Прощай. Переломный момент

Глава 1. Уход.

—Здесь и сейчас, Себастьян. Ты должен сделать выбор. Семья. Или хлам!

Злость и ненависть охватили парня. Он сжал кулаки и поднял взгляд на отца.

—Меня зовут Глэм, – произнес он, и в этом простом имени, произнесенном с такой холодной решимостью, было больше вызова, чем в любом крике.

Сделав пару шагов назад, он развернулся и стал удаляться по дороге назад.

—Ты куда пошёл? Ну-ка, стоять! – выкрикнул отец, глядя в спину сына, но тот даже не подумал остановиться.

Он уверенно продолжал идти.

Изумление в смеси со злостью появились на лице мужчины, ведь раньше Себастьян никогда не ослушивался его.

—Я сказал стоять! – злость перебила всё, вырвавшись в крик, эхом разносясь по пустым улицам и сливаясь с шумом дождя.

Но младший блондин продолжал удаляться от дома, где прошло его, какое ни какое, но детство.

—Ах, вот как, Себастьян!? Ты выбрал хлам!? Ну тогда это больше не твой дом! Вернёшься – я тебя не пущу! Потому что ты выбрал хлам, грязный ты недоношенный червяк! Это не твой дом, а ты больше не мой сын!

Истерически выкрикивал мужчина, размахивая руками.

За его спиной, глядя на удаляющегося Себастьяна, стояла его сестра.

—Себастьян… – тихо прошептала она, но её шепот не был услышан.

Отец продолжал негодовать и орать на всю улицу:

—Потому что ты выбрал хлам! Жалкое ничтожество. Ты! Выбрал! ХЛАМ!

Себастьян уже прилично отошел от дома, когда последние слова отдались эхом в его голове.

Он остановился и поднял голову к небу, закрыв глаза.

Ливень падал на его волосы, щеки и шею, стекая по ним. Костюм из очень деликатной ткани уже насквозь промок и уже не выглядел так дорого.

***

Когда силуэт парня исчез вдали, разъяренный мужчина развернулся к дочери.

Она не успела что-то сказать, так как он вновь ударил ее с размаху по щеке.

Лидия пошатнулась, но удержалась на ногах.

—Ты! Продажная тварь! Я гордился тобой, а ты помогала этому ничтожеству! Ну ничего… В тебе мы точно исправим этот дефект.

—П-пап! Не надо! Прости! Он заставил меня!

—Да что ты говоришь?

Густов оттолкнул дочь, которая, спотыкаясь, отлетела к стене дома.

Его взгляд, полный ярости и разочарования, метался между опустевшей дорогой и испуганной дочерью.

Он не мог поверить, что Себастьян, его сын, его наследник, мог так поступить.

Выбрать этот… этот мусор. Этот жалкий, никчемный хлам, который, по его мнению, только и мог, что тянуть его семью вниз.

—Ты тоже мне не нужна, если ты такая же слабая, как он, – процедил Густав сквозь зубы, его голос был низким и угрожающим.

Он ненавидел слабость. Ненавидел тех, кто позволял эмоциям брать верх над разумом. Себастьян всегда был слишком мягким, слишком чувствительным.

А теперь еще и эта… эта предательница, его собственная дочь, пошла по его стопам.

—Но, пап… – попыталась возразить девушка, но Густав не дал ей договорить.

—Замолчи! Ты слышала, что я сказал. Ты – часть этой семьи. А значит, ты должна быть сильной. Ты должна понимать, что такое правильный выбор. А Себастьян… он сделал свой выбор. И теперь он будет жить с его последствиями. Один.

Он повернулся и, не глядя на дочь, вошел в дом, захлопнув за собой дверь с такой силой, что стекла в окнах задрожали.

Затем поспешно удалился, забрав с собой ключи.

Его шаги эхом отдавали ь в глубине дома, пока не он не скрылся за очередным поворотом.

Лидия осталась одна, в прихожей с закрытой дверью и с опухшей щекой.

Сейчас, даже если бы она хотела, то не ушла бы от сюда.

Отец, если его так можно назвать, унёс с собой последний шанс на спасение.

***

Поздний вечер окутал заводской район плотным, влажным покрывалом.

Дождь, начавшийся с мелкой мороси, теперь лил стеной, превращая улицы в мутные реки.

В этом царстве серости и сырости, словно мираж, появился юноша.

Его дорогой костюм, сшитый из очень деликатной ткани, теперь был насквозь пропитан водой.

Капли стекали по гладкой поверхности, искажая благородный цвет, а тяжелые складки ткани прилипли к стройному телу. В руке он сжимал скрипку, ее лакированный корпус тускло отражал редкие огни фонарей.

Юноша, с понурившей голову, брел по разбитому асфальту, минуя покосившиеся заборы и обшарпанные стены домов.

Каждый его шаг казался неуверенным, словно он не привык к такому окружению.

Любой случайный прохожий, если бы таковой осмелился выйти из укрытия, несомненно, подумал бы:

—"Мажор заблудился".

Или, может быть, он искал чего-то, чего здесь быть не могло?

В воздухе витал запах сырой земли, ржавчины и чего-то неуловимо горького, присущего бедным районам.

Юноша, казалось, не замечал этого, погруженный в свои мысли. Его светлые волосы, мокрые и слипшиеся, падали на лоб, скрывая глаза.

У особо смелого и отчаевшегося человека промелькнула бы мысль ограбить этого путник.

Но судьба, или, возможно, сам юноша, распорядились иначе.

У того, у кого были эти мысли не успел бы и шагу сделать, ведь юноша уже дошёл до своей цели.

Перед ним стоял небольшой, видавший виды трейлер.

Его краска облупилась, окна были грязными, но из щелей пробивался тусклый свет, намекая на жизнь внутри.

Юноша остановился.

Он глубоко вздохнул, собирая последние крупицы решимости. Он уже давно убедился, что звонок на двери трейлера давно не работает.

Оставалось только одно— постучать.

***

Глухой стук раздался из-за двери, словно эхо в пустом пространстве.

Внутри трейлера, в главной комнате, женщина, сидевшая в старом кресле, поморщилась.

А в соседней комнате, молодой человек, склонившийся над гитарой, цокнул языком и отложил инструмент.

—Кого там черти принесли то? – пробормотал он, поднимаясь.

Он прошел через главную комнату, где женщина продолжила спать, и распахнул дверь.

—Че надо?– вырвалось у шатена, его голос был резким и по обыкновению хриплым.

Но тут же он осёкся.

На пороге, под струями дождя, стоял Себастьян.

Его дорогой костюм, теперь мокрый и прилипший к телу, казался неуместным в этом месте.

—Господи, Глэм? Ты как тут вообще?– выдохнул Чес, его глаза расширились от удивления.

Но парень молчал.

Он стоял, мокрый и потерянный, с скрипкой в руке, и его молчание было красноречивее любых слов.

В его глазах, которые теперь были видны, читалась смесь отчаяния, решимости и чего-то еще, чего не мог понять даже Чес.

Ничего больше не спрашивая, Чес взял Глэма под руку и втащил в дом, после чего закрыл дверь и повёл парня через комнату к себе.

Глэм сидел на кровати в новой одежде, которую дал ему Чес. Да, она была слегка ему велика, зато сухая и тёплая. Шатен где-то нашёл пару пакетов с чаем и заварил их, подлив Глэму тёмную жидкость из мутной бутылки. Затем, сев рядом с другом и дав ему кружку, Чес уселся рядом:

— А теперь говори, что произошло?

Глэм отпил чай и тут же поморщился:

— Фу! Чес!? Ты где этот чай нашёл!? Что в нем?

— Хах, прости. Пришлось туда коньяк подмешать.

— Чего?!

— Тише ты! Мне не надо, чтобы ты заболел. Мне тебя и лечить-то нечем, а коньяк… Он согреет хорошо и вообще хорошая вещь!

Блондин вздохнул и сделал ещё пару больших глотков. Приятное тепло, смешанное с жжением, прошло по горлу и опустилось ниже. Стало действительно легче, и парень кое-как смог сказать:

— Мой отец… Он нашёл мой тайник. Макет… Твою пластинку… Всё… Он всё разрушил… Чес…

— Ешкин картошкин… — только и смог сказать Чес и положил руку на плечо парня. — И… Что теперь?

— Я… Я ушёл. Он сказал, что я могу и не возвращаться. Хах… Как будто бы кто-то в здравом уме туда вернётся. Да с таким психопатом даже жить никто не…

Глэм умолк и с испугом посмотрел на шатена:

— Чес… Там осталась Лидия. И мама… Маме я помочь не смогу, но Лид! Мы её должны достать оттуда!

— Глэм, ты с дуба рухнул? Как мы это должны сделать? Мне вообще кажется, что из всей вашей семейки только ты адекватный, а остальные… Даже не знаю, какое слово подобрать…

— Не надо ничего подбирать! Надо её спасти! Она ведь помогла мне сбежать на концерт днём! Он не простит её и… Чего хуже, начнётся то же самое, что и со мной…

Глэм посмотрел на свою руку. Бинты на ней уже пропитались кровью и теперь в них не было толку.

Чес проследил за взглядом друга и, увидев это, всё понял без слов.

До всего произошедшего он не раз обрабатывал руку друга, и поэтому всё необходимое у Чеснока имелось.

Парень встал и подошёл к столу.

Оставив там кружку и взяв бинты с перекисью, он присел около Глэма и стал по-новому бинтовать руку, приговаривая:

— Глэм, я всё понимаю, но это почти нереально. После того, как ты уходил по ночам, он её точно никуда не выпустит. Что ты представляешь?

— Я… Я не знаю… Надо подумать… — тихо прошептал Глэм. Первый алкоголь в его жизни и побег стали брать верх над ним, и он начал засыпать.

Чес, уже закончивший с рукой, заметил это и забрал у друга кружку и руки.

Глэм почти сразу рухнул на кровать и засопел. Чес хмыкнул и накрыл его одеялом.

— Ну да. Поспи, а там решим… Может, и спасём твою сестру, —

произнёс Чес и сел за стол.

Глава 2. Встреча

В огромной, залитой мягким светом комнате, где высокие потолки терялись в тени, а стены были украшены старинными гобеленами, царила напряженная тишина, нарушаемая лишь мелодичным, но хрупким звуком скрипки.

Лидия, юная и хрупкая, стояла посреди этого простора, её тонкие пальцы сжимали смычок, скользящий по струнам, извлекая чистые, ровные ноты.

Но за этой внешней безупречностью скрывалась дрожь, пронизывающая её тело.

Страх, холодный и липкий, сковывал её движения, заставляя руку, держащую смычок, подрагивать.

Её отец, высокий и статный мужчина с суровым лицом, медленно обходил её, его шаги были почти неслышны на толстом ковре.

Его взгляд, острый и проницательный, не отрывался от дочери, словно он пытался прочесть в каждом её движении, в каждом вздохе, малейшее проявление неповиновения.

Музыка, которую она играла, несомненно, нравилась Густаву – в ней была та самая чистота и точность, которую он требовал.

Но эта музыка была лишь фоном для его нарастающей ярости, ярости, вызванной серьёзным проступком Лид.

Внезапно, когда мелодия достигла своего апогея, отец остановился прямо за её спиной.

Его голос, обычно ровный и властный, взорвался громким, почти звериным криком, прозвучавшим так близко, что Лидия вздрогнула всем телом:

—Руку!

Её сердце забилось как пойманная птица.

Страх усилился, но инстинкт подчинения, выработанный годами, взял верх.

Несмотря на дрожь, она вытянула руку, ту самую, что держала смычок.

Раздался резкий, свистящий звук.

Линейка, тяжелая и деревянная, с силой обрушилась на её запястье.

Боль была острой, пронзительной, но Лидия не издала ни звука, лишь стиснула зубы.

Отец не остановился. Ещё один удар, и ещё один.

Пара ран, тонких и красных, проступили на нежной коже.

Струйки крови, тёмные и блестящие в свете лампы, медленно потекли вниз по её руке, смешиваясь с потом.

Лидия всхлипнула, тихий, сдавленный звук, который, казалось, утонул в огромном пространстве комнаты.

Скрипка выпала из её ослабевших пальцев, упав на ковёр с глухим стуком.

—Что, Лидия, не нравится? А не стоило помогать этому ничтожеству.

Теперь ты ответишь за все, что сотворил он. А сейчас быстро к себе в комнату! Еще одно ничтожество.

***

Глэм резко поднялся на кровати, тяжело дыша.

Сердце колотилось в груди, как пойманная птица.

То, что он сейчас видел, было… Это был просто сон? Или что вообще?

Он выставил руки перед собой, осматривая их. На них не было новых следов, только старые, да и те скрытые под бинтом.

Значит, всё же сон. Только вместо него там была Лидия. Лидия.

Блондин повернул голову и заметил Чеса, сидящего за столом.

В руке у парня был карандаш, и он изредка что-то записывал на лежащий перед ним листок.

Под нос он что-то напевал, и эта мелодия была очень похожа на ту, что играла его сестра во сне.

— Чес? Что это за мелодия?

Шатен вздрогнул и обернулся к другу, после чего выдохнул.

— Твою ж мать! Глэм! Зачем так пугать? Мелодия как мелодия, ничего обычного. Чего подскочил-то?

— Я? Э… Ну, во-первых, прости, что напугал. А во-вторых… Мне приснился сон, где Лид играла похожую музыку…

— Да ну? Ну, наверное, что-то подсознательное. Я начал напевать, а она у тебя во сне заиграла.

— Н-наверное… — тихо произнёс Глэм и принял сидячее положение.

Но голова моментально заболела, отдаваясь в висках. Блондин поморщился и обхватил голову руками. — Боже, моя голова…

— А, это, наверное, из-за алкоголя. Всё же первый в твоей жизни, хе-хе. — Чес улыбнулся и, встав с места, подошёл к другу, протягивая стакан с водой и таблетку.

— Спасибо.

Глэм залпом осушил стакан, а таблетка почти сразу начала действовать, и мысли с новыми силами стали появляться в голове парня.

— Так. Вернёмся к вчерашнему разговору. Нам надо спасти Лидию любым способом, понимаешь? Я… Я боюсь, что отец может что-то сделать с ней из-за меня.

— Глэм… Мы это уже обсуждали. Ты пойми меня правильно: я же не против! Но как? Прийти к ним домой и просто её забрать? Или заставить сбежать? Да этот больной придурок её же не выпустит из дома!

— Да, но… — Глэм задумался, отведя взгляд в сторону.

Он машинально стал осматривать и так уже знакомую комнату.

Разбросанные вещи, книги. Листы бумаги, ручки. Ручка. Бумага. Письмо?

— Письмо! — вскрикнул Глэм и вскочил на ноги. Голову снова кольнуло где-то в висках, но он уже не обратил на это внимание. — Мы напишем ей письмо! Предложим помощь и встретиться! Может, это хоть как-то поможет??

— Встретиться? А отец?

— Отец? Черт… Ну… Может, она уже что-то придумает?

— Ну, не знаю. А что, если от этого у неё будет ещё больше проблем?

— Но мы должны попробовать. — Строго ответил блондин и, подняв с пола листок, подошёл к столу и взял ручку. — Я напишу о том, что у нас послезавтра концерт, и пусть она приходит на него для разговора, а там уже решим.

— Хорошо, но единственная поправочка: концерт у нас сегодня.

— Что? Но ведь ты говорил…

— Глэм, ты проспал три дня на моей кровати.

— Три дня?! — вскрикнул парень и отшатнулся от стола, с изумлением глядя на Чеса. Тот улыбнулся и кивнул.

— Да. Видимо, твой недосып, побег и небольшое количество алкоголя виноваты в этом. Наложилось друг на друга, и всё, три дня сна в кармане.

— Боже… Ладно… Значит, пишу, что сегодня…

***

— Лидия, Вам пришло письмо, — сказал Рофд, протягивая девушке конверт.

Лидия взяла его дрожащими руками.

Конверт был простой, без каких-либо опознавательных знаков, кроме её имени, написанного знакомым, но каким-то чужим почерком.

Она медленно вскрыла его, сердце забилось быстрее от предчувствия. Внутри лежал сложенный лист бумаги.

«Лидия, Надеюсь, это письмо дойдет до тебя. Я знаю, что ты в опасности, и я очень беспокоюсь. Мы с Чесом хотим помочь тебе. У нас сегодня вечером концерт, и мы хотели бы встретиться с тобой там после выступления. Пожалуйста, если сможешь, приходи. Мы сможем поговорить и, возможно, придумать план. Я боюсь за тебя, и я не могу просто сидеть сложа руки.

Твой "друг",

Глэм»

Себастьян.

Он помнил о ней. Он хотел помочь. Слезы навернулись на глаза Лидии, но она быстро их смахнула.

Отец был рядом, он мог заметить. Она спрятала письмо в карман платья, стараясь сохранить спокойствие.

Концерт. Сегодня. Это был шанс. Шанс, который она не могла упустить.

Она посмотрела на Рофда, который с любопытством наблюдал за ней.

— Что это было? — спросил он, его голос был слишком громким в тишине комнаты.

— Ничего, — ответила Лидия, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Просто… старый друг.

Рофд прищурился, но ничего не сказал. Лидия знала, что ей нужно действовать быстро.

Она должна была найти способ выбраться из дома, не вызывая подозрений. Концерт был её единственной надеждой. Она должна была рискнуть.

***

Вечером, когда отец ушел на очередную встречу, Лидия начала готовиться.

Она надела самое простое платье, которое только могла найти, и собрала небольшую сумку с самым необходимым: немного денег, которые ей удалось накопить.

Лидия застегнула молнию сумки и осторожно вышла в коридор. В доме царила гробовая тишина. Ладно, отца не было дома, а мама? Дворецкий? Ладно. Это было даже на руку.

Она закрыла за собой дверь и медленно пошла по коридору к лестнице.

Спустившись вниз, Лидия подошла к входной двери — и вот она, свобода. Может, отец забыл её запереть? Или что-то ещё... Сейчас девушка думала об этом в последнюю очередь.

Она дернула за ручку — и вся надежда рассыпалась.

Дверь была заперта.

— Лидия, вы куда собрались? — раздался за спиной строгий и пронзительный голос.

Лидия резко обернулась и увидела Рофда, дворецкого.

— Я... я хотела прогуляться, но дверь оказалась закрыта.

— Конечно, — ответил он, — ваш отец приказал мне это сделать. А для чего вам сумка на прогулке?

— Я взяла с собой только самое необходимое! Без чего каждая уважающая себя девушка не может выйти из дома. Так я могу выйти?

— Нет.

— Но почему?! С каких пор мне что-либо запрещено?

— С тех пор, как ваш брат покинул этот дом и больше не является членом семьи Швагенвагенсов. А ваш отец, перед уходом, строго-настрого запретил вам его покидать, разве не так?

Блондинка промолчала и, развернувшись, пошла обратно. Но проходя мимо дворецкого, он остановил её:

— Позвольте вашу сумку, юная леди.

Лидия кинула на Рофда холодный и ненавидящий взгляд, после чего протянула сумку и уже намного быстрее направилась к себе.

— Чёрт, чёрт! Как же мне выйти? — причитала девушка, ходя по комнате взад и вперёд.

Взгляд упал на окно. Подойдя и повернув ручку, Лидия на секунду улыбнулась. Она поддалась и окно распахнулось, издав тихий скрип.

Отец не подумал о том, что у неё хватит смелости уйти таким способом, а зря.

В отличие от комнаты брата, её окно находилось на первом этаже, и выбраться из него не составило особых усилий, даже в платье.

Прикрыв ставню, девушка быстро выбежала на улицу и побежала прочь от дома, направляясь к клубу.

Адрес Глэм не указал, но Лидия знала, что в их городе есть только один единственный клуб.

***

Внутри было шумно и многолюдно, музыка гремела так, что казалось, стены дрожат. Концерт группы «ЧёЗаУродыНаСцене» прошёл идеально, и как обычно началось афтерпати.

Но Глэм, по обыкновению, не веселился. Он с тревогой осматривался, ища в толпе знакомое лицо.

Чес, видя переживания друга, вздохнул и подошёл к нему:

— Глэм, она вряд ли придёт. Я же говорил...

— Нет, у неё есть ещё время. Я верю в неё, — ответил парень, не прекращая осматриваться.

— Ладно, чувак. Я сейчас отойду, а потом вернусь и попытаюсь её найти, хорошо?

— Хорошо, — кивнул Глэм.

Чес направился к туалету, который находился недалеко от выхода.

В этот момент в соседнюю дверь вошла блондинка с длинными волосами и голубыми глазами.

Парень бы не обратил на неё внимания, если бы не её поразительное сходство с Глэмом.

Девушка же, не заметив Чеса, прошла дальше, но тут же её остановил охранник.

Чес понял, что это та, кого ждёт Глэм, и метнулся к ним, забыв о своих делах в уборной.

— Эй, дружище! Эта девушка ко мне! Не парься и пропусти её! — сказал он охраннику.

Охранник окинул Чеса серьёзным взглядом и отпустил руку Лидии.

— Эй, отойди от меня! — вскрикнула та и оттолкнула Чеса.

Чес отшатнулся, удивлённый резкой реакцией Лидии, но не стал спорить.

Он лишь бросил на неё обеспокоенный взгляд и отошёл в сторону, чтобы не мешать.

Лидия, глубоко вздохнув, быстро прошла мимо охранника и направилась вглубь клуба, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

***

— Лидия, ты пришла!

Глэм улыбнулся, обхватив сестру за плечи, но та слегка отстранилась.

— Давай сразу к делу, так как у меня не так много времени. Рофд знает о том, что я хотела уйти, а отца пока нет дома.

— Постой, я думал, что ты не вернёшься туда…

— Себастьян, что с тобой случилось за эти несколько дней? Сам подумай, как бы я ушла оттуда так? Без вещей? Денег?

— Меня зовут Глэм, — привычно повторил парень, сверкнув глазами, но девушка проигнорировала его слова.

— Мне всё равно. Отец в бешенстве! И если бы вы и хотели меня спасти, то у вас бы не получилось.

— Значит, я был прав? Тебе действительно грозит опасность.

Последнюю фразу парень произнес утвердительно, нежели вопросительно, и сестра кивнула, соглашаясь с ним.

— Конечно, потому что ты ушёл. Это неправильно, и мы прямо сейчас вернёмся домой.

— Нет. Я туда не вернусь.

— Себ… Глэм. Ты сейчас это серьёзно? Ты готов променять наше наследие на вот это? На него? — Лидия обвела зал руками и указала на Чеса, стоящего в стороне. — Что это вообще за бомж?

— Это мой друг Чес, а не бомж.

— Ну и друзья у тебя, Себастьян! Это ненормально, и ты обязан вернуться домой!

— Нет. Отец сам сказал, что я могу не возвращаться, и ты туда тоже не вернёшься.

— Это ещё почему?

Блондинка скрестила руки на груди, и они оба замолчали.

Лид ожидала ответа от брата, а тот с укором и непониманием смотрел на неё.

Неужели она действительно не понимает, что от этого тирана надо бежать куда подальше и как можно быстрее?

Не дай бог он начнёт практиковать свои методы воспитания на ней!

Тогда будет уже поздно что-либо менять… Но как это объяснить сестре? Глэм не знал, и от этого становилось хуже.

Чес, стоящий в стороне, увидел эту неловкую паузу между братом и сестрой и решил вмешаться.

Шатен в два шага преодолел расстояние между ними и приветливо заулыбался:

— Хей, ребята! Ли-дия, если я правильно понимаю, да? Ну, если ты не знала, то твой братец переживал за тебя всё это время и хочет тебя спасти. Ваш отец просто конченый псих, вот и всё.

— А тебя вообще не спрашивают, ясно? Не тебе за нас решать.

Лидия вскинула голову, оглядывая парней.

Такую дерзость Чес уже был не намерен терпеть и уже более строго сказал:

— Слушай ты! Если это касается моего друга, то это уже моё дело, ясно? А ты просто дура, раз не понимаешь очевидного!

Шатен схватил Глэма за руку и задрал рукав.

Парень попытался вырваться, но хватка друга была железной. Глазам девушки предстало запястье брата…

Всё в ранах и мелких ссадинах, которые, к слову, уже не кровили. Спасибо Чесу.

— Вот! Вот, смотри! Это сделал ваш придурочный отец! Вали от него, дура! — выкрикнул Чес, и это привело девушку в чувства.

Она сделала пару шагов назад, после чего развернулась и побежала прочь из клуба.

— Лидия!

Глэм рванул вперёд, но Чес всё ещё держал его за руку и не отпустил:

— Нет. Если не тупая, то вернётся, и уже насовсем. Не иди за ней.

Глэм в шоке посмотрел на друга, затем вслед сестре и вздохнул.

— Буду надеяться, что ты прав, Чес…

***

Занеся вторую ногу в комнату, Лидия быстро захлопнула ставни и выдохнула.

Успела.

Сердце колотилось где-то в горле, а ладони вспотели.

Она обернулась в сторону двери – та была закрыта так же, как и перед её уходом.

Значит, ни отец, ни Рофд не проверяли её. А вернулся ли вообще отец? Стоило сходить и проверить это.

Блондинка поправила подол своего легкого летнего платья, привычно вскинув голову, вышла из комнаты.

***

В доме царила непривычная тишина, густая и давящая.

Каждый шаг по скрипучему паркету отдавался эхом, заставляя Лидию вздрагивать.

Она осматривалась, словно ожидая увидеть кого-то за каждым углом, и прошла по коридору, направляясь в зал.

Там, у окна, стоял отец. Значит, вернулся.

Скрип двери, когда Лидия вошла, заставил его обернуться.

Когда он увидел дочь, на его лице появилась улыбка. Но… что-то в ней было не так.

Лидия почувствовала это мгновенно – холодный отблеск в глазах, напряжение в уголках губ.

А затем он произнес, и его голос, твёрдый и властный, сейчас прозвучал ещё более резко, словно удар хлыста:

— Ну что, Лидия. Как прогулялась до этого нечтожества?

Сердце девушки упало в пятки.

Глава 3. Правильное решение

Девушка в ужасе сделала шаг назад, но упёрлась спиной в за крутую дверь, а когда обернулась, то увидела Ровда, преградившего ей путь к отступлению.

Делать было нечего, и Лид развернулась к отцу:

— П-пап! Это не то, о чём ты подумал! Я н-никуда не ходила!

— Да что ты говоришь? И где же ты была все это время?

— У себя в комнате!

— Вернёшь!

Густав сделал несколько быстрых шагов к дочери и ударил её по щеке.

Девушка пошатнулась, но устояла на ногах и, схватившись за щеку, посмотрела на отца:

— Я Н-не… Вру… Чесн…

— Замолчи!

Густав снова замахнулся, но его рука зависла в воздухе, а после минуты раздумья он её опустил.

— А хотя… Быстро говори, о чём вы разговаривали?

— Н-ни о чём… Он просто… Просто хотел узнать, как у нас дела дома.

— Мисс Лидия, Вам не следует врать отцу. Он знает правду.

Подал голос дворецкий и достал из кармана своего костюма сложенный лист.

Лид сразу поняла, что это было то письмо от Себастьяна. Отпираться действительно не было смысла.

— Он хотел забрать меня от сюда, думая, что мне тут плохо…

— Но тебе же тут не плохо, да?

Девушка посмотрела на отца, на линейку в его руке и попыталась улыбнуться:

— К-конечно нет, отец… Я не знаю, почему он так решил…

— Но он об этом не знает. Думает, что раз его уход сошёл ему с рук, он может творить что хочет? Хах. Лидия, у меня будет для тебя одно очень важное дело. Выполнишь его и… Быть может, я решу и прощу тебя, а если нет, будет только хуже. Ты меня поняла?

— Конечно, отец…

— Значит так…

***

Глэм лежал на кровати и нервно перебирал струны гитары, глядя в потолок.

Отличная игра парня раньше очень сильно отличалась от этого бряканья, и Чес не выдержал:

— Глэм, прошу! Прекрати!

— Меня это успокаивает.

Холодным тоном произнес парень, но всё равно перестал и положил гитару рядом.

— Чес… Я переживаю за неё. Что с ней сейчас там, дома?..

— Я не знаю, дружище…

Чес придвинул стул к кровати и, скрестив ноги, посмотрел на блондина:

— Я понимаю тебя, ну… Наверное… Я так никогда низкого не переживал, но могу представить, какого тебе…

Глэм повернул голову, разглядывая лицо друга. Тот был огорчён и озадачен.

Теперь Глэму казалось, что Чес тоже загорелся желанием спасти Лид, но почему?

— Чес, с чего вдруг такое сочувствие и понимание? Не беря в расчёт нашу дружбу, тебе же было почти всё равно.

— Ну, не знаю. Скорее всего… Да чёрт! Не знаю, ты на меня так влияешь. Сейчас это не важно, сам понимаешь…

— Да, но я надеюсь, что она всё-таки придёт к нам на следующий концерт, и мы снова поговорим…

— На следующий? Каким образом? Снова письмо? Не боишься, что её поймают ещё раз, и ей влетит?

— Ну… Да, Ровд заметил её в прошлый раз, но может быть, тут всё пройдёт хорошо?

— Неет…

Протянул шатен и откинулся на спинку стула, разглядывая потолок.

— Тут надо напрямую… Хм… А что если?

Он выпрямился и с улыбкой посмотрел на друга.

Глэм понял — Чес что-то задумал и точно сделает это, понравится или нет это самому Глэму.

***

Ночь.

Лидия сидела в своей комнате и бинтовала руку, точно так же, как и Себастьян когда-то.

Очередной урок на дому с отцом вновь закончился криками и кровью, но…

Странно, что мама не слышала всего этого и не помешала отцу. Ладно, когда это всё происходило с Себастьяном, ведь там на него все было…

— Всё равно… — прошептала Лид, завязывая бинт. — Всем было на него всё равно… Кажется, теперь я понимаю, почему он ушёл, но… Я не могу сделать то, что сказал мне отец.

Это будет предательство! Я… Я не могу так поступить, но и отца не могу ослушаться… Иначе будет ещё хуже. Ох, Себ… Кхм… Глэм? Хах, ну и имя…

Но ему в таком образе даже идёт… А этот его дружок… Как он вообще с ним связался? Может…

Тихие размышления девушки прервал быстрый и тихий стук в окно.

Блондинка вздрогнула и посмотрела в окно. Там, держась за карниз, маячил чей-то силуэт.

— Себастьян?! — тихо взвизгнула Лид и, подойдя к окну, распахнула ставни.

За окном, не оправдав догадку девушки, стоял шатен с розой во рту. Достав её и протянув Лид, парень улыбнулся:

— Лидия, верно же? Прости, с прошлого раза не запомнил. Это тебе.

— Мне? Пф, мне ничего от вас не надо.

Девушка скрестила руки на груди и отвернулась.

Улыбка тут же пропала с лица Чеса, и, положив розу на подоконник, он посмотрел на неё, приподняв бровь:

— Ты долго будешь выпендриваться? Что бы ты знала, я тут вообще не из-за тебя, а ради Глэма. Слишком ты ему дорога. Ну-ка отойди!

Несмотря на свой шок и удивление от появления шатена, Лидия послушала его и отошла.

Ловким движением парень подпрыгнул, уцепившись за подоконник сильнее, и запрыгнул в комнату.

Всё было бы хорошо, если бы Чес не зацепился кедой за карниз и не шлёпнулся на пол, растянувшись на нём.

Тихо матерясь, парень встал, потирая ушибленное колено, и посмотрел на девушку.

Та, приоткрыв от удивления рот, смотрела на него, а через пару секунд улыбнулась и хихикнула:

— Ты совсем дурак, да?

— Нет, ну а что мне остаётся? Глэма я уже видеть не могу с такой тухлой рожей! И тебя, дуру, тоже.

— Эй! Без оскорблений!

— Не истери.

Чес подошёл к окну и поднял с пола упавшую розу, после чего вновь протянул её девушке.

На этот раз Лид не стала сопротивляться и взяла её.

— Ладно… Для чего ты сюда пришёл?

— Кхм. Как уже и говорил, ради Глэма и тебя. Тебе надо уходить отсюда к нам и как можно быстрее.

— Что ж, я тоже повторю, что не собираюсь этого делать. Меня тут всё устраивает, и отец совершенно не такой, как думает Глэм.

— Да что ты? А это тогда как называется?

Парень сделал пару шагов к Лид и, взяв её за руку, вытянул её.

На её запястье был бинт, который уже успел пропитаться кровью от глубоких ран.

— Я… Я порезалась случайно…

— На запястье? Тогда могу сделать только два вывода. Первое: ты настолько криворукая, что умудрилась ТАК порезаться.

А второе — это то, что ты сделала это на запястье специально, и тебе нужна помощь психолога.

— Что!? Да что ты себе возомнил!?

Девушка вырвала руку и прижала к себе:

— Я не сумасшедшая, что бы таким заниматься! И, даже если это сделал отец, вас это не касается.

— О, уж поверь, если бы не моя дружба с Глэмом, я бы сюда никогда не пришёл, так что твои слова меня вообще не интересуют.

Я скажу только одно: завтра у нас концерт в то же время, что и вчера. Если хочешь увидеться с ним, то приходи.

— А если нет?

— А на нет и суда нет. Я всё сказал.

Чес подошёл к окну и уже более осторожно вылез через него на улицу.

Сделав пару шагов от дома, шатен обернулся, и его взгляд встретился с взглядом Лид.

На несколько секунд он замер, а затем побежал прочь, пока его не заметили.

Лидия же простояла так ещё несколько минут, после чего опустила взгляд на розу, которую всё это время сжимала в руке.

Лепестки слегка помялись, а один почти оторвался, но она была всё так же прекрасна.

Лидия улыбнулась и, подойдя к полке с книгами, вложила розу между страниц одной из самых толстых книг.

Потом она подошла к окну и, закрыв ставни, вернулась на кровать.

Приняв прежнее положение, Лидия стала смотреть прямо перед собой, прокручивая весь разговор ещё раз.

—"Он прав," — пронеслось в её голове. — "Я не могу так жить. Но и ослушаться отца... Это будет ещё хуже."

Она снова посмотрела на бинт на своём запястье, чувствуя, как по нему проступает кровь.

Ведь это же было действительно не случайность, это был отец.

Тогда почему она так отчаянно бьётся и отказывается от помощи?

Что если просто взять и уйти. Пусть и без вещей, но уйти и быть свободной?

Внезапно её мысли прервал тихий шорох за дверью. Лидия замерла.

Это не мог быть отец, он обычно врывался без предупреждения. Может, мама?

Она никогда не вмешивалась, но, возможно, сегодня что-то изменится.

Дверь медленно приоткрылась, и в комнату заглянула голова. Это был дворецкий.

Его лицо неотображало каких-то эмоций, а взгляд был холодным как всегда.

— Мисс Лидия, Ваш отец просил передать, что ужин подан. И он ожидает Вас в гостиной.

Лидия кивнула, не в силах произнести ни слова.

Она знала, что это не просто ужин. Это было начало того "очень важного дела", о котором говорил отец.

Она чувствовала, как страх снова сковывает её, но где-то глубоко внутри зародилась крошечная искра решимости.

Возможно ей просто надо все обдумать ещё раз и всё таки решиться на этот отчаянный шаг.

Она встала, поправила одежду и, глубоко вздохнув, вышла из комнаты.

***

Шаги по коридору казались ей бесконечными.

Каждый звук, каждый скрип половицы усиливал её тревогу.

Когда она вошла в гостиную, отец уже сидел в кресле, держа в руке ту самую линейку.

Ровд стоял рядом, как всегда, молчаливый и неподвижный.

— Садись, Лидия, — произнес отец, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась сталь. — У нас есть дела, которые нужно обсудить. И ты их выполнишь.

Лидия села на предложенный стул, чувствуя, как её сердце колотится в груди.

Густов посмотрел на неё из под лобья и хмыкнул, после чего встал и прошёлся по гостиной.

***

Глэм сидел перед зеркалом и аккуратно подводил глаза, стараясь не дрогнуть рукой.

В отражении мелькали яркие огни гримерки, а за спиной тихо настраивалась гитара — это был Чес, сосредоточенный и немного напряжённый.

Вдруг в дверь постучали.

— Войдите! — прозвучал голос Чеса.

В гримерку вошла Лиза, а за ней — Лид.

— Ребята, эта девушка сказала, что к вам, — сообщила Лиза, улыбаясь.

— О, спасибо, Лиз! — Глэм кивнул, не отрывая взгляда от зеркала.

Девушка кивнула и вышла, закрыв дверь за собой.

— Лидия! Ты всё же пришла! — блондин встал со стула и подошёл к сестре.

— Просто из вежливости, ясно? — холодно ответила она. — Но что вам надо, вот этого я не понимаю.

— Да просто увидеть тебя и понять, что с тобой всё в порядке.

Лидия поджала губы и посмотрела на Чеса.

Он уже оставил гитару, наблюдая за ребятами, но тут же отвёл взгляд, словно стараясь избежать встречи глаз.

Судя по словам брата, он ничего не знал о том, как Лид вчера бинтовала руку, а значит Чес не стал ничего рассказывать.

— Я в порядке, — сказала Лид, — а это значит, что и ты мог бы вернуться домой. Отец уже исправился.

— Лид, мы это уже обсуждали. Он не может измениться за несколько дней, и я в любом случае не собираюсь возвращаться.

— А я уходить, ясно? Концерт ваш послушаю и уйду.

Лидия развернулась и вышла из гримерки. Стоило двери закрыться, как Чес встал с места.

— Мне одному не понравилась её одежда? — спросил он.

— Что? О чём ты?

— Она в нарядном платье и накрашена. Не похоже, что она снова сбегала, а в выход через дверь я не верю. Эти психи бы её так просто не отпустили.

— И к чему ты это всё? Думаешь, она что-то скрывает?

— Возможно. Сейчас не об этом, у нас выход через несколько минут.

Шатен взял гитару и пошёл к выходу.

— После концерта я попытаюсь что-нибудь узнать. Кажется мне или нет, но тебе она не хочет что-то говорить, а ты и не настаиваешь.

Глэм ничего не ответил и вышел за другом на сцену, где уже начинался их вечер — музыка, свет и тысячи глаз, ждущих

их выступления.

Волнение смешивалось с предвкушением, но мысли о Лид не отпускали Глэма.

Он ловил каждый взгляд в толпе, пытаясь найти в них хоть что-то, что могло бы объяснить странное поведение сестры.

Концерт прошёл на одном дыхании — гитары ревели, барабаны били в такт, а голос Чеса проникал в самые глубины души слушателей.

Но даже аплодисменты и крики фанатов не могли заглушить внутренний голос блондина, который настойчиво твердил о опасности Лидии в доме.

Когда последний аккорд затих, и зал начал постепенно опустевать, Чес подошёл к Глэму с серьёзным выражением лица.

— Значит так. Я сейчас пойду за твоей сестрой, мол проводить решил, а ты иди домой. Постараюсь что-нибудь узнать.

И не дождавшись ответа, парень сбежал со сцены и поспешил к выходу.

***

Лидия шла по дороге к дому. Вокруг уже стемнело и похолодало, и в её лёгком платье было достаточно холодно.

Ритмичный стук каблуков о асфальт прервали быстрые шаги и захват за плечо:

— Эй! Отпустите меня!!

Взвизгнула девушка и резко обернулась, но, увидев Чеса, выдохнула:

— Идиот! Зачем ты пугаешь и хватаешь меня!?

— Да не ори ты! У меня после концерта голос охрип, что бы кричать тебе, ясно? — парень на пару минут замолчал, отдышался и продолжил: — Фух… Так, давай я тебя провожу? Нечего делать тут в такое время.

— Тебя никто не заставляет, ясно? Я прекрасно доберусь и сама.

— Я заметил. — Чес окинул Лид и, заметив её лёгкую дрожь, снял с себя косуху, после чего накинул её на плечи девушке.

Лидия ничего не сказала и продолжила идти дальше, а парень за ней.

Некоторое время шли они молча, но потом Лидия первая нарушила тишину:

— Ладно… Думаю, стоит сказать тебе спасибо за куртку и за то, что не рассказал Себастьяну о бинте.

— Ой, не парься. Косуху дал из вежливости, а не сказал… Это не моё дело, я просто пытаюсь помочь.

— Зачем? Сомневаюсь, что я похожа на ту, которой она требуется.

— Ну знаешь ли, Глэм тоже не был похож на такого человека в нашу первую встречу, но всё оказалось хуже, когда я его узнал. Но ты ошибаешься, потому что помощь тебе нужна.

— Да что ты? И в чем же?

— Это не нормально, что ваш отец бьёт вас за какие-то там ошибки и мелочи.

— Ты ничего не понимаешь. Это воспитательный процесс.

— Да-да, конечно. — Чес усмехнулся, но в его глазах не было веселья. Он видел, как Лидия сжимает кулаки, как напряжены её плечи под его косухой. — Знаешь, Лид, я тоже когда-то думал, что всё, что происходит в семье, это нормально. Пока не увидел, как это ломает людей.

Они шли дальше, и холодный ветер, казалось, стал менее пронизывающим.

Косуха Чеса грела Лидию не только своим материалом, но и невидимым теплом заботы.

— Ты… ты видел? — тихо спросила Лидия, не поднимая глаз.

— Да. Видел… — глухо ответил парень и остановился.

Лидия встала рядом, её взгляд был прикован к его лицу. Шатен поднял на неё взгляд и продолжил, его голос звучал напряженно:

— Одного вида Глэма и его руки тогда хватило… Я подозревал, что у него что-то не так в семье, раз он сбегал ко мне по ночам, но что бы на столько…

Было и ещё одно, но это сейчас не важно. Я не герой, но хочу спасти и тебя тоже. Что бы это не повторилось, понимаешь?

— Да… Понимаю… — тихо ответила Лидия, её голос дрожал.

Лид обернулась в сторону, где уже виднелся её дом, силуэт которого казался зловещим в сгущающихся сумерках.

Затем снова обернулась к парню, её глаза были полны мольбы.

— Те следы на руках… Это… Действительно отец, но не говори об этом Себастьяну, прошу… Не хочу, что бы он переживал…

— Не бойся, не скажу. И его зовут Глэм, смирись уже, — Чес попытался придать своему голосу легкость, но в нем все равно слышалась тревога.

Девушка слабо улыбнулась и кивнула:

— Постараюсь запомнить, а сейчас… Мне надо домой… Пока ещё не поздно…

Лидия развернулась и собралась уходить, но Чес взял её за руку, развернув к себе.

Его пальцы были теплыми, но хватка – крепкой.

— Погоди… Ещё одно, Эм… Ты сегодня выглядишь так, словно и не сбегала.

Ну, я имею в виду… Ты выглядишь потрясно, но такое чувство, что ваш папаша в курсе твоего ухода.

Лид в страхе обернулась на видневшиеся окна дома.

Сердце заколотилось в груди, но к её счастью, за ними не наблюдали.

Она быстро придвинулась к Чесу, её дыхание стало прерывистым.

Шепот, едва слышный, сорвался с её губ:

— Я согласна… Спасите меня… Отец, он… Заставляет меня вернуть Глэма домой…

Он будет отпускать меня под предлогом того, что я его уговорю вернуться… Только не говори брату! Просто сделайте что-нибудь…

И отстранившись, Лид быстрым шагом побежала к дому, оставляя Чеса одного в наступающей темноте.

Его взгляд провожал её, полный решимости и зарождающейся тревоги. Он знал, что это только начало.

И что спасти Лидию будет куда сложнее, чем он предполагал.

***

Дверь за Лидией закрылась с глухим щелчком, отрезая ее от мира.

Ровд, как всегда невозмутимый, взял ее под руку, его прикосновение было скорее привычным, чем утешительным.

Они вошли в просторный зал, где воздух был пропитан запахом дорогого табака и чего-то еще, более резкого, что Лидия не могла определить.

Её отец, сидел в глубоком кресле, его фигура казалась высеченной из тени.

Дверь скрипнула, заставив мужчину развернуться.

Его взгляд, острый и оценивающий, остановился на дочери. На его губах появилась легкая, хищная усмешка.

— Приняла верное решение и не ушла к этому ничтожеству? Отлично. Ну и как мой план?

Лидия почувствовала, как внутри нее что-то сжалось.

"Ничтожество". Так он называл Себастьяна. Человека, который рескуя всем старался спасти свою сестру из этого ада.

И Чес, его друг.. Теперь он поднялся в глазах девушки и казался уже не таким противным, а настоящим и смелым.

Готовым на все ради её спасения и дружбы с Глэмом..

И теперь только слово "нечтожество" вызывало у Лид отвращение к нему. К отцу.

— Я делаю все возможное, отец… — ее голос звучал чуть более уверенно, чем она ожидала. — Еще пару встреч, и мне удастся привести его домой. Он уже сомневается в своем решении…

Густав издал короткий, недовольный звук.

— Пару раз!? А не многовато ли для него? Как сбежать, так он сразу решил.

Он сделал пару шагов на встречу дочери, его движения были плавными, как у хищника.

Из кармана своего безупречного костюма он достал линейку.

Деревянная, но холодная она блеснула в тусклом свете зала.

— Лидия, ты случаем не врешь мне?

При виде линейки тело девушки задрожало.

Рука под бинтом, скрывающим свежие раны, запульсировала с новой силой.

Она сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Не в-вру… Честно… Я очень хочу заслужить твое доверие… Гл… Кхм… Себастьян вернётся домой.

Последнее слово прозвучало почти шепотом, но Густав, казалось, услышал его отчетливо.

Он хмыкнул, его взгляд на мгновение смягчился, но лишь для того, чтобы тут же стать еще более жестким.

Он вернулся к своему креслу, взял рюмку, наполненную янтарной жидкостью, и сделал глоток.

— Хорошо, ты свободна! Ужин в твоей комнате. Ровд, отведи ее.

— Да, Сер.

И снова взяв блондинку под руку, дворецкий повел ее прочь от отца.

Глава 4. Разговоры

Глэм сидел на кровати, перебирая струны гитары, разучивая новую песню.

Музыка была плавной и тихой, изредка прерываясь, когда парень переворачивал ноты.

Идиллию прервал счастливый Чес, ворвавшийся в комнату и, закрыв дверь, сел на противоположный край кровати:

— Глэм! Гляди, что купил!

И шатен, достав руку из кармана, разжал кулак.

На ладони, сверкая в солнечных лучах, лежало красивое ожерелье из больших белых бусин.

— Ого, выглядит неплохо.

— Да, зашёл в магазин всяких безделушек… Недорого, но очень круто!

— Ага, — парень вновь отвлёкся на тетрадь, продолжая играть, — для Лизы купил?

— А?

Чес убрал украшение на стол и развернулся к Глэму, после чего как-то виновато улыбнулся и потёр затылок:

— Ну, не совсем… Неважно. Как там наша песня?

— Ну, в целом аккорды я запомнил и смогу уже сыграть без шпаргалки. Так что можем порепетировать.

— Отлично! Тогда за дело!

Парень схватил свою гитару и, усевшись на стул, начал играть.

***

Смычок легко скользил по струнам скрипки, создавая прекрасную мелодию.

Она разлеталась по просторному залу и отдавалась в каждом предмете интерьера.

На какое-то мгновение Лидия даже смогла забыть о том, что за ней сейчас наблюдает отец.

Мысленно она была в том вечере, когда шла домой рядом с Чесом.

На плечах снова было то тепло, которое дарила его косуха, а сердце грела роза, находящаяся сейчас у девушки в комнате, зажатая меж страниц.

Всё это настолько расслабляло, что Лид не сразу услышала выкрик отца:

— Руку!

Лидия развернулась, в испуге и непонимании глядя на мужчину, а тот уже замахнулся для удара, и линейка прилетела на щеку девушки.

Если же в предыдущие разы он специально наносил удары, то этот действительно получился случайным, и на мгновение даже Густав опешил.

Девушка вскрикнула и упала на колени, выронив скрипку и смычок.

Дерево слегка поранило щёку, оставив после себя тонкую полоску царапины.

Густав закатил глаза и сложил руки за спиной:

— Признаю. Это было лишним, но ты сама виновата. Меньше будешь летать в облаках.

— Но я же… Я же не совершила ни одной ошибки! Всё было безупречно!

Вдруг выкрикнула Лид и приподнялась с колен, зло глядя на отца.

Тот, не привыкший к грубости со стороны тех, кто был ниже его, оторопел, но быстро отошёл от шока.

Подойдя к дочери, он взял её под руку и резко поднял на ноги, после чего ударил её свободной рукой по другой щеке.

— Никогда, слышишь? Никогда не смей поднимать на меня голос! А теперь марш в свою комнату! Сегодня ты остаёшься без еды.

Лидия не стала что-то возражать.

Она выпрямилась и быстрым шагом направилась прочь из зала, пряча от отца лицо, по которому ручьём бежали слёзы.

***

В своей комнате Лидия упала на кровать и зарылась лицом в подушку, давая волю слезам.

Она плакала навзрыд, и крики заглушала подушка, сжимаемая ею.

Если вторую пощёчину она и заслужила, то первая была несправедливой!

Да даже если отец и был неосторожен, это не оправдание! Она старалась изо всех сил, играла безупречно, а он…

Он просто не хотел видеть её успехов, только ошибки.

Слёзы обжигали кожу, смешиваясь с болью и обидой. Лидия перевернулась на спину, глядя в потолок сквозь мутную пелену.

Щека горела огнём, но физическая боль была ничем по сравнению с той бурей, что бушевала внутри.

Несправедливо. Так подло и несправедливо.

Она ведь старалась, она играла идеально, вкладывая в музыку всю душу, все те эмоции, что подарил ей Чес.

И за это получила лишь удар и унижение.

А говоря об эмоциях, то что касалось Чеса... С ним было как-то легко и приятно, не то что с её сверстниками в консерватории.

Он был таким простым и внимательным, хоть и виделись они всего несколько раз.

Этого хватило для слодившигося впечатления о нем.

Взгляд Лид зацепился за книгу на прикроватной тумбочке.

Привстав с кровати, девушка протянула руку и взяла книгу, после чего раскрыла её.

Роза. Та самая, засушенная между страницами толстой книги.

Лидия села, осторожно дотронувшись до хрупких, потемневших лепестков.

Воспоминание о тёплой улыбке Чеса, о его неловком, но таком искреннем жесте, на мгновение отодвинуло боль на второй план.

Он был единственным, кто видел в ней не просто «дочь Густава», а живого человека.

Улыбнувшись, Лидия закрыла книгу и, прижав её к груди, легла на кровать и закрыла глаза.

Небольшая истерика и обида на отца сделали свое дело, и девушка быстро уснула.

***

Сон был глубоким и, наверное, прекрасным.

Лидия не понимала, так как все изображения и силуэты были размытыми, как это иногда бывает.

Она куда-то шла и с кем-то разговаривала.

Что-то веселило её, и она смеялась, а затем цвета сменялись на другие, и вот, она уже не смеётся, а плачет из-за чего-то, а кто-то её утешает и шепчет что-то на ухо.

Все было так странно и необычно, но эта странность манила и желала оставить девушку у себя в вечном плену сновидений.

***

Лидия подскочила на кровати, выбравшись из чьих-то объятий во сне, и осмотрелась.

Здесь и сейчас она была одна, и никто её не держал, а значит, все было не по-настоящему.

Хотя нет, что-то было не так.

Он. Быстрый и тихий стук в окно.

Лидия вскочила и, быстро подойдя к окну, раскрыла его ставни.

Странно, что отец их всё ещё не закрыл, чтобы запереть дочь насовсем. Может, доверял ей?

Хотя после её первого побега это было удивительно.

Но это было сейчас не важно и даже хорошо, потому что за окном вновь стоял шатен, но уже с небольшим букетом ромашек.

— Я не знаю, какие тебе нравятся, так что буду носить разные.

Улыбнувшись, сказал Чес и протянул цветы.

На этот раз Лидия приняла их и, обняв букет, улыбнулась:

— С чего ты вообще решил начать их носить?

— О, а я смотрю, кто-то потеплел и стал более разговорчивым? Хах, приятно. Отойди, пожалуйста.

Улыбка Чеса стала ещё шире, чем прежде, и он сделал пару шагов от окна.

Девушка повторила за ним и тоже отошла от окна, после чего Чес вновь запрыгнул к ней в комнату.

На этот раз получилось лучше, чем раньше, но парень всё равно запнулся, но на ногах удержался:

— Да ну что такое-то! Думал, в этот раз получится!

— И получилось, ты ведь не упал.

Шатен развернулся к Лид и заметил на её лице искреннюю улыбку и даже некое смущение.

— Ну, это да. А насчёт цветов… Ну, ношу и ладно, приятно же?

— Ну, ладно. Признаю, это действительно приятно. А теперь… Для чего ты снова пришёл? Не только же ради них.

— А, ну… Ты ведь призналась, что тебе нужна помощь, верно? Вот я и пришёл!

— Но… Может быть, ещё не время?

— Да почему?! Стоп…

Чес сделал пару шагов к Лид и, протянув руку, коснулся царапины на её щеке:

— Только не говори, что это сделал этот урод?..

Лидия отвела взгляд и сделала пару шагов от парня, после чего подошла к кровати и, положив букет на неё, села рядом.

Чес пошёл за ней и присел на корточки около девушки:

— И вот после этого ты ещё хочешь что-то изменить? Хочешь оставаться тут? Ради чего? Чтобы этот урод ещё что-то сделал?

— Ты просто не понимаешь… Глэм ушёл, уйду я и… И что? Мама останется вместе с ним тут! Я не могу её бросить!

— А лучше рисковать своей жизнью, так?

— Нет, я… Я… Я не знаю… Но я не могу её бросить…

— Но и остаться тут тоже. Хм…

Парень выпрямился и прошёлся по комнате, затем подошёл к двери и, постояв около неё, снова развернулся к Лид:

— Ладно, может быть, ещё и есть время на раздумье, но предлагаю провести его с пользой.

— О чём ты?

— Вставай, пошли!

Парень подошёл к окну и выпрыгнул на улицу.

Лид встала и подошла к нему, оперевшись на подоконник:

— Куда ты?

— Не "ты", а "мы"! Пойдём и хотя бы немного погуляем! Обещаю, потом я тебя провожу. Но сейчас тебе стоит проветриться и отдохнуть.

Лидия колебалась. С одной стороны, она понимала, что Чес прав.

Ей действительно нужно было отвлечься, вырваться из этих стен, которые давили на неё всё сильнее.

С другой стороны, страх перед отцом, перед неизвестностью, перед тем, что может случиться, если её поймают, сковывал её.

— Но… если отец узнает… — начала она, но Чес перебил её.

— Он не узнает. Мы будем осторожны. И потом, ты же не хочешь провести всю свою жизнь, прячась и боясь?

Его слова задели её за живое. Он был прав. Она не хотела.

Взглянув на букет ромашек, лежащий на кровати, Лидия приняла решение.

— Хорошо, — сказала она, и в её голосе прозвучала решимость. — Я иду.

Чес улыбнулся, его глаза заблестели. Он протянул ей руку.

Лидия взяла её, и, перекинув ноги через подоконник, осторожно спустилась вниз.

Земля под ногами показалась ей непривычно твёрдой, но в то же время дарила ощущение свободы.

— Куда мы пойдём? — спросила она, когда они отошли от дома на безопасное расстояние.

— Есть одно место, — загадочно ответил Чес. — Тебе понравится.

***

Они шли по узкой тропинке, ведущей в парк.

Воздух был свежим и прохладным, наполненным ароматами хвои и влажной земли.

Лидия чувствовала, как напряжение постепенно отпускает её.

Рядом с Чесом она чувствовала себя в безопасности, хотя и понимала, что это лишь иллюзия.

— Ты знаешь, — сказал Чес, нарушая тишину, — я давно хотел тебе это сказать. Ты молодец, что согласилась на нашу помощь.. Глэм больше всего переживал за это..

Лидия удивлённо посмотрела на него.

— Я? Молодец? Нет, я всё ещё боюсь. И, иногда сомневаюсь, смогу ли вообще сделать этот шаг и уйти.. Столько всего мешает это сделать.. Мама, отец.. Какой не какой, но всё же..

— Бояться — это нормально, — ответил он. — Но ты сомневаешься и это уже хорошо, потому что даёт надежду на то, что ты примешь верное решение и уйдёшь от того, кого считаешь отцом.

Его слова тронули её. Никто никогда не говорил ей такого.

Отец теперь видел в ней лишь непослушную дочь, мать — обычную девушку, которая обязан слушать отца, даже если его меры воспитания превышают все нормы приличия.

А Чес… Чес видел в ней что-то другое.

Они вышли на небольшую поляну, окружённую высокими деревьями.

В центре поляны росло старое, раскидистое дерево с толстым стволом и пышной кроной.

Под ним стояла небольшая деревянная скамейка.

— Вот, — сказал Чес, указывая на дерево. — Это моё любимое место. Здесь всегда тихо и спокойно.

Лидия подошла к дереву и прикоснулась к его шершавой коре.

Оно казалось таким древним и мудрым, словно хранило в себе все тайны этого парка и города.

— Красиво, — прошептала она.

Они сели на скамейку.

Свет луны пробивался сквозь листву, создавая причудливые узоры на земле.

Лидия закрыла глаза, вдыхая полной грудью свежий ночной воздух.

Впервые за долгое время она почувствовала себя по-настоящему свободной.

Рядом с Чесом, под этим старым деревом, она могла быть собой, не боясь осуждения или наказания.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила она, не открывая глаз.

Чес немного помолчал, а затем начал рассказывать о своих с Глэмом выступоениях, о том, как они вместе сочинают музыку и то, как её брат талантлив.

Это ещё раз убежлало его, что их отец просто дурак, не понимающий ничего в людях, которые достойны большего.

Его голос был спокойным и мелодичным, и Лидия слушала его, затаив дыхание.

Она представляла себе эти репетиции и то, как Глэм пишет какой-нибудь текст к песне.

Может быть к одной из тех, что она слышала на концерте?

В её душе зарождалась надежда. Надежда на то, что и у неё может быть такая жизнь.

***

Когда Чес закончил свой рассказ, Лидия открыла глаза. На её лице играла лёгкая улыбка.

— Ты отличный друг для Глэма.. Спасибо, что помог ему.. — сказала она. — А я… Прости меня за моё поведение к тебе до этого..

— Я и не обижался на тебя, понимал ведь что это было сказано не со зла. — ответил Чес, глядя ей прямо в глаза.

Лидия задумалась. Теперь она ещё больше хотела. Хотела всем сердцем уйти от отца и тоже стать счастливой...

Но страх всё ещё цеплялся за неё, не давая полностью отдаться этому желанию.

— А что будет с мамой? — спросила она, и в её голосе прозвучала боль.

Чес вздохнул.

— Я не знаю. Но ты не можешь жертвовать своей жизнью ради неё. Она взрослая женщина, она должна сама принимать решения.

— Но она не может, — возразила Лидия. — Он… он её сломал.

— Ну тогда ты не должена дать ему сломать и тебя. — сказал Чес. — И показать ему, что он ошибался в вас обоих.

Его слова прозвучали как призыв к действию.

Лидия посмотрела на него, и в её глазах вспыхнул огонёк решимости.

— Ты прав, — сказала она. — Я не смогу там оставаться.. Ещё одна попытка его исправить и я уйду.. Обещаю..

Чес улыбнулся.

— Вот это уже другое дело.

Они просидели под деревом ещё какое-то время, разговаривая о будущем, о планах, о мечтах.

Лидия чувствовала, как в ней просыпается новая сила, новая энергия.

Она больше не была той испуганной девушкой, которая пряталась от мира.

Она была готова бороться за свою свободу, за свою жизнь.

Когда солнце начало вставать на горизонте, Чес поднялся.

— Пора возвращаться, — сказал он. — Твой отец, наверное, скоро проснётся и пойдёт к тебе.

Лидия кивнула. Она не хотела возвращаться, но понимала, что это необходимо.

Они пошли обратно по той же тропинке, но теперь Лидия чувствовала себя по-другому.

Она была полна решимости и надежды.

***

Когда они подошли к дому, Чес остановился.

— Я буду ждать тебя завтра, — сказал он. — В том же месте, в то же время.

Лидия кивнула.

— Я приду. Может раньше по времени, после того, как поговорю с отцом..

Она посмотрела на него, и в её глазах промелькнула благодарность.

— Спасибо, Чес, — сказала она. — За всё.

Он улыбнулся.

— Не за что. Мы ведь теперь тоже друзья, верно?

— Верно, — ответила Лидия, и в её голосе прозвучала искренняя теплота.

Чес помог девушке залезть обратно в комнату и она тут же закрыла его, что бы скрыть следы своего отсутствия.

Это не остановило Чеса и он помахал ей на прощание, после чего растворился в утренних сумерках.

Лидия, вернувшись в свою комнату, почувствовала, как усталость накатывает с новой силой.

Она снова подошла к окну и посмотрела на опустевшую улицу.

Сердце её билось учащённо, но уже не от страха, а от волнения и предвкушения.

Она знала, что завтрашний день будет другим.

Она снова села на кровать, но теперь уже не для того, чтобы погрузиться в сон, а чтобы обдумать всё произошедшее.

Слова Чеса звучали в её голове, наполняя её решимостью.

Она больше не хотела быть жертвой. Она хотела жить.

Лидия взяла букет ромашек, который Чес оставил ей.

Цветы были немного помяты, но всё ещё свежи. Она вдохнула их нежный аромат и улыбнулась.

Это был символ надежды, символ того, что даже в самой тёмной ночи есть место для красоты и света.

Она решила, что не будет больше ждать.

Завтра, когда Чес придёт, она скажет ему, что готова. Готова уйти прямо от туда и больше сюда не возвращается.

Лидия посмотрела на свои руки и дотронулась до царапины на щеке.

Это были следы её прошлого, но они больше не определяли её будущее.

Она знала, что впереди её ждёт неизвестность, но теперь она была готова встретить её лицом к лицу.

Она снова легла на кровать, но на этот раз сон пришёл не из-за истерики и обиды, а из-за спокойной уверенности.

Она знала, что сделала правильный выбор. И это давало ей силы.

Переодевшись в спальную одежду, Лид расправил кровать и легка на то время, которое у неё ещё осталось.

Теперь в её снах больше не было размытых силуэтов и непонятных эмоций.

Теперь они были яркими и чёткими, наполненными образами свободы, приключений и новой жизни.

Она видела себя идущей по дороге, ведущей к горизонту, где солнце сияло ярко, обещая новый день.