Рай, Ад и та штука, что посередине.
"Дьяволицы"
– Жарко. – ворчал Борис, дьявол-секретарь низшего ранга, который заполнял отчет по новоприбывшим в ад грешникам.
Голова Бориса гудела, а рога страшно чесались, как покрытая коркой ранка на колене. В странах южной Африки началась крупномасштабная война за территории, поэтому у дьяволов-секретарей дел сейчас невпроворот. Личное дело каждому заведи и по котлам распредели. Например, тем, кто умер всей семьей нужно предоставлять специальные семейные котлы.
ТУК-ТУК!
– Войдите. – лениво протянул Борис, играясь когтями с брелком в виде человека, утыканного виллами.
Адскую тишину нарушил щелчок замка.
В офис вошел худой парень. Одет он был просто: мятая футболка, шорты с дыркой, и темно-синие резиновые тапки.
Обжигающий сухой воздух с улицы раскачивал его жирные черные волосы и вынуждал щурить карие глаза.
Молодой человек вальяжно подошел к столу. Борис бросил на юношу косой взгляд и достал из под стола Пизанскую башню из личных дел.
– ФИО – недовольно и безразлично прорычал Борис своим глубоким, как сам ад, басом, предвкушая будущую бумажную волокиту.
– Александр Р…….. Ш…….. – не голосистым голосом сказал парень.
– Ладно… Хорошо…. Так, и где ты тут у нас? – рикошетило по стенам офиса, пока Борис перебирал стопку бумаг – Вот! – голоском певчей птички пролепетал он, когда нашел необходимую папку.
Борис довольно проводил пальцем по обложке из человеческой кожи, пока Саша скучающе покачивался с ноги на ногу. Потом дьявол-секретарь открыл ее и стал уныло поглощать своими зелеными глазами графы скучной характеристики.
– Очередной суицидник? – буркнул Борис, нахмурив брови и зажав свою могучую переносицу большим и указательным пальцами.
Саша ничего не сказал. Он лишь кивнул с грацией и пластикой тряпичной куклы.
– Понятно. Так, какая у нас тут причина? Хмм.... Неразделенная любовь.
Борис молча перевел свой осуждающий взгляд на Сашу, который слегка приподнял голову, оголив на шее стильный след от веревки.
– Много вас развелось в последнее время. Встань напротив меня.
Саша спокойной Чаплинской походкой подошел к столу и выпрямился. Борис поглядывал то на него, то на содержимое папки.
– Странно… Ко мне, обычно, водят насильников и педофилов, а ты, судя по характеристике, парень неплохой. Особых грехов за тобой не замечено. Хм… Видимо, Люся из администрации снова напутала. – сказал Борис, тяжело выдохнув, и достал из под стола телефон, у которого вместо трубки был череп то ли волка, то ли быка, а вместо провода – ровная струя ворсистого и зеленого огня.
Закатав рукава потной белой рубашки, Борис набрал номер и приложил череп к своему красному остроугольному уху. Пока из аппарата шли гудки, он закинул в свою угловатую зубастую пасть, на удивление, небольшую сигаретку, поднес указательный палец к ее кончику, забитому табаком, и изрыгнул из под не стриженного давно ногтя пламя, словно американец во Вьетнаме напалм. Из сигареты пошел прозрачный серый дым.
– Алло?
– Здарова, Семеныч.
– Боря, ты что ли?
– Ну, да.
– Зачем звонишь?
– Да у меня тут Люся все напутала: твоего товарища ко мне направила. Я его к тебе пришлю?
– Нет, Борь! У меня тут сейчас завал. Недавно общага взорвалась и так, блин, сложилось, что все обитатели по моей части, поэтому сам с ним как-нибудь разберись!
– Но Семен…. – порывался Борис вернуть в нить разговора своего коллегу, как услышал пищание – Чтоб тебя ангелы драли, скотина!
Борис смачно шлепнул черепом по столу и откинулся на спинку своего кресла. Прямые ряды костей грешников на нем приятно впивались в позвоночник и выравнивали громоздкую спину, которую офисная жизнь погнула, как плоскогубцы медную проволоку.
Саша продолжал стоять, ничего не делая.
– Александр. – тяжело выдохнув, начал Борис – Смотрите, так как мне неохота разбираться сейчас с ситуацией, то я вам представлю уникальную возможность: самому выбрать способ агонии.
После этого Борис взял бумагу и ручку, начирикал что-то и протянул Саше. Тот, презрительно приподняв уголки губ, взял бумажку. На ней в меру кривым почерком, который формируется, когда в ручную пишешь только свою подпись, были в виде списка представлены все виды и формы нескончаемой агонии.
“Кипение в маленьком котле. ”
“Кипение в большом котле. ”
“Протыкание вилами. ”
И так далее...
Саша изучал строчку за строчкой, пока в какой-то момент не протянул ее обратно.
– Не важно. – сказал он.
– Интересно… – с изумлением проктолога новичка прошипел Борис – Прям совсем не важно?
– Да. Хуже того, что со мной случилось там, … – сказал Саша, показывая пальцем на старый потолок офиса –... не будет.
– Понятно..
– Поиграемся с пацанчиком. Когда еще такая возможность представиться? – мысли, из-за которых Борис расплылся в еле заметной дьявольской улыбке.
– Хорошо! Тогда сделаем так: я буду мучить тебя, пока не пойму, что тебе выбрать. – с уже достаточно заметной улыбкой просвистел довольный дьявол-секретарь, подойдя к шкафу.
– Пожалуйста. – лениво выдохнул Саша, положив руки в карман.
Напевая “Highway to Hell” себе под нос, Борис шарил по полкам в поисках вил, которые он стыбзил во время практики в институте. Борис учился в Институте Инфернальных Искусств (ИИИ) на факультете Техники мучения грешников. В свое время он поступил туда, чтобы пойти работать чертом, потому что это единственная нескучная работа в чистилище. Но жизнь извернулась иначе и выскользнула из рук Бориса, как юркая змея, намазанная подсолнечным маслом.
Саша зажмурился, когда ему в глаза прилетел неоново-синий отблеск от вил, настолько яркий, что на секунду послышался тот приятный металлический скрежет из моментов, когда в старых фильмах и мультфильмах мускулистые мужики достают из здоровых ножен мечи.
– Ха-ха-ха! – засмеялся Борис, по театральному выставив свободную руку с растопыренными пальцами вперед, и пронзил Сашу насквозь.
Два торчащих острия с каплями крови и свисающими кишками напоминали вилку после макарон с кетчупом. На полу образовалась миленькая алая лужица. А Борис улыбался так, как улыбаются люди в рекламе зубной пасты.
Комната ненадолго наполнилась жизнью и краской, которая взбодрила Бориса после более пятнадцати тысяч лет в офисе.
– Ну, вкусил порцию страданий! – с неистовым наслаждением произнес Борис.
Саша отрицательно помотал головой со словами: “Ну так, чешется немного. ”
– А? – недоуменно крякнул Борис – Почему? Я же проколол тебя насквозь! Ты истекаешь кровью! Твоя кишка на вилах висит! Как тебе не больно?!
– Боль я, может быть, и чувствую, но мне на нее пофиг, потому что бояться боли уже нет смысла. Девушка моей мечты меня отвергла, я в аду – что мне теперь до какой-то там физической боли.
– Посмотрим, как ты сейчас запоешь! Ты обычный грешник, поэтому должен поддаться физиологии, согласно которой ты обязан валяться на полу и корчиться от боли! – прокричал Борис и нанес Саше еще около дюжины колющих ударов в разные места.
В итоге юноше валялся на полу без ноги, руки, правого глаза, кишков, одной почки, левого легкого, правого уха и места, о котором в приличных местах не принято упоминать. Но его оставшаяся нижняя губа и левый глаз продолжали выражать душевную тоску, пока Борис переводил дыхание.
– Ничего. – отвечал Саша на немой вопрос Бориса.
– Как можно приравнять к физической расправе расставание с какой-то бабой?
– Расставание? Ха! Если бы…
– Френдзона?
Саша, который уже восстановился и стоял на ногах, сдержанно покачал головой, мол “Да, оно самое! ”.
Борис выкинул вилы на старый красный диван.
– Хорошо. Возьмем тогда ранг повыше. – сказал он, потирая предвосхищенно руки.
На Сашу устремился указательный палец Бориса. Тот стал накаляться, как прикуриватель в автомобиле, пока не превратился в “HAL-9000”. Если бы Кубрик был жив, то сильно бы удивился тому, что “HAL-9000” научился выпускать из своего кроваво-красного чрева струю пламени.
Дойдя до Саши, огонь сначала обволок его с ног до головы своим красно-желтым одеялом, потом начал перебирать клетки его тела, кирпичик за кирпичиком, как наглые покупатели в строительном магазине, пока его кожа не растаяла. У скелета не осталась лица, но на оставшемся белом костяном рельефе тоски было больше, чем в словах Достоевского.
– Ангел с тобой! – злобно фыркнул Борис, подошел к своему столу и аккуратно присел на его край.
Рядом с ним сел и Саша, чья кожа начала постепенно восстанавливаться.
– Прости. – фамильярно выбросил он через плечо – Я понимаю, что это твоя работа, но ты и меня пойми: я пять лет ее добивался, научился готовить, играть на музыкальных инструментах, отточил мастерство комедии, стал читать умные книжки, а она мне сказала: “Ты мне нравишься, но как друг. ”.
– Все равно, мне это непостижимо.
Борис обиженно отвернулся.
– Из-за душевной боли ты перестаешь чувствовать боль физическую. – подытожил Саша, сказав так, будто перед ним стоят люди с молотком, долотом и листом гранита, готовые высечь сказанное им – Но самое страшное было не в этом. Как-то мы разговаривали с ней по этому поводу. Это было через две недели после того, как я ей признался. Она мне говорила про то, как у нее все прекрасно, какие у нее хорошие отношения с парнем. Собственно, причина, по которой она мне отказала. Потом она рассказала про то, как тусила с друзьями. Я, ничего не подозревая, слушал ее истории, пока ко мне в ухо ненароком не залетела фраза “Лучший друг”, которая относилась не ко мне. Но это еще не все! – с саркастичной улыбкой продолжил он – Она повернулась ко мне и сказала: “Не ты. Ты друг, но не лучший. ”. То есть она посчитала нужным уточнить, что я ей абсолютно никто. При этом, когда нужно поныть насчет самооценки, она пишет мне. Мне несложно утешить человека, но также мне и гадко от того, что утешаю ее я, а поцелуи достаются другому. – Саша бросил взгляд на Бориса, который внимательно слушал его – Напрягало… Пусть теперь устрадается угрызениями совести! И мне даже не стыдно за свои мысли, я ведь уже в аду!
– Девушка. Друг. Любовь. Признался. – Борис повторял эти слова, словно в бреду. Зрачки его сузились, лоб покрылся потом, а руки задрожали.
Воспоминание!
Яркая вспышка!
Борису всего 30 000 лет. Второй курс института. Скалы над кипящей кровью, где любят на скамейках собираться влюбленные адские парочки. Борис в черных, как его душа, брюках, кристально белой рубашке, бабочке, которая преспокойно пребывала на цветке его грозного кадыка, и дедушкином пиджаке. Чугунная розочка из старого переплавленного котла. Ее весомое “Нет. ”. Ее разбивающие вдребезги “Ничтожество. ”. Ее длинные ноги, хвост-кисточка и каблуки, которыми она цокала, отдаляясь от сидящего на коленях Бориса.
Тогда мозг самостоятельно вырыл яму, куда закинул воспоминания об этом и закопал их нейронами, как песком. Там они набухали от злобы и обиды, пока их сегодня не прорвало.
Борис глубоко вдохнул и зарыдал мощным и гудящим фальцетом.
– Рай должен быть для мужиков, а ад для баб. – сказал Борис, рыдая. Потом, поставив точку, стукнул своим каменным кулаком по столу.
Саша удовлетворительно кивнул на его резкое предложение распределять по половому признаку.
– Так-то тебя нужно отправить в котел, но займемся этим позже. Я там знаю один бар неподалеку, пойдем бабам кости перетрем?
– Да, давай! – решительно пропел он.
Борис резво вытер слезы с рожи.
Последним звуком в офисе стал щелчок щеколды.
"Беспомощное могущество"
- Да где же? Где?! - возмущался Лев, пробираясь сквозь разъедающую вьюгу. Огромная сумка предательски тянула назад.
Два месяца назад деревня далеко отсюда стала голодать. Постоянный дожди уничтожили весь урожай. В связи с этим собрание старейшин решило отправить одного человека в поиски некоторого "Его", который, по их словам, всемогущ настолько, что способен щелчком пальца прекратить дожди.
Этим человеком стал Лев: юноше, пышущий энергией и здоровьем.
Молодость и сила его стойко сейчас выдерживали все невзгоды. Но это было ненадолго.
- Так, здесь две горы. Тут - ущелье. И где же тогда хижина? - сокрушался Лева на древнюю карту.
Пройдя сквозь ущелье, он заметил вдалеке черный дым.
- Во! - радостно воскликнул он - Оно.. Оно!
Утопая в снегу и усталости, он добрался до небольшой хижины.
Оазис!
Зелёная трава окружала лачужку. Точечно росли высокие пальмы.
Диаметр левиных глаз резко увеличился. Пар, исходящий из открытого нараспашку рта, рассеивался в воздухе.
Озираясь, он подошел к двери, которая тут же раскрылась, смачно скрипнув. Леву накрыло водопадом пыли.
Внутри более чем скромно. Да настолько скромно, что это уже даже как-то слишком нескромно!
Квадратное помещение, напоминавшее то ли старый склад, то ли сарай.
Очень странный контраст с видом снаружи.
В центре был… огонь?
Да, огонь. Небольшой сгусточек тепла, который преспокойно левитировал в воздухе, чуть искрясь.
За размытым из-за пламени воздухом можно было заметить длинную кровать.
На ней спал молодой человек. Длинный и щуплый. Его укрывало дранное затхлое одеяло.
Лева осторожно сбросил с плеч сумку и положил рядом с собой. Не успело дно ее коснуться пола, как доски жалобно застонали.
Тело на кровати грузно зашевелилось и приподняло голову.
- Кто там?
- Здравствуйте. Я Лева из деревни, что за той горой. Я пришел вас просить о помощи. - отрапортовал Лева так, как его учили старейшины, и присел на колени, сложив ладони и опустив лоб.
- Чего? Какая помощь? Пошел прочь отсюда! У меня сейчас зимняя спячка. Приходи, когда закончиться зима.
- Но в горах же вечная зима?
- Значит, никогда больше не приходи. - рявкнуло тело, перевернулось на другой бок и сладко захрапело.
Лева опешил, но сумел из себя выдавить:
- А вы разве не тот “всемогущий”?
- Ну, да. И что?
- Докажите!
- Ничего доказывать не буду...
- Хорошо. Тогда я пойду трубить всему миру о том, что никакого “всемогущего” не существует!
Тело недовольно фыркнуло, щелкнуло пальцами и со словами: “Посмотри туда”, указало рукой на дверной проем.
Лева обернулся и ахнул - половина огромной горы просто исчезла!
Затем тело снова щелкнуло - и половина вернулась обратно, но встала криво.
- Как-то криво.
- Да? - приоткрыл "всемогущий" глаз - Ну и черт с ним.
Лева десять минут молча стоял, перемещая вес тела со стоп на носки и обратно. Потом, как бы невзначай, сказал:
- Ну, можешь все таки окажешь услугу нашей деревне. Тебе это стоит одного щелчка!
- Мне лень.
- А гору сносить и возвращать обратно тебе было не лень?
- Не лень.
- Тогда помоги бедным людям!
- Нет.
- Но почему?
- Мне лень.
Лева принялся свирепо и раздраженно ходить взад-вперед. Он тихо сквернословил и активно жестикулировал.
- Чего ты там об пол трешься? - недовольно просопел “всемогущий".
- Чего трусь? Чего трусь? - передразнивал Лева - Какая тебе разница! Трусь и буду тереться! Прямо вот так! - Лева начал активно топать и шаркать ногами.
- Тебя убить что ли? Для убийства мне хватит и мысли.
- Убей, если не лень.
- Блин…
- Что? Лень?
- Лень.
Шокированный Лева развел руками.
- Как можно, будучи всемогущим, быть настолько ленивым!
- Как видишь, можно. И, вообще, с какой стати я должен вам помогать?
- Тебе это ничего не стоит, а нам это ой как нужно! - чуть ли не умолял Лева.
- Мне также ничего не стоит решить все проблемы мира, раз и навсегда, но я этого не делаю.
- Почему? Неужто лень?
- Лень.
- Да как так! Как так… - на вдохе произнес Лева.
- И еще по одной причине, более весомой. - добавил "всемогущий" после короткой паузы.
- Какой? - сардонически улыбнулся юноше.
- Не хочу лишать вас жизни.
- Как ты лишишь нас жизни? Ты просто сильно облегчишь ее!
- Смотри, человечество миллионы лет развивалось развивалось потому, что природа всегда ей ставила препятствия. И человечество, преодолевая их, становилось лучше. И, если я лишу вас препятствий, то вы перестанете развиваться, обленитесь, растолстеете, поглупеете. Таким образом, я избавившись от одного пласта проблем, создам другие, более весомые.
- Но ты же всемогущий! Ты можешь очень прочно заложить людям в головы, что нужно развиваться! - не унимался Лева.
- Могу, но тогда ваш мир станет моим. А я не хочу его отнимать у вас.
Лева задумался и будто прозрел. Сбитый с ног этой мыслью, он согнул колени, став похожим на новорожденного оленёнка. Его губы беспорядочно терлись и шлепались друг об друга в попытках возразить. Но возразить он ничего не мог…
- Вот видишь, безграничные возможности есть, а толку от них никакого, потому что безграничность человеческих возможностей заключается в их ограниченности. - заключил "всемогущий".
Лева понимающе кивнул и молча ушел.
По дороге назад он думал, как объяснит старейшинам, почему нужно собрать всех мужиков в деревне, дать им инструменты и приказать им начать стройку огромного навеса над всей деревней.
"Шампанское"
- Принес. - шепотом сказал шестиклассник Валера, вертя перед своим другом, Игорем, бутылку шампанского.
- Ого! А твои родители не заметят пропажи?
- Нет. По этому поводу я все придумал. Открываем, пьем по пол стаканчика, закрываем и возвращаем на место. Я примерно прикинул, будет не заметно, что из бутылки кто-то выпил.
Ребята какое-то время молча смотрели на шампанское. Наслаждались ее изумрудными стеклянными стенками. Для них она выглядела золотым граалем со священным напитком внутри.
- Все, пора открывать! - сказал Игорь, испепеляемый любопытством. Он достал из рюкзака штопор и направил его конец на пробку.
- Подожди.
- Что? Надо быстрее открывать и пить!
- Следы.
- Следы?
- Если мы откроем бутылку штопором, на пробке останутся следы.
Игорь с досадой посмотрел на бутылку.
- Ну, ладно, так откроем. - сказал он после небольшой паузы.
- Все не так просто.
- Что?
- Помнишь, я говорил, что мой дядя лишился глаза?
- Ну, да.
- Так вот. - сказал Валера и показал ладонью на бутылку, которая лежала на холодном каменном полу заброшенной многоэтажки.
Игорь округлил глаза.
- И что тогда делать будем?
- Не знаю. Надо подумать.
- Может, зубами?
- А вдруг пробка выскользнет из зубов и залетит прямо в горло?
- Ну, да. Не подумал. Тогда, может, по дну ее.
Игорь показал Валере доходчивый этюд руками. Левую руку он сжал в кулак, а правой бил по ней.
- А вдруг рикошет?
- Тоже верно.
Ребята ещё минут десять ходили вокруг бутылки и тыкали в нее палкой. Чуда не случилась - пробка предательски торчала из бутылки.
Тогда Валера достал тетрадь по математике и карандаш, перевернул тетрадь обратной стороной и, осматриваясь вокруг, стал пыхтеть над механизмом для открытия бутылки.
А Игорь ушел на помойку в надежде, что найдет там пробку схожего размера.
Так прошло ещё минут двадцать.
Валера ничего не придумал. Игорь ничего не нашел.
Ребята сели у стены и снова молча посмотрели на бутылку.
- Господи, Валер, я ее сейчас открою! Я так не могу больше!
- Стой, Игорь! Если родители заметят, мне не поздоровиться!
- Да я аккуратно сделаю!
- Нет, Игорь! Не трогай бутылку.
Игорь не послушал его и побрел к бутылке. Но только он замахнул штопор, как его за руку схватил Валера.
- Не смей!
- Валер, я ждал эту бутылку две недели! Я хочу узнать, какое шампанское на вкус!
- Я все понимаю, но меня родители прибьют, если вдруг узнают.
Валера оттолкнул Игоря от бутылки.
Игорь злобно посмотрел на Валеру.
Валера не менее злобно посмотрел на Игоря.
Началась драка.
Ребята катались по полу, рвали волосы, били по лицу и пинались.
Но их веселье прервал импозантный мужчина.
Он был в дырявых кроссовках, рваных джинсах, пыльном пиджаке и в поношенной черной шапке.
От него разило кошатиной и дешевым спиртом.
Он, шатаясь, встал напротив бутылки. Изящно нагнувшись, взял ее, доковылял до столба, разбил об этот столб горлышко бутылки и одним ловким движением осушил оставшийся в руках огрызок. Финальным штрихом стал размашистый бросок бутылки в неизвестном направлении.
Валера и Игорь, разинув рты, смотрели на все это.
Сделав дело, мужчина развернулся и ушел в закат.
В заброшке запахло шампанским, кошатиной и дешевым спиртом. Вокруг валялись зеленые осколки.
- Может, газировки? - спросил Игорь.
- А?
- Говорю, может, газировки?
- А! Да! Газировки...
Ребята встали, отряхнул школьную форму и, последуя примеру импозантного мужчины, ушли в закат.
"Накануне"
- Ещё! Ещё! Ещё! - кричал Богдан Петрович, вертя пустым граненым стаканом.
- Все, хватит! Не встанешь завтра. - кричала в ответ Лена, внучка Богдана Петровича.
Богдан Петрович был очень вредным стариком. Он пугал своим немного загнутым длинным носом, несуразно маленькими и острыми ушами и глубоко посаженными черными глазами.
Редкие седые волосы его металлическими иголками торчали из головы.
Его худое тело зловеще вжалось внутрь и выпрямилось.
- Лена, черт тебя дери, завтра уже нельзя, а праздник надо обязательно отметить!
- Алкаш. - шепотом начала Лена и достала бутылку водки - Пойми, столько пить нельзя! Никаких денег с тобой не хватит…
- Внучка, не забывай, чьи это деньги!
Лена молча ушла. "Будь, что будет." - думала она.
Прошел час.
- Эх, дооха. Ыль да уман! - скрипуче запел Богдан Петрович. Каждую гласную он растягивал, как эспандер, несмотря на отсутствие в его речи оных
“Началось…” - подумала Лена.
- Ена! - отрезал своим острым и шипастым голосом Богдан Петрович
- Иду.
- Ена! Ена!
- Тихо ты, вечер уже. Я же сказала, что иду. Что тебе?
Богдан Петрович был скрючен, как шланг. Его руки будто прилипли к столу. Ноги, как у гимнастки, разъехались в разные стороны. Того и гляди, он весь развалиться, словно китайский игрушечный солдатик.
Он молча стукнул стаканом по столу, да так, что слегка рассеял душный сигаретный дым. Потом он набрал в рот слюни и плюнул в угол.
Лена поморщилась.
- Не налью. Даже не проси.
- А хде огда сихаеты?
- Вот на столе лежат твои сигареты.
- Хде?
- Да вот они. - сказала Лена, показывая на пачку с изображением черных лёгких.
-Я тея спашиваю, хде мои сихареты?! - крикнул Богдан Петрович, бездумно шевеля остекленевшими глазами.
- Не видишь, вот они лежат! - крикнула Лена, за что получила по лицу увесистой и плотной ладонью Богдана Петровича.
- Не оли на меня, тварь!
Лена тихо заплакала, прикрывая обеими руками красное пятно на щеке.
- Одку! - сказал Богдан Петрович.
Лена не в силах прийти в себя молчала.
- Ы еня не поняла шо ли? - крикнул он, привстав с табуретки - Не поняла?!
Не став ждать, он неуклюже замахнул руку и ударил Лену по лицу снова. Из-за этого Лена упала и и покраснела, как переспелый помидор.
Лена, ревя, зашла в свою комнату и закрыла дверь.
Из-за двери звучало что-то среднее между стоном, рыком и матом.
Лена мягко села на кровать и тихо, но мощно, зарыдала.
“Почему, мама? За что ты меня оставила с этим монстром? Он лишь пьет и избивает меня. А я просто хочу выучиться, найти работу, выйти замуж и стать хорошей мамой. За что мне эти муки?” - думала она, тоскливо обнимая влажную от слез подушку.
Так она и просидела до трех часов ночи, пока Богдан Петрович, устав, не уснул.
***
- Вставай! Опоздаешь.
- А! Встаю… - ворчал Богдан Петрович.
Пока Богдан Петрович лениво, неуклюже и криво слезал с кровати, Лена достала из шкафа пиджак, рубашку и брюки.
- Вот здесь будет висеть костюм. На столе еда и таблетки. - терпя давящую боль от синяков, сказала Лена.
Богдан Петрович побрел на кухню. Там он поел, выпил таблетку, а после оделся. Лена в это время спала у себя в комнате с влажными и красными глазами.
Богдан Петрович в синем грузном пиджаке спустился вниз и вышел из подъезда. Там его встретил его старый друг, Николай Александрович.
- С днем победы. - сказал Николай Александрович.
- С днем победы. - криво улыбаясь, ответил Богдан Петрович.
Пожав друг-другу руки, старые друзья отправились в сторону ДК.
Многочисленные медали Богдана Петровича ярко и игриво отражали лучи солнца. Детвора звонко смеялась и искренне улыбалась, даря Богдану Петровичу букеты цветов. Их родители уважительно кивали ему и подсовывали назойливо деньги.
- Спасибо за победу! - кричали ему вслед случайные прохожие.
"Стена"
Под ногами трава, вверху синее, как море на детских рисунках, небо. Одинокие белые облака яичницей на сковородке плыли по небу. Желток за ними светил ярко.
Когда я встал, то увидел вдалеке удивительное создание - девушку.
Она тонкими бледными губами дула на пушистый одуванчик. Ее веселые голубые глаза провожали пушинки, разлетающиеся в разные стороны. Ее белое платье отражало солнечные лучи, придавая ей ангельские очертания. Длинные густые волосы цвета полупрозрачной тени маняще покачивались.
Я понял, что влюбился.
Мне захотелось подойти к ней. Простой подойти. Ничего не говорить, ничего не делать. Лишь наслаждаться ей.
Первые несколько шагов были очень неуверенными. Трава цеплялась за ноги, земля была вязкой, как кисель в детсадовских столовых, а воздух драл кожу.
Спустя десять шагов походка сделалась решительней.
Чуть позже я уже бежал. Бежал быстро, как гепард, втаптывая траву в землю.
Каждый удар сердца придавал мне ускорение, и дистанция между мной и ей сокращалась быстрее, чем огонь успевает превратить спичку в серый пепел.
БУМ!
Врезался я во что-то прочное, холодное и прозрачное. Стекло. Мои губы сползали с его гладкой поверхности, оставляя слюнявый след.
Мечта воплоти сдержанно хихикала, пока я стыдливо стирал слюни и сопли со стекла.
Но на долгий стыд у меня не было времени - нужно думать, как оказаться по ту сторону.
Я бил своими слабыми руками по преграде, но эффекта не больше, чем от того, если бы я решил просто дышать на нее. Но я продолжал колотить её! Разгонялся и бил плечом. Все тщетно...
Так прошел день или два. Чтобы не умереть от жажды и голода, я пил росу и ел траву. Я ослаб, а эта тварь лишь насмешливо нависала надо мной.
Единственное, что утешало меня, - это ее абсолютная прозрачность, дающее мне возможность наблюдать за ней. За тем, как она радостно бегает по траве, собирая платьем утреннюю росу, как она плетет венок из ромашек и одуванчиков, как смотрит на меня и смеется, когда я корчу ей забавные рожицы.
Я долго думал, что делать.
Стену не пробить.
Не перепрыгнуть.
Может, попробовать обойти?
Да! Эта стена не может быть бесконечной. Необходимо лишь найти ее конец.
Я прижался к стеклу, чтобы взглянуть на нее последний раз перед тем, как встречусь с ней там, в ее мире. Она улыбалась мне. Я почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Соленые, крупные.
Когда руки уже вспотели от долгого соприкосновения со стеклом, я помахал и пошел вдоль стены.
***
Месяц.
Два.
Три.
Я не знаю, сколько уже находил.
Трава не лезла в рот и все чаще стремилась выйти обратно.
А чертова стена не кончалась!
Год.
Два.
Три.
А может и больше. Счет времени давно потерян. Стена все еще простилалась до самой линии горизонта. Ее миллион прозрачных глаз прожигают каждую клетку моего тела.
Что? Не верю своим глазам!
Я знаю это платье... И глаза.... И проклятые одуванчики в ее бархатных руках.
Вернулся в точку отсчета.
Столько времени впустую! Столько сил потрачено напрасно!
Кровь внутри меня кипела. Виски пульсировала. Ноги дрожали не в силах противостоять тяжести разочарования, и в итоге колени воткнулись в землю, словно копья. Руки пали. Затылок будто двухтонной каменной плитой придавили.
Когда я сумел поднять голову, то увидел, что она-то подросла. Повзрослела. Взгляд мудрее. Тело более зрелое.
Хах, так она еще прекраснее...
Нельзя сдаваться!
Выход должен быть!
Стену не сломать, не обойти…
Я поднял голову и, всмотревшись в небо, понял...
Да! Можно попробовать перелететь ее!
Но как? Я пробовал перепрыгнуть - она слишком высокая.
Катапульта?
Крюк?
Лестница?
Лестница! То, что нужно! В нескольких километрах отсюда есть лес, где можно найти хорошие крепкие ветки и смолу, которую можно использовать как клей.
Снова в путь...
***
Ветки хрустели, а смола искрилась на солнце.
Первые десять метров готовы.
Я приложил это чудо деревянного зодчества к стене и полез. Каждые пару ступеней я останавливался и прикладывал ладонь к стене в надежде на то, что рука пройдет дальше.
Нет. Десять метров оказалось мало.
Двадцать. Тоже.
Сто. Не хватает.
Да насколько же ты высокая, дрянь такая?
Я уже полгода добавляю к этой лестнице ступеней, а она не кончается! Не кончается!
Хмм... Сделаю сразу километр! Она не может быть настолько высокой.
Работа закипела. Несколько лет я добавлял ступеньку за ступенькой. Руки давно покрылись занозами, став похожими на спину ежа. Желудок перестал переваривать траву и ягоды. Кора деревьев десять раз сгнила в зубах.
Все, готово.
Но этого было мало. Чтобы приложить ее к стене, понадобилось соорудить что-то типа лебедки. На это ушло еще несколько месяцев. Хорошо в этом лесу очень высокие деревья.
И вот сейчас я встаю на первую ступень этого Левиафана и отправляюсь в этот долгий пеший полет.
Час.
Два.
Три.
Подо мной примерно шестьсот метров. Измотан, обессилен. Легкий ветерок небрежно потряхивал мое обросшее лицо и сальные волосы.
Дышать тяжело.
А эта тварь не кончалась! Она не может быть такой большой. Я в это не верю! Отказываюсь в это верить! Я, скорее, сдохну, чем сдамся!
Я тебя, скотина такая, перелезу, выкопаю, обойду и сломаю! Ты просто стена, кусок непонятного материала, без души и эмоций. А я человек, может быть, глупый, может быть, слабый и беспомощный, но из плоти и крови! И с сердцем. Сердцем, которое бьется.
Десять минут.
Двадцать.
Полчаса.
В какой-то момент я начал чувствовать, что пальцы размыкаются, а ноги соскальзывают. Вдыхать воздух совсем невыносимо. Еще пару мгновений и я... Лечу?
Да, лечу.
Как мешок с камнями.
Не думал, что разочарование настолько сильно тянет вниз.
Сколько там падать?
Минуту?
Две?
Пять?
Уже и не важно. Стена мне не покорилась. Ее дразнящая прозрачность мозолила мне глаза, показывая, что бы меня за ней ждало. Та прекрасная девушку с одуванчиками в руках. Скоро я сам стану одуванчиком, когда мое бездыханное тело смешается с землей.
В спину мне дышала земля...
Воздух, рассекаемый мной, приятно обволакивал тело и теребил бороду.
Очень скоро показались деревья, и я, затаив дыхание, сгруппировал тело.
Густая лесная чаща поглотила мое мелкое и ничтожное существо. Ветки разрезали кожу, превращая ее в кровавое месиво.
Позже пошли лианы и толстые ветки.
Мне повезло, ведь я сумел не задеть их своим щуплым телом. А вот в заросли лиан я погрузился более, чем полностью.
Я закрыл шею руками, чтобы навсегда не остаться висеть в лесу, однако мне снова улыбнулась удача, и лианы смягчили падение. Только тогда я перестал падать.
Невысоко. Можно спрыгнуть.
Глаза мои закрылись. Дыхание выравнивалось.
Я жив... Блин, жив!
Импровизированный гамак стал краснеть. Эх… Хотел поспать, но надо спускаться, ведь тело не слабо потрепало. Только я это заметил, как почувствовал адскую жгучую боль
Стоя на земле, я намазывал тело раствором, которое нашел во время своего неудачного путешествия. Оно обеззараживает и обладает восстановительными свойствами. Когда я стал похож на жирную улитку, то я стал обматывать себя бинтами, которые сделал в свое время из особой травы, прочной и эластичной. Что ж, не знаю, на кого лучше быть похожим: на жирную улитку или дряхлую мумию?
Тело жгло.
Душу жгло ещё больше.
Я проиграл. Проиграл не битву, а войну.
Истекая кровью, я дошел до места, где все это началось.
Девушка теперь женщина. Взрослая и в то же время все ещё прекрасная. Она продолжает сдувать с одуванчиков их кудри, маняще улыбаясь.
Я не в силах больше стоять на ногах прильнул к стене. Ее холодная поверхность приятно остужала мое горячее от гнева сердце и облегчала телесную боль.
Я смотрел. Просто смотрел. Сомневаюсь даже в том, что я хоть что-то думал в этот момент.
Так вот оно, смирение. Вот так выглядит человек, который принял свою участь, свою судьбу.
Насколько грустно, настолько же и любопытно, потому что я сейчас и самый счастливый и самый несчастный человек на свете
Я тяжело выдохнул, словно избавляясь от всего лишнего, и сделал вдох. Самый сладкий вдох в своей жизни. Впервые за долгое время воздух не просто давил на стенки лёгких, а бодрил. Бодрил, как утреннее умывание холодной водой. Дышать было приятно. Так, как я сейчас, дышат только утопленники, которых спасли.
Удивительное дело: когда душа перестает ныть, то изрезанная от и до кожа перестает казаться таковой.
Я тут подумал, что ни разу не смотрел назад. Интересно, что там?
Хмм… Прелестно!
Бесконечное поле. Море цветов. А в самом далеке есть что-то очень похожее на лес. Густой такой и большой.
Я сделал несколько аккуратных, как откусывание холодного мороженного, шагов.
Ничего не мешает...
Еще десять шагов.
Все ещё не встретил никаких препятствий.
А что будет, если я разбегусь?
Ну, вперёд!
Я побежал что есть силы. Красота! Ни малейшего сопротивления! Лишь щекочущая пятки трава и опьяняющий своим великолепием воздух.
Почему же я раньше все это пространство не замечал? Где я тогда был?
А если пройти дальше, то этого добра будет ещё больше!
Зачем тыкаться в стену, когда здесь все ещё лучше?
Валяясь на траве , я фантазировал, как буду путешествовать. Встречать новых людей. Новые влюбленности…
Так я и уснул, укутанный нежнейшей зеленью.
На следующее утро я собрал все свои вещи. Поднялся. Насладился освежающим ветерком. И обернулся напоследок назад.
Все ещё сидит.
Все ещё мучает одуванчики.
Все ещё издевательски улыбается.
Мое прошлое. Веселое и грустное. Далекое и близкое. Спасибо ему за то, что оно было.
Я помахал ей. Она помахала в ответ, мило закрыв глаза.
Теперь можно идти.
Надо идти.
"Звёздочка"
БУМ!
ТРАХ!
ТЫДЫЩ!
Обычный вторник в обычном издательстве по давнему обычаю начался необычайно обычно! Николай Александрович, местный поэт, устроил потасовку с редакторами.
Причина банальна, как признание в любви - звёздочка, которой заменили букву "у" в одном неприличном слове.
- Остолопы, как вы посмели! - бранился поэт.
- Мы обязаны цензурировать мат!
- Вы знаете, кто я? Я поэт. Нет, я гений! А с гениями не спорят!
- Нет, и точка! Мы все сказали. Что-то не нравится - добро пожаловать в мир самиздата!
- Да что вы такое говорите?! - начал Николай Александрович сиплым голосом, будто ему на шею повесили оковы - Я уже двадцать лет для этого издательства пишу стихи.. Меня уже знает вся коммуналка на Площади Ленина! - он вытер ладонью пот и ей же пригладил свои кисточкообразные усы - Хорошо! Раз так - придется пойти на крайние меры.
Он открыл свой чемоданчик, в котором приносил беспорядочные стопки из рукописей. В них можно было найти, как стихи, так и обрывки дневников, где он глубокомысленно и гордо мог заявить, что яичница ему стала напоминать Россию (на этом же листе не сложно было разглядеть пятно от кетчупа). В этом чемоданчике "гений" возбужденно водил рукой, пока не достал… револьвер!
- Застрелю, твари, если не уберете звёздочку!
Вот это уже что-то новенькое! Он бил морды, швырял столы и звонил в полицию с криками: "Помогите! Насилуют во все щели подлинное искусство!". Но чтобы огнестрел…
Надо бы уже вмешаться. Все таки мне кажется, что единственным оружием поэта должно оставаться перо.
- Дорогой, Николай Александрович, друг мой, остыньте!
- О, Дим, здравствуй. Ты уже слышал, что эти олухи бескультурные натворили?
- Мой милый Николай Александрович, сложно было не услышать.
- Извини, по другому с ними не как.
- Понимаю. Может, чаю?
- Сейчас, мне нужно дела закончить, а то подобное богохульное по отношению к моей божественной поэзии безобразие будет продолжаться…. Убрал свою бездарную каракулю, заездочет проклятый!
- Потом, Николай Александрович. Чай сейчас остынет. Да и я собираюсь сегодня пораньше домой уйти. - приобнял я за плечо оскорбленного поэта.
- А? Хорошо, Дима, пойдём.
Мы пошли ко мне в кабинет.
- Николай Александрович, я вас знаю почти столько же, сколько самого себя, и мне не даёт покоя один момент. Вы гениальный поэт и так переживаете из-за какой-то звёздочки. Вам же должно быть хорошо известно, что истинная гениальность просочиться сквозь любые решетки цензуры.
- Не могу не согласиться. Но тут вот какая оказия: понимаете ли, какие-то сопляки, которым ещё пуповину не отрезали, смеют делать свои вшивые правки в моих творениях. Меня это обижает!
- Понимаю, Николай Александрович. Но тут ничего не поделаешь. Такова политика издательства. С ней нужно мириться, если хочешь печататься.
- Да, вы, наверное, правы.
- А вы помните, как они вопиюще поступили с моим "магнум опусом"?
- Это вы про свою поэму "Почему райские яблоки не растут на берёзе?"?
- Про нее самую. Так мне аж целых звёздочки вероломно начирикали! Им вздумалось пройтись своим квазисправедливым пером по безобидному слову "парикмахер".
- А что им там не понравилось?
- Последние три буквы.
- Сие поступок безусловно дискредитирует их как разумных созданий, но ваш случай, по сравнению с моим, пустяк!
- Это же почему?
- Вы поэт недурный, но по сравнению с моими регалиями и высотами вы просто мелочь в дырявом кармане бедного мещанина.
Так вот он как. Хорошо...
- Да, действительно, я вам и в подмётки не гожусь!
- Вот именно! Рад, что вы восприняли слова гения спокойно, без лишних криков.
- Да, что вы? Я не вправе спорить с тем, что очевидно!
- Во-во!
- Николай Александрович, вы идите домой, отдохните.
- А как же вопрос со звездой?
- Я его сейчас решу, не переживайте!
- Хорошо тогда. Я, действительно, пойду. Спасибо, Дима.
- Да что вы, Николай Александрович! Бездари обязаны помогать гениям в достижении всеуслышимости без искажений.
Николай Александрович ушел, а к чаю мы так и не притронулись.
Я чуть не ослеп от лучей его мнимой славы!
"Мелочь в дырявом кармане"? Хорошо!
- Спасибо, господин главный редактор. - хором сказали они, когда я вышел из кабинета.
- Не за что. Орлы, у меня для вас задание.
- Какое, Дмитрий Янович?
- В том слове, где вы Николаю Александровичу звёздочку поставили, замените оставшиеся три буквы звёздочками.
- Это все?
- Да. А хотя нет…
- Что ещё?
- В той же строке замените в предыдущем слове две последних буквы звёздочками.
- Хорошо. Только не сочтите за дерзость, зачем нужны последние две звезды?
- Мальчик мой, если звёзды пишутся - значит это кому-нибудь нужно.
Не нужен!
Очередь.
Длинная.
Очень длинная.
Я в самом ее начале.
Я - душа, которую нужно отправить в пустую оболочку. Конкретно здесь души отправляют к людям. А в комнате справа, например, души транспортируют к насекомым.
В руках я держал папку с моей характеристикой. Обычная синяя папка. В характеристике указано, какой характер я передам своему владельцу, какие особенности он будет за счёт меня иметь, какие таланты, рекомендации по эксплуатации и т.д.
Ее я получил в предыдущей комнате, где специальный ангел-консультант посвящает нас, души, в курс дела.
Я ее пока не открывал, а только посмотрел на титульный лист. Сверху его было написано: "Характеристика души #175927", а внизу стояли печать, подпись и дата.
175927…
Как все таки этих душ много. И все такие разные. Я, наверное, тоже особенный.
Очередь медленно, но уверенно продвигалась.
Я смог рассмотреть аппарат, с помощью которого нас отправляют к людям.
Круглый проход, с белыми раздвигающимися дверьми. За дверьми что-то типа белой капсулы. Внутри капсулы комфортно. Есть красное мягкое кресло. Начиная с дверей, и вплоть до конца стены блестит толстое прозрачное окно.
Очередь продолжала двигаться. Мне стало скучно.
- Что у тебя в характеристике написано? - спросил я у души позади себя.
- У меня будет пылкий товарищ с большим сердцем.
- А таланты?
- Сейчас посмотрю… Сила и скорость.
- Спортсменом будет.
- Ага.
- А рекомендации?
- Не нарываться на пьяные компании.
- А у тебя что? - спросил я уже у души спереди.
- У меня застенчивый романтик. А если говорить про таланты, то он будет умником с хорошей памятью.
- Понятно.
Как я и говорил, все разные. Здорово!
- А что рекомендуют?
- Не влюбляться во всех подряд.
- Ясно.
- А у тебя что? - решил я спросить напоследок у еще одного духа.
Он также открыл папку. Когда он туда посмотрел, то округлил глаза и приподнял брови.
- Что у тебя там такое?
Он молча подал мне свою папку. Я принялся изучать ее.
Ого!
Ум, сила, скорость, гибкость фотографическая память, вычислительные способности, умение готовить и "золотые руки". При этом скромный и добрый.
Прямо вундеркинд!
Я протянул ему обратно папку и показал большой палец, мол "круто".
Такой душе даже никакие рекомендации не нужны...
- А у тебя что? - спросил меня "застенчивый романтик".
Точно! Я же у себя ещё не посмотрел. Интересно, что у меня.
Я открыл папку.
Что?
Может быть, это ошибка?
Такого быть не может!
"Характер: обычный.
Талант(ы): не имеются.
Рекомендации: —"
Что за бред?
- Так что у тебя там?
Я молча протянул ему папку. Он недоумевающе взял ее и стал читать.
- Сочувствую.
Нет, здесь что-то не так. Ну не может быть такого, что меня не наградили талантом и характером!
Чувствую, нужно с этим разобраться.
Я сделал шаг в сторону и пошел к ангелу-консультанту. Он то должен мне объяснить, что все это значит.
- Ты куда? - схватив меня за плечо, тихо спросил "застенчивый романтик".
- Разбираться!
- Не надо, друг. Просто прими это. Если так сделали, значит так нужно.
- Помолчи, "умник с хорошей памятью". Легко говорить, когда не обделён талантом!
После этого он отпустил меня, снисходительно пожал плечами и отвернулся.
Не успел я дойти до кабинета, как меня остановила пара огромных ангелов с бронежилетами и дубинками.
- Прошу вас, вернитесь в очередь. - сказал один из них.
- Если будете сопротивляться, то к вам будет применена сила. - подхватил за ним второй.
- Я вернусь в очередь, но мне нужно поговорить с ним. - сказал я и показал пальцем на ангела-консультанта.
Охранники переглянулись. Правый показал левому головой на ангела-консультанта, и тот пошел к нему. Они там о чем-то говорили. Было далеко, поэтому я не расслышал.
Ну вот сейчас ситуация разрешиться, этот ангел славный парень.
Хорошо, охранник возвращается к нам. Сейчас он мне скажет: "Можете пройти, извините за беспокойство."
- Сказал вязать и в капсулу вне очереди. - сказал бугай, когда вернулся.
Что?
Как так?
- Эй-эй! - завопил я, когда они схватили меня за руки и ноги и потащили к капсуле.
Они тащили. Тащили спокойно.
Остальной народ лишь стыдливо смотрит.
- Это же что получается! - начал истошно кричать я - Вы, скоты, обделили меня талантом! Браво, господа! Поступок высокой степени благородия! Вон там стоит душа, у которой талантов больше, чем у этих перьев на крыльях, а я ни с чем. Супер! Прелесть! А главное для чего? Не понятно. Люди добрые, струсил выйти и в лицо мне сказать! Мне и моему человеку предстоит страдать по жизни, а он молчит. Все правильно! Зачем? Я же появился на свет полчаса назад, а уже хуже всей этой толпы! Хотя, господа, я, наверное, догадываюсь, как так вышло. Да, все же на поверхности. Потеха! Ради смеха. Я и человек будем страдать, а они будут кататься по полу и ржать, как мерзкие кони! Да и вы будете ведь ржать, верно? Будете, будете, я в этом ни капельки не сомневаюсь! Вы же все с талантом и характером, а я изгой! Вам смешно, а я не согласен с этим! - я дёрнул одновременно всеми конечностями и, таким образом, освободился из этих ужасных потных лап.
Потом тут же ударил по морде опешившего охранника и побежал, но второй охранник перегородил мне дорогу и ударил локтем в живот.
Я потерял сознание.
***
Очнулся я уже в движущейся капсуле.
Скоты, блин.
Неужели так сложно, всем раздать равное количество талантов? Зачем эта рулетка, из-за которой кто-то гений, а кто-то неудачник с голым задом?
Мне этого, видимо, никогда не понять…
Ну, ничего!
Человек, к которому меня отправили, я обещаю тебе, что сделаю все, чтобы ты был счастлив. Чтобы ты был любим людьми и уважаем на работе. Чтобы ты мог научиться всему, чему только захочешь, что если эти не обделенные талантом прохиндеи будут как-то косо на тебя смотреть, то я буду тебя поддерживать и не давать тебе упасть духом.
Мы с тобой справимся и без таланта! К черту его! Талант удел избалованных, а мы все сделаем сами!
В бардачке капсулы я нашел ручку. Не знаю, зачем она здесь. Видимо, пометки какие-нибудь делать в характеристике.
Мне, кстати, тоже нужно одну пометку сделать…
"Талант(ы): не нужен!!"
"Смех сквозь слёзы"
Софиты били Вите в глаза.
Он искрометно шутил. Его рассказы о девушке, которая долго не могла найти молоко в огромном супермаркете трогали и смешили немногочисленных зрителей.
Витя много улыбался и сам иногда хохотал.
***
Выступление подошло к концу.
Зрители бурно аплодировали. Их глаза ярко искрились.
Витя, с трудом сдерживая багрянец смущения, поклонился и ушел.
За кулисами он радостно взвизгнул, чем испугал своего впечатлительного концертного директора.
- Хороший дебют.
- Спасибо.
***
Витя довольный возвращался домой.
Неожиданно зазвонил телефон.
- Алло?
- Вить, это я.
- Брат, я узнал тебя. Что случилось?
- Мама…
- Что с мамой?
- ...умерла.
ПУФ.
Телефон бесшумно упал в снег.
***
Прошло три недели. Витя снова выступал.
Зрителей было больше.
Вите было горько.
- Будьте счастливы, друзья! - завершил он концерт своей коронкой.
Зрители страстно аплодировали.
Вите было тяжело, но любовь к творчеству своей белой кистью замазывала всю черноту на душе.
- Держишь планку. - сказал концертный директор.
- Стараюсь. Спасибо.
- У меня для тебя, кстати, есть хорошие новости.
- Какая?
- Тебя приметил тот самый.
- Тот самый?
- Да!
- Елена Прокофьевна, вы супер! Юху!
- Но есть одно но.
- Какое?
- Политика телеканала требует делать материал жестче.
- В смысле жёстче?
- Сказали, что ты смешной, но шутки слишком добрые. Яда, говорят, не хватает.
- Елена Прокофьевна, вы знаете. Это мой принцип - шутить по-доброму, нести в массы позитив и любовь.
- Вить, я понимаю, но в противном случае, тебя не один телеканал не возьмёт.
Витя, нахмурив лицо, ушел по-английски.
- Вить, подумай пожалуйста! Твой талант рискует остаться неизвестным! - крикнула вдогонку Лена.
***
- Алло? Лер, я похвастаться.
- Валяй.
- Лер, а ты чего такая грустная?
- Потом скажу.
- Я могу попасть на телек!
- Я рада за тебя…
- Лер, что у тебя случилось? Обидел что ли кто?
- Нет, Вить, просто… Просто…
- Мою принцессу украл злой Дракон? - забавлялся Витя, разряжая обстановку.
- Не смешно, Вить. Мы расстаёмся.
- Что?
- Наши отношения изжили себя. Прости.
Дальше из телефона доносился только противный писк.
***
- Виктор, вы готовы? - спрашивал продюсер, смотря на Витю так, как смотрит каждый продюсер на новую молодую звезду.
- Готов!
Витя был абсолютно уверен в себе. Он заражал своей уверенностью.
- Хорошо. Камера, мотор!
Витя начал рассказывать.
Все, вроде бы, он делал как обычно. Но ощущалось уже это по-другому.
Голос стал более шершавым. Взгляд немного сочился ядом. А в конце истории Витя ради шутки убил свою лирическую героиню.
- Вот слепая! Молока прямо перед собой она не нашла, но зато нашла неприятности на автотрассе, притом, что переход был в двадцати метрах от нее. Черт, она в этом отделе молочки находила больше!
Монолог подошёл к концу.
Продюсер скромно аплодировал и показывал большой палец.
- Завтра контракт подпишем. - сказал он, подойдя к Вите.
- Спасибо. - ответил Витя - До свидания.
- Подожди. Я тебе еще скажу напутственное слово.
- Какое?
- Надо быть еще злее. Добро не продашь.
Витя задумчиво кивнул головой и ушел.
***
- Молодец! Поздравляю! - кричала в эйфории Лена - Когда тебя покажут по ТВ, то можно взвинтить цены на билеты. Молодец, Вить.
- Благодарю, Елена Прокофьевна.
- Заживем теперь.
Зазвонил телефон.
- Алло?
- Пливет, блат!
- Брат? Ты что ли?
- Дя!
- Ты пьян?
- Ну, выпил немножко! И что? И что?! Ты меня осуждаешь?
- Да, нет. Я просто не буду разговаривать с тобой, пока не проспишься.
Витя выключил телефон и сердито фыркнул.
Лена забеспокоилась и поспешила сказать:
- Тебе не кажется, что ты с ним слишком жесток? Все же он твой брат.
- Елена Прокофьевна, поверьте мне, ему это только пойдет на пользу. По мне, может быть, и не видно, но я так переживаю за этого оболтуса. С тех пор, как наша мама умерла, он совсем от рук отбился.
- Хорошо. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Спустя час Вите снова позвонили.
- Алло?
- Добрый вечер, вас беспокоит полиция.
***
- И как же его угораздило! - думал Витя в суде.
Его родной брат по пьяне случайно убил какого-то гопника. Теперь ему грозит тюрьма.
Суд подошел к концу.
Брата Вити посадили на пятнадцать лет.
Перед тем, как приговоренного увели, к нему подошел Витя, посмотрел на него влажными глазами и сипло сказал:
- Прости меня, брат. Если бы я знал, я бы забрал тебя, выходил.
Витин брат от этих слов заплакал и схватил Витю за плечо.
- Не кори себя, Вить. Ты ни в чем не виноват. Я люб… - не успел брат договорить, как его увели охранники.
- Брат… - прохрипел Витя и громко заплакал.
***
- А вы видели наших судей? Возвышаются над нами с молотком в руках, чтобы решать наши судьбы. Готов поспорить, что по вечерам они также валяются в кресле, ковыряясь в носу. Прямо как мы! А недавно я такую судью видел. Кроме словосочетания ядовитая жаба мне ничего не приходит в ее адрес. Она посадила на пятнадцать лет человека, который слегка превысил самооборону. То есть тварь, которая дай бог неделю назад выползла из какого-то дрянного болота, смеет у человека отбирать четверть его жизни?
Витя презентовал новый материал.
Зрители не просто смеялись, они ржали. Концертный зал вибрировал от их хохота.
Когда выступление подошло к концу, Витя ушел за кулисы, где его ждала Лена.
- Вить, я все понимаю, но тебе не кажется, что ты уж слишком перебарщиваешь с черным юмором и злобой?
Витя ехидно засмеялся.
- Елена Прокофьевна, вы же сами хотели, чтобы шутки были смелее, а подача агрессивнее. Вот, пожалуйста! Все ради вас.
- Да, я хотела, чтобы они стали жестче. Но я не хотела, чтобы ты совсем растерял тот добрый образ и ту простодушную наивность.
- Елена Прокофьевна, я сильно изменился с тех пор. Жизнь убила того добряка.
- Нет, Вить. Ты его убил. Да, последний год был тяжелый, но это не значит, что ты должен заниматься этим саморазрушением!
- Ха! Вам то легко говорить! Вы не теряли маму, и вашего брата не сажали в тюрьму!
- Ты прав. Но это потому, я не могла потерять того, чего у меня никогда не было.
Витя опешил.
- Что? Вы сирота?
- Да. В три года мои родители погибли и я попала в детдом.
- Сочувствую. Простите, что сорвался.
Шипастое одеяло стыда накрыло Витю. Он покраснел.
- Ничего. Я понимаю.
Лена улыбнулась.
- Я тебя прошу. Но при одном условии.
Витя усмехнулся.
- Что за условие? - спросил он.
- Не разрушай себя. Шутки у тебя хороши и билеты на твои концерты хорошо раскупаются, но это не стоит твоих страданий.
Витя задумался.
- Я… попробую.
Витя никогда не был так неуверен в своих словах.
***
Прошло три месяца.
Витя похоронил брата, который был зверски убит в тюрьме.
Придя домой, он сел на колени и закричал.
Раненный зверь.
Кричал Витя долго.
Потом он всю ночь глухо плакал.
***
- Ты как?
Витя и Лена собрались в кафе.
Лена пригласила Витю поговорить об этом.
- Ты две недели не выходил на связь, пока я тебя чуть ли не насильно не вытащила из твоей квартиры.
Витя молчал и звонко хлебал кофе из маленькой чашки.
Лена продолжала говорить.
- Витя… Так нельзя. Если ты закроешься ото всех, то это не решит твои проблемы.
Витя неохотно поднял голову и устремил свои глаза на Лену.
- Я знаю это. - тихо сказал он.
- Тогда почему ты сидишь и ничего не делаешь?
Лена разозлилась.
- А зачем мне что-то делать? Ради чего? Ради кого?
- Ради себя, Витя.
- Это эгоистично!
- Тогда ради меня!
Лена засмущалась и отвернулась.
Витя замялся.
- Елена Прокофьевна…
- Я уже второй год “Елена Прокофьевна”. А мы ведь одного возраста.
Витя засмеялся.
- Но как же я могу обращаться на “ты” к своему начальнику.
- Дурак ты, Витя. Я уже давно твой друг, а не начальник.
Витя остолбенел.
“А она права. Лена всегда обращалась не как с подчиненным, а как с другом. Помогала. Поддерживала. А я всего этого не замечал!” - думал он.
- Лена, прости.
У Лены на душе стало спокойно. Она прижала руки к груди и почувствовала там приятное тепло.
- Снова мне приходится прощать тебя. Ладно. Но это в последний раз! - шутливо сказала она.
- Спасибо. - улыбаясь, сказал Витя.
***
БЗЫНЬ!
Зазвенели бокалы с шампанским, которое кокетливо шипело внутри.
- Год ты уже с нами. - говорили Вите его коллеги по телевизионной комедии.
Действительно, Витя уже год смешит людей с экранов телевизоров, телефонов, ноутбуков и прочего.
К сожалению, он не послушал Лену и продолжил гнуть свою линию.
С каждым новым монологом его шутки были еще злее и злее.
Но они пользовались успехом у аудитории. Витя на своей шкуре убедился, что зло продается лучше добра.
- Да, уж. Спасибо вам за все. - говорил он, смущаясь.
Ребята веселились.
Витя на секунду показалось, что он счастлив.
***
Пятитысячный зал.
Витя читает новый материал. Он зол и бодр. Шутки остры. Взгляд его локомотивом сбивал всех.
В конце все плакали от смеха и потирали уставшие скулы.
Витя бы тоже пропитался эйфорией, если бы не убежал в туалет. Там он страшно блевал. Блевал кровью.
- С тобой все нормально? - беспокоилась Лена за Витю.
- Да, нормально. Просто съел что-то не то. - отшутился он, хоть и знал, что с ним явно что-то не так.
***
- Всем известно, что твои шутки уже давно признаны самыми злыми за всю историю российской комедии. Это связано с тем, что ты потерял маму и брата? - спрашивал журналист.
- Нет. Просто это мой стиль. - врал Витя.
***
- Черт… - рычал Витя в туалете. Его уже полгода мучают страшные боли в животе после каждого концерта и записи для ТВ. Особенно в турах, один из которых должен был скоро начаться.
***
- Алло, Лен, у меня тут материала поднакопилось. Может тур небольшой организуем?
- Нет, Вить. У меня предложение получше.
- Хмм… И какое?
- Отправимся в международный тур.
- Хах! Лен, я бы с удовольствием, но кому в Америке нужен русский комик?
- Как выяснилось, нужен.
***
- Витя, ты гений. - сказала Лена, когда услышала новый материал.
За последние годы Лена и Витя сильно сблизились. У Вити никого дороже нее нет. Да и для Лены, Витя уже немного больше, чем просто друг.
- Ты тоже, Лен.
- Ой, Вить, не льсти мне. - смеялась Лена.
- Лен, можно с тобой поговорить.
- Да. Только коротко. У меня профессиональная привычка - не любить длинные разговоры.
- Он будет очень коротким… - тихо сказал Витя и поцеловал Лену.
- Действительно короткий…
Этой ночью Лена осталась у Вити.
***
- Спасибо за вечер! Будьте счастливы! - крикнул Витя и убежал в ванну, где снова блевал.
- Что? - испуганно прошептал он, когда увидел кровь, которая отлично смотрелась на белых стенках унитаза - После тура к врачу схожу.
***
Америка.
Колыбельная эстрадной комедии.
Выступление в зале на десять тысяч человек.
Фурор, которого Витя никогда не видел.
Было очень жестко и злобно, но остроумно и смешно.
Все смеются.
Когда концерт закончился, Витя по традиции снова убежал в ванну. И начал блевать.
Блевал дольше обычного.
Воды в баке не хватало, чтобы все это смывать.
- Да что такое. - возмущался про себя Витя.
Прошел час.
Витя перестал блевать, но живот болел, как никогда раньше.
Витя валялся на полу, не в силах встать.
Он потерял сознание.
Через час он очнулся и все таки сумел подняться.
Витю все еще мутило, но не так сильно, поэтому он вышел из туалета и поехал домой.
***
Тур подошел к концу, и Витя вернулся домой.
Витя, довольный собой, поднимался по лестнице. Волоча за собой чемодан, он скакал вверх по лестнице. За спиной он спрятал розы.
“Сделаю Лене сюрприз.” - думал он, широко улыбаясь.
Он поднялся и постучался.
Дверь молчала, как партизан.
Вите слегка насторожился, но снова постучал.
Дверь по-прежнему ничего не сказала.
- Как крепко спит. - шутливо пробубнил он и отворил дверь ключом.
Вдыхая запах предательской тишины, он прошел вглубь комнаты.
Витя заглянул в спальню и увидел то, во что он даже сначала не поверил.
Лена лежала на кровати в одной ночнушке. А рядом с ней, обнимая ее, нагло раскинулась таинственная мужская фигура.
Витя молча ушел.
Даже когда Лена спустя неделю пришла к нему в слезах и стонала: “Прости, дуру! Я люблю тебя, правда!”, он ничего не сказал. Витя просто угостил бывшую любовь чаем и молча выпроводил из дома.
С тех пор он общался с ней только по деловым вопросам. Все же Лена оставалась гениальным концертным директором и продюсером.
***
Витя сидел у врача.
Он все же нашел время, чтобы добраться до поликлиники.
Пройдя череду разнообразных исследований и анализов, Витя смотрел в глаза врачу и ждал диагноза.
Но его не последовало.
Мужчина в белом халате лишь пожимал плечами и держался за голову. С таким медицина еще не сталкивалась.
Витя был зол.
Любой человек злится, когда не находит ответа на вопросы.
***
Прошел год.
Витя снял свой ситком.
Премьера прошла на ура.
Разнообразные остросоциальные шутки и автобиографичный сюжет задели зрителя в самое сердце. Вите уже предрекали фурор во время наградного сезона.
Сериал возымел небольшую славу даже на западе.
Но вот в перерывах между принимаем похвалы и рассмотрением дальнейших творческих предложений он бегал в туалет и мучительно блевал. Как обычно, кровью.
С каждым днем Витя все отчетливее чувствовал, что силы покидают его. Когда в очередной раз из его горла выходила мерзкая масса с удушающим кислым запахом, ему казалось, что в этой массе кусок за кусочком выходят осколки его сердца и души.
Витя, конечно, принял кое-какие меры. Еще раз проконсультировался с врачами. Стал регулярно посещать обследования и пить разнообразные таблетки. Но кошелек стремительно худел, а Витя на поправку так и не пошел…
***
Прошло еще два года.
Витя уехал жить в Америку.
В России на него стал точить зуб один депутат, который узнал себя в сериале.
За день до того, как у Вите в доме якобы “нашли” наркотики, ему позвонила Лена с предупреждением и Витя, ни секунду не думаю, сел на самолет и улетел в Нью-Йорк.
В Америке Витя жил хорошо.
Его талант тут же оприходовали продюсеры и выделил ему деньги на собственное шоу. В будущем обещали выделить бюджет на полноценную голливудскую комедию.
Витя не бросил эстрадную комедию. Он регулярно выступал на небольших сценах и откатывал ежегодно международные туры.
Но Витя все еще тосковал по родине.
Фоновый шум из present perfect, “fuck” и ему производных и жаргонных выражений камнем висели на его шее.
Когда он катает туры, он бывает в Польше, Латвии, Франции, Египте, Японии, Китае и даже в Белоруссии. Но не в России.
Несколько раз, пролетая над Россией, Витя упирался в окно и у него все сжималось в груди.
Витя часто захаживал на Брайтон Бич, чтобы услышать русскую речь. Он даже подружился с Михаилом Викторовичем - семидесятилетним бездомным. Витя был заколдован его мудростью и эрудицией.
Желудочный вопрос все еще был покрыт ореолом таинственности. Врачи также пожимали плечами. Жизнь не переставала покидать его.
Витя отчаялся и устал разбираться в ситуации, поэтому он просто принял эту “особенность” своего дела.
***
- Состояние, смотрю, паршивое.
- Есть такое.
Витя сново пришел к Михаилу Викторовичу.
Они сидели в душной палатке и пили чай из ржавых чашек.
- Как, кстати, тебе концерт?
- Твой?
- А ты был на других? - рассмеялся Витя.
- Смешно, но…
- Что “но”?
Михаил Викторович достал из под задницы грязную книгу. На обложке было по-английски написано “Anton Chehov. Plays.”. Он одним ловким движением руки смахнул с нее пыль и протянул ее Вите.
- Чехов? Он тут при чем?
- Ты читал “Чайку”?
- Да.
Витя задумался, а Михаил Викторович проникновенно смотрел на него.
- Ты думаешь, что я Чехов?
Старик удовлетворенно покачал головой.
Витя впал в пучину мыслей.
Он никогда не думал над тем, что сильно изменился за эти пять лет.
Вроде бы буквально вчера он шутил про девушку в супермаркете, а к сегодняшнему дню натравил на себя свою же страну.
Он шутил жестко, больно, хлестко, потому что его жизнь пошутила над ним жестко, больно и хлестко.
“Чехов тоже был крайне острым на слово и при этом страдал от туберкулеза. Похоже на меня… Но Чеховская болезнь имела понятное происхождение, а от моей медики пожимают плечами.”
- Мне кажется… - робко начал старик - ...что твоя болезнь имеет метафизическую природу. В тебе скопилось столько желчи, что она тебя сжирает изнутри.
- Думаю, ты прав. Мне сейчас тридцать пять. Чехов умер в сорок четыре. Выходит, мне осталось меньше десяти лет.
- Математика сейчас не может дать точную оценку, но если ты не изменишь вектор творчества, то не доживешь до пятидесяти.
Старик говорил уверенно, но с искренним беспокойством.
- Спасибо, Михаил Викторович. Я пойду. Мне нужно многое обдумать. Завтра я вам продуктов привезу.
- Давай. Обдумай это. Будет жалко, если мир покинет достойный человек, который мог спастись.
Витя кивнул и ушел.
***
Прошел год.
Витя остепенился.
Перестал вести шоу и отказался от концертов.
Витя углубился в литературу. Да и не просто в литературу, а в сказки.
Прошлое шута не отпустило его - сказки были полны остросоциальной сатиры и критики власти. Но форма стала легче и проще.
Витя даже не заметил, как ему полегчало за этот год. Приступы рвоты отступили.
Вите уже и в Россию предлагали вернуться. Но он находился в раздумьях. С одной стороны, он скучает по родине, а с другой - бог его знает, кому он теперь на родине нужен. Ни мамы, ни брата. А Лена счастлива с другим мужчиной. Здесь, в Америке, и работа, и друзья и, удивительно, намек на новую любовь. Да-да. Витя стал захаживать в кафешку к таинственной Карен, которая и содержит это кафе.
Все было у Вити было хорошо, но тут судьба подкинула ему новый удар.
***
Сегодня Витя поехал в тюрьму. Он пусто и тупо всматривался в тюремную робу и кандалы.
Витю обвинили в домогательствах.
Женщина, обвинившая его, доказательств не предоставила, но у нее было более эффективный прием влияния на судей - женские слезы. Поэтому в “либеральной” и “справедливой” Америке у недавнего писателя не было шансов на оправдательный приговор.
Витю разрывало изнутри.
“Почему именно я?” - спрашивал он себя.
Ответа он так и не нашел…
***
В тюрьме Витя сново стал писать шутки.
По началу ему разрешили выступать только в тюрьме. Он читал свои монологи перед заключенными. Убийцами, ворами, насильниками и прочему сброду.
В такие моменты Витя вспоминал слова Чехова: “За одну маленькую ложь можно выкупить большую правду.”
Витя не изменял своему стилю. Злобно, агрессивно и остро. Он даже стал еще злее и острее. Видимо, он хорошо отдохнул, сочиняя сказки.
Чуть позже ему разрешили выступить на сцене.
Поклонники не забыли про Витю. Ему часто присылали письма с пожеланиями. Среди них иногда встречались и признания в любви…
Залы, как и в старые добрые, были набиты битком. Зрители активно хохотали. Говорили даже, что Витя стал шутить еще тоньше и острее.
В плане творчества Витя переживал свой невероятный расцвет. Жгучую боль в груди этот факт облегчал, но вылечить ее был не способен.
***
Прошел очередной год.
Витя совсем поплохел. Приступы рвоты стали случаться не только после выступлений, но и в остальное время. Витя мог просто сидеть в библиотеке, как его настигал присутуп.
Витя был слаб. Его держало на плаву исключительно его собственное упорство и верность фанатов.
Врачи были сильно обеспокоены. Витю часто водили по ним. Ведь если в тюрьме умрет популярный комик, то скандала не избежать.
“Мы не знаем, что делать. Вам остался жить максимум год.” - говорили ему доктора, хотя Витя и без них понимал, что происходит.
Вите не было страшно. Нисколечко.
Единственным его обезболивающим были аплодисменты. Он от них заряжался силой.
После концертов к нему часто подходили поклонники и говорили, что благодаря его злым шуткам они перестали комплексовать. Поговаривали робко и о чем-то вроде веры в завтрашний день.
Но неизбежное потом, к сожалению случилось.
***
Спустя восемь месяцев Витя умер. Ему было тридцать восемь лет.
Умер так, как мечтал, - во сне. От разрыва желудка. Умер тихо и безболезненно.
Комик был готов к смерти. У него было две предсмертных записки: Михаилу Викторовичу и Лене.
Лене написал краткое и лаконичное: “Люблю. Не вини себя.”
А вот Михаилу Викторовичу он написал следующее:
“Здравствуй, друг.
Пишу я тебе по той причине, что скоро покину этот мир (как-то резко прозвучала, да?). Прости, что стал писать реже. Каждый раз, когда я хочу что-то написать, у меня не получается, потому что начинают ужасно дрожать руки.
Я в курсе, что ты думаешь сейчас. “Мог бы жить дальше и продолжать заниматься своими сказками, но нет, ты выбрал путь сознательного самоубийства.” Надеюсь, я точно передал твое заботливое брюзжание.
Да, я сознательно выбрал путь. Я понимал, к чему все это приведет. Просто, как мне кажется, я не мог иначе. Мне правда нравилось писать сказки. Я наконец-то почувствовал себя, как рыба в воде. Тогда я все таки пришел к тому, что продвигал в массы добро и ценность семьи.
Но судьба часто чхала на наши желания…
И вот я вернулся в комедию. Не потому что сильно хотел, а потому что надо. Кому-то дано изобрести лекарство от рака, кому-то открыть жизнь на марсе, а кому-то - сжигать юмором тлен и грусть.
Хотя я чувствую, что схитрил. Наверняка, в идеале я должен был быть вредным бухгалтером или вахтершой в студенческом общежитии. А в итоге смешил всю жизнь людей.
Судьба часто била меня по щекам и обливала холодной водой. От того и стал таким злым.
Умирать, не поверишь, не так уж и страшно.
Я пристыдил со сцены всех, кого считал нужным. Обижал тех, кого надо было обидеть. И подбадривал тех, кого надо было подбодрить.
Люди разных возрастов, профессий и национальностей приходили ко мне и уходили счастливыми. Я в такие моменты тоже был счастлив.
…”
Письмо было длинным и состояло из семи десяти тетрадных листов. В основном там была философия вперемешку со словами благодарности.
***
Через неделю тело Вити привезли в Россию. Его похоронили на кладбище в сорока километрах от его родного города.
На это могилу часто приносили цветы его фанаты. Как русские, так и из американской эпохи.
В будущем Витю будут вспоминать и спорить о его жизни, но сейчас он с спокойной улыбкой на лице лежал в земле. Он отдал этому миру то, что должен был и заслужил, наконец-то, отдых от жизни.
Отдыхай, Витя.
"Отражение."
Молодой писатель, Александр Кислый, грустный вернулся из издательства. Редактор разнёс в пух и прах его рассказ и отказался публиковать.
Он лениво снял ботинки, зашел в комнату, улёгся на кровать и занялся тем, в чем он за пять лет бумагомарательства преуспел.
Самобичевание.
- Идиот! Зачем понес этот рассказ в издательство. Знал же, что не выгорит! Какой из меня писатель! Я уже третий год продавец в ларьке, ведь ни на что большее я не способен! - думал он про себя, уперевшись лицом в одеяло.
Когда ругательства закончились, он встал с кровати и посмотрел в зеркало.
Зачем смотрел - непонятно. Видимо, хотел найти в своих глазах дольку надежды, способной вытащить его.
Но не нашел…
Но вдруг Отражение прижалось к стеклу и стало, оскалив зубы, улыбаться.
- Послушай, дружок! - сказало оно шипящим басом.
Саша опешил.
- Не пугайся так. Я свой. Я - это ты, только… Откровенно говоря, сложно сказать, что "только". Но ты можешь меня не бояться.
Чем больше он говорил, тем больше пространство за ним покрывалось черным туманом. Глаза его пожелтели, кожа потемнела, а клыки удлинились.
- Что ты от меня хочешь? - спросил Саша.
- Я хочу просто поговорить.
- Говори.
- Пять минут назад я наблюдал картину, которая меня глубоко расстроила.
- Мое расстройство из-за похода в издательство?
- Совершенно верно!
- И что тебя так расстроило?
- Ты.
- В смысле?
- В своей беде ты обвинил только себя.
- Правильно, потому что я виноват.
- Вот тут ты не прав.
В этот момент у отражения вырос тонкий длинный хвост. Им он подтянул себе непонятно откуда высокий красный стул и сел на него.
- Почему?
- Ответ прост: потому что ты не виноват!
- Это бред! Во всех своих бедах и несчастьях виноват я сам. Это аксиома моей жизни.
- Скорее, теория без внятного доказательства.
- Обоснуй.
- Смотри, почему ты пошел в издательство?
- Ну, я давно хочу серьезно печататься, а тут как-то время и смелость появились.
- Врешь. Не во всем, но все же. Да, ты хотел печататься. Но пошел ты не из-за этого.
- Нет, из-за этого.
Отражение отрицательно помотало головой.
- Ты пошел туда, потому что тебе сказали!
- Кто?
- Твои..кхм... друзья.
- Они мне просто порекомендовали. Пошел я не из-за них.
- Сам бы ты туда ни ногой!
- Это ещё почему?
- Потому что ты предсказывал этот день.
Саша задумчиво опустил голову.
- Хорошо, пусть я пошел туда, потому что мне друзья сказали, но виноват, в любом случае, я.
- С какой стати?
- Это мне на что? - сказал Саша, тыкая пальцем голову.
- Это тебе поломали друзья, когда стали хвалить! Они прекрасно знали, что рассказ ужасен, но, все равно, облизали его, как кот миску с едой. А знаешь почему?
- Может, потому что они хорошие друзья и хотели настроить меня на новые свершения?
- Нет! Потому что они эгоисты. Они просто не хотели смотреть на твою кислую мину.
- Хорошо. - вытирая пот со лба, начал Саша - Но, в любом случае, один их эгоистичный поступок можно простить, ведь, в целом, они хорошие друзья. Они меня ценят.
- Ценят? - отражение удивлённо приподняло побелевшие брови и втянуло нижнюю губу. - Пример. Хотя бы один.
- Вова и дача.
- Попытка неплохая. Но скажи мне, что ты там делаешь?
- Дрова таскаю, воду вожу, готовлю, убираю, стираю…
- А они что делают?
- Пьют.
- Думаю, здесь комментарии излишне.
- Тогда Маша и штаны.
- Ох-хо-хо! - заржало отражение омерзительным фальцетом - Ха-ха-ха-ха! Ха-ха!
- Что в этом смешного? Она мне штаны купила, это было очень мило.
- Тут ещё проще. Что ты с Машей делал по утрам?
- Бегал.
- Что случилось после покупки штанов?
- Ну, мы перестали бегать.
- Что тебя тогда Маша сказала?
- "Подожди-подожди, я себе тоже новые штаны куплю и снова начнем бегать."
- И что ты делаешь?
- Жду.
- А сколько уже прошло?
- Полгода. - горько прошептал Саша - А как же Ольга Ивановна? Я ей почти, как сын!
- С ней тоже есть загвоздка.
- Уж с ней-то какая загвоздка?
- Все просто: она тебя не любит.
- Но мы же с ней везде вместе ходим. Общаемся постоянно. Она ко мне часто в гости приходит.
- Друг мой, ты слышал про такую вещь, как терпение и милосердие?
- Я знаю, к чему клонишь, но она не такая!
- Такая-такая. И я даже тебе больше скажу, ты об этом знаешь.
Саша молча смотрел в глаза отражению. Он тяжело дышал.
- Ты прав.
- Ещё бы!
- Но почему все так? Почему все такие?
- Все просто: ты отвратителен. - сказало Отражение, точа пилкой свои когти.
- Что?
- Да, ты ужасен! Ты нудный, тебя слушать невозможно. Ты все говоришь о какой-то литературе, о каком-то высоком искусстве, а это никому не интересно. С тобой не выпить - ты не пьешь, с тобой не покурить - ты не куришь, с тобой даже не поговорить - ты умный.
- Но я же стараюсь делать добро и всем угождать.
- Не смеши меня! У меня сейчас живот разорвется!
- Чего смеёшься?
- Ко всей плеяде твоих недостатков можно добавить ещё и патологическое враньё.
- Почему?
- Ты и сам знаешь.
- Знаю. Потому что, делая добро, я просто хочу услышать похвалу. И ничего более...
- Умничка!
- И что же получается? Все - мрази, я - мразь. Нам что, всем дружно повеситься?
- Не так категорично. Да, они - отвратительны, ты - отвратителен тоже. Просто прими это и перестань биться головой об стенку, ведь никто ни в чем никогда не виноват. Все случается, потому что это случается. Поэтому делай, что хочешь!
- Писать рассказы и есть сладкое? Так я это уже делаю.
- Опять по новой! - разводя руками, крякнуло отражение - Нет. Другое.
- Хамить всем. - говорил Саша, ползя на кровати в сторону зеркала.
- Так, хорошо.
- Жестоко мстить обидчикам.
- Прелестно. Молодчага! А хорохорился тут! "Да, я добрый! И вообще славный малый!". Ты такая же ленивая и похотливая тварь, как твои друзья и как все люди. Все люди - эгоисты! Все! Даже, если человек опекает другого человека, то он это делает не потому что он добрый, а потому что ему плохо, когда этому человеку плохо! А это тоже эгоизм! Если человеку не жалко другого человека, то он ничего для него не сделает.
Саша слушал свое отражение, дёргая на голове волосы. Ему сложно было принять, что он хочет… вот это все.
- Иди ко мне! Вместе мы сделаем все, как надо.
Саша смотрел в эти жёлтые глаза и думал. Думал, как ему поступить. Его нос почти касался зеркала.
Бегая глазами, Саша случайно зацепился за фотографию, которая стояла в рамке на столе. На ней были он, Маша и Вова. Вова тогда перепил и Саша с Машей нарисовали ему маркером очки.
- Веселый тогда был день. - думал он.
Потом его взор переместился на медную статуэтку, которая изображала перо и чернила. Ее ему Ольга Ивановна подарила.
- Удобно ее, как пресс-папье использовать. - подметил он про себя.
- Давай, иди ко мне! Первым делом, мы вернёмся в издательство и набьем рыло этому редактору! - торжественно скандировало Отражения, сверкая глазами.
Саша, убрав пот с лица, посмотрел на шкаф, который ему помог Вова затащить в квартиру.
- Потом поедем к Маше и отделаем ее хорошенько!
Саша не слушал его. Он смотрел на обои, которые он клеил вместе с Машей.
- Надо будет на забыть ее напугать, чтобы молчала. Ты не переживай, я подберу нужные угрожающие слова. Возможно, надо будет оплеуху отвесить, но это так, мелочи жизни.
Отражение все говорило и говорило. По краям его глаза стали краснеть. Рот наполнился густыми зелеными слюнями.
А Саша опустил голову, выпрямил спину и выдохнул.
- Потом к маме твоей…
- Нет! - рявкнул Саша
- В смысле "нет"?
- Нет. Я не пойду к тебе. Я не хочу кому-либо вредить!
- Нет, хочешь! Хочешь, я же знаю!
- Не знаешь!
- Знаю-знаю. Ты - сволочь! Все люди сволочи! Сволочи! Сволочи! Сволочи!
- Как ты мне надоел… - уныло протянул Саша, снял зеркало со стены и поднял его над собой.
- Ты чего творишь? Ой! Ай!
Отражение упало на стекло. Его страшное чёрное лицо растеклось по поверхности.
- Какое тяжёлое. - подумал Саша, держа зеркало.
- Отпусти меня, тварь! - завопило отражение.
- Помолчи немного. - прохрипел Саша и разбил зеркало об пол. По полу разлетелись блестящие осколки.
Саша тяжело выдохнул и сел на кровать.
ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ
В кармане завибрировал телефон.
- Алло?
- Привет, Саш.
- Привет, Маш.
- Ты там как?
- Ничего.
- К тебе ехать? Твой рассказ опубликовали?
- Не опубликовали, но праздник не отменяется.
- А чего так?
- Да, так. Есть повод.
Саша, улыбаясь, посмотрел на осколки.
- Хорошо.
- Давай.
- Подожди-подожди! У меня есть хорошие новости.
- Какие?
- Я, наконец-то, нашла себе штаны для бега. Прости, что так долго! Я так соскучилась по нашим утренним пробежкам. Так что готовься!
- Хорошо. Новости и вправду хорошие. Давай.
- Давай! - весело прозвенела Маша и бросила трубку.
- Может быть, мое отражение и было право. Люди, все и я в частности, отвратительны. - думал Саша - Они эгоисты. Они могут делать хорошие поступки, но мотивы этих поступков могут быть мерзкие и пошлые. А мысли их? Ха-ха. Если покопаться в голове любого человека, то его можно будет на пожизненное посадить. Но это не означает, что нужно рвать оковы, которые тебя сдерживают. Наоборот, их нужно затянуть потуже, чтобы надеяться, что перестанешь быть таким, каким ты есть сейчас, и попытаться стать лучше. Честно говоря, на вряд ли удастся это сделать, но труды эти б\удут оценены по достоинству и не исчезнут бесследно. Другие люди, которые хотят стать лучше, позаботиться об этом. Так правильно. Так нужно.
Он поднялся. Под его ногами захрустело стекло.
- Надо бы подмести. Скоро все таки гости приедут.
"Баня."
Молодая пара, Леша и Лена, однажды летом уехали в деревню к родителям Леши.
Там жили, не тужили. Лена помогала маме Леши с готовкой и уборкой, а Леша помогал своему отцу.
Но в один прекрасный момент, за общим ужином, Лешин отец довольно заявил:
- Завтра банный день!
- Здорово! Я ещё ни разу не была в бане! - хлопая в ладоши, залепетала Лена.
- Ага. Я тебе покажу все прелести бани. Вылезать не захочешь! - подхватила Лешина мама.
Лена довольно кивнула головой.
А Леша слегка напрягся. Зрачки его задрожали, а пальцы сжались в кулак.
Ужин закончился, и все разошлись по комнатам.
Лена счастливая побрела к своей кровати.
- Лен. - сслегка дрожащим голосом начал Леша.
- Что, Лёш?
- Мне нужно обсудить с тобой кое-что.
- Что-то случилось, милый?
- Нет, все нормально.
- А что тогда?
- Я по поводу бани.
- А что с ней не так?
- Все так, просто…
Леша резко встал со своей кровати и забродил по комнате.
Он чесал голову и жадно дышал.
- Что с тобой, Леша?
- Понимаешь, я…
Леша остановился и скрестил руки, но тут же закинул их за спину. Затем он судорожно сел на край Лениной кровати.
- Я…
- Что, Лёш? Говори.
Леша закинул голову вверх, глубоко вздохнул и посмотрел на Лену.
- Пойдем вместе в баню?
- Лёш, но у меня же купальника с собой нет, а у твоей мамы размер другой.
- Лена, ты не поняла. Пойдем вместе в баню?
Повторяя вопрос, Леша интонационно разделял каждое слово.
Леша смотрел Лене в глаза. Смотрел проникновенно, как виноватая собака на своего хозяина.
Спустя минуту Лена все поняла.
- Леша, нет! - завопила Лена.
- Ну, Лен. В этом нет ничего такого.
- Мы встречаемся всего три месяца, а ты уже об этом думаешь! Я была о тебе лучшего мнения.
- Но Лен, я же люблю тебя! Люблю тебя всю!
- Лёш, я тоже тебя люблю, но не прошусь к тебе в ванну, когда ты моешься.
- Лен, Леночка, Ленусик. Персик мой, в этом нет никаких низких похотливых мотивов! Просто, сняв лишнюю одежду, мы станем намного ближе.
Лена с чувством отвращения посмотрела на Лёшу.
- Ну, "ближе" не буквально, конечно!
Лена задумалась.
Леша осторожно подсел к ней поближе, нежно обнял за плечо и мягким шепотом сказал:
- Лена, это естественный шаг в наших отношениях, который мы должны сделать. Если не сегодня, то рано или поздно мы должны будем его сделать. Просто сейчас подходящий момент и повод.
Лена задумчиво посмотрела в пол.
- Я подумаю. - не уверенно сказала она.
***
Наступил банный день.
Все суетились вокруг бани.
Когда все было готово, вся суета переместилась в дом.
- Я согласна. Мне кажется, что нам реально нужен этот шаг и это пойдет на пользу нашим отношениям. - уверенно сказала Лена, закидывая полотенце на плечо.
- Теть Люб, мы с Лешой в баню пойдем, ладно? А вы с дядей Борей. - сказала Лена, выходя из комнаты.
- Ну, ладно. - слегка удивлённо ответила тетя Люба.
Молодая пара пошла в баню.
В предбаннике они на столик положили бутылочку пива и сухарики, а на скамейке напротив раскидали вещи.
Лена сделала глубокий вдох и принялась раздеваться.
Раздевалась уверенно, даже горячо. Элементы одежды с нее слетали, как листья с деревьев осенью.
Леша, сверкая глазами, смотрел на нее.
Когда дело дошло до трусов, Лена слегка замялась, но быстро взяла себя в руки и ловким движением лишила себя последнего элемента защиты тела от чужих глаз.
А Леша продолжал наблюдать за данным завораживающим действом, стоя столбом.
Лена прижала руки к бёдрам и посмотрела на Лёшу. Щеки ее были красными, а дыхание учащенным.
- Все. - почти шепотом сказала она.
- Ага.
- Чего стоишь? Раздевайся!
- А? Да!
Леша стал раздеваться. Медленно и неохотно.
Он размеренно расстегивал пуговицы на рубашке, долго трещал ширинкой, потом очень неторопливо стянул брюки.
Остались носки и трусы.
- Ну, носки надо в первую очередь. - сказал он.
Леша снял носки.
Остались только трусы.
Он стоял и не знал, как к ним пристроиться. Он хватал их за разные места и приспускал, но тут же натягивал обратно.
- Ну?
Леша покраснел, держась за резинку от трусов.
Потом, задумавшись, отпустил, почесал голову и сказал:
- Знаешь, я тут подумал. Я, наверное, слегка погорячился с этим "пойдем вместе в баню". Мы же встречаемся всего три месяца. Так что не, помоемся отдельно.
Лена, слушая его, удивлённо приоткрыла рот и раскрыла глаза.
Леша молниеносно оделся и пулей вылетел из бани.
А нагая Лена лишь смотрела ему вслед…
"Не вежливо быть настолько вежливым!"
Одним прекрасным вечером на кухне собрались две подружки - Катя и Ира.
Мероприятие у них было самым женственным из всех возможных - употребление хмельных напитков.
Когда солнце ушло за горизонт и луна стала полноправной царицей неба, мероприятие подошло к концу.
- Хорошо посидели! - сказала Ира и, заполняя пространство между пальцами стенками стаканов и тарелками, побрела к раковине.
- Ир, подожди! Брось ты, я сама помою посуду.
- Посиди уж! Я хозяйка и сама должна помыть посуду. - по-императорски сказала Ира, положив посуду в раковину.
- Это ты посиди. Я помою. - пробурчала Катя, встала с табуретки и уверенной походкой подошла к раковине.
- Господи, Кать, сиди спокойно, я помою.
- Ир, я помою.
- Нет, я.
- Я помою!
- Ну, Кать! Ну, блин! Дай я спокойно помою!
- Нет, это ты мне дай спокойно помыть!
- Катя, уйди! - строго проскрипела Ира.
- Ира, ты уйди! - не менее строго ответила Катя.
Девочки злобно смотрели друг-другу в глаза, в которых горел страшный огонь. Ещё чуть-чуть и кто-то из них начнет плавиться.
- Кать, последнее предупреждение!
- Нет.
- Ну все!
Началась драка. Ира рвала Кате волосы и наоборот. Летели вилки и ножи. Дорогие и яркие коготки ломались об пол и стены. Гладиаторы Мойдодырных войск сдаваться не собирались.
Спустя минут пять потасовки девочки выпали в открытое нараспашку окно.
На кухне стало тихо и спокойно.
Но в царство тишины ворвался смутьян по имени "зевота". Это проснулся Михаил, Ирин парень.
Он, лениво шевеля ногами и потягиваясь, пришел на кухню, где он, логично, увидел холмик из немытых столовых принадлежностей.
- Девчонки, походу, в бар умотали. Ладно уж, помою. - подумал он.
Миша и помыл.
Даже отдраил до блеска и скрипа!
- Чуть не забыл! - про себя сказал он, когда увидел вилку на дне раковины - Надо и ее помыть, а то Ира потом ругаться будет.
Но не успел Миша утопить вилку в руке и включить воду, как отворилась дверь и на пороге появился леший.
Точнее, Миша за "лешего" принял Иру, у которой из волос торчали ветки и листья.
За ней вошла Катя. Не менее леший, чем Ира.
- Как и договорились, ты моешь первую половину, а я вторую. - сказала Катя, тяжело дыша. Затем она смачно выплюнула на пол комок из листьев.
- Да. Сейчас я помою две тарелки и бокал. Я быстро. - ответила Ира и поскакала к раковине, но, увидев своего парня, остолбенела. Когда она остановилась, из ее волос посыпалась трава и опилки.
Вилка в руках и горка чистой посуды сказали все за Мишу.
- Походу, весело вы в бар сходили. А чего так рано вернулись? - спросил он.
Миша и не подозревал, что его ждет…
"Арена"
Красный свет плавил глаза.
Под ногами то ли асфальт, то ли горный ландшафт.
Внутри холод и тяжесть…
Я был на коленях и не мог встать.
Дышать было сложно. Внутрь меня с каждым вдохом проходило что-то сухое и раскаленное. Воздух был похож на газообразную лаву.
Странно…
Буквально минуту назад я был на конкурсе, а сейчас… так, а где я?
Мне удалось встать и частично приоткрыть глаза.
Все еще непонятно.
Вокруг монолитная скалистая стена необъяснимой высоты. Я даже прищурился, но так и не сумел увидеть ее потолок.
Между куском земли, на котором я стоял, и стеной был ров шириной около пяти метров.
Даже интересно, что внутри рва?
Ко мне медленно стали возвращаться силы, и я сумел подойти к краю. Немного сдвинув голову в сторону, я увидел…
КИПЯЩУЮ ЛАВУ?!
ЧЕРТОВУ КИПЯЩУЮ ЛАВУ?!
Да что же это за место такое?
На другом конце стояло что-то здоровое.
Медведь?
Не похоже. Я не слышал о медведях красного цвета.
Лось?
Рога есть, конечно, но конечности больно уж мясистые для лося.
Тигр?
Рогатый тигр стал бы находкой для учёных, если бы существовал.
Я ударил себя по лицу, чтобы успокоиться. Дважды.
Зачем второй раз?
Да потому что рогатый медведо-тигро-лось расправил огромные черные крылья с костяными острыми наконечниками по всему периметру.
Надо взять себя в руки и начать здраво мыслить!
Вдох.
Выдох.
Так, минутка логики.
Закрытое помещение, огромный ров по всему периметру, нечто по ту сторону и пол с достаточной площадью для маневра.
Похоже на арену.
То есть я должен буду сразиться с этим дьяволом?
Точно!
Если это то, о чем я думаю…
Но этого не может быть!
Красный оттенок, кипящая лава, острые скалы, титанических размеров рогатый зверь.
Выходит, что все так.
Поле битвы.
Я против дьявола.
Цена - моя душа.
Это слишком фантастично и театрально, чтобы быть правдой.
- ААРРГХ! - изрекло чудище преисподне.
Поток глухого и мощного звука был настолько массивен, что сбил меня с ног.
Дьявол приподнялся, обнажая широкую грудь, черные когти на руках, кувалды копыт и искрящиеся зелёные глаза.
Затем он встал в боевую позу и полетел вперед.
Блин...
Это. Просто. Сон.
Люди же не могут умереть во сне?
Зверь подлетит ко мне, и я проснусь в поту.
Так и будет.
По-другому и быть не может!
Стоп! Что это там в районе копчика?
Боль?
Боль.
Физические ощущения в проекции мозга?
Это может означать одно…
ЭТО, БЛИН, НЕ СОН!
Мое тело тут же легло на землю. Забылось в этот момент все: сомнения, страх, неприятное чувство самообмана, которым я испытывал в отношении религии. У меня просто появилась в голове установка: выжить.
Мне несказанно повезло - чудище пролетело надо мной.
Но что дальше?
У меня нет даже оружия.
ВЖУХ! ПУФ!
Меч.
Перед моим лицом в землю впился меч.
Я судорожно встал и вынул его.
Ближний бой не самый лучший вариант, но других нет.
Обернув голову, я увидел огненно-кровавую фигуру, от которой веяло чем-то необъяснимо черным, вязким и липким.
Оно рыкнуло, как старый автомобиль, задрало голову вверх, вернуло ее обратно и изрыгнуло из своего угловатого рыла размашистое и густое полотно пламени.
Ну все, сейчас меня поджарят…
А?
Почему я еще живой?
- РРРАГХ! - возмущался дьявол.
Передо мной засиял огромный треугольный щит, героически торчавший из земли.
Как бы там не было, у меня теперь есть реальное преимущество.
- Поиграемся? - с усмешкой прошептал я.
Жар от кипящей лавы вдохновляюще обдирал кожу и слизистую носа.
Я не могу так рано умереть!
Зверь снова ринулся на меня, раскинув пальцы с когтями. Быстрее и злее.
Я закинул щит за спину и выставил меч вперед, который впился зверю в ладонь. Потекла густая, горячая и черная кровь .
Чудище взлетело, а я остался висеть, крепко удерживая рукоятку меча и утопая в шершавой руке монстра. Волосы, развеваясь, предательски лезли в глаза и рот.
Чтобы как-то сбить его с толку, я уперся ногами в ладонь и попытался прокрутить меч. Шло туго, но дьявол визгливо зарычал и резко спустился вниз. Только он коснулся земли, как я выдернул меч и перекатился по земле под его ногами, оказавшись за его спиной.
Спина выглядела не менее инфернально.
Широкие крепкие плечи и острые костные отростки саблями торчали вдоль линии позвоночника.
Пока зверь кричал от боли, сжимая руки, я переводил дух.
Странно, рука зачесалась…
Но не до нее сейчас.
Теперь надо взобраться по отросткам на спину и воткнуть меч в череп.
Как по ступенькам, я медленно, но уверенно, поднимался вверх.
Когда я оказался посередине, зверь очнулся и, потеряв меня, стал озираться по сторонам.
О! Вот и шея на горизонте.
Осталось немного...
Зверь был в замешательстве и бездействовал.
Прошу! Побудь еще немного в таком состоянии.
Я продолжил подниматься.
Я был все ближе и ближе.
Что? Почему по спине бегут мурашки?
Странно...
ПОФ! ПОФ!
Зверь почему-то затопал ногами.
Что-то подозревает.
Нужно что-то предпринять.
Я бросил на землю щит.
Зверь неуклюже повернулся и наклонился.
Сейчас!
Я, закинув меч, побежал.
Согнутая спина стала шикарным мостиком к голове.
Ноги уверенно мяли мышцы дьявола, словно валенки январский снег.
Да! Победа будет за мной!
Зверь повернул голову и разинул пасть. Сквозь чащу клыков и море густой зеленой слюны проглядывалась искра, готовящаяся стать струей огня.
Я так просто не сдамся! Не позволю!
- ААААА! - крикнул я, поднял над головой меч и прыгнул.
Меч рассеет пламя!
Что?
Все замерло.
ЧПОК!
***
- Живой!
- Дышит!
- Глаза открыл!
Шум и гам.
Голова гудит.
Где зверь?
Почему так холодно?
В глазах двоится.
Но это больше похоже на что-то мирское. Никакого красного цвета и шипящей лавы.
- Саша… - сипло и радостно сказала Лиза, моя коллега.
Я вернулся назад?
Так это был сон?
Но откуда тогда была боль?
Странно…
За час столько всего произошло. Я проиграл Лизе в конкурсе, поссорился с ней из-за своей зависти, чуть не ударил ее, потом попал на инфернальную арену и был в секунде от сожжения.
- Ты в порядке? - говорила она.
- Да, просто слабость какая-то. Последняя неделя была напряженная, поэтому слегка переутомился.
Картинка нормализовалась.
Лизино лицо нависало надо мной и светилось от счастья. Метрах в пяти от нее валялась грамота и разбившаяся золотая статуэтка.
Как на нее похоже. Всегда все бросит ради друзей.
А я накинулся на нее из-за своей низкой самооценки. Хоть она и снова обогнала меня, но в этом не ее вина. Жюри просто любит ее. Да и стоит отдать ей должное, она действительно много работает, поэтому награда заслужена.
- Ее-то за что?
- Что? - сказала Лиза и обернулась - А, это. Фиг с ним! Ничего страшного. Главное, что ты в порядке.
Ясно.
Все оказалось куда любопытнее.
Зверя я должен победить не там, а здесь.
- Прости меня, Лиз. Я что-то вспылил.
- Ничего. Я на тебя и не обижалась. Сама что-то вспылила сегодня. Ты это, не переживай из-за приза. Я могу его тебе отдать, а то у тебя действительно ничего нет, а мне и так каждый год что-то дают.
- Все нормально. Гениев всегда не сразу признают. - с ухмылкой на лице выпалил я.
Потом добавил после небольшой паузы:
- Может, в кафе? Отмоем твой выигрыш.
Лиза простодушно улыбнулась, усмехнулась и сказала:
- Давай.
Сегодняшний бой я выиграл, но война еще не окончена.
Честно говоря, не знаю, когда она закончится, но в том, что победа будет за мной, я уверен. И пока я в этом уверен, она и вправду за мной.
Поэтому берегись, зверь.
"МВ-1"
Лев - молодой ученый, который в свои годы успел открыть двенадцатую планету солнечной системы, изобрести телепорт и найти лекарство от рака.
Он часто был липкой лентой для репортеров. Каждый хотел заиметь фотку главного гения современной науки.
Придя домой с очередной научной конференции, он со скоростью молекулы в газах стянул с худых плеч пальто, оторвал с острой переносицы очки, словно хлипкий пластырь, обнажив длинные и узкие глаза, и небрежно скинул с ног ботинки.
Началась работа.
У Левы в активной работе был некий секретный проект, о котором он никому не рассказывал, кроме своего ассистента.
Когда пробирки крутились в центрифуге, зазвонил телефон.
- Алло?
- Сына! Это отец. - сказал неухоженный и сухой голос.
- Пап… - замялся Лева - Снова пьешь?
- С чыво ты зял? Я тезв!
- Папа…
Горько.
У Левы есть все: деньги, слава, семья, великое дело, но нет того, о чем он мечтал с детства - папы.
Когда-то его отец был уважаемым ученым, но некая злая сила увела его на дорожку хронического алкоголизма и тунеядства. Тогда будущему ученому было всего одиннадцать лет. Ученое сообщество терпело, но потом все же отца выгнали из института.
Потом был развод.
Все это сверху присыплено тягучими и горькими судебными разбирательствами в связи с пьяными выходками некогда великого человека.
- За что? У тебя же все было! Все! - думал Лев, копаясь в волосах на голове - Семья, деньги, здоровье… Почему?
Он заплакал.
Сухо и неподвижно, как принято интеллигенту. Слезы из него выходили туго, как из статуи, обжигая глаза и лицо.
***
Лева плакал два часа.
- Почему ты не умер, когда я был маленький? Тебя бы все запомнили, как великого ученого. Мама рассказывала бы о том, как ты был велик. А я бы мечтал стать тобой и, черт меня дери, стал бы! - прошептал он. Ему в этот же момент стало страшно и мерзко от этой мысли.
Тут он посмотрел на чертеж своего “секретного проекта”.
- Нет! Нельзя.
Но та сила и мощь, которые были зашифрованы в чертежах, манили его сделать то, о чем он сейчас осмелился подумать.
Разрываемый муками выбора, Лева стал рвать свои волосы и истошно кричать. Он весь дрожал. Дрожал подобно горящему костру, чьи красно-желтые ленточки двигаются беспорядочно.
Устав, Лева грохнулся головой на стол. Белый свет от лампы остужал его плавящуюся голову.
- Хуже же не будет? Я ничего не потеряю. - повторял он себе под нос.
Сжимая мыслями мозг, словно скульптор глину, Лева застыл и позже достал из кармана телефон.
Лева выдохнул, набрал номер и приложил телефон к уху.
- Да, Лев Александрович? - прозвенел голос Коли, ассистента Левы.
- Коль, приезжай сейчас в лабораторию. Захвати ключ-карту от “МВ-1”.
- Лев Александрович, а что случилось?
- Все нормально, Коль. Не спиться, вот и хочу поработать.
- Хорошо. Выезжаю.
- Спасибо.
***
- Спасибо, Коль. Можешь идти.
Коля кивнул головой, накинул пальто и сказал:
- Спасибо. Не перетруждайтесь, Лев Александрович.
- Обязательно.
Лев по-доброму улыбнулся и пожал Коле руку.
Коля ушел.
Лева плюхнулся в кресло и начал работать.
Он писал, рассчитывал и измерял.
Лева трудился два дня.
Взъерошенный и безумный, он подошел к столу, где стояло кольцо, обмотанное от и до медными кабелями и проводами.
Тот самый МВ-1.
Трясущейся рукой Лева взял ноутбук, который был подключен к кольцу, и ввел в графах "Время" и "Место” необходимые ему значения.
МВ-1 - это машина времени.
- Я изменю время. У меня будет счастливое детство!
В кольце миллион электрических нитей сплелись в причудливый синий клубок. Позже клубок стал монолитным шаром. Шар стал картинкой. На картинке здание института, в котором когда-то работал отец Левы.
- Тот самый день, когда отец первый раз пошел в кабак. Если я правильно запомнил, через час он закончит работу. Есть время все подготовить.
Лева пошел к складу.
Там его ждали роботы. Лева был гениальным роботехником и все это механизированное добро в будущем на славу послужит городу. Кто пожарным, кто полицейским, кто строителем. Но сейчас одному из них предстояло совершить грех.
Лева не мог самолично убить отца, поэтому он решил воспользоваться роботом.
У робота-полицейского в бедре спрятан пистолет. Он и сделает грязную работу.
После того, как Лева поковырялся в его голове, полицейский механической походкой потопал к кольцу и немного неуклюже залез в него, став ждать. Его программа была простой - увидев цель, уничтожить ее.
Все было продуманно.
МВ-1 оснащен специальным устройством, которое создает вокруг него голографическое поле, скрывая машину от ненужных глаз.
Вместе с ним стал ждать и Лева. Но ждал по-своему, далеко не как бездушная машина.
Он был испуган.
Но его будоражила мысль о предстоящей новой жизнь.
Лева сделал себе кофе и, попивая его, ходил взад-вперед.
- Я делаю все правильно.
- Мои расчеты верны. Я проверил всевозможные стечения обстоятельств.
- Отец, я делаю это ради тебя. Надеюсь, ты бы меня понял.
Бубнил он себе под нос.
***
До убийства пять минут.
Лева лежал на полу лицом вниз.
Неподвижно.
Одно лишнее движение могло вызвать цепную реакцию из битья головой об стену, вырывания волос и шарканьями ногами.
Единственное, что Лева не мог не делать - это не думать.
Мысли липли к черепушке. Он их соскребал и выбрасывал, но череп имеет сферическую форму, из-за чего они прилипали с другой стороны.
***
Осталось две минуты до убийства.
Лева продолжал лежать на полу.
- Фух… Димон, наука это хорошо, но нужно воздухом подышать. - послышалось из МВ-1.
Лева узнал этот голос и подорвался.
- Отец… - прошептал он.
- Сань, закрой окна. Расчеты все сдует. - продолжало доноситься из МВ-1.
Окно захлопнулось.
- Надо услышать его голос в последний раз.
Лева схватил телефон.
- Алло?
- Лев, ты шо ли?
- Да, пап.
- Чего вдруг звонишь?
- Не могу объяснить.
- Почему?
- Это слишком сложно.
- А ты упрости.
- Потому что потом я буду по тебе скучать.
- Понятно. Знаешь? А хорошо, что ты позвонил. Я хочу сказать, что ты прав и…
Он ненадолго замолчал.
- ...прости.
- Что?
- Больше десяти лет я не мог сказать этого слова. Прости, сын. Я был плохим отцом. В прошлом я был пьян, сейчас я пьян и в будущем буду пьян, но ты прости меня.
- Отец...
Лева с трудом сдерживал слезы.
- Да. Сын, я люблю тебя. Я ничего не сделал, чтобы этого доказать и ты имеешь право не верить, но я вправду люблю тебя.
- Пап, я помогу тебе все изменить!
- Не надо, сын. Занимайся своим делом. Сделай то, чего в свое время не сделал я. Будь счастлив.
- Нет, отец. Ты знаешь, что я упрямый. Я сделаю все по-своему.
- Да. Это ты в меня.
В трубке послышался мягкий и добрый смешок.
- Пап, погоди немного. Я тебе через минуту перезвоню.
- Хорошо.
Лева кинул телефон на стол.
До убийства оставалось тридцать секунд.
Лева полез в кольцо.
Двадцать пять…
Он не влезал, поэтому ему пришлось тянуться так.
Двадцать…
Схватив робота за ноги, он тащил его назад.
Пятнадцать…
Робот застрял в дыре.
Десять…
Машина достала пистолет.
Пять…
Последний рывок.
Ноль.
Отец будет жить.
- Прости, пап. Пап? Ауу?
Лева услышал в трубке смачный храп, рассмеялся и положил трубку.
- Надо все оставить так. - думал он, усевшись устало на край стола - Детство было сложным, а сейчас сердце разрывается от осознания того, что отец тратит свою жизнь ни на что. Я его не оправдываю, но я не вправе решать его судьбу. Это излишне эгоистично. Да и вообще, не нужно трогать прошлое, это лишь иллюзия, что, изменив его, мы сделаем жизнь лучше, ведь в мире все взаимосвязано. Сейчас бы я убил своего отца и не получил бы шанс изменить его жизнь, направить на путь истинный. Это пошлое желание было лишь моей слабиной. Нужно менять не прошлое, а думать над будущем.
Тут Лева…
...уснул.
Прямо на столе, закутавшись в лаборантский халат.
Он никогда так сладко не спал...
Божественный бизнес.
- Пустите меня к нему! - кричал Игорь, который десять минут назад попал в аварию, умер и очутился в раю.
Его удерживал крупный ангел в черном строгом костюме.
Игорь бранился и бил ангела по его широкой груди.
- Да? - вдруг сказал ангел-секьюрити, прижав палец к уху - Пустить? Босс, вы уверены? Хорошо, сейчас пришлю.
Ангел схватил за руки продолжающего бить и кричать Игоря и полетел.
Прилетели они к шикарному особняку.
Золотая крыша. Белые колонны на манер колизея. Вокруг прекрасные сады, фонтаны и статуи.
- Босс сказал вам, чтобы вы заходили.
- Так вот где он живёт… - думал Игорь, впитывая великолепие райской архитектуры.
Ангел улетел, а перед ним раскрылись ворота.
Он осторожно прошел внутрь и медленно, смакуя момент, подошел к высокой лестнице. Затем, взбираясь на нее, прошелся глазами по каждой детали, словно чревоугодник, жадно облизывающий тарелку с едой.
Цветы всех форм, размеров и цветов. Разнообразные кусты. Статуи.
Увидеть и не жить.
Закончив, Игорь открыл двери.
Внутри было не менее роскошно.
Длинный коридор вел к высоким золотым дверям. По бокам висели здоровые полотна, стояли статуи, а потолки были украшены фресками с причудливыми узорами.
Игорь, словно заколдованный, смотрел на все эти богатства.
- Так вот, значит, как выглядит бог.
Роскошный кабинет.
Белый каменный стол посередине. Молочные стены с картинами в золотых и серебряных багетах. Напротив - панорамное окно в форме полусферы. За окном скопление облаков, на которых сидят ангелы с разными музыкальными инструментами. Причем не с арфой или с флейтой, а с гитарой, барабанами и синтезатором. Они играли спокойную умиротворяющую музыку.
На столе лежали ровными небоскребами стопки бумаг, различные папки и канцелярские принадлежности.
Уперевшись плечом в столб, в кабинете стоял мужчина.
Слегка полноватый. С непропорционально длинными конечностями и шарообразным телом.
Одет изящно. Белый пиджак, белые брюки и белые ботинки. А вот носки и рубашка черные. Словно свеже пролитая кровь, свисал красный галстук.
Лицо не сильно приятное. Длинный нос. Маленькие, хитрые и самоуверенные голубые глазки. Золотистые волосы, зачесанные направо. И пышные румянные щечки.
- Проходи. Присаживайся. - сказал бог Игорю.
Игорь робко сел в кресло, которое незаметно материализовалось позади него.
- Если мне не изменяет память, ты хотел о чем-то поговорить со мной. Обычно, я людям отказываю в подобных просьбах, но ты у меня получился интересным персонажем, так что тебе я уделю немного драгоценного времени.
- Ты бессмертен, так что для тебя не существует понятия драгоценное время.
- Хм. Как всегда, остр на язык. Да уж! Хорошо ты у меня получился. Да ещё и с богом сразу на "ты". Все таки две щепотки "дерзости" были перебором.
- И да, я хотел с тобой поговорить.
- О чем?
Бог говорил спокойно, размеренно. Голос его был уютным.
- Сомневаюсь, что бог может не знать, о чем с ним хочет поговорить простой смертный.
А вот Игорь проявлял все свое писательское нутро. Он размахивал языком, как опытный рыцарь мечом, и метался словами точно и больно.
- Знаю. Ты, мягко говоря, расстроен тем, насколько мир несправедлив ко многим людям и к тебе в частности.
- Все верно.
- И что ты хочешь от меня услышать? - спросил бог, наливая себе в золотой бокал вино.
- Почему моя жизнь с рождения пошла под откос? Опухоль мозга в пять лет, травма ноги в десять, бесполезный талант, туча невезения, которая нависала надо мной. Проблемы с противоположным полом. А когда у меня стало потихоньку все налаживаться, то в наш автобус врезается чертов грузовик!
Бог снисходительно улыбнулся, сел на край стола и описал пальцем небольшой круг. В описанной области появилась картинка: синий ларек. У ларька очередь из ангелов.
- Ты уверен, что хочешь узнать, почему так вышло?
- Да.
- Где-то двадцать тысяч лет назад здесь было хорошо. Ангелы созидали, творили и жили мирно. А я вообще был на вершине Олимпа. Лежал на облаках, ел виноград и слушал, как ангелы играют на арфе.
- И что случилось?
- Мне стало скучно.
Игорь язвительно усмехнулся.
- Да, даже богу бывает иногда скучно. Я, размешивая этим указательным пальцем вино в бокале, понял, что нужно что-нибудь сделать. Я подорвался со своего трона и стал думать. Думал долго. Пока мне в голову не пришла одна простая, но гениальная мысль - сотворить место, где нужно выживать. Ха-ха! Ты понимаешь, специально для вас я придумал слово “выживать”! Как это давно было…
- То есть мы просто плод твоей скуки? Как унизительно! Получается, что мы ничем не лучше шнурка, который от скуки наматывают на палец?
- Можно и так сказать... И я принялся прорабатывать концепцию. Потратил на это несколько десятилетий. И вот пришел к тому, что вы имеете сейчас.
- Зачем?
- Шоу! Драматургия! Сюжет!
- Мы сериал?
- Ну, да. - сказал бог и откусил яблоко, которое материализовал легким движением пальца - Чем больше я работал над всеми вами и Землей, тем интереснее мне становилась наблюдать. Но это даже не самое интересное. Смотри. - он снова показал Игорю на синий ларек - Смотри на этих ангелов. Знаешь, что они делают?
Игорь помотал головой.
- Делают ставки. Выбирают один из сотни тысяч пунктов и делают ставки, что будет дальше. “Африка утонет”, “Путин окажется киборгом”, “Геноцид синеглазых блондинов через десять лет” и т.д. На любой вкус и цвет.
- Здесь есть товарно-денежные отношения?
- А ты как думаешь, откуда эта зараза к вам пришла? Я тебе даже больше скажу, они… - начал он, показывая на квартет по ту сторону панорамного окна - ...за час дерут очень много.
- Именно поэтому жизнь в большинстве случаев невыносима?
- Именно. Формула рабочая: три к восьми, которая распространяется на все: соотношение счастливых и несчастных людей, соотношение хороших людей и плохих, соотношение талантливых и бездарных. Хотя с последним пунктом не все так просто, но это уже ненужные детали. Также раз в десять лет интересные события, чтобы зрители не скучали. Мировые войны, например, отняли у меня много сил, но вышло эффектно.
Игорь, осознавая услышанное, пятился назад. Его мутило. Вера в светлое пошатнулась и треснула.
- Так что не обижайся. Ты как писатель должен меня понять, если у героев все всегда хорошо, то это скучно.
Бог встал со стола, потянулся и лениво побрел к белому высокому креслу.
- Есть еще вопросы?
Игорь посмотрел на Бога с легким ужасом в глазах. Со лба его горьким водопадом стекал пот. Тело скрючилось в агонии осознания.
- Вижу вопросов нет. Парни…
- Есть вопросы!
Игорь резко выпрямился и сжал пальцы в кулаки. Бог удивлённо посмотрел на него.
- А хотя знаете… Наверное, все же нет. - сказал Игорь, неожиданно подобрев.
- Тогда свободен. Парни…
- Я сам. - перебил Игорь и ушел.
- Будьте счастливы назло зажравшимся ангелам и богу. Пожалуйста, будьте счастливы!- подумал Игорь в надежде на то, что будет услышан.
Но ему это было не обязательно…
***
Библиотека №170
В нее вошел угрюмый мужчина. Весь его вид говорил о том, что соотношение три к восьми сработало не в его пользу.
- Можно сборник рассказов “Будьте счастливы”?
Библиотекарь пошел в зал и вернулся с книгой в руках.
Когда он вернулся, то показал посетителю обложку книги. В углу была фотография Игоря, а посередине было написано “Будьте счастливы”.
- Она?
- Да.
- Можно поинтересоваться, почему именно этот автор?
- Друзья порекомендовали.
- Да?
- Да. Сказали, что я какой-то грустный, а, прочитав эти рассказы, я вроде как должен стать более счастливым.
- Станете. Он молодец. Жаль, что он так рано умер. - мягко и добро сказал библиотекарь, показывая пальцем на фотографию в углу.
- Надеюсь. Глаза у парня добрые. Спасибо.
- Не за что. Заходите еще.
Посетитель вышел из библиотеки. Спустя три часа, которые требуются на прочтение сборника, он… нет, счастливым он не стал. Это слишком утопично. Нет, с ним случилось нечто не менее важное - он поверил в счастье и захотел найти его. И когда-нибудь он обязательно сделает это, несмотря на драматические хитросплетения бога.
Спасибо, Игорь.
"Не полицейская история"
Лето. Вечер. Теплый ветерок слегка колыхал мою желтую и твердую от блевотины майку.
Я шел из продуктового магазина, где купил бутылку кефира и буханку хлеба.
Заглушать дурные мысли о предстоящем разводе водкой и дешевым коньяком было не лучшей моей идеей.
Хоть тошнота уже и почти полностью прошла, голова трещала.
А через неделю надо возвращаться на службу. Снова ловить наркоманов, бомжей и тех бедолаг, которые в сочетании хмельности и отчаяния решают ограбить пивной ларек. Что иронично, меня самого сейчас могут принять за бездомного или торчка.
Нет!
Не могу не думать о том, что послезавтра надо будет подписывать бумаги.
У меня просто не укладывается в голове, как можно прожить вместе почти пятнадцать лет и разрушить все это одной волнистой линией в графе “Подпись”.
БУМ!!!
Вдруг я услышал громкий хлопок с хрустом.
Я невольно обернулся на прозвучавший грохот и увидел такую знакомую картину: разбитое окно супермаркета, в котором проглядывалось несколько мужских силуэтов. Они судорожно закидывали в спортивную сумку деньги из кассового аппарата, вероломно погнутого об кафель. Мужики были одеты кто во что горазд: рваные футболки, грязные толстовки, старые кроссовки и затертые джинсы. В принципе, базовый набор для начинающих грабителей.
Так. У меня уже есть достаточно аргументов, чтобы выдавить из мякоток этих перцев все соки
Я перебежал дорогу и запрыгнул внутрь. Пакет с кефиром и батоном я предварительно положил у стены. После предстоящего мордобоя мне потребуется хороший перекус.
- Юпикаэй, ублюдки! – процитировал я Джона Макклейна.
“Ублюдки” обернулись и я получше их разглядел.
Пять человек.
Лица неприятные.
Трое были физически крепкие, четвертый слегка полноват, а пятый, наоборот, худоват.
Каждый делал свое дело: крепкие стояли рядом с вырубленной охраной, толстяк наполнял мешок с деньгами, а спичка с пистолетом сторожила у входа. Видимо, пистолет у них был только один, и тот решили отдать самом слабому из команды (толстяк хотя бы может весом придавить) и поставить его на шухер.
Я ударом ноги с разворота выбил из рук дрыща пукалку. Пистолет смачно ударился о кафель.
Тут разбойники очнулись и, как мне показалось, стали понимать, что происходит. К этому выводу я пришел, исходя из того, как лихо один из крепких парней замахнул на меня свой увесистый кулак.
ВЖУХ!!!
Бандюга нанес сильный рассекающий удар, от которого мне чудом удалось увернуться, сделав резкий кувырок вперед.
- Осторожней, здоровяк. – сказал я.
Я оказался зажат между полками с товаром. Компанию мне составили коньяк по правую сторону и конфеты по левую. Я бы, конечно, с удовольствием выпил бы первое, заедая вторым, но плохие парни, воспользовавшись ситуацией, закрыли мне выходы.
Повисло неловкое молчание, которое прервал один из бугаев позади меня.
Загудели кулаки и затрещали кости.
Я уже начал уставать, но и они тоже. Этим и воспользуюсь!
Я взял правой рукой рядом стоящую бутылку коньяка и с разворота шлепнул ей по голове ублюдку сзади. Бутылка разбилась. Осколки ее ярко блистали на свету.
Я получил в живот широкой стопой, из-за чего упал на спину. Чтобы встать, я оперся на руки и сделал мощный толчок вперед.
Таким образом, я прижался задом к молочке, отчего с полок попадали пакеты с молоком и творогом.
Мой взгляд вдруг зацепился на морозилки справа, где обычно хранят мясо и морепродукты.
Есть идея…
Я перебежал туда.
Один из разбойников побежал ко мне.
Так…
Мерзкая рожа высоко подпрыгнула, задрав ноги, развернулась и пробила ногой с разворота. Мне на секунду показалось, что я услышал свист.
Прогиб спины помог мне избежать вмятины в черепе.
Криминальная морда уверенно встала на ноги и сделала громовую вертушку. Его вытянутая острая стопа пронеслась в сантиметре от моего носа.
Черт! Из-за пота уже становиться тяжело видеть!
Уродливая трата кислорода и не собиралась останавливаться. Она, захлестнув голень, пробила коленом мне прямо в районе печени. Тренированные боксом и уличными драками руки сумели спасти мои печень и ребра.
Вот тут то я его и подловлю!
Кулаки мои несколько раз проехались по его лицу, потом руки мои опрокинули его спиной на морозилку. Стеклянная крышка разбилась вдребезги.
Осталось четверо.
Ко мне подбежал чувак с рассеченным виском. С его волос все еще капала половина моей месячной зарплаты. Глаза заряженными пистолетами целились в меня.
Гад резко взмахнул вверх ногой и ударил.
Мои руки в очередной раз спасли меня.
ТЫДЫЩ!
ИП “Синяки” в этом месяце будет иметь хорошую прибыль.
В глазах помутнело, но я устоял.
Чувствую себя куском замороженного мяса, которое Рокки мутузил голыми руками.
Стоп! Замороженное мясо?
Я нащупал руками холодильник за своей спиной. Вор уже замахнул на меня свой каменный кулак.
Его стальные пальцы и бритвенно острые костяшки приближались к моему опухшему лицу.
- ААА! – заорал бандит, пятясь назад.
Я заметил на полу мелкие капли крови.
Мои руки сжигал холод, который исходил из замороженной куриной грудки, которую я успел достать за секунду до того, как получил по морде.
Отрыжка общества посмотрела на меня своими округлившимися от удивления глазами.
Я бросил льдину в сторону и резво переметнулся.
Когда он резко встал в стойку, я понял, откуда взялась кровь – открытый перелом среднего пальца. Хах! Иронично.
Пока супостат не успел очухаться, я ему всадил в ухо с локтя и нанес мощнейший апперкот, от которого разбойник упал, смачно задрав ноги.
Стоит признать - челюсть у него крепкая. Будто столб фонарный ударил.
Осталось трое.
Я осмотрелся, чтобы выяснить, кому еще нужны мои тумаки.
Стоп, а где все?
Только недавно тут маячили на заднем плане: бегали беспорядочно и шептались.
А куда ведет эта дверь? Узкий коридор, уставленный коробками. В его конце виднелась подозрительно знакомая жирная туша.
Придется побегать немного.
Блин! В последний момент жирдяй проскочил в дверной проем, за которым располагается парковка.
На парковке стоял грузовик.
Со спортивной сумкой внутри.
Я что есть мочи помчался за этим чудом немецкого автопрома, но с каждой секундой оно набирало скорость.
Еще секунд пятнадцать, и мне его никогда не догнать.
Но, видимо, сегодня мне везет, так как задние дверцы были не закрыты и принялись раскачиваться с противным металлическим скрипом.
Сейчас у меня проскользнула мысль, что я скучаю по детям.
По жене…
Но потом с этим разберемся, ведь сейчас от меня сбегут Трус, Балбес и Бывалый.
Я прыгнул вперед и в воздухе зацепился за ручку дверцы.
Было тяжело, но я обеими руками удерживал ручку в то время, пока ноги елозили по асфальту.
Ситуация осложнилась еще и тем, что маршрут был, наверное, самым извилистым из всех возможных. Из-за чего меня шатало, как брелок на ключах.
Мои ладони скоро соскользнут.
Надо что-то решать.
Я узнал район: забрел сюда как-то по пьяни. И если мой проспиртованный мозг все правильно тогда запомнил, то вскоре будет крутой поворот.
Этим можно воспользоваться.
Нужно сосредоточиться.
Сейчас!
Двери при повороте сомкнулись, и мне удалось захватить ручку второй дверцы, но машина вдруг остановилась напротив какого-то заброшенного склада.
Из-за резкого торможения я сорвался с дверец и воткнулся в металлические дверцы.
Пока я поднимался, бандиты успели забрать с собой сумку и забежать в склад.
Что им там понадобилось, мне оставалось непонятным, но нужно закончить начатое дело.
Я устал, меня неслабо пошатывало, кроссовки стерлись и ноги страшно горели, но, когда я ухаживал за детьми, я уставал еще больше, поэтому это еще пустяк.
Вспомнил один случай. Как-то я не уследил за дочкой и, чтобы найти ее, поднял на уши весь отдел. А оказалось в итоге, что она просто спряталась в шкафу, где благополучно уснула. Тогда я сильно отхватил за это от жены. Но спустя годы мы вспоминали этот случай с улыбкой. Сейчас она спрячется в шкафу только в том случае, если пойдет по стопам отца и напьется в свой выпускной, до которого уже недолго.
Надеюсь она разрешит мне, старому пердуну, забежать на него и пропустить стопочку с нынешней молодежью.
Мои мысли прервал громкий грохот. Я обернулся и увидел, как последний здоровяк стоял напротив окна с металлической трубой в руках. Труба была настолько длинной, что он мог ее держать, широко расставив руки, словно шаолиньский монах боевой посох.
Он поднял ее высоко вверх и начал крутить. Его руки двигались быстро, как лопасти вертолета.
От этого мне стало как-то не по себе.
А когда он выставил ее вперед, словно копье, то передний конец завибрировал и издал приятный металлический звон.
Ноги стали подкашиваться.
Но я не могу его лицо оставить чистым, поэтому нужно взять себя в руки.
Он сделал решительный выпад вперед и сделал хлесткий удар. Я пригнулся, сумев избежать мощной пощечины. Все же только жена имеет право бить меня по лицу и только тогда, когда я прихожу домой пьяный и без денег. Точнее, приходил…
Наверное, я тоже виноват в том, что наши с ней пути разошлись. Она, конечно, выносила мне мозг, но у нее на то были причины: она и без того творческий человек со сложным комплексом личных переживаний, так еще и без работы осталась. Мне стоило быть умнее. А в тот день нужно было просто улыбнуться и сказать: “Хорошо, я исправлюсь.”.
Хех! И почему умные мысли приходят только тогда, когда мне грозит страшная опасность?
Мой противник решил поиграть в волчок и закрутился, выставив палку вперед. Периодически он приподнимал и опускал палку.
Он вынудил меня прижаться к стенке. Еще чуть-чуть и мне нечем будет распивать хмель и спирт.
Надо предпринять какие-нибудь меры.
Есть одна идея, но это будет больно.
Других, к сожалению, нет.
Еще один оборот и удара не избежать.
Пора...
БАЦ!
Я получил обжигающий удар по ноге, которой я закрыл бок. Теперь вся нога горит, и на штанах появились стильные порезы.
Но план сработал так, как я планировал – здоровяк остановился и у меня появилась возможность нанести ответный удар.
Чтобы он не начал вторую серию, я нанес максимально сильный удар ногой с разворота, который лишил его равновесия.
Когда он встал, то я не побрезговал еще и ударить ногами в прыжке. Вот тут я понял, что чуток переборщил, ведь он, разбив стекло, вывалился из окна. Благо, внизу стояла мусорка, которая смягчила падение.
Подозреваю, что с него на сегодня хватит.
Дело почти сделано. Осталось только позвонить в полицию, получить выговор за драку и уйти довольным восвояси… думал я, пока не увидел над своей головой деревянную доску, которую держал щуплый бандит.
Он весь дрожал. С его волос и гладкого лба струился пот. Очевидно, что это был его последний отчаянный шаг.
Я пожалел его, поэтому не стал креативить и просто выбил из его рук злополучную деревяшку.
Но я не рассчитал количества смелости в его организме, ведь он с диким криком поднял свои крохотные, как песчинка, кулаки.
Мне не хотелось с ним драться, поэтому я крепко схватил его за шею и прижал к себе, чтобы он еще и себя не покалечил.
Он бил меня по спине. Долго бил. Стоить отдать должное его решимости.
Но позже обычная человеческая усталость все же взяла над ним верх, и он начал замедляться, пока не остановился совсем.
Я слышал его тяжелое, полное боли и страданий, дыхание.
- Только семью не трогай… – добрался до меня вдруг сиплый и дрожащий голос.
Ясно.
- Прошу, не трогай их! – продолжал он умолять меня.
- Даже пальцем не трону.
Я почувствовал, как его тело расслабилось. Мне не было больше смысла держать его. Я отпустил его. Он присел.
- Потерял работу?
- Да.
- А жена?
- Болеет.
- Понятно. Дети есть?
Он кивнул.
- Сколько?
- Трое.
- Мужик. У меня только двое.
Мы дружно засмеялись.
- Сколько мне дадут?
- Смотря за что.
Бедолага сник.
- Я выбью тебе условку и с работой помогу. У меня на севере знакомый есть, строительством деревянных домов занимается. Ему как раз рабочие руки нужны. Подкачаешься хоть заодно.
Он поднял голову и слегка порозовел.
- Я это делаю не ради тебя, а ради твоей семьи. - улыбаясь, сказал я.
Он устремил глаза куда-то в пол и улыбнулся.
Я вдруг понял, что совсем забыл про толстяка. Вряд ли он здесь, потому что он бы явно воспользовался моментом и расплющил бы меня своей исключительной массой.
Усталые ноющие руки я сунул в карман. Но необходимо еще позвонить и сообщить о том, что я заигрался в Джеки Чана.
- Алло. Полиция?
- Да?
- Лейтенант…
- Я узнал вас. Что в этот раз учудили?
- Прогуливался и услышал грохот неподалеку…. – так я ему рассказал все то, что сейчас произошло.
Услыхав в трубке недовольные вздохи, я убрал телефон (который чудом не разбился).
Когда я вышел из склада, то подошел к грузовику, в грязном отражении которого виднелась моя исцарапанная грязная рожа. Неделю не буду из дома выходить.
По неведомой мне причине я обернулся и приметил сидящего на полу бандита. Он был абсолютно неподвижен и покорно ждал своего судного часа.
Я поймал себя на мысли: даже он для своей семьи сделал больше, чем я. Да, его методы противозаконны и в некоторой степени аморальны, но психология семьянина устроена так, что для него семья превыше всего. Эти люди готовы пойти против закона и совести ради семейного благополучия.
А что все это время делал я?
Бухал и смотрел криминальные передачи.
Да, я поссорился с женой, но хотя бы детям мог бы позвонить или отправить СМСку.
А хотя…
Сколько времени сейчас? Телефон показывает час ночи. Зная ее, она, скорее всего, еще работает и будет работать часа два, а потом еще час будет читать очередную беллетристику.
Хмм… Часа через два и я буду дома.
Позвонить ей что ли, когда приду?
"Рай"
Мазок зубной пасты снова упал мимо раковины, не успев даже коснуться эмали.
Начало очередного ущербного дня…
А я еще и в школу опаздываю.
Блин.
Как же хочется умереть.
Большинство меня осудит за это желание, но желания, к сожалению, не выбирают. Да и мне кажется, что оно вполне оправданно возникло у меня. Жизнь у меня, может быть, и не самая плохая, но тяжело жить, будучи совершенно бесполезным и неспособным ни к чему.
“А чего не вскроешься тогда?”
Все очень просто: кишка тонка.
Кстати, на улице уже во всю бушует весна.
Обычно, весна у многих ассоциируется с любовью и романтикой.
И у большинства моих знакомых есть как минимум одно любовное воспоминание в декорациях весеннего рая.
Завидую ли я им?
Хотелось бы гордо заявить, что нет и, вообще, я выше всего этого, но я типичный “любовник-неудачник”, поэтому да – завидую.
***
Я зашел в мужскую раздевалку, где уже находилось несколько моих одноклассников. Мы, как обычно, безэмоционально пожали друг-другу руки.
- Ты готов к сочинению? – спросил меня один из них.
- Не особо. – честно ответил я, отдышавшись. Беготня не мое, откровенно говоря.
- Поможешь, если чего? Мы же рядом сидим. Просто ты умный и явно знаешь больше, чем я.
- Конечно.
Опыт показывает, что это “чего” обязательно сегодня случится.
Терпеть не могу такие моменты. Сначала они говорят: “Ты же умный”, чтобы я дал им списать, а потом делают вид, что меня не существует.
Хотя я бы не назвал себя совсем аутсайдером. Я общаюсь с ребятами, меня не чморят, и мою голову не макают в толчок, как любят показывать в американских подростковых комедиях. Но я так далек от них...
Сзади ко мне подошёл ещё один мой одноклассник, с которым мы ещё худо-бедно общались, и вальяжно закинул свою левую руку мне на шею.
- Готов к матеше?
- Нет.
- Значит, будем импровизировать. – весело констатировал он и убежал в свою компанию.
Все улыбаются друг-другу, шутят, вспоминают совместное прошлое и просто хорошо проводят время.
Хотелось бы мне сейчас быть вместе с ними?
Честно говоря, не знаю. Вроде, выглядит все это заманчиво, а, вроде бы, и сомневаешься, что впишешься в такую компанию, потому что подобные коллективы живут за счет совместных компромиссов. Уверен, что каждому из них кто-то в их кампании не нравится.
Что-то я уже устал...
До урока еще оставалось минут десять. Я решил зайти в кабинет и посидеть там до звонка.
Я постучал в дверь.
- Заходите!
- Здравствуйте.
- О! Это вы? Здравствуйте!
Я вошел, сел за парту и быстро приготовился к уроку.
Хмм… Не могу пенал найти.
Проверил большой отсек рюкзака – нет.
Проверил маленький отсек – тоже нет. Зато есть куча фантиков от разных конфет. Даже не помню, откуда они.
Походу, пенал остался дома…
Нехорошо.
Придется у учителя просить.
- Анастасия Андреевна, можете дать ручку на сегодня? Я вам верну после уроков.
- Конечно, держите. – сказала она, протягивая мне тоненькую ручку своей не тоненькой ручкой.
Я взял ее и положил рядом с тетрадкой.
В унисон стука ручки об парту прозвучал звонок на урок.
Через пять минут ухо защекотало знакомое щебетание:
- Дай списать…
“Чего” наступило даже быстрее обычного.
Так начался очередной ужасный учебный день…
***
Урок – перемена, урок – перемена... И так ещё пять раз.
На уроках мне активно капают на мозги, но я строю из себя “пай-мальчика”, чтобы мама, которая ради меня пашет с утра до ночи, не расстраивалась. А во время перемены сижу на скамейке, смотрю на счастливые лица своих одноклассников и читаю очередную нецепляющую книгу.
Вот, кстати, мне уже давно не попадалось интересных книг.
Походу, даже книги перестали приносить мне удовольствие…
Поскорее бы сдохнуть…
О! Что это? Кажется, звонок с последнего урока прозвенел. Какая услада для ушей! Наконец-то, можно домой идти.
***
Дома я снял душную рубашку, пропитавшуюся за годы потом и разочарованием, и повесил ее. Затем надел любимую домашнюю майку с дыренью в районе подмышки и побежал есть, ведь через сорок минут уже надо выходить.
Театралка.
Люблю ее.
Люблю наших талантливых ребят, люблю творческую атмосферу, царящую там. Люблю играть и участвовать в спектаклях, люблю суетиться на фестивалях.
***
Я сидел в автобусе и слушал какую-то попсовую песню о любви.
И все таки я романтик без практики.
Влюбляюсь, но никогда не люблю. Вызываю симпатию, но не бываю любимым.
Поэтому единственным способом создать иллюзию романтики остается слушать песни, где люди страдают от неразделенной любви и смотреть фильмы про тоже самое.
Мне удалось занять место у окна. В сочетание с песней вид из окна становится полноценным клипом, от просмотра которого сложно оторваться.
Под конец дороги я слегка задремал, но кочка и удар головой об стекло быстро привели меня в чувство, поэтому я успел выбежать из автобуса, пока тот не уехал дальше.
Каким же я иногда бываю идиотом…
Проспать, забыть, уронить и упасть самому – все это про меня.
“Сынок, вставай, а то опоздаешь!” – однажды услышал сонный я от мамы, когда мне надо было через пять минут выходить на экзамен. Чудом тогда успел.
Я устал!
Устал косячить.
Устал ошибаться.
Устал доставлять всем неудобства.
Но, справедливости ради, сегодня я пришел раньше обычного, что для меня большое достижение.
Я понял это, когда при входе обратил внимание на часы, висящие над охранником.
Разминая затекшую шею, я вошел в зал со сценой и сел на зрительское кресло, протянул ноги и закинул руки за голову, погружаясь всем своим существом в мягкие спинку и сидушку.
Но что-то в районе седалища меня начало беспокоить…
- АУУ! – вскричал я и вскочил с грацией кобылы.
Потирая место повреждения, я вытащил оттуда иголку, которой на прошлой неделе зашивал свой костюм.
Если не опоздаю, то получу иголку в одно место…
Серьезно, когда я там помру уже?
Иголку я выбросил, позже и острая боль прошла.
Народ начал уже подходить.
Первой пришла Света.
Симпатичная ровесница с черными длинными волосами, завязанными в косички, аккуратно-угловатым лицом, широкой улыбкой, вооруженной брекетами, пышными бровями и выразительными светло-карими глазами. Одета она была также, как и всегда: полосатая черно-белая кофта с закатанными рукавами, узкие джинсы до пупка, носки апельсинового цвета и белые кроссовки.
Когда-то она мне нравилась, но после того, как она отказала мне в свидании, оставил свое “нравится” в пыльном ящике, где-то рядом с “хочу” и “мечтаю”.
Несмотря на это, мы с ней хорошо общаемся. Я себя с ней чувствую легко и непринужденно.
Наверно, я слегка погорячился, когда употребил слово “нравится” в прошедшем времени…
Нет, она мне четко сказала “никаких отношений вне театра”! Но это же было больше года назад.
Ах...
От женщин больше вреда, чем от алкоголя и табака, вместе взятых….
Скорей бы сдохнуть и не мучить себя мыслями о неразделённой любви, словно среднестатистический литературный герой 19-ого века.
Мы с ней поздоровались, она кинула рюкзак на одно из кресел и уселась на соседнем.
Тогда подошли и остальные ребята.
Состав у нас самый разнообразный: от меланхоличного Яши до гиперактивного Димы.
Последним пришел наш руководитель.
Мы начали репетировать, ведь до начала концерта осталось еще около часа.
***
Через минут пять должен был начаться, наконец-то, концерт. Яша отстраненным взглядом смотрел в пол, а Дима доставал меня советскими анекдотами, которых он наслушался от деда.
Вскоре бодрый и звонкий голос ведущего дал нам понять, что мероприятие уже началось.
Может все таки попытать удачу второй раз? За прошедший год мы с ней сильно сблизились. Все же мы много с ней играем и, соответственно, общаемся. Ну а там и время делает свое дело.
Да! Надо попробовать!
Не могу же я всю жизнь быть обделенным? Не могу же я всю жизнь быть один?
Все!
Света, как обычно, готовилась к своему выходу. Я медленно подошел к ней.
- Свет, можно с тобой кое о чем поговорить? – старался я говорить легко, чтобы подвох не всплыл раньше времени.
- Да. Только быстро.
- А хотя знаешь… я подумал, что лучше поговорю об этом с тобой потом. - сказал я, придумав гениальную идею.
- Ну, ладно.
Через минуту мы уже стояли на своих позициях и ждали выхода.
Ведущий объявил нашу миниатюру - мы начали.
Вплоть до финала мы все делали, как обычно.
Ну, а финал…
- Можно вас занять еще на минутку. - спросил я, когда мы уже поклонились. Света остолбенела, не понимая, что я творю.
- Света, мы с тобой вместе играем уже больше полутора лет. И каждый раз, когда я говорю по сценарию: “Вы мне нравитесь! ”, я не играю. Пойдем после концерта в кафе? Я угощаю! – исполнил я свой гениальный план! Девушки любят такое, поэтому должно сработать.
А для пущего эффекта встал на колено.
Вот сейчас я услышу заветное “да”.
Света молча ушла.
Я еще секунд десять стоял в позе рыцаря-неудачника и ловил на себе взгляды удивленных зрителей.
Когда я встал, то отряхнул колени, поклонился зрителям, будто все так и должно было быть, и ушел.
***
Концерт закончился.
Вроде бы, все прошло достаточно неплохо. Только я запнулся в одном моменте. Ну, и финал, конечно….
ЦОК-ЦОК!
Руководитель идет.
Она начала говорить, и мы всем скопом слушали ее на протяжении где-то двадцати минут. Если она начинала разбирать наши выступления, то делала это основательно. Всем досталось в равной степени и похвалы, и критики. Кого-то ругали за тихий голос, кого-то за зажатость тела, ну а мне досталось по шапке за… все. И голос тихий, и тело зажатое, и запинку даже отметила. Но про финал промолчала. Это было ожидаемо. Она не станет говорить о таком, если я не проявлю желание.
Причем она на меня не давила, а объективно разобрала все недочеты. После критики она добавила: “Ничего, разыграешься! ”, которое я слышу от нее уже больше года.
Мы со Светой все это время молчали и даже не пересекались друг с другом взглядами.
Между нами теперь стена.
Света ушла очень быстро.
Понимаю.
- Глупо. Очень глупо. На тебя это не похоже. - философично изрек Яша, проходя мимо меня.
Он прав. Это было глупо.
Дело даже не в самом поступке, а в том, что второй раз поддался этому чувству.
- Ой, дурак! Дурак! Дурак! – подошел Дима и затараторил мне в ухо. Обычно, я говорю ему, чтобы он замолчал, но сегодня я заслужил это назойливое жужжание.
Я, как и Света, не стал медлить со сборами.
Обратно я шел один.
Я снова включил музыку, но только в этот раз какой-то буйный и взрывоопасный рок. Бурные ритмы и разрушительные настроения восхитительно сочетались со злобой на себя.
Я опять все испортил.
СНОВА!
ВСЕ!
ИСПОРТИЛ!
В очередной раз всех подвёл и всем испортил настроение…
Да и если заменить “всех” на “себя” – ничего особо не изменится.
Как говориться: ни себе, ни людям.
Чувствую себя паршиво.
Вот сбил бы меня кто на дороге - и проблем бы не было.
Нашли бы нового парня, более талантливого, чем я. Руководителю он принес бы через пару лет “Золотую маску. ”, коллектив наш стал бы известен, при этом он бы оставался простым и хорошим парнем, он бы влюбился в Свету, и они бы скоро стали встречаться в то время, пока моя никому не нужная могилка покрывается землёй с соседних могил.
Я ждал автобус.
Что?
В смысле?
Почему музыка в одном ухе играет?
Я пощупал замершее от весеннего ветерка ухо. Наушник на месте.
Теперь еще и наушники сломались… Супер… Блеск…
Вот бы меня какая-нибудь газонокосилка раскромсала. Нет ушей, так и наушники не нужны. Нет сердца, так и любить уже не обязательно.
Вот и автобус подъехал. Его скрипучие дверцы неспеша открылись.
Внутри пахло дешевым бензином и трехдневным потом. Даже для нашего автобуса пахло что-то уж слишком дурно. Но мне не привыкать, поэтому я, не обращая внимание, сел на то же самое место, на котором сидел, когда ехал туда, чтобы окончательно свою жизнь превратить в цикличную череду грусти и мрака.
Поскорей бы этот цикл прервался метким выстрелом мне в голову…
Было уже темно, и единственным, что я мог рассмотреть в окне, было отражение салона автобуса, которое не вызывало у меня уже такого воодушевления.
В какой-то момент я почувствовал, что автобус резко разогнался.
Машину начало трясти.
Я уже даже крикнул водителю, чтобы тот поумерил свою жажду скорости, но тот лишь молча продолжал крутить баранку.
Так я дошел до того, что перестал понимать: сгущались ли сумерки за окном или автобус набрал настолько большую скорость, что все цвета смешались в сплошное черное полотно?
От происходящего мне было не по себе.
И не зря, ведь мое тело почему-то резко взлетело вверх и ударилось об стекло. Я закричал от резкой боли и потерял сознание.
***
Странное ощущение. Все черное, а тела будто больше нет. Такое чувство, что твои мысли все дальше и дальше отдаляются от тебя…
Я вдруг очнулся и открыл глаза.
Разглядеть все мне мешал непонятный яркий свет.
Я кое-как встал на ноги.
Все размывалось в глазах, словно мне прозрачный полиэтиленовый пакет на голову натянули.
Пока я понял только то, что нахожусь в каком-то белом помещении. Причем очень белом.
Больница?
Логично. Только почему я тогда валялся на полу, а не на кушетке?
Даже для русской больницы это слишком.
Психбольница?
Вряд ли.
А может…
Нет! Это исключено!
Я в слепую потопал вперед в надежде на то, что встречу живого человека, который, возможно, сможет рассказать, что со мной произошло.
Осторожно перебирая ногами, я двигался в неизвестном направлении. Картинка со временем становилась все более четкой.
Странная местность. Я иду уже достаточно долго, но не наткнулся на какую-нибудь мебель или даже стену. Будто я в поле.
Смущало ещё и то, что под ногами была какая-то мягкая поверхность. Что-то наподобие ковра, только еще мягче.
О!
Человеческий силуэт.
По очертаниям похож на мужчину.
- Мужчина!
Силуэт стал медленно ко мне приближаться.
Отлично! Он-то мне сейчас все и объяснит.
Мое зрение почти полностью восстановилось, и я смог разглядеть приближающуюся ко мне фигуру.
Мужчина. Немного за двадцать. Симпатичный. Высокий. Крепкого телосложения.
В белом балахоне?
С КРЫЛЬЯМИ?!
С ЧЕРТОВЫМИ КРЫЛЬЯМИ?!
Через несколько мгновений мужчина… я все ещё не могу в это поверить… С КРЫЛЬЯМИ подошёл ко мне.
- Вы новоприбывший? – сказал он мне своим невероятно красивым бархатным голосом.
- Куда новоприбывший?
Я почувствовал, как мой лоб наморщился и собрался в ряды складок.
- Вы так и не поняли, что с вами произошло? – аккуратно спросил он у меня, словно знает обо мне что-то ужасное.
- Пока я только понял, что у меня замылились глаза.
- Вы умерли и попали в рай. – тяжело вздохнув, сказал он так спокойно и непринужденно, что создавалось ощущение, будто это его работа.
Я в…... раю?
Я, вроде, не так сильно головой ударился...
- Я понял – это розыгрыш! Или пранк!
Мужчина еле заметно усмехнулся и сказал:
- Вы бы хотели, чтобы это был розыгрыш.
Стоит признать, что как бы я не пытался играть не понимающего, вариант рая выглядит как-то реалистично.
Я невольно про себя усмехнулся от мысли, что слово “реалистично” и “рай” стоят в одном предложении.
- Ты, выходит, ангел?
- Скорее, секретарь, но можно и так сказать. Пойдем за мной.
Он развернулся и пошел. Вокруг него образовалось пуховое облако от его крыльев.
Я покорно пошёл за ним.
Шли мы долго. И чем дольше, тем больше у меня появлялось вопросов.
Будут ли у меня такие крылья?
Какой предел возможностей в раю?
Почему я попал в рай, а не в ад? Я же всегда считал себя грешником, а даже если я им и не был, то одна мысль о том, что ты грешник, уже в некоторой степени грех.
Ну и один из самых главных вопросов – как выглядит бог?
Я гонял различные вариации у себя в голове. Фантазировал, представлял, пытался своим маленьким человеческим мозгом что-нибудь вообразить.
Спустя час мы пришли в шатер, собранный из облачков, из дверей которого выходил яркий ослепляющий свет.
Сложив крылья, вошел сначала ангел, а за ним последовал я.
Внутри была куча столов, за которыми сидели, видимо, другие ангелы. На столах лежали стопки с бумагами, разнообразные папки и органайзеры с различной офисной утварью.
Я попал в рай или один из филиалов Сбербанка?
Мы подошли к одному из этих столов.
- У нас новенький. – сказал мой проводник.
- Да? – сказал ангел, который сидел за столом и перебирал бумажки.
Я прошел вперед, чтобы показаться. Ангел за столом внимательно осмотрел меня сверху-вниз.
- Ладно. – сказал он и написал что-то на бумажке. Бумажку эту он протянул мне вместе с обычной папкой. – Это справка, чтобы пройти к богу, а это папка с вашим полным досье.
Я молча кивнул ему, мол “понял”.
- Очередь к богу – вон там. – сказал мне шепотом проводник и показал своей рукой в сторону длинного коридора.
Я и ему молча кивнул.
***
Я шел по этому пустому коридору, длина которого могла тягаться с длинной языка некоторых продавцов-консультантов в магазине электроники.
Нервничаю.
Тяжело не нервничать, когда тебе в раю предстоит встреча с богом.
Кстати, я был поражен тем, как ангелы спокойно говорили “бог”. Хоть я и был до этого момента атеистом, но понимал, что “бог” это нечто сокровенное, о чемневозможно говорить равнодушно. А они говорили о нем, словно это их начальник “Василий Петрович”, которого они в курилке покрывают матами.
А вот уже и очередь из, видимо, таких же новоприбывших, как я.
Среди них я узнал нашего местного бомжа. Видимо, его пассия все таки прибила, как и обещала.
Очередь длинная, поэтому я решил почитать свое досье, чтобы как-то скоротать время.
Первая страница: скан паспорта. Даже в раю нужен паспорт. Хотя бог, наверно, и отправил кому-то идею паспорта, чтобы собирать информацию о людях и иметь возможность ее систематизировать.
На второй странице был заголовок “Полная биография”. А дальше страниц двести текста с, действительно, моей биографией. Мою скучную жизнь окончательно добивал сухой и официальный язык ее изложения.
После двух сотен страниц моей жизни идет вещь под названием “Комментарии к биографии от ангелов”.
Звучит достаточно любопытно.
Только я собрался почитать, как пришла моя очередь.
Фух…
Надо взять себя в руки.
Я пошел.
***
Через десять минут я уже валялся на шезлонге. Бог оказался нормальным мужиком. Мы с ним побеседовали, и он ответил на все мои вопросы.
Теперь я могу просто получать удовольствие! Через две недели у меня начнут вырастать крылья, как у остальных ангелов, а еще через месяц мне позволят выбрать новую внешность по желанию. Да и о чем это я? Здесь можно сделать что угодно! Полная творческая свобода!
Не смог узнать я только две вещи: как выглядит бог, потому что разговор проходил в пустой комнате, и почему я попал именно в рай? Я понимаю первое, но со вторым-то что не так? Ладно, без этой информации я проживу. Хотя я уже не жив.
Ко мне подлетел ангел. К сожалению, как выяснилось, у них нет имени и к ним не принято как-либо обращаться.
- Ваши похороны назначены на послезавтра. – сообщил он мне своим ласковым, хоть и сухим, голосом – У вас будет возможность посмотреть на нее из Окна.
- Окна? – переспросил я, не понимая, о чем он толкует.
- Окно – это специальное устройство, с помощью которого вы можете наблюдать за земной жизнью.
- Хмм… Круто. – заключил я.
Ангел улетел.
Окно?
Интересная вещь.
Интересно, как там у всех судьба сложится. Какие новые вершины возьмет моя любимая студия? Как все ребята сдадут экзамены? Найдет ли себе Света нормального парня?
Надо будет посмотреть на свои похороны.
***
День моих похорон наступил.
Маленькое помещение, в котором лежал мой гроб. Гроб закрыт.
Немного народу собралось в церкви.
Мама, папа, бабушки, народ с театралки и т. д.
В общей сложности, где-то человек двадцать. И все с кислыми минами. Плохо. Я не стою того, чтобы по мне горевало даже двадцать человек.
Особенно жалко маму…
Мне очень сложно смотреть на ее опухшее от непрекращающегося плача лицо. Тяжело терять единственного сына. Как бы это не выглядело бы цинично, но поскорей бы она умерла, попала сюда, ко мне, и поняла, что у меня здесь все хорошо.
Все они стояли, подносили цветы и что-то друг-другу шептали.
Потом мой гроб повезли в автобусе, часть народа разошлась по домам, а другая часть стала попутчиками для моего уже, наверное, гниющего трупа.
Минут через десять катафалк приехал на кладбище. Крупные мужики достали мой гроб и потащили к заранее выкопанной яме. Всех стало пробивать на слезы. Даже Света пустила скупую слезу. Сомневаюсь, что ее слезные железы активизировались из-за великой любви ко мне. Скорее, ей просто жалко пацана, который умер в раннем возрасте. Ей также было бы жалко любого другого пацана, который умер бы в том же возрасте, что и я.
Честно говоря, тяжко на все это смотреть. В какой-то момент я даже отвернулся и выключил звук.
Когда я решил продолжить смотреть, меня уже закопали и люди стали расходиться. Осталась только мама.
Я не смог долго смотреть на это и к чертям выключил Окно.
***
Всю следующую неделю я ежедневно наблюдал в Окне за тем, что происходит в мире живых без меня.
Я надеялся, что похороны будут единственным грустным днем без меня, а дальше у всех все начнет налаживаться. Но нет.
Мама впала в глубочайшую депрессию. Плачет, плохо спит и не выходит из дома. Хоть я и знаю, что потом все будет хорошо и мы с ней встретимся, я не могу смотреть на эту картину.
Еще более грустно в студии.
На сцене ребята совсем вялые. И лица у всех кислые.
Сегодня я также пошел к Окну, хотя мне уже давно не хочется в него смотреть. Шел уже больше по инерции.
Начав смотреть, я понял, что стали появляться изменения. И, надо сказать, положительные изменения. В школе и студии грусть от моей смерти растворилась в рутине.
А вот мама все еще плачет. Для нее эта травма на всю жизнь.
Пока я смотрел, мне случайно на глаза попалась Света. Сегодня ей не надо было на репетицию, поэтому она гуляла с какой-то своей подругой. Они о чем-то разговаривали. Я не вникал о чем.
Потом она почему-то зарыдала, и я решил послушать, что у нее случилось.
- Мне он нравился. Он был смешным и искренним.
О ком это она?
- Я думала потом сказать ему, что согласна. А ушла молча, потому что постеснялась.
Кого она имеет в виду?
- И играть с ним было весело…
Это она про меня?
Я ей был дорог?
Я выключил Окно.
***
Лежа на облаках и попивая коктейль из самовосполняющегося стакана, я все думал над тем, что увидел.
Я был в растерянности, не понимал: радоваться этой ситуации или нет. Вроде, я и не сам себя убил, а, вроде, и жаждал смерти, считая ее панацеей.
Хах. Даже после смерти меня не покидают земные проблемы.
- Вы чем-то обеспокоены? – из-за спины спросил меня один из ангелов.
- Да так. Тень земной жизни.
- Вы не против, если я просканирую ваши мысли? – спросил он аккуратно, словно сдувал пыль с хрустальной люстры.
- Ой, а вы так можете?
- Да, конечно. Нас этому учат еще на первом курсе института. Также мы разбираемся в человеческой психологии, чтобы иметь возможность помогать в адаптации таким новоприбывшим, как вы.
- Ну… Давайте.
Он мне сказал, чтобы я лег спиной, расслабил тело и закрыл глаза.
Я почувствовал, как его холодные руки коснулись моих висков. У меня появилось ощущение, что мне кто-то разминает мозг. Приятно. Очень приятно.
- Закончил. – подозрительно дрожащим голосом сказал ангел.
Я привстал и повернулся в его сторону в ожидании того, что тот начнет говорить.
Но ангел молчал.
В его глазах я прочитал нечто ужасное.
- Ну, что вы скажите?
В ответ на мой вопрос он лишь сделал тяжелый вдох.
- Скажите мне, что не так! – закричал я, схватив бедолагу за воротник его белого балахона. Он был невозмутим.
Потом отпустил, поняв, что неправ.
- Простите…
- Ничего. Это моя вина. – наконец-то, заговорил он – С вами как раз все в порядке. У вас обычный “Синдром рано умершего” , когда начинаешь переживать за то, что умер слишком рано. Меня смутило кое-что другое…
Его глаза забегали, словно он старательно что-то от меня скрывал.
- Проблема в том, что я не могу это разглашать сейчас.
В этот момент рядом с нами пролетел другой ангел. Он подозрительно озарился на нас.
- Что у вас случилось? – спросил он.
- Ничего. – сказал ангел, поспешно улетев от меня.
- За ответами иди в архив. – прошептал он мне в последний момент.
***
Я стоял у ворот. На золотой табличке было написано “Архив”.
На ресепшене стояла милая ангел-женщина. На вид тоже 20-25 лет. Золотые волосы. Голубые глаза. Крылья более элегантные и маленькие, чем у ангелов-мужчин.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте. Что вам нужно?
- Не знаю, честно говоря. Мне просто стало скучно, и я решил здесь прогуляться. – ответил я первое, что пришло в голову.
- Хорошо. Вон там стенд с планом помещения. Можете ознакомится.
- Понял. Спасибо.
А вот и стенд.
Так…
Слева от меня – архив с досье всех, кто сейчас в раю.
Справа – архив с досье всех, кто сейчас в аду.
А спереди…
Что?
Запретная зона?
- А что за запретная зона? - спросил я у девушки.
- Это секретная информация.
Исчерпывающе.
Сомневаюсь, что под запретной зоной они подразумевают Эдемский сад.
Подозрительно, что в раю что-то скрывают…
Зачем от нас что-то скрывать?
Надо бы посмотреть, что там.
И снова меня в этой жизни тянет куда-то никуда…
***
Огромный каменный забор.
Куча ангелов в доспехах с копьями, мечами и луками.
Эти ребята что-то очень сильно хотят скрыть, и мне это не дает покоя. А еще и это размытое “За ответами иди в архив. ”
Я нашел скопление облачков неподалеку, на котором удобно наблюдать за происходящим незаметно.
Надо как-то туда пробраться.
Боем?
Ха-ха-ха!
Тайком?
Можно, но где бы найти лазейку в этой крепости.
Может есть еще другие варианты?
- Молодец. Догадался. – услышал я из-за спины.
Я вздрогнул.
Меня за плечи держал ангел, который своими абстрактными формулировками привел меня сюда.
- О! Какие люди! И как ты мне предлагал пробраться сюда, умник?
- Тебе одному – никак. Я знал, что успею сюда, когда ты будешь здесь. Здесь есть один секретный проход.
- Стоп! А ты откуда про это знаешь?
- Двести лет назад я был начальником всего этого.
- А почему ушел?
- По той же причине, почему тебе я вообще рассказал об этом: не согласен с тем, что это от вас скрывают.
- Понятно.
- Пойдем.
Ангел схватил меня за плечи и взлетел.
Пролетев над стенами крепости, он приземлился чуть ли не в километре от нее.
- И куда ты нас увел?
Он молча нагнулся, взял в руки металлическое кольцо, которое было практически не видно под белой пеленой облаков, и, потянув вверх, открыл дверцу в полу.
- Беру обратно свой вопрос.
- Пойдем.
- Знаешь, ты не против, если я буду называть тебя Питт?
Надоело обращаться к нему на “ты” и ему производные.
- Конечно. Только почему Питт?
- Ты похож на Бреда Питта. Актер такой у нас на земле есть.
***
Мы уже где-то полчаса шаримся по каким-то катакомбам.
- Скоро придем. – сказал Питт, идущий впереди меня.
Ура.
У меня уже все ноздри забились перьями от его крыльев.
Через сто метров мы пришли к лестнице, которая вела наверх. Питт полетел туда, а я стал подниматься по лестнице.
Поднявшись, я увидел довольно любопытную картину: куча стеллажей с папками, рассортированных по датам и именам, и Питта, который держал в руках вырубленного архивариуса.
- А ангелам можно бить других ангелов?
- Физически мы на это не ограничены. Потом я сотру его воспоминание об этом.
- Ладно. А теперь рассказывай, что это за место? С виду это обычный архив.
- Здесь собраны досье всех ныне живущих людей. В досье написано их прошлое и всевозможные на данный момент вариации их будущей жизни. Данные обновляются каждые несколько секунд.
- И что в этой информации такое, что ее от нас так старательно скрывают?
- Дело в том, что благодаря ей можно определить, с какой вероятностью человек попадет в рай, а с какой в ад. В конце есть соответствующее табло, которое изменяется в зависимости от событий, которые происходят в мирской жизни.
Кажется до меня стало доходить, что его так смутило…
- Ты хочешь сказать, что моя мама… – с трудом вымолвил я.
- Да.
- С какой вероятностью?
- После твоей смерти – с высокой.
Я сел на колени со слезами на глазах.
Из-за меня мою маму могут отправить в ад…
- И что мне теперь делать с этой информацией? – спросил я, чувствуя на языке соленые слезы.
- Есть один способ все привести в порядок. Вернуть тебя.
- Но ведь из рая нет обратного пути.
- Если бы его не было, то я бы тебе все это не рассказал.
- Слушаю.
- На главной базе англов есть специальное устройство – Онко. Оно позволяет вернуть человека на землю, если тот умер не естественной смертью. Оно было сделано для студентов практикантов, которые в силу своей неопытности могут случайно лишить жизни не тех людей. Проблема только в том, что в штаб очень сложно пробраться.
- Хорошо. Допустим, мы туда проберемся и я вернусь обратно. Что делать, если это заметят и меня решат снова вернуть обратно?
- Здесь много народу, и, вряд ли, кто-то заметит твоего отсутствия. Тем более, я запишу тебя в список вернувшихся, и никого не будет волновать, почему и как.
- Ладно. Последний вопрос. Зачем ты все это делаешь? Я. конечно, не хочу, чтобы мою маму кипятили в аду, но если бог так решил, то он, наверное, не спроста это делает.
- Бог не такой справедливый, как вам кажется. Он умнее и сильнее вас, но тоже может ошибаться. Тем более, он также подвержен эмоциям, как и вы. Он же вас создавал по своему подобию.
- Хорошо. Убедил.
- Хоть я и ангел, существо высшей формы развития, я не могу понять одной вещи: как ты можешь быть готов отказаться от рая в пользу мирской жизни? У тебя есть все: тебе повезло попасть в рай, для твоего возраста у тебя была достойная земная жизнь и ты умен для представителя своего рода? – неожиданно спросил меня Питт.
- Я считал свою смерть решением всех своих проблем и проблем своего окружения, но разочаровался, поняв, что все стало только хуже. Все трудности нужно решать будучи еще живым..
- Знаешь, у меня был подобный твоему случай. Двести лет назад сюда попал парень примерно твоего возраста. Умер слишком рано, из-за чего у нескольких близких ему людей сильно повысился риск попасть в ад. Я хотел его также, как и тебя, вернуть на землю, чтобы не портить жизнь людям. Но тогда я испугался в последний момент и со временем осознал, что совершил большую ошибку. Даже высшие существа ошибаются. Но с тобой я сделаю все правильно.
- И что стало с пацаном?
- Когда его родственники один за другим стали попадать в ад, он устроил бунт, из-за чего его сослали к ним. Жалко парня. Он и его родственники не заслужили попадания в чистилище, но из-за прихоти начальства они туда попали.
- Раз так – полетели!
***
Я стоял на стене из кирпичей. Внизу – пропасть. Вверху – километры таких же кирпичных стен и металлических решеток.
Главная база ангелов.
Питт завис напротив одной из оконных решеток. Он своими мощными руками схватил прутья и, опершись ногами в стенку, потащил ее. На его крыльях вздулись вены от напряжения, а на лице стал проступать пот. Он тянул ее до тех пор, пока не оторвал к чертям.
Я около минуты наблюдал за тем, как решетка падала в темную пропасть.
Питт схватил меня за плечи и закинул в свежеиспеченную дыру.
Мы оказались в белой комнате с мраморными стенами и полом.
Впереди массивная золотая дверь с красивыми причудливыми узорами.
Перед дверью стояло двое крупных ангелов с доспехами и мечами.
- Простите. – сказал Питт и выставил кулаки вперед.
Я спрятался в углу, чтобы не получить случайно по башке.
Ангелы-охранники непонимающе смотрели на своего сородича. Но, посмотрев на меня, они быстро поняли, чего мы хотим, и подняли свои мечи.
Первым начал Питт и подлетел к ангелу справа. Тот замахнулся на него мечом, но Питт схватил его за кисть и полетел назад, в сторону окна. Скрутив кисть, он выбил из его рук меч.
В эту секунду его за ногу схватил его товарищ и полетел в сторону окна.
Когда ангел с Питом в руках вылетел в окно, он бросил его в бездонную пропасть.
Я аккуратно перешагивал влево и увидел, как Питт наносил мощные хуки ангелу прямо в челюсть, держа того за воротник.
Тогда я услышал шаги позади себя, ангел собирался вылететь в окно, чтобы помочь своему коллеге.
Я встал напротив него.
Решительный взгляд этого ангела вгонял меня в пот.
Он мощным взмахом крыльев ринулся вперёд, выставив правое плечо вперед.
БУМ!
Мне прилетел мощнейший удар в живот.
Но я сумел устоять. Боль страшная, но умереть от нее я не могу.
Я наобум ударил ошарашенного ангела в лицо, и тот улетел в сторону, плюхнувшись смачно на мрамор.
Да я боксер!
- Пригнись! – услышал я почти вопящего Питта.
Не успел я руками опереться об пол, как надо мной пролетело ангельское тело. Видимо, от Питта ему досталось прилично.
Он своей спиной пробил дверь, внутри которой находилось любопытное здоровенное кольцо со странным синим свечением по периметру.
В этот момент меня за плечи схватил Питт и полетел в сторону этого кольца со словами: “Это Онко! ”.
За три метра до нее он меня отпустил, и я приземлился.
Питт подошел к непонятной панели, что-то на ней потыкал и подергал, из-за чего пространство кольца заполнилось синей энергетической субстанцией, внутри которой можно было разглядеть знакомые панельные дома и облезлые качели.
- Дом…
- Послушай меня. Ты сейчас прыгнешь в кольцо и окажешься в гробу. Я организую так, что тебя в ближайшие минуты раскопают. А там, как ты уже решишь. За меня не переживай, я сотру охранникам память, и никто ничего не узнает.
Я только закинул в портал левую ногу, как услышал: “Постой! И самое главное: живи счастливо в этот раз. Надеюсь, твоя история станет здесь примером для многих. ”
- А как о ней узнают, если ты сотрешь им память?
- А я на что? – ответил он, слегка ухмыляясь.
- Действительно. Спасибо.
Я прыгнул в портал спиной вперед и, погружаясь в его синее чрево, увидел, как охрана сломала дверь и напала на Питта…
***
Яркий желтый свет светил мне прямо в закрытые глаза. Залипнув на просвечивающие красные вены, я начал аккуратно шевелится и медленно вставать.
Я почувствовал, что сижу на чем-то мягком и приятном. Кровать.
И почему это я не в гробу?
Я услышал чье-то томное дыхание и открыл глаза.
Картинка размыта. Я смог различить только то, что меня окружает много разных фигур.
Неужто меня вытащили из портала в последний момент?
Я протер глаза и снова открыл их.
Что?
Больница?
Судя по капельницам в руке и пищащей штуке позади меня – да.
Они…
Они все…
Мама, худрук, папа, бабушка, ребята с театралки и Света. Все они сидели рядом с койкой и смотрели мокрыми глазами на меня.
Они молчали. Я тоже.
- Для того, кого сбил автобус, я чувствую себя слишком неплохо. – неловко пошутил я, чтобы подать хоть какие-то признаки разума.
Народ всем скопом ринулся обнимать меня. Так приятно ощущать тепло не ангельских тел.
- Живой! – завопила мама.
- Счастье какое! – сказала бабушка со слезами на глазах.
- Нам тебя не хватало! – прокричали ребята с театралки
- Я уж думала, что придется за двоих отдуваться. – сказала Света, прикрывая рукой широкую улыбку.
Дальше прибежал врач, который со словами “Больному нужен отдых.” разогнал всех.
Он наяривал круги вокруг кровати, периодически щупал мое лицо и бил маленьким молоточком по конечностям.
- Удивительный случай. – сказал он, светя фонариком мне в глаза – Вы несколько недель были в коме. Мы собирались в ближайшее время отключить вас от аппарата жизнеобеспечения. А сейчас вы помимо того, что очнулись, так еще и в полном порядке. Все функции вашего организма в норме. Вы отделались небольшим истощением.
- Кома?
- Да. Вас привезли сюда в коме. Причина комы неизвестна. Еще одна загадка. Лежите, отдыхайте.
Врач ушел.
***
Через час люди стали расходиться.
В какой-то момент остались только Света и Мама.
Мама посмотрела на свои наручные часы и сказала:
- Прости, сына, мне на подработку пора. Напиши мне, чего тебе завтра принести вкусненького.
- Вы не переживаете, я с ним еще посижу. – сказала ей вслед Света.
Мама повернулась. Ее уставшее лицо порозовело, а уголки губ немного приподнялись.
- Спасибо. – сказала она.
Мы остались со Светой одни. Я волнуюсь.
- Не делай так больше. Я за тебя переживала. – сказала она, всхлипывая, и начала гладить мою левую ногу.
У меня пошли мурашки по спине.
Мне хотелось с ней поговорить, но я не знал, как это сделать.
Чтобы не пересекаться с ней взглядом, я смотрел куда-то в угол.
- Что со мной произошло? Я ничего не помню.
- Ты вышел из студии и потерял сознание. Я боялась, что ты умрешь.
То есть автобус не попадал в аварию?
Вся эта история с раем была моим больным сном, который разнообразил мое пребывание в коме?
Если так задуматься, то в ней слишком много дыр.
Но Питт был словно настоящий. Выходит, его тоже не было?
И снова вопрос о существовании рая остался открытым…
Тоже неплохо. Есть шанс, что рай не выглядит, как типичный офис.
Я почувствовал, что должен поговорить со Светой и для этого повернулся...
Бесшумное соприкосновение наших губ – вот что случилось, когда я это сделал.
Так вот что такое поцелуй…
Приятно.
Наверное, жизнь не так уж и ужасна.
Света своим лбом прижалась к моему. Ее волосы щекотали мои плечи, неровное дыхание грело грудь, а светло-карие глаза страстно и любяще смотрели на меня.
- Прости… Я ушла, потому что засмущалась. Я хотела тебе все сказать, когда будем наедине.
Мозг не знал, что ему делать, поэтому управление телом взяло… а я сам не знаю что. Порыв неизвестного происхождения. Я взял Свету за волосы и снова дал нашим губам соприкоснуться.
Если Питт в следующий раз спросит меня, почему люди готовы променять рай на землю, я ему просто буду в Окне показывать этот отрывок из своей жизни.
- Спасибо тебе. – прошептал я ей на ушко так ласково, как только смог.
Она смущенно улыбнулась. Обняла меня и со словами: “Я пойду, а то не уеду потом.” ушла. Она махала мне своей девичьей ладошкой, пока не скрылась в дверном проеме.
Я остался один в палате.
Я начал чувствовать, как внутри меня начало что-то расти. Что-то светлое и, не знаю, правильное что ли.
Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу разобраться в том, что со мной произошло. Был ли я в раю или это все вранье? Был ли Питт? Общался ли я с ангелами? Но это уже все не важно, ведь я нашел ответы на вопросы, которые никогда себе не задавал, но должен был.
Я почувствовал себя нужным для этого мира, а самое главное – нашел счастье, которое отказывался замечать.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге