Прозрачный рейтинг жилого дома.

Глава 1

В доме № 17 по улице Тихая установили умный домофон. Он узнавал жильцов в лицо, открывал дверь по улыбке и сообщал управляющей компании, кто из них недостаточно счастлив.

Сперва новшество всем понравилось.

— Наконец-то технологии работают на человека, — сказал председатель совета дома Глеб Аркадьевич, пока домофон пытался распознать его улыбку. — А то до сих пор человек работал на технологии.

Домофон пискнул и показал на экране:

"Ваше настроение ниже среднего. Попробуйте улыбнуться искреннее".

Глеб Аркадьевич улыбнулся искреннее. Настолько искренне, что щёки сильно заболели, и, если посмотреть со стороны, такая искренняя улыбка могла походить на кривляния умалишённого. Дверь открылась.

Через неделю к домофону добавили приложение «Соседи+». Оно начисляло жильцам баллы за вежливость, сортировку мусора, участие в собраниях и публикацию полезных новостей в домовом чате. За жалобы баллы снимали. За жалобы на жалобы — тоже.

На доске объявлений появился рейтинг жильцов.

Первое место занимал Глеб Аркадьевич: он ежедневно публиковал в чате отчёты о своей добрососедской деятельности. На втором месте держалась квартира 86, где жили супруги, которые не общались друг с другом, зато исправно ставили друг другу сердечки под сообщениями о выносе мусора.

Категоричная технология обладала наивностью ребёнка: воспринимала за чистую монету абсолютно всё, что ей скажут. Даже показное бахвальство могло восприниматься как "Улучшение социально-общественного положения".

Последним в рейтинге находился пенсионер Николай Петрович из квартиры 41. Он не пользовался приложением, не сортировал батарейки, потому что не понимал, в какой контейнер класть старые, и однажды написал в чат: "У нас опять не работает лифт".

За это ему снизили рейтинг на целых двенадцать пунктов.

— За что? — возмутился Николай Петрович на собрании жильцов.

— За негативную формулировку, — объяснил Глеб Аркадьевич. — Надо было написать: "Лифт временно предоставляет возможность пройтись пешком".

— А если я не хочу возможности? Я на девятый этаж иду с сумками. Возраст уже не открыт для каких-либо возможностей! Колени болят, спина тоже ноет!

— Тогда можно заказать услугу «Лифт с человеческим сопровождением».

— Кто сопровождать будет?

— Пока никто, — признался Глеб Аркадьевич. — Но услуга уже появилась.

— Тогда как правильно обозначить формулировку "Глупая железка?" — насмешливо поинтересовался Николай Петрович.

— Лучше воздержаться от подобных формулировок, Николай Петрович, иначе ваш рейтинг рискует снизиться до нуля.

— И что же тогда будет?

— Наказание.

— Какое?

— В конце месяца управляющая компания объявит, что жильцам из нижней части рейтинга временно отключат "приоритетную поддержку". На деле это означает, что их заявки на ремонт, обслуживание, и прочие процедуры будут лежать в очереди дольше, а домофон станет спрашивать у гостей: "Вы уверены, что хотите войти к человеку с низкой социальной активностью?"

— А если у меня прорвёт трубу? — спросил Николай Петрович.

— Тогда внимание распределят быстрее, — ответил Глеб Аркадьевич.

— Для этого имеется какой-то другой рейтинг?

— Тот, который будет у трубы.

Позднее было проведено собрание жильцов в онлайн-формате, хотя все сидели в одном подъезде. Так было удобнее: каждый мог возмутиться, не глядя на остальных.

Только Елена из квартиры номер 12 пришла лично. Она работала в ночную смену в аптеке, поэтому днём спала, а вечером ходила за продуктами. Приложение постоянно предлагало ей «принять участие в жизни дома», но Лена не успевала даже принять участие в собственной жизни.

У неё был низкий рейтинг.

— Вы почти не проявляете социальной активности, — укорил её Глеб Аркадьевич.

— Я проявляю, — сказала Лена. — Каждый день покупаю бабушке со второго этажа хлеб.

— Это не фиксируется системой.

— Зато бабушка фиксирует. У неё память хорошая.

В приложении Лену отметили как "Жильца с высоким потенциалом вовлечения". Через день ей пришло приглашение стать амбассадором подъезда.

Она отказалась.

Тогда система прислала ей предупреждение: "Ваш отказ может быть воспринят соседями как отказ от соседей".

Лена распечатала сообщение и повесила на доске объявлений. Глеб Аркадьевич снял его через пять минут: бумажные сообщения не учитывались в рейтинге и создавали неравенство.

Вскоре в доме появился новый сервис: «Тихий час». Он помогал жильцам не шуметь в неположенное время, автоматически отправляя нарушителям уведомления.

Николай Петрович получил уведомление в три часа ночи. Он как раз шёл к соседке с лекарством: у той случился приступ, а её сын не отвечал на звонки.

"Ваша активность в ночной период может тревожить окружающих", — сообщило приложение.

Николай Петрович нажал "Согласен" и постучал в дверь.

Соседка открыла не сразу, но всё-таки открыла. Через некоторое время домой пожаловала бригада скорой медицинской помощи.

Утром в чате написали: "Пожалуйста, не стучите по ночам. Для экстренных случаев есть чат "Экстренная помощь"".

Чат "Экстренная помощь" создавался три месяца. Он был закрыт, потому что его не успели согласовать с управляющей компанией.

На следующий день в доме отключили воду.

— Ничего страшного, — написал Глеб Аркадьевич. — Это временная возможность поразмышлять о ценности ресурса.

Жильцы поставили ему лайки, потому что так было проще, чем идти за водой к колонке.

Лена пошла. По дороге встретила Николая Петровича с двумя пустыми канистрами. Они молча дошли до колонки, набрали воду и вернулись. Потом Лена помогла ему поднять канистры на девятый этаж. На седьмом они остановились передохнуть.

— Вот это и есть социальная активность, — сказал Николай Петрович. — Только приложение, наверное, не считает.

— А мы ему не скажем, — ответила Лена.

У подъезда их встретил Глеб Аркадьевич с телефоном.

— Отлично! — обрадовался он. — Сейчас сниму ролик: "Соседи помогают соседям". Это повысит рейтинг дома.

Николай Петрович поставил канистру на ступеньку.

— А воду вы в ролик тоже добавите?

Глеб Аркадьевич растерялся.

— В смысле?

— Ну, чтобы зрители видели, что воды нет.

— Это может испортить впечатление.

— Тогда не снимайте.

Глеб Аркадьевич впервые за долгое время опустил телефон.

В тот вечер он пришёл к Николаю Петровичу без приложения и без повестки собрания. Сел на табурет, выпил чаю и выслушал рассказ о лифте, воде и старом доме, где соседи знали друг друга по именам, а не по аватаркам.

— У нас теперь рейтинг дома упадёт, — сказал Глеб Аркадьевич на прощание.

— Ну и пусть, — ответил Николай Петрович. — Дом от этого ниже не станет.

Через неделю рейтинг действительно упал. Управляющая компания прислала письмо с рекомендацией «повысить эмоциональный фон подъезда». В ответ на эту рекомендацию жильцы устроили субботник. Не для отчёта — отчёт никто не сделал, потому что Лена забыла зарядить телефон.

Они вымыли лестницу, заменили лампочку, отнесли старые вещи в пункт приёма. Глеб Аркадьевич принёс пирог, который с его слов он купил, но никто не возымел желания проверять это.

На следующий день домофон спросил Николая Петровича:

"Как вы оцениваете атмосферу в доме?"

Николай Петрович долго смотрел на экран.

Потом нажал: "Не знаю".

Домофон задумался.

"Спасибо за честный ответ. Ваш рейтинг не изменён".

И впервые за всё время дверь открылась не по улыбке, а просто потому, что за ней стоял человек.