Предназначение

Глава 1

Ах, как здорово в Спящей красавице

По бумаге летало перо,

Только в жизни не часто случаются

Эти сказочки Шарля Перро…

А.Я. Розенбаум.

ОБЫЧНЫЙ ВТОРНИК

Олег открыл глаза в своей постели под мелодию Nickelback «If today was your last day». Это был его любимый, равно как и постоянный будильник, за чем стояла небольшая теория, как часто бывало в его жизни и в его же к ней отношении. Обычное, не особо выразительное, или хотя бы богатое на каки-либо яркие события, существование менеджера по продажам в компании, название которой никогда, никому ничего не скажет, по очевидным причинам не приносило радости Олегу, и он довольно часто задумывался о том, что было бы неплохо поменять все драматически, прямо на сто восемьдесят градусов – взять и продать квартиру, которую ему выдало государство, как сироте с самого детства, и уехать либо в глубинку своей необъятной Родины, либо вообще за рубеж, хоть какой-то, и заняться чем-то, что подарит немного большее наслаждение.

Мысли такие обуревали Олега уже достаточно давно, однако, до реальных действий никак не доходило по причинам, которые так знакомы подавляющему большинству людей, прячущих свою прокрестинацию за ширмой занятости – то одно этому мешало, то другое.

В эти размышления вмешался шум взятой в кредит кофемашины, который и вернул Олега в реальный мир. В нем же его ожидали дорога в офис, рабочий день, серое, прохладное не по-апрельски утро, иногда баловавшее жителей столицы мелким дождем, больше напоминавшим вступившую в свои права осень. К слову, кофемашина была единственной машиной, которую удалось так или иначе приобрести обладателю весьма удаленной от МКАДа однушки, поэтому пейзаж за окном с тучами и однотонным, упавшим на Москву небом, гарантировал мокрую еще к началу поездки на автобусе обувь, холод под курткой, шмыгающий весь день нос, и возможные траты на противовирусные препараты вечером. Олег отметил про себя, что было бы неплохо поднажать в офисной столовой на горячий чай с медом – благо, бесплатное и доступное сотрудникам его компании в достатке. Возможно, кто-то из его коллег и прятался в этой комнате с пакетами чая, сахаром, снеками и растворимым кофе, чайником и кулером, от работы, но у Олега к этой цели примешивалась еще и финансовая составляющая. Ничто так не мотивирует развивать иммунитет, как невозможность оплатить лечение от болезни.

Автобус неспеша полз в сторону метро, набитый такими же, как Олег, жителями окраин расползавшегося во все стороны города. Сигналы машин, крики водителей, недовольство пассажиров – все это складывалось в обычное утро, за которым должен был последовать обычный рабочий день, полный таких же криков уже руководства, коллег, клиентов, выслушав которые, можно было бы начать свой путь из офиса домой, попав, выйдя из метро, чуть ли не в тот же автобус, с теми же пассажирами и тем же их недовольством. Постылый круговорот одинаковых дней, иногда повторявших друг друга до минуты и до конкретного лица, входившего на одной и той же остановке, складывался в уныние масштаба десятилетий, которые назывались жизнью. Часто, глядя на это, Олег задавал себе вопрос – а зачем вообще такая жизнь? Это не было продиктовано чем-то плохим, вроде мыслей о суициде, скорее это было любопытством. Надежда была только на то, что некоторый смысл, пусть временно скрытый даже от самого субъекта такой жизни, все-таки был, в противном случае… в противном случае Олег не понимал, что вообще привело его на этот Свет, да и с какой целью это произошло.

Отношения с противоположным полом тоже не особо складывались – давали знать о себе ограниченность средств, времени, да и сил – сидеть вечерами в барах до рассвета, после чего спать пару часов и потом снова тащиться на работу было уже не по годам, да и не приводило ни к каким результатам, кроме – и то лишь иногда – как к серьезным брешам в бюджете. В лучшем случае он получал полчаса неинтересного даже ему самому разговора и номер мобильного с намеренной ошибкой в одной…а может и не в одной цифре.

Олег понимал, что нужно было что-то менять, и срочно. Начать он решил с малого – на этой неделе нужно выбрать день и взять выходной, просто погулять по городу, даже в плохую погоду, которая, судя по всему, планировала задержаться в столице подольше. Да неважно – просто провести день так, как хотелось ему самому. Не обязательно тратить на это целое состояние, можно получить удовольствие и от простых вещей - выпить кофе утром в любимой кофейне, даже при том, что до нее еще нужно добраться, прогуляться по набережной, дойти до музея машин, куда он так давно хотел попасть. Звучало, как план. План на четверг.

ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ВТОРНИК

Ранний, даже хулиганский луч солнца, удивительно уверенно для северной столицы появившегося этой весной и опередив свой же многовековой, как казалось Ирине, график минимум недели на три, отразился от хрустального декантера, в котором недавно был коньяк дома Otard, а теперь, по причине редкости напитка и изысканности форм емкости, служившего на красивой и большой кухне центром притяжения гостей, часто приходивших в дом Ирины. По каким-то законам физики, о которых, хозяйка точно помнила еще со школьных времен, он распался на тысячи мелких лучиков, разноцветных, веселых и озорных, которые раскрасили и без того светлую квартиру в центре Питера ну прямо совсем по-летнему. Глядя на это из-под одеяла, Ирина решила, что это добрый знак. Сегодня был очень важный день для ее сына, Матвея, который должен был проходить собеседование на должность школьника в новой, весьма респектабельной школе для одаренных детей, которые, судя по ценникам на годовое посещение, одарены были в основном денежными средствами своих родителей. Ну, главное, как решила Ира, то, что она может себе…или сыну – позволить это, в отличие от своих мамы и папы, которые, хоть и работали всю жизнь, и не сказать, чтобы ничего не добились, все-таки семья по советским меркам считалась «хорошей», ведь оба ее старших члена обладали высшим образованием и должностями в закрытом НИИ, но дочь всегда отдавали на бюджетное обучение. Слава богу, этого оказалось достаточно для того, чтобы она смогла впоследствии построить свою карьеру, которая привела ее в руководящий состав одного малоизвестного, но довольно успешного инвестиционного банка. Жизнь, подарившая Ирине хорошую квартиру в новом доме с видом на Неву, красивую машину, за рулем которой чаще всего можно было встретить ее водителя, несколько отпусков в год с любимым сыном на далеких и известных островах – нужно было считать удавшейся, за что Ирина была благодарна – кому, не до конца было понятно, поскольку доля ее стараний в этом результате казалась тоже внушительной. Бог, конечно, тоже, вероятно, относился к ней как минимум с симпатией, но прорывных чудес не демонстрировал, да и ладно. И так, как говорится, хорошо получилось.

Пора вставать – скоро Матвея с тренировки привезет водитель, нужно его покормить, одеть в приготовленный с вечера костюм взрослого мужчины, и везти на это важное собеседование. Подумать только – собеседование с четырехклассником… свое первое такое испытание Ирина хорошо запомнила – оно состоялось сразу после окончания ЛГУ, в ее двадцать три года.

Здесь же, в дорого обставленном холле хорошей школы, Ирина сидела в красивом кресле, обтянутом светло-коричневой замшей, ожидая, пока два преподавателя поговорят с ее сыном, и примут решение о его зачислении – или не зачислении – в очередной класс, и… совсем не волновалась. Это решение двух мэтров педагогики ничего не меняло в жизни Матвея, равно как и в ее собственной. Сын так или иначе окажется в этой, или в другой именитой школе, откуда, скорее всего, попадет в хороший ВУЗ, МГУ или МГИМО, а может ЛГУ, чтобы далеко не ездить…хотя, зачем ездить, если можно купить квартиру и в Москве, и – в теории – в любом другом городе страны, где Матвей захочет жить или учиться. Собственно, такие мысли последние пару лет посещали Ирину, вызывая некоторое сожаление. В частности, о том, что у нее пропал страх и волнение за ее будущее. Она понимала, что, при прочих равных, значимые перемены в ее жизни уже произошли, а дальше…дальше все будет примерно так же. Ну, могут меняться названия ресторанов, значки, или даже маскоты на капотах машин, названия брендов на этикетках ее одежды и упаковках часов и селективных ароматов, но… и рестораны, и машины, и одежда с часами и парфюмом – все это будет как минимум хорошим. Возможно, другим, не таким, как сегодня, но лишь по названию, не по содержанию или цене – здесь все будет вкусно, дорого, премиально и изысканно – соответственно. Осознание это дарило спокойствие за свое будущее и будущее сына, но и порождало некоторое сожаление о том, что волноваться больше не о чем. Кому-то, скорее всего, таких ощущений было бы не понять, ведь такая жизненная ситуация многим может со стороны показаться если не идеальной, то как минимум желанной. Однако, при всей прелести настоящего, пропавшего будущего было жаль.

ТОТ САМЫЙ ЧЕТВЕРГ ОЛЕГА

Надо признать, запланированный на четверг микро-отпуск начался вполне неплохо. Поскольку Олег вышел из дома больше, чем на час позже, чем обычно, до центра города он добирался в уже почти пустом транспорте, что человеку, привыкшему к давке и тесноте в поездках, подарило отдельное наслаждение.

Девушка-бариста в его любимой кофейне, где он появлялся не так часто, как хотел бы, почти искренне пожелала ему хорошего дня, и сделала очень вкусный, крепкий и горячий кофе, который сейчас плескался в стаканчике, в замерзавшей со временем руке. Да, погода неожиданной радости сегодня не подарила – лужи, периодический дождь и весьма ощутимый даже в зимней куртке ветер никак не настраивали на весну и скорое теплое лето, но даже они не могли испортить настроение отдыхающему душой Олегу. Он уверенным шагом двигался по набережной в сторону музея автомобилей, куда планировал сходить уже больше года. Сегодня этому намерению было суждено сбыться.

На подъеме к светофору, как обычно, стояли машины, ожидавшие своей очереди для проезда перекрестка. Пешеходам же был отведен и без того не слишком широкий тротуар, в центре которого, каждые несколько десятков метров, стояли столбы освещения, отбирая у идущих примерно половину оперативного пространства. Обходя одного из таких мутантов, Олег, весьма опрометчиво, поставил ногу на бордюр, который, благодаря сегодняшней погоде, оказался мокрым и очень скользким. Нога поехала вперед, к проезжей части, лишая своего хозяина чувства равновесия, отчего Олегу пришлось перенести вес на другую ногу и отпрыгнуть назад с грацией ленивца. Первая мысль, родившаяся в его голове, была о том, что при падении он, скорее всего, разольет свой кофе, который так ему нравился, и за которым он специально заезжал сегодня. Очевидно, ужас от осознания такой опасности отразился в его взгляде, который случайно перехватила пассажирка дорогой иномарки, стоявшей ровно напротив этого злополучного столба. Глаза Олега и этой милой девушки встретились, и она, совершенно бескорыстно и искренне, после небольшой паузы, подарила Олегу прекрасную, открытую, нежную и задорную улыбку.

Стоит ли говорить, что это небольшое событие, произошедшее с Олегом впервые за много лет, вызывало отклик в его душе, сопоставимый с водопадом – в его сознании разлилось море благодарности, радости и симпатии к человеку, которого он видел впервые – и, скорее всего, в последний раз – в своей и ее жизнях.

Олег тоже улыбнулся, испытав острый, пусть и краткий, прилив лучших чувств, и отметив про себя, что именно ради таких секунд и стоит жить, и что никакая погода, равно как и любые прочие проблемы, не способны омрачить эту радость, тем более яркую и приятную, чем более случайной она была.

Однако, на светофоре загорелся зеленый свет, и весь поток, в котором стояла машина незнакомки, потянулся вперед в остром желании успеть пересечь перекресток.

ТОТ САМЫЙ ЧЕТВЕРГ ИРИНЫ

Просидев полночи в машине, ухитрившись замерзнуть даже по пути через подземный паркинг к лифту, Ирина, поняв, что в этом году Москва однозначно проспорила Питеру апрель, смотрела на синюю неширокую гладь реки Яузы через заднее окно автомобиля, включив на половину мощность подогрева своего сидения. Срочная встреча, из-за которой ей пришлось приехать в – судя по прозвищу ее родного города – южную столицу страны, что сегодня выглядело и звучало особенно саркастично, была окончена, и теперь она возвращалась домой, прорываясь через пробки в сторону севера, чтобы попасть на новую трассу, реклама которой, в свое время, обещала ей, что уже через шесть часов она обнимет сына в своем доме, после чего залезет в ванную, по температуре близкую к грани разумного, и мирно уснет под одеялом спокойным, долгим сном.

За рулем сидел ее бессменный водитель, и Ирина чувствовала себя с ним спокойно и расслабленно.

Красный сигнал на светофоре горел уверенно, и всем своим видом показывал, что он не видит ни малейших причин гаснуть, давая возможность машинам хотя бы немного проехать вперед. Скорее от уныния, нежели чем из любопытства, Ирина повернула голову направо, к тротуару, где шли, или пытались идти, не провалившись по щиколотку в поток воды и грязи, несшийся по проезжей части вниз, люди, спешившие по своим делам. Внимание ее привлек молодой человек, поскользнувшийся на поребрике, и чуть не выронивший стакан кофе, который он нес. Самым смешным Ирине показалось то, с каким ужасом он смотрел на этот кофе, пока старался удержаться на ногах. Очевидно, кофе был для него очень дорог.

Когда опасность падения миновала, парень отвел глаза он напитка, и посмотрел на нее. После секундной паузы, Ирина ему улыбнулась – и сама ситуация была забавной, и мужчина был вполне привлекательный. Мимолетная, приятная случайность…

Бесконечный красный наконец сменился коротким зеленым, и поток машин, рванулся вперед. С набором скорости капли влаги на стекле двери начали ползти не вертикально вниз, а слева направо, гонимые приобретавшим все большую силу воздухом.

Возможно, из-за того, что Ирина следила за ними, она не обратила внимания на несшийся с другой от нее стороны на запрещающий ему сигнал того самого светофора автомобиль каршеринга, который с огромной силой ударил машину Ирины, отчего ее мир закрутился с огромной скоростью в круговой пляске, где сменялись дома, люди, другие машины, набережная и деревья по краям дороги. На Ирину сыпался град битого стекла, до нее долетала брань водителя, пытавшегося остановить машину, и все это существовало на фоне скрежета шин и воя сигнала, происхождение которого Ирина даже не понимала. Непосредственно после удара, ее отбросило в противоположную сторону, где она мягко вжалась виском в сработавшую подушку безопасности, но теперь та сдувалась, и при каждом повороте корпуса машины Ирина билась головой о стойку двери. В конце концов тяжелый джип встал на два колеса, и, тщетно постаравшись сохранить равновесие, перевернулся, надавив крышей на заборчик, отделявший перекресток от гранитной окантовки реки. Невысокое ограждение, явно не рассчитанное на такие нагрузки, не выдержало, и машина заскользила вниз, в черную, ледяную воду.

* * *

Когда джип с улыбнувшейся ему незнакомкой тронулся, и покатился вперед, набирая скорость, Олег проводил его взглядом, отметив про себя, что номера у автомобиля были питерские. Надо же, в столице не нашлось ни одной девушки, которая ему бы искренне и непринужденно улыбнулась без особой причины, а вот сегодня человек ради этого из Санкт-Петербурга приехал. Эта шутка показалась ему забавной, и Олег погрузился в свои мысли о теоретической возможности знакомства с этой девушкой, которая, конечно же, была намного выше его по социальному статусу, судя по марке машины, и по тому, что сидела она одна на заднем сидении, являясь вип-пассажиром.

Из этих размышлений его выдернул резкий звук удара. Подняв глаза, Олег увидел, как тот самый джип, протараненный какой-то мыльницей из каршеринга, закрутился по инерции, и, сбив ограждение набережной, через крышу рухнул в реку.

Олег добежал до места аварии, где виновник выбирался из остатков машины, весь в тальке от подушки безопасности, оглушенный, но явно живой. А вот автомобиль Ирины полностью скрылся под водой, изрыгая последние пузыри воздуха через разбитые стекла. Олег видел, что многие звонили по телефонам, очевидно, вызывая врачей и Полицию. Разумеется, если пассажиров зажало внутри, никакие спасатели не успеют им помочь.

Несколько секунд спустя над водой показалась одна голова, и люди одобрительно зашумели – водитель выбрался из затонувшей машины, и поплыл к берегу. Судя по выражению его лица, возвращаться за своей пассажиркой он точно не собирался.

Олег оценил ситуацию – в лучшем случае, если девушка не в сознании, у нее полторы минуты. Если ранена, зажата искареженным металлом, или в панике, что скорее всего, то времени намного меньше.

Желающих прыгать в реку Олег не видел.

Черт, кофе сегодня так и не пригодится.

Отбросив стакан и скинув тяжелую зимнюю куртку, он без особых раздумий прыгнул в ледяную воду, стараясь не оказаться далеко от машины – время и силы нужно было беречь.

Поднятый от удара машины о дно ил застилал глаза, приходилось двигаться практически наощупь. Искривленный корпус крышки багажника, стойка, а вот, правая задняя дверь – именно на этом месте сидела незнакомка. Проведя рукой по месту, где обычно можно было найти ручку, Олег ее не обнаружил – видимо, у этой модели ручки были утопленными в металл, и должны были выезжать при открывании. В случае ДТП, видимо, никто гарантий не давал.

На удачу, стекло пассажирской передней двери было разбито, Олег смог изнутри открыть ее, и потянулся к обшивке двери пассажира сзади. В этот момент его кто-то схватил за руку – Ирина, паникуя, пыталась вытащить себя с его помощью.

Машина, очевидно, занявшая в воде не слишком устойчивое положение, заскользила налево, вниз, угрожая полностью перевернуться на крышу. Нужно было спешить – такое развитие событий гарантировало то, что и Олег, и его новая знакомая точно останутся внутри…уже навсегда.

Воздуха было мало.

Рывком на себя Олег потащил руку девушки вперед, огибая переднее сиденье. Изначально свободно подавшаяся вперед рука, теперь резко остановилась – девушка была пристегнута и не могла сама отстегнутся, видимо мешали страх и грязь вокруг.

Воздух заканчивался, легкие начинали гореть изнутри.

Олег ухватился за переднее сидение и быстро проплыл по салону назад, держа руку девушки в своей руке. Подлокотник, спинка, вот крепление и кнопка, ремень отскочил, девушка была свободна, но совершенно дезориентирована. Олег по движению ее ног понял, что она пытается открыть свою дверь. Скорее всего, она была заблокирована, и нужно было выплывать так же, как к ней на помощь попал Олег – через переднее правое стекло.

Воздух почти закончился, нестерпимо хотелось сделать вдох.

Олег с силой рванул Ирину на себя, оттолкнувшись от заднего сидения ногой, и на удачу придал ей направление в ту сторону, где, как ему казалось, должен был находиться спасительный выход.

Он почувствовал, как после такого сильного толчка, кузов машины снова пришел в движение. Попробовав поплыть туда же, куда отправил Ирину, он уткнулся рукой в крышу. Ил по-прежнему не давал что-либо увидеть, Олег начал искать руками что-то, что дало бы ему понимание, куда нужно двигаться. Ледяная вода, грязь и острые края стекол заставляли его метаться по кругу.

Машина продолжала вращаться, ложась на крышу в русле реки.

Воздух закончился.

Олег сделал свой последний вдох.

* **

Ирина, мокрая от воды и слез, сидела прямо на грязном тротуаре, ее била крупная дрожь. От накинутого кем-то заботливым из толпы очевидцев пледа она не чувствовала никакого тепла. Возможно, так и было, а возможно, это явилось следствием того потрясения, которое она только что испытала. За считанные секунды ее жизнь перевернулась от мимолетной случайной встречи и абсолютно безоблачного будущего до катастрофы, которая могла бы и ей стоить этой жизни… жизни, которую за нее отдал совершенно незнакомый ей человек, а она ему успела лишь однажды улыбнуться.

Набережная пестрела светом сирен машин спецслужб, вокруг нее стояли врачи из Скорой помощи, которая, вопреки своему основному и главному предназначению – мчаться поперек всех линий разметки и сигналов светофоров ради того, чтобы успеть – во что бы то ни стало – успеть к человеку, ради сохранения его жизни, вот эта самая Скорая, без крика сирены, медленно вползла на бордюр возле проломленного ограждения реки, потому что понимала, что Ирина сильно не пострадала, а тому, кто ее спас, уже никто не сможет помочь. Отвратительное, ужасное зрелище, в своем диком безмолвии кричащее о самом страшном.

Безучастно уладив формальности, подписав все бумаги и забрав от водолазов тело мужчины, врачи покинули место ДТП.

Все было как в тумане, как в каком-то плохом фильме. Фигуры людей двигались, как заведенные, точно зная, что нужно сделать и куда нужно повернуться, но при этом не излучая никакой эмоции, но сохраняя совершенное безразличие, как будто ничего не произошло.

Полиция задавала какие-то вопросы, Ирина отвечала машинально, не имея физической возможности задуматься над своими ответами. Ее водитель старался максимально подробно все объяснить, громко и по нескольку раз, как если бы это могло извинить его за малодушие и бегство, которое стоило другому человеку самого дорогого.

Попросив офицера подвезти ее до ближайшего отеля, и приняв в номере душ, Ирина провалилась в забытье, которое не имело ничего общего ни со сном, ни с бодрствованием.

Прошло несколько дней, которые Ирина провела в Москве. Она не помнила, сколько взяток раздала, со сколькими представителями Полиции, каких-то социальных служб и сотрудниками ритуальных агенств она поговорила, пытаясь – сначала – найти родственников того парня, Олега, как она потом выяснила, а после, – договариваясь о его похоронах. Как оказалось, благие дела иногда обходятся намного дороже плохих.

Узнав, что Олег – круглый сирота, она была потрясена. После того поступка, который он совершил, некому было даже забрать тело из морга, она не могла никому рассказать, каким настоящим мужчиной он был. Некому было сказать спасибо за то, что он когда-то появился на этот Свет.

За очередную мзду какому-то стражу порядка и ненужных норм, Ирина побывала в квартире Олега – небольшой, скромно обставленной, с простым ремонтом, почти пустым холодильником, раскладным диваном и телевизором марки, которая была Ирине неизвестна. Сказать хоть что-то тому, кто ее сопровождал, она уже не смогла – в горле стоял ком.

** *

Наконец пришедшее в Москву тепло привело с собой и столь долгожданное солнце. Его вечерние лучи, играя на темно-синих окнах ближайших высоток, задержались на темном камне памятника, подсветив фотографию Олега, отчего создалось впечатление, что молодой человек улыбается. Перед памятником сидела Ирина, держа за руку своего сына Матвея, которому она только что рассказала, почему они пришли сюда, и кто изображен на этом памятнике. Ирина попыталась, как могла, объяснить ребенку, что именно Олегу Матвей должен быть благодарен за то, что у него все еще есть мама.

Увидев подъехавшее такси, которое должно было отвезти всю небольшую семью Ирины в аэропорт, Матвей первый пошел в сторону машины. Ирина, встав с лавочки, которая была частью мраморного ансамбля свежего захоронения, положила руку на памятник и посмотрела в веселые глаза Олега, стараясь, сквозь бесконечно катившиеся из ее глаз слезы, повторить ту свою улыбку, которая стала их общей.

- Олег, он поймет, просто позже… а я не забуду. Никогда.