Про кота

Глава 1

Не манили меня эти лилии, Тополиный ль притягивал пух? Или лес голосил о бессилии, Когда липовый лист уж пожух…

Это осень срывала оковы, Это лето клонилось в закат. Что-то старое сменится новым, Но ничто не вернётся назад.

Нет, Миша, всё не то, давай по новой, - говорил я себе, хватаясь за лоб и задирая непослушную чёлку, чуть сбив очки с переносицы, - Что это вообще? «Манили», «лилии», «тополиный ль», «липовый лист» … Мы, что тут, скороговорку пишем? Язык сломаешь, кто это будет читать? И вообще тополиный пух — это так-то май-июнь месяц явно, какая тогда осень и пожухлые листья? Назвал стихотворение «Лилии», а ушёл куда-то в закат, как герой второсортного боевика.

Тяжёлый вздох и взгляд за окно на цветущий летний двор, играющий переливами солнечных лучиков под озорной шелест берёзовых листьев на слабом ветру. Ясный день, но вдохновения никакого. Закинул ногу с дивана на сиденье бордового компьютерного кресла, чуть подтащив его пяткой поближе. Под боком калачиком свернулся рыжий кот Персик, прикрыв лапой приплюснутый розовый нос, словно нас ждёт похолодание.

Коты, знаете ли, лучше всяких синоптиков. Те любят врать с экрана, впрочем, такой привычкой сейчас очень многие стали страдать, а вот эти мягкие и пушистые любимцы сами вам всё расскажут, какой ждать погоды. Коли растянутся вальяжно, значит тепло им, а если лапочкой нос прикроют и тугим клубком вот так обернутся, словно волшебники, меняющие собственную форму, то жди морозов, ну или хотя бы прихода пасмурных прохладных деньков.

Провёл нежно мальцами меж его ушек, случайно, не желая того, разбудив под сонное мурчание. У короткошёрстных экзотов самый густой мех по количеству волосков на сантиметр кожи, между прочим. Зарыться бы в кошачью плюшевую шерсть и отдыхать рядышком, забот не зная, а не вот это вот всё… Из редакции, небось, уже пишут. Вёрстка, мол, горит, где стих о природе для пятой страницы. Может, ну их вообще, эти лилии?

- Прости, старик, - проговорил вслух я коту, поглядывая на его не слишком довольную пробуждением кареглазую мордочку, и опять томно вздохнул, - Хоть бы ты мне принёс вдохновения кусочек.

Про берёзы писать уже как-то банально. Есть во дворе кусты черёмухи, но о них тоже смысла сочинять как-то нет, когда существует песня «Расцвела черёмуха под моим окном». Должно прийти озарение, пока не пришёл в редакцию более талантливый поэт. Тут уж одно из двух: или стих к концу недели, или можно остаться без оплаты. И ведь не абы что надо рифмовать, а чтобы людям понравилось! Чтобы вдохновляло народ, несло тепло и радость в наши нелёгкие дни.

Поэзия, она должна не отражать суровую реальность, сдавливая жизненной иронией, а отвлекать от того быта, в котором мы погрязли. Хотя бы заставить взглянуть на привычные вещи с необычной стороны. Напомнить, что мы, пусть и в городе, вокруг нас всё равно и кусты, и деревья, и дикорастущие цветы, собирающиеся в аллеи и целые поля одуванчиков, и ухоженные облагороженные клумбы, за которые низкий поклон всем ухаживающим. И бездомные зверушки, которых тоже не грех бы подкармливать.

В соседнем дворе по весне красиво цвели вишни, а сейчас ребятня обрывает поспевшие кисловатые ягоды. Может, сочинить про детей? Вернуть читателей в те самые времена, когда лето, каникулы, ни единой мысли про уроки и домашние задания. Веселье с утра до вечера, столько открытий кругом – порхающие бабочки, жужжащие лохматые шмели на бутонах, пожирающие листву страшные гусеницы, приземляющиеся на ладошку божьи коровки… Ясная счастливая пора, в которую так хочется вернуться от серых взрослых будней. А когда мы были маленькие, нам ведь так не терпелось поскорее вырасти. Зачем? Ради чего? Чтобы сварливый начальник писал десятое письмо с яростным воплем повышенного шрифта «Миша, где стихотворение?!»? Хорошо ещё не с тысячей вопросительных знаков, и что сам не явился, благо я могу себе позволить работать из дома. Не завидую Аллочке, его секретарше.

А вообще, Аркадий Семёныч, мужик-то хороший, только дотошный до мелочей. Главный редактор он и есть главный редактор… Бывает текст с опечаткой все «инстанции» пройдёт от корректоров до руководителей раздела, и только он в итоговой вёрстке увидит какое-нибудь там «бешеный» с двумя «Н» или где «притом» раздельно написано, а по логике повествования должно быть наоборот.

Штатский поэт должен развлекать народ. Можно, конечно, что-то эдакое на злобу дня под карикатуры Мясницкого, если его ещё не уволили за слишком острые работы на политические темы, но хотелось бы нести людям улыбку и тепло, а не кивки головой с фразами «о, да, так и живём…». Миссия поэта – не изменить мир, а просто сделать его чуточку лучше. Может быть, даже добрее.

- Если солнце режет тучи сквозь весеннюю росу, зеленеют древа сучья, создавая красоту, – произнёс я вслух, снова потревожив мудрый кошачий сон Персика, мурлыкнувшего и поднявшего на меня глаза с читавшимся в них вопросом «Что надо?», в котором лично я видел резкую критику и осуждение, мол, ты что, с ума сошёл? Какие «сучья»? Какое «режет»? Нежнее, Миша, ещё нежнее.

Мысленный надуманный диалог с котом прервал скрежет провернувшегося ключа в замочной скважине двери. Ноги быстро нырнули в обгрызенные живностью меховые тапки, которые он любит гонять по квартире вместо всех своих мышек-игрушек, отлежавшаяся на диване спина неприятно хрустнула, разминаясь в подъёме, а я, поправив очки, пошёл встречать любимую супругу.

- Ксюша вернулась с работы, в лёгоньком летнем пальто. Ей бы сейчас беззаботно тёплого моря глоток! – стихами вслух приветствовал её я, образно намекая, что скоро отправимся в семейный отпуск.

- Привет-привет, – разувалась она, и вешала на крючок дубовой прихожей верхнюю одежду, оставаясь в красной футболке, расшитой стразами, - Ты поел хоть, или всё сидишь-сочиняешь?

- Кусок в горло не лезет, – поцеловал я жену с понурым видом, - Они требуют там, как можно скорее, а у меня… то скороговорка, то что-то чужое лезет… «Белая берёза под моим окном»… Я ж не Есенин. Да и мне б что-то пободрее. Хочется, чтобы люди, идущие по своим делам, как-то, знаешь, осмотрелись вокруг…

- Кота покормил? – огляделась вокруг сама Ксюша, распуская каскад русых вьющихся локонов и обратив внимание на пустую кошачью миску.

- Да про него забудешь, – хохотал я, - Этот требует похлеще Семёныча!

- Перекушу и пойду девочек заберу, прошла она в комнату, чтоб переодеться, а потом, после воцарившегося молчания, вдруг добавила, - Ну, так про кота и напиши, Господи!

- Про кота? – спросил я и задумался.

- Ну, а что? Все приходят домой, кормят любимцев, те потом дрыхнут где-нибудь под боком незаметно… Напомни людям, что счастье-то совсем рядом, протяни руку и ласкай себе пушистую моську, пока она поёт тебе песни лучше любого хита «Евровидения», - советовала Ксюша.

- Коту нипочём холода! Внутри кота - теплота! – заявил я, изображая голос Маяковского, – Можно взять, да ведь не моё, нехорошо как-то получится. Ох, хвостат, усат и полосат…

- Типа того, – раздавался Ксюшин голос из спальни, а я вернулся в гостиную, чем вновь, шаркая мягкими тапочками, потревожил сон зевнувшего Персика.

Аккуратно обошёл диван под его пристальным взором следящих каштановых глаз, уселся на то самое кресло на колёсиках, пододвинувшись к рабочему компьютеру поближе. Открыл последнее письмо от начальника, и прямо вот так, в «теле» ответного сообщения, без файла, текстовой программы, в обход корректора, главы рубрики «Мир вокруг нас» и редакторов раздела о природе и животных, стёр из головы запланированное заглавие «Лилии», переписал в «Про кота» и начал набирать пальцами рифмованный текст:

У кота четыре лапы, У кота пушистый хвост. Кот квартирного масштаба - Божество! Посланник звёзд! Член семьи, почти ребёнок, А, порой, глава семьи. Под свои собрал знамёна Маму, папу с дочерьми. И, нырнув в пододеяльник, Дом себе соорудил. Всех мурчальников начальник, И мурчалок командир!