Птичий двор

Глава 1

Птичий двор.

Действующие лица:

Варвара Никитична (она же ВОРОНА) – вдова, хозяйка постоялого двора.

Рома (он же ВОРОБЕЙ) – мальчик на побегушках, приемник Вороны.

Георгий Николаевич (он же ГОЛУБЬ) – знатный помещик, съезжающий с постоялого двора.

Сара Георгиевна (она же СОРОКА) – сестра Вороны.

Петр Ильич (он же ПЕТУХ) – погорелый помещик[МК1] .

Действие 1 .

Ворона, Воробей, Голубь, потом Сорока.

*Пожар набирает обороты, слышны крики людей. Запыхавшаяся Ворона, выбравшись на улицу, садится на землю, время от времени оглядываясь назад*

ВОРОНА: Как же до этого дошло?

(Изначально – стартовая сцена «пожара», после нее все возвращается на свои места.)

Холл\ большая прихожая, уставленная чемоданами, узлами с вещами, корзинами.

ВОРОНА: Рома! Ромочка! Ты уложил все вещи Георгия Николаевича? Ему пора отъезжать. И слава богу. Устала я от него. Да где же ты? Рома! Опять спит где-нибудь? Роман!

ГОЛУБЬ: Варвара Никитична, голубушка вы наша, прекратите так хлопотать. В конце-то концов, не опоздаю же я к себе в поместье?

ВОРОНА: Опоздать-то не опоздаете, да как же без вас там ваши люди, ваше имение, да и, в общем, ваше хозяйство?

ГОЛУБЬ: Авось, не пропадут, люди не глупые. За меня там есть, кому побыть, я и раньше-то, не особо часто к ним заезжал. Так проездом, бывало, заскочу - вот, мол, хозяин жив-здоров. Бывайте!

ВОРОНА: Нет уж, вы позвольте, без хозяйской руки там все пойдет на убыль, поверьте моему опыту, я то уж знаю. Рома, поторопись!

ГОЛУБЬ: Ну, как видите – пока что держусь молодцом. Ромчик, не торопись! Варвара Никитична, ну право, на вас глянешь – так сам волноваться начнешь…

ВОРОНА: А как быть прикажете? Все же постоялец, гость! Отправляется восвояси, надо с почестями, да проститься.

ГОЛУБЬ: Чтоб гостя в путь да спровадить, его бы…Чаем напоить!

ВОРОНА: Чаем?

ГОЛУБЬ: Чаюм.

ВОРОНА: На дорожку?

ГОЛУБЬ: Ну да.

ВОРОНА: Извольте. Роман! *появляется ВОРОБЕЙ* Брось чемоданы, ступай за самоваром.

ГОЛУБЬ: Вот это уже другой диалог!

ВОРОНА: Ну, коли это наша прощальная чашка, прошу! *вручает Грише листок*

ГОЛУБЬ: Что это? Любовное послание?

ВОРОНА: Квитанция-с, для уплаты за жилье-с.

ГОЛУБЬ: Гм, интересно. А разве я вам еще не уплатил?

ВОРОНА: Да вроде как нет, сударь.

ГОЛУБЬ: Но подождите, я ведь прекрасно помню, что вручал вам деньги. Вот, как сейчас помню.

ВОРОНА: То было за прошлый месяц, сударь.

ГОЛУБЬ: А за нынешний?

ВОРОНА: А за нынешний ничего не уплочено, государь.

ГОЛУБЬ: Гм. Странно. Сколько ж я у вас уже нахожусь? Ну, это не беда, сейчас все будет. Благо деньгами обладаем. У меня их, можно сказать, куры не клюют. Ох, мать…

*ищет по карманам, но ничего не находит*

ВОРОНА: Наслышаны уже и о вашем имении, и о ваших богатствах, только вот…Георгий Николаевич, вам что, нечем расплатиться?

ГОЛУБЬ: Да как вы можете такое говорить обо мне! Да я вам выплачу все сполна, да еще сверху добавлю за ваши услуги!

ВОРОНА: Уж извольте!

ГОЛУБЬ: Должно быть, в другом чемодане. Ох мать…*уходит*

ВОРОНА: Все ваше имущество уже здесь, Георгий Николаевич. Куда же вы, дорогой гость? Нет уж, вы ответьте!*уходит за ним*

Появляется Воробей и, развалившись за столом, начинает отпивать чай из чужих чашек. Входит Сара. На фоне слышны выкрики Вороны и Голубя.

СОРОКА: Доброго дня.

ВОРОБЕЙ: Здрас-с-с-ти.

СОРОКА: Птенчик, не подскажешь мне, я пришла в постоялый двор?

ВОРОБЕЙ: Не знаю, в какой двор вы шли, но попали в тот, куда лучше клюву не совать. Особенно сейчас.

СОРОКА: Это отчего же?

ВОРОБЕЙ: Хозяйка здесь – Ворона. Без ее ведома и шагу нельзя сделать. Что не делай, все ей не так, да все не эдак. Хотя, вроде, тётка не плохая, но бывает, что заносит. Это вы ежели сюда наниматься пришли, то идите-ка лучше к выезду, там живет тёть Рая, уже пожилая дама, без внуков, без детей, за ней уход нужен. Вот она приютит, и накормит, и напоит, и деньгами не обидит.

СОРОКА: Нет-нет. Я ночлега ищу.

ВОРОБЕЙ: А, ну ежели так, то… *громко, чтобы услышала Варвара* Милости просим, дорогая гостья!

*тишина*

СОРОКА: А где же ваша хозяйка?

ВОРОБЕЙ: Теть Варя-то?

*Вбегает Голубь, за ним, с узлом в руках гонится Варя*

ГОЛУБЬ: Голубушка моя, угомонитесь! Даю вам честное слово, что я вам все уплачу! Ох, мать!

ВОРОНА: Еще бы ты мне не уплатил, варвар! Пиши письма, посылай кого хочешь, но пока твои денег не привезут, ты и шагу за порог не сделаешь!

СОРОКА: Добрый день!

ВОРОНА: Был бы он добрым!

ВОРОБЕЙ: Милости просим, дорогая гостья!

ВОРОНА: Ах, вот оно что, вы к нам заселяться пришли? Ну, милости просим, милости просим! Меня зовут Ворона, Варвара Никитична, хозяйка этого постоялого двора.

СОРОКА: Очень приятно. Меня зовут Сорока, Сара Георгиевна, а так можно просто Сарочка.

ГОЛУБЬ: Взаимно! *протягивает руку* Георгий Николаевич, Голубь! Несчастный пленник этого дома.

ВОРОБЕЙ: *протягивая руку* Рома! Воробей!

ВОРОНА: Ромочка, сходи-ка, зернышек поищи нашей гостье.

ВОРОБЕЙ: Слушаю-с.

*Рома уходит*

ВОРОНА: Подождите, а я вас, случаем, не знаю? Лицо больно знакомое. Вы к нам откуда?

СОРОКА: Да я сама издалека, но выросла здесь. Кто знает, может, и виделись когда-то. Жила я вот неподалеку.

ВОРОНА: Это где же?

СОРОКА: Да, в доме на окраине.

ВОРОНА: Когда же вы уехали отсюда?

СОРОКА: Да совсем птенчиком еще была. Только-только оперилась, да с дури выскочила замуж и уехала к северу. А там – история не приятная случилась, пришлось и оттуда уезжать. Покаталась, покаталась, да и думаю, дай на родину заскачу.

ВОРОНА: Сар-Сар-Сар… Сарочка! Сарочка, ты что ли? Ну?! Да ты что, мы же с тобой, можно сказать, вместе выросли. Как мы с тобой в огородах воровали? А как мальчишек во дворе за тебя лупила, ну?!

СОРОКА: …Варька? Варечка, Варюшка!

ВОРОНА: Она самая!

СОРОКА: Сестренка моя!

ВОРОНА: Сеструшенька!

*объятья*

ВОРОНА: Не пускала, говорила тебе – не выходи за этого олуха, наглотаешься еще, а ты и слушать не хотела! СОРОКА: А я и слушать не хотела! ВОРОНА: Любовь она нашла, счастье обрела! Вот оно, твое счастье, тебе боком то и вылезло… Дайка я уж разгляжу тебя получше. Двенадцать лет, а все такая же красавица! Как же ж тебя угораздило-то?

СОРОКА: Ой, дорогая моя! Да что я, ты-то, ты-то как? Столько всего надо узнать, столько рассказать!

*Уходят. Голубь один.*

ГОЛУБЬ: Нет, это уже что-то новенькое. Я ей – руку, она мне – злюку. Я ей – эдак, она мне – разэдак. Нет, я буду не я, если не заполучу эту даму! Черт с ним! Ромочка! Роман! Отнеси мои вещи обратно в комнату, я остаюс!

*уходит*

Действие 2 .

те же, потом появляется Петух.

ВОРОНА: Ох, Сарочка, и помотала тебя жизнь-то, намучалась, бедняжка.

СОРОКА: Ой, и намучалась. Что не говори, жива осталась, пока что, и на том спасибо. Да что мы все обо мне, да обо мне. Ты-то как? Как супруг, может, детки какие есть? Я ведь уезжала, у вас все так хорошо было, думала, что буду так же любить, как вы друг друга, а вон как вышло. Ну, рассказывай.

ВОРОНА: Ох, сестренка… Чего греха таить. Ты-то, Федьку моего знала, он, старый Фазан, мужик буйный был, своенравный. А все-равно добрый, всё для людей, чтоб всё у всех хорошо было. За то и полюбила, да так, что себя не помнила. Жили рука об руку, думали, и тебя к себе возьмем, а ты вона как – собрала приданое, и уехала, пока мы не знали. Чудачка. Да я и не виню, сама в свое время так бы сделала, если б Федьку не повстречала. То же, ведь, тайком уехать хотела, помнишь, все прощалась с тобой, просила за мамой посмотреть. Рано поутру с узлами по улице иду, все оглядываюсь, как бы кто не приметил и он мне навстречу, уж не знаю, судьба ли это, или что, откуда взялся - не пойму. Подходит, высокий, красивый, и говорит: «Девушка, чего же вы сами все несете, давайте я вам помогу?», а я как не отнекивалась, он меня даже не слушал, взял все узлы разом и пошел рядом. А я-то еще своего первого, не столько любила, сколько боялась, бил, угрожал, страху навел, мол, если с ним не поеду, дом подожжет, места живого не оставит. Ну и Федьке, пока шли, вся в слезах проговорилась. Он тогда сам как не свой сделался, весь красный, идет-пыхтит, словно бык. Дотопали до вокзала, а там этот уж подбегает, чего ты, мол, с моей невестой таскаешься, она баба способная – сама все допереть может, и скотины не надо. Вот тогда Федюк и не выдержал, бросил узлы, схватил за ворот и пощечинами накормил по самое не балуй. Если б кулаками пошел – убил бы, как мне потом объяснял. Нахлобучил так, что тот потом со своей опухшей рожей в наш поселок и носа не совал. Тогда я поняла, что полюбила. И вышла замуж не думая. А далече повадились в нашу деревню шубутные из соседнего села. Пришли и давай здесь разбойничать, кто драку устраивал, кто скот воровал, кто за девками гонялся. Ну, люди и потянулись. Ну и мой туда же. А я его так уговаривала, так уговаривала. Все равно пошел. А мне, бабе, велел дома сидеть, дожидаться, а то ведь зашибут и не заметят. «Как, мол, я без тебя?» Ну, я его, дура, и послушалась. Села у калитки, жду. Шуму-то было, на всю деревню. А у самой сердце так и мечется, не кинешься к нему, ведь. Не поможешь. Ну, вот вся от страха трясусь, плачу, а все жду. Так и прождала две ночи к ряду, а он и не вернулся. Потом уже я узнала, что и не он один. А мне еще после, бабы-то, рассказывали, мол, нашли одного в канаве где-то, никак – твой. Я и проверять не пошла. Так бы и полегла рядом с ним. Осталась опять одна я. Я да этот дом, да подарок Фёдоров. Ходили ко мне некоторые свататься, да кто со мной совладает? Я таких мужиков в бараний рог скручу и не замечу. Этот вон, первый, все письма пишет, я уж и не читаю, не знаю даже, что там.

*Ворона, подав стопку распакованных писем, начинает читать строки*

« Ежли не упорством, так силой заполучу…. Беспастушна скотина самая озорная… Не ответишь – жди беды….»

- Да, вот такой он у меня полоумный был. Ну а после уж решила – не могу одна в этих комнатах, коли уж не любовь, то, хотя бы, какое-никакое общение. Устроила из своего дома постоялый двор, чтобы больше никогда в одиночестве не маяться, а то так и руки наложить не скоро. А из ребятишек вон – бегает один.

СОРОКА: Никак твой?

ВОРОНА: Не знаю даже. Подкидыш. Мне его как-то под крыльцо подложили, видать, кто-то из постояльцев, за всеми уследишь разве, я как увидала - не знала, что делать. Детей у меня отродясь не бывало, с Федором так и не успели завести. А потом так глянула – ба, на Сару, на тебя похож. И оставила – птенец, новая жизнь, все-таки. А и, вроде как, головой понимаю: вырастила, выходила – мать. Но вот, бывает, посмотришь на него разок и сердцем понимаешь – не мой.

СОРОКА: Дела-а!

ВОРОНА: Дела-а…

*вбегает Рома*

ВОРОБЕЙ: Варвара Никитична!

ВОРОНА: Да что ж ты влетаешь без стуку, бестолочь?!

ВОРОБЕЙ: Там!.. Пришел!…Этот!..

ВОРОНА: Кто? Какой? Говори толком!

*на сцену вваливается Петух*

ВОРОБЕЙ: Милости просим…!

ВОРОНА: Да иди ты! Вы кто, сударь!

ПЕТУХ: Воды!

ВОРОНА: Полоумный какой-то. Ромочка, принеси воды, я за лекарствами сбегаю. *уходит*

ВОРОБЕЙ: Слушаю-с!

*Рома убегает и быстро возвращается с ковшом. Петух жадно выпивает воду.*

ПЕТУХ: К эдакой матери этих ваших баб! Да чтоб я хоть еще одной поверил!

СОРОКА: Варя! Варечка, он встал!

ПЕТУХ: Да не в жизни! Вы что же думаете, ежели вы телом красивы, то и душой, да?!

СОРОКА: Я-то? Я вовсе так не думаю!

ПЕТУХ: *надвигаясь на нее* Ежели вы бабы, то вам все с рук сойдет, да?!

*Из другой стороны сцены выходит заспавшийся Голубь*

ГОЛУБЬ: Ну что у вас тут?

СОРОКА: *забегая за Гошу* Спрячьте меня, он полоумный!

ПЕТУХ: Я?! Полоумный?!

*сцена борьбы Гоши и Петра. Появляется Ворона с ведром и банками в руках.*

ВОРОНА: Озоровать?!

*Надевает ведро на голову Петуху и хлестким ударом валит его на пол*

ВОРОНА: Ишь чего удумал! В моем дворе распоясался! Роман, поди, помоги.

*Берут его под плечи и уводят в комнаты. Сара и Гоша одни*

ГОЛУБЬ: Видели, как я его?

СОРОКА: Нахал!

ГОЛУБЬ: Ох, мать! что-то у меня в глазах помутнело.

СОРОКА: Никак зацепил?

ГОЛУБЬ: Зацепил, разбойник, зацепил!

СОРОКА: Так вы прилягте, должно быть пройдет.

ГОЛУБЬ: Ох! Уложите меня, боюсь свалиться.

*помогает ему лечь на диван*

ГОЛУБЬ: Какие у вас ручки-то бархатные. Такими ежели только цветы собирать. *целует руки, Сара одергивает их* Ах, что же вы меня не пожалеете совсем? Я прикрывал вас своим телом, и вот она, забота о защитнике?

СОРОКА: Да как же я вас пожалею?

ГОЛУБЬ: А вы поцелуйте меня в лобик, авось и пройдет.

*Сара нерешительно целует*

ГОЛУБЬ: О чудо! Я прозрел! Но нос, еще болит…

*тянется поцеловать нос*

ГОЛУБЬ: … и губы.

СОРОКА: (резко отскакивает от него) Нахал!

*Сара уходит в комнаты. Голубь один*

ГОЛУБЬ: Пернатая бестия! Но эти ручки, это личико…Нет, и на вас найдем управу!

*уходит в комнаты*

Действие 3.

Ночь. Комната Петра. Где-то в комнате находится Рома.

ПЕТУХ: Что за чертовщина? Ух, трещит-то как. Куда меня занесло? *прибегает Рома с водой* ВОРОБЕЙ: Куды? На – пей. ПЕТУХ: Ой, спасибо тебе, добрый малый *хватает его за ворот* Где я? ВОРОБЕЙ: Во дворе! ПЕТУХ: В каком еще, дворе, полоумный? ВОРОБЕЙ: Это я-то еще полоумный? ПЕТУХ: Отвечай толком, когда тебя взрослый спрашивает. ВОРОБЕЙ: В постоялом, в постоялом дворе! Пусти, недоумок! ПЕТУХ: Это как же я здесь оказался? А? Мне до ближайшего постоялого семь верст тащиться! А? Отвечай, ну же, на кой черт вы меня сюда притащили? ВОРОБЕЙ: Эка важная птица – притащили его! Сам прискакал на своих двоих, никто тебя не звал. Мало того – завалился в комнаты и начал буянить, хорош, гусь! ПЕТУХ: Я что же… Хулиганил что ли? Кто же меня успокоил? Видать, крепкий мужик попался, голова так и раскалывается. ВОРОБЕЙ: Откуда у нас крепкие мужики? Разве только я. Да хозяйка. Вот она-то тебя и угомонила. ПЕТУХ: Баба?! ВОРОБЕЙ: Женщина! ПЕТУХ: Брешешь, сопляк! ВОРОБЕЙ: Вот те знак! ПЕТУХ: Иди к черту со своими знаками. Уводи меня отсюда, слышишь? ВОРОБЕЙ: Куда ж я тебя поведу? Ты не нормальный. ПЕТУХ: Куда хочешь, туда и веди. Я в одном доме с бабами ночевать не стану. ВОРОБЕЙ: Словно они с тобой ночевать станут. ПЕТУХ: Слушай, сопляк, а тебя отец вежливости не учил? ВОРОБЕЙ: А нету у меня отца. Некому учить. ПЕТУХ: Это как так - нет? Куды ж он делся, сбежал что ли? ВОРОБЕЙ: Ты уходить собирался? Твои вещи тут, твоя дверь – там. Иди, куда глаза глядят.Хозяйка с тобой утром поговорить хотела, но ничего, скажу что недоглядел - сбежал. *Петух собирается уходить, но постоянно оглядывается и решается остаться* ПЕТУХ: Ну? Ну, садись уже, не бойся. Я, может, то же прожил. ВОРОБЕЙ: Чего ты прожил-то, дядь? ПЕТУХ: Не ерепенься. Или думаешь, ты один такой? Как же, иди, посчитай их по дворам. Я-то сам без отца рос. Погиб. А может, и не погиб, может, просто ушел. Сколько уж я его не искал – как след простыл. Как с матерью один остался на белом свете, так она и полегла. Плакала все, ругалась по-черному, а после и у той скоро сердце не выдержало. ВОРОБЕЙ: Ты, хотя бы, знал их. ПЕТУХ: Иногда кажется, что лучше бы и не знал. Чепуху спорол, согласен. Как же ты здесь оказался? ВОРОБЕЙ: Не знаю, Теть Варя говорит, что в капусте нашла, но ведь это не правда. Я знаю, что не правда. Просто очутился здесь как-то, с малолетства еще, и по сей день тут нахожусь. Теть Варя, хозяйка наша, приютила. Одежду дала, еду, крышу над головой, а что-то, все равно, не то. Даже не знаю, можно ли так говорить, или нет - чего-то недодала. А я, знаете, в глаза люблю смотреть, когда с человеком общаюсь. Вот у тебя, дядь, добрые глаза. Не смейся, они и правда добрые, значит и ты такой же, просто притворяешься много. По глазам сразу понять можно, кто перед тобой стоит. Друг ли, злодей ли. И не злодей ты вовсе, не хмурься, тебе не идет. Вот у Варвары Никитичны такие же глаза раньше были, добрые-добрые, как на нее посмотришь – сразу грустить перестанешь. Она мне даже однажды сапожки подарила, желтенькие такие, красивые, а я ведь, и правда, желтый люблю! Я вот их до сих пор ношу – видите? Ну, подтерлись немножко, да и жмут, чутка, я то вырос уже, но ведь… Да и не в сапожках дело! Главное ведь, не подарок, а то, с каким видом тебе что-то дарят! Вы бы видели ее тогда, она мне…Она любила меня. А еще она грозы боится. Ой, то есть, боялась. Да так, что до слез. И я прибегал, и спасал ее, следил, чтобы не плакала, не боялась. А она так мне рукой по волосам проведет и скажет «Защитник мой». Но однажды ночью. Я проснулся от того, что ливень тарабанил по окнам. Подумал еще тогда: «как бы двор не затопило», а потом ударил гром! Сильнющий такой, что я на месте подпрыгнул! И первое, что пришло в голову – бежать скорее к Тете Варе, лишь бы она не испугалась. Я поднялся по лестнице, подбежал к ее комнате, кое-как отодвинул дверь, и увидел ее, стоящую у открытого окна. Она не плакала. Не вытирала слез. Она не боялась. А на утро, я спросил: «теть Варь, вы не слышали ночью грозы?», посмотрел ей в глаза, а они словно стеклянные – «Нет. Не слышала». Вот тогда она и стала как каменная. ПЕТУХ: Оглохла чтоль? ВОРОБЕЙ: Душа у нее, сердце оглохло. Говорят, дядь, не бывает плохих взрослых – бывают обиженные дети. И вот уж не знаю, как вас нужно было обидеть. От чего вы так женщин не любите? ПЕТУХ: А дура одна любила меня до гробовой доски, а я ее нет. Ну, та взяла, и сожгла весь мой дом. От того и запил. От того и баб ненавижу. Больно уж они все близко к сердцу принимают. *крик петухов* ВОРОБЕЙ: Ну так пойдемте завтракать, а там вас с хозяйкой познакомлю. ПЕТУХ: Сопля-як… Ну, сопляк. А валяй! Раз уж эта…женщина, со мной с пьяным совладала, то я обязан на нее поглазеть. Раз уж в жизни-то, ничего не будет? *уходят*

Действие 4.

Утро. Ворона протирает столовые приборы.

ВОРОБЕЙ: Как увидишь хозяйку – сразу извиняйся. ПЕТУХ: С чего бы это? ВОРОБЕЙ: Ты гость в этом доме, а уже делов натворил. ПЕТУХ: Разберемсь! ВОРОНА: Доброе утро! ВОРОБЕЙ: Доброе! ПЕТУХ: Было бы оно добрым! ВОРОБЕЙ: (в сторону) Ой-ё… ВОРОНА: А что так? Небось, голова болит? Так это не мудрено, ты вчера хорошенький пришел. ПЕТУХ: Каким пришел – таким и уйду. ВОРОНА: Наливать не стану, не проси. ПЕТУХ: А я гляжу, ты баба смышлёная. Настоящая хозяйка! [МК2] ВОРОНА: А ты не заглядывайся, и не таких крутила. ПЕТУХ: Да? И что же с ними было? ВОРОНА: Бараний рог.

*входит Сара*

СОРОКА: Всем доброго утречка! (П и В вместе): Доброе! СОРОКА: А, вы уже проснулись? У вас все в порядке? А вот у нас не очень. Вы вчера тут такого натворили, аж жутко рассказывать! Но я расскажу, вдруг вы не знаете! Ворвались! На меня накинулись! Если бы не Варечка – кто знает, до беды бы дошло! ВОРОНА: Настоящий джентельмен! СОРОКА: Вы к нам надолго? ПЕТУХ: А черт его знает! У меня, представляете, дом на той неделе сгорел. ВОРОНА: И частенько у тебя так дома сгорают? ПЕТУХ: Да нет, только после нападения самонадеянных ба…! (Р. Наступает ему на ногу) …Ры-шень! ВОРОНА: Ну и поделом. А в этом доме только одна хозяйка. Сегодня утром я осматривала двор и увидела, что ты выломал переднюю калитку и забор перекосил. Платить за жилье тебе нечем, Рома покажет, где инструмент – вернешь все как было и убирайся восвояси. ПЕТУХ: А еж ли я откажусь? ВОРОНА: Сама вобью тебя вместо калитки… Раз назвался груздем – полезай в кузов, назвался мужиком – то и веди себя по-мужски. ПЕТУХ: Эй, малец! Как там тебя? Роман? ВОРОБЕЙ: Ну?... ПЕТУХ: Гну!... Показывай.

*Р и П уходят*

СОРОКА: Вот так дела-а! ВОРОНА: А нечего! Ишь, нашелся тут! СОРОКА: И все-таки, пожалела бы ты его. У него даже дома нету, а мужик, вроде, дельный. Оставила бы его на пару деньков, он бы тут все дела тебе переделал. ВОРОНА: Дельный он или нет, это мы еще посмотрим. А оставлять я никого не собираюсь. Таких если всех приютишь – то они скоро сами тебя и выселят.

*В уходит*

СОРОКА: (в след Вороне) От одного-то чай не убудет!

*входит Гоша*

ГОЛУБЬ: Это вы обо мне? СОРОКА: (в сторону) Не легкая принесла! ГОЛУБЬ: Сара Георгиевна! Если я вам не по нраву – скажите прямо! Я выдержу, не скупитесь! СОРОКА: Хорошо! Вы застали меня врасплох и больше нет смысла скрывать своих чувств! Вы мне не по нраву. ГОЛУБЬ: Как жестоко! Неужели в наше время дамы совсем лишены сердца? СОРОКА: Вот уж не знаю, как у других, а моё сердце осталось далеко отсюда. Помоталась я из-за него, помучалась и забыла. Бессердечная стала. Чего и вам желаю. ГОЛУБЬ: Любовные драмы? СОРОКА: Да что я вам рассказываю? ГОЛУБЬ: Это вы зря. Я, может, в свое время тоже многого перетерпел. СОРОКА: Вы-то? Бросьте свои шутки, Георгий, у вас все перед носом – вынь да полож! Не то, что некоторым – ради своего счастья приходится ноги в кровь истирать, ночами не спать! ГОЛУБЬ: Да, такого у меня не было, но это вовсе не значит, что мне все досталось просто так. Чтобы жить как сейчас, я очень много трудился, отцу помогал – хотел быть как он! И что же? Сейчас он – это я. Делаю как он, говорю как он, выгляжу как он! А самого меня и в помине нет и не было. Как не было никакого счастья, за который я так сильно гнался. Вот вы, Сарочка, что для вас счастье? СОРОКА: Спокойствие. Я до чертиков устала. ГОЛУБЬ: И я. До гробовой доски.

* Гоша обходит Сару стороной и встает на колено*

ГОЛУБЬ: Слушайте, Сара, а выходите-ка за меня замуж. СОРОКА: Ошалел?! ГОЛУБЬ: Зачем вы так? Я, Может, ради вас на все пойти готов! СОРОКА: Ну вот и подите прочь! Мне то, что за дело до ваших готовностей? ГОЛУБЬ: Может, вы мое счастье? СОРОКА: А вы моё – нет!

*С криком вбегает Рома, останавливается, увидев Сару и Гошу*

ВОРОБЕЙ: А, это вы, чтоль, дерётесь? ГОЛУБЬ: Нет, только она! СОРОКА: Ах так! Поздравляю, Ромочка, в вашем доме, оказывается, не один полоумный, а целых два! И если уж один - *Входит Петр, вытирая ладони* - Куда не шло, то второй – совсем крышей двинулся!

*стукнув кулаком по столу, уходит*

ВОРОБЕЙ: Это у них, видать, семейное. ГОЛУБЬ: Да чтоб тебя! ПЕТУХ: И чего ты так убиваешься? ГОЛУБЬ: Вы не понимаете! ПЕТУХ: Эге, да ты, никак, влюбился? Вот в эту?! ГОЛУБЬ: Я бы попросил! Не просто в «вот эту», а в ЭТУ! Тут вопрос уже не просто любви, тут дело чести! Мужского достоинства! ПЕТУХ: С таким подходом повезло, что она тебе это достоинство с корнем не выдрала. *Протягивая руку* Пётр. ГОЛУБЬ: *протягивая в ответ* Георгий. ВОРОБЕЙ: *то же* Роман! ПЕТУХ: Так, Ромка, ну-ка, свистнул отсюда. ВОРОБЕЙ: Да ну-у.. ПЕТУХ: Не нукай, тут взрослые разговоры начинаются. А хотя, оставайся, кто тебя еще этому обучит? Ну так слушай, дядя Петро плохого не посоветует, Гриша. ГОЛУБЬ: Гоша. ПЕТУХ: Не важно. Каким бы красавцем ты не был, каким бы важным гусём не казался, запомни - баба чувствует слабость. Они презирают тех, кто слабее их самих. И ежели ты хочешь заполучить свою ненаглядную, а не просто толочься у ворот – то действовать нужно решительно и без промедлений. Например, ну… Например…!

*деловито входит Варя*

ВОРОНА: Например, выломать чужую калитку, или перекосить забор. Уж больно мы – бабы – любим это действо! ПЕТУХ: (на зрителя) Ну оказия! ВОРОНА: Или вот еще, от чего у нас прямо-таки дух захватывает – в глубокую ночь, как можно позднее, припереться вусмерть пьяным и устроить дебош, ведь именно так, Ромочка, поступают настоящие мужчины! ПЕТУХ: Ну, довольно. Ромка! А ты чего ж молчишь, не говоришь, что у вас дома тут свой специалист имеется? Эдак она и поболе меня знает – кто такие мужики? А? ВОРОНА: А тут и специалистом не надо быть, потому что всему женскому миру известно, что каждый из вас – ветреный, самонадеянный, своенравный глупец, за которым нужен глаз да глаз! Да, Ромочка? ПЕТУХ: Нет, Ромочка! В отличие от женщин – мужчина дает себе точное понятие о том, что он делает и для чего, а ежели происходит что-либо за его планами, то он готов нести полную ответственность за совершённые деяния. Украл лошадь – заплатил за неё, сломал калитку – сделал новую, напился в зюзю – протрезвел! А что же до вас? Это вы, как-раз-таки, создания чувственные, вы - как не скажете – ветреные и своенравные, и это за вами нужен глаз да глаз! Ведь так, Роман? Вот скажи мне, что будет с мужиком, ежли он чужую хату спалит? Плеть! Ударов сто – на месте и без разбирательств! А с женщиной? Ах, такая я бедная, несчастная, влюбилась, по самое не балуй, а он – нет! Вот я согрешила, вот я покаялась и все счастливы-довольны. А мне что делать?! Гол как сокол, а с нее и взять нечего! И ладно бы, если бы одна, но таких, ведь кучи, мильёны! И после этого, вы утверждаете мне, что мужик – топор раздора? Тройное ха-ха тебе в огород! Так ведь, Роман? ВОРОНА: Ты мой огород не трожь. Не ты копал – не тебе высаживать. Гол как сокол! А мне какое дело? Будь хоть трижды горелым, тебе это не к прибавку. И что, что рукаст? И что, что хорош? С эдаким отношением не видать тебе нормальной человеческой жизни! Ты не царь и не Бог! Рома! ПЕТУХ: А ты что же думаешь – ежели на других не похожа, так сразу рученьки целовать тебе станут? Одной красоты тут недостаточно – надо для этого ум иметь! Роман! ВОРОНА: Ах вот, значит как? Ну тогда сегодня вечером я докажу тебе, что значит бабий ум! ПЕТУХ: Тоже мне – бабий ум! Бабий нрав! Но раз уж такое дело сурьезное, то и я тоже не оплошаю, покажу всем здесь – каков настоящий мужик! ВОРОНА: По рукам! ПЕТУХ: По рукам! Рома! ВОРОНА: Роман! ПЕТУХ: Роман! ВОРОНА: Рома! ВОРОБЕЙ: Я за семечками * уходит* ПЕТУХ: *развернувшись* Георгий! ГОЛУБЬ: Да! ПЕТУХ: Пойдём, покумекать надо. ГОЛУБЬ: Да!

*Петр уходит, Георгий восхищенно смотрит на Варю*

ПЕТУХ: Гоша! ГОЛУБЬ: Да!

*Гоша убегает*

Действие 5.

*Варвара одна на сцене, активно жестикулируя руками, ходит из стороны в сторону и резко останавливается*

ВОРОНА: Ой, маменьки… Ой, тятеньки! Да что же это я? Да что же это я?! Хотя нет, коль бумага в печи – назад не волочи. Сара! Сарочка!

*Выбегает Сара*

СОРОКА: Что, что случилось? ВОРОНА: Будь так добра. – у меня в комнате, в сундуке под крышкой – коробок. Принеси его сюда. СОРОКА: Да, сейчас.

*Сара уходит*

ВОРОНА: Коли в печи – назад не волочи…

*Сара возвращается с коробком в руках, попутно разглядывая его*

СОРОКА: Вот, пожалуйста. ВОРОНА: Хорошо. Помнишь, я тебе говорила, по подарок от Федора? Вот он. Когда он мне его подарил, то сказал, что это давнишняя реликвия в их семье, которая передавалась от девки к девке. От его бабушке – к его маме, а так как дочерей у них дома не было, то решили передать невестке. И вот, на этом ожерелье я и держу, отчасти, этот дом. По-камушку отколупываю и получаю с них денежки, а больше и негде. Кто знает, пропала бы совсем без этого подарка. Вот такой Федюк у меня, даже сейчас помогает. Я его не надевала никогда, представляешь? А сегодня надену. Надо так – чувствую. СОРОКА: Если ты одним камушком дом держишь, то, сколько ж все разом обойдутся? ВОРОНА: Думаю, дома два таких выйдет. Ох, Федя, как бы меня свекровушка не обругала… СОРОКА: И не жалко? ВОРОНА: А куда деваться?... Коль бумага в печи – назад не волочи!

*Уходит, Сара одна*

СОРОКА: Ох, сестрёнка.. Что ж это делается со мною? Чем я это заслужила?

*Вбегает Гоша*

ГОЛУБЬ: Сара Георгиевна! СОРОКА: (на зрителя) Да что ты будешь делать! Да, Георгий? ГОЛУБЬ: Вот вы где. Ну, это очен-но хорошо, что вы здесь. Тут нам точно никто мешать не станет. СОРОКА: Ты чего удумал? ГОЛУБЬ: Сара Георгиевна, нет, Сара, Сарочка. Я поговорил с Петром, и понял, что нужно делать, чтобы вы полюбили, наконец, меня. *снимает жилет* СОРОКА: Не знаю, что там тебе этот Петух насоветовал, но лучше не подходи. ГОЛУБЬ: Сейчас-сейчас. Посоветовал мне быть решительнее, смелее, настойчивее! СОРОКА: Ой, мамочки. ГОЛУБЬ: Сарочка… * устремившись в Саре* СОРОКА: Не подходи! ГОЛУБЬ: Сара Георгиевна, я люблю вас, люблю, как никого прежде и повторю уже в тысячный раз, что готов доказать вам это любыми способами, какие вам угодны, я ж ради вас на всё пойти готов! * падает на колени и обхватывает ноги Сары* СОРОКА: Не трогайте меня! Отпустите меня! Отойдите от меня! (генеральским голосом) Хватит!

*Гоша замирает на месте*

СОРОКА: Отойди!

*подняв руки, медленно отходит*

СОРОКА: Сидеть!

*Гоша громко садится. Сара приводит себя в порядок и продолжает своим голосом*

СОРОКА: А как вы там говорили? Готовы ради меня на все, что угодно?

*Гоша, подорвавшись с места*

ГОЛУБЬ: На все на свете! СОРОКА: Тихо! Тихо, спокойно… Даже, на плохое дело?

* Гоша, сев на место и немного подумав*

ГОЛУБЬ: Подобный ангел как вы – не способен вершить плохих деяний! СОРОКА: О как… Ну тогда у меня есть для вас порученьице. Выполните его, и я обещаю подумать над вашим предложением.

ДЕЙСТВИЕ 6.

*По сцене ходит взволнованная Ворона, остальные персонажи, кроме Ромы, Сидят за столом. Ворона, остановившись*

ВОРОНА: Ну, что молчим? ГОЛУБЬ: А что говорить-то? ВОРОНА: Я еще раз спрашиваю – куда делось Федорово ожерелье? ГОЛУБЬ: (к остальным) Кто такой Фёдор? ВОРОНА: Ты из себя дурачка-то не строй! Хотя, с кем я разговариваю – тебе и строить ничего не надо. Скажи честно, ведь это ты его взял? А? Чего глазки забегали? Признавайся! СОРОКА: Да зачем бы оно ему, Варечка? ВОРОНА: Как зачем? А ты думаешь, почему он тут до сих пор сидит? Наверное, влюбился в кого – в меня, али в Сару, и поэтому уезжать не собирается? Ха! Чушь собачья! Он здесь, потому что должен мне денег за проживание, и вот, видимо, выдалась возможность расплатиться, так ведь? ПЕТУХ: Варя, найдётся твое ожерелье, кому оно сдалось? Тем более Гоше. ВОРОНА: А ты чего его покрываешь? Быть может, это ты его прикарманил? А что – дом сгорел, а жить где-то надо, дайка обкраду доверчивую курицу, она же ничего и не узнает! ПЕТУХ: Я такого не говорил! ВОРОНА: А может вы вообще сообщники? Ух, дождитесь уездного исправника – три шкуры спустит. Как раз за ним Ромку отправила. СОРОКА: А что-то Ромочки-то давненько нету. Тут, вроде, не особо далеко, а его всё нет и нет. ВОРОНА: А ведь и правда давно уже нет… Ребятки, да за что же вы так со мной? Что же я вам сделала, старая дура? Простите меня за всё, окаянную, но пожалуйста, верните мне Фёдоров подарок. Это единственное, что от него осталось, я пропаду без него совсем! СОРОКА: Варечка, а ты не думаешь, что это мог быть Ромка? ВОРОНА: Как? СОРОКА: Ну, как-как. Он дворовый мальчишка, ты и сама говорила, что он не первый раз из дома тяпает что-нибудь. Вот он, наверное, побежал мальчишкам рассказывать, как увидал - а на утро его как след простыл. Ни его – ни ожерелья! Вот оно так и есть! ВОРОНА: А ведь и правда. Я тоже заметила, что он вчера больно радостный был. Ох! Пётр, будь добр, проводи меня до комнаты. Что-то с сердцем плохо.

*Пётр и Ворона уходят. Сара и Гоша одни*

СОРОКА: Вы выполнили мою просьбу? ГОЛУБЬ: Пренепременнейше, сударыня. *Достаёт ожерелье* Оно у меня. СОРОКА: Так чего же вы ждете? Пожалуйте его сюда. ГОЛУБЬ: Ах, сударыня, если бы вы только знали, через что мне пришлось пройти, ради выполнения вашей просьбы! Я тенью скользил вдоль стен. Я крался, подобно дикому зверю! СОРОКА: Не мели чепуху! Если бы Варя не была моей сестрой, я бы и сама это сделала. ГОЛУБЬ: Но ведь, не сделали? СОРОКА: Так, ладно, чего ты хочешь? ГОЛУБЬ: Я то? Не знаю, могули я просить… За совершённый мною подвиг.. всего лишь ма-аленький поцелуйчик. СОРОКА: Вздор! ГОЛУБЬ: Прошу прощения, но..! За проявленную смелость, за прыт и ловкость, да и в конце-то концов! Я упал с дворянского престола на поступь воровства! СОРОКА: Полно вам! Я поняла, вы безнадежны. ГОЛУБЬ: Пожалуйста, сюда. *Подставляет щеку* СОРОКА: Нахал! * быстро целует* ГОЛУБЬ: Ах, Сарочка, а что насчет моего вопроса? СОРОКА: Какого из?.. А-а, этого вопроса? Женитьба и всё такое. Послушайте, Георгий, вы считаете, что женщины продажны? Вы обращаетесь с нами, как с мебелью, обещаете нам долгую и счастливую жизнь. Вы ведёте нас под алтарь с самым невинным лицом, и после всего торжества, на правах супруга, вынуждаете нас подписывать какие-то бумаги. Одна, другая, подпись! Подпись! Подпись!... А потом... Пуф! И нету. Ничего нету. Ни супруга, ни родительского дома. И уж тем более никакого Долго и Счастливо. Только огромные долги, за поставленный крестик. И огромная брешь. Где-то вот здесь, понимаете?.. А впрочем, что это я? Вопрос, да. Я отвечу на него, но только. Но только завтра. А уж до тех пор извольте откланяться. *собирается уходить* ГОЛУБЬ: Вот это женщина, ох мать! Я жду не дождусь этого утра! Спокойных снов, Сарочка.

*Гоша уходит*

СОРОКА: Ну, наконец, отделалась. Теперь осталось дело за малым.

*Сара собирается уходить, но дверь в соседнюю комнату резко открывается и входит Воробей*

ВОРОБЕЙ: Здрас-с-сти.

СОРОКА: Здравствуй, Ромочка. А ты чего не в постели?

ВОРОБЕЙ: Странно как-то выходит, я у вас хотел о том же самом спросить. Далече собрались, на ночь - то глядя?

СОРОКА: Да вот, решила прогуляться, воздухом подышать.

ВОРОБЕЙ: А окна то у нас снаружи досками заколотило? Что в кармане?

СОРОКА: В левом, или в правом?

ВОРОБЕЙ: В обоих сразу!

СОРОКА: В обоих сразу ничего нет!

ВОРОБЕЙ: А в одном?

СОРОКА: Пусто.

ВОРОБЕЙ: А в другом?

СОРОКА: Это смотря, с какой стороны посмотреть!

ВОРОБЕЙ: Так, хватит! Я видел тебя вместе с Гошей. И то, как он тебе ожерелье передал, и то, как ты его целовала! Признавайся.

СОРОКА: Хорошо, хорошо! Оно у меня *достаёт ожерелье* но, Ромочка, послушай. Мне оно гораздо, гораздо нужнее, чем Варе.

ВОРОБЕЙ: Ах ты, Сорока! Из-за тебя тётя Варя думает, что это я украл её ожерелье! Она перестала меня любить, верни его!

СОРОКА: Нет.

ВОРОБЕЙ: Что? Почему? Это подлый поступок. Ты меня подставляешь! Верни его!

СОРОКА: Не верну!

ВОРОБЕЙ: Она ненавидит меня!

СОРОКА: Я не могу! Вернуть его... Это, быть может, мой единственный шанс.

ВОРОБЕЙ: Тогда я сам его веру.

СОРОКА: Ты? Вернёшь? Ну, попробуй! *прячет ожерелье в бюстгальтер*

(сцена борьбы сороки и воробья)

СОРОКА: Караул! Варя! Варечка, спаси-и!!

*Вбегает Ворона*

ВОРОНА: Что здесь происходит? ВОРОБЕЙ: Вот, тёть Вар..Вара Никитична, я нашёл, у кого ваше ожерелье. Оно у неё! Вот там! СОРОКА: Ах, Варечка! Что же это творится? Я собралась идти освежиться, как из дверей выскочил этот оборванец, а в руках у него! Вот! Схватила его и насилу удерживала, как ты вовремя подоспела, а то бы убёг! ВОРОНА: Так… Значит, ты украл моё ожерелье, это я могла бы понять, но то, что ты пытался обвинить мою сестру… ВОРОБЕЙ: Но это не я! ВОРОНА: Закрой рот!... Убирайся из этого дома. ВОРОБЕЙ: Тёть Варя! ВОРОНА: Убирайся! ВОРОБЕЙ: Я не пойду, Тёть Варь. ВОРОНА: А куда ты денешься? Тут останешься? Нет уж, милый мой, если ты тут останешься – я тебе житья не дам. Я либо сама удавлюсь – либо тебя! ВОРОБЕЙ: Мама! ВОРОНА: Не смей… ВОРОБЕЙ: Мамочка, прости меня, пожалуйста, я так больше не буду! ВОРОНА: Не смей меня так называть. ВОРОБЕЙ: Я тебя очень-очень люблю, прости, пожалуйста! ВОРОНА: Я тебе не мама. И никто тебе не мама. У такого как ты – не было и не может быть Мамы! Сарочка, дорогая, уведи его отсюда. Я его видеть не могу. Я его ненавижу. ВОРОБЕЙ: Я. Пойду. Зернышек. Поищу.

*Воробей убегает прочь. Сара сначала хотела бежать за ним, но потом остаётся успокаивать варвару.*

ВОРОНА: Я ненавижу его! Я ненавижу его! Я устала от него! Уберите это от меня! Уберите! Его! Я... Ненавижу... Уберите...[АВ3]

(Потом хор, поющий колыбель)

ДЕЙСТВИЕ 7 .

Раннее утро. Солнце еще не встало. Прихожая. На софе сидит Ворона, которая не смыкала глаз. Этой ночью в доме никто не спал. Тишина.

*Тихонько входит Гоша*

ГОЛУБЬ: Кхм.. Варвара Никитична.. Тут такое дело, ох мать. По правде говоря, мне уже давненько привезли деньги и, вот. * Кладёт на стол купюры* Тут всё, что я должен, и столько же сверху, за, так сказать, ваши услуги и, ох мать, в общем – сегодня к обедне я покину ваш дом, как вы того и хотели. Спасибо за… и еще.. да ну, к сути – спасибо! Всего вам доброго.

*уходит. Стук в дверь. Входит Пётр*

ВОРОНА: Пётр, я не знаю.. ПЕТУХ: Довольно, Варвара Никитична, я видел довольно. Моё мнение кардинально сменилось об вас. Изначально, признаюсь, я был дурного мнения, и считал, что вы обыкновенная, простите – баба, которой попросту необходима мужская рука. Сейчас же мой язык не повернётся сказать нечто подобное в вашу сторону, и, немного позже, я смог убедиться, что вы не такая, отчего, признаюсь, во мне едва ли не взыграли чувства. Благодаря вам, я осознал, что помимо девок и прочего, существуют еще и женщины. Однако, я в смятении, ибо не могу отнести вас ни к тем, ни к другим. Поскольку главное, что, мне кажется, умеют женщины – хранить очаг и самозабвенно любить. В особенности – своё дитя. Увы, но это наша крайняя встреча. Сегодня я отбываю с вашего постоялого двора, и более вы не услышите здесь моего имени. Прощайте.

*уходит. Тихонько входит Сара.*

СОРОКА: Здравствуй, сестрёнка. ВОРОНА: Доброе утро. Скажи мне, Сара, разве это честно? Разве это справедливо? Ведь я так сильно верила в чудо, так старалась воплотить свои мечты в явь, что они сделались камнем и проломили мне грудь. Мне настолько стыдно, что страшно вдохнуть. Я искала его. Кричала, как могла, но никто не ответил. И что теперь? СОРОКА: Прости, Варечка! Слышишь меня, прости! ВОРОНА: За что же ты извиняешься, глупенькая? СОРОКА: Я знаю – ты бы простила. Ты бы всё поняла и простила, но сейчас об этом не может быть речи. Послушай меня, Варечка. Послушай и ничего не говори – это уже не имеет никакого смысла. Всю свою жизнь я пыталась быть как ты – каждый шаг повторяла, в надежде, что у меня будет такая же чудесная судьба. Ну не смешно ли? Смешно же, правда? Как жизнь Сороки может быть похожа на твою? Наверное, никак. *кладет ожерелье Вороне в руки* Это была я. Прости меня, Варечка, я только опять всё испортила. Но теперь я обещаю тебе, что все наладится. Я выхожу замуж, представляешь? Опять. И тебя мы к себе заберём, все уже решено!

*Из-за дверей слышится голос Гоши*

ГОЛУБЬ: Сарочка? Где ты, пойдем, пора укладывать вещи. СОРОКА: Ну вот, супруг зовёт.

*встаёт и собирается уходить, но у дверей оборачивается*

СОРОКА: Варечка, а ведь я продалась?

*уходит. Ворона одна*

ВОРОНА: И что теперь?... Федь. Федор, ты слышишь? Забери меня к себе, Феденька, сил моих нету больше!... Нет, нет! Что же это я? И не из такого вылазила, и ничего страшного не случилось, сейчас я оправлюсь и всё будет чудно, всё будет хорошо. *Берёт зеркало и замирает* Один гость как-то сказал мне, что я постоянно плачу. Что, как бы я не пыталась спрятать это - мои глаза блестят не от радости, а от слез. И я как-то поначалу не думала об этих словах - мало ли что там кому причудится. Но однажды, проходя мимо зеркала, я поймала на себе этот взгляд и удивилась - неужто у меня и вправду такие глаза. А смотрели на меня тогда из зеркала не свои глаза, а собачьи. Словно избитая жизнью старая облезлая дворняга, которая ползет к тебе на брюхе, и молит глазами: " Господи! Лишь бы не пнули меня в морду жёстким сапогом, лишь бы не поломали костей! Господи, хоть бы раз!" Сама боится, облизывается, а сама ползет к тебе, шкрябает пузом землю, словно крича - Я унижена пред тобой. Я втоптана в грязь собой же - пред тобою! Не навреди! Не погуби! - Сама боится, стоит лишь поднять ладонь и та, с визгом, унесётся прочь, а сама ползёт с мольбой - Господи, лишь бы не в этот раз! И так всегда. И так каждый проклятый день своей собачьей жизни, до тех пор, пока не издохнет вся... А и подохнет, и та - с благодарностию: Ни голода. Ни холода. Ни боли. Ни страха - Спасибо, Боже!

Неужто и я такая, а? Неужели я вот так просто… Ну уж нет. *Берёт спички и поджигает купюры, оставленные Гошей* Коли бумага в печи – назад не волочи. А что же будет? Огонь. Пламя. Пожар. Да пошли вы все к черту. Эй, вы! Слышите меня? Вас ждут КАРдинальные измены – кричите КАРаул! *поджигает мебель* Да пошли вы все к чёрту!! [АВ4] * Быстро хватает кое-какие вещи и уходит. Пожар набирает обороты, слышны крики людей. Запыхвашаяся Ворона, выбравшись на улицу, садится на землю, время от времени оглядываясь назад*

ВОРОНА: Как же до этого дошло?

*На сцену выбегает Сара и с разбегу обнимает Варю, следом выбегают Петр и Георгий *

СОРОКА: Варя! Слава богу! Слава богу, ты жива! Я то уж думала, что мы не успели! Варечка, милая! ГОЛУБЬ: Как же это так угораздилось-то? С чего бы вдруг? ПЕТУХ: Ну, мужики, лейте! Лейте! ВОРОНА: Пускай горит. Это я его. Подпалила.

*Начинает уходить*

СОРОКА: Варечка, да как же ты это? Куда же ты теперь?

*Остановившись, достает письма бывшего и зачитывает*

ВОРОНА: «…А на этом, Варька, прощаюсь. Вот тебе мой адрес – приезжай, когда захочешь. Рано или поздно, ты все равно приедешь. Никуда тебе не деться, ведь бесхозная скотина – самая озорная!» *убирает письмо* Куда-куда… На вокзал. И домой!

*Ворона разворачивается и стремительно уходит в сторону вокзала, остальные герои бегут за ней* (numaibeau) КОНЕЦ.

[МК1]Изначальная сцена пожара. В центр сцены из-за кулисы выходит Ворона. На фоне играет свет и слышны звуки огня, кричат люди. Ворона выходит в центр сцены, садится на самый край ее. «Как же все это произошло?» Начинает читать считалочку: У вороны был Постоялый двор. Много разных птиц Побывало в нем: (представляются герои) Воробей, Сорока, Голубь, Петух. (все вместе) От сопливых юнцов До преклонных старух. Много пуха и перьев, Простуженный зоб. На птичьем дворе Забот полон рот! (х2) Историй – куча И в центре – она! И вот вам еще одна!

Это все ускоряется и в конце звучит начальный отрывок из песни MahalaRaiBanda – HoraDimMahalaв этот момент выставляются декорации, далее действо.

[МК2]После этого включается MahalaRaiBanda – Tabulhaneaua, в промежутках акцентов говорятся следующие реплики персонажей. И после СТРАСТНЫЙ танец.

[АВ3]KASHA – Дымом половодье

[АВ4]

Warsaw Village Band -

At My Mother's 3:12, 3:27