Приквел. Любовь без сахара, или Мистика в наследство

Главы 1-4. Начало.

Глава 1. Звонок.

Никогда бы не подумала, что со мной может случиться чудо. Приятное, сказочное чудо. Мне вообще в жизни мало встречалось то, что называется везением. В лотерею выигрывала не больше 100 рублей, если находила что-то полезное, то тут же теряла, и даже несколько раз меня обкрадывали. К нынешнему времени я просто смирилась, приняла, что чудес для меня не будет.

Но вдруг это произошло. Однажды меня внезапно разыскал иностранный чиновник. Мне позвонил некий г-н Аксель, и, представившись, объяснил, что моя мама, Наталья Матвеевна, я, и мой сын Марк – прямые наследники Уржумцева Игната, недавно почившего в Швейцарии. Я слушала и улыбалась, уверенная, что это какой-то розыгрыш или рекламная акция, и акцент, звучавший в его речи, – не более чем часть игры. Хотя голос его не показался мне знакомым, но я подумала, что нанять актера нынче не так уж невозможно.

«Да-да», – думала я, – «говори-говори». А он уже рассказывал мне прямую линию моего генеалогического древа. «Однако!», – подумала я.

Не прерывая собеседника, я вместе с телефоном прошла в прихожую, где два года назад повесила свое развернутое генеалогическое древо. Строго говоря, оно уже не мое. Когда Марк, мой сын, был в армии, я подготовила к его возвращению это древо.

Долго собирала сведения, т.к. мнения рассказчиков о предках часто расходились, приходилось проверять и перепроверять. Древо получилось больше метра шириной, ведь раньше было принято иметь большие семьи, и еле входило на стену.

Если бы я построила только прямую линию своего древа, оно не заняло бы столько места на стене. Но мне хотелось видеть все современные ветви до, как говорится, «седьмой воды на киселе»… И я, конечно, не специалист по генеалогии, и не историк, я просто некогда работала техническим дизайнером.

Мне очень хотелось оставить о себе и своих предках память, которую хоть немного можно продлить, вдруг, например, дети Марка этим заинтересуются, и продолжат это древо в обе стороны. Я уверена, что в будущем будет гораздо больше возможностей для таких изысканий.

Я попросила г-на Акселя повторить перечисление прямой линии предков, приводящих от прапрапрадеда Игната, до меня. Я не верила своим ушам. Конечно, в моей прихожей мог прочесть и составить эту нить любой. Но дело в том, что мои гости, а также посетители, изредка приходившие ко мне, никогда не задерживались настолько, чтобы переписать или сфотографировать древо. Это можно было сделать только в мое отсутствие, – поняла я.

– Колитесь! – потребовала я у собеседника. – Кто Вам дал доступ к моему Древу?

– «Колитесь»? – переспросил собеседник. – Я не понимаю.

– Ну, говорите, кто Вам рассказал о моем Древе?

– Наши базы данных дали нам возможность восстановить Вашу генеалогическую ветвь. К сожалению, остальные ветви угасли или их невозможно разыскать.

Тут я с ним не стала спорить, мне нечего было возразить. На моем Древе всё было именно так. Несмотря на то, что в начале прошлого века семьи были многодетными, либо точно известно, что кто-то из наследников умер бездетным, либо данные терялись, когда человек переезжал в другую местность.

Возле Игната была моя приписка карандашом: «Пропал без вести на Первой Мировой».

Тем временем человек с акцентом продолжал свой рассказ. Чтобы получить наследство, нам необходимо было представить сканы паспортов и свидетельств о рождениях, а также данные банковских реквизитов, на которые поступят средства.

Тут я опять стала раздумывать о подвохе и возможных мошенничествах. Я слышала много историй о различных махинациях с банковскими средствами. Но собеседник, как будто читая мои мысли, продолжил, что, если мы не хотим отправлять сканы наших личных документов средствами электронной связи, опасаясь возможного мошенничества, то у нас есть возможность приехать лично в Швейцарию, чтобы получить свои средства прямо там. Дорогу и 2-суточное проживание в отеле мы можем оплатить позже, после получения наследства.

Я впала в ступор. Замерла и затаила дыхание. Не может быть. Со мной такого не происходит. Со мной происходит только всякая ерунда. А Швейцария – это сказка, о которой я только мечтаю. Если честно, я мечтаю и о Франции, и о Корсике, и о Японии. «Были бы у меня деньги, - часто мысленно повторяю я, – я бы путешествовала по всему миру».

Мы должны ехать. Немедленно. Даже если это неправда, и мне потом придется оплатить самой всю эту авантюру, я должна рискнуть.

- Алло? – это г-н Аксель, не дождавшись ответа, спросил в трубку.

- Да-да, я слушаю, - внезапно осипшим голосом выдохнула я. – Мы приедем.

Глава 2. Первая поездка.

Уговаривать маму мне почти не пришлось. На самом деле она тоже любит путешествовать, всё упирается только в дороговизну. Так что она была очень рада возможности снова побывать в Европе. А вот Марк – это совсем другое дело. Его вытащить за границы даже нашего края практически невозможно. Что уж говорить о том, чтобы он выехал из страны! Мне пришлось схитрить, сказать, что только при личном присутствии он получит долю наследства, которую сможет потратить, например, на покупку квартиры.

Не буду рассказывать, как мы собирались в поездку. Каждый, кто ездил за границу, знает, что готовить паспорта, визу, страховку, и все прочее, – скучно. Интересно лететь в самолете, ехать в поезде по Швейцарии, разглядывая горы… Я ведь просто обожаю горы! Состояние здоровья мне больше не позволяет долгие пешие прогулки, но любоваться красотами этого мира мне очень нравится.

Глядя в окно поезда, я все еще не верила, что это реально. Железная дорога, извивающаяся в горах, местами была похожа на сказку. Поезд иногда замедлял ход, возможно, специально для туристов, давал возможность насладиться окружающими картинами. Сердце замирало, когда он выехал из одной горы на открытое пространство, и я обнаружила, что мы едем по высокому извивающемуся мосту. Все вокруг казалось нереальным, волшебным.

Когда мы поднялись на гору и нашим взглядам открылся потрясающий вид, я и вовсе лишилась дара речи… Горы возвышались над этим миром так величественно, холодно и при этом очень красиво, что я ощущала, будто они из другого мира и посланы нам специально, чтобы мы поняли, что такое вечность, надежность, твердость. Они были разными.

С одной стороны была сказка Снежной королевы, там темные скалы, на них лежит снег. Эти горы протыкали пиками облака, бросая им вызов своей высотой. С другой стороны – царство весны, там бока гор зеленели, там стояли домики и копошилась живность. С третьей стороны – горы были покрыты лесом, что нисколько не умаляло их красоты и величественности. Вот оно – то самое мгновенье, когда хочется крикнуть: «Остановите время! Пусть этот момент длится вечно!»…

Но мы приехали по делам, и прямо сейчас долго полюбоваться природой мне не удалось. Нас встречал высокий серьезный человек с сединой в волосах, серьезным лицом и немного грустными глазами. Цепляясь за полу его пиджака, за его спиной пряталась девочка лет четырёх, державшая, как я смогла заметить позже, тряпичную куклу с наполовину оторванной рукой.

Г-н Аксель, а это оказался он, сообщил, что это его внучка Ника. Он предупредил нас, что она не разговаривает с посторонними, и попросил нас не обращать на нее повышенного внимания, она стесняется.

Аксель говорил вежливо и учтиво, но не улыбаясь даже глазами. Он один хорошо говорил по-русски, поэтому именно он общался с русскоговорящими. В конторе мы подписали необходимые документы, предъявив свои паспорта и свидетельства о рождении.

Затем нотариус огласил завещание. Г-н представитель сообщил, что по правилам они должны еще раз тщательно проверить наши данные, и только на следующий день банк перечислит сумму наследства. Нас проводили в гостиницу, в которой для нас забронирован 2-комнатный номер. Наш сопровождающий покинул нас, сообщив, во сколько завтра придет за нами, чтобы проводить в банк. Перекусив, я не смогла усидеть в номере. Мама прилегла отдохнуть, а Марк, как и следовало ожидать, пропадал в интернете в своем смартфоне.

Из окна номера был, конечно, шикарный вид, но я решила по максимуму осмотреть природу. Деревенька (они в Европе считают это городом) располагалась близко к вершине горы, название которой я не запомнила. Я отправилась рассматривать природу, по пути фотографируя свой путь, чтоб не заблудиться на обратном пути.

Я нашла смотровую площадку, с которой было видно подножье горы и небольшая, как казалось сверху, горная речушка. На горе, покрытой растительностью, тут и там были разбросаны редкие маленькие домики, цвели разноцветные цветы, жужжали, пролетая мимо, немногочисленные пчелы, небольшие отары, сопровождаемые пастухами, медленно проходили по горным наклонным пастбищам… Пастораль, да и только.

Я уселась на скамеечку и принялась наслаждаться видом. Солнце клонилось к закату, и вот-вот должно было скрыться за соседней горой. Туристы разошлись по отелям, было почти тихо, только где-то дальше по дороге изредка негромко лаяли собаки, вдалеке беззлобно покрикивали овчары на своих подопечных, иногда смеялись дети, бегающие стайками возле своих домов на склоне…

Время как будто остановилось. Наклонившись на плетень, ограничивающий площадку, я любовалась природой, улыбалась и изредка вздыхала от полноты чувств и избытка кислорода.

Я ощущала себя в тот момент точно так же, как когда-то на верхнем этаже Эйфелевой башни, – будто всё мое тело, и сознание, и мысли, и мечты, - всё растворилось в этой природе, в этом воздухе, в этом спокойствии; умиротворилось…

Глава 3. На другой день.

Наутро к нам пришел г-н Аксель, и отвел нас в банк, где мы получили наши средства. У нас оставался еще весь этот день для прогулок и осмотров достопримечательностей. Г-н Аксель был настолько любезен, что сопроводил нас на экскурсию, которую проводил руководитель местного музея, и переводил для нас. Нам показали церковь, исторические здания, несколько смотровых площадок, рассказали о горах.

Чуть позже он, как-то с паузами, вроде глядя как-то сквозь нас, предложил рассказать, где в их деревушке ювелирные магазины. Когда мы вежливо, но равнодушно, поблагодарили и отказались, он как-то странно, немного с удивлением, посмотрел на нас. После паузы он осведомился, не интересуют ли нас меховые магазины. Мы с мамой переглянулись и улыбнулись. Не далее как позавчера мы с ней обсуждали, стоит ли покупать меха в Европе.

Я помнила мой предыдущий опыт покупки меховой куртки в Турции, когда продавщица долго убеждала меня, что в минус тридцать я в ней не замерзну. По факту же я носила ее только до минус 15, а чуть столбик термометра опускался ниже этой отметки, мне приходилось надевать что-то посерьезней. Откуда они тут, в Европах, могут знать, что такое «минус тридцать» на Урале? Они и понятия не имеют о наших морозах. Но два дня назад мы все-таки решили, что, если будет возможность, нужно будет хотя бы посмотреть, что за меха тут в наличии и стоит ли их приобретать.

Г-н Аксель смотрел то на меня, то на маму, видимо, не зная, как истолковать наши улыбки. Я сказала, что, если ему не трудно, мы бы взглянули на недорогие меха. Казалось, наш провожатый был немного озадачен. Похоже, до этого его, наоборот, просили показать только самые дорогие магазины. Немного помедлив, он повел нас в небольшой магазинчик с малозаметной вывеской.

Мы вошли, и колокольчик негромко дзинькнул, когда дверь закрывалась. Мехов было немного, всего несколько витрин вдоль стен. Меха не были пафосными, никакой шиншиллы и излишне объемных покроев шуб в пол. Пройдя вдоль вешалок с дубленками, я решила примерить одну, подбитую чернобуркой, с большим капюшоном, как я люблю.

Я накинула ее на себя, застегнула и подошла к большому зеркалу. Погладила мех и замшу, надела капюшон на голову, сунула руки в карманы, и почувствовала тепло. Не просто повышение температуры тела от меха, а «то самое» тепло, которое подсказывает, что эта вещь моя, и она сама ко мне просится. Со мной это бывает очень редко, и я всегда прислушиваюсь к этому чувству. Я еще покрутилась возле зеркала, подняла и опустила руки. Куртка не сковывала движений и сидела на мне чуть свободно, как я люблю. Напоследок я посмотрела на цену. Достаточно приемлемая цена.

В этот момент подошла хозяйка и поздоровалась. Заметив, что я гляжу на ценник, она что-то стала говорить на немецком. Г-н Аксель ответил ей что-то, вроде бы, что мы из России. Хозяйка удивленно посмотрела сначала на него, затем на нас. Что их так удивляет в нас? Думаю, что в маленькой деревушке люди друг друга знают, и она, вероятно, знает, что он встречает русскоговорящих гостей.

Или такие люди к ней в магазин не заходят? Может быть, мы неподобающе одеты? Вроде бы нет. Мы не в спортивных костюмах, не сидим на корточках, не грызем семки, не шумим. Посмотрев в ее глаза, я удивилась, заметив, что в ее глазах не отторжение, а скорее вежливое любопытство. Интересно, чем оно вызвано?

Тут мама, к нашему удивлению, что-то спросила ее на немецком. Глаза Марты (так звали хозяйку еще чуть больше округлились. Чуть помедлив, она улыбнулась и подошла к моей маме, что-то отвечая. Они засмеялись, и атмосфера в зале стала более непринужденной. Марк тем временем выбрал кожаную куртку на меху. Также достаточно простого покроя, она отлично сидела на его статной фигуре, и очень подходила ему и по стилю, и по цвету. Недолго думая, он направился к кассе, на ходу снимая куртку.

Мама и Марта подошли к зеркалу. Мама была в красивом голубовато-сером норковом полушубке. Вот я посмотрю, как Марте удастся уговорить ее на этот цвет. Моя родительница очень консервативна в выборе цвета. Ее интересуют только коричневые оттенки и лишь изредка, точнее, очень редко, ее можно увидеть в другом колере. К моему удивлению, мама почти не сомневалась в своем выборе. Лишь налюбовавшись на себя в зеркале, она обернулась к нам и вопросительно подняла брови. Мы с сыном синхронно, так же молча, подняли большие пальцы в знак одобрения. Заметив действия друг друга, мы шепотом коротко рассмеялись.

Марта перешла к кассе, и мы принялись расплачиваться. Марк стоял ближе всех к столу, и я в шутку предложила ему расплатиться за всех. Он серьезно кивнул, не выказав никакого неудовольствия. Я тихонько воскликнула: «Сын, я же пошутила!» «А я – нет», - твердо ответил настоящий мужчина, мой сын, которым я горжусь. И он расплатился своей картой, несмотря на мои возражения. Мы с мамой чмокнул его в обе щечки одновременно. «Я и так собирался сделать вам подарки», - сообщил мне сын, и, собрав все три пакета, пошел к выходу. Я переглянулась с мамой, и мы подмигнули друг другу, без слов понимая, что мы обязательно отдаримся позже чем-нибудь другим.

Мы тепло поблагодарили хозяйку и, попрощавшись, вышли на улицу. Там Марк сказал, что он проголодался и предложил отправиться в отель, заодно оставить покупки. Г-н Аксель сообщил, что ему с нами по пути – он нас проводит до отеля, а затем покинет нас. Так и поступили. Войдя в вестибюль, г-н Аксель (никак не могу запомнить его фамилию) поискал кого-то глазами. За стойкой ресепшн обнаружилась та, кто ему была нужна. Проходя мимо, я заметила красивую молодую женщину лет меньше тридцати, которая улыбнулась ему, как старому знакомому, а не как важному клиенту. Мы втроем, оставив нашего провожатого, направились в свои номера, чтобы переодеться к ужину.

После обеда мои мама и сын вернулись в отель, чтобы немного отдохнуть от пешей прогулки, экскурсии и других впечатлений, и вздремнуть от горного воздуха. Я же, хотя у себя в городе абсолютно не приветствую пешие гуляния, намеревалась вновь немного прогуляться и полюбоваться красотами гор. Хорошо, что погода мне благоприятствовала, и мигрени не было, и давление было почти в норме. Начав вновь от отеля, и снова фотографируя каждый поворот, чтобы потом не заблудиться, я отправилась в путь. Сегодня я решила начать с той площадки, которую приметила на экскурсии. С нее открывался вид на другую сторону горы. Он был так же прекрасен, как и тот, которым я любовалась намедни до позднего вечера.

Гора напротив той, на которой находились мы, будто была из сказочного фильма. Серая, каменная, величавая, покрытая снегом… Когда-то была у меня подруга, она считала такие горы мрачными, нависающими и страшными. Я их таковыми не считаю. Особенно если смотреть на них со стороны.

По-моему, все горы прекрасны. Они показывают величие нашей Земли, планеты, на которую человечество давно перестало обращать внимание, её мощь, её нерушимость, ее остяк, скелет, если хотите. В юности мне довелось неоднократно побывать в Уральских горах, в юношеских походах. Тогда и зародилась моя романтическая любовь к горам и прекрасным с них и на них видам.

Верхушки гор слепят глаза своей белизной, словно их вырезали из чистого льда. Смотришь на эту неподвижную махину и чувствуешь: всё, что было важным в городе, здесь – просто пыль. Огромные, равнодушные, и по-настоящему честные великаны. Вершины достают до облаков, а у подножий шумят темные леса и озёра. В такие минуты в груди становится просторно, как будто сам становишься частью этого бесконечного камня и неба.

Давеча внизу под горой я увидела настолько голубое озеро, что не смогла устоять перед соблазном разглядеть его получше. Я не была уверена, что потом хватит сил вернуться на гору, поэтому решила только чуть-чуть поближе к нему спуститься.

Найдя небольшую тропинку, я не торопясь побрела по ней вниз. Любоваться мне не надоедало. Свежий горный воздух, казалось, прибавляет мне сил. Обогнув небольшой выступ горы, я увидела другую сторону озера, доселе скрытую от глаз. Оказалось, на берегу стоят несколько коттеджей, и я остановилась.

Не желая никому мешать из жителей, я решила здесь и закончить свои гуляния. Расстелив походный коврик прямо на земле, невдалеке от тропинки, я прилегла и отдалась ощущениям. Было тихо, слышно только птиц и насекомых. На этой стороне горы не пасли животных, и трава казалась постриженной или специально высаженной такого низкорослого сорта.

Любуясь легкой рябью озера, слегка двигающимися кронами деревьев вдалеке, лёжа на траве, я думала, что прижимаюсь к самой планете, и она убаюкивает меня. Было тихо. Жужжали насекомые, перелетающие с цветка на цветок невдалеке, где-то далеко смеялись дети, еще дальше негромко замычала корова. Где-то проехала машина. Эти звуки не нарушали общего негромкого фона.

Деревенская тишина меня, коренную жительницу большого промышленного города, только совсем недавно перестала напрягать. Раньше я чувствовала в ней какое-то затишье перед бурей, как будто вот-вот что-то должно случиться, и весь мир приготовился к этой скрытой угрозе, и поэтому затих. А сейчас я ощущала спокойствие, отсутствие недостигнутых целей, необходимости куда-то бежать или что-то срочно доделывать. Еще несколько минут мозг сопротивлялся, пытаясь уличить меня в лени и прокрастинации, но вскоре нехотя сдался, и разрешил пустить мир в душу.

И тогда сердце стало биться медленнее, мысли потекли спокойнее, разрешили любованию выйти на первый план. Это как загорать – так же нужно настроиться, чтобы получить желаемое. Сейчас я хотела красоты природы и больше ничего.

Я будто задремала наяву.

Вдруг меня привел в чувство звук чьих-то шагов. По тропинке снизу шли два человека, большой и маленький, державшиеся за руки. Я села на коврике и огляделась, что бы убедиться, что я не помешаю их проходу. Когда они подошли ближе, я с удивлением узнала в них г-на Акселя и Нику. Девочка будто даже слегка улыбнулась мне, но тут же спряталась за спину деда.

Аксель сказал, что они живут в большом доме у озера и оттуда увидели из окна, что я гуляю по этому склону. Я обеспокоенно спросила, можно ли гулять по этой земле, не в собственности ли она. Он ответил, что это земли кантона, гулять по ним можно. Он добавил, что, поняв, как мне нравится здешняя природа, они с Никой решили пригласить нас в гости на ужин. Оказалось, они видели мои посиделки и на прошлой стоянке, и вчера на другой стороне горы. «Вот она – деревня, – подумала я, – все всё обо всех знают», – и улыбнулась. Г-н Аксель добавил, что у него есть пирс и удочки, и мой сын может порыбачить.

Я немного удивилась, но решила: ну что ж, сказка – так сказка. Ни отчего не отказываемся, используем все радости. А вдруг я завтра проснусь в своей постели, а мне все это приснилось – и Швейцария, и эти прекрасные горы… Так что, во-первых, отказываться не очень вежливо в данной ситуации. А во-вторых, такой возможности может вообще больше никогда не представиться.

Лет мне немало, здоровье мое не очень, да и сказка со мной приключилась впервые в жизни. Разве можно отказаться? Да ни за что в здравом уме я не откажусь от этого. Дело ведь не в халяве – я вполне могу сейчас оплатить и ужин, и, наверное, гостиницу покруче, чем та, в которой нас поселили. Но гостиницы, как я поняла, на берегу озера нет, и, раз приглашают на еще один чудесный вид… Ни за что не откажусь!

Г-н Аксель добавил, что уже позвонил в отель и пригласил моих родных присоединиться к нам на склоне, попросив администратора отеля дать им провожатого. И, действительно, как только он договорил, на тропинке сверху показались мои родные. Марк, казалось, был собран, как всегда на людях, а мама улыбалась.

Третьим в их компании была миловидная девушка, та самая, которая была недавно за стойкой рецепции. Она подошла к г-ну Акселю, и стала с ним о чем-то говорить на французском. Я почти не знаю иностранных языков, только немного французский, да и подслушивать невежливо, так что я и не прислушивалась. Он что-то ей ответил, и она почему-то зло посмотрела на меня.

Мама поблагодарила ее, и она, ответив дежурной улыбкой, как бы нехотя, отправилась обратно вверх по тропинке, обернувшись пару раз. Я заметила, что Ника, когда девушка проходила мимо нее, прячась за спину деда, сделала сердитое лицо, и даже пряча куклу за свою спину. Чем же так девушка не нравилась Нике? И чем же я не понравилась девушке? Увидев мой взгляд, Ника будто смущенно улыбнулась и опустила свои глазки.

Мы все вместе отправились вниз, к дому. Он оказался большим, но уютным. Войдя в дом, будучи приглашенными на ужин, и обнаружив, что, кроме хозяина, больше никого дома нет, мы с мамой предложили ему помощь по приготовлению ужина. Хозяин дома с каким-то удивлением посмотрел на нас. Будто нормальных русских никогда не встречал.

Он вежливо отказался, но мы настаивали. Тогда он с сомнением сдался. Уточнив, что он планировал приготовить, с его позволения проверив холодильник, мы предложили добавить кое-что от себя. Так, весело переговариваясь с хозяином и между собой, мы с мамой оккупировали кухню и занялись ужином. Мужчинам мы предложили отправиться на рыбалку. Ника, конечно же, отправилась с дедом.

Почистив и подготовив овощи, мы поставили их тушить по маминому рецепту; приготовили салат и маринад для рыбы. Посоветовавшись с мамой, я отправилась на пирс за Марком и хозяином, а она осталась следить за овощами и ждать нас здесь.

Глава 4. На озере.

Спустившись к озеру, я увидела их и остановилась, любуясь. Мужчины стояли на пирсе с удочками в руках, негромко о чем-то переговариваясь. Между ними стояла Ника. Она не пряталась, как обычно, за спину деда, а смотрела открыто на Марка и будто слушала его, хотя вряд ли понимала русский.

Их силуэты на фоне озера, природная идиллия, тишина, гора позади озера… Всё это заставило меня затаить дыхание… Остановись, чтоб тебя, мгновенье! – подумала я, прибавив ругательств, чтоб не сглазить. Помнится, сдавала я «Фауста» на зачете по культурологи в университете, финал знаю.

Я даже думать боюсь, не то, что визуально представлять, личное счастье для себя. Я так мечтаю о доме, о новой семье, о дочке… но знаю, что уже не судьба. Сколько было пролито слез по этому поводу, сколько было бессонных ночей… Теперь всё это стараюсь оставить позади, изо всех сил пытаюсь забыть эти мечты.

И тут такая идиллическая для меня картина… Пытаясь сдержать подступающие слезы, я стиснула зубы и затаила дыхание… Как только меня отпустило, я выдохнула, через силу улыбнулась и двинулась по пирсу, негромко кашлянув, давая знать о своем присутствии.

Они обернулись все втроем. Ника, как ни странно, не спряталась от меня за дедом, а, наоборот, отпустила его куртку, и обеими руками взяла свою куклу. Только немного наклонившись к деду, она как бы хотела почувствовать, что он тут, рядом. Дед как-то странно глянул на нее и даже слегка улыбнулся, впервые с того момента, как мы его увидели.

Потом мы ужинали на веранде рыбой, обжаренной на гриле, и овощами, запивая это легким белым вином. Г-н Аксель с неким любопытством, как бы исподволь, поглядывал на меня, уплетая ужин. Впервые с нашего знакомства его взгляд задерживался на мне дольше нескольких секунд. Поймав его взгляд, я слегка улыбнулась, однако он не улыбнулся в ответ, лишь продолжая поглядывать на меня.

После ужина, попивая вино, он после обычной благодарности немного грустно заметил, что его жена готовила рыбу так же.

Позже хозяин дома по нашей просьбе рассказал, почему так случилось, что они живут вдвоем с Никой. Оказалось, его жена год назад умерла. А их дочь с мужем попали в автокатастрофу. Дочь лежит в коме, а ее муж дежурит в больнице – врачи утверждают, что ситуация у неё неоднозначная. С одной стороны, она может в любой момент прийти в себя, с другой – так же внезапно может уйти из жизни.

Вот так Ника осталась с дедом. Ей почти 4 года, но она не разговаривает. Врачи утверждают, что физически она здорова, это психосоматика. Может быть, она заговорит, когда сама этого захочет. А может, и нет. Мы выразили соболезнования.

Внезапно у входа позвонили. Г-н Аксель вышел за ворота, не впустив никого, и там состоялся некий диалог. Женский голос с некой укоризной, а может быть, просто очень торопливо, что-то утверждал или о чем-то просил. А хозяин что-то спокойно и коротко отвечал.

Потом он вернулся к нам, закрыв дверь и не слушая, что девушка говорила ему вслед. Наверное, это было не очень вежливо, но на лице его вдруг отразилась некая досада. Проявление эмоций, как мне до этого казалось, было ему не свойственно.

Оказалось, у холодного швейцарца есть чувства. Он не просто европейский истукан, он живой человек, недавно потерявший жену, и переживающий еще одну страшную катастрофу. При этом ему приходилось одному заботиться о маленькой внучке, а также выполнять служебные обязанности, которые требовали от него быть вежливым с иностранцами и носить маску бесстрашия и холодной вежливости.

Наверное, подумала я, ему тяжко приходится, и иногда эмоции слегка берут верх. Может быть, приходила та самая девица, которая была сначала на ресепшн, а затем на горе? Наверное, их связывало что-то личное? Иначе, зачем ей приходить к нему в дом в неурочное время, и высказывать какие-то претензии? Почему тогда он не пригласил ее войти? Они поссорились?

Все эти мысли роились у меня в голове, пока мужчина шел от ворот к дому. Подойдя к дому, он усилием воли заставил досаду уйти с лица, и ее место заняла обычная холодная вежливость. Мы же, как требует этикет, сделали вид, что ничего не произошло, и не пялились на него в ожидании объяснений. Однако атмосфера стала слегка натянутой, и от былых откровений не осталось и следа. Я решила завести новую тему для разговора.

Меня интересовал вопрос собственности в Швейцарии, поэтому я решила немного расспросить об этом местного жителя, пользуясь случаем. Аксель рассказал, что в их кантоне почти не осталось земли, которая продается для строительства, а земля и дома вдоль озера принадлежат местным жителям.

Я рассказала, как мне нравится тишина и природа, как меня потрясли местные красоты, и как мне хотелось бы здесь, в малонаселенных горах, иметь маленький домик. Он сообщил, что подумает, что можно сделать. И завтра, перед нашим отъездом, сообщит нам.

Мама пересела на широкую скамейку поодаль и читала какой-то толстый журнал на немецком. Марк и Ника переместились на большие качели, подвешенные к потолку веранды. Марк решал какую-то головоломку, а Ника задремала, прислонившись к его плечу. Кукла выпала из ее рук. Я подняла ее, рассмотрела повреждения.

Она оказалась тряпичной, сшитой по традиционной вальдорфской технологии. Поскольку я сама, кроме прочего шитья, занимаюсь еще и текстильными куклами (не вальдорфскими, правда, но и эту технологию знаю), то поняла, что смогу отремонтировать ее. Я спросила у г-на Акселя, можно ли зашить куклу сейчас. Он вновь с некоторым скептическим удивлением посмотрел на меня, но куда-то ушел.

Принес он большую красивую шкатулку для рукоделия, в которой оказалось почти все, что нужно для шитья куклы. Как он пояснил, его жена и сшила куклу Ники. Пока швейцарец рассказывал о своем кантоне, о жизни в его стране, о традициях, я шила. Пользуясь тем, что Ника спит и не увидит, что я делаю, я немного подпорола бок и плечо куклы и вставила её ручку, как надо, и пришила вновь по правилам.

Зашив обратно швы, я решила чуть-чуть обновить куколку. Взяла шелковые нитки и добавила цвета и блеска вышитым глазам куклы. Расплела ее слегка свалявшиеся косы и заплела заново. Поправила юбочку, на месте небольшой дырочки вышила цветок. Все это заняло немного времени, и я успела закончить, пока разговоры не закончились. Хозяин дома глядел на мои действия с удивлением, чуть приподняв даже одну бровь.

Когда я показала ему готовую куклу, он взглянул мне в глаза, будто впервые увидел. Я вздрогнула от неожиданности. И я увидела, что его глаза совсем не серые. Они зеленовато-голубые, меняющие свой цвет, как это иногда встречается у светлоглазых. Присмотревшись, я поняла, ЧТО в них не так. Его глаза были разными, один голубее, другой зеленее. «Как озеро», – прошептала я, не отдавая себе в этом отчета, и мы вдруг будто оба очнулись. Он даже вздрогнул.

Вздрогнула и Ника, и проснулась, будто испугавшись чего-то. Я поторопилась вручить ей куклу. Она взяла не глядя, но тут же с удивлением стала рассматривать ее. Провела пальчиками по обновленным глазкам, подергала крепко пришитую ручку куклы, затем стала ощупывать новый цветочек на юбке. Потом посмотрела на меня. Я улыбнулась. А она нет. Но и не нахмурилась. Затем она прижала свою куколку к груди, будто мать, защищающая свое любимое дитя.

Начало темнеть, и пора было возвращаться в отель. Мы сердечно поблагодарили хозяина за гостеприимство, рыбалку и вкусный ужин. Идти пешком в гору теперь не хотелось, но Аксель уже предусмотрительно вызвал нам такси. Проводив нас до машины, он помахал рукой, другой рукой держа ладошку Ники. Он почти улыбнулся на прощанье, а девочка при этом как-то сосредоточенно глядела на меня, прижимая куклу к груди. Отъезжая, мы увидели, что из соседнего дома вышла та самая девушка из отеля и направляется к старосте, а Ника вновь прячется от нее за дедом и куклу вновь прячет за спиной.

Главы 5-6. Праздник.

Глава 5.

Перед сном я подумала, а вдруг я зря отремонтировала и приукрасила куклу Ники. А вдруг она ассоциирует ее своей бабушкой или своей мамой, а я внесла изменения. Я постоянно себя за что-нибудь корю.

Интересно, придет ли г-н Аксель проводить нас? Не думать, не мечтать, успокоиться, - уговаривала я себя. Я же не влюбилась в него. Что это еще за глупости! Курам на смех. Знаю я, как это выглядит смешно со стороны – взрослая, да даже если и не очень взрослая, безответно влюбленная женщина. Примерно на этой мысли я и уснула.

Наутро я решила, что уже ничего не поделаешь, обратно руку куклы не оторвать, поэтому остается уповать на лучшее, что девочке придётся по вкусу обновление.

Позавтракав, я собралась в последний раз погулять по деревне, но меня стали отговаривать под тем предлогом, что может прийти наш вчерашний гостеприимный хозяин. Однако, вряд ли он выполнит свое обещание и придет рассказать мне о недвижимости. Думаю, он мог посчитать свое обещание не обязательным. Кроме того, юная красавица, которая навестила его после нашего отъезда, могла бы очень отвлечь его от всяких обещаний.

Подумав так, я все же отправилась. Я намеревалась найти еще одну безлюдную смотровую площадку и хорошенько полюбоваться горами на прощанье в тишине. Но моим чаяньям не удалось осуществиться. Наступила суббота, и к ранее приехавшим туристам добавились еще и местные из соседних городков и деревень, решившие свой выходной также провести здесь.

Так что мне оставалось либо смириться с шумом, либо отправиться в отель. Потерпев немного, я отправилась восвояси. И вовремя – как раз в отель пришел г-н Аксель. Я была удивлена его видом. Он был одет не как всегда, не в безукоризненный строгий современный деловой костюм, а в более свободный черный жакет с позументом и короткие брюки с кисточками по бокам.

Боже, у него же выходной! – подумала я. А я его вынудила заниматься моим вопросом. Когда он подошел, мы поздоровались, и я сделала комплимент его костюму. Он едва заметно улыбнулся, чуть задержав взгляд в мои глаза (уверена, что мне это показалось, но сердце-то хочет верить в сказки!), и объяснил, что сегодня – местный праздник, и жители поселка по традиции оденутся в национальные костюмы.

Вообще-то он пришел еще и для того, чтобы пригласить нас, если мы желаем, на этот праздник. Мы можем очень легко перенести наши билеты на следующий рейс. К сожалению, все места в отеле забронированы заранее из-за праздника, но он может пригласить нас в свой дом – свободных спален хватит.

Мы переглянулись. Марк нахмурился, как всегда. Мама вздохнула, ей нужно домой, у нее, как обычно, следующие планы. Но тут же она предложила мне остаться одной, подмигнув. Я закатила глаза, чтоб она не делала пустых намеков. И мы рассмеялись – мои мама и сын были уверены, что я не устою перед таким предложением, я очень люблю горные виды и горный же воздух, и буду счастлива здесь задержаться еще хотя бы на 1 день.

Г-н Аксель велел поторопиться, и мы быстро двинулись на ресепшн. Там он некоторое время вел переговоры по телефону, то на французском, то на английском, даже, как мне показалось, иногда переходя то ли на немецкий, то ли на местный диалект. Наконец, по электронной почте пришло подтверждение о переносе моего билета на завтра. Г-н Аксель распечатал его и отдал мне. Теперь я была свободна, как птица, до вечера, когда состоится праздник, а маму и Марка нужно было проводить до станции, и мы поднялись в номер.

Они уже были готовы к отъезду, когда к нам поднялся сопровождающий от конторы г-на Акселя. «А вот и Ваш коллега», – сказала я, а он ответил: «Не совсем». Я открыла было рот, чтобы уточнить, что означает его реплика, но решила, что позже разберусь, почему так.

Собрав наши вещи, мы отправились к станции, и по пути сопровождающий рассказал, что проводит моих близких до самой посадки в самолет. На станции мы вновь встретили ту юную красотку. Я подумала, что это действительно девушка Акселя. Сегодня красотка была одета также в национальный костюм, только в современной интерпретации – юбочка была выше колен ее стройных ножек. Она подошла к нам, вежливо кивнула с улыбкой, и отозвала Акселя в сторонку. Они о чем-то переговорили, и она двинулась дальше своей дорогой. Мы с мамой и Марком сердечно попрощались, обнялись, и я смахнула слезы.

Я уже, кажется, упоминала, что из всех моих знакомых я – самая впечатлительная и эмоциональная, так что не удивляйтесь. Это в моей натуре, и поделать с этим я ничего не могу. Это не показное подростковое поведение. Это я и сейчас, в далеко не пубертатном возрасте. И я не считаю это эмоциональной незрелостью. Напротив, я считаю, что все, кто так говорит – злые, равнодушные социопаты. А я эмпат с повышенной эмоциональностью. Поэтому нам так сложно понимать друг друга. Не скажу, что это хорошо – лично мне это доставляет очень много проблем.

Не знаю, какие именно гормоны регулируют мое поведение, но оно точно не задумано мною специально. Таблетки я пила много лет, и анализы давно показывают, что гормоны в норме, но со слезами я не всегда справляюсь. Стараюсь избегать всех ситуаций, когда могу расстроиться. Например, не смотрю новости, фильмы о войне, слезливые романтические фильмы, не захожу на сайты приютов для животных, иначе буду постоянно рыдать. Я даже на похороны больше не хожу, простите.

Когда у меня начинают течь слезы, я всегда стараюсь скрыться от чужих взглядов, и стараюсь никогда не рыдать вслух, так что не надо меня обвинять в показушничестве. В общем, я делаю все, что могу. Так что только мои самые близкие видят редкие случаи проявления моих чувств.

Мы смотрели вслед отъезжающему автобусу. Когда тот скрылся за поворотом, Аксель отвез меня с багажом в дом на озере, сегодня он был на машине.

Там хозяин велел мне располагаться в одной из спален на втором этаже, а пообедать предложил или здесь, или прогуляться до кафе недалеко вдоль дороги. Также сказал, что, если я хочу, то могу вздремнуть, пока есть время, ведь гуляния продлятся до поздней ночи, а горы ночью так же прекрасны, как и днем.

Я спросила его, где сегодня Ника, и он ответил, что у няни. Сегодня у него много обязанностей, и он не хотел ее утомлять. Я вспомнила, что хотела у него спросить, почему его коллега – не совсем коллега. И г-н Аксель пояснил, что он не работает официально на контору, он просто иногда помогает с русскоязычными клиентами, когда их основной переводчик болеет или в отпуске. Сегодня переводчик вернулся, и староста кантона может вернуться только к своим прямым обязанностям.

Пообещав вернуться за мной к началу празднеств, ближе к вечеру, он уехал. А я немедленно побежала на веранду-балкон второго этажа, предвкушая шикарный вид. И не ошиблась. Вид был как раз на озеро, где купались редкие отдыхающие, а также плавали редкие лодочки. Вот же тебе цивилизованные люди, – подумала я. Чтобы развлекаться, им не нужна громкая музыка и много алкоголя. Всё культурно и в меру. Размышляя над этим, и, как всегда на природе, любуясь ею, я задремала в мягком шезлонге.

Интересно, что скажет его девушка, когда придет сегодня вечером сюда. От этой мысли я проснулась. Ведь, встретив нас на станции, она наверняка решила, что я уехала вместе с родными. Однако он достаточно странно себя ведет. Если у него есть девушка, почему же он приглашает в дом постороннюю женщину, причем с ночевкой? Хотя, наверное, у них здесь, в Европе, нравы гораздо свободнее. А, кроме того, у него несколько свободных спален. Может быть, он проникся моей любовью к горам? И просто пожалел бедную русскую, которой вряд ли еще представится такая возможность.

О. Я вспомнила, что на днях получила довольно-таки значительное наследство. Хм, если все сложится, то, может, и удастся купить домик в этой стране. А может, даже и не только в этой… Я рассмеялась своим мыслям. Ишь, раскатала губу! – подумала я и направилась готовить ужин.

Позвонил Марк и сообщил, что у них все в порядке, они уже в самолете и скоро будут взлетать. Я обрадовалась и пожелала им доброго пути и мягкой посадки.

В холодильнике я нашла необходимые продукты и приготовила жюльен и овощи на пару. А также порезала огурчики, выложив их красиво на тарелку. Как только я закончила, вернулся Аксель. Напевая от удовольствия, я не сразу его заметила. Он кашлянул, и я обернулась. Аксель стоял у порога и, как-то смущенно улыбнувшись, шагнул в дом.

Мы пообедали. Не знаю, как ему приглянулась моя стряпня, но он поблагодарил и вроде был доволен. После обеда я быстро закинула посуду в посудомойку, а он развернул пакет, который принес с собой. Там оказался национальный швейцарский женский наряд. Как раз моего размера. А ведь я девушка не маленькая. Я рассмеялась. На его вопрос я ответила своим вопросом, как он себе представляет горную селянку с моей прической.

Я еще не упоминала, что прическа у меня для нашего времени и моего возраста несколько нетрадиционная. Коротко бритые седые виски, и черные длинные волосы, которые я обычно забираю в хвостик или распускаю, укладывая то на одну сторону, то назад. Сейчас у меня был хвостик.

Г-н Аксель подошел ко мне и аккуратно вытащил резинку из моих волос, растрепав их. Он стоял ко мне лицом к лицу так близко, что я перестала дышать. С высоты его роста, как я понадеялась, не должно быть видно, как зарделись мои ланиты. Он выше меня как минимум на голову. Я не смела поднять глаз, не могла говорить… Думаю, если бы он в тот момент вздумал сбрить мой хвост вровень с висками, я не смогла бы сопротивляться, настолько я была заворожена и шокирована его действиями.

Что это – нахальство? Привычка командовать? Или он надеется, что в благодарность за гостеприимство я ему отплачу натурой? Я не успела додумать эту мысль, и, наверное, к лучшему. Почему это меня разозлило? Ведь я уже почувствовала, что меня тянет к нему. Ох, уж эти дилеммы – привитая скромность вкупе с воинствующим равноправием, и при этом мечты о любви и счастье.

Он сложил мой хвост на одну сторону, и, отступив на шаг, заглянул в глаза своими голубыми озерами. Я попыталась отстраниться, но он не отпустил, удержав за плечи. Казалось, вот-вот, – и наши уста сольются в лобзании… Но Бог любит пошутить. Он – великий шутник. Именно в этот момент у ворот позвонили. И хозяин пошел открывать, не выказав никакого разочарования из-за прерванного «момента». Показалось, - вздохнула я.

Глава 6.

Пока его не было, я погрузилась в мысли. Мне уже не 30 лет. И даже уже за 40 (Боже, как страшно в этом признаваться!). Фигура моя не то, что оставляет желать лучшего, я просто стараюсь не возлагать на нее никаких надежд. Давно поняла, что с моим здоровьем подобрать подходящую диету практически невозможно. Хороших врачей в жизни мне так и не удалось встретить. Те, которых хвалили другие, почему-то не смогли мне ничем помочь.

Волосы у меня начали седеть в 18 лет. В 40 я перестала с этим бороться, выбрала удобную стрижку для себя, окрашиваю только часть их, и то только потому, что полная седина мне не идет.

Недвижимости у меня только одна маленькая квартира, которую подарила мама. Ни дачи, ни автомобиля у меня нет. Что касается доходов – они у меня небольшие, едва хватает на коммуналку, еду для нашей маленькой семьи (Марк пока учится, работает только в каникулы), на таблетки для меня, и немного остается на хобби. Так что привлечь красивого и самостоятельного (я уж не говорю – состоятельного) мужчину я не могу. Поэтому надежды на личное счастье я оставила в прошлом.

О, про недвижимость… Мы же получили наследство. От его размера у нас случился небольшой шок. Интересно, чем же занимался наш предок, что теперь мы трое можем жить, работая только для удовольствия? Или продолжать зарабатывать своим трудом, но зато купить неплохую недвижимость, возможно даже в заграничной части Европы или в Москве. Или и там, и там…

Так что же сегодня с г-ном Акселем? Нет, мне наверняка показалось… Не может быть… Это опять мое глупое сердце… Просто, когда влюбляешься, время течет совсем не так… Вот мне и почудилось, что его взгляды на меня более долгими, чем были на самом деле. Не могла я его заинтересовать, когда у него такая красотка-подружка…

А вот как раз и она! Увидев меня, она опешила. Я улыбнулась ей, но она отвернулась, и стала что-то спрашивать у Акселя. Видимо, какого я здесь делаю и почему я у него дома. Аксель что-то спокойно отвечал. Я отошла от них на несколько шагов, чтобы не мешать. Джулия, а так звали девушку, недоверчиво уставилась на меня.

А я нарочито внимательно стала рассматривать платье, которое предстояло надеть, взяла его и ушла в свою комнату. Там я примерила наряд. Облачившись полностью, я захихикала. Вы ведь уже поняли, что я чувствую себя гораздо моложе, чем есть на самом деле, так? Так что уже не удивляетесь, что иногда я себя веду, как подросток, правда? Платье мне оказалось даже чуток велико, поэтому не подчеркивало мои объемы, что меня очень порадовало. Кроме того, черный цвет, белоснежный и любые яркие, особенно холодные, оттенки – это моя гамма.

Я попыталась привести свои волосы в какой-нибудь более-менее приличествующий вид. Разделила чуб на две части и заплела свободные объемные «колоски», подумав, что неплохо бы украсить их цветами на заколках, например. А пока закрепила их резинками. Я подумала, что неплохо было бы подвести глаза. Но я не рассчитывала на подобный случай, когда собиралась из дома, поэтому никакой косметики не прихватила. Ну что ж, не судьба. Да и соблазнять мне никого не нужно. Я вздохнула и постаралась отогнать мысли о голубых глазах-озерах.

Спустившись вниз, я увидела, что Джулии нет. Г-н Аксель разговаривал по телефону. По тому, как он несколько раз произнес имя Ники, я поняла, что он разговаривает либо с ней, либо с няней. Так и оказалось, он переговорил с обеими, как он позже пояснил. Он пожелал Нике спокойной ночи и дал няне необходимые указания. Обернувшись ко мне, он сообщил, что нас ждет машина. Выйдя за ворота, я увидела маленький электромобиль, в котором мы и отправились в деревню на праздник.

На деревенской (или городской, если хотите) площади собралось уже много людей в национальных костюмах, а также туристов, которых отличало отсутствие таких костюмов. Некоторые туристы стояли группками поодаль, с некоторого расстояния снимая происходящее. Другие смешались с местными, некоторые вместе с местными подпевали и притопывали в такт национальной музыке, которую исполнял ансамбль, расположившийся тут же, на площади.

Вдоль улицы расположилась ярмарка, где с лотков продавали изделия, сделанные местными умельцами. Конечно, я заинтересовалась. К г-ну Акселю подбежал молодой человек, что-то протараторил на местном диалекте, как мне показалось, и они, извинившись, куда-то быстро ушли. Я, оглядевшись вокруг, решила, что начну с ярмарки народного творчества.

Я медленно шла вдоль ряда торговцев, разглядывая сувениры. Торговцы улыбались, здоровались, и что-то говорили, указывая на свой товар. Я в ответ тоже улыбалась, благодарила на разных языках, которые мне слышались в их речах – английском, французском, немецком. Уж слово «Спасибо» я знаю на нескольких языках.

Из всего представленного разнообразия меня заинтересовал лоток, конечно же, со швейным рукоделием. Там были лоскуты для пэчворка, инструменты и готовые изделия – лоскутные одеяла, очень красиво простеганные. Среди них я заметила тряпичную куколку, которая прямо звала меня к себе.

Куколка была маленькой, как я люблю, не больше 25-30 см, с очень красиво вышитым, а не нарисованным, лицом, и в очень нарядной одежде. Я подошла поближе и показала хозяйке лотка на это тряпичное чудо. Хозяйка, девушка лет тридцати, отрицательно помотала головой, давая понять, что кукла здесь для красоты, и не продается. Она что-то говорила на языке, которого я не понимала.

Я уже смирилась, что придется просто уйти, но тут сзади ко мне кто-то подошел и положил руки мне на плечи, возможно, из-за того, что толпа прибывала. Обернувшись, я увидела своего гостеприимного хозяина. Видимо, он видел мои затруднения, когда подходил, или слышал слова девушки, хозяйки куклы, поэтому и начал что-то ей говорить.

Продавщица улыбнулась, закивала, и, свернув это одеяло в рулон, убрала его с витрины, а куклу подала мне. Я удивленно подняла брови. Аксель пояснил, что договорился с ней о покупке. Она отправит одеяло завтра утром в его дом. Поняв, наконец, что происходит, я начала доставать карту из вышитого кошелька, но г-н Аксель опередил меня, быстро приложив свою карту к терминалу на прилавке девушки.

Я опешила. «Что?! Нет, нельзя!» – вскрикнула я от неожиданности, и мои подозрения вновь всплыли в моей голове. Он, вероятно, решил, что я расплачусь с ним «оплатой другого рода» и за гостеприимство, и теперь за одеяло, раз не захотел взять мои деньги.

Теперь он казался озадаченным.

- Почему нельзя? Марк платил за вас в магазине.

- Это мой сын! Ему можно, тебе нельзя! – я почти кричала на него.

Он удивленно смотрел на меня. Я даже не заметила, как перешла на «ты».

- Я думал… мне казалось, у русских девушек это норма…

- Вот щас будь очень осторожен в выражениях, - зло прошипела я. – Что значит «принято у русских девушек»?

- Я часто видел, как мужчины платят за своих русских девушек и в ресторанах, и в магазинах, - говорил он медленно, будто и вправду тщательно подбирая слова.

- За СВОИХ девушек. Понимаешь? Ключевое слово – СВОИХ, - шипела я.

- А за чужих нельзя?

- Нет, если ты не ожидаешь ничего взамен. А ты, похоже, решил, что получишь от меня не деньги, а что-то другое? …

- Успокойся, пожалуйста. – Аксель взял меня за руки. Я попыталась вырваться и не смогла. Он держал крепко. Мне не было больно, просто я не могла вырваться, что меня еще больше злило. – Я не хотел тебя обидеть. И я ничего не жду взамен. Я просто пригласил тебя, увидев, как тебе нравится здесь, в горах. И одеяло я хочу просто подарить, как сувенир из Швейцарии. – И он подчеркнул, - и за это я тоже ничего не жду взамен. Пожалуйста, прими мой подарок. Посмотри мне в глаза.

И я посмотрела. О боже, они стали зелеными. То ли от того, что вечерело, и солнце близилось к горизонту. То ли от того, какие чувства он сейчас испытывал. Меня чуть отпустило. Я хотела бы ему верить, но не могу. Я просто не могу верить мужчинам на слово, учитывая весь опыт моих личных взаимоотношений. На моем личном фронте, как говорится, постоянно война. Аксель чуть склонил ко мне голову, чтобы мне было удобнее заглянуть в его глаза. Еще раз глянув, я вздохнула.

- Я поверю, если она возьмет с меня полную стоимость одеяла, а тебе вернет деньги, как уж вы там договоритесь. Подарить можешь куклу, но не одеяло, если хочешь.

Он помолчал и кивнул, отпуская мои руки. Девушка в это время стояла и с любопытством прислушивалась к незнакомой речи. Аксель что-то объяснил ей, и она, кивнув и улыбнувшись мне, приняла к оплате мою карту. Затем, когда я убирала карту в кошелек, она достала откуда-то две заколки с большими цветами, сочетающиеся с национальным костюмом, который был на мне, и подойдя ко мне, лично защелкнула их на моих косичках, что-то приговаривая.

Аксель перевел:

- Не переживай, все будет хорошо, весело повеселись на празднике!

Я поблагодарила ее, улыбнувшись и не глядя на Акселя. Мне стало чуточку легче, и я постепенно отходила от эмоциональной вспышки. Наверное, я кричала очень громко, и это было не очень прилично. Однако я заметила, что вокруг было уже гораздо более шумно, чем в начале вечера.

Народ, не стесняясь, угощался местными традиционными горячительными напитками, которых прибавилось за последние полчаса. Поэтому и голоса зазвучали громче, и топот усилился. И народа стало больше, и смеха. А также то, что говорили мы на русском, надеюсь, поспособствовало снижению интереса к нашей небольшой ссоре. Кроме того, звокие напевы йодля, звучавшие со сцены, могли бы заглушить резкость моих слов.

Куколку я сложила в глубокий карман, и повернулась к сцене, где, вероятно, начиналось выступление, посвященное празднику. Аксель куда-то отошел. Я старалась не думать, что буду делать одна ночью в горах, если он обидится и уйдет домой из-за того, что я наговорила ему. Ведь я при всех кричала на старосту. Это недопустимо, невежливо и далее по списку. Стыдно теперь.

На сцене проводились какие-то серьезные и шуточные конкурсы, кто-то демонстрировал свою силу и ловкость. После второго выступления вернулся Аксель, и я с облегчением вздохнула, но постаралась это скрыть от него. Он принес фляжку и два пластиковых стаканчика, сделанных в форме традиционных для этой местности кружек. Он передал кружки мне, а сам открыл фляжку и разлил в них какой-то напиток. Понюхав, я поняла, что это что-то слабоалкогольное, но, похоже, не спиртосодержащее.

- Что это? – спросила я, немного зная, что пьют в Швейцарии.

- Местное пиво.

- Оно крепкое?

- Среднее. Но пей осторожно на всякий случай. – И, закрыв фляжку, он забрал у меня вторую кружку и отпил из нее. Я глотнула из своей кружки. Темное, как я люблю. И вкус приятный, мягкий и не горький. Однако я не встречала еще легкого темного пива. Так что стоит последовать совету местного жителя и не увлекаться приятным напитком, и не обманываться его мягким вкусом. Пиво казалось натуральным, не чувствовалось искусственных привкусов, свойственных массовому пиву. Я еще отпила.

Однако он обо мне заботится, как будто ему не все равно. В дом с ночевкой пригласил, костюм принес, одеяло попытался мне купить, посоветовал быть осторожнее с пивом… Неужели и правда все это входит в его понятие о простом гостеприимстве? Сомневаюсь, что он всех приглашает в свой дом. Что же ему нужно от меня? На что он рассчитывает? Думая так и повернувшись лицом к сцене, я медленно прихлебывала из своей кружки. Аксель стоял за моей спиной, а я думала о нем.

Темнело. Солнце скрылось за горами, включились редкие фонари. Сцена и пространство возле нее были хорошо освещены, однако «в глубине зала», то есть на площади, чуть поодаль от сцены, был небольшой полумрак.

Рядом со сценой люди начали танцевать. Местные заводилы подначивали собравшихся присоединяться. Некоторых они прямо за руку выводили на площадку и пытались уговорить плясать. Тут на сцене начался открытый урок местного танца. И люди возле сцены попросили зрителей сделать несколько шагов от сцены, освобождая пространство для танцующих.

Когда передние ряды стали двигаться назад, я, не зная языка и не понимая, что только что объявили в микрофон, была застигнута врасплох напирающей толпой. От неожиданности я попятилась так же, как и все, не глядя, и наткнулась спиной на своего сопровождающего. Его в это время отвлек кто-то, опять задав какой-то вопрос, так что он, отвернувшись и отвечая на вопрос, тоже не был готов к перемещению зрителей. Я наткнулась на него и, споткнувшись, чуть не упала. Он с ловкостью быстро подхватил меня за талию одной рукой, обернувшись ко мне, и мы, наконец, двинулись в правильном направлении. Отступив на несколько шагов назад, мы оказались в той части площади, которая была освещена не так ярко. Аксель не убирал руку, но я заметила это не сразу, а, заметив, не стала возражать. От его руки исходило приятное тепло. От пива было приятно тепло в животе. От музыки было приятно тепло на душе. Мне везде стало приятно тепло, - подумала я и тихонько хихикнула.

- Что? – Спросил Аксель. Да, я больше мысленно не называла его «Господин Аксель», я использовала просто имя. Мне было хорошо, и я не думала ни о чем серьезном. Похоже, пиво оказалось еще крепче, чем я рассчитывала.

- Почему ты смеешься? – Повторил Аксель, склонившись к моему уху и положив и вторую руку мне на талию. Интересно, куда делась его кружка? Пытаясь ответить ему так, чтобы он тоже услышал, я наклонила голову назад, и получилось, что я положила голову ему на плечо. Осознав это, я на секунду замерла, прислушиваясь к своим ощущениям и его действиям. Их не последовало, и я решила, что и он подумал, что я просто хочу ответить ему на ухо. Так что, повернув голову к его уху, я сказала:

- Пиво крепкое.

- Да, я же говорил, - пей осторожнее. Отвечая, он тоже повернул голову ко мне, и со стороны могло показаться, что мы целуемся. Я подняла голову вертикально и тут увидела Джулию. Она стояла прямо перед нами и была, вероятно, в ярости. Ее ноздри раздувались. Девушка вперила взгляд в Акселя, кулаки сжались. Она посмотрела на его руки, лежащие на моей талии, и покраснела. На меня она не смотрела.

Аксель же смотрел на нее абсолютно спокойно, ничего не выражающим взглядом. Затем он заглянул за ее спину, чуть наклонив голову. С той стороны пробирался сквозь толпу молодой человек. Подошедший поздоровался с Акселем за руку, и просто словами – со мной. Он взял Джулию под руку, будто не замечая ее настроения.

И тут к нашей группе сквозь толпу приблизился один из массовиков-затейников, и, не принимая отказов, почти силком вытащил эту парочку на танцплощадку, требуя, как видимо, показать местный класс. Не знаю, как Джулия справилась с нервишками, но в танец она бросилась, как в омут с головой. Танец был парным, напоминал что-то вроде кадрили, и Джулия яростно и зло притопывала в танце, как во фламенко.

Моя кружка опустела, и я показала ее донышко своему попутчику. Аксель, увидев это, вручил мне свою кружку, отцепив ее так же, как и фляжку, от пояса, и налил нам еще по половинке. Потягивая пиво, мы наслаждались праздником.

Время от времени Аксель куда-то уходил решать важные вопросы, но вскоре возвращался. Оглядываясь по сторонам, я обратила внимание, что по дороге, прилегающей к площади, вместо машин двигались колесные повозки, запряженные лошадьми, и в них катались все желающие. Местные и гости угощались не только пивом, но и более крепкими напитками – вином, вишневой водкой, и даже абсентом.

Мы выпили это пиво быстрее. Или время ускорил алкоголь? Возвращаясь ко мне, Аксель иногда вставал позади меня, иногда рядом, и его рука то покоилась на моей талии, то нет. Песни и танцы на сцене менялись, массовики-затейники по-прежнему вытаскивали из толпы зрителей, приглашая танцевать.

Когда один из них добрался до нас и собирался взять меня за руку, я свободной рукой указала на человека за свою спину, и массовик увидел Акселя, главу местной администрации. Аксель молча отрицательно покачал головой. Затейник поздоровался, улыбнулся, и перешел к другим зрителям.

- Ты не хочешь танцевать? – Спросила я.

- Не сейчас, - ответил Аксель. – Может быть, позже.

Мне показалось, возможно, от легкого опьянения, что его ладонь, лежащая на моей талии, слегка усилила нажим. Наверное, показалось.

- А ты хотела потанцевать? – Спросил он.

- С тобой – да. – Ответило за меня пиво, когда я даже обдумать вопрос не успела. Я смутилась. Он серьезно посмотрел на меня, и я стыдливо опустила глаза.

Кто-то снова подошел к старосте, и они заговорили на местном диалекте. Человек ушел, а Аксель сделал знак кому-то из «скоморохов», как я их назвала про себя, тех самых массовиков-затейников. Тот прошел к нам сквозь толпу, и они с Акселем о чем-то посовещались.

Я посетовала про себя, что не знаю тех языков, на которых тут общались. Однако вряд ли мне удалось бы выучить их все. Даже французский со времен университета я основательно подзабыла, хотя когда-то получила пятерку в диплом.

Танцы

Затейник ушел, и через некоторое время йодлевые рулады сменились грустной протяжной песней, и на танцевальную площадку возле сцены вышли пары, желающие танцевать медленный танец. Аксель забрал мою кружку, вместе со своей передав ее кому-то.

Затем, не спрашивая моего согласия, взял меня за руку и повел к танцующим. Там он бережно опустил одну руку мне на талию, а в другую взял мою ладонь, и мы начали медленный танец. Я подстраивалась под его движения, и через минуту мне вновь стало спокойно и умиротворенно, как тогда в одиночестве на горе.

Жаль, что танец наш продлился недолго. Он не прижимал меня к себе, на что я где-то в глубине души надеялась. Наш танец был просто нежным и приятным, не более и не менее. Он не смотрел на меня. Я старалась не смотреть на него. Может быть, так было потому, что рядом с нами танцевала Джулия с тем самым молодым человеком, который сопровождал ее раньше.

Внезапно, безо всякого перехода, вновь заиграла веселая народная музыка, и Джулия, коротко сказав что-то своему партнеру, быстро подошла к нам и подхватила Акселя за руку, которую он только что убрал с моей талии. Она увлекла его за собой во вновь образовавшийся круг танцоров кадрили, как я окрестила местный народный танец. Он не сопротивлялся, и даже, как мне показалось, с удовольствием пустился в пляс. Партнер Джулии подошел ко мне и подал руку, приглашая присоединиться к танцующим. «Патрик», - представился он. «Лена», - ответила я.

Я сомневалась, что у меня что-то выйдет путное, но атмосфера вблизи сцены, всеобщее веселье, радость и аплодисменты, которыми награждали танцующих люди вокруг, захватили меня. Танец оказался не таким сложным, как казался вначале, и я, вспомнив свою юность, когда несколько лет училась танцам, вдруг легко подхватила его.

А может, просто Патрик был хорошим учителем. Может быть, он и Джулия были здесь главными местными танцорами. А может быть, даже преподавали танцы, судя по их ловким и уверенным движениям в разных танцах. Я смеялась от удовольствия, притопывая в такт песне, и голова моя кружилась так же, как Патрик кружил меня.

Когда песня закончилась, Патрик с улыбкой поблагодарил меня и присоединился к Джулии, чтобы вместе с ней вернуться на сцену, своим танцем задавать ритм и настроение остальным.

В то же время к старосте снова подошли и куда-то позвали, и он был вынужден, извинившись, покинуть Джулию и танцующих. На ходу он огляделся, и, поймав мой взгляд, кивнул, будто успокоился, что я на месте.

Когда он вернулся, с ним пришли еще несколько мужчин и женщин. Они тоже были в национальных костюмах и тоже от души веселились. Они разбились на пары и присоединились к танцующим возле сцены. Я же почувствовала легкое головокружение и недомогание. Нужно выйти из толпы и немного передохнуть, стряхнуть легкое опьянение, подышать свежим воздухом не в толпе.

И я, не медля, двинулась к краю площади. Аксель не заметил моего ухода и остался. Я вышла с площади и медленно отошла по дороге на несколько шагов, где и догнал меня Аксель. Люди, которые недавно присоединились к нему, были с ним, по-прежнему громко разговаривая и смеясь.

Аксель сказал, что они компанией собираются переместиться в его дом, поскольку праздник подходит к концу и скоро все разойдутся с площади. Я посмотрела на часы на ратуше. Действительно, через несколько минут наступит полночь. Аксель обернулся, будто поджидая кого-то, кто должен подойти или подъехать к нам по дороге. К нам приблизились две повозки, в которые мы и погрузились всей большой компанией.

В последний момент к нам присоединились быстро подошедшие Патрик и Джулия. Чем закончится этот вечер?

Глава 7. Отъезд.

Глава 7. Отъезд.

Вечеринка в узком кругу.

Выходя возле дома, я заметила, что гости прихватили из повозок большие корзинки для пикника, наполненные едой и напитками. Они принесли их к столу на веранде, и стали расставлять и раскладывать еду, столовые приборы, посуду и питье.

Я решила, что здесь делать мне больше нечего, пора заканчивать праздник. Тем более что здесь была Джулия. Я не хотела ни злить ее еще больше, ни утомлять хозяина и далее своим присутствием, и по-английски ушла и поднялась в гостевую спальню. Там я проверила телефон и увидела СМС от мамы, где она писала, что до Питера они с Марком долетели хорошо и ждут меня там завтра. Я не стала отвечать, решив, что прямо с утра позвоню им. Я начала снимать костюм.

Раздался стук в дверь. После моего «Да?» на пороге появился Аксель.

- Ты ведь спустишься к нам?

- Нет, спасибо, прости, я устала.

Он чуть помедлил.

- Хорошо, спокойной ночи.

Он не стал возражать, не взял меня за руку и не повел, как сделал это на площади. Просто пожелал спокойной ночи и ушел. Раздумывая об этом дне и старосте, и о том, что могло бы быть или не быть между нами, я разделась. В ванной, закрыв глаза и наслаждаясь бегущими по моему телу струйками теплой воды, я вдруг представила, как он обнимает меня, его руки все крепче прижимают меня к нему. Пальцы его скользят по моей спине…

Нет! Вся ваниль в прошлом, никакой любви! Хватит плакать по несбывшемуся!

Я постаралась отвлечься… Вновь прикрыв глаза, я невольно отдалась ощущениям… Он наклоняется ко мне, мягко прикасается губами к щеке, и еще чуть ближе к губам, и еще, и наконец его губы касаются моих…

О боже! Что я делаю! У него есть девушка! Да, их отношения какие-то странные, но она однозначно вела себя как собственница по отношению к нему. Я сделала воду холоднее, чтобы остудить разгоряченное воображение, и поторопилась закончить омовение.

Выйдя из душа, вытирая волосы, я подошла к окну. Стараясь остаться незамеченной, я из-за кружевной занавески я посмотрела на веселящихся внизу людей.

Такая идиллия – просто русские шашлыки на минималках! Я даже немного пожалела, что не согласилась пойти.

Да, стол стоял на веранде под крышей, и его не было видно из моего окна, но несколько гостей переместились во двор, где стояла беседка с открытыми камином в центре. Там, похоже, жарилось мясо. Негромко играла музыка, люди переговаривались и смеялись, что-то весело обсуждая, а еще несколько человек танцевали в центре двора. Их национальные костюмы вызывали небольшую ностальгию – ведь у нас в стране это «не модно», и сарафаны, косоворотки и картузы можно увидеть в наше время крайне редко.

Ни Джулии, ни Акселя, ни Патрика не было видно. Возможно, они были на веранде. А возможно, первые двое уединились где-нибудь от посторонних взглядов.

Ночь.

Ночью я проснулась. Стояла та особая тишина, которую можно услышать только в деревне ночью. Где-то тихо-тихо шумит листва, стрекочет цикада или кузнечик, и тихо плещется вода невдалеке. В окно светит полная белая луна. Вот бы проводить здесь лето… Хотя и зимой, вероятно, здесь тоже очень хорошо… Жаль, что мы так и не выяснили, можно ли купить дом в этом кантоне. Прекрасное место для отдыха.

В пижаме, взяв с собой плед, я на цыпочках прокралась на верхнюю веранду подышать свежим горным воздухом и полюбоваться горами в лунном свете. На веранде были качели, как и внизу, только мягкие и широкие. Я знала, что ночью в горах может быть черным-черно, хоть глаз выколи, но на берегу горного озера было иначе. Лунный свет, отражаясь от водной глади, мягко освещал окрестности, а на веранде был полумрак из-за нависающей крыши и козырька. Уже собираясь плюхнуться на качели, я вдруг услышала голос хозяина. Оказалось, он уже как раз и сидел на качелях, а в сумерках я не заметила его.

- Не спится? – спросил он, и я вздрогнула.

- Нет… Сложно привыкнуть к горному воздуху, наверное. Да и жаль упускать каждое мгновение этой красоты.

Поскольку качели оказались заняты, я развернулась, чтобы забраться в шезлонг, но Аксель мягко остановил меня:

- Ну что Вы, садитесь рядом, места много. – И я, поколебавшись, приняла предложение. Я заметила, что он снова перешел на «вы». - Кстати, у нас так и не было возможности поговорить о покупке дома в нашем кантоне. Сейчас продается только один дом, дальше вдоль озера. Но купить его может только либо гражданин Швейцарии, либо не резидент с как минимум годовой визой.

В ближайшее время руководство кантона выставлять другое жилье на продажу иностранцам не собирается. А пока нет покупателей, он сдается в аренду, но только гражданам Швейцарии.

- Жаль… - помедлив, прокомментировала я. Я не стала уточнять, что буду очень печалиться, сейчас я была занята не этим. Теплая ночь, рассеянный лунный свет, звезды в вышине, тишина вокруг, горы, – навевали вновь ту самую отрешенность от мирской суеты, некое понимание, как все в мире мелко. И даже грусть о несбыточном.

Ну, не будет у меня здесь дома – и не надо. У меня останутся в памяти эти три великолепных дня, и я буду лелеять эти воспоминания… «Три счастливых дня… Были у меня… Были у меня … С тобой…» - вдруг всплыла какая-то старая песня в голове. Кто это пел? Не помню. Да и не важно.

Дед Игнат.

- Аксель, Вы случайно не знаете, где жил наш предок, который оставил нам завещание? Что случилось с его домом? Почему о нем ничего не сказали во время чтения завещания? Что случилось с самим Игнатом? Кто проводил его в последний путь?

- Сожалею, но, как ни странно, данных очень мало. Ваш прадед жил в маленьком посёлке за той горой, - он указал рукой. – Как выясняется, состарившись, он долгое время искал родственников в России, но поиск не увенчался успехом.

Тогда он продал свой дом, на эти деньги оплатил себе проживание и присмотр в доме престарелых, а остальные средства отписал в завещании тем родственникам, которых смогут когда-нибудь найти.

Завещание он оставил нотариусу в том же поселке, а сам переехал в дом престарелых, и данные о нем затерялись. Поселок постепенно пришел в упадок. Жизнь там слишком дорога, а работы нет. Место там некурортное, не туристическое. Вот и разъехались все местные постепенно.

Завещание кочевало из одной нотариальной конторы в другую, и никому не удавалось разыскать вас. Наконец оно попало к нам. Только в этом году, объединив большое количество информационных баз, и начав сотрудничать с российскими розыскными агентствами, мы и нашли наследников.

Мы помолчали, слушая только звуки природы.

Джулия.

Внезапно я увидела, как на пирсе появился силуэт стройной девушки. В лунном свете она казалась сказочной, воздушной, нереальной. Она раздевалась, нимало не стесняясь, что кто-то может её увидеть. Оставшись обнаженной, она русалкой нырнула в озеро. Я, как завороженная, глядела туда.

- Это Джулия? – спросила я.

- Да.

- Что она делает? Почему вы ей это позволяете?

- А почему нет? Она свободна.

- Но ведь она – Ваша девушка…

- С чего Вы это взяли?

- Она так себя ведет…

- Нет, она не моя девушка. Она слишком молода для меня, я не могу придавать ее чувствам ко мне серьезное значение…

Я попыталась осмыслить только что услышанное. Вроде бы все встало на свои места. Но мое сердце по-прежнему на амбарном замке, так что пора и честь знать. То есть пора спать.

- Спокойной ночи. – Сказала я, вставая.

- Lena attend, - вдруг перешел на французский Аксель. – Побудьте еще немного, пожалуйста.

Поколебавшись, я вновь села, а он вдруг притянул меня к себе поближе, как «под крылышко», и обнял за плечи, другой рукой заботливо закутывая меня в мой плед. Я поняла, что это просто почти отеческий жест, никакой романтики, и тогда расслабилась.

Наверное, ему очень одиноко здесь бывает, в этом большом красивом доме. Ведь он – староста района, к тому же занимающий в администрации города какой-то серьезный пост, ему нельзя по-панибратски относиться ко всем. А человеческое тепло нужно всем нам. Особенно в трудную минуту.

Мне стало так тепло и уютно, будто я всю жизнь живу здесь, будто это мои родные места, будто знаю Акселя с детства, и у нас столько общего, что нам и говорить много не нужно. Нам комфортно даже молчать рядом.

Будто услышав мои мысли, он произнес:

- Знаешь, что странно? У меня ощущение, будто я знаю тебя очень давно. С тобой мне легко.

Я не стала ничего отвечать, просто положила голову ему на плечо, а он в ответ крепче обнял меня.

Отъезд.

Ничего не было. Аксель, возможно, еще не пережил утрату горячо любимой жены, а на моем сердце печать, как я уже говорила. Я очень стараюсь не принимать происходящее в моей жизни близко к сердцу. И вы не представляете, как это трудно такому эмоционально открытому человеку, как я. Поэтому я постаралась переключить свои мысли на что-то более позитивное, чем расставание и отъезд.

Утром, умывшись и приняв душ, я собрала постель, сложила свои вещи в чемодан, оделась и спустилась вниз. Аксель сидел за столом и читал. Сегодня он был в простой спортивной рубашке и длинных шортах, открывавших его загорелые ноги.

- Доброе утро! Присаживайся, будем завтракать. – Приветствовал он меня с улыбкой.

Он широко улыбается! Вот это да! До этого я не видела его «настоящую» улыбку. И когда это мы опять перешли на «ты»? Ах, да, ночью.

На столе были теплые круасаны и сок. Интересно, откуда они. Но сегодня я постараюсь поменьше говорить и больше молчать. Чтобы не расплескать те чувства и впечатления, которые меня переполняли. Аксель заметил, что я ничего не отвечаю, только глупо грустно улыбаюсь, но ничего не сказал.

Позавтракав, он положил мой чемодан в багажник машины, и мы отправились. Остановившись в деревне возле одного дома, Аксель пошел внутрь, а меня попросил подождать. Через минуту он вышел с Никой. Она, как всегда, держалась за деда. Сегодня она была серьезной, но не угрюмой, и куклу держала на груди перед собой, обнимая, как бы гордясь ею. Я поздоровалась с ней, она робко улыбнулась и тут же опустила глаза. Помня просьбу Акселя не проявлять повышенного внимания, чтобы не смущать девочку, я отвернулась. Мы ехали молча. Аксель иногда что-то говорил, но не получая от меня ответа, тут же замолкал.

На автостанции мы малословно попрощались, я попыталась от всего сердца поблагодарить его за такое беспримерное гостеприимство, но все слова были не те… Я не могла вместить в скомканно-официальные вежливые слова благодарности всё, что пережила, почувствовала, увидела за эти дни. Слегка, по-европейски холодно-вежливо, пожав руки, мы отступили друг от друга. Аксель положил мой чемодан в багажное отделение. Подошел сопровождающий. Настала последняя минута. Я, не думая, присела возле Ники и раскрыла ей объятия. Она, также внезапно, всего двумя шагами, в них оказалась. Я прижала ее к себе и промолвила ей на ушко: «Bye». Она так же шепотом мне ответила: «Bye». Я не стала заострять на этом внимание, чтобы не спугнуть это прекрасное явление. Я разжала объятия, и она показала мне куклу, будто что-то хотела этим сказать. Я улыбнулась ей, и, стараясь больше не смотреть в их сторону, почти побежала в автобус.

Плюхнувшись на заднее сиденье у окна, отвернувшись, чтобы никто не увидел, я отпустила себя. Слезы потекли по щекам. Главное – не дать рыданиям вырваться наружу. Вдруг рядом оказался Аксель, присел рядом на сиденье и поцеловал меня в губы. Просто и быстро. Нежно и легко. Вытер слезы с моих щек, и, прошептав: «Я буду писать», быстро ушел…

Я не смотрела в окно. Я не могла, боялась разрыдаться…

Далее.

А далее была дорога. Долгая дорога. Не в дюнах, конечно, но в горах. А потом самолет и Питер.

Раньше я никогда не была в этом городе. Он прекрасен. Прекрасен своими памятниками, своей культурой, историей и интеллигентностью. Парадными и поребриками, длинными аллеями для прогулок, Эрмитажем со всем его разнообразием экспонатов.

Но в моей душе все ещё жили виды гор, разнообразные, но такие притягательные… я шла по Невскому, а мне мерещились заснеженные пики… Любовалась Невой, а вместо солнечных зайчиков от реки видела лунные блики горного озера… Говорила с людьми, а отвечала Акселю, которого пыталась забыть, но пока безуспешно.

Сколько ещё пройдет времени прежде, чем я перестану думать о нем? Я старалась, правда, старалась. Закрывала глаза, сжимала кулаки, пытаясь выдавить из памяти голубые озера. Что ещё за романтика в моём-то возрасте? Какие-то нелепые сравнения глаз с водной гладью… Но отделаться от образов не могла…

Холодная вода вообще на меня не действовала в этом смысле. Некоторым это помогает, говорят, но не мне. Во-первых, со своим здоровьем я не могу использовать абсолютно ледяную воду – сразу заболею. Поэтому чуточку добавляю-таки горячей.

Но, как только начинаю замерзать… По секрету: есть у меня одно свойство. Я умею сбрасывать мурашек, возникающих от холода. Не от болезни, конечно. Тех не сбросить без лекарств. Так что холодная вода, как я уже сказала, не помогла. Осталось ждать. Время – оно поможет. С глаз долой – из сердца вон, как ни банально.

Приехав домой, мы стали строить планы, куда потратим приличные средства. Я уволилась с работы. И, конечно же, отправилась путешествовать. Путешествовать сначала по своему континенту – Европа, Белоруссия, Россия, затем Азия были в моих планах.

На Швейцарию я более не рассчитывала. Я не хотела жить в той же стране, где живет Аксель, но в другом городе. Не хотела, и всё. Постаралась выбросить его из головы.

Он сдержал слово – писал мне на электронную почту. Я что-то отвечала, но только что-то несущественное, необязательное. В основном общие фразы о жизни и о погоде. Когда он изредка звонил, я не брала трубку. Незачем это. Он стал звонить все реже и реже. Однажды, будучи в поездке по Японии, я поняла, что уже месяц от него ни писем, ни звонков. И я грустно, но с облегчением, вздохнула.

Почему же я так делала? Почему перестала отвечать на звонки Акселя, почему и сейчас не хотела ехать? Ведь в прошлый раз мне очень понравилось. Именно потому, что понравилось. Я уже говорила, что пытаюсь закрыть своё сердце на замок. Несчастливый брак, а затем и пара неудачных романов, открыли мне глаза на отношения. Поэтому мне, чтобы сохранить рассудок и остатки здоровья, мне не нужны никакие отношения. Встречи, свидания, любовь – я оставляю это в прошлом. В настоящем же… ну, вы поняли. Ничего серьезного.

Внезапно я осознала, что, путешествуя по нашему огромному континенту, я все время пыталась убежать. Убежать от воспоминаний, от желания его увидеть, от желаний моего тела, постоянно посещающие меня во снах и грезах… От себя убежать я не могла, но хотя бы территориально я пыталась постоянно увеличить расстояние между собой и тем местом, где я вынуждена жить… без него… Без того большого сильного мужчины с уверенными руками зелено-голубыми глазами… и мягкими губами… О, да опять всё с начала!!! Холодный душ стал моим другом, но и он охлаждал только тело, но не мысли и не жаркие желания…

…

Так прошел почти год. Я повидала много стран, много разных людей. Но никто больше не задел моего сердца. Да, среди множества мужчин были несколько, взгляды которых выражали чуть больше, чем просто вежливость, но я отводила глаза и всегда давала понять, что за вежливостью и интересом к путешествиям с моей стороны ничего не кроется. Никаких личных отношений не будет.

…

Марк за это время купил квартиру и съехал от меня. Не то, чтобы я очень переживала. Я и дома-то теперь бывала редко. При первой же возможности я отправлялась в очередную поездку, как всегда теперь, прихватив своих будущих кукол – лоскуты специальных тканей для шитья, нитки для вязания, инструменты и другие материалы. Я несколько лет назад открыла интернет-магазин своих кукол, и теперь имела возможность полностью отдаться любимому делу. Оно приносило небольшой доход. Шила я как руками, так и на машинке, так что всегда в дороге было чем заняться. Немного вязала кукольную одежду, создавала кукольную обувь…

Маму я почти силой заставила купить дом, о котором она всегда мечтала – в тихом районе, но невдалеке от транспорта и магазинов. Когда я возвращалась из поездок, мы по традиции собирались у нее.

Вот и сейчас, вернувшись из Японии, я приехала к ней. Мы приготовили семейный ужин. По его окончании мы уселись делиться впечатлениями, и мама с Марком как-то загадочно переглянулись. Они торжественно, молча, вручили мне какой-то конверт с документами. Это оказалось приглашение в Швейцарию. Приглашение от г-на Акселя, а также другие, видимо, необходимые для поездки, документы. Я растерялась.

Глава 8. Экскурсии групповые и частные. Замки и поместье.

Дежа вю.

Мама с улыбкой стала рассказывать, как они это все провернули.

Беспокоясь, что я долго не отвечаю, Аксель позвонил моей маме. И она рассказала ему, что я почти не бываю в стране – только короткими «набегами»-передышками. И тогда он спросил, не хотим ли мы снова все вместе погостить в Швейцарии.

Она пообещала, что спросит у меня, когда я вернусь. Но он уже более настойчиво сказал, что непременно хочет видеть нас гостями его города. Мама объяснила, как сложно у нас получить визу. И Аксель, пообещав, что сделает все от него зависящее, еще раз напомнил, что без отговорок ждет нас.

Мама и Марк ехать отказались, зато уговаривали меня ехать так, будто это было самым важным в их жизни. Окей, вздохнув, я согласилась. Дохлого же уговорят.

…

По приезде я была встречена моим благодетелем. Г-н Аксель улыбался мне, я же старалась избегать его взгляда. Удивившись, что с ним нет Ники, я спросила, где она. Он со счастливой улыбкой рассказал, что Анна (так зовут его дочь) на пошлой неделе, наконец, вышла из комы. Врачи, понаблюдав ее положенное время, и придя к выводу, что ее здоровье приходит в норму, и жизни Анны ничего не угрожает, отпустили ее домой. И семья вновь воссоединилась.

Он поселил меня в маленьком коттедже неподалеку от своего дома. Удостоверившись, что я холодна и отстранённа, он не стал мне надоедать своими посещениями. Я занимала себя тем, что вновь гуляла по окрестностям, наблюдала за бытом местных жителей, однако всегда стараясь не мешать им. Я люблю одиночество и тишину.

Поэтому несколько раз я уходила достаточно далеко от туристических маршрутов и местных тропинок, оставаясь лишь в пределах видимости своего озера, чтобы не заблудиться на обратном пути.

Пару раз я издалека видела, что к Акселю в дом входила девушка, похоже, в положении. Я подумала: хорошо, что у нас ничего не было с ним, иначе сейчас мне было бы больно. Немного погрустив, что счастье меня снова не нашло, я постаралась отвлечься от этих мыслей.

По вечерам я шила своих любимых кукол – иногда в домике, иногда во дворе.

Аксель позвонил лишь однажды, пригласить меня на экскурсию по замкам Европы. Я подумала – почему бы и нет, мне ведь очень нравятся старинные замки с их лестницами, террасами, башенками, потайными комнатками… Меня это заводит, будоражит мое воображение. И я приняла приглашение.

Экскурсия.

Я была удивлена, что он был один, без своей девушки. Выбрав подходящий момент, я спросила, где же его девушка. Он ответил: «Джулия? Она не моя девушка, они с Патриком поженились. Она в положении и ей врач запретил путешествовать».

Как раз в тот момент гид предложил иноязычным экскурсантам надеть наушники, чтобы услышать очередной небольшой рассказ о замке, к которому мы подъезжали.

В одном из замков, стараясь погрузить туристов в атмосферу средневековья, нас с настоящими факеламиповели по потайной лестнице, она была узкой, пыльной, полутемной и выглядела очень загадочной. Мы с Акселем шли последними. Оступившись на выщербленной ступеньке, я ухватилась за его руку, чтобы не упасть. Он тут же подхватил меня и обнял, одним резким движением прижав к себе. «Вот это инстинкты!» – с восхищением сказала я себе. Такая реакция! Тут я поняла, что он смотрит мне прямо в лицо сверху вниз, как будто пытаясь что-то понять, и вроде как отпускать не собирается… Я поняла, что мы стоим так уже несколько секунд, глядя друг на друга… У меня перехватило дыхание, и я негромко вздохнула, пытаясь перевести дух, и облизала вдруг пересохшие губы… Мне показалось, что его лицо приближается, и он вот-вот меня поцелует…

- Mr. Кристен! – услышали мы окрик гида. И Аксель, будто еще чуть помедлив, как бы нехотя, разжал объятия…

- I go. – Крикнул он в ответ. – Are you okay? – в полголоса спросил он меня.

- I'm fine, – так же шепотом ответила я, отметив, что мы почему-то перешли на английский.

Оказалось, экскурсия рассчитана на 2 дня. Почему-то раньше я этого не уловила. Наша группа была размещена для отдыха в ближайшем отеле, оформленном в стиле позапрошлого века, и пообедали мы здесь же, в таверне при этом постоялом дворе, блюдами, приготовленными по традиционным народным рецептам. За столом Аксель спросил:

- Ну, как тебе замки?

- О, я в восторге.

- Тебе нравятся старинные дома?

- Да, очень. Особенно я люблю заброшенные…

- Замки?

- Не только. Любые здания, где нет людей… Они мне кажутся загадочными и притягательными. Я не специалист по старине, но побродить по заброшенному замку я бы не отказалась.

Аксель улыбнулся, как-то многозначительно глядя на меня, будто получив подтверждение чему-то, известному только ему.

Поместье.

После обеда он, взяв меня за руку, повел куда-то. На вопрос, куда мы идем, он ответил, что это сюрприз. Я спросила:

- А как же экскурсия?

Он улыбнулся загадочно, подмигнул и ничего не ответил. Мы зашли в пункт проката автомобилей, где он арендовал очень милое ретро авто-кабриолет, оснащенный при этом очень мощным современным двигателем. Усадив меня на пассажирское сиденье, он резко с места взял быстрый старт. Мне стало весело, хотелось смеяться и кричать какие-нибудь глупости, как в юности. Аксель улыбался, с хитринкой поглядывая на меня.

Вначале мы быстро ехали по асфальту, затем по укатанным дорогам, уже медленнее, затем, очень сильно снизив скорость, Аксель свернул на еле заметную, видимо, давно заброшенную, лесную дорогу. Немного становилось волнительно. Еще не страшно, но уже неспокойно.

Вдруг, среди деревьев, я увидела большой дом – старинное поместье с заброшенным садом и неухоженным особняком.

- Ооо! Что это?

- Сейчас увидишь, - ответил мой гид.

- Ну, скажи, что это?

- Это частная экскурсия, специально для тебя, - сказал он, заглянув мне в лицо.

Мои глаза распахнулись.

- Это потому, что я сказала, что мне нравятся заброшенные замки?

- Да.

- Боже, это так чудесно! А дом действительно заброшен? А чей он сейчас? А хозяева не будут против? – я засыпала его вопросами

- Хозяева – мои знакомые. И они мне разрешили провести экскурсию, - ответил Аксель, доставая большой старинный ключ от массивной деревянной парадной двери.

Я так обрадовалась, что словами не описать. Так много я об этом мечтала, и вот моя мечта сейчас сбудется… Я даже дышать перестала… Одно дело – в составе группы попасть на один из заезженных туристических маршрутов, где уставший гид повторяет один и тот же текст, – и совсем другое – побывать в настоящем старинном особняке, без запретов, заговорщицки прокрасться по нехоженым лет сто залам и коридорам, прикоснуться к камню и дереву, которые сотни лет давали кров тысячам людей…

Там плелись интриги, вершились судьбы, менялись династии…

Мы обошли дом, и увидели наполовину стеклянную дверь. Когда он поворачивал ключ в замке, я, не в силах сдержаться, ухватила его за вторую руку, и сжала ее. Его глаза блестели. Он тоже наслаждается моментом…

Раскрыв дверь, Аксель прошел в нее и пригласил меня за собой. Дверь он за нами закрыл тем же ключом, и у меня мурашки побежали по затылку, и по спине вниз… Но его спокойствие и уверенность, и искорки, пляшущие в глазах, немного успокоили меня. Мы оказались в большой светлой галерее, похожей на бальный зал, с большими французскими окнами.

В ней не было ничего пугающего, скорее таинственный налет времени и приятная, совсем не затхлая, старина. Здесь было приятно находиться. Казалось, совсем недавно здесь проходили приемы и балы. Дамы в шуршащих платьях в пол и мсье в смокингах… Все негромко беседуют, в центре танцуют пары. Живой оркестр стоит возле стены, играет венский вальс.

Я, отпустив руку своего экскурсовода, закружилась в воображаемой волне музыки, стараясь не попадать на участки выщербленного паркета… Аксель, улыбаясь, смотрел на меня, и вдруг подхватил меня, и закружил в этом воображаем вальсе… О, как здорово, он умеет танцевать классику! Мы засмеялись и плавно остановились.

Аксель вытащил из кармана маски от пыли и бахилы, и мы надели их. Мы двинулись по лестнице вверх. Было еще не поздно и достаточно светло. Можно было рассматривать интерьер и оставшиеся предметы быта.

Темные помещения

…Меня с детства будоражат пустые помещения, оставленные людьми. Когда в детском саду за мной не пришли родители, мы с дежурным воспитателем остались вдвоем. Располагаясь для сна на соседних раскладушках в большой пустой группе, с ее огромными окнами без темных штор… я впервые ощутила это чувство.

…Когда в советские времена, мы дежурили в школьных классах и после уроков оставались на приборку класса, то, закончив, должны были пройти через большой пустой этаж, где уже выключили освещение, и свет был только опять же с уличных фонарей и иногда из учительской, особенно зимой, когда темнеет рано…

…Когда в юном возрасте моя подруга подрабатывала в каникулы ночным сторожем в другом детском саду, и весь сад был в нашем распоряжении, я обошла его полностью. У него была интересная форма, в 4 изогнутых крыла, каждое из которых имело свои отдельные входы и лестницы. Почти все двери внутри были заперты, в ночном лунном свете все казалось таинственным и загадочным…

…Учась в университете, понятное дело, я иногда, как и остальные студенты, задерживалась допоздна. И поздним вечером в таких случаях перед уходом я обязательно проходила по длинным коридорам, дергая двери. И, когда вдруг находилась незапертая аудитория, я обязательно заходила в нее, чтобы полюбоваться на темный ночной город в ярких огнях с ещё одного ракурса…

Во всех этих случаях, находясь в этих помещениях не всегда на легальном положении, прислушиваясь и вздрагивая от каждого шороха, я дрожала от любопытства и некоторого возбуждения… Иногда волосы вставали дыбом, когда слышался звук захлопнувшейся двери с другого конца коридора огромного здания, эхом разносившийся по этажу. Или другой звук, например, шорох неопределенного происхождения из темного угла аудитории…

И это всё мне всегда жутко нравилось, вызывало приятные мурашки, восторг и азарт…

А в этом веке я обнаружила любовь к играм-квестам. Причем со временем я поняла, что обычные детективные истории меня не так интересуют, как те, где действия происходят в старинных замках, с пыльным и полуразрушенным интерьером, с таинственными дверьми, потайными переходами и всем таким прочим…

Так что понятно, что я была сейчас в полном восторге, сердце стучало как сумасшедшее, адреналин с дофамином на пару заставляли мою кровь бежать по венам так быстро, что я была полностью поглощена происходившим. Я еле сдерживалась, чтоб не запищать от восторга…

Мы поднимались по широкой лестнице пустого замка. Под ногами была пыль времен, редкие следы прошедших здесь когда-то до нас людей тоже уже покрылись пылью. Жилые помещения оказались на редкость не такими пугающими, как можно было представить.

Весь интерьер был очень красивым. Камины были величественны, люстры поблескивали, паркет поскрипывал под ногами. Кое-где оставалась старинная мебель. Некоторые предметы были покрыты пленкой или тканью, некоторые – нет. Говорить не хотелось, хотелось любоваться.

Аксель не торопясь вел меня из комнаты в комнату, и я, затаив дыхание, слегка дрожа, шла вслед за ним.

Он иногда оглядывался на меня, улыбаясь. Видимо, его радовал и забавлял эффект, произведенный на меня.

Мы остановились в зале, похожем на библиотеку, и Аксель посмотрел на меня серьезно:

- Ну, как? Не страшно?

- Нет, все очень здорово, – шепотом ответила я.

- Есть еще одна часть дома, это личные покои, куда вход не был разрешен никому. Хочешь войти?

- Конечно!

Его лицо вдруг неуловимо изменилось. Под маской мне показалось, что его улыбка плавно исчезла, а ее место заняла сосредоточенность, и, кажется, некоторая холодность. Он сжал зубы, заиграв желваками, будто решившись на что-то.

Детская.

Акс подошел к одному из книжных шкафов, которые на первый взгляд казались монолитными, что-то нажал, и шкаф отъехал назад и в сторону, открыв потайной проход.

В нем обнаружилась лестница, ведущая, как оказалось, в одну из башенок. Вот тут мне стало немного жутко. В отличие от предыдущих помещений, которые мы обошли, дальше всё было гораздо пыльнее, заброшеннее и мрачнее. Здесь уже не было даже покрытых пылью следов людей. Наши следы были, наверное, первыми за лет сто. К перилам лестницы не хотелось даже прикасаться.

Пыль висела в воздухе, переливаясь в лучах заходящего солнца. Я порадовалась, что на наших лицах медицинские маски. Вцепившись в руку Акселя двумя руками, я прижалась к ней. Он, не оборачиваясь, вел меня дальше, будто был не в силах остановиться, будто его кто-то или что-то тянуло вперед…

Наконец, на следующем этаже, мы подошли к некой двери, и он толкнул её, пропуская меня вперед. Я обратила внимание, что во всех остальных комнатах, даже похожих на спальни, двери были открыты настежь, будто специально для экскурсии. Эта же комната была закрыта.

Войдя в комнату, я обомлела и отпустила руку Акселя. Это была детская игровая. Кроватки не было, но были игрушки: тряпичные куклы, марионетки, лошадка-качалка возле камина…

Поражало не это. Удивляло слишком малое количество пыли внутри комнаты. В отличие от коридора, из которого мы только что вошли сюда, здесь пыль не только не висела в воздухе, но ее было еще и очень мало на всех горизонтальных поверхностях…

Но ведь так просто не бывает – все помещения пыльные, заброшенные, а здесь – совсем не так. Будто кто-то недавно здесь убирался. Это меня напугало. Здесь даже пахло не пылью, а будто жилым помещением. Казалось, что ребенок только что выбежал, играя…

У меня вдруг подкосились ноги, и я опустилась на колени на ковре посреди комнаты, опустившись затем на пятки.

«Oh mon Dieu[1]!» - прошептала я. Аксель бросился ко мне, но я жестом дала понять, что я в порядке. И тогда он просто встал позади меня, почему-то не приближаясь.

Меня охватило странное чувство. Как будто кто-то рассматривал меня, буравил взглядом. Я оглянулась вокруг. Конечно, никого, кроме нас. Слава Богу. Но чувство чужого взгляда не отпускало. По моей спине и рукам пробежали мурашки, громко топая, даже воображаемый звук их бегущих шагов эхом отразился в моих ушах.

Мне не было страшно. Было немного жутко, но не страшно. Как будто меня разглядывают с интересом, а не с целью прогнать. Я сидела посреди этой комнаты, оглядывая ее метр за метром.

Что интересно, Аксель не спросил, что со мной. Будто он понимал, какие чувства я испытываю. Он просто дал мне время прийти в себя.

Вдруг в ушах у меня зазвенело, всё стало будто в тумане, и мне померещилась девочка, которая стояла в метре от меня. Сейчас, сидя на полу, наши глаза оказались на одном уровне, и ей не нужно было смотреть вверх.

Ее полупрозрачный силуэт расплывался, однако я чувствовала ее так, будто она была настоящая, живая, и внимательно разглядывает меня. Я безотчетно опустила вниз свою маску и, сняв одну перчатку, протянула ладонь к ней, чтобы поздороваться или прикоснуться к ней.

Видение внезапно растаяло в воздухе, и туман рассеялся так же быстро, как и появился. Я огляделась… Галлюцинация?

Давление комнаты ослабло, она будто мне разрешила рассмотреть ее поближе.

С помощью Акселя я поднялась и медленно, очень медленно, зачем-то пошла вдоль периметра. Окна оказались с чудесными витражами. На подоконниках также было слишком мало пыли. В середине комнаты стояли витые колонны, украшенные резьбой. Я не удержалась и потрогала их, пробежав пальцами по мелким завиткам. Мои пальцы покалывало, как слабым электричеством.

Я не поверила, и прикоснулась к колонне еще раз, помедленнее. Покалывало чуть слабее, но все равно это было. Колонны были гладкие, вовсе без пыли. Я подумала, что у комнаты будто мурашки. На прикосновение она отреагировала как кошка, которая пока не доверяет новому человеку, который пытается ее погладить – слегка прогибает под рукой спину и чуть вздыбливает шерсть. Не убегает, не царапается, не кусается, и даже не шипит. Просто ей нужно время, чтобы познакомиться перед тем, как разрешить себя погладить.

Я мысленно представила, как глажу кошку, и улыбнулась.

Проходя мимо кукол, сидящих на низких столиках, я зачем-то мысленно поздоровалась с ними и так же мысленно сообщила им, что я просто полюбуюсь красотой комнаты со всем возможным уважением, и сразу уйду.

В глубине комнаты была еще одна закрытая дверь. Я протянула к ней руку, но меня как будто попросили не входить. Возле нее особняком стояла еще одна кукла, будто охраняя вход. Повинуясь инстинкту, я прошла мимо этой двери.

На обратном пути, проходя мимо второй колонны, я погладила ее витиеватую резьбу только мысленно. Больше я руками ничего в комнате не трогала и надела перчатку. У двери я развернулась и мысленно поблагодарила, что мне разрешили полюбоваться этой красотой. Затем попрощалась на французском. Не знаю, почему, но эта комната, мне казалось, говорит на французском.

Аксель уже вышел в коридор. Я вышла вслед за ним, аккуратно и плотно притворив двери.

Что это было? Что за наваждение?

[1] О, мой Бог! (фр.)

Глава 9. Легенда

Глава 9. Легенда

Правое крыло особняка.

Рядом была еще одна комната. Она тоже оказалась пугающей, но в другом ключе. Аскетичный интерьер в отличие от остальных помещений – две стоящие вместе разномастные неширокие кровати, трюмо в углу, пара маленьких тумбочек. На полу вместо привычного ковра лежали маленькие коврики с обеих сторон кровати. На стенах висели распятие, несколько икон и портретов.

Дальше находилась еще одна спальня, видимо, бывших хозяев дома. Она была пыльной, как остальные помещения, с шикарным интерьером, но также навевала грусть.

Я поняла, что с этими комнатами связана какая-то трагедия, но чувствовала, что сейчас расспрашивать Акселя будет неправильным. Не будем ворошить прошлое.

И мы вышли из потайного прохода обратно в библиотеку.

Нас будто отпустило. Здесь исчезало то мрачно-печальное гнетущее чувство, которое я испытала в хозяйских покоях, и особенно сильно – в игровой. Наконец я ощутила, что могу спокойно дышать полной грудью.

Тут было спокойно и просто немного загадочно. Аксель улыбнулся и повел меня в другую часть библиотеки.

- Опять потайной ход? – негромко спросила я.

- Да. Тсс! – негромко ответил он, приложив палец к губам.

Вновь прикоснувшись к какому-то потайному механизму, Аксель открыл еще один потайной проход и включил фонарь на телефоне.

Мы прошли по холодному длинному тесному коридору, освещенному, кроме телефона Акселя, только чем-то вроде слуховых маленьких оконцев и, выйдя через узкую дверь, оказавшуюся на этой стороне шкафом, очутились в каком-то узком кабинете. «Черный выход из Нарнии», – подумала я

- Это правое крыло. – Сказал Аксель.

Здесь пыли было гораздо меньше, чем в коридорах левого крыла. Да и интерьер был совсем другим. Вероятно, эту часть дома переделывали, осовременили, в 1950-1970е годы. Здесь была более современная мебель, другие обои, относительно современная плитка на стенах кухни… Камины переделаны в простые консоли, а дымоходы, видимо, замурованы. В этой половине тоже было волнительно и загадочно, но совсем не так, как в предыдущем крыле.

Ни мурашек, ни слабого возбуждения у меня здесь не возникло. Я с удивлением осматривала помещения. Здесь была более-менее знакомая мебель, раковины, даже плита и гладильная доска. Под отошедшими обоями местами проглядывала старинная роспись стен. Паркет здесь был обновленным по сравнению с тем крылом, но рисунок на нем угадывался похожий.

Постепенно мы спустились на первый этаж, и вышли на улицу через другой выход. Вот тут я и поняла, почему тот вход Аксель закрыл за собой. Этот выход закрывался вполне современным замком.

Оказавшись снаружи и обернувшись к особняку лицом, мне почему-то захотелось перекреститься, как возле церкви, хотя я не настолько набожна. Я мысленно поблагодарила замок за гостеприимство и с некоторым облегчением вздохнула.

Ужин.

По дороге обратно в отель мы какое-то время молчали. Мне не хотелось говорить, а он сосредоточенно вел машину по старой заброшенной дороге.

Но, выехав на асфальт, он заговорил. О чем-то простом, рассказал анекдот, и мы как-то начали общаться так, как общались в конце моего прошлого приезда – легко и просто.

Высадив меня у отеля, Аксель отправился возвращать машину в прокат.

Номера в отеле были рассчитаны на двоих, и я была в комнате не одна. Со мной была пожилая немка. Поскольку немецкого я почти не знаю (ну, только считаю до 10, здравствуйте – до свиданья – я люблю тебя – как Вас зовут – меня зовут Лена, – вот и все мои познания в немецком), мы почти не общались.

Пришло время ужина, и моя соседка, казалось, именно это и объясняла мне на смеси европейских языков и жестами. Я улыбнулась и кивнула.

Мы спустились в ресторан. Как только мы устроились за одним из столиков на четверых, к нам подсел пожилой господин, как оказалось, говорящий также и на немецком, и они с моей соседкой разговорились о чем-то. Я пыталась понять, о чем они, но тут вдруг меня поцеловали в щечку – легко и непринужденно, как старую знакомую или родственницу.

Оказалось, это Аксель, он тоже был только что из душа, от него исходил тонкий очаровательныйаромат мужских духов, и его влажные волосы блестели.

Он поздоровался со всеми и с аппетитом накинулся на еду, при этом делая вид, что поцеловать меня – это привычное для нас явление. Я же немного оторопела и смутилась.

Моя соседка говорила что-то на немецком и улыбалась.

Аксель ей отвечал на французском:

- C'est ma future femme[1].

Мысленно разделив его фразу на знакомые слова и поняв таким способом смысл, я возмутилась:

- Non! Ce n'est pas vrai! (Нет! Это неправда) – и перешла на русский, - я правильно поняла, что вы о якобы будущей свадьбе?

- Да, - сказал Аксель на русском, и снова чмокнул меня в щечку, наклонившись ко мне через стол.

Пожилая парочка хихикала так, будто мы неразумные молодожены, несущие всякую прекрасную чушь.

Я растерялась. Аксель рассмеялся и велел мне есть, упомянув, что у нас еще одна экскурсия впереди.

- Сейчас? Ночью?

- Да. Ешь. – Он улыбался.

Легенда.

Как только я закончила есть, Аксель буквально вытащил меня из-за стола и повел к выходу. Позади нас вновь захихикали. Я подумала, что это опять немецкоговорящая парочка, и обернулась. Оказалось, это уже не парочка, это четверочка. Как только мы с Акселем вышли из-за стола, наши места тут же были заняты парой пожилых граждан, которые с обожанием глядели на мою соседку, и теперь они вчетвером радовались чему-то своему, видимо, уже позабыв о нас.

Аксель повел меня по вечернему поселку. Мы шли недолго, и пришли на берег, где нас уже ждала лодка. Ее хозяин, улыбаясь, о чем-то поговорил с Акселем, махнул ему рукой, и ушел. Аксель помог мне спуститься в лодку, завел мотор, и мы отъехали от берега.

«Вот ведь хулиган! – Думала я, глядя на него. – Даже не спрашивает моего согласия, всё решает за меня. Мало того, еще и пошутил, что я его будущая жена». Но я не могла на него по-настоящему рассердиться. Глядя на него, я рассмеялась. Сейчас, в джинсах и ветровке, он больше походил на мальчишку, чем на представителя власти. Его волосы растрепались на ветру, глаза блестели озорством.

Он вывел лодку на середину речушки, развернул ее, и выключил мотор, предоставив ей двигаться по течению, ведущему нас медленно обратно к поселку.

Аксель присел рядом со мной, обняв за плечи.

- Смотри! – сказал он. – Красиво?

- Да!

Я успокоилась и, наконец, огляделась вокруг. Наша лодка медленно дрейфовала, была почти тишина, вечер, солнце заходило, освещая последними лучами окрестности. С другой стороны уже поднялась луна. С лодки открывался великолепный вид.

Вдруг он посмотрел на меня серьезно:

- Что ты почувствовала… там, в той… комнате в особняке… Когда опустилась на пол? Ты устала? Почему не села на диван?

Я помедлила, припоминая все странные ощущения той детской.

- Там нельзя на диван. Эта комната… она другая. Там… Что там случилось? Что-то плохое?

Помолчав, Аксель рассказал. Когда-то, давным-давно, в этом доме жила семья, и у молодых хозяев долго не было детей. Наконец у них родилась девочка, и ей были рады безмерно. Она росла шаловливой, но в меру; и веселилась от души, и занималась усердно. Общая любимица всей семьи.

Но однажды она заболела. Доктора только руками разводили, не могли понять, что с ней. Несколько месяцев она просто угасала. А потом умерла. Ей было всего 7 лет.

Родители не перенесли горя и вскоре умерли один за другим в тот же год. Затем стали умирать остальные члены семьи, бабушки, дедушки, затем остальные родственники. Слуги заговорили о проклятье, поселившемся в доме. Некоторые из семьи, кто смог, а также слуги, убежали из этого дома.

- Ты видела некоторые спальни, где просто все вещи оставлены, брошены, будто в панике. Наконец осталась одна старая няня девочки, и ее помощница. Няня горько оплакивала девочку, вплоть до своей кончины. Это ее комната рядом с игровой. Она отказывалась уходить из дома, считая, что девочка все еще в доме, и своими молитвами она может ей помочь.

Ее считали сумасшедшей, но безобидной. Дом пришел в запустение. Няне с помощницей вдвоем немного было нужно. Когда няня скончалась, ее помощница заперла поместье и уехала к родственникам. Это произошло ровно 100 лет назад.

В середине прошлого века нашлись наши дальние родственники, которые хотели возродить это место, обновить поместье, поселиться в особняке и открыть здесь отель. Разыскали бывшую помощницу няни, которая к тому времени уже состарилась, получили от нее ключ, завещание бывших хозяев, и вступили в права владения домом.

Отреставрировали первые два этажа – левое крыло постарались оставить старинным, а правое более осовременили. Провели электричество, канализацию. Стали жить в поместье, потом открыли отель. Несколько лет туда приезжали туристы и отдыхающие, но вскоре начали происходить странные вещи. Никто из постояльцев не мог жить в отеле дольше 3 дней. Они жаловались на плохой сон и приступы паники, и быстро съезжали.

Особенно жаловались те постояльцы, которые посетили левое крыло. Хозяева объявили отель замком с привидениями, и какое-то время туристы еще приезжали. Но им всем было не по себе спустя пару дней по приезду.

Даже те из них, кто мнил себя бесстрашным, или даже обещали победить все привидения на свете, не могли и нескольких дней продержаться в отеле. Поэтому поток туристов вскоре прекратился. Хозяева, без постояльцев не имея средств содержать поместье, тоже уехали.

С тех пор дом заброшен. Иногда приезжают небольшие экскурсионные группы по согласованию с хозяевами, но больше там никто не остается.

Мы помолчали.

- Грустно, - сказала я.

- Ты бы смогла жить в таком месте? – Помедлив, осторожно спросил Аксель.

- Не знаю. Мне показалось, я почувствовала в этой комнате что-то странное… Я никогда такого раньше не ощущала.

Мы произносили фразы с паузами, обдумывая каждую…

- Существует легенда… Что когда-то издалека приедет удивительная женщина, которая сможет жить в этом доме. И тогда эти места возродятся.

Пауза. И тут до меня дошло.

- Ты думаешь, что я могла бы стать этой женщиной? – Я грустно и удивленно усмехнулась.

Пауза.

- Я не знаю.

Пауза.

- Эта легенда немного похожа на «Спящую царевну». Я думаю, раз прошло как раз сто лет, новым хозяевам стоит попробовать вновь жить в поместье. Пусть они пригласят батюшку, освятят все вокруг, затем пустят кошку. И только потом вносят вещи.

- Ты православная? – Скорее сообщил, чем спросил, Аксель.

- Да.

Он обнял меня покрепче и перевел тему. Рассказал о поселке, где мы сейчас были, немного о его истории. Рассказчик он интересный. Интересно, откуда он так много знает об этой местности?

Наконец наша лодка по течению вернулась обратно, к тому пирсу, от которого мы отплыли. Нас встречал хозяин лодки. Я поблагодарила его, а Аксель о чем-то переговорил, они тепло попрощались, как старые знакомые, и мы отправились в отель.

Отель.

Войдя в свой номер, я растерялась. Моя соседка Фрида сидела со своим другом на кровати, а напротив них, на моей кровати, сидели двое других ее друзей. Они поставили между кроватями столик, и играли на нем в какую-то карточную игру. Вокруг стояли бутылки с пивом, лежали снеки. Игроки были заметно навеселе, громко смеялись и о чем-то тараторили на немецком.

Увидев меня, Фрида приветственно помахала рукой, приглашая присоединиться. Я поблагодарила, но отказалась. Я очень хотела лечь и отдохнуть после такого насыщенного событиями, местами и переживаниями, дня.

Набравшись смелости, я пошла за помощью к Акселю. Постучав, я позвала его. Он вышел, и я показала ему на сложившуюся картину. Он о чем-то переговорил с Фридой на немецком, рассмеялся, и, взяв меня за руку, привел к себе в номер. Едва закрыв дверь, он прислонил меня спиной к ней, и внезапно жарко поцеловал.

- Эээ, - я пыталась понять, что происходит. – Что она сказала?

- Она посоветовала не валять дурака, а заняться любовью с моей будущей женой.

- Ну и займись! – Вскипела я. – Я-то тут причем? – Я попыталась вырваться из его объятий.

- Ты – моя будущая жена. – Вдруг серьезно ответил он, однако, отпуская меня.

- Ага, как же! Мечтай! – Скинув туфли, я прошагала в ванную и хлопнула дверью.

Рассказывай мне! – Думала я, намыливаясь в душе. – Был у меня один такой – тоже говорил, что я его будущая жена. А потом оказалось, что у него одновременно со мной другая была. Так что теперь только легкие отношения, ничего серьезного. Никакой любви. Хватит!

Хорошо, что в этом отеле есть махровые халаты. Не нужно возвращаться в номер за ночнушкой. Я вышла из ванной, все еще кипя. Зачем в нашем возрасте притворяться, что собираешься жениться, если на самом деле просто собираешься затащить меня в постель? Не 20 же лет. Ты мне и так нравишься, только я не люблю, когда врут.

Отрепетировав речь, я повторила ее Акселю в лицо. Он слушал молча и не спорил, и не оправдывался. Просто ушел в ванную. Я прошла в спальню (у него оказался двухкомнатный номер). Еще один сюрприз. Кровать-то только одна! Кругом квадратом, чтоб его! Я оглядела номер.

Была только еще одна небольшая кушетка. Аксель с его ростом на ней точно не уместится. Придется мне, и то нужно будет скрючиться. А так хотелось растянуться во весь рост на мягкой кровати, чтоб хорошенько отдохнуть после стольких прогулок и треволнений.

При этом разбирать по полочкам мистическое происшествие не хотелось совсем. Было - не было, показалось - не показалось, – разберусь завтра. А сегодня я так устала, что, явись сейчас еще один призрак, я пожелаю ему спокойной ночи и отправлюсь спать.

Но что ж делать, выхода нет. Я постаралась устроиться на ночлег, и даже начала дремать. Из-за этого не услышала, как Аксель вышел из душа.

Пришла в себя, ощутив, как он поднял меня на руки и несет в спальню. Я негромко, но резко возмутилась, требуя, чтобы он поставил меня на пол. Но он принес меня и положил на кровать, накрыв одеялом. Я еще что-то возражала, но он молча вышел из номера.

Поскольку он был в халате, я подумала, что он, наверное, отправился на ресепшн, спросить о другом номере или дополнительной кровати. А не стал решать этот вопрос по телефону, чтобы не оставаться со мной, шипящей и ругающейся, в одном номере.

Наверное, зря я так. Он ведь не знает, что происходит в моей душе. Надо было нормально объяснить. Но зато какой же он сильный! Я ведь далеко не пушинка, хоть и похудела за этот год, лишившись причин для стресса – ежедневной работы по графику с постоянными дедлайнами… Я улыбнулась…

И такооой красавчик… Я чуть не застонала вслух, вспомнив его жаркий поцелуй… О другом думай, о другом!!! – Одернула я себя. Вон Фрида какая забавная, какие друзья у нее, не растерявшие молодого задора к их возрасту. Какая красота вокруг, какие погоды стоят… Я вспомнила прогулку по реке, представила, как плыву в теплой воде…

Сквозь дрему я подумала, что Аксель, вероятно, нашел другой номер, и уснула.

Ночью я проснулась и пошла в ванную.

Возвращаясь, я увидела Акселя на той самой кушетке. Я захихикала, глядя, как он, такой большой, сжался, чтобы уместиться на ней. Он поднял голову.

- Кровать же большая, - сказала я. – Иди ложись.

- А ты?

- Я с другого краю. Лишь бы серенький волчок не укусил за бочок.

Аксель покорно пришел за мной в спальню и лег с другого края поверх одеяла. Я вздохнула, успокоенная его спокойствием и покорностью, закуталась в другой конец одеяла, и вскоре уснула.

Проснулась я от поцелуя. Ну, что ж, это судьба, – спросонья подумала я, и, решив, что для моего психического здоровья так будет полезнее, отдалась происходящему.

Аксель целовал меня так страстно и нежно одновременно, что устоять было невозможно. Его разгоряченное страстью тело прижималось к моему, он крепко меня обнимал. Целовал меня в губы, в щеки, в шею, постепенно опускаясь все ниже и ниже. Я обняла его за голову и взлохматила его прическу, прижавшись грудью к его лицу. Он издал глухой рык, еще крепче обнял меня, что я чуть не задохнулась. Я слегка ударила его по плечу, не в силах произнести слово, не в силах даже вздохнуть. Он слегка ослабил объятия, чтобы я смогла вздохнуть…

[1] Это моя будущая жена (фр.).

Глава 10. Ксена.

Глава 10. Ксена

Утро

Когда я проснулась, он еще спал. Я осторожно высвободилась из его объятий и отправилась в душ. Стоя под освежающими струйками воды, я улыбалась и думала. Вот это была ночь! Такой ночи у меня не было, как минимум, несколько лет. Казалось, он потратил на меня всю нежность, которая копилась в нем после утраты жены. И мы были как единое целое, будто угадывали желания друг друга…

Почистив зубы, вытершись полотенцем и надев халат, я на цыпочках вернулась в спальню. Подойдя к прикроватной тумбочке, я посмотрела на часы, и увидела, что еще слишком рано. Да и солнце только-только встало. Я присела на кровать, стараясь не беспокоить Акселя, но в ту же секунду была схвачена, притянута к его груди и крепко обнята. Я только ойкнуть успела. Мой лучший в мире любовник поцеловал меня в щечку, затем в правый глаз, который я успела зажмурить, и прошептал:

- Доброе утро. Спи.

Я хихикнула. Л – логика. Затем устроилась в его объятиях и прикрыла глаза.

Я думала. Я постоянно думаю. Надо иногда отдыхать. Но я думаю всегда.

Да, прошедшая ночь была великолепна. Да и день накануне тоже не подкачал. Но мне осталось две недели до отъезда. Так что ничего серьезного все равно не получится. Сомневаюсь, что он поедет ко мне в Россию. А получить визу на ПМЖ в Еврозону очень сложно.

Да о чем это я! Вот они, женщины средних лет – сразу планировать дальнейшее. С другой стороны – а как же, если не так?

Нет, хватит, это просто ночь, приключение, не более того. Я же постоянно пытаюсь закрыть дверь к сердцу на замок. Но эта дверь каждый раз, как только я расслаблюсь, распахивается настежь от малейшего дуновения ветерка легкомыслия. И любовь, как вирус, мгновенно поражает мое бедное сердце.

Вот и сейчас. Стоило только немного расслабиться, и моя голова уже планирует свадьбу. Я тряхнула головой (насколько это было возможно). Чушь! Отвлеклись, сказала я своим голове и сердцу. Планы совместные строим только на 2 недели. А потом поезд, и, как говорится, ту-ту! Еще одно приключение, в отличие от прошлогоднего – совсем не платоническое, но это будет только приключение. И всё!!!

Уговаривая себя так, я снова задремала.

К завтраку большинство экскурсантов спустились несколько помятыми. Видно было, что не только у нас вечер и ночь прошли насыщенно. Фрида и ее любезный друг спустились последними. Она, увидев нас, улыбнулась и помахала нам рукой. Они присели за наш столик. Её друг часто прикасался к ее руке, с нежностью глядел на нее. Это было очень мило.

Во время еды Аксель сказал мне на ухо:

- Хочу твоей еды. Мне нравится, как ты готовишь.

Я удивилась:

- Я всего пару раз готовила для тебя. Но если так, то, как вернемся, я приготовлю тебе что-нибудь.

Он поцеловал мою руку. Боже, это еще милее, чем все то, что было до этого! Он с нежностью глядел в мои глаза. Это игра, это только игра, успокаивала я себя. На две недели. Уговорили, ладно, поиграем. Но поиграем в курортный роман, а не в любовь. Главное – не переходить черту, не влюбиться! Нет-нет-нет, и не уговаривайте меня!

В этот день нас привезли в другой замок, который больше подходил для туристов. Он не был заброшен, в нем было чисто и прибрано. Гид рассказал, что интерьер в этом замке – сборный. Часть его была пожертвована хозяевами других замков. Ковры, мебель и другие предметы отдавали за ненадобностью. Главным условием владельцев этого замка было соблюдение эпохи. Мы с Акселем шли последними, и во время остановок он обнимал меня, а все остальное время не отпускал мою руку.

Следующий замок был совсем другим. Построен он был в XVII веке, и выглядел совсем по-другому. Мрачный и холодный, он казался монолитом. Сложенные из больших камней стены, холодные помещения… как они жили в этих замках, в самом деле?

И еще один замок, который не оставил впечатлений в моей душе…

Во второй половине дня мы отправились обратно в деревню.

Две недели

По приезду я, как и обещала, пригласила Акселя на ужин в «свой» коттедж. На этот раз я приготовила жаркое в горшочках. Аксель уплетал за обе щеки и выглядел очень довольным. После еды он сделал мне комплимент по поводу моей готовки, поблагодарил и поцеловал меня. Потом мы сидели на балконе и любовались озером.

Позже ему позвонили, и он, извинившись, объяснил мне, что у него много дел, и он вынужден идти в свой дом. Но вечером обещал вернуться ко мне.

Я занялась своим рукоделием и продажами, готовила посылки к отправке, так что вечер пролетел незаметно. Удобно заниматься любимым делом, которое можно возить с собой в любые поездки. Просто дополнительный чемодан в дороге, и всё. Это так освобождает голову, что словами не передать. Совсем не то, что работать в офисе по графику и постоянно работать в режиме дедлайна.

Ближе к ночи пришел Аксель, уставший и немного задумчивый. Я спросила, как дела. Он с улыбкой ответил, что мне не нужно об этом беспокоиться. Он все решит. Просто это займет его на некоторое время.

Меня устраивало. Дальше дни пошли своим чередом. Аксель все ночи проводил у меня, мы любили друг друга почти без устали. Наутро он завтракал и неизменно куда-то уезжал или уходил в свой дом. Я шила свои игрушки, отправляла посылки на почте, делала покупки в магазинах поселка, обедала в кафешках, гуляла, любовалась красотами гор, готовила ужины.

В то время, когда я творила, мысли иногда возвращались к тому, что произошло в поместье. Если честно, мне не хотелось об этом вспоминать. Я не хотела верить, что это действительно произошло. Ведь это может означать какую-то болезнь мозга. Галлюцинации – это серьезно. Как только вернусь домой, сразу запишусь к неврологу и психотерапевту. Эх…

Аксель оставил мне одну из своих машин (может быть, когда-то это была машина его жены), и мне было бы очень удобно ездить по горным дорогам. Но, поскольку я никуда не торопилась, то и ходила по всему поселку пешком.

Все эти дни Аксель был очень занят целые дни, и я старалась ему не мешать. Мне очень нравилось, что решил мои насущные проблемы – снял для меня этот домик, дал машину напрокат. Поселок небольшой, так что меня все быстро начали узнавать, и всегда были приветливы со мной, помогали сделать выбор, учитывая мое плохое знание языков. Я всегда благодарила.

Только пару раз он, отправляясь в соседние поселки по делам, по брал меня с собой, где я в маленьких магазинчиках смогла приобрести ткани, которые коллекционирую и использую для одного из своих проектов. Я могла бы и сама ездить, но он хотел хоть иногда проводить время со мной.

Во время ужинов и после них мы говорили о природе, об искусстве, о литературе, о любимых авторах и произведениях, о наших вкусах в архитектуре и интерьерах, о стилях и эпохах…

Не могу сказать, что я прям такая кулинарка, что ах. Нет. Просто мне приятно готовить тому, кто ценит мои усилия и даже делает комплименты по поводу моих способностей. Готовить один раз в день на нас двоих мне нравилось.

За три дня до моего отъезда Аксель предупредил меня, что мы отправимся в гости к его дочери. Она наконец окрепла настолько, что может принимать гостей.

Я обрадовалась за них, но, честно говоря, была озадачена. К чему этот ритуал? Не лучше ли просто забежать на пару минут, чтобы сделать ей приятное, чем устраивать прямо-таки ужин для нас? Он сказал, что ему хочется всех увидеть. В тот день я испекла шарлотку с грушами, упаковала ее красиво, чтобы принести в подарок Анне. Нике же я сшила куклу в своем авторском стиле. Не могла же я уехать без подарков.

Когда пришел Аксель, чтобы отвезти нас к Анне на ужин, он как раз застал мои сборы. Он снова смотрел на меня, как в тот раз, когда я впервые готовила в его доме.

- Что-то не так? – Обеспокоенно спросила я.

- Позже. – Он будто увидел во мне что-то, чего не замечал раньше. – В другой раз…

Мы вошли в дом, который находился наверху, в поселке. Меня чуть не сбили с ног. Это подбежала Ника и с криком: «Лена!» обняла меня за ноги. Я смутилась и растерялась – не спросила заранее о том, заговорила ли уже Ника, или нет.

В это время в комнату неуверенной походкой вошла красивая женщина. Она была бледна, и мужчина, пришедший с ней, поддерживал ее под локоток. Это были Анна и ее муж Михаэль.

Я отдала Нике упакованную шарлотку и попросила ее передать сверток маме. Анна поблагодарила и поставила угощение на стол. Аксель передал Михаэлю бутылку вина. Брови того поползли вверх:

- Это оттуда? (Is it from there?)

- Yes. – они оба знали, о чем речь, но нам говорить отказывались, отшучиваясь.

Улучив минутку, я вручила Нике новую куклу с целым гардеробом одежды. Она распахнула глаза:

- Это мне? Подарок? (C'est pour moi? Présent?)

- Oui.

- Merci! Merci beaucoup! – И убежала хвастать маме.

Анна пригласила нас в столовую, где уже был накрыт стол. Ужин прошел в легкой непринужденной атмосфере, мы говорили о чем-то приятном. Аксель шутил, все смеялись. Он переводил мне, когда я не понимала языка.

После ужина мы заторопились уйти, чтобы не утомлять хозяйку. Они все по очереди обнялись на прощанье, а мне пожали руку. Ника снова меня обняла и послала воздушный поцелуй. Такая болтушка стала, не остановить!

По дороге домой Аксель в ответ на мой вопрос рассказал, что Ника заговорила вскоре после моего прошлого отъезда. Вначале односложными словами, затем простыми предложениями, она стала общаться вербально с дедом. А после того, как увидела пришедшую в сознание свою маму – и со всеми вокруг.

Помолчав, я призналась, что первое слово после долгого молчания она прошептала мне на ухо, когда они провожали меня в прошлый мой отъезд. Аксель, казалось, даже не удивился. Просто посмотрел на меня с понимающей улыбкой и кивнул, будто и сам это понял.

В отличие от предыдущих ночей мы остались ночевать в его доме. В ту ночь он был особенно нежен. Мне казалось, он, как и я, думает, что скоро конец сказки, и старается использовать каждое мгновение нашей близости. Его нежность перемежалась со страстью, с напором и настойчивостью…

Особняк

Утром накануне отъезда, после завтрака, Аксель никуда не уехал, как это бывало раньше. Мы сидели, обнявшись, на качелях на балконе-веранде второго этажа. Во-первых, я была удивлена, а во-вторых, планировала какое-то время посвятить сборам, а не праздности.

Когда я собралась объявить ему о том, что мне пора собираться в дорогу, раздался звонок на телефон Акселя. Он будто только этого и ждал все утро. Вскочив, он зашагал по веранде туда-сюда, взъерошив волосы. Быстрым шагом он ушел вглубь дома, говоря по телефону, как мне показалось, на немецком.

Я встала и переоделась, чтобы идти к себе в коттедж. Тут вернулся Аксель, тоже полностью готовый к выходу из дома.

- Готова? Хорошо. Поехали.

- Куда? Зачем? Мне нужно собирать вещи.

- Позже. Это сюрприз.

Усадив меня в машину, он рванул с места на максимально разрешенной скорости. Выехав из поселка, он еще поддал газу, и мы помчались. Куда мы едем, он так и не отвечал, только просил с улыбкой:

- Потерпи. Скоро узнаешь.

Мы ехали по разным дорогам – то по шоссе, то по проселочным дорогам, а вскоре выехали на ту самую заброшенную дорогу, которая ведет к печальному особняку, историю которого мне рассказывал Аксель во время экскурсии… Но она будто изменилась. Много груженых машин прошло по ней недавно, колеи углубились и местами были заполнены водой.

И да, это был тот самый дом. Я недоумевала:

- Зачем? Что такого в этом доме, что так волнует тебя?

Но мой спутник молчал.

Войдя в дом, я увидела, что там идет ремонт. Пахло стройматериалами, деревом, штукатуркой, краской и прочим. Рабочих не было (была суббота, видимо, у них был выходной), но тут и там были выставлены леса, лежали инструменты и стройматериалы.

Мы снова, как и в прошлый раз, надели перчатки, маски и бахилы. И он повел меня вверх по лестнице, вновь к покоям хозяев. Однако сейчас мы пошли не через потайной ход в библиотеке. Сегодня мы поднялись по новенькой винтовой лестнице.

Аксель пояснил, что на время ремонта, когда в доме много посторонних, а тем более – строителей, потайной ход всегда запечатывается, а вместо него устраиваются временные проходы, которыми пользуются рабочие по необходимости. Эта временная лестница позже, по окончании ремонта, будет уничтожена или спрятана. А вход будет вновь открыт только своим людям.

Поднявшись на этаж, Аксель остановился, пропуская меня вперед. Я поняла, что он хочет, чтобы я вновь вошла в игровую, но на этот раз одна, без него. Я не возражала. Я открыла дверь и вошла. На том месте, где я в прошлый раз упала на колени, стояло низкое старинное деревянное кресло. Кто поставил это кресло – даже не важно. Это явно приглашение.

Я не торопясь подошла и села в него, скрестив под сиденьем ноги. Вновь услышала звон в ушах и увидела туман перед глазами, как будто сейчас потеряю сознание. Я опустила с лица маску, превозмогая некое непонятное давление, и сняла одну перчатку. Даже не знаю, зачем я это сделала, но, как и в прошлый раз, я поняла, что это необходимо.

В тумане вновь появился силуэт девочки. Но на этот раз она не задержалась, а исчезла быстро, будто сразу узнав меня. Слабость тут же прошла, и шум в ушах пропал. Мне даже показалось, я ощутила некий прилив сил. Появилось желание встать и что-то немедленно делать. Я встала и обернулась к входу. Аксель стоял за порогом, с какой-то надеждой глядя на меня. Он сделал шаг в мою сторону, и вдруг какой-то сквозняк пробежал по ногам. Заскрипела и открылась дверь в смежную комнату возле камина, я обернулась и в тот момент услышала, как захлопнулась входная дверь, прямо перед носом Акселя.

- Ты в порядке? – крикнул он из-за двери.

- Я… да, подожди минутку, - ответила я в растерянности, но одновременно ощущая, что всё правильно, все происходит так, как и должно.

Я не чувствовала ни угрозы, ни страха. Было утро, ярко светило солнце, никакой паники не ощущалось.

Я медленно двинулась к детской. Я подумала, что за той открывшейся дверью должна быть именно детская, спальня той самой девочки. И не ошиблась.

Кукла

У входа в комнату я заметила фарфоровую куклу, что охраняла вход в спальню и в прошлый раз. Поддавшись порыву, превозмогая некоторый мистический страх, я взяла эту куклу в руки. Я попыталась рассмотреть ее, понять, что же в ней пугает.

Ее глаза на фарфоровом лице были нарисованы очень красиво и реалистично. Покрытые толстым слоем прозрачного лака (не думаете же вы, что сто лет назад был пластик?), они, казалось, следили за вашим взглядом.

Светлые волосы казались натуральными. Жесткие от времени, они, возможно, были сделаны из козьей длинной шерсти и завиты специальными щипцами в локоны. Платье было из натурального шелка, ботиночки из лайковой кожи однозначно говорили о хорошем достатке тех, кто заказывал эту куклу. Поправляя выбившуюся прядь, я заметила, что кукла повреждена – на фарфоровой голове под волосами была трещина, по форме напоминающая настоящий шрам, и это немного коробило.

Я осторожно вошла в комнату, держа куклу в руках. Здесь царило запустение. В центре комнаты лежал старый пыльный ковер, на котором виднелись следы ножек кровати. Самой кровати почему-то не было. Возле одной из стен стояла низкая длинная кушетка, на которой были сложены куклы и другие игрушки.

В углу стоял большой шкаф, видимо, для одежды. В спальне ощущалась печаль, грусть маленькой девочки, которая чего-то хотела и никак не могла получить… Где-то в глубине своих мыслей я будто слышала ее плач…

Вдруг я заметила нечто странное. На стене возле камина висел небольшой девичий портрет. Подойдя ближе, я обомлела. Девочка на картине имела несомненное сходство с куклой. Да что там! Куклу делали явно с оригинала – этой девочки, которая когда-то жила здесь. Такое же платье, того же цвета, то же лицо, те же светлые волосы в локонах…

У куклы они потускнели, но явно были сделаны с оригинала… И тут я поняла! Это не просто копия волос, это ЕЁ настоящие волосы! Да и платье, похоже, сшито из остатков ткани от кроя настоящего платья девочки… Я чуть не выронила куклу из рук. Так вот почему эта кукла вызывает у меня безотчетный мистический страх…

Меня всегда пугали такие вещи. Это будто кукла вуду, и ее повреждения могут повлиять на человека, оригинал, с которого сделана кукла…

Глава 11. Конец?

Глава 11. Конец?

Склеп

Я быстрым шагом вышла из спальни. И вдруг снова непонятно откуда взявшийся сквозняк. На этот раз случилось обратное – закрылась дверь в спальню за моей спиной и передо мной открылась входная дверь в игровую. Как раз вовремя, так, что я вышла в коридор тем же быстрым шагом, не останавливаясь у выхода. Я спросила у Акселя:

- Что у нее болело?

- Голова. Она постоянно жаловалась на общую слабость и сильную головную боль. После ее смерти врачи обнаружили шрам под ее волосами, которого раньше никто не видел.

- Где ее кровать? – Я сказала это быстрее, чем подумала. Будто уже не вполне сама я руководила своими действиями.

- Она в комнате няни. Когда Ксена (так звали девочку) не смогла вставать, она попросила, чтобы ее кровать перенесли к няне и разрешили им спать вместе, потому что ей очень холодно и страшно одной. Так не было принято в те годы и в том обществе. Но Ксену все очень любили, а она сильно об этом просила, поэтому и уступили ее просьбам.

Мы прошли в комнату няни. Я не знала, что я ищу. Я огладывала спальню. И вдруг кое-что на кровати привлекло мое внимание. Из-под подушки выглядывало что-то маленькое, светло-голубого цвета, почти незаметное. Это был маленький голубой бантик. Можно было посчитать, что это украшение подушки. Но, подойдя ближе, я поняла, что это второй бантик с головы куклы.

Я подняла эту ленточку и завязала ее на волосах куклы симметрично первому бантику. Он как раз пришелся на то место, где была трещина в фарфоре. Завязывая хвостик, мне пришлось собрать локоны, как раз закрыв этот «шрам».

Я оглядела куклу. Теперь все было в порядке. Я спросила Акселя:

- Где ее склеп?

И он повел меня в сад. В самом его конце находился семейная усыпальница. Перекрестившись на входе, мысленно сообщая, что я здесь с добрыми намерениями и не хочу никого тревожить, я медленно вошла. Пахло камнем, землей и металлом.

Когда глаза привыкли к темноте, я увидела скамейку посреди маленького помещения.

На стене были надписи с именами упокоенных, возле каждой запечатанной именной гранитной плитой ниши была небольшая полочка, выступ. На некоторых из них стояли маленькие вазочки, стояли и лежали искусственные цветы. Аксель вошел вслед за мной, но остановился у самого входа, также пытаясь привыкнуть к полумраку.

Найдя плиту с именем Xena, и вычислив возраст умершей девочки, я подошла к этой плите и вопросительно глянула на Акселя. Он кивнул, подтверждая мою догадку. Я осторожно поставила куклу на полочку. Я перекрестила ее, как живую, а также саму плиту Ксены, и незамедлительно покинула склеп. На выходе, развернувшись лицом к скорбному строению, я вновь перекрестилась, и пошла прочь, не оглядываясь, надеясь, что Аксель идет за мной. Он действительно притворил за нами дверь и уже догонял меня.

Пока мы шли, мое сознание будто прояснялось. Почему, почему я всё это здесь творю? Галлюцинации, кукла, склеп…

В гостях у сказки

Дойдя до дома, я намеревалась свернуть к машине, чтобы вернуться в городок. Но у Акселя был еще один сюрприз. Он снова потяну меня к правому крылу.

- Зачем? – Почти простонала я. Я больше не хотела общаться с ду́хами, я устала, мое новое чувство легкости и свободы звало меня куда-то в дорогу…

Холл

Но он не внял. Мы поднялись на третий этаж, и он пригласил меня войти в одну из дверей.

Вот это да! Ради этого стоило вернуться! ))) Интерьер походил на иллюстрацию к «Алисе в стране чудес». Это был просторный холл, пол его был покрыт черно-белой плиткой в шахматном порядке.

С одной стороны был обеденный стол со стульями. С другой стороны – уголок для чтения – много книжных полок и большое удобное кресло. Рядом стоял маленький кофейный столик с каким-то флакончиком и маленькой шкатулкой (наверное, в ней лежит «расти-булка»). Прямо, в конце холла, была лестница.

На стенах была начата роспись с огромными красивыми цветами, грибами. В глубине леса виднелась полянка – сцена «безумного чаепития».

Аксель потянул меня на лестницу.

- Там спальня, - улыбнувшись, сообщил он.

Личные комнаты

На втором этаже был коридор и несколько дверей.

- И за каждой из этих дверей еще по комнате?

- Да.

- А можно взглянуть?

- Можно, только осторожно, там все еще ремонт.

С некоторым волнением я открыла первую дверь.

Это оказалась анфилада из трех среднего размера комнат. В каждой из них была начерно намечена будущая роспись стен, а местами и опробована цветовая гамма. Пахло краской и строительной пылью. В одной комнате сквозь нарисованные деревья проглянул силуэт волка, в другой – лес был на краю школьного двора, а школа – в стиле аниме. В третьей комнате лес был сказочным, нереальным, и стояла кровать с уже перекинутым балдахином.

Что это? Комнаты для девочки? Все три? Красиво.

Вот бы мне такое! Три небольших комнаты и большой холл были точно в моем вкусе. Я бы тут развернулась! В одной комнате сделала бы приемную, в другой – мастерскую, а втретьей – спальню.

Зачем мне столько комнат? На самом деле, у меня не один, а два интернет-магазина. О втором мало кто знает. В нем продаются косплейные и карнавальные костюмы разной направленности. Я шью их сама. И модели придумываю сама, и крою. Поэтому я как раз в этих сказочных темах.

Размышляя об этом, я медленно вышла из волшебных комнат. Может, мне тоже так стены расписать? Ну, не самой. Нет у меня таких навыков, я больше по шитью.

Аксель ждал меня у входа в комнату-холл.

- Ты узнала эту комнату? – Немного лукаво спросил он у меня. – Ты её уже видела в прошлый раз.

- Нет. Что здесь было?

- Представляешь, вот тот шкаф, который ведет в левое крыло.

Я посмотрела, куда он указывал. Точно, это тот шкаф. Но он в прошлый раз был в маленьком кабинете. Будто угадав мои мысли, Аксель сообщил:

- Точно. Вот здесь проходила стена, возле которой стояла большая консоль с огромным зеркалом. Когда начался ремонт, один из рабочих случайно разбил зеркало. Но хозяин на него не в обиде. Ведь за этим зеркалом обнаружилась дверь вот в эту часть замка. И теперь удалось сделать такую красоту.

- Это всё для девочки?

- Да, для одной особы, хозяин души в ней не чает. Балует ее, как может.

Повезло кому-то.

Мы вышли на улицу, я обернулась и полюбовалась домом в последний раз, и мы поехали обратно.

Ужин

На ужин Аксель сделал заказ в ресторане. Он не позволил мне готовить в последний вечер. Всё привезли горячее, на фарфоровых тарелках, шампанское и бокалы тоже прилагались.

И, хотя я почти не пью, все-таки попробовать стоило.

За ужином Аксель рассказывал, что в этих потайных комнатах находилось огромное количество старинной мебели, ковров, предметов обстановки, личных вещей. Похоже, что все вещи, из всех помещений дома, были специально перенесены туда, и запечатаны за зеркалом, чтобы скрыть их от посторонних глаз.

Всё это было тщательно упаковано, и сохранилось в отличном состоянии, которого сложно было ожидать от 100-120-летних вещей. Пока не найдено информации, кто это запечатал в тайных покоях, но хозяин очень доволен всем этим. В ближайшее время он даже собирается передать часть вещей на аукцион, чтобы окупить ремонт особняка.

Я спросила:

- Ты постоянно говоришь о хозяине. А хозяйки что, нет?

Аксель помолчал.

- Нет. – И вновь помолчал. – Пока нет.

- Но ты же говорил, что те комнаты оформлены для одной особы. Это его… дочь?

- Нет. Это его невеста. По крайней мере, он так считает.

Эээ… У меня в голове все немного поменялось местами. Еще не встало на свои места, но уже сдвинулось в нужном направлении. Немного странно, что еще ничего не решено… видимо, она не дала ответ. Но он, что, так сильно ее любит, что оформляет ее личные комнаты самыми первыми в доме? Но тогда как он сделал выбор? Ведь такой интерьер далеко не каждой девушке понравится.

Нет, я бы, например, была бы в полном восторге. Это ведь как раз мои любимые сказки и аниме. Если бы этот интерьер был для меня – я бы очень обрадовалась. Да просто была бы счастлива. Стоп!

А вдруг Аксель рассказал о моих интересах своему другу, владельцу особняка. И вдруг тот решил, что многим женщинам это понравится? Но ведь это не так. И она может вообще расстроиться. Нужно остановить роспись стен!

- А он в курсе ее вкусов? – Начала я. Аксель улыбнулся:

- Поверь, он в курсе. Они много обсуждали разные виды искусств, историю, ар-деко и модерн…

- О, ар-деко и модерн мне тоже нравятся… И «Алиса…» - моя любимая сказка, а «Ходячий замок» и «Унесенные призраками» - любимые аниме…

Аксель молчал и улыбался… Моя челюсть медленно отпадывала все ниже…

- Это что, на основании моих вкусов?

Он не отвечал и по-прежнему улыбался. Видимо, дождавшись проблеска в моих глазах, он вдруг опустился на одно колено.

Вопрос и ответ

- Милая! Ты выйдешь за меня?

Эээ… Как говорила одна писательница, моя внутренняя богиня танцевала. Но это она. А я была немного в прострации… Да нет, я пребывала в шоке! С одной стороны, я мечтала об этом. Давно мечтала. И очень сильно. Но… Но я закрыла сердце на замок… Я не переживу еще одного предательства… Еще одна измена убьет меня…

- Нет! – Жестко ответила я. Я вспомнила все свои неудачные отношения, свой неудачный брак… - Нет! – Громко повторила я, отдергивая руку. Я вспомнила лицо моего тогда еще мужа, в ту секунду, когда он врал мне в глаза, а я это знала, и не могла ничего возразить, от того, что мне было безумно больно из-за его предательства, из-за его лжи, из-за измены…

– Нет! – Крикнула я. Я вспомнила взгляд своего 30-летнего мужа, когда я вошла в квартиру его 18-летней любовницы, все еще не веря, что это происходит на самом деле, и когда я и вправду увидела его там…

Очнулась я уже на улице. Оказалось, в момент шоковых для меня воспоминаний я потеряла контроль над собой и выбежала на дорогу. Я ощутила, что бегу по дороге вдоль озера – от дома Акселя к тому дому, в который он поселил меня. Это не мой дом. Это не мой муж. Зачем он так со мной? Мои мысли путались, образ Акселя перемежался с образом моего бывшего мужа. Он врал мне!!! Кто? Мой муж или Аксель? Аксель или Алексей?

Зачем это все!? Я бежала в слезах, всхлипывая и не разбирая дороги…

Вбежав во двор, я закрыла калитку на ключ, и побежала в дом. Поднявшись в спальню, я начала бросать свои вещи в чемодан. Я брала только те вещи, что привезла с собой. У ворот позвонили. Я не собиралась открывать. Тогда зазвонил телефон. Это был Аксель. Я поставила беззвучный режим.

Обессиленная, я упала на кровать. Из последних сил протянула руку к косметичке и вытащила таблетку. Постаралась успокоиться.

Через какое-то время я пришла в себя. И попыталась собраться с мыслями. В дверь все еще звонили. Я надела наушники, чтобы не слышать этого. Стала собирать два чемодана. Нельзя оставлять бардак после себя. В один чемодан я сложила свои, привезенные из России, вещи. Во второй – купленные здесь и подаренные Акселем. Снесла оба чемодана и сумку с рукоделием к входной двери. Как можно быстрее собрала предметы, которыми пользовалась (постельное белье и т.п.), также вынесла их к входной двери. Быстро вымыла посуду. Огляделась по сторонам.

Это чужой дом. Я провела здесь отличный отпуск. Но это всё. Пора и честь знать. Я положила свой чемодан в машину. Дом закрыла на ключ и, отцепив его от связки, оставила в замке снаружи. Села в машину, завела и подъехала к воротам. Открыв пультом дверь, увидела Акселя. Он стоял грустный, обеспокоенный, с взлохмаченной шевелюрой.

Я выехала за ворота, остановившись возле него, стараясь не глядеть ему в глаза. Отцепив пульт от ворот, я вложила его ему в руку. Тут же ударив по газам, быстро выехала на дорогу и помчалась в сторону аэропорта. Я знала, что вылет только завтра. Но оставаться здесь я больше не могла. Не могла даже в последний раз наслаждаться красотой природы, смотрела только на дорогу, вцепившись в руль.

Дорога проходила через поселок. Въехав на жилую улицу, я сбавила скорость. И еще. И еще. И остановилась напоследок возле смотровой площадки, попрощаться. Горы. Это горы, – они не отпускали меня. Я вышла из машины. Ночью горы великолепны. Мягкий лунный свет придавал всему окружающему таинственности… Я стояла и любовалась, ошеломленная величественной, но не высокомерной, немного печальной, как мне показалось, красотой.

Какой-то автомобиль влетел в гору на высокой скорости и, резко затормозив, остановился неподалеку. Из машины выскочил Аксель и подбежал ко мне:

- Ты в порядке? – Встревоженно спросил он.

Я молчала. Он крепко обнял меня и прижал к себе. Я вдруг расслабила плечи и уткнулась носом в его плечо, закрыв глаза. Так хотелось верить! Верить, что этот случай – особенный, и я, наконец, нашла свое счастье. Но опыт упрямо подсказывал, что такого не будет. Несколько раз я так же надеялась, – что этот раз – именно то, к чему я шла всю предыдущую жизнь. Что вот он, мой принц. Что счастье – рядом, только протяни руку…

И каждый раз воздушный замок обрушивался. Обрушивался прямо на меня, погребая под своими руинами… Мне приходилось долго восстанавливаться. Слава Богу, с психикой было вроде все в порядке… Однако бессонница, страшные головные боли и все, что с этим связано, просто убивали меня – с каждым годом все сильнее.

Я не могла. Я не должна в это верить. Даже если он сейчас верит в любовь и в то, что мы будем вместе до конца. Все равно этот конец наступит очень быстро. Он такой видный мужчина… Хоть и в возрасте, и почти полностью седой… А тем более – у него есть большой особняк. Ни одна мало-мальски симпатичная шалава не упустит случая попробовать на нем свои чары. И однажды он поддастся… А я этого не переживу.

Пусть лучше у меня никогда не будет покоев в особняке. И никогда не буду я жить в этой красоте. Зато больше никто и никогда не разобьет мое бедное сердце.

Аксель разжал объятия и прошептал:

- Поговорим?

Я отрицательно помотала головой. Какой смысл говорить об этом? О чем бы то ни было говорить. Все закончено. Мои швейцарские каникулы подошли к концу. Пора в реальность.

- Пожалуйста, поедем ко мне. Я утром отвезу тебя в аэропорт. – Он с надеждой заглядывал мне в глаза. – Если не хочешь, мы больше не будем об … – он запнулся, – … этом говорить…

Он смотрел на меня таким умоляющим взглядом, что я через силу улыбнулась. И кивнула головой. Все-таки горы сделали свое дело, крепко держали меня до последнего. Он забрал чемодан из моей машины, запер ее. Усадил меня в свою машину на пассажирское сиденье и привез к себе домой. Помогая мне выйти из машины и дойти до двери, он вел себя так, будто я – китайская ваза какой-нибудь древней династии… Меня это развеселило. Его лицо от моей улыбки тоже разгладилось, и он улыбнулся.

Мой чемодан он не стал забирать из машины – ведь в его доме осталось еще много моих вещей. Я переоделась в спальне в пижаму, сварила на кухне какао, и вышла на балкон-веранду на втором этаже. Пришел Аксель, обнял меня и усадил на качели, к себе на колени. Он молчал. Наверное, ему был непонятен мой срыв. Наверное, стоило ему все объяснить. Но говорить не хотелось. И мы сидели молча, любуясь озером.

Прощание

Наутро Аксель настоял, чтобы я забрала его подарки, и он отвез меня в аэропорт. Конечно, это было далеко. Проще было бы доставить меня на автовокзал и отправить, чтобы я сама доехала до аэропорта. Но он мягко настоял, чтобы самому проводить меня.

По дороге он негромко рассказывал что-то забавное, я улыбалась и даже иногда смеялась. Он не затрагивал больше тему личных отношений, и это сгладило напряженность. Я была ему почти благодарна за это.

Сдав багаж, я обернулась к Акселю. Лицо его было серьезно, строгое выражение на нем менялось на некую растерянность во взгляде и обратно. Я понимала, что это прощание навсегда. Он, казалось, тоже это понимал, но не хотел принять. Он крепко обнял меня и спросил на ухо:

- Я люблю тебя. Мой дом – это не кроличья нора Алисы. Пожалуйста, обещай, что подумаешь над моим предложением.

Я слабо кивнула.

- Сколько тебе дать времени? Неделю, месяц?

- Год.

У него округлились глаза, но затем он, вздохнув и смирившись, кивнул.

И больше мы не произнесли ни слова.

Я постаралась улыбнуться. И он в ответ также попытался что-то в этом роде изобразить. Но печаль не покидала его лицо. Это было так грустно – видеть, как растерян большой и сильный мужчина. Я прошла в зал ожидания и помахала ему в последний раз сквозь стекло. Он помахал в ответ…

Все мужчины изменяют

Ну, вот и всё, - думала я, усевшись в кресло самолета. Вот и закончилась сказка. Господи, это же и была сказка! И я сама ее закончила!

Надо успокоиться, надо успокоиться, как говаривала Софи в «Ходячем замке».

Все пройдет. Я не могу дать судьбе возможность еще раз так меня побить. Мои головные боли уже почти добили меня. Если я еще попытаюсь поверить в верность мужчины, а потом он предаст меня, как уже не раз бывало, я… Нет, Боже, я не хочу сейчас умирать. Что ты хочешь мне этими изменами сказать? Чему научить? Я все равно тебя не понимаю. Объясни как-нибудь по-другому. Так ты просто убиваешь меня.

Разговаривая так с самой собой и с Богом, и с вселенной, я возвратилась домой.

По приезду я коротенько рассказала близким о своей поездке, умолчав об особняке Акселя и о его предложении. Им-то зачем расстраиваться? Мне просто нужно подумать.

После поездки я решила сделать перерыв в путешествиях и засела дома с рукоделием. Мои куклы пользовались спросом, так что руки и голова были почти все время у меня заняты делом.

За всеми своими заботами и мыслями я почти забыла о том странном происшествии с куклой. Да, вероятно, не просто так я тогда и куклу взяла в руки, и бантик ее нашла, и в склеп ее отнесла. Куклы – часть моей жизни и творчества. А когда каждая из них сделана собственными руками и с любовью, то и отношение у меня к ним соответствующее, трепетное.

Возможно, поэтому и кукле Ксены я отнеслась не как к простой игрушке. Ведь в ней была частичка девочки. Но что меня заставило тогда принять такое участие во всей этой истории – я не знала. Никогда раньше меня не тянуло в чей-то склеп.

Как только я об этом подумала, то почувствовала что-то сродни ностальгии. Мне захотелось снова взять в руки ту куклу с настоящими волосами… Я тряхнула головой. Что за чушь!

Иногда звонил Аксель, и мы болтали. Сначала короткие, позднее наши разговоры становились все длиннее и длиннее. Напряженность между нами почти пропала, и мне уже казалось, что Аксель вот-вот позабудет, или даже уже позабыл о своем предложении.

Однако, по истечении почти года, его манера разговаривать со мной претерпела изменения. Он все чаще стал говорить короткими фразами, не всегда реагируя на мои шутки. Все чаще он был серьезен и будто ждал от меня чего-то. Я догадалась, чего он ждал. Ответа.

Я не могла его дать. То есть я знала, что собираюсь ответить «нет», как только он снова спросит. Но мне не хотелось его расстраивать.

Потом он снова звонил и говорил весело, будто произошло что-то хорошее, и нет никаких нерешенных вопросов между нами.

Однажды он позвонил по видео из своего особняка, чтобы показать, как продвигается реконструкция. За его спиной я увидела женский силуэт, и он заметил мой взгляд и обернулся. Повернувшись обратно, он выглядел смущенным.

Я не стала его спрашивать, кто это. Ведь он в тот момент был в «моих» покоях. И там была другая девушка. Нетрудно догадаться, что происходит. Новая хозяйка обживается вместо меня в доме. Я грустно улыбнулась и постаралась побыстрее закончить разговор, не дождавшись видео-экскурсии по оранжерее и саду, которую Аксель мне пообещал в начале разговора.

Ну вот, как я и говорила, все мужчины изменяют. Хорошо, что я не сказала «да». Падать с ТАКОЙ высоты («любимая невеста или даже жена владельца особняка, живущая в такой красоте и в свое удовольствие») – было бы не просто больно, это было бы летально для меня.

Я вздохнула полной грудью и заблокировала его номер и все остальные контакты в телефоне, в видеосвязи и вообще где только можно. И постаралась отвлечься…

Конец…

Прошла неделя. Если Аксель и звонил или писал, я была не в курсе. Я собиралась в очередную поездку, чтобы постараться, наконец, совсем забыть о Швейцарии и обо всем, что с ней связано. Поэтому я выбрала Восток, Южную Корею. Восток – дело тонкое. Поэтому я читала статьи о традициях и правилах приличия в этой стране. Раздался стук в дверь комнаты. Я жила у мамы в коттедже, поэтому подумала, что кто-то пришел к ней, и им что-нибудь понадобилось от меня. А может, кто-то из ее гостей хочет сделать мне заказ. Я открыла дверь.

Глава 12. Не конец.

Глава 12. Оказалось, не конец.

На пороге стоял Аксель с букетом. Я растерялась. Зачем он здесь? Ведь на этот раз у него точно есть другая. Я почти уверена, что она разгуливала в неглиже в «моих» покоях в особняке.

- Что ты здесь делаешь? – Сердито спросила я.

- И тебе здравствуй. Можно войти? – Он протянул мне букет. Я завела руку за спину, отказываясь его принять. Видя мое сердитое выражение лица, он тоже перестал улыбаться.

- Нам нужно поговорить, - продолжил он. – Сейчас.

- О чем нам разговаривать?

- Обо всем. Одевайся. Ты должна меня выслушать.

- Ты собираешься в чем-то оправдываться? Не нужно. Ты мне ничего не должен объяснять.

- Не спорь. Иначе пойдешь в том, что на тебе сейчас надето.

Учитывая, что на мне было домашнее платье, я сдалась и вышла переодеться. Акселю предложила присесть. В комнату, постучавшись, вошла мама с кружкой чая и печеньем для гостя.

Я с улыбкой закатила глаза. Ну, а чего еще ожидать? Кто-то же открыл ему входную дверь. Кроме мамы, некому. Я переоделась и вернулась в комнату. Аксель тут же встал, не допив чаю, взял меня за руку, и потащил в прихожую. Там, не давая мне опомниться и не отвечая на мои вопросы, он помог мне одеться и обуться, и вывел на улицу, где его ждал автомобиль.

По-прежнему не отвечая на мои вопросы, Аксель усадил меня в машину, уселся рядом и дал сигнал водителю к отправлению.

Мы быстро проехали по городским улицам и выехали из города на ближайшую объездную дорогу. По ней мы ехали до какого-то поля, где водитель свернул на плохую дорогу и несколько минут вез нас по ней. Затем остановился, буквально в чистом поле, поросшем высокой, по грудь, травой.

Аксель вышел, поговорил о чем-то с водителем, и помог мне выйти из машины, достав затем из багажника сумку.

Водитель развернулся и уехал. Аксель попросил у меня телефон. Получив его, он положил его в свой карман.

- Эээ… Что ты делаешь?

- Я принимаю меры, чтобы не сбежала, пока не выслушаешь все, что я хочу сказать, и не ответишь на мои вопросы. – Сказал он и жестом предложил мне пройти… Куда? Мы были посреди заросшего поля. Он предлагает мне присесть на землю?

Присмотревшись, я увидела немного примятую траву, образующую недавно созданную, почти незаметную тропинку. На расстоянии нескольких шагов от нас я увидела некое сиденье, и пошла в ту сторону. Там оказалось подобие небольшой вытоптанной в траве полянки с двумя креслами и маленьким столиком. Аксель поднял с земли большой солнечный зонт и, раскрыв его, установил над этой стоянкой. Пригласил меня присесть в одно из кресел, а сам стал доставать из принесенной сумки чайные чашки, блюдца, термос с чаем, металлические и картонные коробочки, видимо, с печеньем.

- Боже, это же прямо «Безумное чаепитие!» - Не удержавшись, усмехнулась я.

Аксель улыбнулся в ответ.

Налив чай в кружки и распаковав десерты, Аксель уселся в соседнее кресло.

- Расскажи мне всё.

- Что именно?

- Всё. Все причины, по которым ты не соглашаешься выйти за меня замуж.

Я немного помолчала, собираясь с силами. Я не планировала вытаскивать из себя всю эту информацию. Наоборот, надеялась закопать ее поглубже, и никогда об этом больше не вспоминать.

- Во время последнего разговора я видела девушку в неглиже в тех покоях, которые вроде бы предназначались только для меня.

- Так. Давай договоримся. Сначала ты рассказываешь о себе, только о том, что не касается меня. А потом мы перейдем к моему рассказу. Хорошо?

- Ладно, – подумав, согласилась я. Все равно некуда бежать.

Мой рассказ

И я углубилась в дебри своих воспоминаний. Постаралась использовать как можно меньше эмоций, передать только информацию. Как и почему разводилась с мужем. Оба своих неудачных романа после этого. И слезы, как я ни сдерживала их, все равно потекли по щекам.

Отставив чашку, Аксель передвинул свое кресло поближе ко мне, салфеткой вытер мои слезы, и обнял меня. Мой рассказ не был коротким. Воспоминания вдруг всплыли все, которые касались измен в моей жизни, и я не могла остановиться, пока не поделилась всей своей болью с мужчиной, сидящим рядом со мной…

Аксель не говорил ни слова, пока я не замолчала. Он вытирал мои слезы и обнимал меня. Затем, когда я закончила, он сказал:

- Милая, прости, я не знал… Все прошло… Все скоро пройдет…

Немного помолчав, он продолжил:

- А теперь расскажу я.

Рассказ Акселя

Его рассказ был о его браке, о его жене, Барбаре. Он рассказывал, как они любили друг друга. Как вкусно она готовила. Как она любила рукодельничать.

- Знаешь, что странно? Помнишь, как я пригласил вас с мамой и Марком к себе домой в твой первый приезд? – Я кивнула. – Когда ты настояла, что вы будете готовить сами, когда ты хозяйничала на моей кухне, на секунду мне показалось, что моя жена вернулась. Я говорил, что вы с ней очень похожи?

- Нет, никогда.

- А вы очень похожи. И ростом, и фигурой, и голосом. Она была такая же забавная и разносторонняя, как ты. Так же она помогала всем, как ты – ты поразила меня, когда отремонтировала куклу Ники. Кстати, ее шила Барбара. И, между прочим, Джулия именно так и решила – говорила, что я выбрал тебя только потому, что ты похожа на Барбару.

- Только одно меня в ней печалило. Она не любила старые заброшенные замки. Они пугали ее одним своим существованием. Она никогда не посещала подобные экскурсии. Только однажды она вошла на первый этаж моего родового особняка и быстро вышла оттуда. И никогда не возвращалась. И меня просила не ездить.

- Когда ты сказала, что любишь такие места, меня это немного шокировало. Ведь та экскурсия была чистой случайностью. Просто второй экскурсовод не смог поехать, а такие мероприятия считаются потенциально опасными, и требуют обязательного присутствия двух экскурсоводов. Я планировал свозить тебя в другую поездку в тот день. Я не хотел больше терпеть твое отдаление, хотел побыть с тобой в тот день. Вот так и получилось, что мы спонтанно оказались и в особняке.

- Когда ты вошла без страха, но с блеском в глазах, и когда провальсировала в бальном зале, я понял, что не могу тебя отпустить. Что ты – мой человек. Я немного волновался, как ты воспримешь покои Ксены в башне. Но тогда у меня и появилась надежда, что ты – именно та женщина, о которой говорится в легенде, которая должна спасти наше поместье и Ксену.

- Я испугался, когда в твой второй приезд захлопнулась дверь в башне. И, даже когда ты крикнула, что все в порядке, я готов был выломать дверь. Но какая-то сила меня не пустила. И я очень рад, что все обошлось, и что ты в порядке. И, конечно же, я и все мои родные очень благодарны тебе, что ты помогла нам с домом. И мы посовещались и решили, что тебе должна принадлежать часть особняка.

Я вскинула руки к губам, чтоб не вскрикнуть. Неужели? У меня будет часть огромного дома? У меня? Дом в Швейцарии? Аксель продолжал:

- Если не получилось тебе приобрести дом в Швейцарии, то часть своего дома я имею право подарить тебе. И, когда ты получишь второе гражданство, – сможешь в любое время приезжать и уезжать, когда захочешь.

Я чуть не заплакала в ответ. Никогда бы не подумала, что так все обернется. Я смогу любоваться горами, когда захочу? Боже, это же счастье!

- Твои покои – это те, которые ты видела в начале ремонта. Мы провели в них отдельный вход. Там есть еще пара потайных маленьких помещений. Извини, что я выбрал дизайн без твоего согласия. Когда обнаружились эти замурованные покои, и когда я задумал именно их подарить тебе, то вспомнил, о чем мы с тобой говорили долгими вечерами – и о стилях архитектуры, и о предпочтениях в искусстве и дизайне.

- Ты мне разрешила подписаться на своей профиль в Пинтересте, и я воспользовался теми папками, что у тебя не скрыты. Ар-деко, модерн, шебби-шик, эклектика; любимые аниме, сказки, книги, фильмы и сериалы; любовь к путешествиям, шитью, рукоделию,куклам, кукольным домикам и все то, что в свободном доступе в твоем профиле. Все это я показал своему дизайнеру и велел ему сделать чудо. Точнее – ей. Кстати, это ее ты видела во время видео-звонка.

- Извини, но ты меня не убедил, что у вас с ней ничего не было. Вы оба были так смущены, что это было неприятно видеть.

- Она действительно была в неглиже. И ее там не должно было быть. Она должна была уехать накануне. Но она задержалась, оформляя интерьер, допоздна, и так устала, что решила заночевать в одной из твоих комнат, надеясь уехать утром до моего прибытия. Но проспала. Когда я тебе звонил, она как раз только проснулась, умылась, и вышла из ванной комнаты. Она не слышала, как я приехал, поэтому и была не одета. Она очень извинялась, и мы оба чувствовали неловкость именно поэтому.

Я недоверчиво хмыкнула. Вот так и соблазняют чужих женихов такие прошматроски (извините). Наверное. Якобы случайно показав свои прелести в полупрозрачном неглиже.

- У нее свадьба через две недели, – продолжил Аксель, – поэтому она очень торопится закончить этот заказ и поскорее заняться своим свадебным проектом. Им нужны деньги, а еще они сразу после свадьбы уезжают на медовый месяц.

Я молчала. Вроде бы всё логично. Но гарантию его верности мне все равно никто не даст, включая и самого Акселя. Он продолжал:

- Сегодня ровно год. День, когда ты обещала дать мне ответ. Прошу тебя, не говори «нет». Если не хочешь за меня замуж, давай будем считать, что ты еще не приняла решение. Если хочешь, я подожду еще. Еще год, если понадобится. А пока получай гражданство и приезжай в гости. Поживешь в поместье, познакомишься с моей большой семьей. Отдохнешь, осмотришься…

Он улыбнулся.

- Просто будь рядом. Мне с тобой хорошо. Ты нужна мне.

Я задумалась. Если Аксель готов ждать… Готов просто жить в одном большом доме со мной, не ожидая от меня ответа. Если надо мной не будет висеть этот Дамоклов меч – необходимость принять решение, – то, может быть и правда стоит принять приглашение. И подарок. Я улыбнулась.

- Ты согласна? – С надеждой спросил Аксель.

- С оговорками.

- Слушаю.

- Если мы оставим все, как есть, и не будет необходимости в браке.

- Окей.

- Мы можем встречаться без обязательств? Просто, так, как было те две недели, до твоего… - я запнулась, - …предложения.

- Думаю, да. Если ты будешь жить в особняке.

И мы улыбнулись оба. Хитрый какой!

- Я подумаю.

- Хорошо, конечно, думай. Я ночью улетаю, у меня работа. А тебе оставлю все необходимые документы и контакты. Буду ждать твоего приезда… домой.

Я вздохнула. Ну, не совсем домой, подумала я. Но спорить не стала.

- А можно моя мама будет приезжать гостить?

- Конечно. И Марк пусть приезжает, с девушкой своей.

- Ты уже в курсе? Откуда?

- Мы с Натальей Матвеевной немного пообщались перед тем, как она впустила меня к тебе.

- Ну, всё? Теперь можно вернуться домой?

- Да, - сказал он и вернул мне телефон. Сам он тоже сделал звонок, видимо, тому же водителю. Пока он ехал, мы собрали посуду, сложили зонт и мебель, которая тоже оказалась складной.

Объявление

Вернулись в коттедж мы быстро. Оказалось, нас там уже ждали. Мама с Марком и его девушкой уже приготовили торжественный ужин. Мама несколько раз вслух намекнула, что моего кулинарного искусства не хватает для такого случая. Я закатила глаза:

- Ну, маам!

- А что? Ты и правда вкусно готовишь.

Я поняла, что информация не для меня, и, покраснев, украдкой глянула на Акселя. Он улыбнулся и подмигнул.

Мы накрыли в столовой большой стол. Как по торжественному случаю, были приготовлены «праздничные» тарелки.

- А по какому случаю такое празднество? – Спросила я.

- Аксель сказал, у него какое-то объявление. – Ответила мама.

- Только ни на что серьезное не рассчитывайте, – предупредила я ее, прекрасно понимая, что она ждет сообщения о предстоящей свадьбе. А я не люблю разочаровывать людей. – Это не то, что ты думаешь.

- Ну, ладно, все равно радость, – гость приехал. Хороший человек, надо уважить.

- Это да. Соглашусь.

Когда все приготовления были закончены, мы расселись за столом и принялись за еду. Было так уютно – все в сборе, все дома, вкусный ужин… Я чуть не расслабилась… Аксель открыл бутылку безалкогольного игристого, налил всем, взял бокал, и произнес:

- А теперь – о поводе, по которому мы здесь собрались.

- Ты сразу скажи, что не случится то, чего они ждут, - перебила я его.

- Чего не случится? – Спросила мама. Я ответила:

- Если вы тут ждете сообщения о свадьбе, то ее не будет.

Остальные за столом вопросительно переглянулись.

- А почему? – Спросил Марк.

- Я не хочу! – Отрезала я. Аксель поспешил замять неловкость:

- Но есть другая новость. Тоже приятная.

Все с нетерпением воззрились на него. Выдержав небольшую паузу, он продолжил:

- Лена согласилась принять приглашение в Швейцарию. На ПМЖ. А еще теперь у нее есть недвижимость там. И Вы можете приезжать к ней в гости, когда захотите.

Все ошарашенно помолчали несколько секунд, а потом радостно стали задавать вопросы. О гражданстве, о визах, обо всем, что приходило в голову…

Мы выпили за это. И продолжили ужин. Аксель по мере возможности отвечал на все вопросы моих близких, и время летело незаметно. По окончании ужина все переместились в гостиную и там продолжили весело болтать, шутить и строить планы. Давно у нас не было так весело, многолюдно и шумно. Воспользовавшись передышкой, Аксель взял меня под локоток и увел в мою спальню. Там, закрыв за нами дверь, он нежно обнял меня и прошептал:

- Я соскучился. – И поцеловал. Сначала просто и легко, легко коснувшись своими губами моих. Через секунду паузы он будто распробовал вкус и поцеловал сильнее, нежнее. И затем поцелуй стал настоящим. Я почувствовала, как все напряжение последнего года нашей разлуки и особенно – последней недели – постепенно отпускает меня, и накатывает нежность, ощущение, что именно этого поцелуя я и ждала целый год… Аксель целовал меня все сильнее, крепче и крепче обнимая меня… Я почувствовала, что вот-вот задохнусь и начала сопротивляться. Он нехотя ослабил объятия и отстранился, чмокнув пару раз меня в обе щечки. Поглядев мне в глаза, он слегка застонал.

- Что? – Спросила я.

- Я хочу тебя. Я так давно хочу тебя, что сейчас сложно сдерживаться.

Я отстранилась, чтобы обдумать то, что происходит. Как всегда, стала взвешивать все «за» и «против». С одной стороны, мы можем поехать ко мне. С другой стороны, это может выглядеть так, будто я продалась за часть особняка и помирилась с ним только ради этого. С одной стороны – мы взрослые люди, нам не нужно ни перед кем оправдываться. С другой стороны – его мнение для меня очень важно. С одной стороны – какое мне дело? С другой – я не могу, мне и правда есть до этого дело. С одной стороны – я тоже ужасно соскучилась и очень хочу его. С другой - … С одной стороны – он улетает сегодня, и кто знает, сколько мы еще не увидимся…

Кажется, у меня закончились аргументы «против», и «за» победили.

Аксель смотрел на меня и, видимо, следил за моими переживаниями.

Но нет. Я не могу. Получается, что я за ПМЖ... Нет. Не могу, и все… Сердце забилось сильнее. Голова наполнилась каким-то гулом… Наверное, не стоило так сильно переживать.

Ксена зовет

По мере того, как головная боль усилилась, гул все больше наполнял уши, а зрение затуманилось, вдруг среди этого тумана я увидела ее. Ксена, полупрозрачная девочка, снова появилась. На этот раз у нее в одной руке была ее кукла – та самая, которую я отнесла в усыпальницу. Вторую руку она протянула ко мне, будто желая повести куда-то за собой. Она улыбалась.

Помимо своей воли, я протянула руку в ответ…

- Лена? – Громко спросил Аксель. – Что с тобой? Тебе плохо?

Туман таял медленно, и вместе с ним уходил и шум в ушах.

- Что? Да. Я в порядке, - рассеянно ответила я.

Глава 13. Новое начало.

Глава 13. Новое начало.

…

Прошло много времени, которое понадобилось, чтобы получить визу, оформить необходимые документы, и выехать в Швейцарию. Накануне отъезда мы устроили небольшую вечеринку-междусобойчик. Я не очень люблю людей в принципе, а особенно – тех, которые меня когда-то обидели, поэтому никого из родственников мы не приглашали.

Были только я, мама, ее друг, мой сын Марк и его девушка Галя. Кажется, у них все серьезно. Они легко понимают друг друга, она вежливая, не склонна к шумным вечеринкам, умеет готовить, шить, любит уют, чистоту и порядок. С другой стороны – она не занудная, общительная, простая, с ней всегда есть о чем поговорить, хотя у нас разные интересы. Мы с ней сошлись на теме рукоделия, так что мне нравится с ней общаться. В свободное время они вместе ходят в музеи, на выставки, в театры. Кажется, им хорошо вместе. Дай-то Бог, пусть у них всё сложится.

Во время веселья я шепнула Марку на ухо: «А не хочешь ли свадьбу в узком кругу в поместье в Швейцарии?» Он ошалело глянул на меня и ничего не ответил. Но на губах заиграла легкая улыбка, и он посмотрел на Галю.

Мама и ее друг интересовались, выйду ли я замуж за Акселя когда-нибудь. Я со смехом ответила, что это немаловероятно, но… я сделала паузу… лет этак в 80. Когда я точно буду уверена, что он мне не изменит. И мы посмеялись. А я сквозь смех думала, что это правда. Но пусть это звучит, как шутка.

Я звала маму ехать с собой, но она отказалась, мотивируя это тем, что лучше сначала мне там устроиться и наладить свой быт, и только потом позвать их.

На следующий день я отправилась в путь. Сердце щемило от волнения и предчувствия… Почему-то мне казалось, что должно что-то произойти… Я вообще подвержена приступам паники и «синдрому самозванца». Может быть, оттого, что воспитание в Советском Союзе было достаточно аскетичным, строгим, и детям мало давали родительской любви, – я выросла с постоянным чувством, что надо работать лучше.

Одной учебы на «хорошо» и «отлично», примерного поведения, занятия спортом, – всегда недостаточно. Дошло до того, что однажды, когда мне было уже почти тридцать, на занятиях с психологом мы выяснили, что любому своему успеху, даже большому, я радуюсь не больше 10 секунд, а потом сразу начинаю искать свои же недостатки и строю следующий план, за реализацию которого я опять же не буду себя хвалить…

Я тряхнула головой, пытаясь отогнать грустные мысли. Ох, уж эти рефлексии и самобичевание…

В конце концов, пора уже забыть обо всем этом. Я еду в особняк Швейцарии, в котором у меня есть (О, Боже!) собственные покои, несколько комнат, оформленных с нежностью и вкусом очень хорошим человеком… Надеюсь, он встретит меня в аэропорту.

Так и произошло. Рано утром Аксель встретил меня на аэровокзале, забрал мой багаж, как-то рассеянно поцеловал меня и повел к машине. Взгляд у него был серьезен, сосредоточен на чем-то другом. На мой вопрос он ответил, что все в порядке и у него просто небольшие проблемы, а мне не стоит забивать свою милую головку всякими глупостями.

По дороге он гнал так, что я даже испугалась. На опасном повороте я даже вскрикнула, и тогда мой водитель как будто пришел в себя:

- Прости, я задумался.

- Ничего, просто сбавь немного скорость.

Приехали!

В поместье, пока Аксель доставал вещи из багажника, на площадку перед домом вышла почти вся семья: Анна с Михаэлем, выбежала Ника со своими любимыми тряпичными куклами: Барби (в честь бабушки) и Леной (да, в честь меня).

Мы сердечно со всеми обнялись, перекинулись парой общеупотребительных фраз то на английском, то на французском. Я оглядела особняк. За одним из окон второго этажа в левом крыле, крыле Ксены, которое так называли из-за истории семьи, я увидела Джулию, которую и узнала-то не сразу. Я ей улыбнулась, но ее лицо было сердитым. Я знала, что не нравилась ей в то время, когда она хотела стать женой Акселя. Но сейчас?

Она ведь замужем и у нее малыш. Вроде бы даже неприлично держать зло на бывшую соперницу. Я себя таковой даже никогда не считала, предоставляя выбор Акселю и свободу действий – Джулии. То, что у них не срослось, – не моя вина. Я не понимала, что же ей еще нужно для мирного сосуществования.

Джулия с высокомерным видом, будто она владелица поместья, а я приехала наниматься к ней в горничные, отошла от окна. Спасибо, хоть штору не задернула. Это было бы еще и оскорбительно.

Меня окликнула Ника и позвала немедленно смотреть с ней сад, где она посадила цветочки. Я извинилась, предложила, что мы сделаем это попозже, когда я немного отдохну. Анна сообщила, что завтрак будет готов через полчаса.

Мы с Акселем поднялись в мои покои. Они были еще чудеснее, чем я запомнила в прошлый раз. Я выбрала розовую спальню, и разложили в ней вещи. Аксель пообещал попозже рассказать про все тайники и тайные комнаты моих покоев.

На мой вопрос о Джулии он сообщил, что, к сожалению, они потеряли малыша. Во время беременности что-то произошло, и у нее случился выкидыш. Я искренне опечалилась. Потом Аксель оставил меня немного отдохнуть и освежиться, пообещав, что зайдет за мной, чтобы проводить на ужин.

Я быстро приняла душ, переоделась с дороги, и, несмотря на усталость, не стала ложиться, а стала оглядывать все вокруг. Во-первых, я радовалась законченной росписи стен. Во-вторых, интерьер, по крайней мере, в этой комнате, был закончен. Все было на своих местах, ничего не было ненужного, а нужное находилось в такой гармонии друг с другом и с моим настроением, что хотелось обнять комнату.

Я выглянула в окно. Сад было не узнать. Была весна, и здесь уже трава и листва вовсю зеленели, и радовали глаз. Я пыталась углядеть путь к семейному склепу. Не получилось. Прикинув прошлый путь через сад, я поняла, что склеп скрыт за высокими зарослями.

Вздохнув, я решила, что после завтрака я должна сходить в усыпальницу Ксены, раз уж она мне привиделась недавно.

А сейчас продолжила осмотр комнат. Та, которую я выбрала сегодня, была истинно принцессной, девчачьей, розовой, с цветами и такая нежная-нежная. Иногда хочется побыть той, о которой заботятся и которую балуют. Не так ли?

Завтрак

На завтрак собралась вся семья – Аксель, Анна, Михаэль, Ника, и Джулия с Патриком. Джулия поспешила занять место во главе стола, но Патрик одернул ее, указав на именные карточки возле приборов. Аксель, стоя в дверях, смотрел на это без эмоций, но серьезно. Джулия оглянулась на Акселя, и, поймав его взгляд и поняв его смысл, покорно присела на место, предназначенное для нее. Справа от Акселя было место Анны, затем Михаэля и Ники. Слева же от него место было предназначено для меня, затем Патрика, и только потом – Джулии. Может быть, ей это и не нравилось, но это никого не волновало.

За завтраком Аксель сообщил, что на субботу назначен торжественный ужин.

- В честь чего раут? – Спросила я.

- В честь твоего приезда, конечно.

- Разве это праздник?

- Конечно. Ведь только твоя заслуга, что моя семья снова может жить в прекрасном замке.

Джулия, слегка нагнувшись над столом, с удивлением посмотрела на меня. Она что, не слышала эту историю?

- Да не стоит, ну что ты. – Сказала я.

- Не спорь! – Нарочито сердито парировал Аксель, и мы улыбнулись друг другу.

Удивление во взгляде Джулии сменилось скептицизмом, а затем ее губы скривились в усмешке. Очевидно, что она не понимала нашего юмора.

Акс сообщил, что вскоре он должен отправиться в поселок, чтобы уладить некоторые юридические моменты. А после завтрака у него есть немного времени, и он хочет мне кое-что показать в моих покоях, и рассказать. Вы бы только видели, какой взгляд бросила на меня Джулия! Видимо, ей тоже хотелось узнать новости. Но причин идти с нами у нее не было. Кроме того, Патрик попросил ее помочь ему собраться в дорогу, ибо он едет вместе с Акселем.

Владения

Приведя меня в мои покои, Аксель начал показывать, что изменилось за время моего отсутствия. Ремонт был закончен. Нижний зал в стиле Алисы блистал, поражая мое воображение. Шахматный пол, столик с пузырьком в центре – это было как год назад. Но теперь пространство вдоль стен было облагорожено и закончено.

Я внимательно оглядывала стены, мебель, стеклянные шкафы, роспись на потолке… Сердце замирало от этой красоты. Казалось, здесь я буду, наконец, счастлива. Поднимаясь по лестнице к маленьким комнатам, Акс вполголоса рассказывал, что было скрыто в этих покоях до того, как их обнаружили разбившие зеркало рабочие. А затем показал мне несколько тайников. Некоторые были маленькими, размером со шкатулку для писем. Другие были побольше. Осмотрев площадь, я поняла, что за пять минут всем этим не налюбоваться. Но мое внимание занимало еще кое-что.

- Аксель, я не понимаю кое-чего… - Сказала я.

- Спрашивай.

- В этом крыле, судя по виду замка снаружи, должна быть и башенка. Где же вход в нее?

Аксель улыбнулся.

- Хороший вопрос. Мы пока не знаем. Где-то есть еще один потайной ход, видимо. И я не удивлюсь, если именно ты его обнаружишь.

- Почему я?

- У тебя какая-то мистическая связь с этим местом, с Ксеной…

- И что?

- Мы думаем, у тебя получится.

- Кто – «мы»?

- Я и Патрик. Он мой племянник, я говорил?

- Нет. Но я догадалась по тому, что они с Джулией здесь. Кстати, о Джулии. Кто еще является собственником замка? Кого нужно уважать и принимать в расчет, кого бояться?

Акс обернулся ко мне и обнял за плечи:

- Лично тебе – только меня. Я официальный главный наследник. Мне принадлежит 50% земель и самого замка. Тебе – 10. Анне – 10. Остальная часть владений принадлежит клану. То есть – не распределена поименно.

- Как интересно. Никогда о такой традиции не слышала.

- А Михаэлю или Патрику, например, что-то принадлежит?

- Лично – нет. Они являются владельцами как часть клана. Патрик – до своей смерти, а Михаэль – пока он женат на Анне. Если они разведутся, или она, не дай Бог, умрет раньше него, то ее долю он не наследует. Процентную, именную долю, имеют только прямые наследники моей фамилии. По существующему сейчас закону клана – только первородные дети. Остальные – только как часть списка клана. Они не могут ее ни продавать, ни дарить, только владеть.

Это повелось еще со времен рыцарских кланов. Никогда не знаешь, кого сегодня из собственников убьет в бою, и кто из дальних, но кровных, родственников, потерявших свои земли, приедет на постоянное жительство в твой замок из милости. Причем правило только первородного владения оспаривается уже несколько веков боковыми ветвями клана, дальними родственниками. Но пока все остается как есть.

- А Джулия имеет на что-то право? Прости, что я спрашиваю. Не корысти ради, но мне нужно знать, могу ли я игнорировать её. Ведь Вы с Патриком сегодня уедете. А, учитывая, какой холодный прием она мне оказала, боюсь, придется ее, по меньшей мере, избегать. Или даже бояться…

- Ну, что ты. Джулия не сделает ничего дурного. Мы с ней обсуждали это. Она обещала быть приветливой и милой. Но, если вопрос в цифрах, то нет. Сама она ничем здесь не владеет. Патрику его доля досталась по наследству. А она сама просто имеет право жить здесь со своим мужем.

Нет, его слова меня не успокоили. Но и мелкий козырь в виде официальной собственности тоже не помешает.

- Милая, у меня к тебе просьба. – И он достал из кармана кольцо.

- Нет, - быстро ответила я.

- Сначала послушай. Если ты беспокоишься по поводу Джулии или других родственников, то статус моей невесты даст тебе дополнительную уверенность.

Поколебавшись несколько секунд, я согласилась с его доводами и приняла кольцо.

- Спасибо. – Сказал он и чмокнул меня в висок.

- Аксель, у меня еще вопрос. Если вдруг (!), - я подчеркнула «вдруг», - я найду вход в башенку, то кому она будет принадлежать? И всё, что в ней найдется?

- Тебе.

- Но почему? Ведь есть ты и другие наследники.

- Ее площадь входит в те 10 процентов площади, которые принадлежат тебе.

Он подошел к секретеру, и, отперев его маленьким ключиком, достал копии старинных чертежей.

- Видишь? Сохранившиеся чертежи, найденные в этих покоях, содержат и площадь башенки. Но не содержат путь к ней. На чертежах она будто замкнутая система. Только то, что эта площадь будет учтена в твоей доле, убедило других наследников, что ты получишь 10%. Так что теперь в твоих интересах ее найти, - Аксель улыбнулся. И я в ответ.

- Ты не расстроилась?

- Ну что ты, конечно, нет. Это справедливо, мне кажется.

- Там, конечно, небольшая площадь, но, должно быть, очень светлая и открытая. Как раз для твоего творчества.

- Да, я тоже так подумала, - ответила я, разглядывая чертеж.

Он посмотрел на часы, положил чертежи на столик и взял мое лицо в свои ладони.

- Мне пора отправляться, - сказал хозяин замка с грустью.

И поцеловал меня. Нежно в лоб, потом в висок, в щечку, все ближе спускаясь к губам, и все дальше мягко запрокидывая мою голову назад. Я была без каблуков, и его поцелуй получился властным, сверху, но одновременно нежным – именно таким, как я люблю.

Чуть погодя он отстранился, еще раз легко поцеловав меня в висок, и пошел к выходу. Мне вдруг закралась мысль, так, шепотком: «А не совершаю ли я ошибку, отталкивая его? Ведь он для меня так много делает. И так похоже на то, что любит меня…»

Я тряхнула головой, отгоняя глупые сердечные мысли, напоминая себе, что я обжигалась уже на этих же мыслях. Глупое сердце все еще хочет верить… Слава Богу, голова еще работает. Пусть будет так, как сейчас есть. Пусть лучше я не узнаю больше счастья, чем познаю еще одно глубокое разочарование…

Я поднялась в свою спальню, чтобы подготовиться к визиту к Ксене. Я немного волновалась, не зная, чего ожидать. Всё-таки я по-прежнему не считала это нормой. И сама себе удивлялась, но твердо решила идти.

А еще я надеялась осмотреть разрушенную оранжерею и оценить, можно ли ее восстановить. Поэтому я приготовила черный кружевной шаперон (я подобные шью на заказ и на продажу) для склепа, и фартук для огородных работ. А также прихватила карту земель поместья, которую оставил Аксель.

Я вышла из своих покоев. Оказавшись в том маленьком бывшем кабинете, где скрытая дверь ведет через потайной ход к покоям Ксены, я невольно покосилась на эту дверь. Ее почти не было видно, если не знать, что искать.

Я представила, каково сейчас там, в игровой комнате, после того, как я забрала оттуда и отнесла в склеп куклу, копию Ксены. Интересно, те чувства, что в пошлый раз, я смогла бы ощутить сейчас – когда в том крыле поселились люди. Акс говорил, что Патрик и Анна давно поселились в левом крыле, и на здоровье не жалуются. Я решила, что при первой возможности побываю там. Если Аксель не будет возражать.

Проводы

Прикрыв дверь, я увидела большой ключ в замочной скважине. Воспользовавшись этим, я заперла дверь на замок и отправилась вниз по лестнице. Спустившись на первый этаж, я встретила спускающегося по лестнице левого крыла Патрика в сопровождении жены и дочери. Их покои были рядом с покоями Патрика и Джулии. Видимо, покои Акселя были в правом, «моём», крыле.

Немного погодя вниз спустился и Аксель. Он приобнял меня, легко поцеловал в висок, и сказал, что им пора в дорогу. Велел мне не скучать, ведь вечером они уже вернутся. О чем-то переговорил с Анной, она вручила ему какую-то деловую папку, и мы двинулись к выходу.

Мы все вместе проводили их до машины. Они помахали нам, посигналили, и отбыли.

Я вздохнула и проводила машину взглядом. Подумала, интересно, а что же с нами (мной и Акселем) будет. Есть ли у нас будущее? Есть ли шансы, что я, наконец, отпущу свое прошлое и начну жить новой жизнью? Кивнув головой, соглашаясь сама с собой, что эти вопросы все еще слишком сложные для решений, я решила отложить их на потом.

Перчатки мне выдали Анна с Никой в каком-то маленьком домике позади особняка. Оказалось, там целый хозяйственный пункт – и склад различных садовых инструментов, и комнаты сотрудников. Там мне выдали несколько пар перчаток для работы в саду, передник и, к моему удивлению, красивую плетеную корзинку и косынку. Девушка, которая распоряжалась инвентарем, что-то сказала с улыбкой, а Анна мне перевела: «Для красоты». Я поблагодарила их.

Но для начала решила отдать некую мистическую дань Ксене. Что случится на этот раз, когда я через год появлюсь в скорбной обители теней? Учитывая, что в поместье Джулия, которая отреагировала на мое появление крайне неприязненно, стоит ли мне быть настороже? Аксель уверяет, что девушка не опасна. Однако в ее взгляде мне видится нечто чуждое и иногда даже зловещее. В склеп? Я оглянулась на окна Джулии…

Ну же, – одёрнула я себя. Я приехала, чтобы избавиться от комплексов, а не развивать новые. Удостовериться, что все галлюцинации с Ксеной – только результат моей буйной фантазии и любви к темным малознакомым помещениям, только и всего. Развеять свои глупые фантазии. Не хватало мне ещё Джулии бояться.

У хозяев пока не было времени, чтобы заняться садом. Им приходилось заниматься реставрацией самого замка, постоянно совещаясь с архитекторами и строителями. А еще много времени отнимали судебные процессы.

Оказалось, множество замков в Европе заброшены именно потому, что считаются памятниками архитектуры. И государство их будто бы охраняет. А на самом деле это самое государство просто не дает в этих замках проводить современные ремонты, требуя, чтобы печное отопление оставалось именно печным, канализация при ее наличии сохранялась в первозданном виде, и так далее. Понятно, что жить в таких условиях просто невозможно в XXI веке. Поэтому настоящие хозяева и бросают замки, ибо очень уж дорого содержать замок в требуемом виде, при этом – даже не проживая в нем.

Аксель со своими адвокатами добился признания суда, что государство за 100 лет не сделало ничего для сохранности охраняемого им памятника, а, напротив, допускает постоянное его разрушение. И потребовал от государства арендную плату за 100 лет. Государство, конечно, платить такие деньги не хочет. Но и для сохранения памятника тоже денег не выделяет. Тогда Аксель доказал, что собственность его предков должна вернуться в семью. А государству предложил, что часть замка будет отреставрирована в том виде, как была 100 лет назад, и по этой части замка могут проходить экскурсии.

Все разбирательство растянулись больше чем на год, так что Аксель должен был сегодня во что бы то ни стало посетить заседание суда. Должно было состояться вынесение окончательного решения по замку и его окрестностям.

Проходя сквозь заросли, я вспомнила шуточное определение, как получить английский сад: «Купите сад. 100 лет ничего не делайте», и улыбнулась. Если верить этому изречению, у нас тут именно английский сад. Я шла по той дорожке, что и год назад. Она была вымощена каким-то камнем, и именно это не дало ей зарасти полностью за 100 лет (ну, или 70, если временные хозяева обновляли ее в 1950-е).

Мне показалось, что где-то вдалеке виднелась верхушка еще одного дома. Или это как раз склеп? Или часовенка, о которой упоминал Аксель? А еще он говорил, что где-то в саду была оранжерея. Надо обязательно посмотреть.

Временами мне казалось, что я слышу шаги позади. Но, оборачиваясь, никого не видела. Солнце спряталось за тучи, и, хотя был примерно полдень, стало как-то мрачно. Птицы здесь почти не пели, насекомые тоже издавали только редкие звуки. Мне стало немного жутко.

Пройдя до конца сада, который местами напоминал лес, я увидела склеп.

Перекрестившись в суеверном трепете перед входом, я отворила тяжелую металлическую дверь и, ощущая волнение, вошла. Немного подождав, когда глаза привыкнут к полумраку, я осмотрелась. Все было, наверное, так же, как и в прошлый раз.

В середине зала стояла скамеечка, на стенах были плиты с надписями. Я уселась на скамью и поставила корзинку рядом. Плиту Ксены я легко нашла по кукле. Она стояла на том же месте, что и в прошлом году.

Внимательно глядя на нее, мысленно поприветствовав, я напомнила, что я – знакомая Акселя, ее родственника. Сегодня почему-то мне хотелось с ней говорить. Меня одолевала небольшая дрожь, некое необъяснимое беспокойство, как от чужого взгляда.

Я всю жизнь мысленно что-то рассказываю. То сама себе, то Богу, то какому-то непонятному потенциальному собеседнику. Иногда даже получаются «диалоги».

Сама не заметила, как увлеклась своим повествованием. На самом деле я не думала, что рассказываю это кукле или самой Ксене, но почему-то меня тянуло рассказывать о себе. Зачем-то поведала о своей жизни вкратце, о своих куклах…

И вдруг мне показалось, что кукла смотрит прямо на меня. До этого она стояла так, что ее взгляд был направлен на входную дверь. Я не успела испугаться, как вдруг за спиной раздался лязг двери, и она захлопнулась. Казалось, вздрогнул весь склеп от этого удара, настолько тяжелой была дверь. И полная темнота.

Я вскрикнула.

Глава 14. Накануне приема.

Глава 14. Накануне приема

Склеп.

Мне стало по-настоящему страшно. Первые несколько секунд мне казалось, что наступила полная темнота. Я оторопела, боясь пошевелиться. Через какое-то время глаза больше привыкли к темноте, и я увидела легкий свет, пробивающийся неизвестно откуда, вроде как прямо из стены. Преодолев страх, на дрожащих ногах, я подошла к двери и попыталась ее открыть. Не получилось. Дверь была плотно закрыта снаружи.

«Отлично! – Подумала я сарказмом. – День удался!» Достав телефон, я убедилась, что связи здесь нет абсолютно. Включив фонарик на телефоне, я огляделась.

Только легкий лучик пыльного света, пробивающийся сквозь толстую стену, стал лучиком надежды. Я развернулась и подошла к тому месту, откуда, казалось, он пробивался.

На этой стене не было именных плит, к моему счастью. Иначе я вряд ли смогла бы попробовать найти в этой стене трещину или потайной ход какой-нибудь. На этой же стене были только небольшие полочки, видимо, для цветов и других памятных вещей, а также три подсвечника с остатками свечей, от которых, к сожалению, сейчас не было толку, ибо ни спичек, ни зажигалки у меня с собой не было, ведь я давно бросила курить.

Стена была покрыта мраморной плиткой, и в щель между одной парой и проникал тоненький лучик света. Наверное, какой-нибудь очередной потайной ход, - решила я и, надев перчатки, попыталась просунуть пальцы в щель. Она была слишком узкой.

Я стала по очереди нажимать на плитки вокруг этой щели. Не помогло. Тогда я стала нажимать на другие плитки, на полочки, пытаясь найти скрытый механизм. Ничего не происходило. Я отчаялась и плюхнулась на скамейку. Внезапно мне захотелось поделиться своим разочарованием с Ксеной. Больше ведь не с кем.

Обернувшись к кукле, с которой я теперь ассоциировала Ксену, я увидела, что кукла лежит на своей полочке, вытянув руку за голову. Видимо, она упала, когда захлопнулась дверь. В отчаянии, понимая, что это полная глупость, такая же, как ранее – галлюцинации и разговоры с куклой, я решила проследить за направлением ее руки.

Подойдя к ней, я увидела, что рука «указывает» на подсвечник, находящийся на той же стене, что и щель, однако в другом ее конце. «А что мне терять?!» – Подумала я и пошла к подсвечнику. Я попыталась его снять со стены, предположив, что за ним может быть какая-нибудь дверь или ручка двери или еще какое-нибудь чудо…

Но нет. Я наклоняла его в разные стороны, но он не поддавался. И вдруг, когда я достала свечу, которая не позволяла нелогично наклонить его в сторону стены (со вставленной свечой там не хватало места для наклона), он поддался. Заскрипев и заскрежетав, осыпаясь пылью и песком, открылась тяжелая дверь слева – там, где была щель, пропускавшая тонкий лучик света. Теперь через открывшийся проход света попадало в склеп гораздо больше.

Я не рванула со всех ног. Я замерла. Как бы чего не случилось, похуже теперешнего. Подсвечник, повинуясь какому-то скрытому механизму, поднялся в прежнее положение, и через несколько секунд потайная дверь неторопливо с тем же скрежетом вернулась на место, закрывая вход. Вздохнув, я прислушалась. Вроде ничего страшного. Ну, что ж, стоит рискнуть, вероятно.

Я второй раз наклонила подсвечник, и проход вновь открылся. Теперь я быстро подошла к нему и стала с фонариком рассматривать помещение метр на два, которое оказалось за дверью. На противоположной стене я увидела нечто вроде дверной ручки-кольца. Я не успела воспользоваться, как автоматическая дверь начала закрываться. Я вернулась к подсвечнику.

Вновь нажав на него, я быстро подбежала к открывшейся двери, и тут же попыталась открыть вторую дверь. Она поддалась не сразу. Только навалившись всем своим весом на то место, где было кольцо, я смогла толкнуть каменную дверь. Увидев солнечный свет, я обрадовалась. Вроде бы тут не было никаких механизмов, и можно будет просто выйти. Потайная дверь начала закрываться у меня за спиной. Я быстро заскочила обратно в склеп.

Я подумала, что не нужно всем открывать этот потайной выход, и нужно спрятать намеки на него. Пыль на предметах секретной стены я потревожила, нужно скрыть это. Я подобрала немного пыли и песка, осыпавшихся в районе потайного хода, и посыпала этим те полочки, вазочки и подсвечник, к которым прикасалась. Остатки пыли на полу постаралась размести по щелям в каменном полу. Хорошо, что дверь открывается наружу, почти не оставляет следов.

Я подошла к кукле, мысленно поблагодарила ее, и усадила ее на место. Затем вернулась к подсвечнику. Нажав на него, я вновь открыла потайной ход. Тогда я, чтобы вставить обратно свечу, вернула подсвечник в обычное положение и вставила в него свечу. Быстро пошла к двери, которая еще не начала закрываться. Стоя на пороге, я мысленно попрощалась с Ксеной и даже помахала ей рукой.

Дверь закрылась. Я протиснулась в полуоткрытую внешнюю дверь, и плотно закрыла ее за собой. Снаружи не осталось даже намека на то, что здесь есть дверь. Близко к стенам склепа рос только мох, который, стоило только убрать с него ногу, тут же распрямлялся, скрывая следы. Так что не стоило беспокоиться об этом. На всякий случай я оставила несколько отпечатков ног в разных направлениях, чтобы не было понятно их происхождение – на случай, если вдруг мох повянет от моих следов.

Обойдя склеп, я осмотрела дверь. Как я и думала, она была закрыта снаружи на задвижку. Я не стала трогать ее. Просто сфотографировала на телефон – на всякий случай.

Решив, что приключений мне на сегодня достаточно, и оранжерею можно оставить на потом, я отправилась к замку. Отойдя на несколько шагов, я обернулась невольно на склеп, будто меня позвали, и оступилась. Моя нога соскользнула с еле заметной тропинки.

Ногой я задела росший рядом куст незнакомых цветов, который в отместку одарил мою ногу целой щепотью розово-желтой пыльцы. Отряхнуть ее со штанины мне не удалось, такая оказалась въедливая, и я побрела к замку как есть. Но сфотографировала куст на всякий случай, чтобы спросить у кого-нибудь, не ядовита ли его пыльца.

Оказалось, пока я предавалась размышлениям в склепе, пока потом пыталась отыскать выход – прошло несколько часов. Скоро Аксель вернется, нужно поторопиться.

Уже у самого замка я услышала клаксон. Это Акс и Патрик вернулись. Я побежала их встречать. Они оба вышли из машины, сияя. Вся семья, ожидая их приезда, высыпала на крыльцо. Наверное, для этого Аксель и посигналил. Аксель что-то сразу стал оживленно рассказывать на немецком, все оживленно приняли участие в разговоре. Я подходила к крыльцу.

Небольшой диссонанс почувствовался, будто мурашки по спине пробежали. Анна, Михаэль и Ника были в легкой одежде. А Джулия, как и я, была в куртке. Приглядевшись, я увидела на ее юбке пятно того же цвета, что и на моих лосинах. Розово-желтая пыльца.

Неужели это она закрыла меня в склепе? Ну, а кто же еще? Не подходя вплотную и стараясь не привлекать внимания, я сделала несколько ее снимков. А затем постаралась незаметно подойти к ней так, чтобы поймать оба наших пятна в один кадр. И в этот момент она обернулась. И резко побледнела, увидев меня.

Уже не сомневаясь в ее вине, я усмехнулась ей в лицо и сделала фото, которое собиралась. Я подмигнула ей. Казалось, Джулия увидела привидение.

Не настолько же она дура, чтобы не понять, зачем я фотографирую ее. Я убрала телефон во внутренний карман, и тут Аксель позвал меня, чтобы на русском сообщить, что все прошло прекрасно, и решение суда объявлено, как и ожидалось. Теперь они (и я, он подчеркнул) могут беспрепятственно жить в замке и наслаждаться природой.

Затем мы всем табором пошли в замок, весело и громко переговариваясь, и периодически на радостях обнимая друг друга. Только Джулия была бледновата и участия в общем веселье не принимала. Я сделала несколько общих снимков, чтобы запечатлеть исторический момент. Джулия пыталась «держать лицо», как аристократка, но я всё же поймала несколько моментов, когда ее перекосило от злости.

Все разошлись по своим покоям, приехавшим мужчинам нужно было переодеться и отдохнуть с дороги, а Анна пошла хлопотать об ужине. Аксель же, подхватив меня под руку, затащил в свои покои, и, едва закрыв дверь, жарко поцеловал. Он шептал, что наконец все устроилось, как планировалось, и мы оба будем жить в этом особняке, и еще что-то…

Но я еще немного не отошла от происшествия в склепе, и поэтому мягко отстранила его. Показала на свою запачканную одежду и сообщила, что нам обоим нужно переодеться и принять душ. Он нехотя согласился, когда я пообещала после ужина провести с ним вечер. Я показала ему фото цветка и пятно пыльцы на лосинах, он сказал, что пыльца не опасна. Просто цветок редкий. И я ушла к себе.

В своих покоях на маленьком принтере я напечатала несколько копий фотографий – закрытой двери склепа, цветка с необычной пыльцой, пятен на одежде – моей и Джулии. Разложила в разные конверты и попрятала в разных тайниках. Ну, и, конечно, отправила в облако, и своим близким по электронной почте, сообщив, что это просто должно у них полежать до нужных времен. И затем спустилась на 2-й этаж, в столовую.

Здесь собралась вся семья. Эта столовая, как объяснил Аксель, - парадная, для особых случаев. Есть еще столовая на первом этаже. Она тоже большая, но не такая величественная. Сейчас был очень важный случай – вынесено, наконец, решение суда по замку.

По решению суда Акселю предстояло содержать открытую для экскурсий часть замка в историческом виде, как сто лет назад, но в надлежащем порядке; предоставлять возможность для экскурсии не меньше, чем один раз в месяц, а также предоставлять собственного экскурсовода, который будет знакомить посетителей с историей замка и этих мест.

Часть замка будет отреставрирована так, чтобы по возможности были использованы старинные материалы для этой реставрации. И эта часть замка будет открыта для экскурсий, там будут проходить группы людей, а их жизни и здоровью ничего не должно угрожать, поэтому часть материалов обязана быть безопасной, поэтому – современной.

При соблюдении этих условий государство возвращает замок владельцам – Акселю и его семье, и позволяет ему распоряжаться им и землей на свое усмотрение.

Мы все радостно поздравляли друг друга, хотя мне принимать поздравления было все же немного странно. Весь ужин прошел в торжественной и радостной атмосфере, мы были веселы и взбудоражены. Долго не могли успокоиться, и даже устроили танцы. Веселясь, мы завели на старинном патефоне пластинки, и танцевали под странные забытые мелодии.

Вскоре я заметила, что Джулии нет. Я подождала несколько минут, полагая, что она могла отлучиться в туалет. Но тут Аксель подошел ко мне, обнял, и прошептал на ухо, что хочет немедленно остаться со мной наедине. Взяв по-хозяйски меня за руку, он ничтоже сумняшеся повел меня из столовой. Мы поднялись в мои покои (Акс сказал, что в его покоях ещё не окончен ремонт). Как только мы вошли, тут же увидели Джулию, которая шарилась в выдвижном ящичке того самого столика посередине зала с шахматным полом.

Аксель окликнул ее. Она вздрогнула и уронила красивый старинный флакон, который тут же разбился. На лице ее был испуг. А Аксель, как мне показалось, был в ярости. Он что-то быстро сказал ей на немецком, она покраснела и шепотом отвечала, опустив глаза. После второй фразы Акселя она быстро прошла к выходу.

Проходя мимо меня, она зло зыркнула на меня. Но на этот раз Аксель заметил это. И снова что-то ей сказал. Немецкий – такой язык, на котором сложно понять, признание ли это в нежности или жесткие военные команды. Так что я осталась в неведении, что он ей сказал. Джулия почти бегом выбежала в дверь.

Настрой романтический у нас, конечно же, пропал. Аксель спросил у меня:

- Как ты думаешь, что она могла тут искать?

Я в ответ подошла к одному из тайников и, вытащив спрятанные ранее фото, передала конверт ему. Он посмотрел их и удивленно спросил:

- Что это?

- Меня кто-то запер в склепе, когда я ходила навещать Ксену.

- Ты серьезно?

- Вполне.

- Как ты выбралась?

- Обнаружила потайной ход.

- И ты думаешь, это была Джулия?

Я обратила его внимание на фото, где у нас с Джулией одинаковые пятна пыльцы на одежде.

Акс внимательно рассматривал фото. Потом задумчиво сложил их в конверт, и, поцеловав меня по-отечески в лоб, ушел, унося снимки.

Я закрылась на ключ, решив, что вечер и так был утомительным, и пора отдохнуть.

Обновленный особняк

В следующие дни я обустраивалась, осматривалась и занималась садом и рукоделием. Нижняя часть, гостиная, переделки не требовала. В одной из верхних комнат я сделала мастерскую, в другой свою спальню, а в третьей то, что не хотела показывать никому. В конце концов – это мои покои, и должно же быть у меня личное пространство, куда не будет заходить даже Акс?

Кстати, он приходил каждый вечер. И часто оставался на ночь. Мы проводили романтические вечера. – То он приглашал меня в кафе в деревню, то мы оставались дома и ужинали здесь же.

Ремонт продолжался, и в особняке постоянно было много работы. Поэтому здесь оставалось много посторонних. Анне на помощь, кроме нас с Никой, были приглашены повара.

Обедали и ужинали все вместе, в нижней столовой, не чинясь. Хозяева особняка относились ко всем рабочим с одинаковым уважением. Только Джулия смотрела на всех оценивающе. Не знаю уж, что она оценивала – ведь у нее самой средств не было, как и прав на поместье.

Я вообще старалась избегать ее. А она избегала Акселя. С тех пор, как произошел тот случай со склепом, хозяин особняка запретил ей приближаться к нашему крылу и той части сада, где находился склеп.

А однажды намекнул даже, что пора ей найти полезное занятие. Он, конечно, из вежливости не сказал, что грусть девушки – притворная, но тонкий намек в его словах можно было уловить (если я правильно поняла перевод). Все домочадцы что-то делали – Анна готовила, на ходу обучая Нику тому же, я «разгребала» и приводила в порядок ближайшую заросшую часть сада с фонтаном. Патрик и Микаэль продолжали работать в поселке. Сам Аксель тоже не мог оставить свой пост в администрации, а также руководил стройкой, ежедневно сверяясь и принимая отчеты от прораба (или как он правильно называется).

Кроме того, даже выборную должность старосты деревни он не мог оставить просто так. Приходилось дожидаться внеочередного совета, где он смог бы передать бразды правления новому старосте.

Мне в помощь (или в руководство) пригласили специалиста. Он составил план работ, и первые дни помогал в его осуществлении, по тяжелой части работы, а потом отбыл. Мы не намеревались до субботы очистить весь сад, а только его часть вблизи дома.

Я работала с растениями, густо населившими все вокруг, по несколько часов каждый день, а затем отправлялась в свою мастерскую. Куклы были оставлены на потом, а вот платье себе я хотела сшить новое.

Аксель помог мне купить новую, многофункциональную, суперсовременную швейную машину.

Так что шить было одно удовольствие – множество операций, в том числе смётку и вышивку, я делала легко и быстро.

Бездельничать не удавалось, а полноценный отдых приходился только на время обеда и поздний вечер.

Древо Акселя

В один из вечеров Аксель пригласил меня в свои покои, когда там, наконец, был закончен ремонт. Конечно, его покои были совсем не чета моим. Именно здесь и хотелось назвать особняк замком.

Нижняя гостиная у него была огромной по меркам квартиры. Здесь был камин, несколько диванов, гобелены и ковры на стенах и на полу. Второй же этаж у него был на балконе – несколько комнат: рабочий кабинет, спальня и маленькая личная гостиная.

Один из гобеленов, как оказалось, имеет механизм, который его поднимает, и открывает настоящее старинное древо. Холст, на котором были размещены металлические, отлитые из бронзы или серебра (как я подумала), портреты. Они таинственно и мистически поблескивали на темной от времени старой грубой ткани.

Это было грандиозное полотно, вызывающее пиетет. Отчего-то мне захотелось прикоснуться к нему. Ну, как же – старинная ткань, как Лена может пройти мимо и не потрогать?

Задев холст кончиками пальцев, я ощутила, как слабый электрический ток пробежал по всему большому кругу кровообращения, и вернулся снова к началу. Мне даже показалось, что я увидела мгновенно пропавшую искру, промелькнувшую между пальцем и холстом. Я отдернула руку.

Что это? Даже если бы где-то «пробивал» оголенный провод, натуральный лен ведь не проводит электричество? Несколько раз в жизни я ощущала нечто похожее, но списывала это на случайности этого мира, которые объяснить невозможно, и старалась не придавать этому значения.

Меня однажды в молодости ударило настоящим током 220, так что я осознаю, насколько глубока разница. Я оглянулась на Акселя. Он смотрел на меня серьезно, не выражающим ничего взглядом. То ли не заметил ничего, то ли действительно мне это показалось из-за моей чувственности.

Может, это вообще просто острая заноза, которая не переработалась при переработке льна в полотно. И я нечаянно сильно ткнула в нее, не рассчитав.

Я отметила величину полотна – минимум два метра ткани по вертикали. И расположение схемы династии здесь было «сверху вниз», - так, как я не люблю. По мне, это не логично. Дерево растет вверх, а его корни – внизу.

Но не мне судить. Тем более что порядка десяти поколений клана не возражали. Внизу холст заканчивался небольшим рулоном. Ясно, что тот, кто это затеял, рассчитывал, что еще много поколений будут вести «учет» перворожденных.

Вторые и третьи дети были отмечены портретами, видимо, вырезанными из дерева, и покрыты лаком. Но их потомков на холсте не было.

Я с волнением пожала Акселю руку, не говоря ни слова, выражая ему свое уважение к традициям предков хранить так долго историю Рода.

Суаре

Наступила суббота. Съехался, как говорили, весь основной клан. Многие хотели порадоваться вместе с главными наследниками, а кому-то, возможно, хотелось и оценить семейное достояние, вернувшееся в семью.

Для подготовки были приглашены повара и целый штат кухонных рабочих, а также официанты и службы кейтеринга.

В особняке собралось больше тридцати человек. Мужчины и женщины, только взрослые члены клана, собрались без детей, поскольку в особняке все еще не были закончены ремонтные работы, которые грозили затянуться еще на полгода. Самой младшей была Ника, и только потому, что жила здесь.

Я с удивлением оглядывала все прибывающих гостей. Говорящие на разных языках и наречиях, одни улыбались, другие хмурились, замечая меня рядом с Акселем.

По случаю праздника я оделась в бордовое вечернее платье, которое специально сшила на этой неделе. Большинство родственников были приветливы. Кроме, конечно, Джулии. Она пыталась делать вид, что не замечает меня, а Акселя откровенно избегала.

Патрик старался сгладить острые углы, но несколько раз я все же закатила глаза от фырканий Джулии, проходившей мимо меня, или от ее злых взглядов.

Ужин проходил в нижней столовой. Аксель сидел в центре стола, а нас с Джулией усадили так, чтобы мы не видели друг друга. Аксель произнес спич, в котором упомянул и меня, не объясняя, однако, какова именно была моя роль в возврате поместья клану. Правильно, не все поймут, как мистические события могут повлиять на реальность. Кроме того, кто-то может и не принимать это или противиться, будучи религиозным или наоборот, атеистом.

А, может, кто-то из этой большой семьи мог быть и язычником. Вкушая превосходное традиционное блюдо рёшти (или рёсти), что-то вроде наших драников, я раздумывала – а что это меня вдруг потянуло на мысли о религии. Может, Аксель просто не очень хотел всем рассказывать о «грандиозности» в мистическом понимании моей роли.

Может, он просто хочет оставить меня в тени. Разные причины могут быть для этого. Может, он тщеславен. А, может, не признает роли женщин. Может, просто не хочет, чтобы я стала центром внимания из-за того, что знает, как я не люблю большое скопление людей. А может, ревнует.

Что? Почему ревнует? Ну, не знаю, - ответила я сама себе. О, опять внутренний диалог. Заканчиваем, - скомандовала я второму «Я», и мы перешли к пирожному Карак.

Внезапно я обратила внимание, что на другой стороне стола разговоры звучат на повышенных тонах.

- Да кто ты вообще такая? – Слегка высокомерно спросила Джулия у женщины, сидящей напротив нее.

- Я кто такая? Я-то есть на малом Древе, и меня легко найти. А вот ты – кто? Что-то я не помню твоих родственников, хотя ты о них и болтаешь с начала вечера. Нет их на Древе, дорогуша! – Отвечала ей женщина лет сорока с ухмылкой, подняв одну бровь. – Покажи-ка хотя бы свою прабабку, идём! – И она со скрипом решительно отодвинула стул и встала из-за стола, бросив салфетку на скатерть.

Джулия вскочила, и я увидела ее перекошенное от гнева лицо. Тут вмешался Патрик:

- Джулия принадлежит к нашему клану по праву брака со мной. Кроме того, её родители – из достаточно дальних родственников, поэтому их нет на нашем древе рода.

Говорил он спокойно и дружелюбно, пытаясь замять конфликт.

- Что еще за древо? – Невольно, как мне показалось, выдавила из себя его жена.

- Генеалогическое древо, или Древо Рода, которое ведется в каждой мало-мальски уважаемой семье, - подсказал мужчина, сидящий рядом с оппоненткой скандалистки.

Тут и все остальные уставились на Джулию, удивленные, видимо, тем, что Джулия не в курсе такой важной традиции. Даже те родственники, которые не были перворожденными, и имен которых тоже не было на Древе, с удивлением молча смотрели на ту единственную, которая не знала о нем.

Даже Ника наивно спросила:

- Тетя Джулия, а почему Вы живете в замке, если Вас нет на Древе?

- Дорогая, тетя Джулия живет здесь потому, что она жена дяди Патрика. Помнишь, я говорила тебе? – Мягко и негромко ответила Анна. – Твоего папы тоже нет на Древе.

- Точно. Простите, тетя, - извинилась девочка.

Джулия же посмотрела на девочку так, что было ясно: она на грани. Медленно обведя всех остальных присутствующих тяжелым взглядом, она развернулась и широкими шагами вышла из зала.

- Простите ее, - мягко попросил прощения у всех Патрик. – Недавно моя жена перенесла тяжелую потерю. Прошу Вас простить её вспышку. Я успокою ее. – И он вышел вслед за Джулией.

Когда они ушли, Анна негромко сообщила, что пара не так давно потеряла ребенка, и страшно переживают из-за этого.

Ее тихий голос услышали все – такая стояла тишина.

Обед продолжился, и гости начали сначала тихонько переговариваться между собой, а затем разговоры вновь вошли в негромкое, но спокойное русло – о погоде, о природе, о том, что будет с садом, о том, кто чем желает помочь или приехать погостить на уже готовенькое.

В общем и целом, если не учитывать случившийся с Джулией конфликт, можно было считать, что ужин удался. Во-первых, большая семья собралась вместе, хотя до этого они съезжались вместе крайне редко. Где же уместить больше тридцати человек? Так что виделись все вместе они только на свадьбах, и, как ни печально, на похоронах.

Однозначно все договорились встретиться снова через месяц, когда по плану должно было закончиться обновление поместья.

На ночь несколько пожилых родственников в возрасте остались в гостевых покоях, а остальные разъехались по ближайшим поселкам в отели. Джулию мы не видели до следующего дня.

Подготовка

Оставшиеся в тот вечер в замке дальние родственники, соклановцы, на следующий день тоже покинули особняк. Дни шли своим чередом, и ремонт продвигался. Вскоре стали видны результаты. Для экскурсий предназначены почти весь первый этаж и часть левого крыла – с гостевыми покоями и библиотекой.

Честно говоря, я сомневалась, что за месяц можно закончить такую грандиозную работу, но вновь прибывшие рабочие обещали закончить всё даже раньше срока.

Кроме того, государство выплатило обещанную компенсацию за новый туристический маршрут, который совместно с Акселем разработали специалисты.

Нельзя же туристов возить по одним и тем же местам. Нужно и что-то новое показывать, и необычное. А туризм в этом регионе приносил и государств, и кантону неплохой доход.

Такими темпами, с таким настроем, с достаточными средствами, оказалось вполне реально и горы свернуть. Сад постепенно избавлялся от облика дикого леса, а дом, очищенный от обломков стройки, становился по-настоящему уютным.

Поскольку дел у меня почти не осталось, я всё чаще пропадала в своей мастерской. Сшила двух кукол на заказ и подготовила их к отправке, а для себя дошила новый вечерний наряд, который был настолько сложным, что мне потребовался почти месяц вечеров на шитье.

На этот раз платье было королевского синего цвета с черно-синей вышивкой. Посадить оригинального кроя платье на не самую стройную фигуру, как вы понимаете, тот еще квест. Я никогда не понимала, зачем шить обычные, простые вещи, которые можно купить в магазине. Жалко времени же.

Когда лет двадцать назад у меня были ученицы курсов кройки и шитья, я искренне недоумевала, почему они выбирают стандартные модели, когда тут есть преподаватель, который поможет сшить что-то интересное и не такое, как у всех.

Халаты вы и без меня научитесь шить, - говорила я им. А вот блузку нестандартного покроя… Пользуйтесь случаем, выбирайте сложное. Я всегда любила продумать и упростить технологию шитья, прежде чем начинать шить. И особенно обожала находить приемы, с помощью которых можно было шить меньше времени, а изделие будет выглядеть шикарно и не ширпотребно.

Не то, что я гений шитья, нет. Я предпочитаю думать, что лень – двигатель прогресса ))). Так что умный гору обойдет, и по дороге сэкономит силы, что гораздо важнее иногда, чем поставить свой флаг на Эвересте.

Пока я шью одну вещь, уже продумываю следующую во всех деталях – оригинальные детали «не как у всех», приемы кроя, которые помогут сэкономить время, и мысленно отшиваю изделие целиком, пытаясь учесть все «тонкие места» и вероятные ошибки последовательности.

Возможно, именно это помогает мне и выглядеть одетой не мейнстримово, и не тратить много времени на исполнение задуманного.

Прошел месяц

Ну, вот и прошёл этот месяц. Наступил канун большого сбора. Поскольку на этот раз должны были собраться не только родственники, но и сторонние гости, то были приготовлены все гостевые спальни, которые возможно, кроме, конечно, покоев Ксены – та часть левого крыла была полностью закрыта.

Даже тайный ход мы с Акселем на всякий случай прикрыли дополнительно – так, что даже я или Аксель, единственные, кто о ней знают, не смогли бы быстро ее открыть. Возле той стены поставили книжный шкаф, перетащив его с другого места, и кресло с торшером и небольшим столиком.

Поскольку в моих покоях мало кто бывал со времени моего приезда, то мы надеялись, что никто не обратит внимания на перестановку.

Почти все было готово. Строители, отделочники и клининговые службы уехали. В особняке было чисто, свежо, пахло приятно, и все выдохнули свободно.

Аксель настоял, чтобы эту ночь мы провели в его покоях, поскольку планировалось, что на несколько ближайших ночей там могут остановиться его дяди и тети.

В последние дни Джулия как-то особенно на меня исподтишка поглядывала, пока Аксель не видит. Что она задумала?

Платье

Итак, время пришло. Утром я вывесила свое новое платье и смокинг Акселя на манекены в моей мастерской, чтобы они точно нигде не помялись. Мне редко нравится, что я создаю – я та еще душнила, поскрести свою самооценку когтями – это про меня.

Ближайший поселок небольшой, и такси на всех прибывающих железной дорогой и самолетами не хватит. Так что даже Аксель, Микаэль и Патрик уехали встречать некоторых гостей сами.

Полдничали мы с Анной, Никой и теми сотрудниками, которые не были заняты, в кухне, за большими столами, чтобы сэкономить всем время. Джулия, показавшись в дверях, хмыкнула, и ретировалась, одарив нас мимолетным высокомерным взглядом.

Сразу после чаю мы отправились доделывать последние приготовления – я хотела проверить украшение двора цветами, и чистоту скамеек, а Анна осталась проверить подготовку обеда и помочь, чем нужно, на кухне.

Двор был в порядке, цветы на местах, скамейки чисты и расставлены, как надо. Даже фонтан уже работает. Я вернулась в особняк, готовая переодеваться к встрече гостей и ужину.

Что это?! За что? Моё платье! Что с ним сделали?! Вместо него на манекене висели разорванные и разрезанные длинные лоскутки, из которых было невозможно что-то создать, а не то, что надеть на себя…

Я упала в кресло, в отчаянии схватившись за голову.

Глава 15. Проделки Джулии.

Глава 15. Проделки Джулии.

Проделки Джулии.

Но как? Уходя, я забыла запереть свои покои? Кто-то проник в мастерскую? Не может быть! Я знала, что Джулия пойдет на какую-нибудь подлость. Недаром у нее был всю неделю такой хищный взгляд. Хоть мы по-прежнему не могли найти общего языка в прямом смысле – она не говорила на русском, а я мало что понимала на любом из официальных языков Швейцарии, но я чувствовала, что она непременно устроит какую-то каверзу.

Да неужели это происходит на самом деле? Что за дамский роман? Я вздохнула и начала рассуждать логично. Чем мне это навредит глобально? Платье погибло, это да. Но она что, думает, я настолько бедна, что мне больше нечего надеть?

Мы что, в прошлом веке? Или она думает, что у такой, как я, нет возможности сшить что-то новое? Ну, да, за два часа сшить платье – это как совершить подвиг. Но это же я.

Я усмехнулась и почти успокоилась, вспомнив, что несколько заготовок у меня находятся в той самой, дальней, секретной, комнате, которую я уж точно закрыла на ключ.

Не тратя больше времени на рефлексию, я решительно встала и отправилась на поиски. Оставляю все остальные стадии принятия поражения на потом, меняю их порядок. Принятие сейчас, а все остальное позже.

Я обозрела свои запасы и незаконченные процессы. У меня, как у большинства рукодельниц, бывают такие вещи – которые начинаешь шить, а потом либо вдохновение уходит, либо отвлекаешься на что-то другое, и недошитое может висеть годами.

Разумеется, заранее я не предполагала, что мне понадобится за два часа шить вечернее платье. Тем не менее, «у нас собой было». Собираясь в поездку, я втайне надеялась, что мне когда-то пригодится один грандиозный проект – недошитое серебристо-белое платье со вставками из переливающейся перламутровой органзы с эффектом, называемым «бензиновым пятном». Это когда переливы разных цветов постоянно меняются от малейшего прикосновения, изменения позы или дуновения ветерка.

Именно потому, что основной фон ткани был серебристо-белый, оно и напоминало мне свадебное, а поэтому казалось неуместным. Вообще не знаю, почему я взяла его с собой. Намеревалась перешить его во что-то более фривольное, не напоминающее свадебный наряд, но пока руки не дошли.

Больше ничего подходящего я не нашла. Поскрипев зубами и отпустив несколько изощренных ругательств на французском, я стащила с манекена то, что осталось от синего платья, и натянула белое.

Кошмар Ужасович! Будто я на собственную свадьбу собираюсь. Я сделала «рука-лицо», но принялась за дело. Я прикидывала и так, и сяк, как пристроить синие лоскуты, но всё мне казалось заплатками, выглядевшими нелепо. Каждая сама по себе прекрасная, ткани друг с другом отказались сочетаться за такое короткое время. А, может, просто я была в растрепанных чувствах.

И тут мне пришло в голову коварное решение. А, может, и не стоит ничего делать? Пусть останется белым. Пусть кто-то и вправду решит, что платье – предсвадебное. Особенно Джулия. Я представила ее лицо, когда она увидит меня в этом платье рядом с Акселем, и злорадно ухмыльнулась.

Сняв платье с манекена, я за оставшееся время доработала его – обметала оставшиеся швы, подшила низ и отутюжила. Надев платье на себя и поглядев в зеркало, я поняла, что должно стать финальным штрихом. В тайной комнате я с надеждой распотрошила сумку с рукоделием.

Вот оно! Какое счастье, что я прихватила с собой и остатки кроя от этого платья. Еще четверть часа кроя, шитья и утюжки (я почти успеваю!), и сюрприз полностью готов к подаче в холодном виде.

- Лена! Мы приехали! – Громко сообщает прибывший хозяин дома.

- Хорошо, – улыбаюсь я, дошивая последнюю строчку на машинке, - Иди в душ, я как раз пока закончу.

Готовый сюрприз я отношу к манекену Акселя, а сама снимаю платье, чтобы тоже быстро освежиться.

- Одевайся, я быстро, - сообщаю я Акселю, вышедшему из ванной, поцеловав оного в щечку.

- Ты изменила мой костюм? – Спрашивает вдогонку мужчина.

- Немного. Надеюсь, так будет лучше. Примерь! – И я включаю воду.

Когда я, переодевшись в новое платье, готова выходить, входит Аксель. Бабочка и платочек в нагрудном кармашке – из ткани моего платья, и эффект интерференции отлично контрастирует с глубоким матовым черным цветом его смокинга.

Именно на такой эффект я и рассчитывала. Он застывает на ходу.

- Белое? – Он вопросительно смотрит мне в глаза.

- НЕ свадебное, - подчеркиваю я. И тут же смягчаю. – Но если кто спросит, то можем молчать и загадочно улыбаться, хочешь?

Он кивает и с видимым удовольствием оглядывает меня, пока я быстро намечаю и растушевываю подводки и наношу тушь.

- Ничего, что мы опаздываем?

- Я попросил Анну и Микаэля встретить всех и заменить нас на первое время. Кроме того, есть распорядители, которые им помогут.

Я невидимками быстро создаю нужную форму прически (на настоящую укладку времени нет). Аксель подаёт мне руку, и мы торжественно выходим на парадную лестницу.

По стечению обстоятельств, или так и было задумано, музыка стихла. Звуки наших шагов раздались, как мне показались, громче, чем стоило. Все оборачиваются в нашу сторону.

Получилось, как в кино – мужчина в черном смокинге торжественно ведет женщину в белом платье по широкой парадной лестнице. Заиграла музыка, и веселый звонкий смех Ники оттенил наше и так впечатляющее (по крайней мере, меня) появление.

- Дамы и господа, мистер и миссис Кристен! – Объявляет какой-то шутник, но под взглядом Акселя поправляется. – Прошу прощения, мистер Кристен и мисс Лист!

Я улыбаюсь, я в прекрасном настроении. Пока мы спускаемся, я успеваю оглядеть весь зал, и, конечно, замечаю красное гневное лицо Джулии. Что ж она никак не успокоится?

Раут

Хозяин дома вновь разместился в центре стола, а я рядом с ним. Подавали изысканные кушанья, названия которые я так и не выучила пока. Аксель произнес новую речь, которая больше говорила обо мне, чем на прошлом приёме. Джулия на этот раз сидела в пределах нашей видимости, и я видела, как она пытается сохранить лицо, выдавливая из себя кривую улыбку. Аксель вновь опустил мистическую составляющую успеха, которому я поспособствовала, а лишь оценил большой процент моего участия в этом.

Все аплодировали, поднимали бокалы, тоже произносили речи, поздравляя друг друга и себя с торжеством справедливости и новым обретением старого дома.

Градус веселья постепенно повышался, и разговоры становились все громче, и вскоре основная часть ужина завершилась. Гостям было предложено перейти в зал, где были намечены танцы и другие развлечения, пока в столовой подготовят все для фуршета с напитками и десертами.

Черт, как же удержаться от соблазна сладостей?! Я только начала постепенно снижать вес, а тут такое искушение!

И я потянула Акселя в танцевальный зал. Он не возражал.

Обожаю танцы. Жаль, что нет возможности танцевать чаще. Может, стоит поискать какую-то студию недалеко? Что значит – недалеко? – Возразила я сама себе. – Из отдаленного поместья всё теперь далеко.

На этот первый большой прием были приглашены даже музыканты. Ну, настоящий бал!

Мы танцевали вальс. Акс вел меня так искусно, что я чувствовала себя лёгкой и воздушной, как балерина. Кажется, к нам присоединились еще несколько пар. Когда места и людей вокруг так много, то не хочется думать о подробностях, а хочется отдаться кружению и даже закрыть глаза, ощущая только сильные руки ведущего, и наслаждаться тем, как собственное тело легко подчиняется, меняя направления и временами ритм, замедляясь, когда партнер делает паузу и наклоняет тебя в танце.

Я вспоминала давно забытое чувство из юности, когда занималась в танцевальных секциях и кружках. Это было так давно и так недолго, что уже не казалось частью моей жизни, а скорее как сон… Сколько же всего мимолетного, неоконченного в моей жизни…

Олег.

- Дорогая! – Громкий крик нового персонажа, послышавшийся как раз по окончанию танца, в паузе между мелодиями, заставил всех обратить внимание на обладателя громкого голоса со стальными нотками, явно привыкшего командовать.

Мужчина стоял возле раскрытой двери. Похоже, только сейчас он появился. И тут же увидел какую-то «дорогую». Проследив за его взглядом, мы обнаружили Джулию. Господи, опять она – главная героиня намечающегося скандала. Хоть бы для разнообразия кто-то другой в этом клане накосячил, а то у бедной девчонки внимания окружающих – хоть отбавляй.

Из двух приемов, которые всего только еще и произошли в этом веке, она в обоих уже приняла участие. Что же сейчас спровоцировало этого вновь прибывшего?

Кстати, он же крикнул на русском! Это что-то новенькое.

Музыканты почему-то не начинали следующую мелодию, и тишина стала оглушительной. Акустика в зале была такая, что четкие уверенные шаги мужчины, идущего в сторону красавицы в алом вечернем платье, звучали сродни шагам статуи Командора Мольера.

- Дорогая, наконец я нашел тебя. – Продолжал между тем мужчина, не снижая накала и громкости. – Где же ты так долго скрывалась? Я скучал.

В голосе его явно прослеживалась ирония, хотя он склонился в поцелуе ее руки. Не знаю, что он на самом деле хотел этим показать, но звучало в моих ушах это слегка оскорбительно. Как слово «Уважаемый», саркастически употребляемый без имени.

Джулия замерла. Нет, она не выглядела растерянной. Ее взгляд выражал ледяное спокойствие и просчет вариантов, как выкрутиться из этой ситуации.

В последний месяц я заметила, как сильно она изменилась. Из просто ревнивой капризной красотки она превращалась в расчетливую фурию. Это было особенно заметно в тот момент. Ледяное пламя, горевшее в ее глазах, не оставляло никаких шансов на мирное разрешение только что возникшего конфликта.

Но она по-прежнему молчала.

- Познакомишь меня? – Спросил между тем мужчина, указывая глазами на Патрика, стоявшего рядом с Джулией.

- Познакомься. Этой мой муж Патрик.

- Муууж? – удивленно протянул мужчина. – Когда ты успела? Всего два месяца назад ты говорила, что не замужем. – И, похоже, не желая мириться с ролью, которую он сыграл в кознях девицы, повторил фразу на английском, похоже, чтобы и все остальные поняли, в чем его претензия.

На этот раз люди вокруг переглянулись. Многие знали, что племянник Акселя женат на Джулии больше года.

- Очень приятно, муж Патрик. А я Олег, как бы жених Джулии. – Перевел мне Аксель слова Олега, перешедшего на английский.

Один из устроителей приема подошел к троице и что-то тихо предложил. Я было подумала, что сейчас они отойдут куда-то в сторонку и продолжат беседу в узком кругу, но Олег не собирался сдаваться.

Я ничего не поняла. Как Джулия могла быть невестой другого человека, если всё время жила в особняке?

- Она только недавно вернулась. – Пояснил мне Аксель. – После того, как потеряла ребенка, она отправилась путешествовать по стране. Патрик не мог ее сопровождать из-за работы. И вернулась она незадолго до твоего приезда, а после избегала посторонних.

- Но ведь не могла она, будучи замужем, обещать руку другому?

Аксель пожал плечами.

В конце концов уже двое представителей организаторов смогли вывести Олега и его визави из зала. Раут был слегка если не испорчен, то немного все же помят этим происшествием.

Кто-то из гостей сообщил, что этот Олег – бизнесмен, который вел дела по всей Европе и России, и здесь оказался не случайно, а по приглашению одного из важных участников восстановления поместья.

Отъезды.

Избегая продолжения скандала, Джулия и Патрик уехали, и атмосфера в особняке перестала быть напряженной.

Реставрационные работы были полностью завершены. Жизнь постепенно укладывалась в мирную и спокойную колею.

Аксель с каждым днем все чаще заглядывал вопросительно в мои глаза. И я уже готова была сдаться и согласиться стать его женой. Какой-то червячок сомнений все еще грыз меня изнутри, но, кажется, уже и он готов был капитулировать.

Время шло. Наступила зима. Я соскучилась по родным и звала их в гости. Но они все откладывали по разным причинам, и в ответ звали меня домой.

Ох, уж эта ностальгия, которую, как говорят, придумал русские! Меня тянуло домой все сильнее. Ну, скучать по России, я считаю, стоит. Прекрасная страна, самая большая в мире, во многих часовых поясах, с разнообразным климатом, с разными национальностями, многими верованиями, с многогранной культурой и традициями длиной в несколько тысяч лет… Как можно это не любить?

Аксель ни в какую не хотел отпускать меня, уговаривая сыграть сначала свадьбу. Прямо сейчас он уехать со мной не может, его удерживают неотложные дела по работе.

Я же хотела, чтобы свадьба была по всем правилам, поэтому планировала долгую подготовку к ней. Мы пришли к компромиссу. Через месяц Аксель приедет ко мне, и мы столько же поживем в России. Затем вернемся в особняк.

Прощание

Наконец, наступили дни, когда терпеть больше не было сил. Я собрала вещи, Аксель отвез меня в аэропорт и долго обнимал меня, будто предчувствуя что-то. А я, в свою очередь, не находила себе места, пока не увижу своих родных.

Когда любимый разжал объятия, я ощутила вдруг смертельную дрожь. Те самые мурашки, которые возникают и не исчезают, тот больной озноб, который сбрасывать я не умею… В его взгляде я прочла такую же тревогу. Казалось, весь мир замер, а время остановилось. Я оглохла от наступившей тишины. Мы стояли, глядя друг другу в глаза, не в силах произнести ни слова…

- Мама! – Рядом внезапно заплакал чей-то малыш и дернул меня за жакет. Я невольно опустила взгляд, а мальчик уже тянул ко мне ладошки, требуя взять его на ручки, не узнавая меня из-за слез, которые застили ему глазки.

Я подняла потерявшегося ребенка на руки, чтобы он мог оглядеться сверху и увидеть свою маму. Мы смотрели по сторонам – он, понявший, что я чужая, искал свою маму, продолжая горьким плачем разрывать мне сердце. А я – в поисках паникующей женщины, которая бегает и ищет потерянное чадо.

Никто не бежит, все степенно ходят вокруг в почему-то ставшей тесной толпе. В этой суматохе Аксель отступил, пропуская группу школьников, которые шли прямо на нас. За школьниками прошли руководители группы, за ними вообще человекопоток устроил броуновское движение, все больше увеличивая расстояние между нами…

Я, с чужим ребенком на руках, пыталась что-то еще сказать жениху, но никак не могла поймать его взгляд в этой толпе… Наконец, шум настал такой, что пытаться докричаться было уже бессмысленно.

В этот момент подбежала мама, наконец, увидевшая своего рыдающего малыша. С ней был муж и еще четверо детей, и все они были с сумками и даже с коляской.

Вокруг меня образовалась суматошно-радостная воронка, выбраться из которой мне удалось не сразу. Когда я все же покинула вновь соединившуюся семью, которые никак не могли перестать благодарить меня на смеси языков, то едва успела броситься к стойке, где уже объявили окончание регистрации на рейс.

Акселя я больше не видела. Из иллюминатора взлетающего самолета я наблюдала, как аэропорт и взлетная полоса остаются позади в вечерних сумерках, и темная земля постепенно покрывается огоньками фонарей и светом из окон.

Самолет набирал высоту, а моя беспричинная тревога росла. Не зря ли я решилась уехать именно сейчас? Пульс внезапно зачастил, выдавая предчувствие катастрофы. Будто я только что совершила самую страшную ошибку в жизни. Появилось нелепое, безосновательное ощущение, что нить, связывающая нас, только что растаяла в облаках, сквозь которые поднимался самолет.

Несколько минут я пыталась справиться с тревогой. Затем, чтобы отвлечься, я взяла пудреницу, чтобы привести себя в порядок после того, как плачущий малыш измазал меня своими слезами, и повернулась спиной к иллюминатору. Зазеркальная полная луна, вдруг отразившаяся в зеркале, показалась неестественно белой и пугающей на почти черном небе…