Прощай, хромой!

Глава 1

4 апреля 1969 года.

Ньюарк, Нью-Джерси.

Бар «Уголок Сонни».

В этот день бар был закрыт. На двери висела бумажка: «Закрыто по случаю траура». Внутри горел тусклый свет от телевизора, по которому показывали толпу в Мемфисе, а ведущий рассказывал про доктора Кинга. За стойкой сидел одинокий мужчина лет шестидесяти. Его звали Сонни. Однако он смотрел не на телевизор, а на дверь, в которую постучал Марко.

Ему сорок два года, но он занимается делами, за которые уже успел схватить пулю и захромать. Двадцать лет Марко носил конверты от порта до города. Его знали все, и он знал всех. Но теперь он — никто. Абсолютный ноль.

— Ты рано, — сказал Сонни.

— Я всегда так, — ответил Марко.

Марко сел на стул, а Сонни налил ему кофе. Он не стал спрашивать, что случилось, потому что весь город уже был в курсе. На прошлой неделе Марко подстрелили. Кто это сделал — неизвестно, но все точно знали, что это был приказ. Возможно, это были свои.

— Сонни, они звонили? — спросил Марко.

— Никто не звонил, сынок, — ответил Сонни.

Марко кивнул, взял в руки чашку кофе, чтобы отпить чуть-чуть. Он посмотрел на экран телевизора и тихо произнёс:

— Что же такое творится с этим миром.

Сонни даже не стал отвечать, но он всё понимал.

За неделю до этого.

В этот день Марко как обычно возвращался из порта. В бардачке лежал конверт. Такие конверты он возил с собой двадцать лет, но никто не знал, что внутри, да и не спрашивал, потому что это было против правил. Марко ехал по полупустой дороге вдоль реки. Изредка ему навстречу ехали обычные машины. Шёл сильный дождь. Такая ночная обстановка Марко совсем не напрягала, а даже нравилась ему. Его можно понять: по ночам становится намного тише и спокойнее. Не стоило ему забывать, что ночью так же выползает всякая нечисть.

На въезде в город Марко заметил за собой чёрную машину, которая ехала очень уж уверенно и именно по тому же маршруту, что и Марко. Его худшей ошибкой было остановиться.

После того как Марко остановился, за ним встали и люди на чёрной машине. Они вышли и подошли к окну машины Марко, где он сидел.

— Как дела, Марко? — спросил один из громил.

— Парни, я думаю, мне нужно торопиться, меня ждут в городе, — ответил Марко.

— Это награда от Дона! — крикнул громила, после чего достал пистолет.

Прогремели три выстрела, после чего наступила гробовая тишина и послышался еле слышный шум мотора машины Марко. Он отключился.

Больница Святого Михаила. Ньюарк. Три дня спустя.

Палата на двоих. В ней лежал старик с переломом шейки бедра. Он спал. Помимо него в этой палате лежал Марко, который совсем не мог уснуть из-за произошедшего. Он смотрел в окно. За окном — серое небо и стена соседнего корпуса. Нога его была в гипсе, а плечо перевязано. Рука совсем не двигалась, и он лежал и слушал, как капает капельница.

Вдруг открылась дверь, в которую вошла медсестра. За ней вошли мужчина и женщина лет семидесяти. Мужчина был одет в старое пальто, которое знало лучшие дни, а женщина — в платке и с сумкой, прижатой к груди. Они остановились на пороге и посмотрели на Марко как на чужого им человека.

— Марко? — произнесла тихим голосом женщина.

— Мама, папа?

Она подошла к сыну и села на стул рядом с койкой. Сумку не выпускала из рук. Мужчина остался стоять у двери, потому что не мог смотреть на сына после всего этого. Он смотрел в пол.

— Мы узнали от Сонни, — сказала мать. — Он позвонил. Сказал, тебя ранили.

— Я в порядке.

— В порядке? — она взглянула на гипс и на перевязанное плечо. На его лицо, которое постарело на десять лет за три дня. — Это ты называешь «в порядке»?

Марко не мог сказать ни слова. Он не знал, что сказать. Он не мог сказать: «Мама, меня подстрелили свои, потому что я стал ненужным». Он не мог сказать: «Мама, я двадцать лет возил конверты для людей, которых ты бы побоялась встретить на улице». Он не мог сказать: «Мама, я, скорее всего, не выйду отсюда живым».

Наконец вмешался отец.

— Ты работал на них!

— Отец, — перебил Марко.

— Я ведь тебе говорил, паршивый мальчишка! Во что ты нас ввёл! Твоей матери и так плохо, а теперь ещё ты подвергаешь себя опасности! И вот результат твоей работы.

Он показал на руку в гипсе, на палату, на самого Марко.

— Я не узнаю тебя, Марко. Где наш милый мальчик, который любил играть в бейсбол? Где мой сын? Я не знаю того человека, который сейчас лежит передо мной с глазами, полными боли, — сказал отец.

Мать плакала, а отец был сильно разочарован.

— Папа и мама, простите меня, — произнёс Марко.

— Нам не о чем с тобой говорить, Марко. Я не понимаю, что я сделал не так. Тебе не хватало игрушек? У тебя не было тёплой еды в уютном доме? Скажи мне, где мой сын, Марко! Скажи, где он! — прокричал отец.

Медсестра вывела их с матерью из палаты, и Марко остался наедине со стариком. Он закрыл глаза и осознал, что потерял абсолютно всё: от него отказались родители и друзья, ему негде жить, и теперь он хромой.

25 мая 1972 года.

Ньюарк, Нью-Джерси.

Прошло три года с того момента, как от Марко отвернулись все. Он стал никому не нужным бродягой, который еле как выживал в съёмной квартире своего друга Сонни. В этот день Марко было очень одиноко, и он решил заглянуть к своему единственному другу Сонни, который в это время заканчивал смену в своём ресторане. Было темно, и Марко сел на автобус до той улицы, на которой расположен «Уголок Сонни».

Было уже поздно. Гости разошлись, а официанты убрали посуду и ушли через заднюю дверь. Сонни остался один, впрочем, как всегда. Он сидел за своим столом в углу зала. Перед ним стояла бутылка вина и пустой бокал. Он не пил, а просто смотрел на неё. Как будто ждал, что вино само нальётся.

Дверь открылась, но Сонни не обернулся.

— Мы закрыты, — сказал он.

— Я знаю, — ответил голос.

Сонни узнал его и медленно повернул голову. В дверях стоял Марко. Он хромал сильнее, чем раньше, а волосы его поседели. Пальто было старым. Но глаза — те же. Усталые, злые, но такие живые.

— Марко, — сказал Сонни. — Ты так давно не заходил, сынок.

— Три года.

— Три года. — Сонни кивнул. — Садись.

Марко подошёл и сел напротив Сонни. Между ними стояла бутылка вина. Сонни налил ему, но Марко не взял бокал.

— Зачем пришёл? — спросил Сонни.

— Узнать.

— Что узнать?

— Почему ты не позвонил мне в 69-м, когда меня подстрелили. Я сам к тебе пришёл, но тебе будто было плевать, что там со мной случилось.

Сонни посмотрел на него, а потом отвёл взгляд.

— Ты знаешь почему, Марко. Не нужно мне врать.

— Хочу услышать от тебя. Что ты так тщательно от меня скрываешь?

Сонни тяжело вздохнул. Как старик, который устал носить своё тело.

— Ты стал обузой, Марко. Мы не могли тебя держать. Не потому что не хотели, а потому что ты стал опасен. Ты знал слишком много, а хромой связной, который знает слишком много, — это не актив. Это проблема.

— И вы решили меня убрать?

— Мы решили тебя отпустить. То, что случилось в порту, — это не наш приказ, это самодеятельность. Молодые — они думали, что делают мне одолжение.

— А ты их наказал? Скажи мне, Сонни! Какого чёрта ты сидел на заднице в это время?

Сонни молчал, а Марко горько усмехнулся.

— Значит, нет.

— Они всё ещё работают. Да, но они больше не подходят к тебе. Я сказал им, и они поняли.

— Спасибо, — сказал Марко. Голос его был ровным, но в нём было что-то, от чего Сонни стало не по себе.

— Марко, сын мой.

— Что?

— Ты пришёл меня убить, своего старого друга Сонни?

Наступила та самая долгая тишина. Слышно, как тикают часы на стене, как капает вода из крана на кухне. Как дышат два старых человека, которые знают друг о друге всё.

— Нет, — сказал Марко. — Я пришёл попрощаться.

Он встал и, хромая, подошёл к Сонни. Наклонился, поцеловал его в щёку. Сонни не двинулся, но глаза расширились. Он не ожидал. Чего угодно можно было ожидать, но не этого.

— Прощай, Сонни, — сказал Марко. — Ты был мне почти отцом эти двадцать лет. А сейчас перестал, но я всё равно пришёл к тебе.

Он повернулся и пошёл к двери. Сонни смотрел ему в спину, как он хромает, как открывает дверь, как выходит на улицу. Дверь закрылась, и Сонни остался один.

Он сидел ещё минуту, но потом взял бокал. Поднёс к губам и выпил. Впервые за вечер он почувствовал облегчение.

Он не знал, что это был последний бокал. Через два часа его сердце остановилось прямо здесь, за этим столом, среди пустых бутылок и остывшего ужина. Он просто сидел и смотрел в стену и думал о мальчике, который двадцать лет возил его конверты, и которого он выбросил, как сломанный инструмент.

Утром пришла уборщица и нашла его. Сидящего. С открытыми глазами. С пустым бокалом в руке. Врач сказал: остановка сердца. Обычное дело для таких лет.

Никто не связал это с визитом Марко. Никто не узнал, что за два часа до смерти Сонни услышал слово «прощай», и что это слово было единственным, чего он боялся всю жизнь.

Ньюарк. 27 мая 1972 года. Дом на углу Маркет-стрит и Парк-авеню.

Марко вышел из своего укрытия в половине двенадцатого. Улица была абсолютно пуста, и ему в голову пришла идея навестить родителей и извиниться за всю причинённую им боль. Марко хромал сильнее всего в этот день, видимо, к дождю.

Марко не знал о Сонни, он думал о своих родителях, а остальное ему было совершенно неважно. Сонни умер в одиночестве, надеясь, что у Марко всё будет гораздо лучше. Марко подошёл к пятиэтажному дому, в котором жили его родители. Он аккуратно открыл дверь в парадную дома и стал медленно и хромая подниматься по лестнице. В этот момент к дому подъехала машина с незнакомым мужчиной. Он заглушил мотор и вышел из машины, хлопнув дверью. После этого он быстро направился к дому уже по сырому асфальту. Марко в это время всё ещё поднимался, с глазами, полными надежды. В это время за ним поднимался его киллер. В голове у Марко были его счастливые воспоминания из детства, старые друзья, игрушки, уютный дом, счастливые годы и самое главное — его любимые родители. Это делало его самым счастливым человеком на свете. Киллер поднялся на один этаж с Марко и направил на него пистолет. Он произвёл четыре выстрела в спину, после чего выбросил пистолет на лестничной клетке. Марко рухнул и начал истекать кровью, а киллер сбежал с места преступления. В этот момент Марко умер. Его история оборвалась на хорошей ноте. Он был счастлив, полон радости и надежды.

Жители дома, услыхав выстрелы, выбежали и обнаружили бездыханное тело Марко. Они не были в курсе, что стояло за этими выстрелами.

Самое главное в этой истории — Марко не сломался. Он был полон надежд на то, что у него получится помириться с родителями. Марко был свободен, потому что больше ничего не ждал.