Прикосновение

Глава 1

Обсерватория располагалась вдали от населённых пунктов. Башня главного телескопа одиноко белела на плоскогорье, словно оставшийся от зимы сугроб.

Незримо наступал вечер. Ветер стих. Солнце краем коснулось горизонта, и через пять минут от оранжевого диска осталась одна бордово-алая полоса на западе. Небо из синего стало тёмно-фиолетовым. Появлялись первые звёзды. Затих в кустах щебет припозднившейся птицы. В траве смолкли цикады. Спустя мгновение алая зарница бесследно исчезла, а в вышине раскрылась бездна космоса.

Если кто-то говорит, что ночью небо абсолютно чёрное и звёзды на нём холодные и безмолвные — не верьте ему. Так может утверждать лишь тот, кто погряз в житейских делах и вечно смотрит себе под ноги. Достаточно ясной ночью запрокинуть голову и окунуться в глубину ночного неба, чтобы понять, что мир разнообразен, красочен и безграничен. Присмотрись и ты увидишь Млечный Путь со звёздами столь далёкими, что человеческий глаз воспринимает их скопления как туманные облака. Звёзды мерцают в такт дыханию, кокетливо подмигивают, заигрывают, словно зная, что человеку до них никогда не дотянутся. Главное, глядя вверх, не забыться, чтобы не оступиться и не упасть на землю — такую близкую и реальную.

В ночной тишине раздался гул электропривода. Огромный купол астрономической обсерватории развернулся вокруг оси. Словно веки циклопа, защитные створки раздвинулись, открывая главное зеркало — глаз телескопа. Великан устремил пытливый взгляд к звёздам — далёким, таинственным, желанным. Он увидит больше, чем видим мы. Он шагнёт дальше. Он позволит приблизить бесконечность.

Анатолий не спеша поднимался по ступеням винтовой лестницы. Его неторопливые шаги гулким эхом разносились в тишине обсерватории. Впереди очередное дежурство. Одни и те же рутинные операции: съёмка заданного сектора неба с большой выдержкой и отправка материалов в Москву. Из ночи в ночь — изо дня в день, на протяжении долгих лет с момента выпуска с кафедры астрономии Санкт-Петербургского государственного университета. Но сегодня это была его первая ночь наблюдений без друга Эдика. А ведь как всё замечательно начиналось…

Толя и Эдик — двое друзей, молодых учёных, романтиков, решивших, что смогут сделать то, что не удавалось никому прежде: найти косвенные признаки разумной жизни у далёких звёзд в бескрайней холодной бездне космического пространства. А если даже не удастся — своими глазами убедиться в ошибочности дерзких гипотез.

Как давно это было и было ли вообще…

— Знаешь, Толян, — заявил Эдик, появившись в обсерватории, когда Анатолий устанавливал фотокамеру на окуляр телескопа, — чем больше я здесь работаю, тем больше убеждаюсь: что это Солнце вращается вокруг Земли, а не наоборот, как нас пытаются убедить.

Эдик поставил на стол принесённую коробку с плёнками.

— У меня есть теория, что звёзды — это дырки, натыканные иголкой в чёрной бумаге. Маленькие — маленькой иголкой, большие — шилом или отвёрткой. Что скажешь?

— А как же разница спектров излучения? — с энтузиазмом возразил Толя. Ему нравились псевдонаучные теории Эдуарда, на которые тот был горазд и каждый раз невероятным образом изобретал что-то новое. Фантастические, конспирологические, порой, как сейчас, абсурдные они оживляли их повседневную рутину, не позволяя впасть в уныние.

Фиксаторы фотокамеры щёлкнули, встав в пазы. Анатолий выпрямился.

— Мы же сами их снимаем, — продолжил он, опровергая гипотезу друга — Все спектры различается. Это ты отрицать не будешь?

Эдик сел на стул и, усмехнувшись, пренебрежительно отмахнулся:

— Мистификация, чистой воды. Приборы просто выдают информацию из другого места. Откуда я знаю, что на этих плёнках, которые я только что принёс, уже нет изображения спектров?

— Тогда как ты объяснишь вращение небесной сферы? Если это дырки в бумаге, как ты утверждаешь, они должны оставаться на месте.

Эдик на мгновение задумался.

— Очень просто, — наконец нашёл он объяснение, — два листа бумаги вращающиеся друг относительно друга. А может, и три.

— Тогда уж давай предположим, что Земля плоская.

— А это и предполагать не надо. Посмотри в окно. Что ты видишь? Круглый блин. А человечество — тараканы на тарелке под бумажным колпаком. Вот моя теория мироздания.

— Для астронома — это, безусловно, глобальное открытие, — улыбнулся Толя, вставляя в фотокамеру кассету с принесённой плёнкой. — Только сравнение с тараканами мне не нравится.

— Правда не всегда приятна, — рассмеялся Эдик.

— Сколько времени?

— Десять минут первого.

— Снимки каждые полчаса. Поставь таймер…

— Смотри! — Эдик указал в щель между куполом и корпусом телескопа. — Летающая тарелка! Дождались!

Между неподвижных созвездий летела яркая точка. Не меняя скорости и направления, она пересекла небосклон и исчезла за линией горизонта.

— Сейчас с запада ещё одна полетит, — спокойно сказал Анатолий.

Предсказание сбылось. С запада, из-за горизонта появилась звёздочка и так же степенно по прямой пересекла небосвод.

— По этим спутникам часы сверять можно, — хмуро заметил Эдик. — Раньше я глаз от неба оторвать не мог… А теперь — рутина. Романтика ушла. Осталась пустота. Последний сезон работаю. Надоело. Меня тошнит от этих звёзд. Кому нужна наша работа? Мне она больше не нужна.

Сегодня Эдик — человек, которого Анатолий считал стойким энтузиастом, — сдался. Точнее, сдался он ещё раньше — ушёл сегодня, пряча глаза и кусая губы.

Эдуард уехал утром. Анатолий проводил его до машины, помог погрузить вещи.

— Прости… — последнее, что сказал Эдуард.

Пыль скрыла его бегство. Анатолий долго смотрел вслед, пока ветер не отнёс в сторону поднятое колёсами коричневое облако, и перед глазами осталась опустевшая дорога.

Анатолий подошёл к открытому куполу. Работать не хотелось. Ему раньше уже доводилось дежурить одному, но тогда он знал, что Эдуард вернётся. Сейчас же от осознания вселенского одиночества щемило сердце.

Труба телескопа молчаливо смотрела в чёрную бездну — холодную, пустую, бесстрастную.

— Не знаю, выдержу ли я. — Похлопав по чехлу, Анатолий тяжело вздохнул. — Или сломаюсь, как и Эдик. Что думаешь?

Телескоп как всегда промолчал.

— Мы смотрим на то, к чему нельзя прикоснуться, и видим лишь свет, пришедший к нам сквозь века. Даже если мы получим сигнал от братьев по разуму, возможно, в реальности их давно не существует.

На горизонте показалась точка спутника. Яркая звёздочка упрямо поползла сквозь россыпи звёзд по небосводу… и вдруг, достигнув зенита, остановилась.

Анатолий, в недоумении глядя на необъяснимое явление, замер. Сердце пропустило удар. На глазах точка разгоралась. В небе парила уже не точка — шар — яркий, ослепительный. В следующее мгновение, словно получивший удар мяч, он сорвался с места и исчез за горизонтом.

— Померещилось, — сказал Анатолий и покраснел, услышав фальшь в собственном голосе. В глазах от траектории объекта до сих пор сохранилась зелёная полоса.

«Если не померещилось, то что же за явление я только что наблюдал?» — Анатолий лихорадочно принялся перебирать известные летательные аппараты. «Самолёт, вертолёт, ракета? А может это был стратостат в лучах спрятавшегося за горизонт солнца?»

Это лишь неопознанное атмосферное явление, — наконец решил он. — Что-то вроде высотной шаровой молнии. Какой-нибудь плазмойд, образовавшийся в результате ионизации верхних слоёв атмосферы. Малоизученная форма спрайта.

От приемлемого объяснения стало легко. Главное — не выдумывать себе невероятное.

Из-за гор показалась огромная, пульсирующая оранжевым светом сфера. Неопознанный объект завис над обсерваторией. Вниз ударил ослепительный луч.

Удивительный свет проник сквозь стены. Белое сияние проходило свозь любые преграды, заполняя собой пространство обсерватории. Внутри осветился каждый коридор, каждый угол. Всё озарилось серебристо-белым сиянием. Не осталось ни единой тени.

Телескоп, впервые ожив, возмущённо загудел, напоминая профессора-ортодокса. Жалобно заскрипели створки. На углах приборных панелей вспыхнули коронные разряды. Праздничными хлопушками хлопнули предохранители в электрощите.

На мгновение возникло состояние невесомости. Затем сфера вспыхнула и исчезла, то ли унесясь к звёздам, то ли перейдя в другое измерение. Небо снова стало обычным, земным — с неподвижными созвездиями и степенно ползущими точками спутников.

Спустя десять минут с востока пролетела пара истребителей. Гул от реактивных двигателей докатился отдалённым раскатом — и всё окончательно стихло.

Анатолий улыбнулся.

— Это ещё не контакт, — сказал он себе. — Это лишь прикосновение.

Для рукопожатия нужны две руки. Впереди длинный путь — через расстояние и через самого себя. Но первый шаг он уже сделал — он просто поверил, что это возможно.

КОНЕЦ