. Он был старше их с Веркой на пару лет. Всегда какой-то угрюмый и молчаливый. Волосы его были больше похожи на птичье гнездо: рыжие кудри, торчащие во все стороны, в них вечно что-то запутывалось. Несколько раз Аркадий присоединялся к Алькиной компании, чтобы погоняться на мотоциклах, но насовсем как-то не прижился.

«Уж и не знаю, каким-растаким он красавцем мог заделаться», – подумала Алевтина, но мысль её тут же была прервана. В дом, хохоча и визжа, влетел Сашка, а за ним с криками – Элька. Сестра зашикала на них, но было уже поздно: Володька проснулся и недовольно захныкал. Сашка заперся в родительской комнате, Элька колошматила дверь ногой. Аля взяла младшего брата и, пытаясь укачать его одной рукой, другой за шиворот оттащила Эльку от родительской двери и вытолкала на улицу. Присела на табурет и глубоко вздохнула:

– Дурдом какой-то…

III.

Конечно же, вечером Алька пошла на танцы. Фёдор Михайлович – Алин папа – долго не хотел её отпускать. Но Светлана Васильевна – Алина мама – настояла.

– Как же ты не поймёшь, Феденька? Скоро Алюшка уедет в город, ей там будет вовсе не до танцев. Сам ведь знаешь, как сложен путь педагога.

– Нашему государству нужны образованные люди, – Фёдор Михайлович всегда говорил очень весомо, – а не эти ваши потанцульки. – Отец возлагал на Альку большие надежды, и потому был с ней особенно строг.

– Фёдор! Ну, когда же ей ещё танцевать, если не сейчас, не в юности? Скажи-ка мне на милость? – Светлана Васильевна была так убедительна, что даже Аля, которая ещё днём никуда и не думала идти, вдруг нестерпимо захотела танцевать. Да и Фёдор Михайлович после недолгих уговоров сдался под натиском жены.

И вот уже Алевтина в лёгком голубом платье вприпрыжку шагает к танцплощадке.

– Надумала-таки, – усмехнулась Верка, – а я уж и не надеялась.

Альке показалось, что подруга больше не обижается, и она приобняла Веру. От той шёл жар, чёлка прилипла ко лбу. Аля огляделась по сторонам и, радостно улыбаясь, кивнула в знак приветствия нескольким знакомым.

– Ну, что, ты отдышалась? – она потянула Веру на площадку. – Мне уже не терпится поплясать!

Верка поддалась, и девочки, смеясь, закружились в танце. Какой лёгкой и счастливой почувствовала себя Алька!

Заиграла медленная мелодия. Народ стал расходиться в стороны, оставляя в центре лишь несколько пар. Девушки тоже отошли, тяжело дыша и похихикивая над танцующими парочками.

– Привет, девчонки! – незнакомый мужской голос развернул Альку и Верку. Они удивлённо уставились на молодого человека и неуверенно хором пролепетали:

– Привет…

Аркадий и вправду изменился. Стал мужественный, статный, осанистый. «А волосы – всё то же гнездо», – подумала Алька и улыбнулась.

– Может, потанцуем? – Аркаша протянул Але руку. Девушка смутилась и взглянула на подругу. Верка подтолкнула её в спину, и Аля ответила:

– Да нет, мне что-то не хочется, да и не умею я…

Аркаша сник.

– Ну, ладно. Приятного вечера.

– Алька! Ну, ты и дура! – зашипела Вера, когда молодой человек отошёл подальше от них.

– В смысле, дура? Ты же сама меня в спину ткнула! Я подумала, что ты против. Он же тебе нравится!

– Да ничего он мне не нравится! – Верка густо покраснела. – И не ткнула я тебя, а подтолкнула, чтобы ты танцевать шла!

– Ну, прости, что я ничего в таких делах не смыслю! – раздражённо ответила Аля. – Да только тебя не поймёшь: в обед ты замуж за него собираешься, а вечером хочешь, чтобы я с ним танцевать пошла. Как я должна была сообразить?

Вера смотрела на свои туфли и молчала. Алька выдохнула и смягчилась.

– Да ладно, Вер, что мы теперь из-за парней ссориться будем?

– Не будем, конечно, – Верка не поднимала глаз на подругу. – Да и смысла нет. Всем известно, что Аркаша с детства в тебя влюблён, – девушка с вызовом посмотрела Альке прямо в глаза.

Аля оторопела. Мысли в голове заплясали, и она лишь сумела вымолвить:

– Кому это – всем?

– Да всем! – Вера стала ходить туда-сюда мимо Али. – Всем, кроме тебя. Всю школу торчал у нас в перемены…

– Так он же с Сашкой дружил…

– Да сдался ему этот Сашка! Скажи ещё, что на мотоциклах он с вами гонял, потому что скорость любит! Где он и где скорость? – Верка не на шутку разошлась, и Алька даже сделала шаг назад. – А ещё у нас мамки дружат, – остановившись, очень спокойно и как-то почти обречённо сказала Вера, – так что я знаю это наверняка.

Аля не отрывала взгляда от подруги, Вера смотрела куда-то вдаль.

– Может, по домам? – Вера взглянула на Альку.

– Ага, – только и смогла произнести девушка.

Всю дорогу подруги молчали. Алька как-то странно себя чувствовала и не знала, как же быть с этой открывшейся ей информацией.

– Пока, – Верка свернула к своей ограде, даже не оглянувшись на прощанье.

IV.

Аля никак не могла перестать думать об этом разговоре. Верка совсем не заглядывала к ней, и в среду Алевтина, поручив всех младших Эльке, сама решила зайти к подруге. Дверь отворила Веркина мама.

– Ой, Аленька, здравствуй!

– Здравствуйте, тёть Зой! А Вера дома?

– Дома, куда ж она денется? Но, ты знаешь, она что-то прихворала. С субботы лежит, не ест почти, спит всё время, температура даже высокая. Не знаю, что за напасть такая… Я передам, что ты заходила, она обрадуется.

– Нет-нет, не тревожьте её, – торопливо заговорила Аля. Тётя Зоя прищурилась.

– Так. Вы что, повздорили? – Алька, прикусив губу, молчала. – Давай выкладывай, вижу ведь.

– Да ничего такого, тёть Зой, – промямлила Аля, опустив глаза.

– Парня что ль не поделили? – смеясь, спросила женщина, но притихла, когда Алька резко подняла на неё глаза. – Ну, ничего, – тётя Зоя кашлянула. – Ничего. Знаешь, Алевтина, мужики мужиками, а дружба важнее. Помиритесь ещё. Тут и думать нечего. – Аля снова опустила глаза. – А Верке я не скажу, что ты заходила. Раз уж не хочешь.

– Спасибо, – вздохнула Алька и поплелась в сторону своего дома.

V.

Наступила пятница. И не просто пятница, а её, Алькин, день рождения! Вообще, конечно, этот день ничем не отличался от всех прочих, но сама мысль, что сегодня ей восемнадцать, приводила Алю в восторг и какое-то необъяснимое возбуждение.

«Вечером танцы. Как было бы здорово сходить», – подумала девушка, и, словно прочитав её мысли, Фёдор Михайлович окликнул дочь из кухни:

– Алевтина, не желаешь ли примерить своё вечернее платье?

Алька выскочила из комнаты и недоумённо уставилась на родителей.

– Ну, чего стоишь? Пойди примерь, – отец, улыбаясь, кивнул на их с мамой комнату.

Аля нерешительно отворила дверь. На постели лежало коричневое в белый горох платье с лёгким ажурным воротничком и ажурной оборкой на подоле. Девушка сгребла платье в охапку и закружилась, вытянула руки, взглянула на платье и, снова прижав его к себе, выскочила в кухню.

– Папочка, мамочка! Спасибо! Оно просто прекрасное! – Аля обняла сразу обоих родителей.

– Ну-ну, – Фёдор Михайлович отстранился от дочки, – удушишь нас с матерью. Иди примерь. Оно должно хорошо тебе быть.

И папа, конечно же, не ошибся. Платье отлично сидело на Альке и здорово сочеталось с её карими глазами и каштановыми волосами. Девушка несколько раз покружилась перед зеркалом, то приподнимаясь на носочки, то приседая, то задирая ногу «ласточкой». Наконец, она вышла к родителям.

– Ох, доченька, какая ты у нас, – улыбаясь, сказала Светлана Васильевна и утёрла глаза.

– Ты чего, мам? – Алькины щёки зарделись, она немного растерялась.

– Да всё хорошо, старею, видимо.

Алька подошла к маме, обняла и поцеловала её в щёку.

– Ну, что ты такое говоришь? Ты у меня самая молодая!

– Да-да, – подхватил Фёдор Михайлович. – Может, сегодня с Алевтиной на танцы рванёшь? – хихикая, подмигнул он дочке.

– Да ну вас, – Светлана Васильевна махнула на них рукой и улыбнулась.

– Ну, на нет и суда нет. А ты, Аля, иди. Сегодня твой день.

VI.

Аля одиноко стояла в стороне от танцующих. Впервые в жизни она поняла, что не умеет веселиться без Верки.

– Привет! – Аля вздрогнула и обернулась. – С днём рождения! – Аркадий протягивал ей букет ромашек.

Аля замерла. Если она примет букет, не даст ли она напрасных надежд молодому человеку, и не будет ли это окончательным предательством подруги? Улыбка начала сползать с лица Аркадия.

– Аля, – начал он, но девушка, испугавшись продолжения, быстрым движением взяла цветы из его рук.

– Спасибо.

Аркадий смотрел на неё с недоумением. В воздухе повисла какая-то неловкая пауза. И тут заиграла медленная музыка.

– Может, потанцуем? – Аркадий протянул Але руку.

«Час от часу не легче!», – подумала Алька, а вслух, запинаясь, произнесла:

– Да я вообще-то… Я уже собралась домой.

«Какой же идиоткой я выгляжу! – зло подумала Аля. – И что со мной не так сегодня?».

– А можно тогда я тебя провожу? – Аркадий явно не был настроен отступать. Алька была в смятении. Она никак не могла найти повода отказать и, помолчав несколько секунд, всё-таки сдалась.

– Да, конечно, можно.

Некоторое время они шли молча. Аля всячески ругала себя. Да так сильно, что даже покраснела. Вдруг Аркадий остановился.

– Смотри! – он указал рукой на небо и широко улыбнулся. – Какая красота!

Аля, всю дорогу смотрящая себе под ноги, подняла взгляд и обомлела: облака были какого-то невероятного нежно-розового оттенка.

– Небо цвета твоих щёк, – Аркадий улыбнулся ещё шире, а Алька покраснела ещё сильнее и вновь опустила глаза.

– Чудной ты какой-то.

– Зато ты наконец-то улыбаешься.

Аля подумала, что и вправду за весь вечер впервые ей стало радостно и тепло на душе. Она взглянула на Аркашу. Глаза его как-то необъяснимо ярко блестели, словно свет не просто отражался в них, а прямо от них и исходил. Его рыжие кудри немного подрагивали от лёгкого ветерка. Они больше не были похожи на гнездо. Сейчас, в этом освещении они казались вечерним летним облаком. «А веснушки – словно звёздное небо», – подумала Алька. И откуда взялась эта нежность? Девушка и сама не понимала, но по рукам её бегали мурашки. И это ощущение было ей приятно.

– Мне кажется, что-то тебя тревожит.

Аля перестала улыбаться. «Ну, вот, всё испортил!».

– Наверное, это вступительные экзамены?

– Ага, – Але совсем не хотелось говорить о реальной причине её переживаний.

– Знаешь, – Аркаша говорил каким-то очень мягким и добрым голосом, – если думать о том, что провалишься, то обязательно так и будет. А если верить всем сердцем, что ты выбираешь то самое дело своей жизни, то у тебя обязательно всё получится.

Алька изумлённо посмотрела на него. Никто и никогда не говорил с ней вот так просто и вот так глубоко. Она подумала, что на самом деле очень сильно боится провалить вступительные экзамены в педагогический.

– Ты уверена в своём выборе? – Аркадий смотрел Але прямо в глаза.

– Да, – ни мгновения не колеблясь, ответила девушка.

– Тогда выдохни и не терзай себя сомнениями.

VII.

Алевтина вздрогнула от удара по столешнице, донёсшегося с кухни. Тамарка заворочалась во сне. Женщина погладила дочь по спине и осторожно выглянула в дверной проём. Саша и Аркадий молча смотрели друг на друга. На полу лежала пустая бутылка, на столе стояла полная.

«Этак они допьются до драки», – подумала Аля и, не глядя на мужчин, вошла в кухню.

Она быстро порезала хлеба и достала из банки несколько солёных огурцов.

– Огурцы не нарезай, – чуть запинаясь, бросил Саша в спину жены. – Они чудо как хрустят.

Алька положила закуску на середину стола и вдруг столкнулась взглядом с Аркадием.

«А глаза-то по-прежнему светятся», – мелькнуло в её голове, и женщина поспешила укрыться в комнате. Мужчины негромко продолжили разговор.

Тамарка снова заворочалась во сне. Алька положила руку на её голову и чуть слышно запела:

– Ромашки спрятались. Поникли лютики...

VIII.

Восемнадцатое лето Альки выдалось на удивление ясным и спокойным. А может, так казалось лишь самой Альке. Всё складывалось удивительным образом. Экзамены в пединститут были сданы блестяще, и ещё почти два месяца можно было провести в прогулках с Аркашей.

– Ах, Аркадий, – Аля нарочно делала ударение на последний слог, чтобы особенное имя звучало по-особенному, – вот уж и осень скоро. Как же буду я без разговоров с тобою?

– Аленька, – парень нежно взял её руку, – будем писать письма. Я дам тебе свой адрес, а ты напиши сразу, как только устроишься. Так и будем разговаривать, – Аркаша широко улыбнулся и коснулся губами Алькиной ладони.

Девушка вздрогнула, вспыхнула, одёрнула руку и отвернулась.

– Аля, – Аркадий осторожно тронул её за плечо. – Прости. Оно как-то само собой вышло...

– «Само собой», – язвительно передразнила Алька. – Слыхала я про такое «само собой», – она старалась сделать свой голос строже, но внутри неё всё ликовало от счастья.

Одно лишь омрачало радость Алевтины: поделиться ею было не с кем. С Веркой они так и не помирились, а других подруг у неё и не водилось. Последние пару лет девушки и без того общались всё реже и реже. Вера, выросшая без отца, выбрала уйти из школы сразу после восьмого класса и остаться в родном посёлке дояркой. Аля же старательно изучала программу старших классов. Интересы девушек заметно отличались. А это лето окончательно развело их пути-дороги.

Но Альке некогда было тужить по этому поводу: первый учебный год в институте поглотил всё её внимание. Да и Аркаша писал каждую неделю, иногда даже не дожидаясь ответа. А бывало, что и приезжал к ней. Тогда как раз пустили электричку между городами, где они учились. Так, незаметно, и прошёл первый курс.

День Алиного девятнадцатилетия выпал на субботу, и она приехала домой между экзаменами, чтобы встретить его с семьёй. Аркадий тоже сумел вырваться, хотя и был бесконечно занят подготовкой дипломного проекта.

– Аркашенька, ну, зачем же ты? – Аля прижалась к его груди. – Ведь защита через несколько дней.

– Алюшка, да разве же я мог пропустить твой день? – парень провёл рукой по её волосам и поцеловал в макушку. – И я хотел поговорить с тобой.

У Али отчего-то забурлило в животе и закружило голову.

– Что с тобой? – Аркаша подхватил девушку под локти.

– Ничего, ничего, – Алевтина глубоко вдохнула. – Просто жарко сегодня…

– Аля, – Аркадий смотрел прямо в её глаза, – вот уже год, как мы вместе. И я хотел бы, чтобы мы были вместе всю жизнь. Аля, – парень набрал полную грудь воздуха и выпалил, – ты выйдешь за меня?

Алевтину вновь обдало волной волнения, и она присела на лавочку. Молчание затягивалось. Аркадий сел рядом и взял Алю за руку.

– Знаешь, – девушка мягко высвободилась и, глядя в сторону, продолжила говорить, – я думаю, нам не стоит торопиться, чтобы потом…

– …не пожалеть? – непривычно резким голосом спросил молодой человек и встал с лавки.

– Аркаша, ты заканчиваешь учёбу, мне ещё три года, – Аля судорожно подбирала слова, – и что там впереди у нас?..

– То есть ты не веришь в наши чувства? Может, ты и из армии меня ждать не собиралась?

– Из армии? – Алевтина растерянно смотрела на него.

– А как же ты думала? – парень повернулся к девушке спиной и сплюнул в сторону. – Я бегать не намеревался.

Алька молчала. Аркадий постоял несколько минут в вечерней тишине, сунул руки в карманы и ушёл.

IX.

Зная, что ему всё равно уходить в армию, Аркадий устроился работать в родной колхоз на летне-осенний сезон. Это как раз была самая «горячая» пора, и дополнительные руки были не лишними. Аля почти не пересекалась с ним, но мама рассказывала, что он отлично со всем справляется.

– Очень он хорошо влился в коллектив. Даже, вон, с Веркой непутёвой нашёл общий язык.

Алька вспыхнула и подскочила с дивана.

– С Веркой? С… моей?

– Да какая ж она твоя? – Светлана Васильевна поперхнулась огурцом. – Вы уж больше года как раздружились.

Аля закусила губу и села на место, свесив руки с колен.

– А чего ты подскакиваешь? Сама парню отказала, сама вот теперь с этим живи, – голос у мамы был очень строгий.

Алька снова вспыхнула, снова подскочила, села обратно и вдруг разрыдалась в голос. Светлана Васильевна всплеснула руками.

– Да что ж это делается? Ты чего? А ну-ка, утирай слёзы. По мужику так убиваться? Вот ещё! – мама обняла Альку.

– Я не отказывала ему, – уткнувшись в мамину кофту, произнесла Аля.

– Чего ты там бубнишь? Не разберу.

– Не отказывала я, – твёрдо сказала Алевтина, утирая слёзы. – Я растерялась, а он сразу это принял за отказ. И ушёл. Обиделся.

– Гордый, значит? – Светлана Васильевна усмехнулась. – Как же вы ещё молоды! Ну, ничего, ничего, девочка моя, – она снова прижала дочь к себе. – Ежели твой человек, то и наладится всё. А нет, так и не стоит оно того.

X.

В полоске света то сходились, то расходились два мужских силуэта. Алевтина перевела взгляд на шкаф с учебниками. Где-то там хранилось то, о чём знала лишь она. Женщина, крадучись, стараясь не скрипнуть половицами, подошла к шкафу и не глядя, точным движением достала письмо.

«Алюшка, счастье ты моё! Теперь я знаю точную дату моих проводов. И я очень надеюсь увидеться с тобой. Я не буду просить тебя дождаться меня. Но я прошу об этой последней встрече».

Алевтина прижала зачитанное письмо к груди и горько заплакала.

XI.

Учёба на втором курсе давалась Альке с трудом. Мысленно она всё время возвращалась в начало лета, где они с Аркашей ещё были вместе и счастливы. Его многочисленные письма Аля увезла к родителям, подальше от себя, чтобы не терзать свою и без того растерзанную душу постоянными перечитываниями.

И вот, в один из заснеженных дней ноября, в своём ящике в общежитии она увидела конверт, подписанный знакомым почерком.

«Алюшка, счастье ты моё!» – девушка читала заветные слова и замирала от каждого из них. Весь прошлый год был пронизан ими: каждое письмо начиналось именно так. И сегодня Алька прочла такие долгожданные для неё строчки. Что Аркаша всё так же любит её. Что он всё так же хочет быть с ней. Что перед долгой разлукой он готов поступиться своей гордостью и помириться с Алевтиной.

Проводы выпали на вторник. А на дворе – уже заканчивался четверг. Институт закрыт. Да и вообще, так скоро отпроситься с учёбы на два дня – задачка не из простых. Но зря что ли Алька собиралась стать учителем математики?

Ранним утром Алевтина уже объяснялась с секретарём деканата, что ей очень нужно поехать, что это пока не муж, а только лишь жених, но что это именно «семейные обстоятельства». Краснея и бледнея, трясущейся рукой написала Аля заявление для освобождения от занятий на понедельник и вторник. Подумав немного, добавила, что обязательно возьмёт недостающие лекции у однокурсниц. И – о, чудо! – институт пошёл ей навстречу и разрешение подписали с первого раза.

И вот через сутки Алька уже мчалась в автобусе в родной посёлок, глядела в окно на падающие пушинки снега и представляла, как сегодня же прижмётся щекой к Аркашиной макушке, как потом он крепко обнимет её и как будет целовать её под этим позднеосенним снегом…

Выскочив из автобуса на трассе, Алевтина почти бегом пробиралась по заснеженному полю, не разбирая тропинки в темноте. Вот, вот уже близко огни её родной улицы!

Алька замерла у своей калитки. В нескольких домах от неё фонарь неожиданно высветил знакомые рыжие кудри.

«Аркаша!» – подумала Аля и сделала шаг вперёд, но тут же попятилась назад, мотая головой. Аркадий вышел на свет, за ним появилась Верка. Она обвила его шею руками и вдруг резким, точным движением прильнула к его губам. Парень взял её за плечи…

Алька больше не могла смотреть на это и рванула к родительскому дому.

– Доченька, – Светлана Васильевна вскочила с табурета, – а мы и не ждали тебя сегодня. Ты как добралась?

Но Алевтина словно не слышала маминых слов. Она беспорядочно скидывала тетрадки сестры на пол, пытаясь что-то найти в шкафу.

– Вот они! – как-то зловеще вскрикнула Аля, вскидывая вверх перевязанную кипу писем, и выбежала из дома.

– Отец, пойди-ка погляди за ней, – обеспокоенно повернулась Светлана Васильевна к мужу, – неладное что-то с девкой.

– Женские это дела, – Фёдор Михайлович вздохнул. – Сама бы, мать, поговорила с ней.

Они переглянулись и пошли во двор вместе.

– Аленька, – мама старалась говорить спокойно. – Открой нам, доченька.

Девушка молчала.

– Алевтина, ты там куришь что ли? – Фёдор Михайлович грозно постучал в предбанник.

– Нет, папа. Я прощаюсь со своим прошлым.

Аля смотрела, как письма горят в банной печи, и подбрасывала ещё, ещё, ещё. Вот уже и последнее в её руке.

«Алюшка, счастье ты моё!» – девушка вдруг вздрогнула, словно очнувшись, взглянула в печь и быстрым движением стала выгребать пылающие листки. Но было поздно. Всё сгорело дотла.